— Который раз уже? Ну-ка скажи мне, который это раз с начала учебного года?! Если учиться не хочешь — собирай манатки и катись отсюда!

Завуч Хань Чжунян чувствовал, как вздуваются вены на висках. Перед ним возвышался рослый старшеклассник с невинной улыбкой на лице, который, как ни в чём не бывало, собирался прикурить прямо у него в кабинете. От такой наглости в голове шумело.

— А ну-ка выброси сигарету!

Юй Чэнсун молниеносно положил сигарету на стол, без единого лишнего движения. Только выражение лица кричало: "Я совершенно не осознаю своей ошибки и готов повторить её прямо сейчас". Вылитый примерный ученик, ничего не скажешь.

— Отец Чжао Чжоу уже явился в школу! Сегодня же пойдёшь извиняться! Пусть тот парень тоже не ангел, но за ним родители горой стоят, а у тебя... — Завуч осёкся, глядя на безмятежное лицо Юй Чэнсуна с написанным на нём "вы абсолютно правы", и продолжил: — По лицу бить нельзя, а ты именно туда и метил! Ради чего, спрашивается?!

Юй Чэнсун с искренним видом начал:

— Если я скажу, что взялся за работёнку... — заказчик чётко обозначил: бить по лицу, иначе денег не видать.

— Молчать! — Хань Чжунян схватился за сердце и залпом осушил чашку чая, подавляя желание придушить этого паршивца. Отдышавшись, процедил: — После обеда вместе пойдём к ним извиняться. И чтоб вёл себя прилично, понял?!

Юй Чэнсун подобрал со стола сигарету, прикурил и протянул завучу, с умилением произнеся:

— Вы мне роднее родного отца.

Хань Чжунян выхватил сигарету и швырнул в пепельницу:

— Пошёл вон!

Юй Чэнсун ловко ретировался, прихватив конфискованные сигареты, но у двери его окликнули.

Завуч прожёг его взглядом:

— Чуть не забыл — к вам в класс перевёлся новенький. Присмотри, чтобы ваши оболтусы его не обижали.

"Занятно, — подумал Юй Чэнсун. — Важная птица, раз сам завуч опекает".

— Не волнуйтесь, — кивнул он беспечно, — этот оболтус его не тронет. — А за остальных кто ж поручится?

— Брысь отсюда!

За дверью кабинета Юй Чэнсун тут же сунул сигарету в зубы. Мартовский ветер пробирался сквозь щели в окнах коридора, приходилось прикрывать огонёк ладонью.

"Если бы по телевизору шла передача про архитектурные памятники, — усмехнулся он про себя, — учебный корпус Первой городской точно занял бы призовое место".

Их школа считалась средней руки престижным заведением в Сиюане. Учебная политика отличалась своеобразным либерализмом: домашних заданий валом, но в остальном — хоть на ушах стой. Никто слова не скажет, если ты на самоподготовке зубришь английский, сидя в коридоре, главное — других не отвлекать.

Юй Чэнсун неспешно вышагивал своими длинными ногами в сторону класса 2-16, минуя по пути четыре или пять скрюченных фигур — "грибочков", зубрящих словарь. Парочка при его появлении заметно съёжилась.

Скользнув взглядом по последнему "грибочку", Юй Чэнсун уставился на дверь шестнадцатого кабинета.

Классный руководитель Ли стоял к нему спиной, его метр семьдесят с небольшим никак не могли скрыть высокую фигуру собеседника — новенького в красно-белой школьной форме, которая на нём смотрелась как на модели из рекламной брошюры.

Парень был одного роста с Юй Чэнсуном, такой же длинноногий. Форменные брюки, обычно мешком болтающиеся на щиколотках, на нём сидели идеально, подчёркивая бесконечную длину ног. Куртка застёгнута точно по уставу, молния до нужной отметки, широкие плечи, узкая талия, прямая спина, белая кожа, лицо...

Мысль оборвалась — Юй Чэнсун встретился взглядом с глазами за стёклами очков. Чёрные зрачки на миг застыли, потом смягчились, и губы незнакомца дружелюбно изогнулись.

"Красавчик, чего уж там", — мысленно поставил оценку Юй Чэнсун и лениво двинулся дальше, намереваясь проскользнуть между учителем и новеньким.

Не тут-то было.

Лао Ли схватил его за руку — в глазах любого альфы жалкая бета, которую можно отшвырнуть одним движением. Но Юй Чэнсун послушно остановился, расплывшись в улыбке ярче мартовского солнца:

— Здравствуйте, учитель Ли! Я ваш новый ученик, Юй Чэнсун.

Лао Ли только вздохнул:

— Прекрати паясничать. И выброси сигарету — из-за тебя весь класс баллы теряет уже которую неделю.

— А что сказал завуч Хань?

Юй Чэнсун затянулся в последний раз и только потом убрал сигарету, беспечно усмехнувшись:

— Велел написать пятьсот иероглифов самокритики.

— И всё? — Лао Ли явно сомневался.

— А что ещё? — Юй Чэнсун даже глазом не моргнул. — Может, мне ему ящик маотая* в подарок приволочь?

[*Маотай — элитная китайская водка]

— Какие ещё подарки... Иди на самоподготовку, — махнул рукой Лао Ли.

"Надо будет самому расспросить Ханя, — подумал он. — От этого парня правды не дождёшься — врёт и не краснеет".

Юй Чэнсун с независимым видом прошествовал в класс и плюхнулся на своё место у стены в последнем ряду, возле запасного выхода. Поставил стул на две ножки, упёршись ногами в перекладину, и принялся раскачиваться.

Раньше здесь по правилам стояла мусорная корзина, но когда Лао Ли принял "особый класс" — тот, где учился Юй Чэнсун — парень застолбил место за собой. Учитель разрешил, корзину переставили к передней двери, и теперь это была личная территория Чэнсуна — целых две парты в его распоряжении.

От скуки он листал ленту в телефоне.

Через пару минут Лао Ли привёл новенького.

— Ребята, сегодня к нам переводится новый ученик, — круглое лицо учителя расплылось в улыбке, делая его похожим на бога богатства. Даже стоя на кафедре, он едва доставал новенькому до плеча. — Теперь Инь Гу будет учиться и развиваться вместе с нами! Поприветствуем его аплодисментами!

Старик умел создать атмосферу — сам захлопал, не закончив речь. Одноклассники уже минут десять пялились на дверь, пытаясь разглядеть новенького, но только сейчас смогли как следует его рассмотреть. Писаный красавец, ростом явно альфа. Уровень феромонов пока не определить, но с таким лицом даже слабому альфе простительно.

Омеги и беты радостно замахали руками, аплодисменты загремели на весь четвёртый этаж.

Юй Чэнсун отвёл взгляд и лениво прикрыл ухо ладонью.

Новенький начал представляться. Обычно Чэнсун пропускал такие речи мимо ушей — считал достижением, если к концу семестра мог вспомнить лицо. Но сейчас что-то пошло не так.

"А голос-то приятный".

В их возрасте большинство альф проходило через ломку — только высшие могли перескочить её за ночь, остальным приходилось годами мучиться с "утиным" тембром. Но у этого... как его там... голос миновал подростковую неловкость — чуть низкий, с юношеской свежестью, мягкий и в то же время уверенный...

Юй Чэнсун отложил телефон и откинулся назад, собираясь насладиться приятным голосом, но тут Лао Ли перебил:

— Отлично! Прекрасно сказано! Инь Гу, садись... садись рядом с Юй Чэнсуном. Ах да, у тебя же близорукость...

— Учитель Ли, с моими линзами всё в порядке, — Инь Гу с улыбкой посмотрел на парня на галёрке.

Чёрные волосы того слегка вились на концах, чёлка небрежно падала на глаза, не мешая обзору. Белая кожа, в уголках губ застыла равнодушная усмешка. Из полсотни учеников только он игнорировал форму — в тонкой чёрной спортивной куртке, идеально облегающей широкие плечи. Весь его вид кричал заглавными буквами: "ОСОБЕННЫЙ".

Услышав слова учителя, он без удивления поднял руку — даже не дождавшись разрешения говорить:

— Докладываю: а вдруг я дурно повлияю на хорошего ребёнка?

Лао Ли отмахнулся:

— Исключено. Я в тебя верю.

Юй Чэнсун серьёзно кивнул:

— Я тоже в себя верю.

Он сделал паузу, ткнул в себя пальцем и, скривив губы, продолжил:

— Я всего лишь драчун со строгим выговором, прогульщик и лодырь... в общем, хороший человек.

Класс взорвался хохотом.

Лао Ли, загнанный в угол этой "несправедливостью", не рассердился. Он повернулся к Инь Гу с добродушной улыбкой:

— Учимся уже почти месяц, скоро контрольная, после неё сразу пересядем. Пока притрётесь друг к другу, вдруг повезёт! А если что — всегда можно обсудить!

— Ого, везение? — протянул Юй Чэнсун нараспев. — "Взмахну рукой, не уходи... но ты не обернёшься..."

Класс снова расхохотался, грозя выйти из-под контроля, но Лао Ли и тут сохранил спокойствие. Мягко утихомирив шум, он повернулся к Инь Гу:

— С любыми вопросами обращайся к учителю. У вас с Юй Чэнсуном похожая успеваемость, можете помогать друг другу, вместе расти и развиваться, я...

— Я не против, — Инь Гу посмотрел на последний ряд. — Юй Чэнсун мне... нравится.

Через весь класс они обменялись улыбками — один вежливой и тёплой, другой насмешливой и игривой.

Первым уроком стояла биология, но учительница опаздывала. В классе царил гвалт. Юй Чэнсун потянулся за наушниками, когда новый сосед внезапно заговорил:

— Сосед, ты ранен, — он склонил голову, разглядывая лицо Юй Чэнсуна, где виднелась свежая царапина. — Может, сходим в медпункт?

Юй Чэнсун замер с наушником в руке и уставился на него в упор.

Инь Гу спокойно выдержал изучающий взгляд, в глазах светилась искренняя забота.

Откровенно говоря, Юй Чэнсун недолюбливал эти глаза — не потому что некрасивые, а потому что за стёклами очков таилось что-то тёмное. Остальные не замечали, но он чуял.

Потому что уловил запах себе подобного.

"А раз как я — значит, та ещё штучка".

Наконец, когда воздух уже потрескивал от напряжения, Юй Чэнсун тихо рассмеялся, первым нарушив тишину. Сжал плечо Инь Гу и прищурился:

— Не стоит. В следующий раз, глядишь, я тебя провожу.

Юй Чэнсун был уверен — Инь Гу понял намёк. Но тот, то ли по глупости, то ли намеренно, продолжал бесстрашно смотреть на него. Улыбнулся, отчего раскосые глаза очаровательно изогнулись, и тихо ответил:

— Спасибо.

"Спасибо? Какие манеры".

Юй Чэнсун сильнее стиснул плечо Инь Гу и придвинулся почти вплотную, глядя прямо в глаза. Одновременно с этим он выпустил тщательно контролируемую волну давления, которую могли ощутить только альфы.

Из-под чёрной чёлки глаза Юй Чэнсуна смотрели без тени улыбки — в сочетании с кривой усмешкой это выглядело жутковато, по спине бежали мурашки.

Сидящий впереди альфа уже ёрзал под этим давлением, хотел отодвинуть стул подальше, но не решался, только крутился на месте, краснея от напряжения.

Инь Гу накрыл руку Юй Чэнсуна своей, постучал указательным пальцем по запястью и как ни в чём не бывало улыбнулся:

— Хоть высшие альфы и быстро восстанавливаются, лучше помазать мазью. Жаль будет, если на лице останется шрам.

"Высший альфа?"

Юй Чэнсун слегка приподнял бровь, убрал руку и откинулся на спинку стула:

— Ну что ж, приятно познакомиться.

— Взаимно, — в глазах Инь Гу плясали искорки смеха.

Насколько приятным окажется их знакомство, проверить не удалось — биологичка, едва переступив порог, заметила телефон в руках Юй Чэнсуна и зычным голосом, достойным "тигрицы с восточного берега", выставила его за дверь.

Чэнсун, словно тряпичная кукла, вытек через заднюю дверь и с профессиональной сноровкой прислонился к стене, открывая спасительное приложение для доставки еды.

"Закажу-ка гамбургер, — подумал он. — С утра не ел, да ещё подрался — теперь голодный как волк".

— Кола или соевое молоко... кола... молоко... кола... мол...

— Юй Чэнсун?

Даже не поднимая головы, он узнал этот голос. Продолжая выбирать соевое молоко с пометкой "побольше сахара", передразнил интонации учителя:

— Ли Цюаньжэнь?

Лао Ли с термосом в руках — видимо, шёл за кипятком — заметил его и поспешил подойти:

— Чем ты биологичку расстроил? — зашептал он.

Юй Чэнсун закончил оплату, поднял голову, зевнул и состроил невинную мордашку:

— Как можно? Вы же видите, какой я послушный и сознательный ребёнок.

Лао Ли помедлил, сунул ему термос, сам кивнул биологичке и повёл парня в учительскую.

— Присаживайся, — он достал одноразовый стаканчик, налил чаю из термоса и протянул Чэнсуну. — Я как раз хотел с тобой поговорить.

Юй Чэнсун плюхнулся на стул, вытянув длинные ноги в проход — чуть не споткнул химика из соседнего класса.

Лао Ли сел напротив, глядя на него с отеческой заботой — прямо лучился материнской любовью.

"М-да, — подумал Чэнсун, — преподавание даже из мужика материнский инстинкт вытянет".

К чаю он не притронулся — слишком горький — и сразу взял быка за рога:

— О чём поговорить? Давайте быстрее, мой заказ скоро привезут.

— Доставка — это нездорово! — неодобрительно покачал головой Лао Ли. — Вот моя племянница на днях заказала...

— Стоп, — Юй Чэнсун вскинул руку. — К делу.

"Этот старик может болтать до посинения".

Лао Ли помолчал и начал проникновенно:

— Только что говорил с завучем Ханем. И я заметил... у тебя проблемы? Может, расскажешь учителю? Меньше месяца учимся, а ты уже четыре раза к завучу попал. Раньше такого не было — точно что-то случилось. Расскажи, я обязательно помогу.

— Давайте прямо, — Юй Чэнсун едва сдержал смех. Каждый разговор начинался с долгих прелюдий, причём настолько топорных, что любой дурак раскусит. — Без экивоков, Лао Ли, время поджимает.

— Эх, от тебя не скроешь, — улыбнулся учитель. — Я хочу, чтобы ты хорошо ладил с соседом по парте. Он хороший мальчик...

Юй Чэнсун вспомнил приклеенную улыбку Инь Гу и чуть приподнял бровь.

"Если он хороший мальчик, то я — балерина".

— Вообще-то я посадил вас вместе не просто так, — признался Лао Ли.

— Что? — театрально ахнул Юй Чэнсун. — Наш уважаемый учитель Ли имеет скрытые мотивы?

— Не перебивай, — Лао Ли отхлебнул чаю и подтолкнул стаканчик к Чэнсуну. — У Инь Гу в прежней школе были отличные оценки.

Он покосился на ученика:

— Конечно, у тебя тоже.

Юй Чэнсун похлопал себе:

— Спасибо за похвалу, учитель! Я буду стараться ещё больше!

Лао Ли только вздохнул:

— Инь Гу был старостой и председателем студсовета, прекрасно ладил с людьми, характер — лучше не бывает. Я подумал, если вы будете вместе, ты сможешь перенять его спокойствие и рассудительность...

— Позвольте спросить, — перебил Юй Чэнсун. — Почему такой идеальный ученик вдруг перевёлся?

— Не беспокойся, я всё разузнал, — самодовольно заявил Лао Ли. — У семьи Инь Гу возникли обстоятельства, пришлось срочно переводиться. Не то, о чём ты подумал.

— Звучит убедительно, — Юй Чэнсун похлопал учителя по плечу. — Товарищ Ли Цюаньжэнь, раз вы столько лет благополучно преподаёте в нашей школе, значит, у нас отличная атмосфера — стоило ради неё переводиться, чтобы познать все прелести жизни.

— Ох уж этот твой язык, — вздохнул Лао Ли. — Даже за ранние отношения баллы снимают.

— Послушай учителя: в жизни важны не только оценки. Нужно учиться общаться, развивать и эмоциональный интеллект, и обычный. Особенно тебе, высшему альфе — необходимо лучше контролировать эмоции. Конечно, я не говорю, что у тебя нет эмоционального интеллекта, просто не используешь...

За прошлый семестр они с Лао Ли выработали идеальную модель общения: "ты говори своё, а я делаю по-своему". Юй Чэнсун достал телефон и открыл приложение с задачами.

Лао Ли заглянул — физика...

— Хотя бы ради меня, постарайся поладить с ним...

— С тех пор как ты взял наш класс в начале второго года, я уже столько раз шёл тебе навстречу — хватит на три круга вокруг Земли. У завуча Ханя всего два, — отозвался Юй Чэнсун, не отрываясь от телефона.

Лао Ли помрачнел — казалось, проблемы учеников волнуют его больше собственных. Не решишь — и жизнь не мила.

— Не волнуйтесь, — Юй Чэнсун продолжал тыкать в экран. — Обязательно буду брать с него пример, стану лучшим напарником в учёбе, будем неразлучны, что он — то и я, буду заботиться как о родном сыне...

— Ну... ладно, — вздохнул Лао Ли. — Оставайся здесь, не возвращайся — там всё равно придётся стоять в наказание.

Он не знал, удался ли разговор. Из десяти обещаний Юй Чэнсуна восемь обычно оказывались пустышкой — парень всё делал по настроению. Но в душе он не плохой, просто дома...

Юй Чэнсун закончил комплект задач и краем глаза заметил на столе учителя личное дело новенького.

На фотографии три на четыре парень был без очков. Даже по местным меркам — очень красивый, только улыбка резала глаз.

"Как безобидный котёнок".

Он прищурился, вспомнив момент, когда Инь Гу проходил мимо — еле уловимый запах крови, который обычный альфа и не учуял бы.

"Тц, примерный ученик".

Прозвенел звонок. Биологичка грозно вызвала нескольких должников в учительскую на допрос, а в дверях рявкнула на весь класс:

— Пусть Юй Чэнсун до вечера сдаст объяснительную на пятьсот иероглифов! Паршивец!

Ручка в пальцах Инь Гу сделала оборот.

"Кому передать?"

Класс на миг затих, но быстро вернулся к своим делам — явно привыкли к таким сценам.

Инь Гу не спешил убирать учебник биологии, подпёр подбородок и разглядывал стол соседа.

На парте в беспорядке валялись листы А4 — часть чистые, часть исписаны размашистым почерком: "соевое молоко, кола, соевый пудинг, острый суп, рис с подливкой, маття-рулет..." — некоторые обведены кружками.

Больше всего кружков вокруг соевого молока и рулета.

"Похоже, мой сосед серьёзно увлекается едой. Тут у нас найдутся общие интересы".

У двери зашумели. Инь Гу поднял голову — вошла девушка с высоким хвостом, держа стопку тетрадей:

— Раздаю домашку по английскому пораньше, не теряйте! Завтра на уроке разбираем!

— Сколько листов, староста?

— Три!

— Твою мать!

Тетради передавали от первой парты к последней. До Инь Гу дошло только три листа.

— Простите, нам не хватает комплекта.

Впереди сидящий парень в толстых очках с чёлкой-горшком обернулся:

— Задания брата Суна хранятся у Лао Ли, он отдаст перед уходом.

"Интересно".

— Почему? — спросил Инь Гу.

— Потому что брату Суну не нужно слушать уроки, да и незачем, — Цянь Сяоюй поправил очки, в глазах светилась гордость. — Положи тетради на стол — через день всё равно потеряются, а без домашки придётся стоять в наказание. Лао Ли узнал и теперь сам хранит.

Инь Гу приподнял бровь. Этот ученик говорил о его соседе с неприкрытым обожанием — в отличие от своего соседа.

Тот излучал страх.

Цянь Сяоюй развернулся почти всем корпусом, разглядывая его, и после паузы заговорщически зашептал:

— Братишка, вижу, ты тоже приличный парень. Хотя слишком красивый — омеги с ума сходят... Дам тебе совет: брат Сун хоть и выглядит пугающе, но нас, обычных учеников, никогда не трогает. Веди себя тихо — он даже не взглянет, хотя это потому, что мы для него мелкая сошка... В общем, брат Сун — хороший человек, не бойся.

"Оценки фаната о кумире можно смело делить пополам".

"Выглядит пугающе" = наводит ужас.

"Никогда не трогает обычных учеников" = иногда трогает.

"Даже не взглянет" = всё-таки поглядывает.

"Брат Сун — хороший человек" = у брата Суна обычно хорошее настроение.

Инь Гу серьёзно кивнул.

— Ах да, — сосед спереди спохватился. — Меня зовут Цянь Сяоюй, можно просто Даюй. Теперь мы одноклассники, обращайся, если что — не стесняйся.

Цянь Сяоюй говорил с плохо сдерживаемой гордостью — каждая клеточка вопила "софиты, осветите меня!". Нелепо, по-детски, но не раздражало — типичное для их возраста "я особенный, я крутой".

Инь Гу усмехнулся:

— Спасибо за совет, Даюй.

— О! — Цянь Сяоюй просиял — одно обращение осчастливило подростка. Он придвинулся ближе, воровато огляделся и ткнул пальцем в пустующее место, понизив голос: — По-братски предупреждаю: его тоже не зли. Как говорится, царь ада добрее, чем мелкие бесы... Но если подружишься с братом Суном, тебя никто в школе не тронет. Брат Сун — самый крутой, понимаешь?

— Юй Чэнсун — гроза школы?

— Нет, брат Сун не занимается такой ерундой, — отмахнулся Цянь Сяоюй. — Нынешний король — третьегодка, но он брату Суну не соперник. Никто не хочет связываться с братом Суном, ты бы видел, как он дерётся... Вот это реально полный разгром...

Инь Гу кивнул — благодаря фанатскому спойлеру образ соседа обогатился новыми красками.

— Точно, — Цянь Сяоюй достал из парты блокнот и протянул первую страницу. — Вот расписание, перепиши. На брата Суна не рассчитывай — он приходит и уходит как вздумается.

Инь Гу взял блокнот.

Аккуратные иероглифы каллиграфическим почерком — полная противоположность размашистой скорописи его соседа.

— А учителя не ругают за прогулы? — как бы между прочим спросил он.

— Да кто его тронет? Я бы тоже гулял с такими оценками, тем более дома никто... Наш брат Сун — легенда Первой школы, раз в сто лет появляется такой всесторонне развитый...

Не договорив, Цянь Сяоюй осёкся — "легенда Первой школы" как раз вплыла через заднюю дверь. Фанат заткнулся, излучая обожание.

Инь Гу проследил за его взглядом.

Юй Чэнсун был с ним одного роста — почти метр девяносто нависал тенью, чёрные волосы слегка прикрывали глаза, скрывая эмоции. Правая рука методично тыкала в экран телефона, белый провод наушников болтался на виду.

Он лениво подошёл к парте, даже не глядя, зацепил ногой стул, скользнул на место и той же ногой придвинул стул обратно. Всё это время не отрывая глаз от телефона.

— Брат Сун, биологичка велела написать объяснительную на пятьсот знаков, — Цянь Сяоюй, не боясь тревожить легенду школы за телефоном, даже дёрнул его за рукав. — А англичанка три листа задала, это же смерть! Я до ночи просижу, от силы два осилю...

Легенда ещё с полминуты тыкала в экран, потом подняла голову, вынула один наушник и как фокусник выудила из кармана пакетик йогурта:

— Понял. Утром дам списать.

Цянь Сяоюй поймал йогурт и радостно подмигнул Инь Гу: "Видишь, я же говорил — брат Сун хороший!"

"Точно?"

Инь Гу улыбнулся ему и повернулся к Юй Чэнсуну с горящим взглядом.

Почувствовав его внимание, Юй Чэнсун на миг замер, сунув руку в карман, и тоже посмотрел на него.

Повисла неловкая тишина.

Цянь Сяоюй занервничал.

Инь Гу казалось, что тот вот-вот полезет в карман Юй Чэнсуна за йогуртом, чтобы доказать "брат Сун действительно хороший".

— У меня только один, — вежливо улыбнулся Юй Чэнсун.

— Я похож на попрошайку? — Инь Гу улыбнулся ещё вежливее.

— Нет, — Юй Чэнсун достал из кармана второй йогурт, надорвал и зажал в зубах, продолжая фальшиво улыбаться. — Зато я похож на нищего.

Урок английского редко приносил сюрпризы. Звенел звонок или нет — Юй Чэнсуну было всё равно. Он привалился к стене, попивая йогурт и листая телефон, краем глаза замечая обжигающие взгляды, которые бросал на него сосед.

"Странно, — подумал он. — Раньше йогурт как йогурт, а сегодня прямо нектар".

Учительница английского — альфа-женщина с прямолинейным характером — вошла в класс и, увидев сонных учеников, постучала по кафедре:

— Эй-эй! Я не ошиблась временем? Второй урок только начался, а вы уже носом клюёте!

Кто-то вяло отозвался:

— После биологии же...

На биологии никто не спал — жить надоело, что ли?

Англичанка усмехнулась:

— Что, ночью не спали? В школе же есть самоподготовка — времени на домашку хватает. Чего полуночничаете? В игры режетесь или крутите романы? Ну-ка, Юй Чэнсун, поделись с учителем!

Когда учитель внезапно обрушивает праведный гнев на самого крутого ученика, класс мгновенно просыпается — зрелище-то какое!

Весь класс словно током ударило — все как один развернулись к последней парте у двери.

Юй Чэнсун не успел даже йогурт от губ отнять, так и застыл с рукой на телефоне. Помедлил и поднял руку:

— Продолжайте, а я, пожалуй, воздержусь.

По классу прокатились смешки.

Он вытащил наушники, сунул телефон в парту и уставился на доску с видом пай-мальчика.

Взгляд учительницы скользнул к новенькому:

— Ого, так это ты у нас перевёлся? Сразу видно — хороший мальчик. Красиво смотритесь вместе с Юй Чэнсуном! Спасибо Лао Ли, что посадил вас назад — иначе весь класс пялился бы на вас вместо урока.

Юй Чэнсун покосился на соседа. Тот улыбнулся учительнице — выверенное выражение лица, ни грамма подхалимства, ни капли надменности, идеальное сочетание скромности и вежливости.

"Если в следующем году тебя не возьмут в Пекинскую академию кино — я первый возмущусь".

— Инь Гу, верно? Если что непонятно — приходи в кабинет, Юй Чэнсун знает где, — сказала англичанка. — Так, начинаем урок!

— Встать!

— Здрав-ствуй-те-у-чи-тель!

Англичанка вела урок как ураган — пока поднимешь ручку, она уже три задания проскочила. Юй Чэнсун не утруждался слушать, телефон не достать — со скуки мох прорастёт.

Раньше в такие моменты он пялился на пустующее место рядом. По привычке повернул голову к Инь Гу.

Вроде просто хотел найти точку для расфокусированного взгляда, но невольно заметил — сосед тоже не слушает.

Вроде внимательно смотрит на доску, но опытным взглядом отличника Юй Чэнсун видел — глаза пустые, мысли где-то далеко.

Как у него самого сейчас, только объект для медитации — доска.

"Я хочу, чтобы ты хорошо ладил с соседом по парте, он хороший мальчик..."

Слова Лао Ли всплыли в памяти. Юй Чэнсун усмехнулся — если округлить, он тоже вроде как хороший.

"Новость дня — завуч Хань прослезится от умиления".

Юй Чэнсун старался наблюдать незаметно — даже голову не поворачивал, только скашивал глаза. Но через пару минут Инь Гу вдруг повернулся к нему с немым вопросом во взгляде.

"Какой чуткий..."

— Какого ты уровня альфа? — спросил Юй Чэнсун.

Только произнеся это, он понял — вопрос неуместный. Уровень для альф — тема деликатная, кто-то хвастается направо и налево своими "восемнадцатью сантиметрами", а кто-то стесняется признаться в "швейной иголке"...

Для знакомых пару часов — явно бестактно.

Юй Чэнсун понимал — сейчас бы отшутиться "да ладно, слушай урок" и замять неловкость.

Но не хотел. Эх, приспичило узнать!

Глядя в чуть расширившиеся раскосые глаза Инь Гу, он ухмыльнулся. Запах крови, что он уловил утром, сейчас совсем исчез, но интуиция подсказывала — то была не настоящая кровь, а феромоны.

"Кровавые феромоны? Редкость".

Хотелось убедиться.

А разозлится Инь Гу или нет — плевать.

Лао Ли прав — не то чтобы у него нет эмоционального интеллекта, просто лень использовать...

"Не обижайся на прямоту, а я не обижусь на тяжёлую руку" — вот жизненное кредо Юй Чэнсуна.

Как душа желает — просто и нахально.

Реакция Инь Гу оказалась почти предсказуемой — ни тени гнева, улыбка приклеена намертво. Глянул на пустой пакетик из-под йогурта и тихо произнёс:

— Угадай.

Юй Чэнсун прищурился.

Человек так устроен — чем больше от него прячут, тем сильнее хочется узнать. От любопытства внутри словно кошки скребли — не узнаешь, места себе не найдёшь.

А он себя всегда баловал — захотел что-то, сразу делал, ни в чём себе не отказывал.

Подумав, Юй Чэнсун достал из кармана последнюю конфету "Молочный малыш", положил на парту Инь Гу, постучал пальцем:

— Говори. Разорился ради тебя.

Инь Гу взял конфету, внимательно осмотрел и повернулся к нему.

Юй Чэнсун тоже уставился на него.

Через мгновение он придвинулся, почти касаясь уха губами, и услышал этот приятный голос:

— Мой уровень...

Юй Чэнсун навострил уши.

— Король, двадцать шесть звёзд. Двадцать за партию, могу потащить. Соседям по парте — скидка двадцать процентов.

Что за...

Юй Чэнсун едва сдержался, чтобы не размазать пакет из-под йогурта по этой наглой роже. Глубоко вздохнул, откинулся на спинку стула и выдавил фальшивую улыбку:

— Спасибо, не надо. Я беден, предпочитаю своими силами.

Инь Гу с понимающей улыбкой кивнул.

Юй Чэнсун ответил такой же фальшивкой.

"Если этот щенок — хороший мальчик, я съем свою обувь в прямом эфире".

Твою мать.

За один короткий день представление Юй Чэнсуна о соседе по парте обрело объём — начиная с англичанки, каждый входящий учитель по три минуты расхваливал улыбающегося Инь Гу, а особо злые ещё и Чэнсуна пинали для контраста.

"Как будто во всём мире только я знаю, что он за птица, но доказать не могу — бесит".

Первая школа как престижное заведение держала и вечерние занятия, но со свойственным ей бунтарством сделала их добровольными. После звонка уходили и оставались примерно два к трём.

Юй Чэнсун был в тех двух.

По слухам, школу строили на последние деньги, место выбрали так себе — на окраине Сиюаня, где городская разруха встречалась с деревенской.

Три шага от ворот — и тебя атакуют тележки с лапшой, шашлыками, жареным рисом. Даже не думая о гигиене — от одних запахов специй и масляного дыма у чувствительного высшего альфы морщился нос.

Юй Чэнсун длинными ногами быстро прорвался через опасную зону, застегнул молнию спортивной куртки до подбородка — чёрная ткань подчёркивала белизну лица.

Март на севере ещё холодный, ветер жалил щёки. Он достал телефон, включил спокойную инструментальную музыку, надел наушники и открыл непрочитанные сообщения в вичате.

Чжэюйжэнь: Неделю не мелькал перед тобой — соскучился?

[стикер: кокетка.jpg]

Ши Гэ Хао Жэнь: Сердце разрывается от тоски, детка! Завтра придёшь на утреннюю аудиенцию?

[стикер: вау, крутой.jpg]

Чжэюйжэнь: Конечно! Поклониться отцу! Заодно проверю, не явилась ли матушка.

[стикер: сражён моей милотой.jpg]

— Придурок, — усмехнулся Юй Чэнсун.

Ши Гэ Хао Жэнь: Приходи, папочка приготовил сюрприз.

Чжэюйжэнь: Знаю я твой сюрприз, про новенького? Даюй говорит, красавчик, твой сосед по парте?

Чжэюйжэнь: Эй? Эй?

Чжэюйжэнь: Ты куда пропал?

Чжэюйжэнь: Только не говори, что это и есть сюрприз, папуля! Отвечай!

Юй Чэнсун уставился на потухший экран. Вот ведь дрянь — верный спутник пауэрбанка, и дня не протянет без подзарядки.

Впрочем, иногда нужно мириться с существованием бесполезных вещей — они как эталон, подчёркивающий твою полезность или чью-то феноменальную никчёмность, привносят в жизнь радость.

Например, младший братишка Юй Чэнди.

Юй Чэнсун толкнул дверь и сразу заметил неудачливого брата — тот неловко полусидел в прихожей, меняя обувь. Штанины школьной формы закатаны, колени распухли и покраснели, в ссадинах, присыпанных грязью — за полдня даже не обработал.

У хромоножки и так с ногой проблемы, а тут ещё и это.

"Еле ходит, а всё равно куда-то собрался — как тут старшему брату не волноваться?"

— Йо! — в хриплом голосе Юй Чэнсуна переливался смех. Он положил руку на макушку Юй Чэнди, улыбаясь до прищуренных глаз: — Это кто тут у нас? Какой неудачник? Кто этот слабак, которого избили, а он даже сдачи не дал? Бесполезный тип — как его в наш дом занесло? Никто за ним не присмотрит? Эй, тут есть кто-нибудь?

— Не трогай меня! — Юй Чэнди отбил его руку. Как раненый ёжик, уставился на брата покрасневшими глазами, полными отвращения: — Обойдусь без твоего презрения!

— О-о-о, — Юй Чэнсун привалился к двери, понимающе кивая. Ткнул в плечо брата, чуть не опрокинув: — Я и не говорил, что ты нуждаешься. Чего злишься? Разве братик плохо к тебе относится?

Юй Чэнди было десять. Недоедание сделало его на полметра ниже брата — даже со всей силёнкой не мог и волоска на том шевельнуть. Только и оставалось яростно сверкать глазами, цедя сквозь зубы:

— Юй Чэнсун, ты хуже неё! Бесишь больше, чем она!

"Вот вырасту, стану альфой — затопчу и тебя, и эту мелкую тварь!"

— Высокая оценка! Я тронут, — Юй Чэнсун вскинул бровь. — Сегодня в награду расскажу страшилку. Что хочешь — "Звонок" или "Призрак деревни"?

Юй Чэнди боялся призраков — дрожал от одних названий. Глядя на сияющую улыбку брата, жутковатую как демон из телевизора, он даже не стал переобуваться — рванул в свою комнату, словно за ним гналось чудовище.

— Эй, куда побежал? — чудовище и не думало стесняться, нагоняло длинными ногами. Юй Чэнди прихрамывал, спотыкался, а Юй Чэнсун вальяжно следовал за ним: — Не нравится? Может, про Каяко? Красивая девушка, любит из-под одеяла вылезать.

— А-а-а!

Мама внезапно распахнула дверь, сбив Юй Чэнди с ног — только реакция Юй Чэнсуна спасла его от падения.

— Что ты копаешься?! Я велела купить Юаню молочный чай — почему до сих пор не ушёл? Что с ногами — хромые или отсохли?! Я с тобой разговариваю! С тобой! Бесполезный!

Хозяйка дома в розовой шёлковой пижаме — неуместной в доме, где только отключили отопление. Истощённая фигура тонула в ткани, как скелет, обтянутый кожей.

Впалые глаза на осунувшемся лице, синюшные губы перекосило, когда она уставилась на второго сына и замахнулась:

— Бесполезный! Не хочешь покупать? Не хочешь, чтобы Юань попил?!

Как бы ни ненавидел её, как бы ни мечтал о её исчезновении, перед разгневанной матерью Юй Чэнди цепенел. Только таращился в ужасе на приближающуюся руку — боль и наказание захлёстывали заранее, до дрожи.

Страх въелся в детскую душу, не вытравить, не стереть.

Большая рука схватила его за воротник — как герой, резко дёрнула прочь, вытаскивая из трясины ужаса.

Спиной он врезался в ноги старшего брата — больно.

Юй Чэнди стиснул зубы, чуть отстранился.

"Юй Чэнсун вечно без тормозов — какой из него герой?"

— Наш Юань захотел молочного чая? — Юй Чэнсун одной рукой держал Юй Чэнди за голову, другой перехватил мамину руку. Тыльная сторона ладони мгновенно покраснела, но он улыбался матери с насмешкой в глазах:

— Старший брат купит! С хромыми ножками второго братика чай остынет, пока дойдёт. Не волнуйся, старший брат не отравит, Юань проживёт до ста лет, точно не как тот человек... Правда, мама?

После его слов Юй Чэнди снова затрясло.

"Какой герой так нарывается?!"

Лицо матери стало пунцовым, потом лиловым, потом белым. Наконец она с трудом опустила руку, голос охрип от злобы, в нём сквозили апатия и ненависть:

— Юань хочет чай из нового магазина на улице Дунчуань. Быстро принеси.

— О, не обещаю, — Юй Чэнсун снял рюкзак и повесил на шею Юй Чэнди, похлопал по бледной щеке: — Отнеси в мою комнату.

Не обращая внимания на перекошенное лицо матери, он вышел за дверь.

Конец апреля не спешил радовать теплом — ветер свистел в ушах, за пару минут выстудив лицо до ледяного онемения.

Улица Дунчуань кишела чайными лавками. Разноцветные неоновые вывески зазывали прохожих расстаться с деньгами.

Юй Чэнсун стоял у входа в "Пить молочный чай", разглядывая милую табличку "Сегодня закрываемся пораньше!" и слегка приподняв бровь.

"Как удачно, ничего не скажешь".

С рождения Юй Юаня мать словно на гормонах — с каждым днём всё безумнее. Хотя и раньше не блистала.

Принеси чай из другого магазина — на девяносто девять процентов обвинит в попытке отравления, закатит истерику с визгом и криками. Хотя отравить можно и этот... Стоп, чего он так серьёзно анализирует логику гормонально нестабильного человека? Лучше о ужине подумать.

"Эх, жизнь-жизнь..."

"Места незнакомые..."

— Сосед?

"Должно быть, особенная судьба~"

В голове Юй Чэнсуна на полную громкость в 3D-звучании завыли десять колонок. Он медленно повернул шею — в кино сейчас пошёл бы слоу-мо, подчёркивая радостную встречу главных героев, парня и девушки... то есть, двух парней, с искрами от пересечения взглядов и учащённым сердцебиением.

Но это не кино, и глаза Юй Чэнсуна не метали молний. Он лениво скользнул взглядом в сторону голоса.

В пяти метрах стоял новый сосед по парте с молочным чаем в руке и выражением "какое совпадение!" на лице.

И впрямь совпадение — как мама "Dove" открывает дверь "Dove", прямо в точку.

Инь Гу явно успел забежать домой переодеться — чёрный спортивный костюм с белыми полосками по бокам, коварно подчёркивающими длину ног, и чёрная бейсболка. Впервые Юй Чэнсун видел человека, умудрившегося выглядеть пай-мальчиком даже в бейсболке — может, из-за очков?

Хотя эта одежда... он опустил взгляд на себя.

Маме "Dove" придётся открыть дверь ещё раз.

Юй Чэнсун поднял голову, невольно уставившись на нераспечатанный стакан в руке Инь Гу. Отличное зрение высшего альфы подсказало — та же упаковка из "Пить молочный чай".

"Ого, у мамы 'Dove' сегодня горячий денёк".

— Назови цену, — Юй Чэнсун указал на руку с чаем, направляясь к нему. — Куплю твой чай.

— М? — Инь Гу не сразу понял, поднял стакан, разглядывая, словно искал в нём что-то особенное. — Так хочется?

Юй Чэнсун выудил из кармана канцелярский нож с уточками, стащенный из рюкзака Юй Чэнди. Щёлкнул — выскочило лезвие в сантиметр длиной. Подошёл вплотную, направил остриё на себя и тихо произнёс:

— Не двигайся. Ограбление. Отдавай чай — пощажу твоего соседа по парте.

— Ну что ты, — усмехнулся Инь Гу, протягивая стакан. — Отпусти заложника. У моего соседа раздвоение личности, бедняжка, мне ещё вести его в больницу.

— Добрый у тебя сосед, раз ты с таким характером дожил до конца уроков, — Юй Чэнсун взял стакан, глянул — обычный зелёный чай с тапиокой, без сахара... Как это вообще пить? Уж лучше сразу сироп от кашля.

— Характер обычный, — отозвался Инь Гу. — Просто любопытный.

Не держи Юй Чэнсун сейчас его чай, не жди дома мать с истерикой — он бы поклялся, что уже впечатал кулак в эти очки.

"Давай сдохнем вместе, щенок".

— Вичат, — он достал телефон на поводке пауэрбанка, переводя разговор в менее агрессивное русло. — Или алипэй, скину деньги.

Инь Гу открыл QR-код. Юй Чэнсун, не присматриваясь, сканировал — вместо оплаты открылся профиль.

— Товарищ Инь? — он отправил заявку в друзья.

— Здравствуй, товарищ Юй.

— Не стесняйся, зови папочкой. — Юй Чэнсун при владельце поменял имя контакта на "щенок" и добавил эмодзи собаки.

Инь Гу приподнял бровь:

— Какой злопамятный.

— Что ты, совсем нет, — Юй Чэнсун перевёл двадцать юаней и искренне добавил: — Всё от чистого сердца.

— Любишь чай отсюда? — выдержка Инь Гу не подвела, улыбка осталась мягкой, а что творилось в голове — кто знает.

— Не люблю травяные отвары, предпочитаю полный сахар, — Юй Чэнсун достал сигарету, прикурил и машинально протянул пачку: — Будешь?

— Спасибо. — Инь Гу взял.

— Ого! — Юй Чэнсун протянул зажигалку. — Хороший мальчик, надо бы заснять тебя сейчас и отправить Лао Ли.

— Боишься, расплачется от разочарования? — Инь Гу умело затянулся, взгляд за стёклами очков размывался в дыму.

Что ни говори, иногда процесс курения раскрывает мужскую альфа-привлекательность на полную — чувственность, меланхолия, распутство... Ничего этого в Инь Гу не было. Он относился к типу "с историей" — поднёс сигарету к губам, и взгляд изменился, исчезла приклеенная улыбка за стёклами, и лицо вдруг стало приятным.

Юй Чэнсун никогда не скупился на похвалу красивым лицам, а Инь Гу и правда был ошеломляюще красив.

Почти как он сам.

— Ужасно боюсь. Лао Ли заплачет — завуч Хань первым решит, что это я довёл, — Юй Чэнсун с сигаретой в зубах потянулся. Время поджимало — задержись ещё, и Юй Чэнди точно огребёт. Он глянул на Инь Гу: — Пора домой, хороший мальчик.

— Мне тоже, — Инь Гу махнул такси в конце улицы и обернулся с изогнутыми в улыбке губами: — До завтра.

— Завтра? Это вряд ли. — Юй Чэнсун развернулся к переулку, махнув рукой.

В ночном ветре его тень вытянулась, силуэт под жёлтыми фонарями обрёл неуловимую мягкость.

Может, показалось, а может, отразилось что-то в глубине души.

Инь Гу не отрывал взгляда, пока фигура не скрылась за углом.

— Парень, едем или как?

Инь Гу слегка нахмурился, тут же разгладил лицо и сел в машину:

— Район Чаншэн.

— Понял!

За окном мелькали незнакомые улицы, скорость немыслимая для прежних времён, даже адрес, который он назвал "домом", звучал чуждо.

Инь Гу опустил стекло, положил руку с сигаретой на раму. В ноздрях всё ещё витал аромат апельсиновой газировки.

Казалось бы, популярные освежающие феромоны, но от его соседа по парте они били в сотни раз сильнее — словно насильно влили сотню взболтанных бутылок ледяной газировки, и пузырьки взорвались в мозгу разом, снося крышу, разбрызгивая серое вещество.

Ожидаемо мощно.

"...Оргазм в голове?"

Инь Гу не сдержал смешок — скажи он это вслух, и никакие сто порций чая его не спасут.

Он подпёр подбородок, глядя в окно, пока сигарета не догорела до фильтра — только тогда затушил и выбросил.

Район Чаншэн — старый квартал напротив школы. Дома и отделка в стиле восьмидесятых, всё пугающе обветшалое, но хотя бы чисто — никакой живности не бегает.

Квартиру Инь Гу только снял, въехал в спешке, не успел обустроиться. Одна комната, гостиная, санузел, шестьдесят квадратов, шкаф и трёхспальная кровать. Шторы и постель купил вчера.

По сравнению с двухэтажными апартаментами дома — как небо и земля, но здесь он впервые ощутил лёгкость и свободу.

Свобода...

То, о чём он мечтал восемнадцать лет. Наконец получил — а безумной радости нет.

Даже удивления нет, в душе штиль, как в старом колодце. Нерв, отвечающий за "новизну", давно вырвали с корнем. Теперь он как никчёмный человек — не видел жизни и не ждёт от неё ничего.

Есть строчка в песне, точно про его ситуацию: "Кто не знал сладости — тому и конфета горька".

Он хмыкнул, снял куртку и шагнул в ванную.

Водонагреватель старый, включил перед уходом — как раз нагрелся. Горячий душ немного улучшил настроение.

Он лёг на кровать, экран телефона светился — непрочитанные от Дуань Цзю.

Дуань Цзю: Как первый день в школе?

Дуань Цзю: Как школа вообще?

Дуань Цзю: Посмотрел инфу про твою школу, вроде неплохая.

Инь Гу вытирал волосы, набирая ответ одной рукой.

Ученик Инь: Школа хорошая, нравы простые.

Подумав, с усмешкой добавил:

Ученик Инь: Особенно сосед по парте, очень радушный.

Дуань Цзю: Ну и славно.

Дуань Цзю: Только не расслабляйся сразу, пару дней понаблюдай, изучи обстановку. В маленьких городах всякий сброд, опасно. Мы не сможем сразу примчаться на помощь, будь осторожен.

Ученик Инь: Ещё не время. Тут лучше, чем вы думаете. Не говори так, будто меня сослали.

Дуань Цзю: Может, возьму отгул, приеду проведать? Волнуюсь.

Ученик Инь: Пока не надо.

Дуань Цзю: Почему?

Ученик Инь: Ты слишком неестественно выглядишь, испортишь мой образ в их глазах.

Дуань Цзю: ...

Дуань Цзю: Ладно.

Вчерашние слова Юй Чэнсуна оказались правдой — за первые три урока Инь Гу не увидел соседа, только листы А4 на парте, исписанные названиями закусок, молча напоминали о его существовании.

Учителя математики, химии и английского спрашивали, почему отсутствует сосед Цянь Сяоюя, но никто не поинтересовался, куда делся Юй Чэнсун.

Инь Гу не знал, восхищаться ли свободой соседа приходить и уходить когда вздумается, или удивляться, что же он натворил, раз учителя дружно махнули рукой.

На четвёртом уроке наконец спросили — физика у классного руководителя.

Лао Ли вошёл с неизменным термосом и улыбкой, обернулся, увидел пустое место рядом с Инь Гу — улыбка мгновенно испарилась, голос сорвался от изумления:

— Юй Чэнсун не пришёл?!

От недоверия в голосе Лао Ли казалось, будто его сосед — примерный ученик, никогда не опаздывающий и не уходящий раньше, а тут вдруг прогулял, потряся всю семью учителя.

Взгляд Лао Ли упал на Инь Гу — в глазах крупными буквами светилось "ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?", словно за прогул Юй Чэнсуна отвечал именно он.

Но отвечать он не собирался.

Вчера вечером Юй Чэнсун ничего не объяснял, сейчас любой ответ мог оказаться ошибкой. К тому же, с его характером такое наверняка случается часто — должен быть кто-то, прикрывающий его.

И точно — Цянь Сяоюй поднял руку, с непонятной гордостью выпалив:

— Брат Сун простудился!

Инь Гу сдержал смех — настоящая банда.

"Простудился... скорее, молочным чаем опьянел и не встал".

Но больше удивило, что Лао Ли поверил в эту заезженную отговорку.

— И даже не позвонил предупредить... Наверное, весь день не придёт. Хоть лекарства принял? После урока кто-нибудь может с ним связаться... — Лао Ли не договорил — Цянь Сяоюй перебил.

Снова подняв руку, он серьёзно сообщил:

— Брат Сун сказал, что принял.

Инь Гу: — Пфф...

"Знал бы твой брат Сун, какой ты храбрый — вчера бы меня попросил прикрыть".

— Ладно... — Лао Ли помедлил. — В следующий раз сначала звоните мне, не прогуливайте тайком. Попадётесь завучу Ханю — вызовет родителей... Начнём урок, достаньте вчерашние задачи, мы остановились на...

Юй Чэнсун встал ни свет ни заря — из-за безсахарного зелёного чая мать бушевала до полуночи, обвиняя в попытке убийства, Юй Чэнди рыдал, закрыв голову руками. По доброте душевной он забрал жалкого идиота к себе в комнату, но тот не спал-не спал, а как уснул — словно электрическая зубная щётка включилась, всю ночь скрежетал зубами.

В голове до сих пор крутилось "скрип-скрип-скрип-скрип".

Поднимаясь по лестнице, он массировал виски. Ночь без сна, с утра пораньше драка — всё тело ломит, в голове будто перфоратор.

Настроение — дрянь, полная дрянь.

Почему его определили в шестнадцатый? Почему шестнадцатый на четвёртом этаже? Почему нужно учиться? Почему нужно драться? Почему, почему, почему?

В плохом настроении он превращался в книгу "Сто тысяч почему".

Твою мать.

— Слушай, шёл бы домой спать. Глянь на себя в фронталку, — Чжоу Чжэюй сунул телефон ему под нос. — Вылитый несчастный отец на восьмом месяце, недоношенный и без декрета, ай-яй-яй.

Юй Чэнсун прищурился на экран — раздражённую физиономию можно было описать одной ёмкой фразой: "ебись_оно_конём".

— Это ты на восьмом месяце родился? — он отпихнул телефон. — Разве не из спермы вылез? Что, заинтересовался маткой и влагалищем?

— Блин, какой ты пошлый, — Чжоу Чжэюй закрыл лицо. — Обожаю.

У дверей класса они разделились — Чжоу Чжэюй через переднюю, Юй Чэнсун через заднюю.

— Извините, учитель, живот прихватило! — объяснил Чжоу Чжэюй с порога.

Лао Ли махнул рукой, впуская его, и оглянулся назад:

— Юй Чэнсун, простуда прошла?

Юй Чэнсун мрачно отодвинул стул, плюхнулся, не поднимая головы:

— При смерти. Решил сдохнуть в школе, чтоб вам три выходных дали.

— Ох уж ты... Зайдите после урока в кабинет, дам вам лекарства, — сказал Лао Ли.

— Лао Ли, вы сегодня особенно прекрасны! — Чжоу Чжэюй захлопал в ладоши.

Юй Чэнсун снял куртку, расстелил на парте и рухнул спать.

На уроке Лао Ли в классе тихо, но спалось всё равно паршиво.

Во сне толпа электрических щёток обрела разум и окружила его: "скрип-скрип-скрип-скрип". Даже восьми голов не хватило бы, чтобы взорваться, но тут он уловил аромат... солодовый... нет, сливочный.

С трудом разлепил глаза — не заметил, как из лежачего положения перевернулся на бок, надеюсь, на лице нет отпечатков... Взгляд из мутного стал чётким: профиль Инь Гу и маття-рулет в его руке.

— Добрый день, — увидев, что он проснулся, Инь Гу открыл бутылку воды и поставил на парту. — Ночью не спал?

Юй Чэнсун нахмурился, соображая. Поразглядывал его, потом потёр шею и сел — суставы захрустели, как перед оборотнической трансформацией.

Раздражённо взъерошил волосы, небрежно откинул чёлку и собрал чёрной резинкой хвост на затылке. Только потом хрипло отозвался:

— Какое "не спал", всю ночь глаз не сомкнул, твою мать.

Инь Гу смотрел на хвост и наконец полностью открытое лицо — красивое до наглости — молча.

Юй Чэнсун схватил воду, осушил полбутылки, мозги немного прояснились:

— Где купил?

Инь Гу замешкался:

— Рулет.

— Доставка, магазин "Довольно вкусно", — пояснил Инь Гу.

— Сколько? Я куп... — начал Юй Чэнсун.

— Не продаётся, — улыбнулся Инь Гу.

— Послушай, хороший мальчик, мне сейчас очень хочется подраться, не испытывай моё терпение, — Юй Чэнсун откинулся на стуле, мотнул головой и достал телефон. Больше десяти непрочитанных — ни малейшего желания открывать.

— Правда не продаётся, соседям по парте бесплатно, — Инь Гу пододвинул обе коробки. — Настроение такое плохое?

— Хоть на луну вой, — Юй Чэнсун взял одну коробку, вторую вернул. — Спасибо, завтра угощу чем-нибудь вкусным.

— Опять дрался? — спросил Инь Гу.

Юй Чэнсун глянул на него, промолчал.

— Раны на лице заметнее вчерашних царапин. Точно не хочешь сходить в медпункт? Я провожу, — Инь Гу подпёр подбородок, глядя с убедительной заботой.

— Бросай школу, правда, — Юй Чэнсун открыл коробку, сладкий сливочный аромат заставил блаженно вздохнуть. Кто изобрёл крем — дать медаль и кусок резины в придачу. — С таким упорством не страховки продавать — талант зарывать. Дам совет — иди в медстраховки, с голоду не помрёшь.

— По-моему, останется шрам, — заметил Инь Гу.

— По-моему, тебе заняться нечем, — Юй Чэнсун откусил рулет. Маття с бобами адзуки — божественно.

— Ты что, страшный? — спросил Инь Гу.

— Врежу ведь, — Юй Чэнсун зыркнул на него. Вчера не заметил — Инь Гу ещё и флиртовать мастер. — Совет от соседа: плохое зрение лечи сразу, такси до городской больницы — двадцать юаней, больше — левак. Не благодари, зови папочкой.

Инь Гу и не думал пугаться, улыбнулся ещё шире:

— Со шрамом будешь страшный.

Его раскосые глаза от природы наполовину прикрыты веками — даже без улыбки казалось, что улыбается. А уж когда специально... У Юй Чэнсуна кулаки зачесались врезать по этой физиономии.

— Твою мать, хочешь — ешь, только не зуди над ухом, юный падаван, — Юй Чэнсун машинально потрогал рану на лице. Порез ножом, сразу не заметил, теперь саднит.

Инь Гу его заразил — тоже забеспокоился.

"Правда шрам останется? С моим-то божественно красивым лицом..."

Инь Гу подкинул последнюю соломинку на чашу весов, уголки губ изогнулись:

— Не останется — буду звать папочкой.

Юй Чэнсун: "..."

"Чёрт, так серьёзно? Почти поверил".

— А если шрам останется? — спросил Юй Чэнсун.

— Тогда ты... — Инь Гу помедлил, указал на листок на парте и улыбнулся: — Угостишь меня всем списком.

— Я не просто выгляжу бедным, — Юй Чэнсун проследил за его пальцем. На месячную зарплату едва хватит всё купить, хитрец. — Я реально нищий.

— Возможно рассрочка.

— Дорого же тебе "папочка" обойдётся. — Юй Чэнсун захлопнул коробку и встал.

"Нельзя людям скучать — сразу на идиотские пари тянет".

Мужское счастье такое простое и дурацкое — как попрёт, уже не остановишь.

Он открыл заднюю дверь и нос к носу столкнулся с Чжоу Чжэюем, вернувшимся из столовой.

— Так рано проснулся? — Чжоу Чжэюй вздрогнул от неожиданности. — Куда собрался? Я тебе острый суп принёс — уже не острый, не горячий, зато с частичкой моего сердца.

— В медпункт, сына признавать. Консервированное сердце сам жри. — Юй Чэнсун зевнул, боковым зрением заметив вышедшего Инь Гу.

Что ни говори, а с таким ростом и ногами его трудно не заметить.

Чжоу Чжэюй тоже увидел Инь Гу, но вчера прогулял и знал новенького только по размытым фоткам из общего чата. Глянул мельком, даже не поздоровался, похабно спросил Юй Чэнсуна:

— Уже родил? В этот раз из спермы или...

Юй Чэнсун обнял его за шею и придвинулся, тоже ухмыляясь:

— Забыл, как страстно мы провели ночь?

— Ах, что ты такое говоришь~ — Чжоу Чжэюй жеманно ударил его по плечу. — Братик, захвати из медпункта красной настойки, у мамочки нога подвернулась. Денег не дам, всё-таки я мать твоего ребёнка.

Юй Чэнсун похлопал его по щеке с улыбкой:

— Отвали, у папочки пусто.

— Вот сейчас ты не прав! — Чжоу Чжэюй мгновенно переключился в режим брошенной истерички, тыча пальцем: — Восемнадцать лет делили радость и горе, а теперь из-за флакона настойки гонишь? Подлец! Ты просто подлец!

Юй Чэнсун, обходя его, крикнул:

— Сосед?

Инь Гу глянул на Чжоу Чжэюя, дружелюбно улыбнулся и пошёл следом:

— Иду.

— Да вы охренели?! — Чжоу Чжэюй остолбенел, глядя на две удаляющиеся спины.

— Кто ты такой, уродец? — Юй Чэнсун, не оборачиваясь, показал средний палец.

— Охереть! — Чжоу Чжэюй замер в шоке, потом опомнился и тоже выставил средний палец.

Медпункт располагался за стадионом, в приличном отдалении от корпуса второго года. Нищая школа не могла позволить себе хорошего врача, когда даже здание вот-вот рухнет. Обычно заходили за жаропонижающим или пластырем, с серьёзными проблемами шли в больницу. Поэтому здесь всегда пустовало, а врач вечно отлучался.

Юй Чэнсун толкнул дверь — пусто, как и ожидалось.

— Врача нет? — спросил Инь Гу.

— Наверное, обедает. — Юй Чэнсун, как дома, подошёл к шкафу с лекарствами и открыл ключом из кармана.

— Врач дал тебе ключ?

Инь Гу осмотрелся. Чисто прибрано, лёгкий запах антисептика, за перегородкой две койки — довольно неплохо оснащено.

— Не давал, по правилам нельзя, — Юй Чэнсун достал йод и ватные палочки, сверился с инструкцией и взял спрей с антибиотиком. — Но я тут чаще его бываю. Вечно не найти, в прошлый раз сделал дубликат — можно брать лекарства, когда его нет, потом деньги перевожу. Удобно.

— Понятно.

— Что понятно? — Юй Чэнсун покосился на него, открывая йод.

— Почему ты бедный, — отозвался Инь Гу. — Подерёшься за деньги, ранят — купишь лекарства, деньги кончатся, снова подерёшься за деньги, ранят — купишь лекарства... Вечный двигатель, брат Сун.

"Брат Сун" в его исполнении звучало как "кретин". Юй Чэнсун чуть не вылил йод ему в рот.

— Твою мать, — он наставил ватную палочку. — Братишка, Нюйва дала тебе рот, чтобы ел. Можешь использовать по назначению?

Инь Гу забрал палочку и взял его за подбородок:

— Умеешь обрабатывать? Давай помогу.

Юй Чэнсун глянул в зеркало — порез небольшой, три-четыре сантиметра на левой щеке. Не уродует, даже круто смотрится.

"Как бесчувственный мечник".

Раньше на такие царапины и не смотрел — заживёт так заживёт, останется шрам — и пусть. Никогда так тщательно не обрабатывал, где уж самому научиться.

Но форсить-то надо.

— По-твоему, я похож на того, кто сам лечится? — он откинулся назад, как босс махнув рукой.

— И то верно, — Инь Гу выбросил палочку, взял новую, смочил йодом. — Толпа омег в очереди рожать твоих детей. Ах да, и альфы.

Юй Чэнсун вспомнил похабника Чжоу Чжэюя, долго смеялся и не удержался:

— И ты можешь родить, если заплатишь. Сколько надо — столько кончу.

— Лучше не надо, — Инь Гу глянул на него, осторожно прижимая палочку к ране, уголки губ изогнулись. — Жаль в таком юном возрасте умереть от потери семени.

"Точно, этот тоже похабник — тихий".

— Правда был председателем студсовета? — спросил Юй Чэнсун.

Инь Гу вскинул бровь:

— Не похож?

— Не позорь слово "похож", оно сейчас расплачется.

Инь Гу усмехнулся и промолчал.

Юй Чэнсун тоже затих.

На самом деле он ленивый — настолько, что всё пофиг, лишь бы жить.

Поэтому видел, что у Инь Гу есть история, но лень выяснять какая.

Точно не комедия, да и чужие трагедии его не интересовали. Со своим фарсом бы разобраться, да и не из тех он, кто утешается "мне плохо, но другим хуже".

Стоя неудобно обрабатывать, поэтому Юй Чэнсун достал ещё один ключ и открыл дверь в палату. Вошли, закрыл, задёрнул штору и сел на койку, позволив ухаживать за собой.

Инь Гу действовал так умело, что Юй Чэнсун заподозрил — его призвание. Если медстраховки не пойдут, может клинику открыть.

Оба относились к типу "молчание — золото", так и сидели тихо, пока Инь Гу не закончил парой брызг антисептика.

— Больно-больно-больно...

— Врача нет, потерпите.

— Опять нет, кабинет закрыт, присядьте пока.

Ввалилась компания — судя по голосам, две девушки и парень, ABO неясно.

Пострадавшая — девушка, шипела от боли, остальные утешали.

Юй Чэнсун не любил подслушивать, встал уходить, но снаружи вдруг всплыло его имя.

Пострадавшая:

— Так больно... У меня всего лишь нога подвернулась, представляете, как Юй Чэнсуну было больно с такими ранами?

Сам Юй Чэнсун: ...Что?

Он глянул на Инь Гу — тот с серьёзным лицом, но смешинкой в глазах смотрел на него.

Подумав, Юй Чэнсун отступил и сел обратно.

С его громкой славой в школе Инь Гу ещё не раз услышит подобные слухи. Не остановишь — да и зачем?

— Да какая боль, день максимум, — отозвался парень. — Высшие альфы быстро восстанавливаются.

— Заткнись! — повысила голос вторая девушка. — Высшие альфы сильные и красивые, а не бесчувственные! Не знаешь — не болтай!

Юй Чэнсун кивнул — верно сказано.

Особенно про красоту.

— Ладно-ладно, крут, конечно — пырнут ножом, а на следующий день в школу. Вот это тяга к знаниям!

— Молчал бы, неудачник. Получи сначала первое место в рейтинге.

— Хватит спорить, Юй Чэнсун всё равно не слышит, — вздохнула пострадавшая с сожалением. — Он такой красивый, с характером, и учится хорошо. Интересно, какая у него девушка?

"Ещё не родилась", — мысленно ответил Юй Чэнсун.

— Точно не ты, — съязвил парень. — Наверняка бабник, по восемьсот за месяц меняет. У высших альф период гона нестабильный, может и с насилием... Вы только на внешность смотрите, а свяжешься — поздно плакать будет.

— Твою мать, Сунь Чжи, жить надоело?!

...

Юй Чэнсун кивнул. Сунь Чжи... Сын собаки... Подходящее имя.

Не дождавшись врача, троица ушла.

Заслушавшись, он не заметил пристального взгляда Инь Гу.

— Ещё так откровенно пялиться будешь — решу, что хочешь стать одной из восьмисот в этом месяце.

Инь Гу убрал йод и ватные палочки:

— Так заметно?

Юй Чэнсун встал, глянул в зеркало — рана по-прежнему придавала брутальности. Никаких разноцветных разводов йода — у Инь Гу золотые руки.

— Хочешь спросить, что заставляет прогульщика ходить в школу даже с тяжёлыми ранами? — спросил Юй Чэнсун.

— Да.

Юй Чэнсун указал на правый бок:

— Не кухонный нож — ножницы. Не удар — просто порез, шесть швов.

Помолчав, добавил:

— Мама случайно.

Инь Гу замер, открывая дверь.

Юй Чэнсун добился нужного эффекта и ухмыльнулся беспечно:

— Если бы не случайно — било бы сюда.

Он ткнул в сердце.

Воздух застыл. Инь Гу смотрел на него, что-то тёмное клубилось в глазах.

Юй Чэнсун спохватился — сболтнул лишнего. Цокнул языком — занесло.

— Да брешу я, хороший мальчик, не смотри так влюблённо, — он потёр руки, направляясь к выходу. — Нет денег тебя содержать, такой стресс.

Инь Гу тоже понял, что выдал себя — быстро спрятал темноту в глазах и усмехнулся:

— Думал, прогуляешь.

— Хотелось бы, — отозвался Юй Чэнсун. — Но следующая биология. Только идиот прогуляет. Хочешь стать идиотом, хороший мальчик?

— Нет, не мой талант.

— Не принижай себя, — Юй Чэнсун похлопал его по плечу с искренностью. — У тебя есть.

Наслушавшись сплетен и наболтав глупостей, они с Инь Гу успели на биологию только благодаря длинным ногам — влетели под звонок.

Биологичка отстала всего на пять секунд.

Юй Чэнсун рухнул на место, задыхаясь, потянулся за водой, но телефон мигнул.

Чжэюйжэнь: Только вернулись? Измена! Один день прогулял — а ты уже нашёл любовника?

[стикер: я_клоун.jpg]

Юй Чэнсун набрал, уткнувшись в парту:

Ши Гэ Хао Жэнь: Настойку забыл купить.

[стикер: у_взрослых_только_усталость.jpg]

Чжэюйжэнь: Твою мать, полдня только этим и занимались?! Хотя стоп, всего полчаса прошло... За полчаса уже всё? Ты что, не можешь?

Или ты жертвовал собой — это он не может?

Юй Чэнсун покосился на якобы внимательно слушающего урок "кое-кого" и набрал:

Ши Гэ Хао Жэнь: Твою мать, в рот тебе кончу.

[стикер: я_твой_папочка_овер.jpg]

Чжоу Чжэюй разразился потоком сообщений, грозя заспамить, и Юй Чэнсун безжалостно заблокировал экран, отвергнув восемнадцатилетнюю "супругу".

Биологичка — монстр, но лекции как мантры — Юй Чэнсун задремал над партой.

Он не обедал, желудок горел от голода.

Обострённое обоняние альфы уловило аромат маття-рулета.

Чтобы не стоять в наказание, пришлось есть тихонько под партой.

Для только созревшего альфы такая мелочь не заглушит голод — три укуса, и Юй Чэнсун вытер рот, чувствуя себя ещё голоднее.

Он покосился на коробку Инь Гу.

Тот сказал, что обе ему, но как-то неудобно просто брать.

Подумав, он пихнул Инь Гу коленом:

— Куплю твой рулет.

Инь Гу глянул на него, молча доставая коробку:

— Проголодался?

У Юй Чэнсуна глаза позеленели от голода. Кивнул, вскрыл упаковку, но замер и неожиданно для себя спросил:

— Хочешь откусить?

— Не надо, ешь.

Юй Чэнсун уставился на маленькое лакомство размером с ладонь. Они словно двое братьев в голодные времена, уступающих друг другу последний кусок, отдающих надежду на жизнь...

Увы, сентиментальность ему чужда — ничуть не тронуло, только пить захотелось:

— Вода есть?

Инь Гу достал из парты полупрозрачный чёрный термостакан:

— Не против?

— Очень против, выпью — залетишь, что делать будем? — Юй Чэнсун взял стакан, открутил крышку и отпил, не касаясь краёв.

Внутри оказался чай — какой, не разобрал, но не горький, ароматный.

"Здоровый образ жизни, да?"

— Что за чай? — спросил он.

— Красный.

Два рулета, бутылка воды, ещё и ребёнка заделал — Юй Чэнсун понял, что перебор. Бессовестно, хотя совести у него отродясь не водилось.

Он долго рылся в карманах, в рюкзаке, наконец нашёл в углу парты конфету "Молочный малыш" и положил на стол Инь Гу.

— Думал, деньги ищешь, — усмехнулся тот и убрал конфету в карман. — Опять разорился?

Юй Чэнсун отправил в рот кусок рулета, кивнул и открыл рот...

Кусок мела просвистел мимо — угол и сила рассчитаны идеально.

Два высших альфы синхронно поморщились, с одинаковой скоростью отклонили головы. Мел впечатался в стену, оставив белую точку.

Биологичка сегодня накрасилась, но это не помешало ей заорать:

— Юй Чэнсун!

Он отложил коробку, поднял руку:

— Здесь!

— Совсем обнаглел?! Сам не слушаешь, ешь на уроке — ладно, но зачем Инь Гу с ложечки кормишь?! Раньше такой заботливый не был!

Юй Чэнсун опешил:

— Докладываю: не кормил!

— Как не кормил?! Это Инь Гу не дал себя накормить!

— Чего?

— Всё наглее и наглее! Наши омеги недостаточно красивые? К соседу клеишься?

— Ой-ёй, — Юй Чэнсун развеселился. Вот это фантазия — нелегко быть учителем биологии. Он развалился на стуле: — Учитель, правда-правда-правда не собирался его кормить, хотел всё сам съесть. И да, наши омеги все красивые, очень красивые.

Класс загудел, Чжоу Чжэюй с предпоследней парты у окна подлил масла:

— Что значит все красивые? Может, кто-то для нашего брата Суна красивее остальных?

Юй Чэнсун с серьёзным видом начал осматривать класс — омеги краснели один за другим, никто не спасся.

Пусть поведение Юй Чэнсуна в школе непредсказуемое, внушает тревогу, но красота всё искупает.

В их возрасте "особенного" могут отвергнуть, но "особенно красивого" — никогда.

Биологичка метнула ещё мел, прервав кастинг:

— Совсем оборзел! Бери свой несчастный рулет и вон из класса, не мешай Инь Гу учиться!

Юй Чэнсун услышал анекдот века. Ткнул в соседа:

— Он учится? — "Даже урок не слушает, какая на хрен учёба".

Биологичка сверкнула глазами:

— А ты учишься?

Видя его недовольную мину, спросила Инь Гу:

— Инь Гу, скажи учителю, на какой задаче остановились?

Тот улыбнулся спокойно:

— Страница три, задача шесть, второй вопрос.

Биологичка довольно кивнула.

Юй Чэнсун сдался — как будто он не видел записку от Цянь Сяоюя. У биологички избирательная слепота, когда успела подхватить? Втихаря лечится?

— Не задерживай всех, — поторопила она. — Раньше сразу выходил, теперь что — с Инь Гу расстаться не можешь?

"Точно не влюблялась, — подумал Юй Чэнсун. — В таком возрасте нельзя дразнить учеников — только хуже. Скажешь "парочка" — они и задумаются, а вдруг и правда подходим друг другу? Так и начинается ранняя любовь".

— Ой, хватит! — Юй Чэнсун встал. — Мы не хотели раскрываться, но теперь поздно. Не будем мешать вести урок, дорогой.

Схватил Инь Гу за руку и потащил к выходу.

Тот не сопротивлялся, зато биологичка всполошилась:

— Юй Чэнсун! Я велела тебе одному выйти!

— Как я его тут одного оставлю? — Юй Чэнсун картинно вздохнул. — Лучше разрушить храм, чем разлучить влюблённых. Благословите нас, учитель!

Подтолкнул Инь Гу в спину, злорадно шепнув:

— Разделим горе, сосед.

Инь Гу глянул на него с изогнутыми в улыбке губами, но промолчал.

В коридоре гулял ветер, они встали у стены — самое яркое украшение класса 2-16.

— Это благодарность или месть? — Инь Гу посмотрел на рулет. — Совесть не мучает?

— Совесть? Почём? Оптом берёте? — Юй Чэнсун откусил рулет. "М-м, сладкий".

Наказание — дело коллективное, приятно или нет — другой вопрос, но традиции нарушать нельзя.

Инь Гу с улыбкой покачал головой.

Юй Чэнсун доел в три укуса, взъерошил волосы и направился прочь.

— Куда? — спросил Инь Гу.

— Прогуляюсь, кто выдержит весь урок тут стоять?

— Выманил меня за компанию, а теперь бросаешь одного на наказании?

— Зачем так говорить? Смотри... — Юй Чэнсун указал в окно, на полном серьёзе неся чушь: — Кампус Первой школы прекрасен. Ты в классе не слушаешь урок, я веду хорошего мальчика, неискушённого жизнью, любоваться красотой. Вместо благодарности — упрёки?

— Искренне благодарю, — Инь Гу прищурился, привалившись к стене, глядя в окно. — Но... уверен, что бросишь меня тут одного искать красоту?

Юй Чэнсун пожал плечами с гадкой ухмылкой:

— Прости, сосед, не привык делиться красотой.

Инь Гу повернулся, встретился с ним глазами, и улыбнулся, приподняв бровь:

— Уверен?

— Что задумал? — Юй Чэнсун, почуяв неладное, шагнул назад. — Успокойся, хороший мальчик, я...

Инь Гу очень спокойно показал "викторию", а потом этим чертовски приятным голосом крикнул:

— Учитель, Юй Чэнсун сбегает!

Юй Чэнсун застыл, не веря своим ушам:

— Твою мать, Инь Гу, ты крут!

"Виктория" превратилась в сердечко, а улыбка засияла:

— Взаимно.

Биологичка вылетела в коридор в ярости и ткнула пальцем:

— Марш в учительскую к Ли Цюаньжэню! Ещё раз сбежишь — тебе конец! Я не шучу!

— Я знаю, что вы никогда не шутите, — фальшиво улыбнулся Юй Чэнсун.

Поэтому всегда возвращался к концу урока — чтоб не искала.

"Инь Гу, сволочь, реально крут".

Юй Чэнсун слушал размеренные шаги позади и только качал головой. Учитель велел в кабинет только ему, про Инь Гу ни слова — а этот увязался.

— Полюбоваться результатом своей диверсии пришёл или за полдня соскучился по Лао Ли? — спросил он.

— А есть разница? — Инь Гу держался в двух шагах позади.

— Разница в том, что за первое придётся врезать.

— Тогда точно соскучился, — усмехнулся Инь Гу. — Я же тебе не соперник.

Юй Чэнсун промолчал.

Теперь он всерьёз подозревал, что Инь Гу — тоже высший альфа. Но проверять сейчас неудобно — сам-то выдержит, а вот остальные альфы в школе от их схватки пострадают.

Можно контролировать феромоны, но на контролируемые Инь Гу не реагировал.

Лучший момент для проверки был вчера вечером — безлюдная улица, открытое пространство. Но тот угостил чаем, а Юй Чэнсун не настолько неблагодарный...

Он постучал в дверь кабинета, наконец позволив сдерживаемой улыбке проявиться, и тихо произнёс:

— Хороший мальчик, Лао Ли тоже по тебе страшно соскучился. Потом не говори, что я не предупреждал.

— М-м? — Инь Гу непонимающе посмотрел на него.

— Войдите.

Юй Чэнсун толкнул дверь. Лао Ли за столом проверял тетради, увидел их, замер, потом по привычке спросил:

— Юй Чэнсун, опять биологичку расстроил?

— Ага, у неё последнее время настроение паршивое, — Юй Чэнсун небрежно выдвинул стул, уселся как дома, заметил, что Инь Гу стоит, вытянул ногу и подтащил соседский стул. Похлопал по сиденью: — Садись.

Инь Гу сел — ни тени смущения от наказания.

Естественность движений и тона Юй Чэнсуна создавала впечатление, будто он директор школы, заглянувший проверить настроения в учительской.

Всё вышло так гладко, что Лао Ли не успел вставить слово. Когда оба устроились, спросил:

— А Инь Гу почему вышел?

— Не подумайте плохого, это я вытащил. Он по-прежнему хороший мальчик. — Юй Чэнсун достал телефон, игнорируя правила поведения в учительской.

— Ох, ты... — вздохнул Лао Ли и повернулся к Инь Гу: — Возвращайся на урок, скажешь — я разрешил.

— Не надо, — поднял голову Юй Чэнсун. — Он специально пришёл вас повидать. Говорит, день не видел — как три года не виделись.

— Когда это я такое говорил? — посмотрел на него Инь Гу.

— Во сне, наверное. — Юй Чэнсун не сдержал улыбку, смахнув ряд клеверов в игре.

— Не обижай Инь Гу, ладьте друг с другом. В вашем возрасте дружба самая чистая, дорожите ею. — сказал Лао Ли.

— О, я дорожу, — Юй Чэнсун с фальшивой улыбкой глянул на Инь Гу. — Видите, не разлей вода.

Лао Ли посмотрел на Инь Гу, пытаясь что-то прочесть в лице хорошего мальчика.

— Действительно, — тот тоже уставился на Юй Чэнсуна, чеканя слова. — Не разлей вода.

Лицо Лао Ли просветлело, он с улыбкой встал, налил им чаю из термоса.

Инь Гу взял с благодарностью, Юй Чэнсун даже не потянулся — учитель поставил на стол рядом.

— Позанимайтесь пока у меня. Вот сегодняшнее задание. — Лао Ли достал два листа, один отдал Инь Гу, второй, видя незаинтересованность Юй Чэнсуна, оставил.

Инь Гу попросил ручку и с серьёзным видом уставился в задачи. Краем глаза заметил, как Лао Ли якобы незаметно наблюдает за Юй Чэнсуном, а тот с видом "совершенно не замечаю, что вы смотрите" тыкает в телефон.

— Кхм, Юй Чэнсун, хочу кое-что спросить. — наконец заговорил Лао Ли.

— М-м? — тот не поднял головы.

— Утром заходила классная пятнадцатого... — Лао Ли следил за его реакцией, неуверенно прощупывал почву. — Говорит, их Цзя Фэйсуна избил какой-то альфа, тяжело ранен, в больнице. Цзя Фэйсун сказал — это ты.

И с честным лицом добавил:

— Я не верю. Ты хоть и шалишь, но знаешь меру.

— Правильно не верите. — Юй Чэнсун взял стакан, отхлебнул и чуть не выплюнул от горечи. Поморщившись, проглотил, подумав, что стоит попросить чай у Инь Гу. Вот это чай, а не отрава.

— Я так и знал! — довольно улыбнулся Лао Ли. — А где был, когда прогулял?

— В интернет-кафе.

— С простудой надо дома лежать, — нахмурился учитель, вздохнув. — Молодые, глупые, не бережёте здоровье. В старости...

— Мама с ножом выгнала, — перебил Юй Чэнсун. — Хотите с ней побаттлиться?

— ...Тогда лучше выйти, — снова вздох. — В следующий раз звони мне, посиди в кабинете — лучше, чем в интернет-кафе. Там опасно.

"И правда, в кабинете бесплатно".

Юй Чэнсун запомнил и вернулся к телефону.

"Лягушонок три дня гулял, вернулся — всё тот же пацан".

— Инь Гу, — Лао Ли переключился на паиньку. — Как тебе на последней парте? Видно доску?

Внезапно окликнутый Инь Гу крутанул ручку в пальцах, и улыбнулся:

— Да, прекрасно видно.

— Хорошо, а то я волновался, хватит ли диоптрий. У вас такая нагрузка, ночами учитесь, в классе больше половины близорукие, никто не хочет сзади сидеть, — затараторил Лао Ли. — Если плохо видно — сразу говори, не стесняйся. Отношения учителя и ученика должны быть равными и гармоничными! Учитель на день — отец на всю жизнь, я за вас в ответе, помогу чем смогу.

Инь Гу кивнул. От этой тирады голова закружилась.

Уголки губ Юй Чэнсуна дёргались от сдерживаемого смеха.

Лао Ли, не замечая проблемы, продолжал увещевать:

— Ты хороший мальчик, сразу видно — воспитанный. Но не нужно из-за воспитанности стесняться просить. В нашем классе всё можно обсудить! Бери пример с Юй Чэнсуна — в первый же день попросился на заднюю парту. Я тщательно изучил возможность, посоветовался с каждым учеником, пришёл к выводу, что можно разрешить ему сидеть одному... Конечно, я не хвастаюсь, просто хочу сказать — отныне мы одна семья. Недаром говорят, не будь мы одной семьёй...

Инь Гу чувствовал себя обезьяной из "Путешествия на Запад".

Юй Чэнсун едва держался — рот дёргался всё чаще.

Если Лао Ли начинал говорить, заткнуть его мог только Юй Чэнсун. Ученики других классов боялись кабинета из-за выговоров, их класс — потому что войти легко, а выйти трудно.

Юй Чэнсун решал задачи и хихикал, плечи тряслись. Видя страдальческое "хочу заткнуть тебя, но это испортит мой образ" лицо Инь Гу, он расхохотался от души и отправил сообщение в вичат.

Потом вспомнил — они в кабинете, хорошему мальчику нельзя доставать телефон, и злорадно показал свой.

Ши Гэ Хао Жэнь: Сам напросился, хороший мальчик, страдай.

Хороший мальчик зыркнул так, что ругательства читались во взгляде. Юй Чэнсун чуть телефон не выронил от смеха.

После этого эпизода Инь Гу три урока не мог сосредоточиться — голос Лао Ли словно пустил корни в голове, крутился на 360 градусов.

Месть Юй Чэнсуна оказалась мощнее ожидаемого, с побочными эффектами.

Инь Гу помассировал виски.

На последнем уроке Юй Чэнсун снова исчез, и... кажется, Чжоу Чжэюй тоже.

Прозвенел звонок, больше половины класса вскочили, не дожидаясь слов учителя литературы, и ломанулись к выходу.

Инь Гу неспешно собрал рюкзак и вышел через заднюю дверь.

Сегодня он заметил кое-что.

Через заднюю дверь их класса никто не ходил — кроме Юй Чэнсуна и Чжоу Чжэюя, а в других классах пользовались свободно.

Ничего сверхъестественного, но Инь Гу нашёл это интересным.

— Эй, слышал? Брат Сун избил Цзя Фэйсуна из пятнадцатого, тот в больнице!

Инь Гу замер, доставая телефон, и чуть повернул голову.

Два невысоких парня шли рядом, совершенно не умея шептаться.

— За что брат Сун его?

— Кто знает! Чжоу Хай из соседнего говорит — башку раскроил, весь в крови!

— У брата Суна без крови не бывает. Интересно, кто заплатил? Семья Цзя вроде богатая, кому он дорогу перешёл?

— Хз, в групповом чате весь день анонимно обсуждают — не разгадали. Говорят, на Цзя Фэйсуна мешок накинули, лица не видел. Даже феромонами не давил — сразу бить начал.

— Он вроде неплохой альфа, а его без феромонов уделали... Кажется, я разгадал...

— Все догадались, но непонятно зачем. Не мог же брат Сун просто так прибить? Хотя Цзя Фэйсун зазнался, к омегам лез — многих бесил.

— Не, брат Сун раньше без денег не работал. Бил только за деньги.

— ...Точно.

...

Многовато информации. Инь Гу достал телефон — вчера Цянь Сяоюй добавил его в общий чат, но он сразу отключил уведомления, не читал.

Открыл — и правда, больше девяноста девяти непрочитанных, все про Юй Чэнсуна.

Днём Лао Ли спрашивал, он ли избил — сказал нет...

Инь Гу усмехнулся. Если не он — было бы странно.

Юй Чэнсун поспал в кабинете — и правда лучше, чем в интернет-кафе: тихо, без табачного дыма, и главное — бесплатно.

Проспал до конца уроков, полежал ещё немного и пошёл за рюкзаком.

— Придурок даже наших рож не видел, валяется в больнице, не знает кто избил, ещё грозится в полицию. Его первого и закроют, — Чжоу Чжэюй затянулся.

— Закроют? Улики есть? — Юй Чэнсун пошарил по карманам, пусто. Вспомнил — последнюю конфету отдал Инь Гу.

— Твою мать, — Чжоу Чжэюй помрачнел. — Нету.

— Не болтай попусту.

— Я не болтаю, я мечтаю о будущем этого дебила.

— Мечтай. На уроках мозг не используешь, хоть эта штука не зря выросла — пусть работает.

— Да пошёл ты! — Чжоу Чжэюй помолчал, потом спросил: — Когда вы с новеньким в учительской были, Лао Ли ничего не спрашивал?

— Спросил, не ты ли самый красивый в мире. — усмехнулся Юй Чэнсун.

— Я серьёзно! — Чжоу Чжэюй пихнул его. — Об этом знаем только мы трое — небо, земля и ты. Смотри не сболтни.

— Это я хотел сказать. — Юй Чэнсун ускорил шаг, прорываясь через дымовую завесу у ворот.

— Да ладно! Я видел, как ты с новеньким переглядывался. Обычно высший альфа, надменный психопат, а тут вдруг так оживился с незнакомцем, — Чжоу Чжэюй сплетничал. — Столько лет дружим, колись — что между вами?

— Переспали, родили тебя — вот что, — Юй Чэнсун покосился на него. — Сенсационно?

— Блядь... забудь, что спросил.

Юй Чэнсун зевнул и впервые сказал серьёзно:

— Не трогай его.

— Ого-го, защищаешь добычу? — Чжоу Чжэюй поцокал языком. — Не знал, что нашему брату Суну нравятся такие.

Он мечтательно покачал головой:

— Утончённый, благородный, воспитанный... Только без огонька. Сейчас у альф характер всё мягче, кроме феромонов ничего альфовского — даже тигры в зоопарке опаснее. Особенно городские — избаловались как омеги, каждое поколение хуже прежнего.

— Я предупредил. Потом не жалуйся, что не сказал.

— О чём? Что он меня размажет? — Чжоу Чжэюй рассмеялся, хвастливо согнул руку. — Я тоже сильный! Товарищ, зачем поднимаешь чужой боевой дух и гасишь свой?

Юй Чэнсун с предвкушением представления промолчал.

— Зайдём в магазин, — похлопал по карманам. — Конфеты кончились.

Напротив школы два магазина — большой супермаркет и крохотная лавка.

Юй Чэнсун обычно ходил в маленький — народу мало, быстро купишь.

Взяли конфет, вышли через заднюю дверь — короткий путь.

Чжоу Чжэюй высыпал в рот горсть шипучки, но не успел шагнуть — Юй Чэнсун дёрнул его в сторону.

— Ты фё? [Ты чего?]

— Что-то слышу. — Юй Чэнсун отпустил. Знакомый голос, но далеко, не разобрать.

Надо проверить.

Переулок тенистый, безлюдный, излюбленное место шпаны для понтов и сходок. Ученики обходят стороной — кроме некоторых новеньких…

— Новенький? По форме вижу, только перевёлся? — Парень с квадратным лицом и шрамом на лбу прикурил сигарету. Сквозь клубы дыма его узкие глаза, похожие на щёлки даже в открытом состоянии, впились в Инь Гу.

— Верно, — спокойно улыбнулся Инь Гу, стряхивая пепел с формы. Трое хулиганов, ни один из которых не доставал ему даже до плеча, загнали его в тупик переулка.

— Значит, не в курсе, что вся эта территория под нашей крышей? — Квадратнолицый с важным видом выпустил струю дыма прямо в лицо парню.

— Не в курсе, — продолжал улыбаться Инь Гу.

— В вашей школе полный беспредел творится, — подал голос круглолицый. — Малолетки каждый день дерутся. Такому хлюпику как ты без защиты не выжить. Заплатишь нам — и гарантирую, никто в школе пальцем не тронет. А если нет...

Он попытался зловеще усмехнуться, но из-за круглых щёк гримаса больше напоминала нервный тик.

— Как заманчиво, — протянул Инь Гу. Интересно, его сосед по парте уже столкнулся с этими вымогателями? — И сколько?

— Немного. Триста юаней в неделю!

— Но у меня всего двести юаней карманных денег на месяц, — развёл руками Инь Гу.

— Что?! Ты издеваешься?! — Квадратнолицый побагровел и схватил его за воротник. — Да ты хоть знаешь, кто я такой?! Спроси любого в школе! Никто не смеет так со мной разговаривать! Жить надоело?!

— Ого, урод, и правда кто ты такой? — раздался насмешливый голос от входа в переулок. — Что-то я не припомню... Может, плохо расспрашивал?

— Да какого хре... — Круглолицый осёкся на полуслове, увидев говорившего. Побледнев, процедил: — Юй Чэнсун, не лезь не в своё дело.

Юй Чэнсун небрежно прислонился к стене:

— Да я что? Я ничего! — замахал он руками с притворным испугом. — Продолжайте-продолжайте, собирайте с него дань. А как закончите — моя очередь его метелить, потом Чжэюй, уже целая очередь выстроилась.

"Заплатишь нам — и гарантирую, никто в школе пальцем не тронет..."

Троица почувствовала, как их физиономии втоптали в грязь.

Главарь, Ли Чэн, неплохо знал Юй Чэнсуна — всего на три года старше. От такой наглой издёвки кровь бросилась в голову:

— Слушай сюда, Юй Чэнсун. Ты занимайся своими делами, а мы своими. Не нарывайся, предупреждаю...

— А я уже нарвался, — хмыкнул Юй Чэнсун, окидывая их презрительным взглядом. — И что ты мне сделаешь?

Чжоу Чжэюй зааплодировал.

Вот она — мощь альфы высшего ранга. В настоящей драке Юй Чэнсуну даже руки марать не придётся — одной волной феромонов уложит всех троих.

Ли Чэн заскрипел зубами, бросил взгляд на загнанного в угол Инь Гу. Хотел понять, что в этом смазливом лице такого особенного, раз сам Юй Чэнсун, обычно равнодушный ко всему, вступился.

Но кроме смазливости ничего не увидел.

Помявшись, выбрал путь к отступлению:

— Ладно! Юй Чэнсун, уважу тебя сегодня! Раз этот твой любовничек — пусть живёт.

Чжоу Чжэюй: Чего?!

Он посмотрел на Юй Чэнсуна — тот только улыбался, молча. Перевёл взгляд на Инь Гу — тот улыбался ещё шире, тоже молча.

Твою мать, любовничек?!

Ли Чэн увёл свою шайку.

— Не слишком испугался? — Юй Чэнсун закинул в рот леденец, кинул второй Инь Гу.

— Чуть не умер от страха, — рассмеялся тот, ловко поймав угощение.

— Это я чуть не умер! — воскликнул Чжоу Чжэюй, переводя взгляд с одного на другого. — У вас что, правда роман? Тайная свадьба?

— Ага, и ты наш любимый сынок, — фыркнул Юй Чэнсун, разворачиваясь. — Придурок.

— Ты знаком с теми парнями? — поинтересовался Инь Гу, догоняя его.

— Три года назад учились вместе, дважды на второй год оставался. В итоге унаследовал от папаши семейный бизнес — банду отморозков, — пояснил Юй Чэнсун.

— Впечатляет, — Инь Гу спрятал конфету в карман и усмехнулся. — Но они тебя явно боятся. Почему?

— Наверное, потому что слишком похож на их папочку, — хмыкнул Юй Чэнсун.

— Слушай, а чего ты там шлялся вообще? — Чжоу Чжэюй окинул Инь Гу оценивающим взглядом. — Там опасно. Хотя с твоим ростом на омегу не похож — чего они к тебе прицепились?

— Наверное... потому что слишком похож на богатенького мальчика, — улыбнулся Инь Гу.

Чжоу Чжэюй: "..."

Вы что, сговорились?

***

В старшей школе занятия заканчивались в 4:50, а в начальной, где учился Юй Чэнди — в три. Как бы быстро Юй Чэнсун ни возвращался домой, младшему брату приходилось больше часа проводить наедине с матерью.

Каждое возвращение домой для Юй Чэнсуна превращалось в лотерею: сегодня стояние в углу, завтра нотации, послезавтра скандал, а дальше...

Одним словом — жизнь бьёт ключом и всё по голове.

У двери квартиры он хлопнул по карманам — ключи забыл.

Постучал.

Тишина.

Ещё раз.

Никого.

Отступив на шаг, с размаху пнул дверь — грохот эхом прокатился по этажу, штукатурка посыпалась со стены.

Дверь приоткрылась, и в щели показалось распухшее от синяков лицо Юй Чэнди.

— Твою мать, — усмешка скользнула по губам Юй Чэнсуна, не затронув глаз. — Это что за новый образ, малыш-идиот?

— Не твоё дело, — Юй Чэнди дёрнул шеей, прикрывая лицо, но, осознав всю нелепость жеста, опустил руку.

Юй Чэнсун нахмурился, отпихнул его и широким шагом двинулся внутрь. От его массивной фигуры исходила такая жажда крови, что Юй Чэнди в панике ухватил его за рукав:

— Это не мама!

— М-м? — Юй Чэнсун остановился, обернулся и хмыкнул: — Да я просто поесть иду. Неужели думал, что заступлюсь? Малыш-идиот, какой же ты милый.

— Ты!.. — Юй Чэнди покраснел до корней волос, сверкнул покрасневшими глазами и умчался в свою комнату.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Юй Чэнсуна. Швырнув сумку в комнате, он вышел из квартиры.

Раз не мать — значит одноклассники. В классе Юй Чэнди завёлся местный царёк, любитель травить слабых.

Десятилетнего пацана бить нельзя. А вот его старшего брата — можно.

Спустившись во двор, Юй Чэнсун достал телефон. Абонент ответил мгновенно, голос дрожал:

— С-сун-гэ?

— Знаешь, зачем звоню? — Юй Чэнсун прикурил, прикрывая огонёк от ветра.

— Мой брат...

— Помнишь, что я в прошлый раз сказал?

— Сун-гэ, не злись! Я... я спрошу у него! Не знаю, что этот щенок натворил за моей спиной, правда не знаю! Дай шанс, я сейчас...

— В прошлый раз я предупредил: ещё раз — и возьмусь за него сам, — Юй Чэнсун прищурился. — Помнишь?

— Сун-гэ! Я...

— Иди, отлупи его. Пока не разревётся — не останавливайся. В прошлый раз ты даже пальцем его не тронул, сам знаешь, — процедил Юй Чэнсун сквозь зубы. — Или думаешь, тебе брата жалко бить, а мне — нет?

— Виноват! Сейчас же проучу гадёныша! Сун-гэ, я... я завтра приведу его извиняться, только не надо...

— Последний раз.

— Спасибо, спасибо, Сун-гэ! Спасибо!

Юй Чэнсун сбросил вызов, постоял на холодном ветру и направился к выходу со двора.

Там работала шашлычная — так себе на вкус, но отвлечь ребёнка сойдёт.

Толкнув дверь с пакетом шашлыков в руке, он застыл на пороге: младший брат стоял на коленях у дивана.

Можно не гадать, чья работа.

Из кухни донёсся яростный крик матери:

— Шестьдесят баллов за контрольную по английскому! Я бы с закрытыми глазами лучше написала! Все знания в собачий желудок спустил! Ещё и дерёшься постоянно, весь в старшего пошёл, никчёмный! На колени! Пока все задания правильно не сделаешь — не встанешь!

Мать всё больше распалялась, вышла с шваброй:

— Лучше б я тебя не рожала!

— Не рожала? Тогда и того нет, — Юй Чэнсун смерил её взглядом и добавил с притворным сочувствием: — Ах да, Юй Чэнъюань и правда нет. Давно нет. Бульк!

— Юй Чэнсун!.. — Глаза матери расширились, будто он произнёс запретное заклинание. Рука со шваброй задрожала, голос взвился визгливой пилой, режущей барабанные перепонки: — Заткнись! Сдохни! Чтоб ты сдох! Ты — чёрная метка! С тобой этой семье никогда не быть счастливой! Почему ты не сдохнешь?! Всё из-за тебя! Всё из-за тебя! ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ!!!

Юй Чэнсун схватил брата за воротник, вздёрнул на ноги:

— Эй, малыш, ты такой слабак — даже с психопаткой справиться не можешь.

Юй Чэнди попытался испепелить его взглядом сквозь слёзы, до крови закусив губу, чтобы не разреветься.

— Держи. Потом посмотришь, как я ем, — Юй Чэнсун сунул ему пакет и повернулся к матери: — Без меня эта семья тоже не станет лучше. Мёртвые не воскресают. Да и глянь в зеркало, красотка — на что ты стала похожа? Юй Чэнъюаню сейчас повезло больше прежнего: каждый день видеть такую рожу и не помереть со страху — настоящий герой!

— Замолчи! ЗАМОЛЧИ!!! — Глаза матери вылезли из орбит, не выдержав, она замахнулась шваброй. С такой силой, что жилы вздулись на руках.

Иногда Юй Чэнсун правда сомневался — неужели он вылез из этого чрева? Может, его по акции в подарок прислали?

Он отбил швабру и указал на спальню:

— Не бей меня. А то я за себя не ручаюсь — вдруг прикончу всю семейку разом, от мала до велика.

Глядя на мать, он усмехнулся:

— Жалеешь, что тогда не придушила меня? Поздно. Жалей теперь.

Лицо матери исказилось, и в её потухших глазах Юй Чэнсун прочитал огромные иероглифы: "ОЧЕНЬ ЖАЛЕЮ".

— Пошли, слабак, — подтолкнул он брата в спину, не глядя больше на мать. Спросил то ли у Юй Чэнди, то ли у кого-то другого: — Братец прав, а? Поздно уже, да?

Юй Чэнди шмыгнул носом, прижимая к груди пакет, и промолчал.

Выходя из комнаты Юй Чэнди, Юй Чэнсун столкнулся с матерью — та несла стакан молока из кухни.

Бросила короткий взгляд и молча скрылась в спальне.

Похоже, недавний разговор возымел действие. По крайней мере, сегодня можно спокойно поспать.

Жаль только, что он планировал не спать всю ночь.

В следующий понедельник первая ежемесячная контрольная, и учитель Ли чуть ли не за уши тряс его на восьмом уроке — велел эти два дня не бездельничать, а готовиться.

Перед каждым экзаменом твердит одно и то же, словно без напоминаний он сам не догадается.

Юй Чэнсун придвинул стул к столу, достал белый блокнот и расписал задачи на вечер. Перечитал список, убедился в его полноте и логичности, только потом взялся за сборник задач по математике.

Обложка от "53 упражнений", а внутри — настоящий калейдоскоп. Где-то вырезанные и вклеенные отдельные задачи, где-то целые вырванные страницы из других пособий. Скромный сборник превратился в настоящий артбук, забитый типовыми задачами, работой над ошибками, дополнительными заданиями — того гляди, разорвётся от содержимого.

Вытащив лист А4, он принялся решать. Почерк завораживал: каждый штрих — острый и чёткий, переходы между элементами — естественные, летящие. Любой иероглиф мог бы победить на конкурсе каллиграфии.

Но у такого размашистого стиля имелся недостаток — текст выглядел неряшливо, словно буквы разбегались в разные стороны. Даже корявый, но аккуратный почерк смотрелся бы приятнее.

Учительница китайского несколько раз просила его исправиться. Юй Чэнсун ответил так, что она больше не заикалась об этом:

— Я пишу так не ради красоты, а чтобы выпендриться.

Отхлебнув воды, он за час прогнал весь естественно-научный блок, потом вернулся к самодельному сборнику по математике.

Учитель Ли зря переживал — даже если эти два дня вообще не готовиться, результат не изменится. Он и так не отставал от программы.

Существует особая категория людей: в школе изображают разгильдяев, прогуливают уроки, а дома тайком учатся, чтобы потом всех поразить на экзамене.

Для этого нужны два условия.

Во-первых, мозги — чтобы хватало способностей на самообучение.

Во-вторых, железная воля — чтобы дома действительно заниматься, а не валять дурака.

Если есть и то, и другое — можно начинать выпендриваться.

Юй Чэнсун, практиковавший это искусство с детского сада до второго класса старшей школы, зевнул и во время перерыва включил музыку в наушниках.

"Молодость хрустит, как вафли, под зубами дней, полдня живёшь — как будто прожил миллион лет..."

Отбивая пальцами ритм, он лениво листал ленту друзей — ежевечерний ритуал от скуки.

Первые три поста — реклама косметики от каких-то бывших одноклассников из средней школы.

Не глядя удалил из друзей, открыл четвёртый пост от Чжоу Чжэюя.

"Шок! Сун-гэ больше не одинок!"

— Придурок, — хмыкнул Юй Чэнсун. — Опять гонишь за лайками.

В комментариях кипела жизнь — все выпытывали у Чжоу Чжэюя подробности, а тот бесстыдно отвечал каждому:

"А кто ещё, кроме меня?"

Заработал стройный хор "Кликбейтер, сдохни!"

Юй Чэнсун скользнул дальше и замер.

Час назад Инь Гу выложил фотографию ночного пейзажа. Снято так профессионально, что не сразу узнал старый квартал напротив школы.

Он что, снимает там комнату?

Юй Чэнсун открыл профиль Инь Гу — на аватарке сам хозяин страницы, судя по фону, фото сделано у дороги зимой. На руках грязный рыжий котяра вцепился зубами в палец, умильно-свирепая морда.

Наверняка до крови прокусил. Прививки-то хоть сделал?

Мысли потекли в сторону — сам он когда-то специально прошёл курс от бешенства, чтобы гладить бродячих кошек. Три года иммунитета — забота о здоровье превыше всего.

У Инь Гу не стояло ограничение на просмотр старых постов, можно было листать довольно долго. Контент однообразный — сплошь фотографии.

Пейзажи, люди, чаще всего — бездомные кошки и собаки. Ни одного селфи.

Скромняга какой.

Юй Чэнсун быстро закрыл профиль — страница Инь Гу казалась ещё более фальшивой, чем его школьный образ. Ничего полезного.

Он уставился на последнюю фотографию с подписью "Неожиданность" и только через пару минут поставил лайк.

Действительно неожиданность — кто бы мог подумать, что он появится в том переулке и придёт на помощь.

— Да, спасибо, учитель. — Инь Гу прижимал телефон к уху, зажав в пальцах зажжённую сигарету и терпеливо выслушивая бесконечный монолог учителя Ли.

— Какое спасибо, что за церемонии, — отмахнулся тот. — Слушай, если не уверен в контрольной в понедельник, могу заехать к тебе на выходных. Бесплатно, просто подтяну где нужно.

— Думаю, справлюсь, — усмехнулся Инь Гу. От одной мысли о посторонних дома мурашки бежали по коже. — Я привык готовиться один. Не подведу класс, не волнуйтесь.

— Да я не об этом... Ладно. Как с Юй Чэнсуном общий язык находите? Если что-то не можешь ему сказать — говори мне, я передам. Он хороший парень, прислушается.

— Пока всё нормально. Он... неплохой человек.

— Вот и славно, вот и хорошо. — Учитель Ли с облегчением выдохнул.

— Учитель, если ничего срочного — мне нужно готовиться, — перебил Инь Гу, пока тот не начал новую тему. Универсальная отмазка для учителей и родителей всех возрастов — надо учиться.

Сработало безотказно — перекинувшись парой фраз, учитель отключился.

Инь Гу наконец затянулся догоревшей наполовину сигаретой.

Два дня в новой школе...

Выдохнул дым и удивился — дискомфорта не ощущалось. По крайней мере, в стенах школы.

Видимо, среда действительно влияет на человека — в этой провинциальной школе даже он начал смягчаться. Хотя за её пределами всё по-старому.

Докурив, он не стал валяться с телефоном, а достал из рюкзака стопку тестов, подложил планшет и устроился на кровати под желтоватым светом старой лампочки.

Как-никак первая контрольная на новом месте — нельзя ударить в грязь лицом. Иначе какой он "хороший мальчик", как выразился сосед по парте?

Юй Чэнсун просидел до двух ночи, утром проспал и вышел из ванной, когда мать с младшими уже завтракали.

В их семье никто не позволял себе валяться в постели — мать пятнадцать лет неукоснительно накрывала на стол в половине седьмого. Кроме него, никто не смел опаздывать — иначе разразится буря.

Психически больного человека не переделаешь — остаётся либо подчиниться, либо идти на конфронтацию.

Но даже Юй Чэнсуну надоело постоянно воевать, поэтому мать только укрепилась в своём величии и становилась всё невыносимее.

— Вся семья ждёт одного тебя! Восемнадцать лет, а режима никакого! Никаких правил! — прожгла она его взглядом.

Юй Чэнсун лениво опустился между братьями, положил себе остывший ужин, отпил полстакана воды и только потом ответил:

— Зачем рано вставать? Чтобы до ста лет дожить?

Поднял глаза на мать с улыбкой:

— Боишься, что после твоей смерти я всё ещё буду жив?

— Карма настигнет тебя! — выплюнула мать.

— Спасибо на добром слове. — Юй Чэнсун попробовал стручковую фасоль. Пересолено. — Но умирать в одиночку не в моих правилах. Да и пока не хочется. Придётся найти кровного родственника на замену — вдруг получится обмануть владыку загробного мира?

Лицо матери исказилось, она инстинктивно притянула к себе Юй Чэнъюаня.

Шестилетний малыш не походил ни на отца, ни на мать — заласканный колобок, в чьих глазёнках уже проглядывала материнская желчность. Даже попытался скопировать её недобрый взгляд.

Юй Чэнсун не опустился до войны с мелким — сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил уплетать пересоленную фасоль.

Сегодня мать нажарила жёлтого горбыля, но Юй Чэнсун даже не притронулся — слишком чувствительный нос. Не мог есть рыбу и креветок, если их неправильно обработали. А мать и простую еду едва не сжигала, куда уж ей возиться с рыбным духом.

Кто бы мог подумать, что лучший повар в семье — он сам? Не ресторанный уровень, конечно, но Чжоу Чжэюй, попробовав его стряпню, на коленях умолял приготовить ещё.

Жаль, мать запрещала ему готовить — боялась, что отравит всю семью ради наследства.

Юй Чэнсун всё глубже погружался в размышления, а тарелка с рыбой незаметно придвигалась к Юй Чэнъюаню, пока Юй Чэнди не потянулся через стол.

Хлоп!

Юй Чэнди отдёрнул руку — на тыльной стороне вспухли две красные полосы от удара палочками.

— Никаких манер! Ешь, что перед тобой! — Мать убрала палочки и пододвинула тарелку к Юй Чэнъюаню.

Тот потянулся к рыбе руками, но мать перехватила:

— Юань-юань, не спеши, мама уберёт косточки.

Юй Чэнсун молча наблюдал за ежедневным спектаклем. С такой сменой масок матери пора на сцену.

— Мама, быстрее! — Юй Чэнъюань размазал жир по лицу.

Юй Чэнди, вечная груша для битья, в ярости заработал палочками, уминая один рис.

После бессонной ночи утренний цирк особенно раздражал Юй Чэнсуна. Терпение испарилось, а сверху ещё и помоями окатили.

— Юань-юань, — улыбнулся он младшему. — Братик хочет рыбки. Дашь кусочек?

— Не дам! Ты мне не брат! — Юй Чэнъюань прикрыл тарелку, голосок звенел детской непосредственностью.

— Я тебе не брат? — Юй Чэнсун покивал, как маленькому. — Правильно говоришь!

Мать напряглась.

— А тебе я брат? — улыбнулся он Юй Чэнди так, что у мальчишки мурашки побежали.

— ...Да, — пробормотал тот с набитым ртом, проявляя недетскую гибкость характера.

Юй Чэнсун удовлетворённо кивнул, поднял свою чашку и вдруг без предупреждения пнул стол — миска Юй Чэнъюаня слетела на пол и разлетелась вдребезги.

Не успела мать взорваться, как он схватил тарелку с рыбой и швырнул в стену.

— Ой, не удержал.

— Юй Чэнсун!

— Уа-а-а!

— Юань-юань, не плачь, мама здесь, не бойся!

— С утра нужно спокойно завтракать, — лениво протянул Юй Чэнсун, глядя на мать с ребёнком. — От злости можно и сердце себе посадить.

Мать схватила свою чашку, замахнулась.

Юй Чэнсун указал палочками и усмехнулся:

— Спорим, я выколю ему глаз?

— Ты сумасшедший! — взвизгнула мать.

Юй Чэнсун даже не удивился — привык, что она верит в подобные угрозы.

Он промолчал, и мать, подхватив Юй Чэнъюаня, умчалась в спальню.

Юй Чэнсун закинул ногу на ногу и подтянул к себе куриную ножку в соусе, красовавшуюся перед Юй Чэнъюанем. Под голодным взглядом Юй Чэнди сжевал одну.

Редкостная гадость.

Вытер рот салфеткой и повернулся к брату:

— Хочешь?

— Не хочу! — Юй Чэнди яростно запихивал в себя рис.

Юй Чэнсун долго смеялся над маленьким идиотом, потом пододвинул тарелку:

— Ешь, попрошайка.

Юй Чэнди чуть не укусил его, но, просверлив брата злобным взглядом, всё же схватил куриную ножку и вгрызся в мясо.

Вкуснотища.

Юй Чэнсун делал вид, что решает задачи в телефоне, краем глаза следя за дверью спальни.

Юй Чэнди успел доесть, а дверь так и не открылась.

Ясно. Ждёт, пока он уйдёт, чтобы продолжить истязания.

Младший брат бросил на него взгляд и двинулся к выходу.

Юй Чэнсун последовал за ним, подставил руку, когда тот попытался закрыть дверь.

— Чего тебе? — Юй Чэнди задрал голову, сверкая глазами.

— Собирай портфель. Не забудь домашку, — Юй Чэнсун не отрывался от телефона.

— Зачем собирать? — продолжал сверлить его взглядом Юй Чэнди. Миндалевидные глаза — точная копия братовых, но без их остроты, по-детски сердитые.

— Обратный отсчёт. — Юй Чэнсун поднял два пальца. — Тридцать, двадцать девять, двадцать восемь, двадцать два, восемнадцать, десять, шесть...

На "двадцать девять" Юй Чэнди подскочил как ужаленный и метнулся к столу, принялся запихивать вещи в портфель. Когда вредный старший брат, перескакивая через числа, дошёл до нуля, он едва успел встать у двери, тяжело дыша.

Не от усталости — от спешки.

Юй Чэнсун с детства так делал: начинал считать — и если к концу отсчёта не успеешь, гарантированно будет издеваться целый месяц.

У Юй Чэнди выработался рефлекс — стоило брату начать считать, тело само срывалось с места.

— Пошли, — Юй Чэнсун убрал телефон.

— Куда? — Юй Чэнди поправил лямки. Коротышка, да ещё и прихрамывает — как ни торопился, не поспевал за широким шагом брата.

Юй Чэнсун промолчал, забрал из комнаты наушники и вышел.

— Залезай, — лениво бросил он, оседлав велосипед.

Юй Чэнди забрался на заднее сиденье, из гордости не стал держаться за брата. Тот резко крутанул педали — велосипед рванул с места, и младший в ужасе вцепился в его талию.

Всю дорогу под свист ветра звенел издевательский смех брата.

У дома Чжоу Чжэюя уши и шея Юй Чэнди пылали от стыда.

Юй Чэнсун подвёл брата к двери. Открыла тётушка Чжоу, расплылась в улыбке:

— Заходите скорее! На велосипеде приехали? У Чэнди щёчки раскраснелись. Чжэюй ещё дрыхнет, как свинья. Позавтракали?

— Да, — Юй Чэнсун подтолкнул брата внутрь. — Тётушка, я не зайду. Пусть делает уроки у вас, можете закинуть его в комнату Чжэюя. Вечером заберу.

— Ладно, — нахмурилась она. — Если дома неспокойно, оставайтесь оба. Дядя может переночевать в гостиной.

— Что вы, не стоит, — улыбнулся Юй Чэнсун. — Я пойду, тётушка.

— Иди. Вечером приходи на ужин, я рёбрышки тушу.

— Хорошо.

Спускаясь по лестнице, он достал молочную карамельку. Развернул, положил в рот — приторная сладость растеклась по языку, но не заглушила поднимающееся раздражение.

В детстве, когда мать выгоняла из дома, он прибегал к Чжоу Чжэюю, нагло выпрашивал еду и ночлег. Теперь ему не нужно попрошайничать, зато Юй Чэнди идёт по его стопам.

Дома словно никогда не находилось места для них двоих. Будто они занимали восемьсот квадратных метров, и даже стодвадцатиметровая квартира не вмещала.

И всё из-за человека, умершего восемьсот лет назад, живые должны мучиться всю жизнь.

Какого хрена.

В первые выходные после переезда в Сиюань Инь Гу проснулся рано — внутренние часы, впечатанные в кости, каждое утро заводили его как механизм.

Невидимая нить тянулась за ним даже сюда, куда он сбежал на самолёте, опутывала, контролировала каждое движение.

Квартал старый — вчера вечером израсходовал весь бойлер, и утром только ледяная вода. Брызги в лицо — и мысли о нити испарились, осталась лишь бодрящая свежесть.

Стряхнув капли, поднял голову — в зеркале отражалось лицо без очков, под глазами тени.

То ли непривычная кровать, то ли воздух чужой — три ночи толком не спал.

Раздвинул шторы в спальне — солнце ворвалось потоком.

Комната словно потеплела.

Инь Гу не сразу привык к незнакомому виду.

С четвёртого этажа открывался широкий обзор — вдали учебный корпус старшей школы, прямо напротив флага. В окне третьего этажа забыли закрыть шторы — полощутся на ветру как танцовщицы.

Суббота. Школы нет.

Инь Гу вдруг растерялся — чем заняться? Раньше проводил выходные с друзьями, подрабатывал или сидел дома.

Но этот дом... непривычный пока.

Может, прогуляться?

Посмотреть, как эта провинциальная глушь взрастила такого непровинциального соседа по парте.

Он не сдержал смешок, потом удивился — а зачем сдерживать?

Открыл шкаф — несколько вещей висело как попало. Уезжал в спешке, толком не собрался, многое не взял.

По привычке достал чёрный спортивный костюм — такой же, как у Юй Чэнсуна. Хотел переодеться, вспомнил, что тот вчера был в тёмно-синем.

Убрал обратно, взял серую толстовку, чёрную свободную куртку, чёрные спортивные штаны — собрал комплект наугад.

Лучше не совпадать. Вдруг у соседа тоже вся одежда одинаковая — придётся ему тратиться на новую.

Подраться, заработать, потратить на лекарства, снова подраться...

Прислонился к шкафу, долго смеялся.

Видимо, из-за близости к школе сразу за кварталом начиналась улица забегаловок — если это можно назвать кварталом, без ворот, просто несколько похожих домов сгрудились вместе.

По обеим сторонам магазинчики, антисанитария бросается в глаза и бьёт в нос, но на вкус неплохо — последние два дня питался здесь.

Когда в Риме — живи как римлянин. Вчера дядька, продающий баоцзы, сказал: "Грязь к грязи не липнет!"

Но сегодня Инь Гу решил пойти дальше.

В прошлый раз двинулся от школы прямо, у перекрёстков сворачивал налево — через пять поворотов встретил Юй Чэнсуна в "Молочном чае".

Сейчас направо.

В кармане завибрировал телефон.

Инь Гу нахмурился.

В это время, с этим особым сигналом — утреннее солнечное настроение рассыпалось мельче яичной лапши в супе, что он ел вчера на завтрак.

Замер на повороте, достал телефон, развернулся.

Сообщение от отца — как всегда, лаконичное. Лишнее слово — милость для родного сына.

"Достаточно раскаялся?"

Достаточно? Инь Гу вдохнул прохладный утренний воздух. Даже не начинал — школьные будни оказались такими простыми и радостными, что забыл о раскаянии.

Он постучал пальцем по экрану и ответил:

"Нет".

Долгое молчание — видимо, не ожидал, что ссылка не только не напугала "хорошего мальчика", но сделала его ещё непослушнее.

Да, непослушнее — для родителей все его поступки и слова — внезапный бунт, а не нормальные решения восемнадцатилетнего человека.

В плохом настроении он обычно отключал мозг, чтобы быстро успокоиться, но ноги не останавливались — движение тоже помогало выпустить эмоции.

Шёл, уткнувшись в землю, не считая поворотов. Очнулся перед шумным рынком.

Без навеса, без помещений — просто ряды лотков под открытым небом, некоторые просто расстелили пленку на земле и разложили овощи.

В нескольких шагах торговали морепродуктами — погода ещё не слишком тёплая, запах терпимый.

Подумал и шагнул туда, куда раньше даже не взглянул бы.

Когда в Риме...

В квартире остался хозяйский холодильник — можно купить фруктов, витамины пополнить, арбуз охладить...

Остановился у фруктового прилавка, копался в яблоках, когда сзади окликнули:

— Инь Гу?

Почему-то от этого голоса напряжённые нервы вдруг расслабились, и он обернулся с улыбкой.

Юй Чэнсун собирался купить овощей к ужину у Чжоу Чжэюя — постоянно таскает туда младшего брата, тётушке всё равно, приходят с гостинцами или без, но ему неловко.

Расплатился, обернулся — знакомая спина. Хоть и видел всего два дня, и одежда другая, но ауру родственной души сразу узнал.

А почему окликнул? Ха, ничего не поделаешь — Сун-гэ славится общительностью.

На самом деле просто надоело одному болтаться — наконец кто-то подвернулся, можно поболтать.

— Хороший мальчик не готовится к урокам, а шляется по рынку с утра пораньше? — бросил он, направляясь к Инь Гу.

— Кто бы говорил, — усмехнулся тот. Юй Чэнсун заметил — очков нет.

— А где очки? — Достал из пакета помидор, кинул ему.

У людей с лисьими глазами вечно улыбающееся выражение. Инь Гу такой же — улыбка излучает неотразимую мягкость, смотрит с врождённой нежностью. Хотя эти глаза и на столб так смотрят, но человек под таким взглядом обычно теряет голову.

Без очков эффект пропал. Юй Чэнсун присмотрелся — вроде улыбается, но как-то двусмысленно. Короче, менее дружелюбно.

Так гораздо лучше.

— Не на уроках — не ношу, — Инь Гу поймал помидор, положил в пакет с яблоками, расплатился. — Спасибо.

— Брось благодарить. Если один помидор вызывает такую признательность — может, на колени встанешь? — хмыкнул Юй Чэнсун.

— Тогда лучше промолчу. — Инь Гу взял яблоки и повернулся к нему с улыбкой: — Завтракал?

— Вроде того, — встретил его взгляд Юй Чэнсун. — Но если угощаешь — могу повторить.

Инь Гу рассмеялся и достал яблоко:

— Выбирай место.

Юй Чэнсун подбросил яблоко, помолчал, и кивнул на хот-пот впереди:

— Пошли.

— Утром хот-пот? — спросил Инь Гу, уже шагая к ресторану.

— Именно с утра и надо есть хот-пот, — процедил Юй Чэнсун, по лицу скользнуло раздражение. — Клин клином, сбить пламя.

Инь Гу помедлил:

— И правда. Теперь тоже захотелось.

По утрам было действительно немного людей, которые хотели бы съесть хого, поэтому они были единственными посетителями. Юй Чэнсун наугад выбрал место, чтобы сесть. Официант протянул меню Инь Гу, а Инь Гу протянул его ему. - У меня нет никаких предпочтений в еде, я ем все. Ты угощаешь, так что заказывай, что хочешь, - Юй Чэнсун передал меню обратно. Когда он ходил поесть с Чжоу Чжэюйем и другими, он ничего не заказывал, а просто ел то, что ему давали. - Какое совпадение! Я тоже ем все, - Инь Гу пролистал меню и сказал официанту: - Основа для супа острая, а гарнир… - Эй, эй, эй, - остановил его Юй Чэнсун. - Я ем все, кроме острого. Инь Гу посмотрел на него и почему-то начал беззвучно смеяться, его глаза искрились смехом. - Над чем ты смеешься? - Со вздохом спросил Юй Чэнсун, не понимая, что такого смешного в том, что он не может есть острую пищу. Он постучал по столу и сказал: - Заказывай, официант ждет. - Хорошо, - успокоился Инь Гу, подавив улыбку. - Основа для супа… Утка-мандаринка и грибной суп подойдут? - Ага, - ответил Юй Чэнсун. Инь Гу заказал очень разумное сочетание мяса и овощей. Помимо того, что он мог есть острую пищу, его вкусы были такими же, как у Юй Чэнсуна- его не интересовали различные фрикадельки, и он сосредоточился на мясе и овощах. Все принесли быстро, и они принялись за приготовление. Горячий пар поднимался вверх, словно между ними была водяная завеса. В забегаловке звучали успокаивающие песни, похожие на те, что иногда играли в телефоне. Раньше мы пели в полях, с нетерпением ждали зимой, но не смогли дождаться этой осенью солнца. Обычно Юй Чэнсун охотно проявлял инициативу, чтобы поболтать во время еды, особенно хого, ведь это хорошее блюдо, подходящее для оживленной беседы, но сегодня он был действительно не в настроении. Он чувствовал бы себя еще хуже, если бы перед ним не сидел живой человек, который ел вместе с ним. Поэтому он ждал, когда Инь Гу заговорит. Два человека всегда лучше, чем один. Если бы он не встретил Инь Гу, то обязательно позвал бы Чжоу Чжэюй поесть с ним. Подали последнюю тарелку с мясными рулетиками, и они вдвоем окунали их в бульон палочками для еды. Юй Чэнсун взглянул на Инь Гу. Инь Гу, вероятно, из тех, кто не разговаривает во время еды. Он привык к такой тишине за обеденным столом. Видно, что он хорошо воспитан или, другими словами, получил строгое семейное воспитание. Когда принесли суаньмэйтан, Инь Гу взял его и налил ему стакан. Юй Чэнсун сделал глоток, и прохлада прокатилась по его горлу до самого желудка. Он хотел сказать: «Этот суаньмэйтан, должно быть, только что достали из морозилки», но, подняв взгляд, увидел, что Инь Гу молча пьет, опустив голову, без всякого выражения «это так холодно» на лице. Чтобы не выглядеть совсем уж глупо, Юй Чэнсун промолчал. В молчании они вдвоем шли навстречу своей кончине, в последний раз поужинав перед смертью. Как только мое сердце начинает биться, любовь начинает терзать меня каждую минуту и каждую секунду. Музыка в забегаловке, казалось, понимала их отчаянное положение и в этот момент очень уместно заиграла песня «Страдание». В конце концов Юй Чэнсун больше не мог этого выносить. Хотя по нему и не было видно, но на самом деле он любил оживленность. Больше всего он ненавидел оставаться один. Лучше где-нибудь потусоваться с друзьями, чем лежать в одиночестве. Круглый год он носил наушники, просто чтобы в ушах был хоть какой-то шум и было не так тихо. Если бы не особенно приятное лицо Инь Гу, он бы, наверное, уже опрокинул стол и ушел во время этого молчаливого ужина. Он постучал стаканом по столу, посмотрел на Инь Гу и сказал: - Говори. Инь Гу посмотрел на него: - Привет. - Бля, - Юй Чэнсун расхохотался, сам не понимая, почему ему вдруг захотелось смеяться из-за этого слова. - И тебе привет. Может, поговорим о чем-нибудь другом? Мы ужинаем в последний раз? Так уныло. - Я привык к этому, прости, - Инь Гу тоже рассмеялся. Юй Чэнсун не удержался и бросил еще несколько взглядов. То, как Инь Гу так непринужденно смеялся, было действительно… Потрясающе. Люди действительно не могут устоять перед красивыми вещами. - Давай добавим еще кое-что к тому, что я только что сказал, - сказал Юй Чэнсун. - «Спасибо» и «прости» звучат так неискренне, стоит просто встать на колени. - Да, это тоже хорошо, - Инь Гу сделал глоток суаньмэйтана и посмотрел на него с улыбкой в глазах. - Ты собираешься встать здесь передо мной на колени? Разве это не плохо на тебя повлияет? Юй Чэнсун поднял средний палец, выловил из кастрюли несколько кусочков говядины, обмакнул их в соус и, поднеся ко рту, вдруг сказал: - Вчера ты специально туда ходил. Это тупиковая улица, тебе не было смысла идти по ней, чтобы попасть куда-то. Значит, Инь Гу намеренно пошел в место с большим количеством бандитов, чтобы встретиться с ними... И избить их? Это слишком великолепно. Это был не вопрос. Инь Гу сделал паузу и с улыбкой спросил: - Что? - Не притворяйся передо мной, - Юй Чэнсун посмотрел на него, съел жирную говядину, проглотил ее и сказал: - Я вижу тебя насквозь. Они оба были большими злыми волками на одной горе. Зачем он рассказывает ему о мире животных? - Ого, - Инь Гу с преувеличенным удивлением наполнил свой стакан. - Как страшно. - Эй, я делаю тебе что-то плохое? - Юй Чэнсун посмотрел на него, внезапно преисполнившись интереса. Юй Чэнсун не мог не размышлять об Инь Гу и его секретах. Сам и он чувствовал, что ему просто скучно и нечем заняться. Кто позволил ему так внезапно столкнуться с таким редким видом, как Инь Гу? Будет жаль, если он не изучит его как следует. Инь Гу опустил голову, чтобы выпить воды, улыбнулся и ничего не сказал. Юй Чэнсун понял, и, улыбаясь, сделал глоток воды, а затем сказал: - Я всегда хотел спросить, какой у тебя феромон? Он указал на стол и сказал: - Если скажешь, я угощу тебя этим. Он не был особенно любопытным человеком, потому что ему было слишком легко узнать о чужих феромонах. Он мог заставить другого человека раскрыть свой секрет, просто подавив его. Инь Гу был первым, кого он не смог подавить. Трудно не быть любопытным. - Вряд ли, - Инь Гу покачал головой, его губы изогнулись. Юй Чэнсун зачерпнул ложкой картофельное пюре и больше не задавал вопросов. Он потакал своим желаниям, но не стал бы докучать собеседнику, если тот не хочет об этом говорить. Он разумный человек. Юй Чэнсун уже собирался сменить тему, чтобы разрядить обстановку, как запах хого внезапно исчез. Юй Чэнсун резко застыл. Дело было не в том, что запах хого исчез, а в том, что его обоняние было заблокировано, и он не чувствовал его. Окружающее пространство наполнилось спокойным и умиротворяющим феромоном, знакомым, и в то же время странным… Однако, прежде чем он успел хорошенько его прочувствовать, ощущения снова изменились. Это была резкая перемена… Она была гнетущей, жестокой и кровавой, заставляла людей невольно дышать чаще, а их глаза наливаться кровью… Это продолжалось всего мгновение. Инь Гу как ни в чем не бывало зачерпнул ложкой целую картофелину и положил ему в тарелку. - Блядь, - Юй Чэнсун посмотрел на картошку в миске и вдруг рассмеялся. - Почему я не подумал об этом… Неудивительно, что он был спрятан так глубоко. - Спрятан? Я этого не делал, - сказал Инь Гу, посмотрев на него. - ... В каком-то смысле ты прав, - ответил Юй Чэнсун. Настроение Юй Чэнсуна странным образом улучшилось. Возможно, потому, что он узнал не совсем секретный секрет Инь Гу и решил проблему, которая не давала ему покоя два дня. А может просто потому, что он бесплатно поел мяса. В любом случае, теперь он был в очень хорошем настроении, и он с волнением поднял руку и попросил официанта принести несколько бутылок алкоголя и налил себе. Инь Гу не говорил, что хочет выпить, поэтому он ему не наливал. Они снова замолчали, но Юй Чэнсун больше не чувствовал себя так, будто все его тело утыкано шипами, как раньше. Вместо этого он с удовольствием сделал небольшой глоток. Место, которое они выбрали, находилось прямо у окна. Глядя на людей, проходящих мимо, вдыхая теплый пар от горячего хого и сидя напротив человека, с которым он не чувствовал неловкости от молчания, Юй Чэнсун впервые за долгое время почувствовал себя комфортно. Расплачиваясь, Юй Чэнсун оттолкнул телефон Инь Гу. - Хм? - Посмотрел на него Инь Гу. - Вчерашние два рулета, - Юй Чэнсун отсканировал код. - Я же сказал, что угощу тебя вкусной едой. - Это вкусно? - Инь Гу подсунул свой телефон под его, чтобы заблокировать платежный код. - Что? - Юй Чэнсун посмотрел на него. - Эта еда не очень вкусная, - сказал Инь Гу, сканируя код для оплаты. - В следующий раз угости меня чем-нибудь получше. - Я согласен на все, но лучше напомните мне, я часто забываю, - ответил Юй Чэнсун. У него не было привычки соревноваться с другими в оплате. В крайнем случае, он вернет деньги за еду. Более того, атмосфера ужина с Инь Гу была довольно комфортной. Когда он вышел и увидел солнце в небе, Юй Чэнсун вдруг понял, что они ели больше двух часов, и был уже почти полдень. Они почти не разговаривали, но время пролетело так быстро. Инь Гу сказал, что хочет познакомиться с простыми народными обычаями города Сиюань, а затем повернул налево в конце улицы. Юй Чэнсун долго смотрел на угол, прежде чем понял, что за поворотом расчет ива, а среди кучи магазинов одежды, которые вот-вот разорятся, был тату-салон, работы мастеров которого были сравнимы со стилем Свинки Пеппы. Но все это было неважно. Главное, что дальше находились роддом и детская больница... Надо было напомнить Инь Гу, что на этой дороге не было простых народных обычаев, только процветание будущих поколений. Юй Чэнсун вернулся на рынок, чтобы купить немного еды, после чего поехал на велосипеде в дом Чжоу Чжэюйя. Он пробыл там до ужина, а затем отвез Юй Чэнди домой. Его мать выглядела подавленной. Увидев его, она фыркнула и сказала: - Ты все еще знаешь, как вернуться? То-то я не слышала, что ты подох где-то. - Я уже много раз говорил тебе, что даже если я умру, все равно придется найти козла отпущения, - Юй Чэнсун лениво зевнул, переобулся, пошел на кухню за стаканом воды, а затем вернулся в свою комнату и лег на кровать. Без всякой видимой причины ему захотелось спать. Его нос задергался. Поскольку он не хотел возвращаться домой, чтобы переодеться, он намеренно игнорировал запах хого, который весь день проникал в его нос через одежду. Он больше не мог этого выносить, поэтому быстро сел и снял ее. Взяв пижаму, он отправился в душ. Выдавив много геля для душа, он принимал душ более получаса, прежде чем выйти. Снова улегшись на кровать, Юй Чэнсун внимательно принюхался к себе, чтобы убедиться, что от него пахнет только гелем для душа, и только потом уверенно взял телефон. Сегодняшний хого вкусным, и заслуживал того, чтобы быть опубликованным в ленту WeChat. Он нажал «Войти», уже собираясь отправить сообщение, но его пальцы замерли. Последний пост Инь Гу оказался наверху, а лицо на аватаре было очень выразительным. [Утка-мандаринка, попробовано] На фотографии в посте был виден еще не тронутый хого, а также левая рука, показывающая «V». Должно быть она была снята, когда он пошел смешивать соус. Юй Чэнсун долго смотрел на фотографию и не смог удержаться, чтобы не протянуть руку к лампе. В ее свете кончики пальцев окрасились в тускло-красный цвет. Кожа на его руках была белой, пальцы тонкими, суставы слегка выступали, а ногти были круглыми и аккуратно подстриженными… Ладно, он в одностороннем порядке посчитал, что его руки выглядят почти так же хорошо, как те, что на фото. В итоге Юй Чэнсун не стал публиковать пост в WeChat, а вместо этого оставил комментарий под постом Инь Гу. [Дождись чего-нибудь повкуснее]. Отправив комментарий, он бросил телефон на кровать, сел за стол и начал просматривать записи. Перед сном Юй Чэнсун открыл WeChat и увидел на экране цифру 1. [Дождись чего-нибудь повкуснее]. [Жду]. Юй Чэнсун был счастлив. Ему сразу же вспомнилась одна забегаловка. Он подумал и решил спросить об этом у Инь Гу в понедельник, на случай если ему не понравится еда и он зря ее купит. Что касается того, почему он не спросил в WeChat, то ему не нравилось отправлять сообщения в WeChat, особенно перед сном. За исключением таких людей, как Чжоу Чжэюй, с которыми он может просто исчезнуть посреди разговора. Когда он общается с другими, это всегда разговор в стиле «ты говоришь одно слово, а я говорю одно слово». И даже если он не мог ответить, ему будет некомфортно, если он не откроет непрочитанные сообщения. Так он мог спокойно себя довести до бешенства. Хотя Инь Гу не был похож на человека, который мог бы его довести, он все равно не хотел писать.

Ежемесячные экзамены в средней школе № 1 длились полтора дня. В первый день утром были китайский и математика, а днем биология и химия. На второй день с утра английский и физика, а после обеда сразу начинались уроки. В понедельник Юй Чэнсун, как обычно, встал в 6:30, но вышел из дома в 6:40. Картофель, который его мать пожарила этим утром, был таким соленым, что он чуть не попал в реанимацию. Подъехав к школьным воротам, Юй Чэнсун свернул за угол и поехал по улице с закусочными напротив школы. На ней был магазин, где продавали вкусные и недорогие баоцзы. Ранним утром на улице было довольно многолюдно: кто-то шел на работу, кто-то в школу, кто-то открывал магазин. Со всех сторон доносились голоса, и было очень шумно. Юй Чэнсун увидел знакомую фигуру, стоящую перед лавкой в пятидесяти метрах от него. В этот момент, в этой ситуации ему очень хотелось написать небольшое эссе на тему «Почему я могу с первого взгляда узнать спину соседа по парте, где и когда угодно?» - Почему бы мне не угостить тебя этим? - Он подъехал и похлопал Инь Гу сзади по плечу. - Что? - Рука Инь Гу замерла. Вероятно, он услышал голос и понял, что это кто-то знакомый, поэтому ничего не предпринял. - Что «что»? - Юй Чэнсун поднял голову и крикнул продавцу: - Дядя, три с говядиной и сельдереем, и одно соевое молоко, и положи побольше сахара. - Это самые вкусные? - Инь Гу посмотрел на него с улыбкой на губах. - Доброе утро. - В целом неплохо, - Юй Чэнсун взял баоцзы и соевое молоко, отсканировал код для оплаты и сказал: - Я умираю с голода. - Почему бы не поесть дома? - Инь Гу ткнул соломинкой в крышку соевого молока. - Дома все отравлено, - Юй Чэнсун попробовал молоко. На вкус оно было совсем не сладким. Дядя становился все более и более скупым. - В каком ты экзаменационном классе? - Спросил Юй Чэнсун. - Экзаменационный класс номер один, который второй класс старших классов, - ответил Инь Гу. - Тогда..., - Юй Чэнсун сел на велосипед и крутанул педали. - Садись, я тебя подвезу. - Не стоит, - Инь Гу рассмеялся. - Ты умираешь от голода. Если я сяду, то доведу тебя до смерти, это слишком жестоко. - В этом есть смысл, - Юй Чэнсун хлопнул в ладоши, затем слегка нажал на педаль, и велосипед поехал вперед с той же скоростью, с которой шел Инь Гу. - Ты снимаешь здесь квартиру? - Да, в жилом комплексе позади школы, - Инь Гу указал на здание напротив школы. - Жилой комплекс Чаншэн? - Юй Чэнсун не держался за руль. Он продолжал ехать и ел, держа баоцзы в одной руке, а в другой соевое молоко. - С общественной безопасностью там все в порядке. - Там все еще царят закон и порядок? - Инь Гу притворился удивленным и не смог сдержать смех. - Я даже не видел ни одного охранника. Нет, я даже забора не видел. - Хороший парень, я отведу тебя на экскурсию в профессиональное училище, когда у меня будет время, - Юй Чэнсун прикусил соломинку и похлопал себя по пояснице другой рукой. - Кучка идиотов каждый день носит с собой ножи и, если ты им не понравишься, может достать их и зарезать тебя. Инь Гу посмотрел на него, не сказав ни слова. - Это немного преувеличено, - поднял брови Юй Чэнсун. - Но это правда, что они приносят это с собой. Возможно, в училище более широкая программа обучения. - Внеклассная практика? - Уточнил Инь Гу. - Возможно, - Юй Чэнсун взглянул на него. - Я хочу сказать, что если ты хочешь познакомиться с простыми народными обычаями, не ходи туда. Конечно, если ты хочешь пойти туда для чего-то другого, ты можешь поблагодарить меня за то, что я рассказал тебе о таком чудесном месте. Инь Гу улыбнулся, запоминая это место. Утром перед экзаменом многие приносили еду в класс и ели, готовясь. Лучше наточить меч перед битвой, и даже если он не будет острым, то хотя бы будет блестеть. Юй Чэнсун почувствовал запах разных блюд еще до того, как вошел в класс. От этих смешанных запахов ему совсем не хотелось заходить внутрь. Он посмотрел на Инь Гу, его лицо под очками было спокойным, он действительно мог это вынести. - Твое место впереди, - Юй Чэнсун вошел через заднюю дверь. - А твое? - Посмотрел на него Инь Гу. Юй Чэнсун указал на последнее место у окна. Хотя Лао Ли посадил Инь Гу в первый экзаменационный класс, потому что боялся, что другие студенты повлияют на его ответы, он мог посадить его только на последнее место. Во время экзамена ученики сидят в порядке, обратном их оценкам, поэтому можно быть уверенным, что человек, сидящий перед тобой, не справится так же хорошо, как ты. Таким образом Юй Чэнсун, занимающий первое место в классе, должен сидеть на последнем месте у окна, а Инь Гу - на первом у двери. Юй Чэнсуну сегодня не везло. Толстый парень за столом напротив него жевал пирожок с луком-пореем. Запах донесся до Юй Чэнсуна, и его лицо стало почти цвета лука-порея. Когда до начала экзамена оставалось чуть больше десяти минут, Юй Чэнсун достал свой мобильный телефон и опубликовал пост в WeChat. [Пусть на небесах не будет пирожков с луком-пореем] Через минуту появилась красная точка, и он нажал на нее. Инь Гу: Тебе нужна помощь? Юй Чэнсун посмотрел на ряд перед собой. Инь Гу, откинувшись на спинку стула, с улыбкой смотрел на двух девушек перед собой. Он держал левую руку в кармане, сжимая телефон. Интересно. Девушка держала в руках книгу и задавала вопросы, а Инь Гу быстро что-то писал на бумаге. Когда девушка захотела задать еще несколько вопросов, он что-то сказал, затем достал мобильный и посмотрел на него. Через некоторое время продолжил говорить. Юй Чэнсун включил свой телефон. Одноклассник Инь: Сосед по парте, у меня немного горит затылок. Юй Чэнсун лежал на руке, чтобы заглушить запах лука-порея, и ответил. Хороший человек: Ты должен радоваться, что мои глаза не могут плеваться огнем, иначе в твоем теле сейчас было бы как минимум две дырки. Хороший человек: Хороший парень, я покупаю помощь за пол юаня. Было непонятно, что сказал Инь Гу, но обе девушки ушли с разочарованием на лицах. Инь Гу встал и направился в конец класса. Юй Чэнсун лежал на столе и искоса смотрел на него. Инь Гу не подошел к нему, а просто пошел к мусорному ведру в дальнем ряду, чтобы выбросить мусор. Однако в тот момент, когда расстояние между ними по прямой стало наименьшим, его внезапно окружили спокойные феромоны, и снова появилось ощущение изоляции чувств. В последнем ряду класса светло-серый феромон, который могли видеть только высшие альфы, густо и мощно исходил из желез на шее одного альфы и окутывал все тело другого альфы, плотно обволакивая его. Оранжево-красный феромон на теле другого альфы пытался вырваться наружу, и часть его сплеталась с серым, становясь беспокойным. Это было совсем не похоже на то короткое расслабление, которое он испытал в ресторане хого в субботу. На этот раз феромоны были во много раз интенсивнее. Альфа-феромоны по своей природе вызывают отторжение, и чем выше их уровень, тем оно сильнее. Юй Чэнсун теперь не чувствовал даже малейшего намека на запах лука-порея. Дело было не только в том, что его обоняние было заблокировано, но и в том, что он изо всех сил сдерживал желание выпустить феромоны, чтобы дать отпор Инь Гу. Неважно, что они случайно начали сражение, но всем в классе пришлось бы несладко. Феромоны Инь Гу продержались меньше десяти секунд, после чего исчезли. По спине Юй Чэнсуна нельзя было сказать, что он испытывал какие-то импульсы. Он оставался спокойным, как будто ничего не происходило. Действительно потрясающе. Юй Чэнсун закрыл глаза. Всего за несколько секунд уровень адреналина зашкалил. Его пальцы дрожали от возбуждения, и каждая клеточка его тела кричала: «Подави его! Подави его!» За восемнадцать лет он еще не встречал таких сильных людей, и его физическая реакция была за гранью воображения. Через некоторое время он рассмеялся. На удивление, это было превосходно. Первым был экзамен по китайскому языку. Получив экзаменационный лист, Юй Чэнсун вытянул ногу и подумал: «Почему он прямо сейчас не использовал свой собственный феромон? Зачем ему это делать? Он даже встал… Тц, как неосторожно». Вопросы на этом ежемесячном экзамене были намного сложнее, чем обычно, так что результаты должны быть особенно плачевными. Однако это никак не влияло на Юй Чэнсуна. Его голова была занята мыслями о том, что съесть на обед, чтобы уменьшить внутренний огонь. Когда до конца экзамена оставалось больше получаса, он больше не мог сидеть на месте, бросил ручку и сдал работу. Он закурил сигарету за дверью. Еще несколько человек вышли один за другим, но он не увидел Инь Гу. Хороший парень, вероятно, должен сидеть до последней секунды. Хороший парень в классе посмотрел на свои штаны, а затем взглянул на учителя, который стоял перед ним, восхищаясь его контрольной работой. Когда их взгляды встретились, он вежливо улыбнулся. Учитель удовлетворенно кивнул ему. Инь Гу опустил голову и продолжил вертеть ручку. Это был самый большой кризис в его жизни со времен детского сада. Он хотел сдать работу, но не мог встать. Юй Чэнсун не сказал Инь Гу ни слова, пока не закончился второй экзамен по математике. Он посмотрел на ряд парт перед собой, выходя из класса вслед за остальными. Инь Гу медленно и неторопливо собирал свои вещи, не собираясь идти в столовую. Юй Чэнсун вышел и увидел сообщение от Чжоу Чжэюйя на своем телефоне. Сломанный человек дождя: Третий этаж столовая? Хороший человек: Первый этаж. Сломанный человек дождя: Разве мы не договорились съесть малатан? Хороший человек: Передумал, едим холодную лапшу. Сломанный человек дождя: Хорошо. Когда в классе осталось всего несколько человек, Инь Гу достал из портфеля пакет с баоцзы. Вместо того, чтобы пойти в столовую, он поднялся по лестнице на шестой этаж. В прошлый раз он слышал, как Цянь Сяоюй говорил, что здесь тихо и мало людей. Он подошел за угол шестого этажа, прислонился к стене и закурил. - Ай, черт, здесь же никого нет, верно? - Здесь никого нет, говори быстрее, что ты слышал? - Так загадочно, если есть что сказать, выкладывай! Инь Гу приподнял брови, не желая подслушивать, но он застрял здесь, и если выйдет сейчас, то может напугать детей. - Ну ты даешь! Я так испугался того, что услышал сегодня утром, что даже не справился с экзаменом по китайскому! - Ничего страшного, если ты не справишься с экзаменом, кто это? - Ты можешь поторопиться... - Сун-гэ! Юй Чэнсун! Юй Чэнсун из 16-го класса! Рука Инь Гу остановилась. - Хаааа!? - Цзя Фэйсун хочет отомстить. Сегодня вечером он нашел кого-то за пределами школы. Ему плевать на них, но он сможет отправить Сун-гэ в полицейский участок! Разве это не захватывающе? - Просто чтобы… Отправить его в полицейский участок? После такой громкой сцены, просто… - У тебя вообще есть мозг? С такими оценками, как у Юй Чэнсуна, и таким альфа-уровнем, если у него будет судимость, он не сможет поступить в хороший университет. «Потеря контроля» в его «послужном списке» станет его самой большой ошибкой, и ему будет трудно найти работу после окончания учебы. Это называется убить человека и уничтожить его сердце. - Так серьезно? Значит, на этот раз у Юй Чэнсуна проблемы. Но разве он раньше не избегал подобных неприятностей? Хотя семья Цзя Фэйсуна владеет компанией, они богаты и влиятельны… - Ай, я слышал, я слышал, что это из-за омеги… - Из-за омеги? Из какого класса? - Говорят, из класса Цзя Фэйсуна, член студенческого комитета. - Бляяяя… Несколько человек удалялись все дальше и дальше, и наконец пришел учитель, закричал, и они убежали. Инь Гу посмотрел на баоцзы в своей руке, вздохнул, затушил сигарету и повернулся, чтобы спуститься по лестнице. Когда он вошел в класс, Юй Чэнсун сидел, откинувшись на спинку стула, и разговаривал по телефону, уголки его рта приподнялись в улыбке. - Я предлагал тебе съесть со мной холодную лапшу, но ты захотел еще и малатан, - Юй Чэнсун бесчеловечно рассмеялся. - Чжэюй, я подсчитал, что тебе придется срать весь день. - Бля, ты такой жестокий! Мама забьет меня до смерти, если я не сдам сегодня экзамен. Юй Чэнсун уже собирался заговорить, когда в поле его зрения попала пара длинных ног в школьных брюках, а затем на стол положили кусочек молочной конфеты «Ванцзай». - Хм? - Юй Чэнсун поднял голову. Инь Гу посмотрел на него и указал за дверь. - Что? - Юй Чэнсун посмотрел на свою руку и не увидел ничего, кроме того, что она была очень тонкой и красивой. - Драка? - Да, ты идешь? - Рассмеялся Инь Гу. - Нам нужно найти тихое место? - Твоя аура прямо сейчас, - Юй Чэнсун посмотрел на него. - Совсем не похожа на ауру хорошего парня. Будь осторожен. - Не такой хороший парень, как ты? - Инь Гу вышел. - Не будь таким, как я. Я хороший человек. Юй Чэнсун встал и последовал за ним, взяв свой телефон, чтобы отправить Чжоу Чжэю последнее утешительное сообщение: «Желаю тебе хорошо поесть». На другом конце провода пришло короткое голосовое сообщение. «Буээ—» Юй Чэнсун наугад нашел пустой класс, вошел в него и запер дверь. Когда он обернулся и посмотрел на Инь Гу, ему показалось, что они не просто пришли серьезно поговорить, а что скорее у них роман или незаконные отношения между двумя альфами. - В чем дело? Говори, - Юй Чэнсун сел за стол и покрутил в руках конфету. Инь Гу просто повторил то, что он только что услышал. - ... Вот и все. - Вот и все, - Юй Чэнсун лениво потянулся, думая, что ничего страшного не произошло. - Те, кто каждый день преграждает мне путь, могут выстроиться в очередь от средней школы № 1 до профессионального училища. Все в порядке. - Я просто передаю тебе сообщение из дружеских побуждений, - сказал Инь Гу. - Ты сам решишь, как с этим поступить. - Спасибо, - ответил Юй Чэнсун. - Хочешь встать на колени? Здесь хорошо, никого нет, - Инь Гу серьезно посмотрел на пол. - У тебя такой мерзкий язык. Почему бы тебе не говорить так на уроке? - Юй Чэнсун посмотрел на него. - Не за что, - Инь Гу открыл дверь и повернулся к нему с нежной улыбкой. - Если тебе слишком сложно опуститься на колени, тогда всего хорошего. Юй Чэнсун: - ... Автору есть что сказать： Автор, который достал большую чайную чашу и сделал глоток чая: - Почему Инь Гу просто не сказал Юй Чэнсуну, что он может использовать свой собственный феромон, чтобы заблокировать запах? (Ответ: Намеренно.）

После последнего экзамена по химии Инь Гу, не взглянув на последний ряд, взял портфель и вышел. Толпа была плотной, и каждое проходившее мимо лицо было живым, с различными выражениями, такими как «Я провалил тест, я в жопе», «Черт, на этот раз я облажался», «Надеюсь, у учителя, который задавал тест, завтра не будет приправы для лапши быстрого приготовления», «Если есть какие-то пожелания, пожалуйста, дайте мне умереть вместо того, чтобы неправильно заполнить бланк на тесте»… Губы Инь Гу скривились в улыбке. Ему нравилось такое волнение, а еще больше нравилось находиться в этом волнении. Конечно, было бы еще лучше, если бы он сам был в этом волнении. В какой-то степени он очень похож на Юй Чэнсуна. С того момента, как он оказался у двери класса, прежде чем войти в него, он чувствовал, что они были похожи. Запах той же породы был слишком очевиден. Он жаждет ощутить человеческое прикосновение и испытать искреннее эмоциональное выражение в обычном общении с другими людьми, поэтому он никогда не скупился на дружеские отношения с окружающими. Юй Чэнсун так не поступал, потому что предпочитал скрывать эти эмоции, держаться в стороне от толпы, спокойно и вдумчиво наблюдать за происходящим вокруг и отстраниться. Инь Гу никогда не задумывался над тем, почему Юй Чэнсун так поступает. Пока человек жив, у него будут секреты, и если это секрет, он не захочет, чтобы другие о нем узнали. Чем вызывать тайные подозрения, он предпочитал, чтобы ему активно объясняли. В городе Сиюань красивые пейзажи и простые народные обычаи. Инь Гу он очень нравился, за исключением тележек с закусками перед воротами школы. Запах дыма и масла был настолько сильным, что он невольно ускорял шаг каждый раз, когда проходил мимо. Чтобы попасть домой, Инь Гу нужно было сначала перейти дорогу, затем повернуть налево на улицу с закусочными, а потом пройти по ней до своего жилого комплекса… Инь Гу засунул руки в карманы, немного подумал и свернул направо, к небольшому супермаркету у школьных ворот. Хозяйка супермаркета - пожилая женщина с плохим зрением. Когда он приходил в прошлый раз, она приняла его за Юй Чэнсуна. После того как дочь поправила ее, она долго смотрела на него, а потом медленно сказала: «О, о, это не Чэнсун. Этот парень тоже симпатичный. Ты знаешь Чэнсуна? Он очень похож на тебя…» Инь Гу приподнял пожелтевшую старомодную занавеску из бисера на двери. Услышав шорох, бабушка, сидевшая за кассой, подняла голову. Она поправила очки для чтения на переносице, посмотрела на него и улыбнулась, неторопливо произнесла добрым голосом: - Ай, это тот мальчик, похожий на Чэнсуна. Ты можешь сам выбрать, что хочешь купить. Инь Гу на самом деле не знал, чем они с Юй Чэнсуном похожи, кроме роста. Если бы он снял очки, возможно, эмоции в их глазах были бы немного похожи, но что касается внешности… Возможно, у бабушки были свои критерии. Он подошел к кассе с мягкой улыбкой, которая должна быть у молодого поколения, и тихо спросил: - Бабушка, какие конфеты часто покупает Юй Чэнсун? - Какие конфеты он покупает…, - бабушка серьезно задумалась на мгновение, посмотрела на него и ответила: - Молочные конфеты, сахарные шарики, леденцы на палочках, они все сладкие… Ой, этот ребенок любит сладкое и всегда покупает сладкое молоко, хотя оно не такое питательное, как обычное молоко. Инь Гу улыбнулся и кивнул. Он дважды обошел полку, но взял только пачку сигарет. Когда он расплачивался, бабушка продолжила причитать: - Плохо, что вы с Чэнсуном оба любите курить, и он тоже любит курить эту марку… Когда Инь Гу уходил, он вышел не через парадную дверь, а пошел через черный ход и свернул в переулок, в котором Юй Чэнсун совершил «добрый поступок». Он хотел попытать счастья сегодня. Выйдя через заднюю дверь супермаркета, он повернул направо, чтобы выйти на улицу, и свернул налево, в тупик, куда он ходил в тот день. Звучит просто, но на самом деле местность довольно сложная, к тому же она очень удобна для подслушивания. Можно просто сесть на корточки в любом углу и прижаться к стену, и тогда тебя не заметят. Может, и правда земля и вода формируют человека? Инь Гу, которому за последние восемнадцать лет не слишком везло, посчастливилось уловить в воздухе несколько неприкрытых альфа-феромонов. Он подошел ближе и внимательно прислушался. До него донеслось несколько ключевых слов «красивый», «Юй Чэнсун» и «не убивать». Он не ошибся. Согласно анализу феромонов, на противоположной стороне находились четверо альф, уровень которых ниже, чем у него и Юй Чэнсуна, но не такой низкий, как у троих головорезов в тот день. С ними не так-то просто справиться. Судя по звуку, было еще двое или трое бет. Шесть или семь человек - вполне достаточно.

***

Небо слегка потемнело, и единственным звуком в переулке был шум ветра, если не считать тяжелого дыхания. Инь Гу наклонился, чтобы поднять пыльный портфель, похлопал по нему с невозмутимым видом, взглянул на лежащих на земле людей и медленно включил запись видео на телефоне. Через некоторое время Инь Гу вышел из переулка, его спина была прямой, а сам он шел спокойно. Если не считать левой руки, с которой капала кровь, в нем не было ничего необычного. Все семеро, кто был в переулке, лежали. Инь Гу преподал им хороший урок: не стоит враждовать с высшими альфами. Юй Чэнсун стоял у двери закусочной с шашлычками позади школы, а Чжоу Чжэюй сидел рядом на корточках, пока у него не затекли ноги. - Черт возьми, ты уверен, что новенький не обманул тебя? - Чжоу Чжэюй с шипением схватил Юй Чэнсуна за бедро и с трудом встал. Ноги онемели и дрожали. - Уже шесть часов. Гэгэ, мой дорогой гэгэ, я умираю с голоду, по-настоящему умираю… - Смысл ему меня обманывать? - Спросил Юй Чэнсун, щелкнув языком. - Не трогай мои ноги. - Что плохого в том, что я просто потрогаю их? Это такая потеря, если не позволять людям прикасаться к таким прямым и стройным ногам, - Чжоу Чжэюй потер живот, и согнулся пополам от голода. -  Эти люди действительно становятся все более и более трусливыми, они начали нести всякую чушь, черт, это пустая трата времени… Юй Чэнсун был с этим глубоко согласен. Место перед этой закусочной - это то место, где они обычно устраивают драки. Обычно они ждут здесь, когда что-нибудь произойдет, и даже если ничего не происходит, они могут просто продолжать ждать, пока что-нибудь произойдет. Но сегодня здесь было на редкость спокойно. Его желудок еще несколько раз заурчал, и Юй Чэнсун потушил сигарету и сел на велосипед. - Поехали. Мы больше не будем ждать. - Давно надо было уехать, что за кучка идиотов, - Чжоу Чжэюй сил на заднее сиденье. - Шаокао? - Юй Чэнсун нажал на педаль, и велосипед резко тронулся с места. - Я все съем, даже если ты прямо сейчас принесешь мне тарелку дерьма, - Чжоу Чжэюй слабо обнял его за талию, прижался лицом к его спине и кокетливо потерся о нее. - Тогда слезай, - Юй Чэнсун рассмеялся. - Я буду есть шаокао, а ты возвращайся в школьный туалет… Он не мог продолжать, это было действительно отвратительно. Забегаловка, которую они выбрали, находилась на той же улице, где они с Инь Гу купили баоцзы. Она была близко, а они умирали от голода, поэтому вкус их не волновал. Сев за стол, Юй Чэнсун протянул меню Чжоу Чжэюйю и попросил его выбрать. Пока ему было нечего делать, он разблокировал свой телефон, чтобы поиграть. Предполагалось, что этот внук, Цзя Фэйсун, найдет кого-нибудь, кто причинит ему вред, и что он найдет кого-нибудь, кто, как говорили, был очень влиятельным в обществе. Он не жалел, что совершил этот поступок, и не сдавался на полпути. Сегодня он был готов вернуться раненым, но когда Цзя Фэйсун научился отступать? Такой характер не свойственен этому внуку. - Хорошо, давай сначала вот эти, - Чжоу Чжэюй вернул меню официанту и повернулся к нему. - Что выпьешь? - Неважно, - Юй Чэнсун уставился на свой телефон. - Тогда пока одну бутылку, - сказал Чжоу Чжэюй. В тот день в забегаловке было многолюдно и еда долго готовилась. Чжоу Чжэюй был так голоден, что чуть не подпрыгивал. Он продолжал проклинать Цзя Фэйсуна и забегаловку: - Черт возьми, я что, заказал слишком много? Думаешь, мы не сможем это доесть? Надо было поджечь его гребанной зажигалкой. Блядь, блядь, я умираю с голоду… Слишком много? Юй Чэнсун откинулся на спинку стула и посмотрел вверх. В большинстве зданий напротив горел свет, и иногда он видел людей на балконах. Жилой комплекс Чаншэн, он не знал, какое нужно здание, но чтобы спуститься вниз и дойти до сюда должно занять пять минут. Он открыл телефон и отправил голосовое Инь Гу. - Хороший парень, как насчет шаокао? Тот ответил очень быстро, также голосовым сообщением. - Нет, я хочу съесть что-нибудь повкуснее. Юй Чэнсун приподнял брови. В сообщении Инь Гу особенно отчетливо слышались звуки автомобильных гудков и ветра. Он еще не вернулся домой. У хорошего парня была насыщенная ночная жизнь. - Новенький? - Чжоу Чжэюй, поймав его взгляд, посмотрел на него. - Когда вы двое успели так хорошо узнать друг друга? Прошло всего несколько дней. Что-то произошло, о чем я не знаю? - Не хорошо, но я должен его угостить, - Юй Чэнсун закрыл WeChat, кликнул на своего приемного ребенка и нахмурился. - Черт, он не приходил домой два дня, папа так беспокоится о его благополучии. - Твой сын-лягушка? - Чжоу Чжэюй наблюдал, как он собирает клевер. - Да, - ответил Юй Чэнсун. Чжоу Чжэюй долго молчал. Когда шампуры наконец принесли, он посмотрел Юй Чэнсуну в глаза и серьезно сказал: - Я не думаю, что этому человеку можно доверять. - Что? - Юй Чэнсун откусил кусочек мяса и почувствовал себя живым. Он проглотил его и спросил: - Что ты имеешь в виду? - Мужская интуиция, - Чжоу Чжэюй был переполнен глубокой ненавистью и негодованием. Юй Чэнсун усмехнулся и сочувственно посмотрел на него: - Сын мой, твоя интуиция была бесполезна с того момента, как ты сказал, что он слабый альфа. - Что ты имеешь в виду? - Чжоу Чжэюй был потрясен. - Есть еще какой-то секрет? - Секрет высотой с Эверест, - ответил Юй Чэнсун. Чжоу Чжэюй был потрясен еще больше. Он долго открывал рот, прежде чем сказать: - Он не может быть таким же, как ты… Юй Чэнсун кивнул. Чжоу Чжэюй закатил глаза, откинулся на спинку стула и погрузился в свои мысли. Разве высший альфа не редкий вид гигантских панд? Как получилось, что он просто пришел сюда и сел вместе с другой гигантской пандой? Куда он может пойти, чтобы найти справедливость? Чжоу Чжэюй наконец пришел в себя, съев больше десяти шаокао из баранины. Он грустно спросил: - Проехали. Что ты собираешься делать с Цзя Фэйсуном? - Ничего, - Юй Чэнсун сделал глоток пива, которое оказалось очень холодным. - Вообще-то, у меня есть план, - Чжоу Чжэюй коснулся его стаканом. Пиво по вкусу напоминало белое вино, он причмокнул губами и сказал: - Если ты распространишь информацию о том, что У Сяоюань твоя, она может быть в безопасности. - В безопасности? - Юй Чэнсун посмотрел на него и ухмыльнулся: - Посчитай на пальцах, сколько человек, которые не могут победить меня, могут заполучить ее? - … Чжоу Чжэюй потер затылок и, наконец, отказался от пива. - Если ты так говоришь, то иди и сделай это с тем новичком. Только он достоин тебя и может объединить усилия с тобой, чтобы свергнуть этих идиотов и создать империю… - Почему бы мне не сделать это с тобой? - Юй Чэнсун прищурился, глядя на него. - В этом нет ничего невозможного, - Чжоу Чжэюй смущенно похлопал его по руке. - Раз ты не привередлив, наши братья обходятся… - Ты уродливый, - Юй Чэнсун с отвращением оттолкнул его руку. - Бля! - Чжоу Чжэюй отдернул руку и недоверчиво указал на себя. - Я уродливый? Юй Чэнсун поднял средний палец и приподнял брови: - Ну не я же. - Хотя это свалилось на меня из-за тебя, я все равно самый красивый парень в школе! У людей острый глаз, и по красоте я уступаю только тебе! - Сказал Чжоу Чжэюй, включив фронтальную камеру, чтобы полюбоваться своим красивым лицом. Юй Чэнсун приподнял уголки губ, нажал на аватарку Инь Гу в WeChat, бросил телефон на стол и задал бесчеловечный вопрос: - Кто из вас двоих хорошо выглядит? - Кто это? - Чжоу Чжэюй с недовольным лицом взял телефон, пригляделся повнимательнее и через две секунды воскликнул: - Бля!

Юй Чэнсун поднимался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Свет на четвертом этаже, управляемый голосом, снова не работал. Он был готов обрушить лестницу, но лампа все равно не загорелась. Ему оставалось только открыть дверь ключом в темноте. В гостиной было тихо. Юй Чэнсун включил свет и прищурился от яркого света. Ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть, прежде чем он внимательно осмотрелся. Подушки на диване были аккуратно сложены, на журнальном столике ничего не пролито, пол вымыт до блеска… Никаких следов войны. Очень хорошо, можно не беспокоиться. Сначала он вернулся в свою комнату, бросил школьный портфель, а затем вышел и постучал в дверь спальни Юй Чэнди. Дверь открылась изнутри. Юй Чэнди нахмурился и недовольно сказал: - Дверь сломана, ты можешь починить ее за свой счет. - Зачем мне тратить деньги, если дверь сломана у тебя? - Юй Чэнсун вытянул руку, сильно потер его голову и вдруг сказал: - Сегодня у меня ежемесячный экзамен. - При чем тут я? Не дергай меня за волосы! - Юй Чэнди попытался отступить, но брат держал его за голову, и он не мог пошевелиться. - Вопросы были такими сложными…, - Юй Чэнсун серьезно вздохнул, посмотрел на Юй Чэнди, на лице которого было написано «ты тоже не так уж хорош», и расхохотался, сказав: - Но я все знаю, как я могу жаловаться? - Ты! Какое это ко мне-то имеет отношение? - Юй Чэнди вывернул запястье, его лицо покраснело от гнева. Он только что провалил экзамен, и Юй Чэнсун пришел позлить его. Бесит! - Это не имеет к тебе никакого отношения. Я просто пришел посмотреть, как поживает наш маленький дурак, - Юй Чэнсун схватил еще две пряди коротких вьющихся волос, прежде чем отпустить их, и с сожалением вздохнул. - Ты так похож на меня, но почему твой IQ совсем не такой, как у меня? Сказав это, он сразу же ушел, не дожидаясь ответа. Юй Чэнди схватился за дверь и чуть не заплакал от гнева. Приняв душ, Юй Чэнсун сел на кровать и высушил волосы. Они не сильно завивались, но слегка подкручивались на концах, и не сильно спутывались при сушке феном. Откинувшись к изголовью кровати, он взял телефон, чтобы проверить, нет ли сообщений. Сломанный человек дождя: Подонок, как и я, среди моих друзей! Сломанный человек дождя: В конце концов, я справился со всем этим в одиночку.jpg Юй Чэнсун зашел на страницу и увидел, что этот идиот Чжоу Чжэюй опубликовал более десяти строк с текстом вроде «Кто-то сказал, что я уродлив, плачу, плачу», а куча омег внизу продолжала комментировать: «Мамочка тебя обнимает». Он долго смеялся, пока не заболело лицо, а затем нажал лайк. Дважды прокрутив страницу вниз, Юй Чэнсуна остановился. Инь Гу опубликовал фотографию луны. Судя по облакам на небе… Он не знает, где она была сделана. Он положил в рот конфету и оставил под фотографией: - [Яйцо.jpg] Оставив комментарий, он не вышел. Он подождал около минуты, и Инь Гу действительно ответил. - [Яйцо.jpg] - ? Он радостно набрал ответ. - Желаю тебе получить ноль на экзамене. Всего через несколько секунд после отправки сообщения телефон зазвонил, и в интерфейсе появился аватар Инь Гу с кошкой на руках. Юй Чэнсун нажал на кнопку, чтобы ответить на звонок: - Да? На другом конце была полная тишина, не было слышно даже дыхания. - Говоришь? - Юй Чэнсун посмотрел на экран телефона, на котором было видно, что звонок идет. Он чувствовал себя идиотом. - Инь Гу, бля… Бииииип- - … Какого хуя? - Юй Чэнсун на мгновение опешил и нажал кнопку вызова. - Тебе конец. Динь, динь, динь- Улыбка на лице человека, держащего кошку на аватарке, казалось, откровенно насмехалась над ним, но Юй Чэнсун даже не подумал о том, чтобы нажать «Отклонить». Давай умрем вместе, сукин сын! Инь Гу отправил голосовое сообщение, его голос звучал немного хрипло. Одноклассник Инь: С тобой покончено. Не дожидаясь ответа Юй Чэнсуна, он отправил второе сообщение. Одноклассник Инь: Отмена, ни с кем из нас не покончено. Бля. Благодаря Чжоу Чжэюй и Инь Гу Юй Чэнсун почувствовал, что смеется как последний идиот. Юй Чэнсун выходил из дома рано утром. В период экзаменов лучше быть осторожным. Не страшно внезапно умереть от еды, приготовленной его матерью, но выбежать из класса из-за диареи посреди экзамена - вот это уже серьезно. Он не мог позволить себе потерять лицо. В то же время и в том же месте Юй Чэнсун, как и ожидал, увидел знакомую фигуру, хотя и не знал, почему «как и ожидал». Он подъехал и похлопал Инь Гу по спине: - Эй, какое совпадение. - Да, - Инь Гу потер спину и прищурился, улыбаясь. - Ты злишься? - Как такое возможно? - Юй Чэнсун тоже фальшиво улыбнулся. - Я известен своим хорошим характером. Он повернулся к старику и попросил два кунжутных печенья и чашку соевого молока, но старик сказал, что соевое молоко закончилось. - Как насчет каши из консервированных яиц и постного мяса? - Спросил его старик. - Нет, - Юй Чэнсун отсканировал код для оплаты. - Вы должны назвать это консервированной яичной кашей, нужно использовать микроскоп, чтобы найти там постное мясо. - Если не хочешь есть, убирайся, сопляк! - Отругал его старик. Юй Чэнсун с улыбкой взял печенье, открыл упаковку и откусил. Он не мог не вздохнуть. Ему пришлось воспользоваться микроскопом, чтобы найти сахар. - Ты…, - Юй Чэнсун повернул голову и уже собирался заговорить, когда увидел левую руку Инь Гу. Ладонь была обмотана несколькими слоями марли. Из-за угла наклона он не заметил этого раньше. На мгновение он был ошеломлен. - Как это произошло? Инь Гу взглянул на него, пошевелил пальцами и с улыбкой ответил: - Я был неосторожен, когда передвигал вещи. Юй Чэнсун некоторое время смотрел на него и больше не задавал вопросов. - Прокатишь сегодня? - Инь Гу наклонил голову, чтобы посмотреть на него, и улыбнулся. - В гороскопе было написано, что не стоит садиться на велосипед? - Юй Чэнсун опустил ноги на землю. - Садись. Инь Гу сел на заднее сиденье и отпил немного каши, прежде чем спросить: - Как прошел твой экзамен? - Точно не большое яйцо, - Юй Чэнсун поехал. Позади него послышался шорох, и через некоторое время к нему протянулась красивая рука с банкой молока Ванзай. Юй Чэнсун повесил кунжутное печенье на руль, взял молоко, одной рукой открыл крышку, сделал глоток и почувствовал, как печенье, застрявшее у него в горле, провалилось вниз. - Нет заслуг - нет награды, - он сделал еще два глотка. - Это очень вкусно. Не хочешь попросить меня о чем-нибудь? - Давай заключим пари, - предложил Инь Гу. - Хмм? - Юй Чэнсун оглянулся на него. - Что за пари? - Следи за дорогой, - Инь Гу похлопал его по пояснице. - Бля! - Юй Чэнсун вздрогнул, и его поясница и плечи внезапно онемели, как будто ему сделали точечный массаж. Когда Чжоу Чжэюй или остальные сидели на заднем сиденье, они тоже обнимали и прикасались к нему, но никаких ощущений не было. Но когда Инь Гу погладил его кончиками пальцев, чем меньше была площадь воздействия, тем сильнее было давление… Сложнейшее ощущение, которого Юй Чэнсун никогда раньше не испытывал, едва не заставило его подпрыгнуть. - Щекотно? - Спросил Инь Гу. - Почему бы тебе не попробовать? - Юй Чэнсун хотел ударить его. - Забудь об этом, - сказал Инь Гу. - Я ранен, и мне неудобно рулить. - А на что спорим? - Юй Чэнсун откинул голову назад и выпил целую банку молока, а затем поехал прямо внутрь, не обращая внимания на оклики охранника. - Давай на этот раз поспорим на классный рейтинг, - Инь Гу вытянул руку перед Юй Чэнсуном, соблюдая вежливую дистанцию, - Кто выше. - Ставки? - Юй Чэнсун сунул ему в руку пустую банку и проследил, как он отнес ее в подсобку. - Одно дело, - сказал Инь Гу с интересом. - То, что можно сделать, не нарушая желания другой стороны. - Зачем мне заключать с тобой пари? Какая мне выгода? - Юй Чэнсун прищелкнул языком. Он уже не удивился, услышав следующие слова от Инь Гу - он выглядел как хороший парень, но на самом деле был очень кокетливым. - Потому что…, - Инь Гу с улыбкой постучал по банке кончиками пальцев. - Тебе любопытно. - … Мне не очень-то любопытно, - сказал Юй Чэнсун, испытывая легкое любопытство. У Инь Гу такое лицо, будто он говорит: «У меня столько историй, которые я тебе не расскажу». Можно ли винить его за любопытство? Нет, нельзя. - Тогда потому, что я ранен? - предложил Инь Гу. - Что это за причина? - Юй Чэнсун хотел обернуться, чтобы понять, о чем он думает, но на полпути резко передумал. Если он снова его ткнет, им обоим придется упасть на землю. - Сейчас я ранен, и это может повлиять на мое выступление в дальнейшем. Ты даже не осмеливаешься согласиться на пари с пациентом? - Тон Инь Гу был слегка насмешливым, и в сочетании с его приятным голосом это вызывало желание ударить его по лицу. - Думаешь, меня можно раззадорить несколькими твоими словами? - Усмехнулся Юй Чэнсун. - Тогда что же делать? - Инь Гу на мгновение серьезно задумался и вдруг сказал: - Ты уже выпил мою банку молока Ванцзай. - А? - Юй Чэнсун не удержался и оглянулся на него. Инь Гу поднял мизинец и большой палец правой руки, показав цифру «шесть», поднял улыбающееся лицо и сказал: - Шесть юаней. - Нет, Инь Гу, ты что, устраиваешь мне ловушку? - Юй Чэнсун был убежден. - Это не так уж важно, но зачем ты пытаешься заманить врага? Как аморально! - Шесть юаней, - вздохнул Инь Гу. - Стоп, - сказал Юй Чэнсун, - Давай поспорим. Радостный смех Инь Гу заставил Юй Чэнсуна снова почувствовать себя идиотом. «Идиот, так и быть», утешал он себя. Жизнь должна быть полна сюрпризов и волнений, иначе можно жить марионеткой, что еще хуже, чем быть идиотом. Инь Гу сегодня не пошел пешком, поэтому они вдвоем пришли более чем на десять минут раньше. Инь Гу положил школьный портфель и оглянулся. Юй Чэнсун бросил свой портфель, развернулся и вышел через заднюю дверь. Он отвел взгляд и посмотрел на повязку на левой руке. Рана оказалась глубже, чем он думал, и болела всю ночь. Вчера он нашел время, чтобы сделать прививку от столбняка. Врач чуть не вызвал полицию, но он соврал и сказал, что ошибся во время готовки, и в конце концов врач велел ему менять лекарство дважды в день, утром и вечером… Раздался звонок, и наблюдатель уже начал раскладывать бюллетени, когда Юй Чэнсун вошел в класс через переднюю дверь. Проходя мимо Инь Гу, он бросил на его стол полиэтиленовый пакет. Инь Гу взглянул на него, опустил голову, открыл пакет и был ошеломлен, увидев, что внутри. Через некоторое время он прикрыл рот кулаком и улыбнулся. Внутри были марля, йод и противовоспалительное лекарство... Вчера слишком много людей сдали свои работы раньше времени, и еще до окончания экзамена в коридоре уже собралась группа людей, которые разговаривали и сравнивали ответы. В этом хаосе писать экзамен было невозможно. Сегодня в школе действовало правило, согласно которому ученики не могут сдавать работы раньше времени и должны оставаться в классе даже после того, как закончат работу. Наконец экзамен закончился, и в классе поднялся шум. Все проклинали учителя за бесчеловечность и говорили, что вопросы были настолько сложными, что от них хотелось спрыгнуть с крыши. Толстяк, сидевший перед Юй Чэнсуном, который в конце прошлого семестра был вторым в классе, хлопнул по столу, затем лег на него и громко заплакал от горя и гнева. Юй Чэнсун издал «хо» и начал смеяться. Он так громко смеялся над маленьким толстяком, что тот не решался заговорить и утирал слезы обиды. Юй Чэнсун был очень артистичен. Он расплакался в экзаменационной комнате сразу после того, как плохо сдал экзамен. Должно быть, это очень искренние чувства. Почему у меня часто наворачиваются слезы на глаза, ведь я так сильно люблю эту контрольную работу. Как раз на полпути к апогею эмоций, кто-то из первого ряда, окруженный группой омег, внезапно встал и направился к заднему ряду с полиэтиленовым пакетом с лекарствами. Юй Чэнсун почувствовал, что, если он не ошибается, тот идет за ним. Боковым зрением он заметил, что на него смотрят несколько пар глаз. Юй Чэнсун с детства привык быть самим собой под любым взглядом. Он тут же взмахнул рукой и крикнул: - Что случилось, золотце? Выражения лиц обладателей глаз мгновенно изменились. Юй Чэнсун чувствовал себя комфортно. Инь Гу приподнял брови, проигнорировал его и слегка постучал по столу толстяка. Маленький толстый мальчик плакал так сильно, что не заметил слов Юй Чэнсуна «золотце», которые заставили мир содрогнуться, а призраков заплакать. Когда он поднял взгляд на Инь Гу, то был очень нетерпелив. - Одноклассник, может, мы поменяемся местами? - С улыбкой спросил Инь Гу. - Зачем?! - Толстяк снова вздрогнул. Юй Чэнсуну стало жаль его. Смотрите, хорошие ученики такие хрупкие. - Зачем…, - Инь Гу указал на толстяка и мягко улыбнулся. - Он назвал меня золотцем. - … Мальчик растерянно оглянулся и, убедившись, что человек позади него действительно Юй Чэнсун, неуклюже поставил бутылку с минеральной водой на стол, встал, как робот, и ушел. Инь Гу сел боком и положил полиэтиленовый пакет на стол Юй Чэнсуна. - Не благодари меня, - Юй Чэнсун указал в сторону. - Встань на колени и зови меня папой. - Как прошел экзамен? - Инь Гу открыл пакет и по очереди достал из него лекарства. - Конкурент пытается собрать информацию? - Юй Чэнсун откинулся на спинку стула и наблюдал, как он раскачивается из стороны в сторону, как страдающий обсессивно-компульсивным расстройством. - Да, - Инь Гу взглянул на него. - Признайся, и с тобой обойдутся снисходительно. - Это было ужасно, - Юй Чэнсун прикрыл сердце рукой, нахмурился, словно сожаления. - Я писал это с закрытыми глазами. - Тогда у меня преимущество, - Инь Гу кивнул. - У меня были приоткрыты. - Ты проделал весь этот путь только для того, чтобы сказать это? - посмотрел на него Юй Чэнсун. Инь Гу отвинтил крышку бутылочки с йодом. Юй Чэнсун вздохнул. - Я же сказал, что не нужно благодарить… - Помоги мне нанести лекарство, - сказал как само собой разумеющееся Инь Гу, подвинув к нему бутылочку. - Что? - Юй Чэнсун почувствовал, что выражение его лица, должно быть, было очень интересным, настолько, что девушка в соседнем ряду удивленно прикрыла рот рукой. - Ты мне должен, - сказал Инь Гу. - Когда…, - Юй Чэнсун сделал паузу, вспомнив о том времени в лазарете, и не удержался от замечания. - Тц, разве это не ты бросился ко мне в прошлый раз? Голос, произносивший эту фразу, не был ни громким, ни тихим, и все, кто должен был ее услышать, услышали. В классе внезапно стало так тихо, что можно было услышать, как падает булавка. Все смотрели на двух альф в заднем ряду. Дайте мне метод, как его использовать и где его использовать, они неплохо в этом разбираются. Юй Чэнсун тоже понял, что это предложение было двусмысленным. Он ничуть не смутился. Он даже приподнял уголок рта, очаровательно улыбнулся и сказал слово за словом: - Дай. Мне. Лекарство. На лицах всех учеников сразу же появилось разочарованное выражение «Ну вот, опять», и они вернулись к своим делам. Лишь несколько омег собрались вместе, краснея и перешептываясь. Инь Гу проигнорировал эти взгляды и спокойно положил руки на стол. Юй Чэнсун смотрел на него целых полминуты, а потом взял ватный тампон и сказал: - Я все еще слишком добр. То, что такого ребенка, как я, не называют хорошим, - это потому, что Бог слеп. - Действительно, - кивнул Инь Гу в знак согласия. Юй Чэнсун яростно разорвал повязку на руке и снова был ошеломлен, увидев рану - длинную линию через всю ладонь. Даже после наложения швов она выглядела страшно, можно было представить, какой она была кровавой в тот момент. Если это было вызвано перемещением вещей, то прошлой ночью Инь Гу мог принести мачете. - Кинжал? - Спросил он. - Наверное, я плохо разглядел, - сказал Инь Гу. - У тебя насыщенная ночная жизнь, - Юй Чэнсун начал обрабатывать рану йодом, прижимая Инь Гу ладонь к своей руке. Движения казались ни легкими, ни тяжелыми, но Инь Гу почти не чувствовал боли. - Ты действительно пошел в профессиональное училище, чтобы испытать жизнь? - Посмотрел на него Юй Чэнсун. - Нет, - рассмеялся Инь Гу. - Я не знаю дороги. Юй Чэнсун взял противовоспалительное лекарство и распылил его. - В следующий раз, когда будешь умирать, можешь назвать им мое имя. Инь Гу взял его за подбородок и посмотрел на него. - Противник испугается до смерти, если я назову ему твое имя? - Я могу нажать сильнее, - ухмыльнулся Юй Чэнсун. - Большое спасибо, - Инь Гу тоже улыбнулся. Юй Чэнсун дружелюбно поднял средний палец: - Не за что.

Последний предмет на экзамене, физика, оказался невероятно сложным. Юй Чэнсун смотрел, как толстяк выбегает из класса со слезами на глазах. Он потрясенно смотрел на свою работу и заподозрил, что толстяк купил себе второе место в классе в прошлом семестре. Он медленно положил две ручки, лежавшие на столе, в карман, взял свой портфель и подошел к задней двери, преградив путь и не двигаясь с места. Ученики, которые изначально собирались выйти через заднюю дверь, добровольно вышли через переднюю. Инь Гу вышел через переднюю дверь и направился к задней, затем встал перед ним и с улыбкой спросил: - Идешь? Юй Чэнсун произнес «Угу», кивнул и повернулся направо, на ходу доставая телефон. Классный руководитель Юй Чэнди отправил ему сообщение в WeChat, в котором сообщил, что скоро будет родительское собрание. Этот маленький идиот даже не сказал ему об этом вчера. Его упрямое поведение было совсем не милым. Юй Чэнсун ухмыльнулся. У него есть отец и мать, но они даже не могут собраться вместе на родительское собрание. Гармоничная семья приносит процветание. - Лао Ли, - внезапно прошептал Инь Гу. Юй Чэнсун поднял глаза и увидел Лао Ли, который стоял в дверях кабинета с чашкой чая и наблюдает, как они общаются. Поймав его взгляд, Лао Ли с энтузиазмом спросил: - Как прошел экзамен? Юй Чэнсун сделал шаг назад, положил левую руку на плечо Инь Гу и подтолкнул его вперед. - Я писал вслепую. Вы можете взять интервью у него. Инь Гу повернул голову, чтобы посмотреть на него, и Юй Чэнсун показал ему «V», сказав одними губами: «Вперед». - Я затаил обиду, - прошептал Инь Гу. - На этот раз тест довольно сложный, - Лао Ли подошел, сделал глоток чая и продолжил. - В основном потому, что мы, учителя, видели, что ученики слишком много играли в начале семестра, поэтому мы хотим, чтобы вы сосредоточились и посмотрели, насколько сильно вы отстали, а затем снова стали серьезнее! Юй Чэнсун вспомнил взгляд маленького толстяка, похожего на испытуемого, пережившего тяжелую утрату, и почувствовал, что это не просто заставляет сосредоточиться, а убивает человека. - Инь Гу, что ты думаешь о сложности этого экзамена? - Лао Ли улыбнулся Инь Гу. - Ты привык к тому, как в нашей школе составляют задания? Ты можешь задать мне вопросы, если они у тебя есть. Ты только что перевелся сюда и сдал экзамен два дня назад. Это нормально, что у тебя есть вопросы. Не стесняйся. Юй Чэнсун отломил кусочек молочной конфеты и закинул его в рот, готовый не двигаться ближайшие десять минут. - Я написал нормально, и сложность была такой, как я и ожидал, - Инь Гу скромно улыбнулся и плавно сменил тему. - Учитель, у нас с Юй Чэнсуном есть математическая задача, которую мы хотим обсудить. - Да, очень хорошо! - Неизвестно, какой магией обладали слова Инь Гу, но Лао Ли мгновенно воодушевился. Он посмотрел на них двоих сияющими глазами. - У нас должен быть именно такой исследовательский дух! Идите! Обсудите как следует! Юй Чэнсун присвистнул. Одно предложение попало в самую точку. Поздравляю Инь Гу с тем, что он стал вторым человеком в школе, который может заставить Лао Ли мгновенно замолчать. Лао Ли со слезами на глазах наблюдал, как его два любимых ученика бок о бок входят в класс. Он был прав, этим двум одноклассникам действительно было суждено быть вместе, всего за несколько дней у них сложились такие хорошие отношения. Как только Юй Чэнсун сел, Цянь Сяоюй развернулся и завопил во все горло: - Бля, бля, бля! Сун-гэ, я учусь в старшей школе почти два года и никогда не видел такого извращенного вопроса! Я сейчас расплачусь… - … Юй Чэнсун достал из кармана конфету и бросил ее ему, затем положил еще одну на стол Инь Гу и небрежно спросил: - По какому предмету ты провалился? - Все не очень, - Цянь Сяоюй жалобно шмыгнул носом. - Но хуже всего, наверное, физика. Не знаю, о чем думал Лао Ли, когда усложнял ее. У этого старика мягкий рот, но твердое сердце! Он такой жестокий! - О, - у Юй Чэнсуна с ним в этом вопросе была непреодолимая пропасть поколений, и он не мог его утешить, поэтому просто сказал: - Все в порядке. - Сун-гэ, как прошел твой экзамен? - Цянь Сяоюй развернул конфету и положил ее в рот. Молочный аромат не мог успокоить его разбитое сердце. Он пробормотал: - Есть ли что-то, что ты не умеешь делать? Юй Чэнсун ответил учителю Юй Чэнди и сказал: - Нет. Цянь Сяоюй восхищенно показал ему большой палец, а затем повернулся и посмотрел на Инь Гу. Инь Гу положил конфету в карман, посмотрел на него, улыбнулся и сказал: - У меня тоже нет. Цянь Сяоюй тупо моргнул и отвернулся. Мир сошел с ума. Нет, это он сошел с ума. Почему он захотел соревноваться с этими двумя здоровяками? В средней школе № 1 очень серьезно относились к эффективности проверки работ. Во второй половине дня и вечером после экзамена все занятия проходят в форме самоподготовки. Учителя вместе проверяют работы в кабинете. Все старосты классов идут в учительскую, чтобы помочь с проверкой. В это время в классах царит такой же хаос, как будто уроки закончились. Юй Чэнсун лежал на столе, потирая виски, в течение двадцати минут и наконец отправил сообщение Чжоу Чжэюю. Хороший человек: Интернет-кафе. Сломанный человек дождя: Пойдем. Возможно, из-за того, что вопросы были слишком сложными, а процент учеников, сдавших чистые листы, был слишком высоким, процесс оценивания занял на полдня больше обычного. На следующий день в полдень староста вбежала в класс и закричала во все горло: - Результаты готовы! Лао Ли объявит их позже! - Черт, я думал, что смогу прожить еще одну ночь! - Не ной. Ранняя смерть и поздняя смерть - это все равно смерть. - Придется умереть молодым! Юй Чэнсун лежал на столе и дремал, когда кто-то внезапно толкнул его в плечо. Раньше так делал только Лао Ли, но теперь появился еще один - Инь Гу. Но эта сила и прикосновение явно исходили не от его соседа по парте. Юй Чэнсун приподнял веки и поднял руку, чтобы блокировать третий толчок. Его голос был немного хриплым после пробуждения. - Что вы делаете? - Выйди на минутку, учитель хочет тебе кое-что сказать, - тон Лао Ли был особенно добрым, и у Юй Чэнсуна по коже побежали мурашки, когда он это услышал. - Вы принимали гормоны для омег? - Юй Чэнсун взъерошил волосы. - Блеск материнской любви сияет с каждым днем все ярче. - Ай, - вздохнул Лао Ли, который очень редко упускал возможность просветить его. - Выходи, я буду ждать тебя у двери. Сказав это, он повернулся и ушел. Юй Чэнсун не шелохнулся, просто тупо смотрел в сторону, очнувшись от дремоты. - Ты еще не уходишь? - Инь Гу помахал перед ним рукой. Если бы эта рука толкнула его прямо сейчас, то сила была бы больше, чем у Лао Ли. Если бы он коснулся его кончиками пальцев, то прикосновение было бы в сто раз лучше, чем у Лао Ли. А если бы он постукивал костяшками... - Ты что, со сна поглупел? - Инь Гу ткнул его в лоб. - Бля! Юй Чэнсун был ошеломлен. Вчера вечером он засиделся допоздна, смотря аниме, и лег спать в четыре утра. Сегодня его реакция, казалось, была в 0,5 раза медленнее, и он все еще блуждал в своих мыслях… Юй Чэнсун смутился. - Лао Ли ждет, - Инь Гу кивнул в сторону задней двери. - Не хочешь идти? - Черт, нет. Юй Чэнсун собрал волосы и приготовился завязать их в пучок, но, коснувшись запястья, обнаружил, что на нем ничего нет. Сегодня он не взял с собой резинку. Он раздраженно отпустил волосы, встал и вышел. Лао Ли стоял у двери с нервным выражением на лице. Увидев, что он выходит, он инстинктивно выпрямился и почти отдал честь. Юй Чэнсун почувствовал, будто Лао Ли был учеником, а он - классным руководителем. - В чем дело? - Спросил он. - Ну, давай пойдем в учительскую и поговорим, - Лао Ли взял инициативу в свои руки и с тяжелым вздохом направился в кабинет. Юй Чэнсун не обратил внимания на его сложное выражение лица в тот момент, потому что его разум был занят собственными мыслями. Это действительно пиздец. Руки... Он никогда раньше не осознавал, что у него есть такой интерес… - Давай, выпей чаю, - Лао Ли протянул ему одноразовый бумажный стаканчик. - Я не буду пить, - Юй Чэнсун выдвинул стул и сел. Потеряв лицо, он отрекся от всех своих родственников. - Давайте поскорее обсудим вопрос. - Сначала тебе нужно подготовиться, - Лао Ли сочувственно посмотрел на него. Юй Чэнсун замер и посмотрел на него: - Моя мать умерла? - О чем ты говоришь? - Лао Ли пристально посмотрел на него. - Почему ты продолжаешь нести чушь? - Нет, - ответил Юй Чэнсун. - Я просто хотел снять напряжение, потому что видел, что вам тяжело. Ее смерть не имеет для меня большого значения, так что просто скажите мне сейчас. - Ты, ребенок…, - Лао Ли открыл ящик, достал стопку табелей и протянул ему одну. - На этом экзамене ты занял второе место. Инь Гу занял первое. Юй Чэнсун взял табель, затем открыл его и спокойно посмотрел на цифры «700» и «701». - Я внимательно проверил. Вы оба допустили похожие ошибки, но в сочинении по китайскому ты потерял на несколько баллов больше, - Лао Ли вздохнул. - Кто сказал тебе плохо писать? Твоя учительница китайского несколько раз говорила мне, что у нее кружится голова, когда она читает твои сочинения. - У него кружится голова, на что бы он ни смотрел, - Юй Чэнсун отложил табель. - Все в порядке, просто в следующий раз пиши лучше, - быстро успокоил его Лао Ли, опасаясь, что тот разозлится и вступит в бой с учительницей китайского. - Я придумаю для тебя дополнительные уроки, когда у меня будет время, и постараюсь, чтобы ты получил на балл больше, чем Инь Гу по физике. - Не важно, - Юй Чэнсун встал, заложил руку за шею, надавил на нее и, выходя, сказал. - Мне кажется, у вас тоже закружится голова. - Скажи мне, если тебе некомфортно, - Лао Ли догнал его. - Учитель понимает тебя. Сейчас нормально проявлять эмоции. Ты… - Сейчас мне очень хочется спать, я больше ничего не чувствую, - перебил его Юй Чэнсун и открыл дверь. - Пожалуйста, откройте глаза и посмотрите внимательно. Инь Гу - тот человек, о котором стоит беспокоиться? - О чем ты говоришь? Этот парень внезапно перевелся сюда, и у него нет ни родственников, ни друзей. Я должен ему помочь, - ответил Лао Ли, глядя на него. - Ты тоже должен ему помочь. - Хааа, - засмеявшись, Юй Чэнсун посмотрел на него. - Я помогу. У Инь Гу мозгов в избытке, с чем ему нужна помощь? - Вы двое - соседи по парте, поэтому вы должны быть дружелюбны друг к другу и помогать друг другу. Кроме того, вам нужно завести больше друзей. Помнишь, что я сказал тебе в тот день, когда Инь Гу перевелся в нашу школу? - серьезно сказал Лао Ли, почти связав их веревкой. - Тебе нужно научиться у него контролировать свои эмоции и быть добрее, особенно в общении с людьми… - То, что вы сказали, действительно..., - Юй Чэнсун сделал паузу. - Не имеет к нему никакого отношения. Юй Чэнсун, пошатываясь, вернулся в класс и сел. Краем глаза он увидел почерк Инь Гу. Он присмотрелся и обнаружил, что почерк ничем не отличается от его собственного, так что он не удивился. Возможно, он просто хотел спать. Инь Гу наклонил голову, чтобы посмотреть на него, и небрежно спросил: - Зачем Лао Ли тебя искал? - Он хочет, чтобы я перестал с тобой трахаться, - Юй Чэнсун зевнул, прислонившись к стене. На мгновение Инь Гу слегка улыбнулся. Юй Чэнсун не понял, что смешного было в этой фразе. Он щелкнул языком и сказал: - Ты победил. Ты первый в классе. - Сколько баллов разницы? - Отсутствие удивления на лице Инь Гу сделало Юй Чэнсуна необычайно несчастным. - Эй, не напрашивайся на неприятности, - Юй Чэнсун указал на него кончиком ручки. - Будь осторожен, или я тебя выебу. Инь Гу потянулся к столу и пошарил вокруг. Как раз в тот момент, когда Юй Чэнсун подумал, что Инь Гу собирается пырнуть его ножом, Инь Гу достал банку молока Ванцзай, поставил ее на стол и улыбнулся, приподняв уголки губ: - А теперь? Юй Чэнсун посмотрел на него и на секунду засомневался, не отравит ли его Инь Гу, а затем на две секунды задумался о том, как у него возникла эта тупая мысль. Он открыл банку и сделал глоток. - Это считается взяткой. Инь Гу поднял брови и спросил: - Так сколько? - Один балл, - ответил Юй Чэнсун. - Ого, - Инь Гу даже не пытался скрыть ухмылку на лице. - Это было близко. - Что ты придумал? - Юй Чэнсун потряс банку с молоком. - Я все еще должен тебе ужин. Подумаем об этом вместе. - Ты можешь встать на колени? - Серьезно спросил Инь Гу. Юй Чэнсун приостановился, пытаясь достать телефон, и подтолкнул коленом его ногу. - Хочешь подраться? - Здесь? - Спросил Юнь Гу. - Не осмелишься? - Ухмыльнулся Юй Чэнсун. - Давай? - Инь Гу поднял брови. Почти сразу после этих слов внезапно взорвались два ужасающих альфа-феромона, в центре которых оказались два человека. Даже один из них сам по себе внушал ужас, но когда появились оба феромона, альфа, сидящий перед Юй Чэнсуном, рухнул на стол, закатил глаза и потерял сознание. Цянь Сяоюй, бета, прикрыл рот рукой и воскликнул: - Это всего лишь ежемесячный экзамен, одноклассники, не расстраивайтесь так сильно! Юй Чэнсун и Инь Гу молча продолжали сражаться в радиусе одного метра. Инь Гу, должно быть, сейчас находился в очень хорошем настроении, поэтому феромоны источали чистый запах альфа-феромона высшего уровня, - сандалового дерева. Эти феромоны дают эффект, который может успокоить людей и лишить их желания сражаться. - На кого ты смотришь свысока? - Юй Чэнсун прищурил глаза. - Измени его. - Другой сегодня не работает, - Инь Гу приподнял уголки губ. В воздухе переплетались оранжевый, красный и серый цвета. Посторонние не понимали, что происходит в последнем ряду. Только сами участники могли чувствовать огромное давление, которое они оказывали друг на друга. Давление, от которого люди возбуждаются до такой степени, что у них дрожат кончики пальцев, а зрачки сужаются. - Ты…, - Юй Чэнсуна прервал громкий крик в тот самый момент, когда он начал говорить. - Юй Чэнсун! Ты издеваешься над новеньким! И ты даже играешь в телефон в классе! - Директор Хан ворвался в класс через заднюю дверь, указал на него и закричал: - Хватит! Когда он закричал, рука Юй Чэнсуна дрогнула и ударилась о край стола, из-за чего он содрал кусочек кожи. - Ай, черт, вы здесь, чтобы оторвать мне голову. - Ты же не хочешь снова это пропустить, верно?! Ты что, выделяешь феромоны в классе, чтобы продемонстрировать свой статус альфа-самца или что-то в этом роде? Юй Чэнсун прикрыл половину ушей и очень хотел сказать: «Это просто потрясающе. Не только я, но и тот, кто рядом со мной, тоже удивительный. Почему бы тебе не спросить его?». Словно услышав его мысли, директор Хан обернулся и спросил Инь Гу: - Ты в порядке? С ним ничего не может случиться. - О чем только думал твой Лао Ли, когда свел вас двоих? - Неодобрительно сказал директор Хан. - Я поговорю с ним позже. Юй Чэнсун взглянул на Инь Гу. Инь Гу подавил смех и серьезно сказал: - Директор, мы с Юй Чэнсуном хорошо ладим. Мы просто шутили и потеряли контроль. Простите, директор. Я тоже виноват. - Верно, - Юй Чэнсун с невинным видом указал на Инь Гу. - Он тоже виноват. - Хорошо! - Директор Хан пристально посмотрел на него. - Контролируй себя. У тебя скоро начнется период восприимчивости? Контролируй это сам. Если что-то не так, приходи ко мне, я дам тебе отгулы. Если ты потеряешь контроль над собой, всем этим детям в классе будет плохо. - Да, да, да, - лениво ответил Юй Чэнсун. - Не волнуйтесь. Прошло уже полтора года, и когда я хоть раз причинял беспокойство в период своей восприимчивости? И какой смысл говорить об этом только мне? Если человек, сидящий рядом со мной, взорвется, все ваше мировоззрение может рухнуть. - Убери свой телефон! - Сказал директор Хан. Юй Чэнсун положил телефон на стол, сделал глоток молока Ванцзай и невинно развел руками. - Готово. Директор Хан фыркнул и ушел. Юй Чэнсун взял свой мобильный и увидел рану на левой руке. Он повернулся, чтобы посмотреть на Инь Гу, и уже собирался сказать: «Ты за это заплатишь», когда увидел, что Инь Гу беззвучно смеется над ним. В конце концов, он так сильно рассмеялся, что лег на стол и искоса посмотрел на него, его глаза искрились от смеха. Юй Чэнсун был так зол, что рассмеялся: - Бля, ты действительно первый человек, который ведет себя более бесстыдно, чем я. Почему ты не сказал директору Хану, что это ты первым начал флиртовать? Инь Гу сел и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем подавить желание рассмеяться. Он сказал с улыбкой в глазах: - Что, если он заподозрит, что я тебе угрожаю? - ... Я впечатлен, - Юй Чэнсун нажал на кнопку телефона. - Действительно угрожаешь. Инь Гу не удержался и на этот раз расхохотался в голос. Его голос был низким и звучал чертовски приятно.

Прозвенел звонок и в класс вошел Лао Ли со стопкой табелей успеваемости в левой руке и термосом в правой. По классу сразу же пронесся шепот. - Известны результаты ежемесячного экзамена. На этот раз вопросы действительно были сложнее, и вы справились не очень хорошо, - улыбнулся Лао Ли. - Но не настолько плохо, как я думал. По крайней мере, Юй Чэнсун и Инь Гу из нашего класса ответили хорошо. - Все ответы Сун-гэ хороши, и они не имеют никакого отношения к вопросам, - крикнул сзади Чжоу Чжэюй. - Точно! - Юй Чэнсун - особый случай! - Как можно считать брата Суна стандартом? - Чжоу Чжэюй! - Лао Ли похлопал по табелям и пристально посмотрел на него. - На этот раз ты ответил очень плохо, и ты все еще в настроении смеяться! Я обязательно поговорю с твоей матерью на родительском собрании через несколько дней, так что тебе лучше подготовиться. - Ай, не надо, Лао Ли, - Чжоу Чжэюй сложил руки вместе, дрожа при мысли о божественной ладони Будды своей матери. - Я был неправ, очень неправ, давайте продолжим говорить об этих двух мастерах. Лао Ли прочел еще несколько нотаций, затем повернулся и передал табели старосте в первом ряду. - На этот раз табели распечатаны. Сегодня заберите домой и попросите родителей расписаться. Завтра утром староста класса соберет их и передаст мне. Никому не разрешается расписываться за других! Если возникнут какие-то особые обстоятельства, вы можете обратиться ко мне. Не решайте их самостоятельно. Юй Чэнсун взглянул на него и увидел, что Лао Ли почти тычет ему в нос пальцем и говорит: «Подойди и поговори со мной». Когда раздали табели, кто-то сразу заметил, что имена в первом ряду изменились, и прошептал: - Первое место у Инь Гу! Вот это да! Он набрал на один балл больше, чем Юй Чэнсун. Юй Чэнсун поднял веки. Лао Ли внезапно сказал: - Всем тихо. Позвольте мне подвести итоги этого экзамена. Сложность вопроса по физике в том… Юй Чэнсун рассмеялся. Лао Ли боялся, что тот выйдет из себя, поэтому слишком резко сменил тему. Он действительно недостаточно хорошо понимал его и потратил впустую целый семестр. Он не стал бы расстраиваться из-за нескольких баллов. Он просто получил оценки, и результаты его не волновали. Точнее, ему не о чем было волноваться. Никто не похвалит его, если он хорошо сдаст экзамен, и никто не будет ругать, если он провалится. В его глазах результат не сравнится с конфетой. Юй Чэнсун бросил телефон на стол, снял куртку и, как обычно, положил ее на стол. Как только он лег, он почувствовал внезапный жар возле уха. Он не расслышал, что сказал Инь Гу, и резко сел, как будто его ударило током: - Бля! Что ты делаешь? Его реакция была настолько бурной, что Инь Гу тоже был ошеломлен. - Юй Чэнсун? Что ты делаешь? - Лао Ли посмотрел на него. Всего одно предложение, и две трети из более чем пятидесяти голов в классе обернулись. - … Лунатизм, - Юй Чэнсун нахмурился и поднял руку. - Вы продолжайте. Лао Ли кивнул. - Если тебе есть что сказать, скажи это после урока, а на уроке слушай внимательно. Хорошо, давайте продолжим… Юй Чэнсун глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула. Его ухо, казалось, все еще было горячим, с ощущением влажности, от которой онемела кожа головы Он повернулся, чтобы посмотреть на Инь Гу, и прошептал: - Ты можешь говорить нормально? Я уже почти уснул… - Прости, - Инь Гу на мгновение задумался, затем тоже лег и, наклонив голову, посмотрел на него. - Ты испугался? - Испугался? - Юй Чэнсун впился в него взглядом. - Поставь себя на мое место. Если я внезапно приближусь к твоей шее... Для альфы любое дышащее существо, которое направляется прямо к его шее, крайне подозрительно, и он инстинктивно попытается его остановить. В конце концов, задняя часть шеи предназначена для того, чтобы ее могла кусать будущая жена. Хотя будущей жене, возможно, не понравится ее кусать, но нельзя другим прикасаться к этому месту. Просто хочу спросить: вы бы позволили другим просто так трогать ваш член? - Давай, - сказал Инь Гу. - Ха? - Юй Чэнсун растерялся. Инь Гу указал на свою шею и прошептал: - Отомсти. Юй Чэнсун долго смотрел на него и наконец похлопал по плечу и, понизив голос, сказал: - Я понял, что ты очень хорошо умеешь флиртовать. Губы Инь Гу слегка изогнулись. - Ты понял? - Если мы окажемся в пустыне, я от безделья укушу тебя и умру вместе с тобой в муках, - ответил Юй Чэнсун, но его взгляд упал на затылок Инь Гу. Обычно железы невидимы, но в период восприимчивости на этой хрупкой мышце появляются следы соответствующего цвета феромона, которые может увидеть только высший альфа… Ученые давно изучают, могут ли феромоны однополых пар подавлять друг друга. Ответ - «да». Но следствием нарушения биологических процессов является сильный побочный эффект в виде отторжения феромонов, который никогда не бывает смертельным, но вызывает всевозможные сильные боли, основанные на различиях в феромонах между двумя сторонами. Результаты экспериментов были разными для каждой пары добровольцев, но все без исключения не захотели повторить это во второй раз. Некоторые говорили, что это было похоже на то, как если бы их бросили в огонь и сжигали заживо в течение получаса, другие говорили, что это было похоже на то, как если бы их сотни раз порезали тонким лезвием, а затем вылили на голову таз кипящей соленой воды, а есть и те, кто говорил, что это было так больно, что они сходили с ума и хотели умереть, но все еще были в сознании и могли только ощущать происходящее… Бог не преградит дорогу… И единственное, за что следует быть благодарным, - это за то, что боль не продлится более получаса, и боль будет единственным побочным эффектом. Периодичность нормального периода восприимчивости альфы варьируется от одного месяца до полугода, а цикл - от трех дней до недели. В этот период альфа будет чувствителен и раздражителен, ему будет нездоровиться, и ему будет нужен омега… Чем выше уровень альфы, тем сильнее эмоции и тем выше вероятность потери контроля. За силой скрывается слабость периода восприимчивости. Таким старшеклассникам, как они, у которых нет омеги, нужно взять отгул, вернуться домой на время периода восприимчивости и оставаться там, пока он не закончится. Но если выбрать альфу, чтобы укусить друг друга, проблема будет решена в течение получаса. Хотя это очень больно. - Очень больно? - Инь Гу опустил веки. - Не знаю, - Юй Чэнсун отвел взгляд. - Ты хочешь использовать свое желание, чтобы попробовать? В конце концов, я единственный, кто может укусить тебя и при этом стоять и дышать. Укус друг друга представителями одного пола также требует соблюдения неписаного правила - уровни двух сторон не могут слишком сильно отличаться. Под «слишком сильно» подразумевается разница между высшим альфой и любым другим альфой. В противном случае более слабая сторона может пострадать от сильного подавления, что приведет к физической или психической травме. Инь Гу всерьез задумался об этом гребаном побочном эффекте и через некоторое время покачал головой: - Нет, я еще не придумал, как его использовать. - Подумай об этом, - Юй Чэнсун лег на руку, думая о чем-то, и поднял голову, чтобы снова посмотреть на него. - Кстати, что ты только что хотел сказать? Инь Гу потер руку сбоку, уголки его губ скривились. - Я больше не хочу это говорить. - Бля…, - Юй Чэнсун поднял средний палец. - Давай подеремся. Я серьезно. Инь Гу посмотрел на него и долго улыбался. - Я хотел спросить, у тебя есть конфеты? Хочу съесть. - Твою ж, я уже думал…, - Юй Чэнсун порылся в карманах, но ничего не нашел. Тогда он порылся в столе, но все равно ничего не нашел. Наконец, он достал две штуки из бокового кармана рюкзака и протянул их ему. - Ложись спать, когда наешься, не приходи за молоком, отец хочет спать. - Почему ты снова хочешь спать? - Инь Гу переложил конфеты на свой стол и ткнул в них пальцем. - Ты расстроился, что не занял первое место? - Ты что, не видишь, что я в слезах? - Зевнул Юй Чэнсун. Инь Гу ничего не ответил, он сел и начал рыться в столе. Юй Чэнсун посмотрел на него: - Что ты делаешь? Не надо искать салфетки. Хороший парень, я могу просто вытереть слезы школьной формой, не нужно быть таким реалистичным. Он не смог сдержать смех, когда сказал это. Блядь, каким он стал идиотом. Юй Чэнсун не удержался, придвинулся ближе и прошептал: - Инь Гу, я вижу, что у тебя есть потенциал, чтобы быть дураком. Хочешь, я запишу твои текущие достоинства и опубликую его в группе класса? - Тогда я тоже буду разрыдаюсь, - Инь Гу наконец достал пачку салфеток и положил их на стол. - У тебя будут салфетки, когда я заплачу? - Я использую половину этого, - Юй Чэнсунн держал упаковку зеленых салфеток, которые приятно пахли. - Оставлю половину тебе. - Такой добрый, - Инь Гу похлопал его по плечу. - Хорош, - Юй Чэнсун достал салфетку и положил ее себе на руку. - Мне просто нравится быть отцом.

***

Родительское собрание после ежемесячного экзамена было назначено на следующий понедельник. На нем должен был присутствовать хотя бы один из родителей. Если возникали особые обстоятельства, родители должны были обратиться к классному руководителю с просьбой разрешить им отсутствовать. Юй Чэнсун никогда не принимал это близко к сердцу, пока в субботу вечером ему не позвонил Лао Ли. - Твоя мама снова сменила номер мобильного? Я звонил ей, но не смог дозвониться, - спросил Лао Ли. - Не знаю, - Юй Чэнсун затянулся сигаретой и лениво посмотрел в окно. Дождь начался после полудня и не прекращался до сих пор. В воздухе витал раздражающий влажный запах. - Можете спросить у нее. - Как я могу спросить ее, если не могу с ней связаться? - Беспомощно вздохнул Лао Ли. - Ты можешь передать ей телефон? Я хочу с ней поговорить. - Нет, новый смартфон стоит как минимум шестьсот или семьсот юаней, - ответил Юй Чэнсун. - Вы возместите мне ущерб, если она его разобьет? - Тогда завтра я пойду к тебе домой, - сказал Лао Ли. - Пожалуйста, идите, но не забудьте надеть каску. Убивать из-за психического заболевания не является незаконным, - Юй Чэнсун затушил сигарету. - Кроме того, я не могу гарантировать, что буду дома. Он сказал это, но из-за страсти к своему делу и доброго сердца Лао Ли Юй Чэнсун все равно постучал в дверь спальни матери. Как и всегда, внутри долго щелкал замок, прежде чем дверь приоткрылась. Его мать пристально посмотрела на него через щель и тихо сказала: - Юань-Юань спит. Если тебе есть что сказать, скажи это завтра. - Спит? - Крикнул Юй Чэнсун и злобно рассмеялся. - О! - Юй Чэнсун! - Лицо его матери исказилось, она подняла руку и сильно толкнула его. - Лао Ли придет завтра в гости, - Юй Чэнсун даже не шелохнулся, лениво прислонившись к двери и заглядывая внутрь. - И он сказал, что не смог дозвониться до тебя по телефону, где твой мобильный? - Скажи ему, чтобы он не приходил! - Его мать отодвинулась в сторону, пытаясь заслонить ему обзор, и пригрозила вполголоса. - Мой телефон выключен, не надо мне звонить. Если тебе что-то нужно, иди и найди своего отца. - Найти его? Он дома? Я просто пришел сообщить тебе, - Юй Чэнсун скрестил руки на груди, опустил голову, наклонился близко к ее лицу, заглянул ей в глаза и сказал. - Веди себя хорошо завтра. Если я буду удовлетворен, я могу убить его позже, в противном случае… Он его второй брат. Это предложение всегда срабатывало. Его мать была похожа на человека, которого прокляли. Она неподвижно стояла на одном месте, ее худое и иссохшее тело дрожало, словно в любой момент могло разлететься на куски. Она выглядела напуганной, пойманной в ловушку кошмара, спящего в глубинах ее памяти. Она даже не осмеливалась взглянуть на него. Глаза Юй Чэнсуна потемнели, и в конце концов он ухмыльнулся, повернулся и ушел. Это действительно его настоящая мать. Она верит всему, что говорит ее сын. Всему. Крупные капли дождя били по окну спальни, издавая стук, который очень раздражал. Юй Чэнсун некоторое время лежал на кровати, затем перевернулся, сел, взял зонт и вышел на улицу. Он не знал, куда хочет пойти, но пока он не был в той комнате, ему было все равно, где он находится. Если какое-то место делает вас несчастным, просто уйдите оттуда. Это простая истина. Сначала шел мелкий дождь, а теперь он усилился. Ветер был несильным, но капли дождя все равно летели со всех сторон. Штаны Юй Чэнсуна наполовину промокли, как только он вышел из комплекса. Он опустил взгляд и понял, что если вторая половина тоже намокнет, он будет выглядеть так, будто обмочился. Куда идти? Чем больше было таких моментов, тем больше ему не хотелось оставаться одному, но сегодня тетя заставила Чжоу Чжэюйя делать домашнее задание, и он не хотел звать других людей, чтобы поделиться своим раздражением. Одинокий, как снег. Юй Чэнсун бесцельно бродил по улице, его одежда промокла и прилипла к телу, и от этого липкого ощущения ему захотелось пробежаться голым. То ли потому, что дождь был слишком сильным, то ли потому, что в девять часов было слишком поздно, но, кроме него, на улице только изредка проезжал кто-нибудь на мотоцикле, и брызги воды долетали до него даже за тысячи километров. Внезапно он подумал об Инь Гу. Он не знал, в чем секрет его соседа по парте. Он перевелся из большого города в их маленькую школу. Лао Ли сказал, что у него здесь нет ни родственников, ни друзей, а значит, никто из его семьи сюда не приезжал. Человек внезапно перешел в другую школу во втором семестре средней школы. Здесь что-то не так, независимо от того, что вы об этом думаете. Быть живым - это просто большая проблема. Он был рад, что в детстве научился больше сосредотачиваться на «жизни», а не на «решении проблем», иначе он не знал бы, каким стал бы сейчас. Не успел он опомниться, как подошел к забегаловке, где они с Инь Гу в прошлый раз ели хого. Половина цветных лампочек у входа была разбита, но они все равно упрямо мигали. Идти дальше было некуда, поэтому Юй Чэнсун собирался вернуться тем же путем, что и пришел. - ? Юй Чэнсун остановился и слегка нахмурился. Уголки его губ постепенно опустились, и он невольно посмотрел на вход в переулок, который был плохо виден из-за дождя. Запах крови...?

Юй Чэнсун быстро направился ко входу в переулок. Когда он сосредоточился, его слух и обоняние значительно улучшились. В воздухе витало два запаха крови: один из них истинного, а другой… Невнятные стоны боли становились все тише, как будто человека душили, и он боролся, но не мог освободиться. Звук падающих на зонт дождевых капель был таким громким, что Юй Чэнсун просто убрал зонт и пошел под дождем. Все равно мокнуть было больше нечему. - Блядь! Помогите… - Су-Су-Су… Сумасшедший! - Я не посмею снова, никогда больше… Э-э-э… Когда он свернул в переулок, Юй Чэнсун был в очень спокойном настроении, и в его спокойствии было некоторое ожидание, которое он не мог объяснить. Но когда он ясно увидел эту сцену перед собой сквозь пелену дождя, он не сдержался и прошептал. - Бля. Из восьми человек шесть с половиной лежали на земле, и единственный, кто стоял, держал в руке эту половину за волосы и яростно бил о стену. Бах— Кожа головы Юй Чэнсуна онемела. Оставшаяся половина тоже упала. Инь Гу отпустил его и молча вытер руки под дождем. Дождь, смешанный с кровью, стекал по кончикам его пальцев, белая рубашка была в красных пятнах. Черные волосы были откинуты назад, а взгляд был безразличным. Две черты - безумие и спокойствие - странным образом гармонично сосуществовали в одном человеке. Юй Чэнсун чувствовал, что это было правильное решение - выйти сегодня вечером. Инь Гу действовал решительно, он не смог бы выполнить эту работу, если бы ему не заплатили больше пятисот юаней. Безразличие Инь Гу на самом деле придавало давало ему вид профессионала. Услышав голос, Инь Гу медленно повернул голову. Уличные фонари мерцали под дождем. С точки зрения Юй Чэнсуна, он был полностью окутан алыми феромонами, словно парой окровавленных рук, крепко сжимавших горло семерых лежащих на земле людей, не давая им возможности открыть рот и позвать на помощь. Взгляд Инь Гу был мрачным, и он молча смотрел на него. Юй Чэнсун развел руки и просто сказал: - Я снова все испортил? Инь Гу вдруг рассмеялся. Уголки его губ слегка приподнялись, взгляд был мягким, а по щекам к подбородку стекала кровь. - Сосед, отведешь меня в медпункт? Юй Чэнсун некоторое время смотрел на него, а потом улыбнулся. Он сложил руки на груди, прислонился к стене, поднял брови и сказал: - Пойдем, прямо сейчас! Алая кровь полностью исчезла, и на лице Инь Гу промелькнула тень усталости. Как только он сделал шаг, бандит, лежавший позади него, внезапно вскочил, выхватил нож и замахнулся ему в спину. Юй Чэнсун нахмурился, и в следующую секунду оранжево-красные феромоны вырвались из его затылка, минуя Инь Гу и ударив бандита. Ситуация была критической, и он не мог контролировать свою силу. Бандит, который был обычным альфой, закатил глаза, изо рта у него пошла пена, и он упал на землю, как тряпичная кукла. Он очнется через четыре-пять часов, и ему придется полежать несколько дней после пробуждения. - Ну и слабак, - Юй Чэнсун вытянул шею и посмотрел на Инь Гу. - Что происходит? Инь Гу невольно сжал левую руку, посмотрел на вход в переулок и беспомощно улыбнулся: - Если я скажу, что делал что-то хорошее, ты мне поверишь? Жертва убежала слишком быстро и даже не попыталась сказать «спасибо». Теперь у него нет свидетелей, даже если он захочет все объяснить. Юй Чэнсун проследил за его взглядом и не увидел на улице ничего, кроме проливного дождя. Инь Гу снова стал хорошим мальчиком, и каждое его слово, действие, взгляд и улыбка соответствовали правилам. - Не поверю, - прищурился Юй Чэнсун. - Хочешь меня ударить? Наконец-то он увидел это, но не потребовалось и двух минут, чтобы тот снова стал хорошем парнем. Настроение Юй Чэнсуна то поднималось, то падало, и теперь он чувствовал сожаление. - Я не могу победить тебя, - Инь Гу посмотрел на его руку, держащую зонт. - Зачем ты убрал зонт? - Шум был слишком громким. И двух минут не прошло, а они уже все в таком состоянии, - многозначительно сказал Юй Чэнсун. - Как жаль. Инь Гу не смог сдержать улыбку, глядя на него, его взгляд был мягким. - Над чем ты смеешься? - Юй Чэнсун посмотрел на его левую руку. - Разве это не хорошо? Ты не намочил ее. Прими душ и найди клинику, чтобы тебя подлатали. - Где она? - спросил Инь Гу. - Не здесь, - Юй Чэнсун снова взглянул на людей на земле. Некоторые из них показались ему знакомыми, но ни один из них не был хорошим человеком. Инь Гу сказал, что он храбрый и справедливый, и он поверил ему. Инь Гу сказал, что жертва убежала, бросив героя, и он тоже поверил ему. Разве это не свойственно людям? - Ты помнишь магазин молочного чая? - «Пейте молочный чай»? - спросил Инь Гу. - Ага, - кивнул Юй Чэнсун. - На соседней улице есть небольшая клиника. Там довольно дешево. После этого они больше ничего не сказали друг другу и бок о бок пошли в ресторанчик хого. Он был закрыт, но у входа можно было укрыться от дождя. Хотя укрываться от дождя им двоим было незачем, они все равно пошли вместе. Прислонившись к двери магазина, Юй Чэнсун по привычке сунул руку в карман, достал пачку сигарет и сжал ее пальцами, оставив вмятину. Она намокла от дождя, и пачку можно было выжимать. - Ты можешь пойти туда позже, - нарушил молчание Юй Чэнсун, достал сигарету и стал с ней играть. - Угу, - сказал Инь Гу и через некоторое время наклонил голову, чтобы посмотреть на него. - Что ты здесь делаешь так поздно? - Чтобы увидеть, как ты совершаешь что-то смелое и хорошее, - Юй Чэнсун пошевелил пальцами и выбросил окурок. Он упал и капли дождя тут же раскидали табак по асфальту. - А ты? Ты вышел специально, чтобы совершить доброе дело? - Я… Наверное, - Инь Гу рассмеялся, и уголки его губ приподнялись в намеке на сарказм. - Если так, то это довольно неплохо. - Два жалких парня, - Юй Чэнсун злорадно улыбнулся. Убив тысячу врагов, потерял восемьсот своих солдат. - Это семейное дело? - Да, - не стал отрицать Инь Гу. Его ресницы были мокрыми от дождя и наполовину опущены. Одинокая складка между его бровями заставляла сердца людей сжиматься, но уголки его рта все еще были изогнуты. - Меня обвинили без причины. Это просто внезапная катастрофа. - В чем обвинили? - Нахмурился Юй Чэнсун. Он был более чувствителен к такого рода историям, чем обычные люди. - Они тебя неправильно поняли? - У меня есть младший брат, - сказал Инь Гу. - Брат-близнец, в… - Брат-близнец? - Юй Чэнсун резко повернул голову, его пальцы сжались, пачка сигарет была раздавлена, он повысил голос и, нахмурившись, спросил: - Он издевался над тобой? На лице Инь Гу промелькнуло удивление, затем он прикрыл рот кулаком и отвернулся. По его трясущимся плечам Юй Чэнсун понял, что тот смеется, и осознал, что слишком остро отреагировал. Он яростно выбросил пачку сигарет, прислонился к двери и посмотрел на небо. - Смейся после того, как закончишь рассказ. Я легко злюсь, когда мое любопытство не удовлетворено. - Эн…, - Инь Гу помедлил, но улыбка на его лице не исчезла. - Он… Не издевался надо мной, но кто-то другой издевался над ним, и мой отец спросил меня, не я ли это сделал. - Несколько теневых клонов? - Рассмеялся Юй Чэнсун. - Твой клон подлетел туда и избил его? Твой отец все еще смотрит «Наруто». - Может быть, - сказал Инь Гу. - А может быть, я заплатил кому-то, чтобы его избили. - Найми меня, - Юй Чэнсун протянул руку. - Пятьсот, и я придумаю, где его закопать. Инь Гу снова засмеялся, и его глаза феникса были такими очаровательными, когда он смеялся. Прежде чем Юй Чэнсун успел поднять руку, чтобы отругать его, Инь Гу сказал: - Прости, я не это имел в виду… Тебе кто-нибудь говорил, что с тобой очень интересно разговаривать? - Нет, - Юй Чэнсун взглянул на него и сказал очень высокомерно. - Никто не осмелится. - Спасибо, - Инь Гу глубоко вздохнул и с улыбкой посмотрел на него. - На самом деле я чувствую себя намного лучше. - Встань на колени, отец уже устал это повторять, - Юй Чэнсун лениво потянулся, его одежда прилипала к телу, а от ветра ему стало холодно. - Ты идешь домой? - Не пойду, - легкомысленно ответил Инь Гу. - У меня никого нет, я один. - Тогда пусть твои желания исполнятся, - Юй Чэнсун не мог не посмотреть на него. Инь Гу подвернул промокшие рукава, выражение его лица было тихим и нежным, а скрытое безразличие заставило его слегка нахмуриться. - Хочешь пойти ко мне домой? - Услышал Юй Чэнсун свой голос. Инь Гу на мгновение остолбенел, а затем кивнул. - Хорошо. - Пойдем, - Юй Чэнсун почувствовал необъяснимое облегчение и раскрыл зонт. - Сначала пойдем в клинику. Ножевая рана на ладони Инь Гу зарастала очень быстро. Правда, после долгого намоканияона немного побелела, это не было чем-то серьезным. Врач перевязал рану, прописал противовоспалительную мазь и велел не мочить повязку. Юй Чэнсун отреагировал только после того, как вошел в клинику. Импульсивный. Кроме Чжоу Чжэюйя, никто из одноклассников никогда не приходил к нему домой. В конце концов, в его семье царит слишком напряженная атмосфера, и если у его матери случится припадок, это может даже походить на сцену из фильма ужасов. Ему было все равно, что о нем говорят другие, но когда этот человек Инь Гу… Он не знал, почему ему стало немного не по себе. Он оказался в затруднительном положении. - Спасибо, я перевел деньги, - Инь Гу заплатил и помахал рукой перед собой. - О чем ты думаешь? - Ни о чем, пойдем, - сказал Юй Чэнсун и вышел. Пусть это будет просто обменом секретами с Инь Гу. Если не получится, он просто запрет его в комнате и спросит еще несколько раз, чтобы достичь тайного баланса… Он просто молодец, что придумал такую глупую идею. Поднявшись наверх, Юй Чэнсун сказал: - Вообще-то, я приготовил для тебя сюрприз… - Дядя и тетя? - Спросил Инь Гу. Юй Чэнсун посмотрел на него и сказал: - Должен ли я сказать, что ты потрясающий? Инь Гу рассмеялся. - Ты можешь заменить слово? Юй Чэнсун показал большой палец вверх: - Супер потрясающий. Юй Чэнсун достал ключ и открыл дверь. Гостиная была ярко освещена. Его мать сидела на диване спиной к ним. Она была одета в красную шелковую пижаму и выглядела как призрак, ищущий жизни посреди ночи. Она не обернулась, услышав звук открывающейся двери, а продолжила смотреть телевизор, который был выключен. Юй Чэнсун взял пару своих тапочек и протянул их Инь Гу, шепнув: - Сюрприз? Инь Гу улыбнулся и ничего не сказал. Только когда они переобулись и прошли мимо дивана в спальню, мать Юй внезапно обернулась, ее глаза налились кровью, и она уставилась на него как психопатка: - Ты все еще знаешь, как вернуться, ты все еще знаешь, как вернуться, ты все еще знаешь, как вернуться! Тон последней фразы был слишком высок. Юй Чэнсун прикрыл уши и на мгновение замолчал, прежде чем указать на Инь Гу и сказать: - Мой одноклассник, Инь Гу. Не дожидаясь, пока мать заговорит, он снова указал на нее и сказал Инь Гу: - Моя мать, биологическая, хоть она и старая и некрасивая, но все же немного похожа на меня. - Здравствуйте, тетя, - Инь Гу улыбнулся матери Юй. - Уходи! - Мать Юй пристально посмотрела на Инь Гу. - Определенно уйдет…, - Юй Чэнсун встал перед Инь Гу. - Он может еще год пожить в нашем доме? Ты сможешь его содержать? - Твой друг? - Внезапно спросила его мать. - Друг? - Юй Чэнсун был ошеломлен. Он только что представил Инь Гу как «моего одноклассника», и единственным человеком, которого можно было считать его настоящим другом, был Чжоу Чжэюй, поэтому он не знал, что ответить, когда мать сказала это. Однако за годы сражений у него выработался условный рефлекс, поэтому он обнял Инь Гу за плечи и двусмысленно улыбнулся: - Да! Мой парень! Хочешь поздравить меня и подарить красный конверт? Инь Гу взглянул на него и слегка приподнял брови. Юй Чэнсун послал ему воздушный поцелуй. Лицо его матери внезапно стало еще уродливее, и она, нахмурившись, посмотрела на Инь Гу. Юй Чэнсун не собирался снова ее смущать, поэтому, сохраняя прежнюю позу, обнимая Инь Гу, быстро прошел к своей спальне, открыл дверь и втолкнул его внутрь. Его одежда насквозь промокла, а в комнате было жарко и влажно. Юй Чэнсун подбежал к шкафу и сказал: - Почему бы тебе не надеть мою пижаму? Черную, синюю, белую, зеленую? - Черную. Инь Гу оглядел не такую уж маленькую спальню. Обстановка была очень простой. На стенах не было плакатов, как у мальчиков-подростков. Вообще не было украшений. Были обычный письменный стол, шкаф, двуспальная кровать… И разные необычные мягкие игрушки, расставленные и развешанные на кровати, столе и шкафу. Самая большая из них - бурый короткошерстный медведь - почти с него ростом, сидел на стуле у кровати. Самую маленькую можно повесить на мобильный телефон, это был розовый персик, прикрепленный к верхней полке шкафа… Они были расставлены очень произвольно, точнее, они вообще не были расставлены, а были просто раскиданы повсюду. Инь Гу изо всех сил старался не расхохотаться, ведь это было абсолютно не похоже на крайне сдержанное поведение Юй Чэнсуна в школе. Это особое хобби, которое разрушило образ легенды?… Оранжевая подушка в виде кота на кровати была довольно милой, но немного выцветшей, вероятно, потому что он обнимал ее каждый день во время сна. Юй Чэнсун спит с оранжевым котом в руках… - Вот, белье новое, - Юй Чэнсун обернулся и растерялся, увидев выражение его лица. Затем он кое-что понял и бросил ему одежду. Он подошел к кровати, взял оранжевую подушку-кошку и взволнованно спросил: - Тебе тоже нравятся оранжевые кошки? - Эн…, - Инь Гу не ожидал, что он будет таким спокойным. - Тебе это нравится? - А тебе не нравится? - Юй Чэнсун положил оранжевого кота на кровать, взял подушку для шеи в виде хаски, подошел и протянул ее ему. - Потрогай. Инь Гу протянул руку и коснулся ее. Прикосновение кончиков пальцев было чудесным и мягким, и он почувствовал себя очень расслабленным, когда сжал ее… Раньше он никогда не обращал внимания на такие вещи. Родители говорили ему, что хорошие дети должны любить учиться, а мягкие игрушки - это ерунда… Естественно, он никогда не задумывался о том, нравится ему это или нет. - Она такая мягкая, - сказал он. - Мягкая…, - Юй Чэнсун яростно сжал голову хаски, не проявляя ни капли нежности. - Тут их более двухсот. Если она не будет мягкой, я разнесу его магазин. Инь Гу расхохотался. - Над чем ты смеешься? Быстро переодевайся. Разве тебе не неприятно, что одежда липнет к телу? - Сказал Юй Чэнсун, снимая куртку и небрежно бросая ее на стул. Белая футболка под ним тоже промокла, и он небрежно стянул ее. Напряженные мышцы на его спине вздымались и опускались при каждом движении. Пояс его спортивных штанов был слишком низким, обнажая мощные мышцы живота. Инь Гу отвел взгляд и снял испачканную кровью футболку. Только что мать Юй Чэнсуна никак не отреагировала, увидев его в таком виде. Может, это проблемы с психикой… В доме было две ванные комнаты: одна в главной спальне, которая предназначалась для его психически больных матери и сына, а другая - снаружи. Юй Чэнсунгу очень хотелось принять душ, но Инь Гу был гостем и, похоже, тоже хотел побыстрее помыться. Он посмотрел на Инь Гу, который снял рубашку, обнажив шесть кубиков пресса, и подавил желание присвистнуть, решив не думать об оставшихся двух, скрытых под брюками. Он искренне спросил: - У тебя есть какие-нибудь скрытые болезни? - А? - Инь Гу держал в руках футболку, раздумывая, куда ее положить. Услышав вопрос, он поднял взгляд. - Например? Юй Чэнсун указал на нижнюю часть его тела и сказал: - Задержка в половом созревании. - Все в порядке, - Инь Гу улыбнулся. - Хочешь убедиться? - Тогда я могу быть спокоен, - Юй Чэнсун взял свою пижаму и лукаво добавил: - Иначе, боюсь, ты мог бы чувствовать себя неполноценным.

- Зачем тебе телефон? - Посмотрел на него Инь Гу. - Разве ты не слушаешь музыку, когда принимаешь душ? - Юй Чэнсун толкнул дверь в ванную. Хорошо, что Юй Чэнди еще мылся и ванная была чистой. - Стоя под душем, только вода и ты, одинокий, как снег. - Но сейчас нас двое, - Инь Гу закрыл дверь, показав ему «V». - Это верно, - Юй Чэнсун перестал снимать штаны и уставился на него. - Тогда почему ты не сказал этого раньше? - Я говорил, - Инь Гу спокойно снял штаны. - О, бля, - присвистнул Юй Чэнсун, взглянув на Инь Гу. Неудивительно, что он так уверен в себе, у него были на то большие основания. - Ты собираешься снова достать свой телефон? - Инь Гу включил горячую воду и проверил температуру. - Нет, - Юй Чэнсун снял штаны. Он не испытывал никакого стеснения, будучи честным с человеком, которого знал всего несколько дней. В конце концов, не только у Инь Гу были основания. Он уклонился от брызг и пролистал плейлист. - Что хочешь послушать? - Не хочешь разговаривать со мной? - Инь Гу запустил пальцы в волосы и зачесал их назад. Вода стекала по его носу и капала на розовые губы. Услышав это, Юй Чэнсун посмотрел на него сквозь пар. - Я все еще хочу послушать музыку. Скоро Новый год, телевизор включен, посмотришь? - Юй Чэнсун выбрал классическую песню. Сколько бы ни виделись, днем и ночью, все мало~ Остаюсь на смотровой площадке, чтобы ясно видеть~ - Нет, - Инь Гу посмотрел на ряд из трех разных шампуней. - Какой из них твой? - Левый, - сказал Юй Чэнсун, убрал телефон и вытянул пять пальцев. - Я считаю до пяти. - Я не успею помыться. - Вперед. Инь Гу повернулся боком к Юй Чэнсуну, нажал на дозатор шампуня и стал мыть голову с закрытыми глазами. Его высокое тело отбрасывало тень. Юй Чэнсун стоял в стороне и понял, что его идея помыться вместе была не очень хорошей. Он перешел от ожидания снаружи к ожиданию внутри, наблюдая, но не имея возможности получить. Огромное упущение. Он не мог проиграть, он должен был хоть как-то компенсировать это. Воспользовавшись тем, что Инь Гу закрыл глаза, Юй Чэнсун нагло уставился на него и, чтобы получше его рассмотреть, даже бесстыдно наклонился вбок. Инь Гу тоже был бледным, поэтому Юй Чэнсун, руководствуясь духом научных исследований, сравнил их и обнаружил, что их кожа одинакового цвета, холодного белого оттенка. Разница в том, что Инь Гу обычно улыбался очень естественно, а его изогнутые глаза создавали у людей иллюзию теплоты и близости. Юй Чэнсун не такой, а потому, что он слишком бледный, и Чжоу Чжэюй говорил ему: «Твое лицо бледное, как у служителя культа, чью сущность высосала ведьма. Если бы не твоя гребаная аура и фигура, я бы точно заподозрил, что тебя имеют в зад.» Словно профессионал Юй Чэнсун скрестил руки на груди и продолжил осмотр. Губы Инь Гу довольно красивые. Они кажутся тонкими, но на самом деле они должны быть мягкими. Уголки его губ от природы приподняты. Он всегда улыбается, что бы ни делал. Его губы обычно немного розовые, а от жара становятся еще краснее, как желе. Если он укусит их, Инь Гу мог бы заплакать от боли. Видео [Высший альфа был укушен и плакал в ванной.avi] точно бы стало вирусным в интернете. Его взгляд опустился вниз, и Юй Чэнсун с серьезным видом предположил, что Инь Гу, должно быть, регулярно тренировался или чем-то занимался, иначе он не достиг бы текущего уровня. Мышцы пропорциональны и не перекачаны, они излучают силу и юношескую красоту… Бля, он на самом деле розовый. Белая кожа становится совсем розовой? Юй Чэнсун опустил взгляд, сделал паузу и решил сменить тему. - Сосед, - внезапно позвал Инь Гу. Юй Чэнсун слегка поднял взгляд, он чувствовал себя виноватым. Через некоторые время он сказал: - Тебе что-то попало в глаза, и ты хочешь, чтобы папа подул? - Нет, - Инь Гу сдул пену с челки, открыл глаза и посмотрел на него. На его губах появилась дразнящая улыбка. - Ты на мне почти дыру прожег, не смотри. После того как ему сказали это, Юй Чэнсун успокоился. Он привык быть бесстыдным, так что сразу же указал на него. - У тебя что, глаза на теле? Кстати, у тебя красивые губы. Это что, ножевая рана на твоей талии? Рана сзади очень глубокая, тебя ударили ножом? - Ты действительно…, - Инь Гу не смог сдержать смех. - Совершенно невежлив. - Зачем мне быть вежливым? Ты, кроме меня, единственный, кто дышит в этой комнате. Если я не буду смотреть на тебя, то что, ты хочешь, чтобы я смотрел на воду? - Юй Чэнсун подошел к душу. - Если ты закончил, уходи, я страдаю. «Ты можешь поиграть в телефон». Инь Гу проглотил эти слова и сделал два шага в сторону. Ванная комната была немаленькой, но оба они были почти ростом почти метр девяносто, с длинными руками и ногами. Он сделал два шага назад, но казалось, что он вообще не сдвинулся с места. Юй Чэнсун просто стоял под душем и махнул рукой, а в итоге хлопнул Инь Гу по талии. Они оба застыли. Затем Юй Чэнсун дважды провел по талии с вопросительным, но бесстыдным выражением лица. - Тц. - Что это за оценка такая? - Инь Гу взмахнул рукой. - Этот твой шрам, - Юй Чэнсун убрал руку. - Почему он похож на персик? Инь Гу взглянул на шрам и понял, что никогда не замечал этого. Теперь, когда он следовал за воображением Юй Чэнсуна, ему действительно казалось, что… Он сбился с пути. - Мой похож на арбуз, - Юй Чэнсун повернулся боком и указал на шрам на своей талии. Он был как пунктир округлой формы. - И есть еще арбузная лоза. Инь Гу подумал о плюшевых персиках, прицепленных к шкафу в спальне Юй Чэнсуна, и об арбузе на столе и, кажется, понял, откуда взялось его воображение. - Теперь я хочу арбуз, - рассмеялся Инь Гу. - Хочешь? - Юй Чэнсун намочил волосы, выдавил шампунь и небрежно стал намыливаться. - В холодильнике только яблоки. Подожди до лета, когда арбузы подешевеют, сейчас они еще довольно дорогие. - Правда? - Небрежно спросил Инь Гу, прислонившись к стене. - Да, - на Юй Чэнсуна напали. Шампунь попал ему в глаза. Он не мог не потереть их, но теперь он не мог открыть глаза из-за жжения. - Ш-ш-ш… Передай мне полотенце. - Засмущался? - Инь Гу повернулся и посмотрел на пять полотенец, висевших на вешалке. - Какое твое? - Темно-синее, - ответил Юй Чэнсун. Инь Гу подошел, взял полотенце, а затем встал перед ним. - Посмотри вверх. - А? - Юй Чэнсун невольно поднял голову, и вдруг полотенце прижалось к его глазам, нежно потирая их. - Так лучше? - Спросил Инь Гу. Юй Чэнсун схватил полотенце и грубо вытер им глаза. У подростков в этом возрасте высокая температура тела. Даже с закрытыми глазами присутствие Инь Гу ощущалось очень сильно. Он небрежно сказал: - Если подойдешь ближе, мы можем сразиться на мечах. Это было непреднамеренное замечание, которое заставило их обоих почувствовать, что что-то не так. - Извини, - Инь Гу сделал несколько шагов назад. Тепло явно отдалялось, и Юй Чэнсун внезапно осознал сверхспособности Инь Гу. Его альфа-чутье подсказало ему, что Инь Гу смотрит на него. Блядь, это было так очевидно. Тогда разве Инь Гу не должен был все прекрасно осознавать, когда он рассматривал его как достопримечательность? И с ложа в ужасе привстал, на грани смерти я больной... А клоун на самом деле - это я. Температура в ванной становилась все более мучительной. Мокрые тела неизбежно становились горячими, и от затылков обоих людей едва уловимо исходили феромоны. Юй Чэнсун чувствовал, что так больше не может продолжаться. По крайней мере, в тот день в классе на нем были штаны, а сейчас он был голым. Если бы у него встал, ему нечего было бы сказать в свое оправдание, даже если бы у него было сто ртов. Хоть он и встал, но это не из-за тебя… Послушай, это нормальная реакция, хоть ты и не омега. Гэ, может сразимся на мечах… Он небрежно вытерся и сделал два шага в сторону: - Я закончил, давай ты. - Так быстро? - Инь Гу подошел. - Перефразируй, - Юй Чэнсун достал полотенце, чтобы вытереть голову. - Или дополни. - Так быстро закончил мыться? - Спросил Инь Гу. Юй Чэнсун быстро вытерся и надел пижаму. Только после того, как он надел штаны, он почувствовал себя немного спокойнее. Когда он надел футболку, Инь Гу закончил принимать душ. Они начали неторопливо и закончили неловко. Выходя, они не сказали ни слова. - Пододеяльник менял позавчера, - Юй Чэнсун налил ему стакан воды. - Я пойду помою два яблока. - Ага, - Инь Гу сел на кровать и потрогал оранжевую подушку-кошку. На кухне Юй Чэнсун размышлял, пока мыл яблоки. Может, это потому, что я слишком долго воздерживался? Если подумать, то в последний раз я дрочил в прошлом месяце или… Бля, даже не могу вспомнить. Единственный недостаток того, что вы едите и мясо, и овощи, заключается в том, принимаешь душ с друзьями, все равно будет реакция. Очень перспективно. Он вошел в спальню с яблоком в каждой руке и удивился тому, что увидел. Юй Чэнди стоял у двери, с любопытством и настороженностью разглядывая человека в комнате. Инь Гу стоял у кровати, особенно нежно улыбаясь его глупому брату. - Эй, кто это? Кто это? - Юй Чэнсун похлопал Юй Чэнди по голове тыльной стороной ладони. - Что ты делаешь в моей комнате посреди ночи? Тебе страшно спать одному, и ты хочешь, чтобы твой гэгэ обнял тебя и рассказал сказку? Сказав это, он, не дожидаясь, пока Юй Чэнди разозлится, представил его Инь Гу: - Мой брат, Юй Чэнди, мы похожи, правда? - Слишком похожи, - Инь Гу улыбнулся, глядя на большие глаза и вьющиеся волосы Юй Чэнди. - Уменьшенная версия тебя. - Я что, такой идиот? - Сердито спросил Юй Чэнсун, указывая на Инь Гу и представляя его Юй Чэнди. - Это одноклассник твоего брата, Инь Гу, Инь значит усердный, а Гу - непоколебимый. Ай, забудь, ты провалил китайский… Можешь называть его Инь-гэ, Гу-гэ, или Инь Гу, или… - Я не буду называть, - Юй Чэнди неловко отступил на шаг, чувствуя себя немного смущенным. Он не ожидал, что у его старшего брата есть такой друг, который выглядел как хороший человек. Когда он улыбался, то был больше похож на старшего брата, чем его собственный старший брат. - Если не хочешь, то не называй. Чего ты краснеешь? - Юй Чэнсун посмотрел на маршмеллоу в его руке. - Положи сюда, я потом съем. - Это, это не для тебя! - Юй Чэнди спрятал руки за спиной. - Правда? - Юй Чэнсун подошел к кровати, усадил Инь Гу и протянул ему яблоко. - Значит, все эти закуски, которые время от времени появлялись в моей комнате в последние несколько лет, были от девушки-улитки? Дуреха, ты что, решил стать омегой? У тебя действительно большие амбиции! Сказав это, он зааплодировал. Юй Чэнди покраснел. Он посмотрел на брата, затем на Инь Гу и, наконец, в ярости бросил маршмеллоу и выбежал из комнаты. - Вспыльчивый ребенок, - Юй Чэнсун рассмеялся, встал с кровати, взял маршмеллоу, разорвал упаковку и поднес к глазам Инь Гу. - Хочешь? Инь Гу взял один и положил в рот, слегка нахмурившись. - Очень сладкий. - Эти не очень сладкие, - Юй Чэнсун отправил в рот сразу две штуки и, дожевав, снова спросил: - Мы очень похожи? - Да, - Инь Гу взглянул на него. - Даже волосы одинаковые. Юй Чэнсун закрыл дверь, обернулся и спросил: - А как насчет твоего брата? Того, который близнец. - Что? - Приподнял брови Инь Гу. Юй Чэнсун почувствовал, что Инь Гу ожидал, что он задаст эти вопросы. Это было волшебно, волшебный Гу-Гу. С волшебным Гу-Гу было очень легко разговаривать, поэтому он не задумывался о том, уместно это или нет. В любом случае, если бы это было неуместно, Инь Гу бы стал избегать этих тем. Он прямо спросил: - Вы двое похожи? - Не похожи, - Инь Гу прислонился к изголовью. - Мы близнецы, но ты не догадаешься, что мы братья, если тебе не скажут. - О, - Юй Чэнсун подошел к кровати и сел. - Его больше любят? - Да, он гораздо послушнее меня, - ответил Инь Гу. - Даже более послушный, чем ты? - Уточнил Юй Чэнсун. - Ты и так такой послушный. Он что, робот? - Разве ты не очень хорошо меня знаешь? - Инь Гу беспомощно посмотрел на него и спросил: - Как ты можешь задавать такие вопросы? - О…, - сказал Юй Чэнсун. - Я думал, что ты хорошо ведешь себя перед родителями. - Всегда бывают моменты, когда я больше не могу этого выносить, - тихо сказал Инь Гу. - Я не робот. Юй Чэнсун нахмурился и ничего не ответил. - А ты? - Спросил Инь Гу. Юй Чэнсун некоторое время молчал. Если что-то важно для тебя, то тебе нужно решать связанные с этим проблемы, и это было хлопотно для него. А это было единственное, о чем он не хотел, чтобы другие знали. Хотя он и знал, что в этом вопросе он был абсолютной жертвой. Он взглянул на Инь Гу. Инь Гу спокойно смотрел на него, и это спокойствие принесло ему облегчение - можешь говорить или не говорить, я понимаю. Ах, волшебный Гу-Гу. - У меня тоже есть брат-близнец, - услышал свой голос Юй Чэнсун. - У тебя три брата? - Спросил Инь Гу. Тема была поднята, и Юй Чэнсун внезапно вздохнул с облегчением. Шип, пронзавший его сердце, был яростно вырван. Он не выпал полностью, но чувство было прекрасным. Это было своего рода объявление войны этому шипу: «Лаоцзы скорее умрет от боли, чем привыкнет к тебе». - Да, - он посмотрел на свои руки, разжал их, а затем снова сжал: - Мне восемнадцать, Юй Чэнди десять, а Юй Чэнъюаню шесть. - Хм? Как..., - Инь Гу резко замолчал, очень чутко осознав, что что-то не так, и не стал продолжать расспросы. В глубине души Юй Чэнсун на самом деле хотел, чтобы он спросил, но раз уж дело дошло до этого момента, он мог продолжить говорить, даже если бы тот не спросил. - Мертв, давно мертв. Всего несколько слов - и шип яростно дернули, хлынула кровь, и боль была такой мучительной, что он задрожал, но он был счастлив. Инь Гу долго молчал, а затем спросил: - Что ты хочешь, чтобы я сказал? - Ты такой умный, я должен вымыть тебе два яблока, - Юй Чэнсун вздохнул, а через некоторое время постучал его по тыльной стороне ладони и сказал: - Скажи: «Это не имеет к тебе никакого отношения. Он сам виноват». Инь Гу посмотрел на пальцы на своей руке и тихо повторил: - Это не имеет к тебе никакого отношения. Он сам виноват. Юй Чэнсун протянул ему яблоко: - Я хочу называть тебя волшебный Гу-Гу. Хотя атмосфера была неподходящей, Инь Гу все же не сдержался и усмехнулся: - Что это за прозвище такое? Это хорошо или плохо? - Я тебя хвалю, - Юй Чэнсун потянулся и включил телефон. - Уже половина двенадцатого, во сколько ты ложишься спать? - До десяти, - ответил Инь Гу. - Так рано? - Юй Чэнсун посмотрел на него и прищурился. - Не делаешь домашку? - До двенадцати, - поправился Инь Гу. - Вот теперь порядок, - Юй Чэнсун доел маршмеллоу в пару укусов. Сладости всегда были волшебным средством для поднятия настроения. - Я найду тебе запасную зубную щетку. Кажется, в прошлый раз одна осталась. Инь Гу подумал о матери Юй, которая сидела в гостиной. Она все еще сидела там, когда они с Юй Чэнсуном вышли после душа. Он спросил: - Тетя будет спать в гостиной? - Она вернется посреди ночи, чтобы вызвать духа, - Юй Чэнсун достал из шкафа запасную зубную щетку и сказал: - Можешь использовать эту. - Хорошо.

Умывшись и выйдя из ванной, они столкнулись с матерью Юй. Юй Чэнсун зевнул, заслонил собой Инь Гу и наблюдал, как его мать демонстративно вернулась в хозяйскую спальню и закрыла дверь, после чего они пошли в комнату. - Я ее не запугивал. Разве она сейчас не ушла сама? - Спросил он. Инь Гу беспомощно кивнул, вероятно, удивленный уровнем одержимости его матери. - Ты спишь слева или справа? - Спросил Юй Чэнсун у Инь Гу, встав рядом с кроватью. Его кровать стояла в центре комнаты, а не у стены. Ему самому же было не важно, будет ли он спать справа или слева, потому что он любил спать посередине. - Слева, - ответил Инь Гу. - Хорошо, - Юй Чэнсун расстелил одеяло и предупредил его: - Возможно, я буду вести себя плохо, когда буду спать, так что просто терпи. - Насколько плохо ты можешь себя вести? - Инь Гу поднял угол одеяла и лег. - Чжоу Чжэюй однажды проспал на полу пол ночи, - Юй Чэнсун тоже лег и снова зевнул: - Этот идиот упал и даже не проснулся. Но я тоже не проснулся. - Тогда мне нужно быть осторожным, - рассмеялся Инь Гу. Территориальное поведение альф заставляет их неосознанно выделять феромоны в личных пространствах, и только в только в местах, наполненных их собственным запахом, они чувствуют себя в безопасности. Так что вся спальня была наполнена слабым запахом апельсиновой газировки. Особенно в одеяле, лежать под которым - все равно что застрять в горе апельсинов, полной фруктового аромата. Такой сильный альфа-феромон без какой-либо агрессии встречается редко, потому что в большинстве случаев феромоны выделяются инстинктивно для защиты или нападения. Юй Чэнсуну, должно быть, действительно хотелось спать, и через некоторое время он перевернулся с живота на бок, его дыхание стало ровным. Инь Гу проследил взглядом за кончиками его слегка вьющихся волос и посмотрел на занавески. Светло-голубая ткань с белыми узорами в виде облаков пропускала слабый свет - дождь прекратился, и выглянула луна. Он закрыл глаза и почувствовал одеяло, которое было во много раз мягче, чем в арендованной комнате, и его мысли постепенно улетучились. Может быть, ему стоит купить мягкое одеяло, и матрас тоже нужен... И духи с запахом апельсиновой газировки... Но ведь не может быть духов с таким запахом. Как можно легко имитировать феромон высшего альфы? Инь Гу окутала сонливость, и в состоянии полубодрствования он начал видеть сны. Во сне он шел по куче апельсинов, и время от времени дул прохладный ветерок с запахом апельсинового сока, приятно касаясь его щек... Внезапно с неба упал апельсин больше него самого и ударил его в грудь… Инь Гу открыл глаза и несколько раз моргнул, прежде чем смог отчетливо разглядеть сцену перед собой. В какой-то момент Юй Чэнсун перевернулся, ударил его рукой в грудь, дважды коснулся его, а затем крепко обнял. Инь Гу: - … Эта двуспальная кровать была стандартного размера. Хотя они оба были довольно высокими, места им хватало... Может быть, Юй Чэнсун привык спать на большой кровати один и привык... Он взглянул на оранжевую подушку-кошку, брошенную на стол. Он привык спать, обнимая что-нибудь. Пока Инь Гу отвлекся, Юй Чэнсун ударил уго по носу, а затем дотронулся до его лица и ущипнул его… Инь Гу убрал руку и толкнул его в плечо, отчего тот тут же проснулся и замахнулся для удара. Зрачки Инь Гу сузились, и он внезапно поднял руку, чтобы заблокировать удар, его дыхание участилось. Если он получит по ногу еще раз, ему, возможно, придется восстанавливать переносицу. - Что ты делаешь? - Убийца, совершивший покушение, был очень недоволен и смотрел на него, нахмурившись и прищурившись. - Ты так крепко меня обнимаешь, что я не могу дышать, - вздохнул Инь Гу. - И ты чуть не сломал мне переносицу. Юй Чэнсун на мгновение опешил, и ему потребовалось некоторое время, чтобы отреагировать. Он в оцепенении сел, и чуть не упав, встал с кровати. Когда Инь Гу не выдержал и уже хотел встать с кровати, чтобы помочь ему, Юй Чэнсун наконец подошел к столу, взял оранжевую подушку-кошку, а затем вернулся, лег спиной к Инь Гу и невнятно произнес: - Извини, я привык. Через две минуты его дыхание выровнялось, и он снова заснул. Неважно, ты хозяин в своем доме. Инь Гу в глубине души простил хозяина, натянул на себя одеяло и снова закрыл глаза. Куча апельсинов осталась прежней, и он продолжал неторопливо и беззаботно бродить по ней, чувствуя себя счастливым... Но когда апельсин больше его самого снова попал в него, он не сдержал вздоха. Рука тяжело давила на его грудь, крепко прижимая его. Инь Гу открыл глаза и слегка приподнял голову. Подушка валялась на краю кровати, готовая вот-вот упасть на пол, и в следующую секунду Юй Чэнсун пнул ее. Разве это не предательство после близости? Инь Гу слегка улыбнулся. Но сразу же перестал улыбаться. Юй Чэнсун снова крепко обнял его и придвинулся ближе, почти прилипнув к нему. На нем была летняя футболка с короткими рукавами и короткие пижамные штаны, и от тепла их соприкасающихся рук и ног ему становилось все труднее не думать о чем-то запретном. Как будто этого было недостаточно, Юй Чэнсун склонил голову к его шее и потерся об нее носом. Инь Гу глубоко вздохнул и с трудом подавил желание пнуть этого человека. Дурачиться - это нормально, но действительно подставить свою железу спящему альфе того же уровня… Он еще не сошел с ума, чтобы совершить такую глупость. Юй Чэнсун спал очень крепко, но его спящее лицо, казалось, было полной противоположностью качеству сна. Было непонятно, что ему снится, он хмурился и причмокнул губами. Инь Гу почувствовал холодок на шее. Они оба альфы и хорошо знают силу укуса друг друга. Он снова толкнул Юй Чэнсуна в плечо. На этот раз Юй Чэнсун проснулся быстро, но не размахивал руками и не открыл глаза. Его дважды разбудили. Он сердито перевернулся на другой бок. - В следующий раз, когда я тебя обниму, просто, блядь, дай мне пощечину. Блядь, я так хочу спать… Тот, кто его обнимал, рассердился, а Инь Гу в хорошем настроении покачал головой. Он подождал около пяти минут, прежде чем осмелился снова закрыть глаза. Почти в то же время он услышал звук переворачивания. Инь Гу быстро открыл глаза, поднял одеяло и обернул им Юй Чэнсуна, завернув его, а затем обнял одеяло обеими руками и ногами, чтобы убедиться, что тот обездвижен. Конечно же, он не проснулся. Инь Гу вздохнул с облегчением. Кажется, он был гораздо лучше, чем подушка и, Юй Чэнсун, любитель плюшевых игрушек, не мог спокойно спать, не обнимая его. Через некоторое время Юй Чэнсун начал ворочаться, и Инь Гу обнял одеяло и сонно наблюдал за ним. После долгих усилий Юй Чэнсун наконец высвободил руку и, не колеблясь, потянулся к Инь Гу и начал его трогать. Инь Гу чувствовал одновременно усталость, веселье и злость. Юй Чэнсун сказал, что он во время сна он ведет себя плохо, но он не воспринял это всерьез. Если бы он мог вернуться на несколько часов назад, когда Юй Чэнсун спросил его: «Хочешь пойти ко мне домой?», он, возможно, поразмыслил бы над этим еще несколько минут. Даже дети не так беспокойны во сне. Он задался вопросом, вел ли себя Юй Чэнсун также с Чжоу Чжэюйем, когда они спали. Чжоу Чжэюй упал на пол, так что, похоже, нет. Юй Чэнсун провел рукой от талии к спине, затем к груди и, наконец, остановился на плече, надавил на него и затих. Слава небесам. Инь Гу закрыл глаза. В этом году ему не нужно проходить медосмотр. Беспорядочные прикосновения Юй Чэнсуна вызвали очень здоровую реакцию в определенной части его тела. Чтобы убедиться, что Юй Чэнсун действительно спит, Инь Гу некоторое время молча смотрел на его лицо. Он красивый и высокомерный. Миндалевидные глаза придают человеку благородный вид, а на лице Юй Чэнсуна эта аура усиливается вдвое. Однако все это исчезает, и когда он засыпает, то становится похож на ребенка, который хмуриться, не получив конфетку. Инь Гу молча улыбнулся, протянул руку и погладил его по голове. Слегка вьющиеся кончики волос оказались неожиданно мягкими, мягче плюшевых игрушек. Юй Чэнсуна разбудила жара. Его обычная раздражительность после пробуждения значительно рассеялась благодаря слабому запаху сандалового дерева, который щекотал его ноздри. Он сонно открыл глаза, и на несколько секунд его ослепило красивое лицо прямо перед ним. Он пристально смотрел, ошеломленный. Это какой-то необычный вид махуа? Он так плотно свернут. - Блядь, - тихо выругался он. Он никогда не переживал такого волнующего утра и не знал, как выразить свои чувства. Такого никогда не случалось, когда он спал с Чжоу Чжэюем и его компанией. После того как Инь Гу дважды разбудил его ночью, он подумал, третьего раза не будет… Оказывается, спящий человек не заслуживает доверия. - Эн..., - Инь Гу протер глаза и сонным голосом посмотрел на него затуманенным взглядом. - Доброе утро. - А… Доброе утро, - Юй Чэнсун высвободил свои руки и ноги, и невольно дотронулся до своей головы. - О, живой. Я ведь не задушил тебя, правда? Инь Гу не смог сдержать смех. Утром он был очень спокойным, и его голос звучал немного хрипло: - Я могу сопротивляться, как меня можно задушить? - Это хорошо, - Юй Чэнсун прислонился к изголовью кровати. - Убийство противозаконно, а я чуть не сознался. - Что ты имеешь в виду? - Инь Гу повернулся на бок и посмотрел на него, подперев подбородок рукой. Юй Чэнсун все еще не мог оправиться от того факта, что он всю ночь спал в обнимку с Инь Гу. Он на мгновение застыл, а потом отреагировал: - Бля, какая пошлятина. Он указал на нижнюю часть тела Инь Гу, скрытую под одеялом, и утончил: - Я имею в виду вот это. Инь Гу тоже был профессиональным игроком. Услышав это, он указал на нижнюю часть своего тела и с улыбкой спросил: - У тебя нет? - Как без этого, - Юй Чэнсун не стал поднимать одеяло, оставив им обоим немного лица. - Дай мне десять минут, чтобы успокоиться. Они оба - восемнадцатилетние молодые здоровые альфы. Быть в таком состоянии с утра было нормально, и было бы странно, если бы он не встал. - Понимаю, - сказал Инь Гу. - Мне тоже нужно. Юй Чэнсун взял пачку сигарет, сунул одну в рот и протянул Инь Гу. - Хочешь? - Курение вредно для здоровья, - лениво произнес Инь Гу. Юй Чэнсун достал еще сигарету и сказал: - А... Инь Гу рассмеялся и открыл рот, чтобы последовать его примеру. Юй Чэнсун сунул сигарету в рот и прикурил от зажигалки. - Давай умрем вместе, сосед. - Ты из тех людей в классе, кто, не сделав домашнее задание, хочет, чтобы и другие его не сделали. Инь Гу сел на кровати, опираясь на одну руку, и прислонился к нему. Они спокойно курили в тишине. - Сколько времени? Инь Гу посмотрел на свет, пробивающийся сквозь занавески, и почувствовал, что что-то не так. В комнате Юй Чэнсуна не было настенных часов. Предыдущие были сломаны Юй Чэнди. Он взял телефон и посмотрел: - … Девять тридцать? Бля, уже так поздно. Инь Гу тоже удивился: - Никогда столько не спал. Юй Чэнсун посмотрел на него: - Кто тебе мешал? Инь Гу вздохнул. - Я сам. - Мазохист, - злорадно рассмеялся Юй Чэнсун. - Ну вот, достаточно одной фразы, чтобы распространить слухи, - Инь Гу тоже рассмеялся. - Хочешь мне это доказать? - сказал Юй Чэнсун. - Это нормально? - Инь Гу посмотрел на него. - Можешь попробовать, - кивнул Юй Чэнсун. - Думаю, нам стоит попробовать через десять минут, - Инь Гу многозначительно посмотрел на свою нижнюю часть тела. - О, - сказал Юй Чэнсун с выражением «я понимаю» на лице. Он толкнул его плечом и прошептал: - Боишься, что я въебу тебе? - Ты действительно..., - Инь Гу засмеялся и долго смотрел на него, прежде чем продолжить: - Если ты хочешь что-то исследовать, просто скажи что-нибудь приятное. Тебе не обязательно говорить такие вещи. У меня очень хороший характер, и я обычно не сержусь. Юй Чэнсун ткнул его в руку, в которой была зажата сигарета: - Ты выкурил мою сигарету, ты мне должен, поспеши. - Ты применяешь свои знания на практике. Ты заслуживаешь второго места в классе, - зааплодировал Инь Гу. - Если я не буду тебя раздражать, ты перестанешь меня провоцировать? - Юй Чэнсун пнул его по ноге. - Ты у меня в долгу, так что поторопись. Знаешь, сколько стоит эта сигарета? Три юаня! - Вот как, - сказал Инь Гу, улыбнувшись. Красные феромоны тихо распространились с его шеи. Хотя в них не было агрессии, кровавый запах был очень доминирующим и мгновенно перекрыл первоначальный аромат апельсиновой газировки в комнате. Юй Чэнсун присвистнул. В следующую секунду все вокруг снова окрасилось в оранжево-красный цвет, и красный цвет сконцентрировался около небольшой области вокруг Инь Гу. - Не двигайся, - Юй Чэнсун сжал руку Инь Гу. - Хулиган, - Инь Гу затянулся, но все еще сохранял слабую концентрацию, удерживая феромон в этой области, чтобы Юй Чэнсун мог его рассмотреть. Альфы не могут смириться с присутствием большого количества других альфа-феромонов вокруг себя, подобно тому, как в племени может быть только один самец. Юй Чэнсун не был исключением, просто благодаря своему высокому уровню он мог подавлять дискомфорт. Он хотел тщательно изучить феромоны Инь Гу. Тск, я не понимаю. С точки зрения логики, даже если бы первый видоизменится, он не смог бы создать второй, настолько другой… Запах сандалового дерева и крови... - Почему их два? - Не было смысла ходить вокруг да около, когда речь шла о волшебном Гу Гу. Юй Чэнсун спросил прямо. - Я не знаю, - ответил Ин Гу. - О, - Юй Чэнсун взглянул на него. - Я действительно не знаю, - улыбнулся Инь Гу. - Правда. - Не нужно больше ничего говорить, - Юй Чэнсун прижал руку к сердцу. - Я верю, верю всем сердцем. - Ты..., - Инь Гу слегка нахмурился, не договорив, посмотрел на дверь и нерешительно спросил: - Мне показалось, или я слышу голос Лао Ли? Доносился еще голос матери Юй, но он был тише, чем голос Лао Ли. Инь Гу показалось, что у него галлюцинации. - А, - сказал Юй Чэнсун. - Лао Ли сегодня пришел с визитом. - Почему ты не сказал об этом вчера? - Инь Гу посмотрел на него. Я, блядь, забыл. - Я был так потрясен твоим героическим поступком, - Юй Чэнсун встал с кровати. - Что не подумал об этом. Инь Гу тоже встал. После сна оби оба были очень растрепаны, и теперь выглядели двусмысленно. Любой проницательный человек мог это заметить, хотя они действительно были невиновны. Юй Чэнсун открыл шкаф и огляделся. - Выбирай сам. Они все одинаковые. Инь Гу из ряда одинаковых спортивных костюмов выбрал один черный. Они оба поспешно оделись, и Юй Чэнсун подумал, что они похожи на молодых людей, которые провели ночь вместе, а утром отец застал их вдвоем в квартире и они пытаются все скрыть... Переодевшись, Юй Чэнсун поднял взгляд и посмотрел на Инь Гу. В шкафу было только два одинаковой комплекта спортивной одежды, и они взяли их, будто доказывая, что у них роман. Когда Юй Чэнсун открыл дверь и вышел в парной одежде, он услышал, как его мать сказала: - Я была занята всю ночь, и у меня не было времени отдохнуть. А он все еще спит с парнем по имени Инь Гу. Юй Чэнсун: - … Прекрасно… Он кашлянул. Лао Ли обернулся и увидел Инь Гу. Он остолбенел. - Инь Гу? Ты действительно здесь! Не дожидаясь ответа Инь Гу, Лао Ли уже представил себе сцену дружбы между одноклассниками и с улыбкой спросил: - Вы вчера вместе занимались? - Какие занятия? - Юй Чэнсун не смог сдержать смех и обнял Инь Гу за плечи. - Играли в сянцы. Мы двое играем в сянцы. Инь Гу взглянул на него и рассмеялся, но ничего не сказал. Лао Ли не понял их шутки и согласился: - Сянцы - это хорошо, я тоже их люблю. Мы можем играть вместе, когда будет время. - Нет, - Юй Чэнсун махнул рукой с неописуемым выражением лица. - Пожалуйста, давайте без этого. Говоря это, он зашел за диван, сжал плечо матери, похлопал ее и широко улыбнулся: - Вы двое поболтайте, мы не будем вам мешать. Его мать замерла, но из-за предупреждения сына прошлой ночью она не стала ничего отвечать. Юй Чэнсун довольно улыбнулся и сказал Лао Ли: - Кстати, завтра утром я не пойду в школу. - Что-то случилось? В чем дело? - Спросил Лао Ли. - Да, - сказал Юй Чэнсун. - Дело в том, что я хочу пропустить уроки. Сказав это, он взглянул на Инь Гу. - Учитель, я тоже хочу попросить вас отпустить меня завтра, - с улыбкой сказал Инь Гу. - А? В чем дело? - Удивился Лао Ли. Как могло случиться, что ученики, занявшие первое и второе места, не явятся на собрание класса? - Моя семья приедет завтра, - солгал Инь Гу, не моргнув глазом. Прежде чем Лао Ли успел спросить что-то еще, Юй Чэнсун схватил Инь Гу за руку и сказал: - Это все. Хорошо поговорите, не ссорьтесь. Сказав это, он потянул Инь Гу за собой и убежал, и Лао Ли даже не успел ничего сказать.

- Что ты хочешь съесть? - Зевнул Юй Чэнсун. Солнце в десять часов было ослепительным, но теплым, и из-за этого лень растекалась по всему телу. Они вдвоем медленно умылись и почистили зубы, но дальше тянуть время было бесполезно. В результате, когда они вышли, Лао Ли с серьезным лицом все еще продолжал говорить. Мать Юй была напряжена, но слушала очень внимательно. Образование действительно преображает людей. - У меня нет никаких ограничений в еде, я могу есть все, - ответил Инь Гу. - Тогда пойдем поедим, - Юй Чэнсун вышел из жилого комплекса. В пятидесяти метрах от него находилась закусочная, в которой продавали каши. - Я угощу тебя хорошей едой, здесь очень вкусно. В это время в закусочной было немного посетителей. Сделав заказ, Юй Чэнсун занял столик у окна. Инь Гу выпил немного соевого молока и спросил: - Что у тебя завтра? - Ну, - Юй Чэнсун размешал сахар в каше и попробовал ее. Она была очень сладкой. - Завтра в школе Юй Чэнди тоже будет родительское собрание. Я должен пойти. Сказав это, он взглянул на Инь Гу и спросил: - А как насчет тебя? Не увиливай. Твои родители действительно приедут? Чтобы наказать тебя? - Действительно есть дело, - Инь Гу взглянул на свой телефон. - Я тебе не вру. - О, - Юй Чэнсун больше не задавал вопросов. - Разве классный руководитель не посчитает, что тебе не уместно присутствовать на родительском собрании? - Улыбнувшись, Инь Гу сменил тему. - Я попросил Юй Чэнди сказать своему классному: «Мои родители не смогут прийти», - ответил Юй Чэнсун. - А тот ответил: «Это нехорошо, родители должны прийти». Тогда я научил его и сказал ответить: «Учитель, у моего брата в этот день есть время». Классный немного поколебался и согласился. - Компромисс, очень умно, - похвалил Инь Гу. - Я думал, тебе понадобится моя помощь. - Да разве ты горишь желанием помочь другим? - Юй Чэнсун взглянул на него. - Кроме того, как ты можешь мне помочь? Я буду играть роль отца, а ты матери? - В таком случае это было бы медицинское чудо, - сказал Инь Гу. - Кстати, - Юй Чэнсун проткнул сяолунбао, надкусил его и сначала съел начинку. - Ты думал о своем желании и о том, что хочешь съесть? - Императорский пир, - Инь Гу спокойно сделал глоток яичной похлебки. - Папочка. - Твоя месть слишком очевидна, - Юй Чэнсун надкусил еще один сяолунбао и съел начинку. - На самом деле, я думал об этом, - сказал Инь Гу. - Что? - Юй Чэнсун поднял взгляд. - Еще не пришло время использовать желание. Что касается еды…, - Инь Гу сделал паузу и невинно улыбнулся. - Я пока не думал об этом. - У тебя проблемы с выбором? - Юй Чэнсун наконец доел начинку шести сяолунбао и с удовольствием принялся за тесто. Тесто было очень мягким и эластичным, внутри еще оставалась подливка… - Почему бы мне не приготовить тебе что-нибудь, раз тебе трудно выбрать? Инь Гу был ошеломлен, его глаза слегка расширились, и он недоверчиво посмотрел на него. - Ты умеешь готовить? Юй Чэнсун поднял большой палец и похвастался: - Супер круто. Инь Гу кивнул, и серьезное выражение его лица заставило Юй Чэнсуна почувствовать, что он действительно хочет устроить для него полноценный пир. Изначально он просто хотел похвастаться своими кулинарными навыками, но теперь ему казалось, что, если он не приготовит что-то стоящее, он не оправдает ожиданий Инь Гу. - Нужно что-нибудь подготовить? - Спросил Инь Гу. - Нет, просто найди время. Скажи мне, когда у тебя будет время, и я куплю продукты, - ответил Юй Чэнсун. - У тебя дома есть в чем готовить? Я не могу готовить у себя. - Да, но я ничем не пользовался, - Инь Гу не стал спрашивать, почему он не может готовить дома. Подумав, он решил, что это может быть связано с матерью Юй. - Все в порядке, - сказал Юй Чэнсун. - Так уж получилось, что в последнее время у меня не так уж много работы.

***

Родительское собрание в классе Юй Чэнди было скучным. Группа родителей стояла у двери и говорила скромные слова претенциозным тоном. Их фальшивые улыбки были в восемьсот раз хуже, чем у Инь Гу. По крайней мере, Инь Гу хорош собой, и хорошо выглядит, даже когда притворяется. - Вы сказали, что мой сын не занимается дома, меня это разозлило. В результате он набрал более девяносто баллов на экзамене. Я даже ничего не могу сказать. - Я тоже хочу дать дочери дополнительные занятия. Но у нее есть идея. Она сказала, что может учиться, просто слушая, и дополнительные занятия ей не нужны. - Сейчас детей сложно контролировать. Они умнее нас их возраста! Мой сын легко набрал больше девяноста баллов. Юй Чэнсун стоял среди взрослых, ничуть не смущаясь, и обошел класс с Юй Чэнди. Понаблюдав, он опустил голову и с жалостью сказал: - Посмотри на них, я не смогу влиться в обсуждение, даже если захочу похвастаться. Юй Чэнди сердито отвернулся, не глядя на него. Через некоторое время он неловко прошептал: - У Чжоу Сяохана дополнительные занятия. Он рассказывал нам об этом два дня назад. Юй Чэнсун рассмеялся и потрепал его по голове. - Это причина твоих пятидесяти четырех баллов по английскому? Юй Чэнди сверлил его взглядом: - И какое это имеет отношение к тебе? - Как какое? - Юй Чэнсун присел на корточки, обнял его за плечи и указал на группу напыщенных родителей неподалеку. - Посмотри внимательно. Наше положение настолько далеко от их. Ты должен понимать, что твой брат - высший альфа, которому суждено быть в центре внимания. Это не то же самое, что такой цыпленок, как ты. Над твоим братом никогда так не издевались… Юй Чэнди: - … Бесстыдник. Юй Чэнсун присвистнул: - Не бесстыдник завалил английский. Юй Чэнди изо всех сил оттолкнул его руку. Он был почти до смерти зол. Классный руководитель был весьма ответственным человеком. После собрания он задержал родителей нескольких детей с неудовлетворительными оценками, чтобы провести с ними индивидуальные беседы. В учительской Юй Чэнсун сел напротив учителя, а рядом встал Юй Чэнди, который нервно теребил штаны, но изо всех сил старался делать вид, что все в порядке. - Старший Юй Чэнди, оценки Чэнди…, - классный руководитель покачал головой. - Его оценки неравномерны. Он получил высокий балл по математике, пятьдесят четыре балла по английскому и немного лучше по китайскому, пятьдесят девять. Юй Чэнсун не смог сдержать смех, и классный руководитель беспомощно посмотрел на него. - Простите, простите, пожалуйста, продолжайте, - Юй Чэнсун махнул рукой. - Я правда не ожидал, что он окажется таким глупым… Юй Чэнди покраснел. Классный руководитель не осмеливался ничего предпринимать, он стиснул зубы и промолчал. - Я не могу помочь с ситуацией в вашей семье, - с сожалением указал классный руководитель. - Ты ведь еще старшеклассник, и твоя учебная нагрузка еще больше… Чэнди не глуп. Наверно мне неуместно так говорить, но, возможно, он отстает из-за учителя. - А? - Юй Чэнсун слегка нахмурился. Классный руководитель помедлил и сказал: - В прошлом семестре Чэнди поссорился с учителем английского. Причиной послужил пустяк. Я думал, что через какое-то время все уладится, но не ожидал, что его оценки будут становиться все хуже и хуже… Юй Чэнсун слушал, нахмурившись. Классный руководитель говорил очень медленно. Все началось с пустяка. Юй Чэнди неправильно ответил и провалил тест. Его учительница английского настаивала на том, что он недостаточно усердно занимается, и хотела пожаловаться его матери. Юй Чэнди ответил, что это невозможно. Учительница английского в тот день была в плохом настроении и тут же сказала: «Твоей матери нет до тебя дела? Хм, такой ребенок, как ты, не может нравится! Какое уж воспитание! Выродок, который не нужен родителям!» Юй Чэнди чуть не расплакался от злости. Он крикнул в ответ: «Вы тоже нехороший человек! Вы тоже не нужны вашей матери!» С тех пор один не преподавал должным образом, а другой не хотел слушать, так что, естественно, ученик стал отставать в учебе. Что касается учителя китайского, то они с учительницей английского - муж и жена, так что... Классный руководитель виновато посмотрел на него и сказал: - Я несколько раз разговаривал с этими двумя учителями, но ни один из них не хочет извиниться перед Чэнди. Юй Чэнди шмыгнул носом, вытянул шею и посмотрел на потолок, его глаза покраснели. Юй Чэнсун улыбнулся и в полной мере ощутил, что значит фраза «чешутся кулаки». - Извините за беспокойство, учитель. Он не только глуп, но и чертовски упрям, он не рассказал об этом, - Юй Чэнсун взял Юй Чэнди за плечи и сжал их. - Его оценки и все остальное… Я найду способ. У меня есть еще просьба, с которой я хочу побеспокоить учителя. - Говори, - классный руководитель проникся сочувствием к братьям. Их родители были рядом, но им было наплевать на своих детей. За годы работы учителем каких только родителей он не видел. - Если у него возникнут проблемы в школе, не нужно ждать родительского собрания, - Юй Чэнсун достал телефон. - Я дам вам свой номер, позвоните мне. - Хорошо, - сказал классный руководитель. - Не стесняйся звонить, если тебе понадобится помощь. У входа в школу Юй Чэнсун достал телефон и стал фотографировать все вокруг. Каждая фотография была хуже предыдущей, а композиция была ужасной. У Юй Чэнди на плечах висели два рюкзака. Он не знал, что было в рюкзаке его брата. Он был таким тяжелым, что Юй Чэнди задыхался от усталости. После долгого ожидания он наконец не выдержал и крикнул: - Что ты делаешь? Прошло уже десять минут. - Ш-ш-ш… Не так, - Юй Чэнсун в замешательстве почесал затылок, сделал два шага назад и сфотографировал школьные ворота. Результат его не устроил. - Как Инь Гу может делать такие хорошие фотографии? Какого хуя? Надо, блядь, сменить телефон. - Какое отношение к этому имеет телефон? - Пробормотал Юй Чэнди. - Ты просто тупица. - Эй, ты говоришь, что я тупица? - Юй Чэнсун покачал головой. - Твой английский и китайский не так хороши, как... - Хватит уже! - Юй Чэнди сердито толкнул его вперед. - Иди домой! Юй Чэнсун не мог перестать смеяться.

***

- Ты подумал о своих поступках? Три лица в мониторе хмуро уставились на него. Инь Гу сидел за столом с прямой спиной, его улыбка оставалась на лице так долго, что стала немного скованной. - О чем именно ты говоришь? - Спросил он. - Инь Гу, если у тебя есть какие-то возражения по поводу будущего, которое мы для тебя запланировали, можешь их высказать, - нахмурился его отец. - Вместо того чтобы вести себя как неразумный ребенок и придумывать нелепые оправдания. Инь Гу слегка скривил губы в саркастической улыбке: - Нелепо не хотеть уезжать за границу? - Это возможность, ради которой мы с твоей матерью приложили столько усилий, понимаешь?! Какие перспективы у тебя могут быть в Китае? Если ты не уедешь за границу, ты ничего не добьешься! Нам не нужны бесполезные люди дома. Ты должен быть лучше меня и твоей матери! - Отец неодобрительно смотрел на него через камеру. Он долго пытался успокоиться, сделал глоток воды из стакана, который протянул ему Инь Хэ, и после этого немного пришел в себя. - Когда ты уже станешь таким же разумным, как Сяо Хэ? Он слышал эту фразу с тех пор, как себя помнит. - А он разумный? - Инь Гу вдруг вспомнил слова Юй Чэнсуна и выпалил: - Он вообще не реагирует, возможно, он робот. После этих слов обе стороны были застыли. Один не ожидал, что его сын скажет такое, а другой не ожидал, что сам скажет это. Строгое воспитание с детства заставляло Инь Гу молчать, даже когда он сопротивлялся. Он достигал своих целей исподволь, а не в открытую, как сейчас. - Ты..., - его отец был явно очень зол и долго молчал. Инь Гу редко испытывал хоть малейшую радость от разговора с родителями, и улыбка на его лице стала более искренней. - Мне все равно нужно немного поразмыслить. - Инь Гу, - его мать в замешательстве посмотрела на него. В ее взгляде плескались сомнение и разочарование. - Я не хочу, чтобы ты учился плохому в таком месте. Если хочешь отомстить, можешь вернуться. Я готова дать тебе шанс и выслушать твои объяснения. Это была последняя уступка со стороны его матери. Жаль, что он не хотел этого. «Такое место» было прекрасным, и ему не хотелось уходить. - Не нужно, - услышал он свой голос. Несмотря на то, что отец был зол, он выключил видео только после того, как попрощался. Вот оно, воспитание интеллектуалов. Инь Гу вздохнул с облегчением. Расстояние во времени и пространстве не могло отделить его от этой семьи. Его тело убежало далеко, а дух все еще был заперт там. Нет, тело тоже не принадлежало ему. Бззз Он взял в руки телефон. Дуань Цзю: Это Чжао Лянвэй и его люди. Инь Хэ сообщил директору, когда те собрались покурить. Эти идиоты заслуживают того, чтобы их проучили за вмешательство в чужие дела. Инь Гу усмехнулся. Так какое это имеет к нему отношение? Единственным плюсом того, что его отругали ни за что, было то, что он встретил Юй Чэнсуна, остался с ним на ночь и узнал кое-что о прошлом Юй Чэнсуна… Дуань Цзю: Не хочешь объяснить все своему отцу? Инь Гу сунул сигарету в рот и прикурил. Одноклассник Инь: Есть ли в этом смысл? Когда у группы людей в головах закрепилось субъективное впечатление о тебе, лучшее твое решение - промолчать. Никто его не слушал, даже после того, как он все объяснил, а если бы и слушали, все равно бы не поверили. Единственным, кто устал, был он сам. Дуань Цзю: Они все еще отправляют тебя за границу? Одноклассник Инь: Ты не мог бы сменить тему на более веселую? Дуань Цзю: … Его нельзя винить за желание посплетничать, правда... Дуань Цзю: Тебе нужно расслабиться. Почему бы тебе не купить билет и не вернуться на несколько дней? Мои братаны будут сопровождать тебя, чтобы ты пару дней отдохнул. Инь Гу немного подумал и отказался. Все эти друзья находятся на уровне Дуань Цзю. От их болтовни можно помереть. Если у него есть время пообщаться с ними, то он вполне может поужинать с Юй Чэнсуном… Он умеет готовить, и у него это получается «супер круто»... Инь Гу улыбнулся и ткнул пальцем на красную точку уведомления WeChat. В Моментах были школьные глупости, запощенные бывшими одноклассниками. Я плохо сдал экзамен... Директор поймал мою щенячью любовь... Я не убрала в спальне, и меня наказали, заставив стоять целый день... Если бы у Юй Чэнсуна была щенячья любовь, то директор Хан мог бы поблагодарить небеса за то, что кто-то отвечал за период его восприимчивости. Размышляя об этом, Инь Гу начал листать ленту друзей. Он уже посмотрел Моменты, которые сохранялись в течение трех дней, Юй Чэнсуна, и они были пустыми. На фоне профиля было наполовину красное большое яблоко, лежащее на столе. Фотография была удивительно уродливая, без света и композиции. Такое ощущение, что он просто кое-как сделал снимок на ходу. Подпись под снимком была такой же, как его ник: «Хороший человек». Юй Чэнсун опубликовал пост сегодня. Когда Инь Гу увидел фотографию, он почувствовал, что ее сделал тот же фотограф, что и для фона - в снимках прослеживалось фамильное уродство. Да, он был родителем этого чудовища. Изображение: рука под странным углом указывает на дверь начальной школы № 1 города Сиюань. Дверь в кадре находится не по центру, с заваленным горизонтом, по краям в кадр попали какие-то непонятные объекты, в левом верхнем углу видна нога, которая, вероятно, принадлежит охраннику. Фотография, которая сводит с ума людей с обсессивно-компульсивным расстройством. Если бы не эта рука, которая была действительно красивой и даже немного спасла всю фотографию, Инь Гу хотел бы исключить Юй Чэнсуна из друзей. Инь Гу даже не стал кликать на большую картинку, чтобы рассмотреть ее поближе, опасаясь, что он будет исправлять ее всю ночь, а затем отправит ему. Если бы он действительно это сделал, Юй Чэнсун, скорее всего, позвонил бы ему и провел с ним «дружеский» обмен мнениями, используя восемь поколений предков обеих сторон в качестве моста. Он долго размышлял над этим, и, поскольку Юй Чэнсуну понравился его пост, он тоже поставил лайк. Прокрутив страницу вниз несколько раз и просмотрев еще два поста, Инь Гу почувствовал себя не очень хорошо. Поколебавшись несколько секунд, он вернулся назад, чтобы отменить лайк. Он не мог преодолеть угрызения совести. Зазвонил телефон. Хороший человек: Верни лайк обратно. Инь Гу не сдержал смешка и отправил голосовое сообщение. Одноклассник Инь: Тебе не кажется, что это уродливо? Юй Чэнсун также отправил голосовое. Хороший человек: Уродливо? Я сделал больше пятидесяти фотографий и выбрал самую красивую, а ты говоришь, что она уродливая? Одноклассник, я дам тебе последний шанс. Одноклассник Инь: Очень красивая. Хороший человек: [Мне нравится, как ты держишь нос по верту.jpg] Инь Гу рассмеялся так сильно, что у него заболел живот.

***

На следующее утро, когда Юй Чэнсун подъехал на велосипеде к школьным воротам, они уже были закрыты. Он крикнул: - Дядя! Ворота! Старик лежал в комнате охраны, как и подобает старику. Он даже не поднял головы, нажал на кнопку пульта и приоткрыл для него щель. Юй Чэнсун проехал через ворота, продемонстрировав свое превосходное мастерство, и медленно припарковал велосипед. Он был единственным на всей площадке и никуда не спешил. Он вошел в учебный корпус, словно блуждающая душа. К сожалению, первым уроком был китайский. Учительница китайского давно держала на него зуб, так что стоило ему проскользнуть в класс через заднюю дверь, как в него молнией полетел кусок мела. Юй Чэнсуну так хотелось спать, что он даже не открыл глаза. Он инстинктивно отступил назад и необычайно ловко увернулся. Затем он, пошатываясь, подошел к входной двери и крикнул: - Разрешите войти! - Входи! - Учительница китайского указала на край стола. - Встань сюда. Давай, расскажи одноклассникам, почему ты опоздал. Юй Чэнсун не рассердился. Он рассмеялся и серьезно сказал: - Я всю ночь занимался каллиграфией и не смог встать утром. Весь класс знал, что у него красивый, но неразборчивый почерк, и они расхохотались, услышав это. - Хватит смеяться! Вы не так хороши, как он, - учительница похлопала его по спине. - Иди и садись, внимательно слушай и не засыпай. - Хорошо, - лениво ответил Юй Чэнсун. Сев, он тут же лег на стол, словно потерял память. - Почему ты опоздал? - Тихо спросил Инь Гу. - Я так хочу спать, - тоже прошептал Юй Чэнсун. - Я не мог встать. Утром его мать не смогла найти миску для риса Юй Чэнъюаня и подняла такой шум, что он не мог уснуть. - Опять засиделся допоздна? - Инь Гу посмотрел на него. - Я так волновался, что не мог уснуть. Юй Чэнди провалил по китайский и английский. Разве для сдачи этих двух предметов не нужен только мозг? Я думал всю ночь и так и не смог придумать, как заработать на пересадку головы, - Юй Чэнсун прикрыл живот. - Я даже не позавтракал. Умираю с голоду. Инь Гу сунул руку под стол. Юй Чэнсун тут же выжидающе посмотрел на него. Инь Гу оправдал его ожидания: он достал контейнер с нераспечатанной пшенной кашей и протянул ему. - Должно быть вкусно. Юй Чэнсун взглянул на нее, и у него чуть не потекли слюнки, но он не взял ее. Он нахмурился и спросил: - Там ведь нет сахара, верно? Инь Гу вздохнул: - Много, много, много, много сахара. Меня это убьет, но тебе понравится. Сегодня он хотел попробовать блюда, которые ест Юй Чэнсун, поэтому купил кунжутное сахарное печенье и сладкую кашу. Он едва смог съесть кунжутное печенье, а каши смог сделать только глоток, а остальное выбросил. Он действительно не сможет к этому привыкнуть. Юй Чэнсун взял кашу и сделал глоток через соломинку. Его глаза расширились, и он показал ему большой палец. Сладость в самый раз, волшебный Гу-Гу всегда божественен. - Эссе вашего класса, безусловно, большая проблема! У всех недостаточно хорошо, кроме Инь Гу. Особенно у Юй Чэнсуна! Юй Чэнсун лежал на столе, опустив голову, и счастливо пил кашу. Ему не хотелось ставить кашу на стол, когда он услышал эти слова, поэтому он посмотрел прямо на трибуну. - Что ты ешь? Так вкусно пахнет?! - Учительница китайского сердито посмотрела на него: - Если хочешь есть, купи еще по одной порции всем одноклассникам, давай! Классика. Юй Чэнсун взглянул на Инь Гу и поднял руку: - Разрешите сказать. Я не покупал еду, мой сосед настоял на том, чтобы отдать ее мне. Я не смог его переубедить, поэтому пришлось съесть немного. Инь Гу бросил на него трудноописуемый взгляд. Юй Чэнсун коварно улыбнулся. - Прикрой меня. - Не втягивай в это Инь Гу, - сказала учительница. - Я хочу поговорить о тебе. Ты на меня обижен? Нужно было написать эссе на восемьсот слов, но ты остановился на семистах. Написание еще нескольких строк может утомить тебя до смерти, верно?! Юй Чэнсун уже собирался что-то сказать, когда учительница продолжил: - А твой почерк! Я восемьсот раз говорила тебе, чтобы ты не соединял штрихи! Специально ведь есть сетка, чтобы ты мог писать каждое слово отдельно, но ты упорно соединяешь штрихи. Даже сетка тебя не останавливает. Что ты вообще творишь? - Ничего, - тихо сказал Юй Чэнсун. Учительница китайского сдерживалась в отношении него уже долгое время. Учителя редко упоминают Юй Чэнсуна. Только по китайскому у него были проблемы, и в нем он был не так хорош, как по другим предметам. - Вы двое сидите за одним столом. Ты, - учительница указала на него. - После урока подойди ко мне в кабинет, чтобы получить задание. Сегодня дважды перепиши сочинение Инь Гу. Без соединительных штрихов! - Плагиат - это позорно, - сказал Юй Чэнсун. - Я просила тебя посмотреть, как он пишет! Я что, говорила тебе, что в будущем ты должен будешь списывать?! - Учительница, казалось, сошла с ума, ее лицо покраснело от гнева. - Понял, - Юй Чэнсун поднял руки в знак капитуляции. Как только прозвенел звонок, Цянь Сяоюй обернулся и сказал: - Сун-гэ, давай я принесу тебе эссе. Учительница китайского действительно рассердилась. Если ты не возьмешь их, тебе, скорее всего, придется искать Лао Ли. Юй Чэнсун был сыт и в хорошем настроении. Он взял сочинение Инь Гу и приготовился его читать. - Давай. Цянь Сяоюй радостно ушел. - Ну как? - Инь Гу подпер подбородок рукой и с улыбкой посмотрел на него. - Действительно хорошо написано, - Юй Чэнсун пролистал эссе. Почерк Инь Гу тоже был размашистым, но каждый штрих был изящным и очень приятным. Он не смог удержаться и сказал: - Это не имеет ничего общего с правдой. - Это всего лишь эссе, - сказал Инь Гу. - Разве оно должно быть правдивым? - Не обязательно, - Юй Чэнсун посмотрел на него и прищурился. - Но ты лучше меня знаешь, говорю я об эссе или нет. Инь Гу был застигнут врасплох. - Ты все еще улыбаешься, хотя и не хочешь, - Юй Чэнсун прошептал ему на ухо. - Ты не устал? Инь Гу промолчал. Юй Чэнсун пожалел, что сказал так прямолинейно. Он лишь выпил кашу волшебного Гу-Гу, и стал вести себя как дурак. Какой-то детсад. Через некоторое время Инь Гу вдруг рассмеялся, наклонился и прошептал ему на ухо: - Тебе нравится общаться с людьми, но сейчас ты притворяешься. Ты не устал? Лежа на столе, Юй Чэнсун повернул голову, и они посмотрели друг на друга. Они оба одновременно прочли в глазах друг друга три слова: «нужно заставить замолчать». Это был первый раз, когда Юй Чэнсун потерпел поражение. Он некоторое время смотрел на него, но, ничего не сказав, достал сигарету и направился в туалет. Его настроение испортилось, потому что его впервые увидели насквозь. Сначала вываляли в грязи, а потом еще и пнули. Это было ужасно.

***

На самом деле, это не так уж плохо, ведь если смотреть с начала, то это можно считать ничьей. Блядь, навыки волшебного Гу-Гу иногда довольно раздражают. Но только Инь Гу смог с первого взгляда разглядеть оболочку, в которой он жил много лет, схватил спрятанную внутри сердцевину и вытащил ее наружу. Это не больно, просто неприятно. Внезапно прозвенел звонок на урок, но Юй Чэнсун, не раздумывая, зашел в туалет. - О, - от увиденной сцены он присвистнул и прислонился к двери, скрестив руки на груди. - Я не вовремя? Цзя Фэйсун стоял в самом дальнем углу. Повязку с его головы еще не сняли, но он уже вел себя как бандит. Он схватил У Сяоюань за руку, другой рукой зажал ей рот и попытался затолкать ее в кабинку. Кроме того, дверь охраняло четверо его шестерок. Увидев Юй Чэнсуна, У Сяоюань не смогла сдержать слез. Юй Чэнсун поднял руку, и внезапно вырвались оранжево-красные феромоны, которые ловко обогнули У Сяоюань и попали в Цзя Фэйсуна и остальных четверых. Как только У Сяоюань освободилась, она быстро побежала к Юй Чэнсуну. Она была так напугана, что у нее подкосились ноги, и она чуть не упала, когда Юй Чэнсун схватил ее за плечи и поднял на ноги. - Если ты не можешь пользоваться ногами, ты можешь пожертвовать их нуждающимся, - Юй Чэнсун посмотрел на Цзя Фэйсун и заговорил с ней. У Сяоюань: - … Мама, Сун-гэ такой жестокий. Если бы Инь Гу был здесь, он бы сказал ей, что Сун-гэ не такой уж и жестокий, просто у него язык без костей. К сожалению, Инь Гу здесь не было. У Сяоюань боялась даже вздохнуть и забилась в угол, стараясь не мешать Юй Чэнсуну. - Юй Чэнсун! Не суйся, блядь, не в свое дело! - Цзя Фэйсун уставился на Юй Чэнсуна. Хотя в тот день он даже не видел лица нападавшего, и противник не использовал феромоны, он был готов поклясться жизнью, что идиотом, который разбил ему голову, был Юй Чэнсун! Иначе у кого бы хватило сил издеваться над ним без использования феромонов… Юй Чэнсун прислонился к двери, улыбнулся и приподнял брови. - О, я просто люблю совать нос в чужие дела. Ты собираешься меня ударить? - ...Блядь! - Цзя Фэйсун был так зол, что у него зачесались зубы, и он указал на У Сяоюаня. - У Сяоюань моя, не будь бесстыдником! - О боже! - Юй Чэнсун недоверчиво посмотрел на него. - Сын, тебе уже восемнадцать, может, хватит говорить такие детские вещи? Мне так неловко. А «моя»… Да ладно тебе, учись у меня, это называется «бывшая девушка». Она рассталась с тобой восемьсот лет назад. Ты знаешь, что значит расставание? Это значит, что если она возьмет меня за руку и поцелует, ты можешь смотреть, но не можешь сказать ни слова. - Хорош уже хуйню нести! Не смей прикасаться к ней! - Цзя Фэйсун указал на Юй Чэнсуна. - В прошлый раз в переулке тебе повезло. Я позволил тебе сбежать. Я... - Подожди, - Юй Чэнсун выглядел озадаченным. - Какой переулок? У тебя что, взорвалась та часть мозга, которая отвечает за твой интеллект? Почему ты генерируешь воспоминания? - Да пошел ты нахуй! - Цзя Фэйсун почувствовал, как у него закружилась голова и подскочило давление. - Хорош притворяться таким крутым, раз тебя не остановили шесть или семь человек! В следующий раз тебе так не повезет… Юй Чэнсун почувствовал, что он действительно очень крут. Эти простые слова - «шесть или семь», «переулок» и «крутой» - тут же заставили его подумать о ране на ладони Инь Гу. - Как это произошло? - Я был неосторожен, когда передвигал вещи. - Кинжал? - Наверное, я плохо разглядел. Блядь, он снова ему должен. Нет, это было добровольное желание Инь Гу, так что это не должно считаться услугой... Нет, а вдруг эти идиоты приняли Инь Гу за него... В конце концов, во всей средней школе № 1 только Инь Гу был так же удивителен, как он... - Юй Чэнсун! - В разгар противостояния противник отвлекся. Цзя Фэйсун почувствовал, что его жестоко унижают. В нем вскипела кровь, и он бросился вперед, сжав кулаки. Юй Чэнсун сразу заметил это, но не хотел двигаться. Этот вопрос нужно уладить, но нельзя подставить У Сяоюань. В конце концов, Цзя Фэйсун сказал, что у него есть фотографии У Сяоюань… Так что ему нужно принять удар на себя. Дать отпор можно только тогда, когда тебя бьют. Поэтому он не пошевелился, ожидая удара. Кулак пронесся вместе с ветром, и Юй Чэнсун наклонил голову, чтобы ему не попало в переносицу. Когда оставалось меньше десяти сантиметров, дверь рядом с ним внезапно распахнулась, и чья-то длинная нога яростно пнула Цзя Фэйсуна в живот. Его отбросило назад, он с грохотом упал и даже подпрыгнул… Блядь. Юй Чэнсун был потрясен. Ему не нужно было оборачиваться, он понял, кто это был, лишь взглянув на ноги. В следующую секунду все пространство наполнилось невыносимым запахом крови. Шестерки Цзя Фэйсуна пробежали всего два шага, чтобы помочь своему боссу, но их тут же прижал к земле феромон, а один из них даже неприлично выставил задницу. - Ты что, дурак? - Раздался голос Инь Гу. - Ты что, не умеешь уклоняться? Юй Чэнсун наклонил голову, чтобы посмотреть на него, и громко прошептал ему на ухо: - Вообще-то я сделал это нарочно. - Ты мазохист? - Инь Гу приподнял брови. - Мы поговорим об этом, когда вернемся, - феромоны Юй Чэнсуна окружили У Сяоюань, чтобы она не поддалась влиянию феромонов Инь Гу. - Убери свои способности, волшебный Гу-Гу, здесь есть невинные люди. Инь Гу заметил У Сяоюань, и запах крови мгновенно исчез. Он виновато улыбнулся У Сяоюань: - Прости, ты в порядке? - ..., - У Сяоюань покивала головой, как погремушкой. Мама, у этого человека два лица! - Что происходит? - Спросил Инь Гу. - Я тебе не скажу, - ответил Юй Чэнсун. - Схватка только закончилась, и мы все еще в лагере врага. - Разве это не просто обмен любезностями, - улыбнулся Инь Гу. - Неужели все так серьезно? Юй Чэнсун посмотрел на У Сяоюань, указал на Инь Гу и серьезно сказал: - Я не буду говорить о таких идиотах, как Цзя Фэйсун, но тебе тоже стоит обратить внимание на таких людей, которые выглядят приличными, но на самом деле являются подонками. Просто взгляни на него. - …, - У Сяоюань не осмелилась произнести ни слова. Мама, с таким-то лицом, я хочу, чтобы он был для меня подонком! Вдруг издалека послышались шаги, и за дверью раздался знакомый громкий голос: - Где феромоны? Опять драка? Собрались устроить потасовку? Чем больше он говорил, тем злее становился. Юй Чэнсун прошептал Инь Гу: - С тобой я позже разберусь. - Почему ты хочешь..., - Инь Гу замолчал, что-то вспомнив. Он почувствовал себя немного виноватым. Юй Чэнсун показал ему большой палец и пристально посмотрел на него: - Ты потрясающий, Волшебный Гу Гу. Есть ли у тебя какие-нибудь сюрпризы, о которых папа не знает? - Хватит, - Инь Гу сменил тему. - Папочка. - Да хоть дед, - взглянул на него Юй Чэнсун . Он принял на себя удар, и не сказал ему. Хотя он, по сути, помогал, Юй Чэнсун все равно был расстроен. Дверь, которую только что закрыл Инь Гу, снова с силой распахнулась, издав болезненный скрип. Юй Чэнсун тут же облокотился на плечо Инь Гу, и, демонстрируя великолепные актерские навыки, схватился за живот с болезненным выражением лица Его игра была более реалистичной, чем дверь. Инь Гу: - ... У Сяоюань: - … Цзя Фэйсун и его приспешники: - … Такую картину увидел директор Хан, когда вошел. На полу лежал мужчина в окружении четырех человек, и еще трое стояли у двери, один из которых был слаб... Юй Чэнсун? - Юй Чэнсун! - Некоторым ученикам ничего не нужно делать, достаточно просто появиться. Директор Хан невольно спросил его: - Что ты сделал? - Шшшшш..., - Юй Чэнсун оперся на Инь Гу, его губы дрожали от боли. Он тяжело дышал и сказал: - Я... я... - Ты..., - директор Хан больше не мог на это смотреть. - Кто мог тебя так избить? Хватит притворяться! Юй Чэнсун закрыл глаза от боли и бесцеремонно похлопал Инь Гу по талии рукой, заведенной за спину. - Учитель, они издевались над одноклассницей, - Инь Гу огляделся и увидел, что один из шестерок держит в руках небольшую биту. - Юй Чэнсун не успел их остановить и принял на себя два удара битой. Они сильно его избили. Юй Чэнсуну сейчас стоит пойти в медпункт. Директор Хан посмотрел на У Сяоюань, которая была вся в слезах. Она уже собиралась что-то сказать, но Юй Чэнсун внезапно закашлялся и бросил на нее незаметный для других взгляд. Она закрыла рот, опустила голову и заплакала. Эффект был сильнее, чем от слов. Директор Хан нахмурился и уже собирался что-то сказать, но Цзя Фэйсун схватился за живот и запротестовал: - Он врет! Этот парень…, - он указал на Инь Гу. - Он меня пнул! На этот раз, прежде чем Юй Чэнсун успел что-то сказать, директор Хан уже был недоволен: - Инь Гу ударил тебя без всякой причины? Ты что, думаешь, что все такие же нечестные, как ты и твои прихвостни? Вообще-то есть ученики, которые полностью погружены в учебу. Инь Гу опустил веки, выглядя при этом честным и спокойным, и сказал низким голосом: - Мне все равно, что ты обо мне думаешь, но факт в том, что моего соседа по парте избили, и сейчас он ранен. - Да какие раны?! Он... - Ты его избил, ты должен извиниться перед ним, - Инь Гу нахмурился и посмотрел на него. Цзя Фэйсун был так зол, что тяжело задышал, а на его лице было написано «пошел ты на хуй». Юй Чэнсун весь дрожал, пытаясь сдержать смех. Бля, Инь Гу, ты достоин. Директор Хан огляделся по сторонам, и наконец махнул рукой, указывая на пятерых человек на земле. - Вы пятеро со мной в кабинет! Не дожидаясь возражений Цзя Фэйсуна, он повернулся к У Сяоюань и спросил: - Из какого ты класса? У Сяоюань очень тихо ответила: - Пятнадцатого. Директор Хан на мгновение заколебался, посмотрел на Цзя Фэйсуна, который яростно смотрел на У Сяоюань, и сказал: - Вы с Инь Гу сначала отведите Юй Чэнсуна в медпункт. Если все серьезно, попросите у меня разрешение поехать в больницу. Вам нельзя пропускать уроки! - Спасибо, директор, - сказал Инь Гу. Как только директор Хан ушел, Юй Чэнсун вернулся в нормальное состояние. Он размял плечи и повернулся к У Сяоюань. - Тебе лучше вернуться в класс. Если кто-то спросит, ничего не говори. У Сяоюань была так тронута, что бессвязно залепетала: - Сун-гэ, я, я... - Твой глупый рот может принести много неприятностей, так что закрой его, если можешь, - сказал Юй Чэнсун. У Сяоюань: - … Мама, так вот как разговаривают крутые боссы? Вувуву! Юй Чэнсун не был ранен, но, чтобы сыграть свою роль, он решил пойти в медпункт. Но перед этим он зашел в супермаркет и с важным видом купил пакет закусок. Врача снова не было на месте, поэтому Юй Чэнсун взял ключ и открыл дверь во внутреннюю комнату, как будто был у себя дома. Инь Гу задернул шторы, как будто был у себя дома. Они сели на кровать, посмотрели на пакет с закусками и замолчали. - Так много сладостей, - Инь Гу первым нарушил тишину, указывая на пакетик с молочными конфетами «Большой белый кролик». - Это вредно для твоих зубов. - Отказ от сладкого вреден для моего сердца, - Юй Чэнсун разорвал пакет с мармеладом и бросил его Инь Гу. - Я могу внезапно умереть от голода. Инь Гу открыл пакет и протянул ему одну мармеладку. Юй Чэнсун приподнял брови и взял ее: - Взятки бесполезны. Признайся, и к тебе отнесутся снисходительно. Откуда у тебя эта рана на руке? - Ранили ножом, - Инь Гу признался в содеянном, и его помиловали. - Где это произошло? - Прищурился Юй Чэнсун. - В том переулке, где ты меня видел, - Инь Гу рассказал ему все. - Ты пошел их искать или они наткнулись на тебя? - Юй Чэнсун задал ключевой вопрос. Первый вариант был для Инь Гу, а второй - для него. - Я столкнулся с ними по дороге, - спокойно ответил Инь Гу, следуя сценарию. - Я был в плохом настроении, поэтому избил их. - Правда? - Юй Чэнсун снял обертку с молочной конфеты, протянул Инь Гу и посмотрел ему в глаза. - Товарищ Гу, ты можешь понять, о чем я думаю, просто взглянув на меня. Ты не единственный, у кого есть такая суперспособность. - ..., - Инь Гу вздохнул и отодвинул руку с конфетой. - Не столкнулся. - Тогда что это было? - Юй Чэнсун положил конфету в рот и покатал ее на языке. - Если ты скажешь, что это героический поступок, я обязательно буду с тобой спорить. - Если я скажу, что это было просто совпадение... Юй Чэнсун щелкнул пальцами. Инь Гу изо всех сил старался не рассмеяться. Если бы он рассмеялся в этот момент, Юй Чэнсун точно бы подрался с ним. - Это не совпадение, - исправился он, задумался на мгновение, поднял голову и серьезно сказал. - Я боялся, что они разобьют тебе лицо. - Что за волшебная причина? - Юй Чэнсун удивленно посмотрел на него. - Ты действительно умеешь хвалить людей. Я больше не злюсь. Я знаю, что я потрясающе красив. Можешь придумать другую причину? - Могу, - серьезно кивнул Инь Гу. Спустя некоторое время он нахмурился и сказал: - Я так и не придумал. - Бля, - Юй Чэнсун не смог сдержать смех. - Пошел ты. Инь Гу тоже рассмеялся и прислонился к стене: - Серьезно, я вообще-то хотел пойти домой, но к тому времени, как я это понял, я уже был там. Теперь ты просишь меня назвать причину, но я могу придумать ее только на ходу. Может быть, я слишком долго сдерживался и теперь хочу что-то сделать? Ты же знаешь, что у меня есть некоторые… Склонности к насилию? - Инь Гу нашел подходящую для них обоих причину. - В конце концов, я только что перевелся сюда и не знаком ни с одной из банд, так что мне нелегко что-то сделать. Вдруг я вижу, как кто-то подходит к моему порогу, и думаю: «Если мой сосед по парте может его побить, то и я смогу». В общем это было беспроигрышное решение. - О, - сказал Юй Чэнсун. Честно говоря, он был не очень удовлетворен этим ответом, но он не стал спрашивать дальше, потому что это было не самое оптимальное, но наиболее подходящее объяснение. Человек, которого он знает всего несколько дней и который даже не является его другом, внезапно помогает ему. Никто не может объяснить причину, так что лучше просто оставить это. В конце концов, стоит просто плыть по течению… - На самом деле... - внезапно сказал Инь Гу, прервав размышления Юй Чэнсуна. - Если действительно найти причину и тщательно ее проанализировать, то, скорее всего, я не хочу, чтобы с моим одноклассником, который радует глаз, что-то случилось. В конце концов, моему вкусу нелегко угодить. Юй Чэнсун посмотрел на него и спустя добрых полминуты сказал: - Твой… Вкус? Я радую глаз? На самом деле он был шокирован тем, что Инь Гу смог произнести это вслух. По его наблюдениям, Инь Гу был из тех, кто держит все в себе и рассказывает только о пяти вещах из десяти, а остальные пять будет держать в секрете до скончания времен. Хотя такая жизнь требует высокой степени самоконтроля, она очень утомительна, потому что им приходится постоянно подавлять свою натуру. Поэтому он не такой. Он ведет себя непринужденно и делает все, что доставляет ему удовольствие. Ах, он просто так сильно жаждет свободы. Я свободная бабочка... - Я тоже считаю это невероятным, - сказал Инь Гу. - Но кто может с уверенностью сказать, нравишься ты кому-то или нет? Когда я впервые увидел тебя у входа в класс, я подумал: «Есть кто-то похожий». Есть кое-кто похожий. Юй Чэнсун посмотрел в потолок и не смог сдержать смех. Чем больше он смеялся, тем сложнее ему было остановиться. В конце концов он врезался плечом в Инь Гу: - Бля… Это потрясающе. - Что..., - не успел Инь Гу договорить, как Юй Чэнсун полез в пакет, достал две бутылки кальция AD, вставил в каждую соломинку и протянул одну Инь Гу: - А! Сегодня! За нашу дружбу! - Тогда тебе стоит взять бокал красного вина, - улыбнулся Инь Гу и чокнулся с ним бутылкой. В комнате снова воцарилась тишина, и двое молча пили теплый кальциевый напиток. - Инь Гу, - внезапно позвал Юй Чэнсун. - Да? - Инь Гу повернул голову, чтобы посмотреть на него. - Мы теперь друзья? - Юй Чэнсун тоже повернул голову и посмотрел на него. - Если ты скажешь, что нет, - Инь Гу нахмурился. - Я горько заплачу. - Не надо, - улыбнулся Юй Чэнсун и вдруг почувствовал себя очень счастливым. Ого, у него появился второй друг. Как удивительно. - Я не умею успокаивать людей. Инь Гу коснулся его руки, и уголки его губ приподнялись: - Я тоже.

— Что там только что случилось? — спросил Инь Гу.

— Просто поступок благородного героя, — Юй Чэнсун бросил на него взгляд.

— Неужели не видно?

— Слишком уж видно, — серьёзно сказал Инь.

— От сияния справедливости я аж ослеп.

— Если будешь говорить нормально, я тебе весь сериал с самого начала расскажу, — Юй Чэнсун сел прямо, покопался в пакете, открыл ещё один фруктовый десерт.

— Долгая история.

— Ты такой хороший человек, — Инь подсел ближе, взял пачку печенья. — Одноклассник.

— У Сяоюань, та самая Омега, которую ты видел, раньше встречалась с Цзя Фэйсуном. Цзя Фэйсун — тот, кого ты ногой врезал. Когда они ещё были вместе, он начал увиваться за другой, У Сяоюань захотела расстаться, а этот гад не захотел отпускать. Угрожал, что выложит её обнаженку, если она уйдёт, — объяснил Юй Чэнсун.

— Понятно... — Инь Гу посмотрел на него.

— А ты-то тут при чём? Ты что, влюблён?..

— Влюблён? Чёрта с два! — Юй Чэнсун тоже уставился на него.

— В тот день после уроков я остался в классе, задремал. Просыпаюсь — почти все уже ушли, выхожу, и вижу, как в туалете Цзя Фэйсун прижал У Сяоюань, собирается насильно её пометить. Она увидела меня и закричала: "Спаси!" Я, такой справедливый, разве могу пройти мимо? Ну вот и спас, между делом.

После этих слов он задумался и спросил с недоумением:

— Она вообще похожа на мой тип?

Инь немного помолчал:

— Не похожа?

— Да как бы сказать... — Юй Чэнсун достал сигарету, закурил и протянул ему пачку.

— Слабенькая, как ватка. Только влюбится, и сразу кажется, что её можно в клочья разорвать.

— Жутко, — сказал Инь Гу, тоже достал сигарету и прикурил от его огонька.

— В тот день она всё рассказала мне и Чжоу Чжэюю. Сказала, что Цзя Фэйсун пригрозил завтра выложить её фото, — Юй Чэнсун усмехнулся.

— Лучше бы молчал. Как услышал — так и встал пораньше, устроил ему взбучку.

— После этого он и зациклился: "Кто же этот человек, который не выпускает феромоны, но может избить меня?" Даже с закрытыми глазами ясно, что это ты. Но доказательств у него нет. Зная его характер, он, скорее всего, вообще ни о чём другом думать не может. Хочет только отомстить, — сказал Инь Гу.

— Вот именно, — кивнул Юй Чэнсун. — Он уже в отключке был, какие там фото.

— И в полицию пожаловаться не может. Сам же нарушил закон, угрожая У Сяоюань, — заметил Инь Гу.

— И вы тоже не можете, ведь фото у него всё ещё на руках.

— Тебе надо в полицейскую академию, — сказал Юй Чэнсун.

— Родина ждёт тебя.

— Первый же тебя и арестую после выпуска, — Инь сложил пальцы пистолетом и прицелился в него.

— Пиф-паф.

— Вот же ж!.. — Юй Чэнсун уставился на него.

— А? — Инь Гу удивился и убрал руку.

— Всё, — Юй Чэнсун нахмурился.

— Что случилось? — Инь Гу непонимающе посмотрел на него.

Если хочешь, могу и продолжение в том же духе.

— Я… умираю… — Юй Чэнсун зажал грудь и завалился назад.

— Эй! — Инь Гу успел подставить руку под его затылок, чтобы тот не врезался башкой в стену.

— Чёрт… — Затылок мягко стукнулся о ладонь, Юй Чэнсун даже почувствовал, как костяшки Инь Гу слегка ударились о стену. Он сразу же сел и посмотрел на его руку:

— Ты не ушибся?

Инь Гу повернул руку — тыльная сторона немного покраснела, но кожа целая.

— Жаль, — сказал он.

— Чего? — переспросил Юй Чэнсун.

— Не смогу с тебя денег стрясти, — Инь Гу вздохнул.

— Совесть есть вообще? — фыркнул Юй Чэнсун.

— Есть, — спокойно ответил Инь Гу. — И что ты собираешься делать?

— Пока сам не знаю. Я ведь даже не уверен, настоящие ли те фото. Цзя Фэйсун сказал, что залил их себе в QQ-альбом, но я туда доступа не имею, — Юй Чэнсун затянулся и медленно выдохнул дым.

— И спрашивать наугад нельзя. Чем меньше людей про это знают, тем лучше.

— Расскажи об этом директору Ханю, — предложил Инь Гу.

— А с фотками что? — Юй Чэнсун посмотрел на него.

— Если они реально всплывут, У Сяоюань точно вылетит. Буквально за час копии будут у всех, включая директора.

Ему самому такие вещи не интересны, но зевак всегда больше, чем кажется. Люди обожают сплетни, и чем громче, тем лучше.

— Главное — не дать ей сломаться. Удалим фото — и всё, — сказал Инь Гу.

— Удалим? Ты что, в его телефон залезешь? — Юй Чэнсун прикусил сигарету. Звучит легко, но как это сделать?

— Именно, — кивнул Инь Гу с улыбкой.

— Залезу и удалю.

— Залезешь… — Юй Чэнсун замер.

— Подожди, ты что, можешь взломать его аккаунт?

— Если всё пойдёт нормально — да, — ответил Инь Гу.

— А если не пойдёт?

— Ну… если ты меня прибьёшь, — очень серьёзно сказал Инь Гу.

— Сегодня точно не прибью, расслабься, — не менее серьёзно отозвался Юй Чэнсун.

Сказано — сделано. Они быстро собрались и слиняли с занятий, направившись в ближайший интернет-кафе.

Юй Чэнсун ни разу не видел настоящего хакера. Хотя Инь Гу всегда говорил, что он не профи, просто увлекается этим в свободное время и может делать только мелкие штуки, Юй Чэнсун почему-то сомневался, что его "любитель" сильно отличается от "профи".

В таких сомнительных местах Юй Чэнсун вообще без проблем проходил — паспорт никому не нужен, его и так все знали.

— Сколько времени займёт? — Он включил один из компов для Инь Гу, выдернул рядом стул и подсел ближе.

— Не знаю точно, — Инь Гу посмотрел на его стул.

— Кстати, ты можешь пока тоже комп включить и поиграть чего-нибудь.

— А, я в телефон играю, — Юй Чэнсун показал экран. Там сидела грустная зелёная лягушка и ела.

— Три дня не появлялся! Ты вообще знаешь, как старому отцу было тяжело эти три дня?!

— Понятия не имею… — Инь Гу смотрел на эту вечно путешествующую лягушку с выражением: "Что за фигня я смотрю?.."

— Каждый день как пытка, — Юй Чэнсун положил в рюкзак своему "сыну" рисовый пирожок.

— У него есть имя? — спросил Инь Гу, продолжая что-то набирать.

— Щенок. Раньше звался Послушным. — Юй Чэнсун вздохнул. — После того как я сохранил тебя у себя в контактах, понял, что это слишком банально. Переименовал его в твою честь. Теперь лягуха вся такая стильная, с видом будто сейчас кого-то отпинает.

— Прям такой… — Инь Гу фыркнул, но придумать, какой именно, так и не смог.

Легенда школы номер один. Любитель мягких игрушек. Увлечённо играет в томагочи лягушки, вкладывает в это душу. Любит сладости — особенно конфеты и торты. По слухам, страшный на вид, а на деле — готов помочь из-за одной фразы одноклассницы… Какая-то дикая, но настоящая смесь.

Инь Гу усмехнулся. Юй Чэнсун спросил, чего он ржёт, но тот только покачал головой.

Они теперь друзья.

Реально друзья.

Но одной лягушки не хватало, чтобы утолить "отцовскую заботу" Юй Чэнсуна. Закончив собирать рюкзак "сына", он выключил телефон и, откинувшись на спинку стула, начал разглядывать Инь Гу.

Что там разглядывать?

Да всё.

А нужно ли искать повод?

Да нет, не нужно.

На нём форма сидела аккуратно, молния полностью застёгнута — но почему-то от этого только хуже.

Плечи, сильные и ровные, губы чуть розовые и такие, что хочется поцеловать, острый кадык, который так и просится под зубы… и ключицы. Блин, откуда там ключицы?

Юй Чэнсун немного наклонил голову и присмотрелся. Понял — под курткой он не в летней форме, а в белой футболке, почти такой же по стилю, но с более широким вырезом.

Вот же ж… — подумал Юй Чэнсун.

— Хитрюга. Наверняка пытается зацепить какого-нибудь Омегу.

Ключицы такие, будто на них капни воды — и будут блестеть на солнце… А если прикусить… кровь потечёт, точно разревётся…

Чёрт…

А в этом интернет-кафе что, кондиционер не работает? Что-то прям жарко.

— Это вот эти… — начал Инь Гу, обернулся… и завис. Увидел, как на него уставились глаза, будто собираются сожрать.

— А?! — Юй Чэнсун дёрнулся, подскочил как ошпаренный.

— Блин!

— А? — Инь Гу машинально отпрянул назад.

Они переглянулись — и оба увидели в глазах друг друга немое: "Ты серьёзно?"

— Что случилось? Задумался? — Инь Гу вернул стул, который тот чуть не уронил.

— Садись, ты меня чуть до инфаркта не довёл.

— Эм… ты бы хоть предупредил, когда говорить начинаешь, — Юй Чэнсун почесал затылок, впервые за долгое время немного смутившись. То, как фантазия в голове наложилась на реальность, было… сложно описать.

— Ага, теперь и говорить надо с предупреждением, — сказал Инь Гу. — Тебе что, жарко?

— А с чего ты взял? — Юй Чэнсун сел обратно, закинул ногу на ногу, стараясь выглядеть спокойно.

— Нормально всё.

— Ну ладно, — пожал плечами Инь Гу.

— Так ты чего говорил? — поспешил сменить тему Юй Чэнсун.

— Я говорил… — Инь Гу сделал паузу и совершенно серьёзно выдал:

— Предупреждение.

— Чего? — Юй Чэнсун не понял.

— Предупреждение, — усмехнулся Инь Гу.

— Чтобы не напугать тебя.

— Чёрт, — Юй Чэнсун еле сдержался, но всё-таки рассмеялся и толкнул его коленкой.

— Не вынуждай меня подраться с тобой.

— Страшно-то как, — Инь Гу ткнул в экран.

— Это те самые фотки?

— Дай гляну, — Юй Чэнсун наклонился.

Фотоальбом в QQ у Цзя Фэйсуна назывался до боли романтично — "С ней".

— Что за хрень, — Юй Чэнсун пролистал всё, и в желудке у него заскрипело от кислоты.

— Да это ж тупо их селфи! Уже тошнит.

— Более-менее откровенных тут всего пара, — Инь Гу кликнул и открыл другой альбом.

— Все в одежде. Видно, что снимали уже в самом конце, когда она почти переоделась.

Там было несколько чуть более смелых кадров, но до "обнаженки" явно не дотягивали. Хранились они в отдельной папке с громким названием "Цепи". Юй Чэнсун аж чуть стол не отломал от кринжа.

На одной фотке У Сяоюань была в майке с тонкими бретелями. Одна явно сделана в момент переодевания — спина наполовину голая. Остальное — ничего особенного.

— Пустая угроза, — прищурился Юй Чэнсун.

— А мы тут боялись, кучу времени потратили. Всё, что можно — удаляй. Кроме QQ, глянь, чтобы нигде больше не осталось. Сотрёшь — пойдём отсюда.

— А куда? — спросил Инь Гу.

— К директорк Ханю, — Юй Чэнсун потянулся.

— Дальше это уже не наше дело.

Хань Чжунъян как раз закончил разруливать драку с Цзя Фэйсуном, как тут же появился Юй Чэнсун. Он снова пересказал всё как сериал.

— Короче, — подытожил Юй Чэнсун, — Всё началось с того, что Цзя Фэйсун шантажировал У Сяоюань "обнаженкой", пытался насильно пометить Омегу, правда, не успел. Это случилось в туалете, там нет камер, но можно поднять запись с коридора. Кстати, он сказал, что все фото у него в телефоне. Правда это или нет — не знаю.

Принуждение, угрозы, попытка пометить Омегу — одни эти слова подкинули давление у директора Ханя до 160. Он чуть в обморок не грохнулся. В итоге — один звонок, и весь преподавательский состав 11 класса остался без обеда: экстренное собрание.

Чтобы не травмировать У Сяоюань, учителя молча проверили камеры, вызвали полицию и родителей… всё тайно и быстро.

А в школьном чате, по слухам от "информированного источника", Цзя Фэйсун устроил драку за пределами школы и вляпался по-крупному — даже полиция приехала разбираться.

— Так что никаких голых фоток там и не было, — сказал Юй Чэнсун, прислонившись к стене. Перед ним сидела У Сяоюань, закрыв лицо руками и всхлипывая.

— Только не на меня плачь. Это он тебе всё удалил, к нему с благодарностями.

У Сяоюань сквозь слёзы повернулась к Инь Гу.

Инь Гу молча сделал шаг назад и спрятался за Юй Чэнсуна.

— У-у-у… спасибо… правда, спасибо, я…

— "Спасибо" в карман не положишь, — перебил её Юй Чэнсун и показал два пальца.

— Два клубничных моти. Из той лавки напротив школы. Завтра утром принесёшь. Не принесёшь — прощайся с жизнью.

Инь Гу рассмеялся.

Его сосед по парте — типичный "жёсткий снаружи, добрый внутри".

У Сяоюань кивнула, вытирая слёзы. Решила, на всякий случай, купить четыре.

Школа всё разрулила грамотно — до самого конца занятий в чате класса была полная тишина. Юй Чэнсун уже собрал рюкзак и собирался уходить, но вдруг передумал и вернулся.

Инь Гу тоже закинул рюкзак за спину, посмотрел на него:

— Вместе пойдём?

Юй Чэнсун кивнул:

— Ага.

Через весь класс Чжоу Чжэюй крикнул ему:

— Братан! Сегодня есть какие-то планы?

— Какие ещё планы? — Юй Чэнсун нацепил один наушник, взглянул на него.

— Ты что, хочешь меня угостить?

— Где уж мне, я ж на мели. Настоящие братюни — всегда платят поровну! — Чжоу Чжэюй подбежал ближе.

— Шашлычку?

— Не хочу. — Юй Чэнсун выбрал трек и поставил фоном.

— Ты чё, не голодный? Ты где вообще был утром? Днём со мной не ел. А? Эй, ты чё такой холодный? Ты чего, с кем-то другим уже был? Почему со мной больше никакой страсти?! — Чжоу Чжэюй уставился на него, а потом перевёл взгляд на стоящего рядом Инь Гу и округлил глаза.

— Ты… с ним?

— А? — Инь Гу усмехнулся.

— А что такого?

Чёрт…

Чжоу Чжэюй зажал рот рукой. Да не может быть! Когда Юй Чэнсун с утра пропал… Инь Гу ведь тоже! Он что, только что раскрыл жёсткий секрет?

— Ты есть хочешь? — Юй Чэнсун погасил экран телефона и обернулся к Инь Гу.

— Не особо. А ты?

— Я тоже. — Потом повернулся к Чжоу Чжэюю:

— Ну тогда я…

— Стоп! Не говори! — Чжоу Чжэюй сделал трагичное лицо и махнул рукой.

— Дай мне пережить это в одиночестве… Я знал, что когда-нибудь это случится. Мы были как братья, но ты всё равно стал чьим-то Альфой.

— Да ну тебя, — рассмеялся Юй Чэнсун и потрепал его по голове.

— Я тебе как отец всё ещё.

— Спасибо, обойдусь, — буркнул Чжоу Чжэюй.

Благодаря Чжоу Чжэюю, Юй Чэнсун в этот день пришёл домой раньше обычного — уже около пяти.

Он только хотел вставить ключ в замок, как дверь резко распахнулась изнутри, и мама вылетела из квартиры в каком-то странном виде, врезавшись ему прямо в грудь.

— Блин… — Юй Чэнсун чуть не задохнулся от удара, оттолкнул её обратно в квартиру и захлопнул за ней дверь.

Внутри, как и следовало ожидать, был полный бардак. Только теперь в углу вместе с Юй Чэнди сидел и Юй ЧэнъЮань, тоже расплаканный.

— Не мешай мне! — Мама выглядела, как будто собиралась спасаться от землетрясения, и отчаянно пыталась его оттолкнуть.

— Да что с тобой вообще творится? На кого ты похожа? — Юй Чэнсун перехватил её руки.

У неё лицо было намазано каким-то странным кремом — белое, как у привидения. Волосы — наполовину уложены, наполовину растрёпаны. На ней была старая, странного фасона костюмная тройка с пожелтевшей рубашкой, которую она явно выкопала из дальнего угла шкафа. Всё сидело криво и не по размеру.

Она стояла, будто сделанная из бумаги.

— Я хочу выйти, — вдруг перестала толкаться мама, поправила одежду, нахмурилась и сказала:

— Я хочу навестить ЮаньЮаня.

Те двое, что прятались в углу, одновременно вздрогнули.

— Твой ЮаньЮань не вон ли там, в углу сидит? Что искать-то? — Юй Чэнсун кивнул в сторону Юй ЧэнъЮаня.

Мама резко застыла, даже не посмотрела на Юй ЧэнъЮаня. Только спустя целую минуту с слезами на глазах повернулась к нему, губы дрожали, голос сорвался:

— ЮаньЮаня больше нет... его больше нет... ЮаньЮань умер из-за тебя! Ты его убил!

Не успела договорить, как схватила вазу и швырнула в него.

Юй Чэнсун не моргнув глазом отбил её рукой. На тыльной стороне ладони сразу выступила кровь.

— Ты убил ЮаньЮаня! Уже двенадцать лет прошло... двенадцать лет, как он погиб из-за тебя! Ты его утопил! Ты! — мама зажала лицо руками, плечи тряслись, голос сорвался на звериный вой — как будто мать потеряла детёныша.

— Ты завидовал ему... всё из-за тебя... ты завидовал и убил... ты дьявол... ты дьявол...

— Я уже тысячу раз говорил — это был не я, — Юй Чэнсун усмехнулся, в глазах — ни капли эмоций.

Мама подняла голову, глаза налились кровью. Она глядела прямо на него, зубы сжаты:

— Это был ты. Это был ты! ЮаньЮань говорил, что ему холодно. В воде так холодно... Я должна отнести ему одежду, должна одеть его... он скучает по мне! Он хочет ко мне... Не мешай мне, я должна к нему!

— Никуда ты не пойдёшь, — сказал Юй Чэнсун.

— Даже когда он скучает по мне, ты не даёшь мне его увидеть! Ты всё ещё ему завидуешь! Даже мёртвому не даёшь покоя! — мама яростно толкнула его и со всего размаха влепила пощёчину.

Шлёп!

Юй Чэнсун отвернул лицо, сжал кулаки.

— Ты тварь! Ты убил родного брата! Убирайся! Я хочу к нему! — мама сорвалась, вцепилась ему в воротник, как безумная.

— ...

— Ты за всё ответишь! Пусти меня! Пусти —

— Посмотреть? Пошли! Я покажу тебе! — Юй Чэнсун схватил её за плечи, дотащил до окна, резко распахнул створки и крикнул:

— Прыгай! Ты же любишь ЮаньЮаня? Если любишь — иди к нему! Чего не прыгаешь, а? Хочешь, я тебя подтолкну!?

— Ты... ты сошёл с ума... отпусти меня! Ты хочешь убить меня... Я же твоя мать! — мама в ужасе отталкивала его, отступая, но он снова дёрнул её к себе.

— Этому маленькому заменителю всего шесть лет, — Юй Чэнсун показал на Юй ЧэнъЮаня в углу и понизил голос:

— Умрёшь — никто его баловать не станет. Я буду бить его каждый день. По восемьсот раз. Гарантирую: проживёт долго и будет жалеть, что родился. Хочешь умереть — подумай об этом.

— Ну что? Передумала? Ещё хочешь навестить ЮаньЮаня?

— Н-нет... не надо... не трогай ЮаньЮаня! — мама забормотала, будто помешалась, и внезапно вцепилась зубами ему в запястье. Юй Чэнсун от боли разжал пальцы, и она тут же кинулась в угол, обняла Юй ЧэнъЮаня, рыдая и злобно глядя на него.

Юй Чэнсун посмотрел на след от укуса на запястье, глубоко вздохнул, подошёл к Юй Чэнди и протянул руку:

— Ревёшь как девчонка, не стыдно?

Юй Чэнди всхлипывал, схватил его за руку. Он слишком долго сидел на корточках, колени болели и были в ссадинах, попытался встать, но снова упал. Юй Чэнсун нагнулся и поднял его на руки.

— Не ходи с ним! Он убивает людей! — вдруг звонко закричал Юй ЧэнъЮань.

— Он убил второго брата, а теперь хочет убить и тебя!

Юй Чэнсун на секунду замер, потом, держа Юй Чэнди одной рукой, посмотрел на Юй ЧэнъЮаня, который прятался в маминых объятиях, и усмехнулся:

— ЮаньЮань, запомни хорошенько: ты всего лишь замена того Юй ЧэнъЮаня, который умер двенадцать лет назад. Никогда не забывай. Запомни до тех пор, пока не вырастешь и не начнёшь хвастаться передо мной и Юй Чэнди.

Юй ЧэнъЮань смотрел на него с ненавистью. Он ничего не понял, он только знал, что мама сказала: Юй Чэнсун — плохой, он убил второго брата, он — дьявол.

Юй Чэнди вцепился в одежду старшего брата.

Юй Чэнсун потрепал его по голове и сказал маме:

— Не пойдёшь больше к Юй ЧэнъЮаню? Ну и сиди тогда в комнате, зови его дух или что ты там делаешь. Только не пугай людей.

__ __

— Сам перевяжешься, — Юй Чэнсун достал аптечку и кинул на кровать, потом вытащил из рюкзака тетрадки, разложил их на столе и начал писать.

Колени Юй Чэнди были в крови. И так понятно, кто его так отделал — мама. Юй Чэнсун в детстве сам через это проходил.

Юй Чэнди, всхлипывая, пытался обработать рану, но руки у него дрожали, и он всё делал неуклюже, постоянно задевал больное место и начинал плакать ещё сильнее.

— Брат... — Юй Чэнди всхлипывал, глядя на него, и шмыгал носом.

— Ты ненавидишь маму?

Ручка остановилась, на бумаге не было написано ни слова.

— А ты её ненавидишь? — повторил он.

Юй Чэнди опустил голову, промолчал.

Юй Чэнсун хмыкнул и бросил ручку:

— Ненавижу — и что тут стыдного? Да, я её ненавижу. Если бы не этот мелкий заменитель, о котором некому заботиться, я бы только рад был, если бы она быстрее пошла к Юй ЧэнъЮаню.

Юй Чэнди утирал слёзы и сквозь всхлипы сказал:

— Почему у других мамы любят своих детей, а у нас она любит только Юй ЧэнъЮаня? Он же совсем не такой хороший, как ты… Почему?..

Юй Чэнсун замолчал, потом вдруг рассмеялся и посмотрел на него:

— Я хороший? С чего ты это взял, а?

— Просто... хороший, — тихо ответил Юй Чэнди.

— Какой к чёрту хороший. Если бы не был на меня похож, не пришлось бы тебе столько терпеть, — усмехнулся Юй Чэнсун.

— А мне всё равно! — Юй Чэнди яростно вытер глаза рукавом, покрасневшими глазами посмотрел на него.

— Я хочу быть как ты! Я никогда не хочу быть похожим на Юй ЧэнъЮаня!

— Вот это настрой! — Юй Чэнсун захлопал в ладоши и поддразнил:

— Сегодня ночью Юй ЧэнъЮань придёт за тобой!

Юй Чэнди тут же испугался, отпрянул назад, но всё равно упрямо задрал подбородок:

— Он... он за мной не придёт… Даже если придёт, мне всё равно не страшно!

Юй Чэнсун расхохотался, не мог остановиться. Швырнул на кровать конфету, снова взял ручку:

— Маленький дурачок.

Домашки в тот день было немного — уже к восьми с чем-то Юй Чэнсун всё дописал. Обернулся — а Юй Чэнди всё ещё скрючившись сидел над тетрадкой.

Он подошёл посмотреть.

Юй Чэнди писал сочинение. Уже две строчки вывел.

Тема — "Мой учитель". Начал каракулями: "У меня есть учитель. Он мой учитель математики. Он мой классный руководитель. Мой учитель — это тот, кто учит математике…"

— Боже мой, ты отчёт о бухгалтерии пишешь? — Юй Чэнсун прищурился, как будто ему глаза режет.

— Да у тебя талант убивать стилем.

— Неправда! Это сочинение! — Юй Чэнди весь покраснел от возмущения.

— Я бы и на ходу наврал получше, — усмехнулся Юй Чэнсун.

— Потому что ты уже в старшей школе! — Юй Чэнди прикрыл сочинение рукой.

— А ты думаешь, в старшей школе я был тупее тебя? — спросил Юй Чэнсун.

Юй Чэнди надул щёки и замолчал.

Юй Чэнсун наугад схватил его только что написанную контрольную по английскому, быстро просмотрел — и чуть сердечный приступ не получил.

— Это что, ты всю свою энергию вложил только на внешность? Ума вообще не досталось? Тут ошибка, тут ошибка… и тут, господи…

— Ну не хочешь учить меня— не надо, только не ругайся, — пробормотал Юй Чэнди.

— Такое учить — это не учить, это позор. У тебя голова есть или ты ей только кашу ешь? — Юй Чэнсун замолчал на секунду, потом вспомнил кое-кого.

— Хотя… Есть у меня кандидат.

— Не ври! Брат Чжэюй на четвёртом месте с конца, я знаю! — Юй Чэнди сразу насторожился. Старший брат его столько раз разыгрывал, что он больше не велся.

— Ладно, не прикалываюсь, — Юй Чэнсун ткнул его в лоб свёрнутым листом.

— Помнишь, у нас ночевал брат Инь, ну ещё Гу… Инь и Гу… Иньгу?

— Помню! — Юй Чэнди глаза засверкали.

— Тот умный брат, который совсем не похож на твоих обычных друзей!

Юй Чэнсун посмотрел на часы — девять вечера. Он уже закончил домашку, значит, Инь Гу, скорее всего, тоже. Не учитывая форс-мажоров, конечно.

Друзья же — не надо выдумывать поводы.

У Юй Чэнсуна было просто правило: если ты можешь помочь другу — помогаешь. Без объяснений. И не важно, кто кого выручает.

Он сразу набрал Инь Гу по WeChat. Тот ответил не сразу.

— Алло? Юй Чэнсун?

— Ты сейчас занят? — сразу спросил Юй Чэнсун.

— Не, только что из душа вышел, ничем не занят, — ответил Иньгу.

— Чего надо?

— Погоди-ка, — Юй Чэнсун усмехнулся, в голове уже забродила пакость. Он подтолкнул Юй Чэнди:

— Давай, сам своему брату Гу скажи.

— А? — Инь Гу не понимал, что там происходит.

— …Б-брат Гу… — Юй Чэнди еле выдавил, сжав кулаки от стеснения. — Я Юй Чэнди…

Юй Чэнсун сдерживал смех.

— Чэнди? — засмеялся Иньгу.

— Добрый вечер.

Инь Гу как раз только из душа — голос у него был расслабленный, с ленцой, звучал очень приятно. Не только Юй Чэнсун подумал, что голос просто вау — у Чэнди лицо тут же покраснело. Только если старший брат уже представлял себе всякие сцены, то младший просто по-честному решил, что голос у Гу-ге очень красивый.

Юй Чэнди начал заикаться:

— Я… мой брат… он хочет, чтобы ты…

— Какой "твой брат хочет"? — Юй Чэнсун тут же поправил.

— Я ничего не хочу. У меня по китайскому и английскому не двойки, между прочим.

Юй Чэнди аж затрясся, с трудом выдавил почти шёпотом:

— Брат Гу… я хочу… чтобы ты помог мне с сочинением…

Инь Гу наконец понял, о чём речь, засмеялся:

— Конечно, не проблема. Мы можем созвониться с видео? Или ты мне скинешь, а я открою на экране, и будем вместе разбирать? Как тебе удобнее?

Юй Чэнди завис. Он не знал.

Юй Чэнсун уже устал смотреть на эти мучения, взял телефон в руки:

— Помнишь, через какое приложение дядя Ли вёл онлайн-уроки? Давай через него. У тебя оно есть?

— Есть, — сказал Иньгу.

— Отлично. Сейчас увидишь, как этот болван каракулями выводит. Я прочитал две строчки и чуть зрение не потерял, — злорадно засмеялся Юй Чэнсун.

— Самому-то не стыдно, Юй Чэнсун? — тоже засмеялся Иньгу.

— А что такого, у меня что, почерк плохой? — фыркнул Юй Чэнсун.

— Моё сочинение два раза переписал? — спокойно парировал Инь Гу.

— Отвали, мамаша! — буркнул Юй Чэнсун.

__ __

Автор добавляет:

Барабанная дробь — я вернулась!

Интересно, догадались ли вы, что творится у Юй Чэнсуна в семье?

Юй Чэнсун сфоткал обе стороны тетради по китайскому и отправил их Инь Гу.

— Садись сюда, — сказал он, показывая на стол.

Юй Чэнди сначала замер, потом понял, что тот сказал, и сразу, обняв тетрадку, сел на стул старшего брата. Посидел немного, потом достал ручку, начал оглядываться вокруг с восторгом, а осознав, что делает, быстро выпрямился.

Юй Чэнсун заметил каждое его движение, уголки губ чуть поднялись. Он создал видеозвонок, включил камеру и поставил телефон перед братом.

На экране быстро появилась голова Инь Гу — волосы были еще мокрые, на нем белая футболка, ключицы бросались в глаза.

— Меня слышно? — махнул он в камеру.

— Видно нормально?

— Ничего не видно, — только собрался сказать Юй Чэнди, как Юй Чэнсун закрыл ему рот рукой и крикнул:

— Учитель Инь, сделайте стойку на голове и попейте воды — проверим, видно ли!

— А что у тебя с лицом? — внезапно спросил Инь Гу.

— Лицо? — Юй Чэнсун на секунду растерялся, а потом понял — это след от маминой пощечины. Он глянул на Юй Чэнди.

— Завтра обсудим. Сегодня учимся.

— Сполосни холодной водой. — Инь Гу не стал расспрашивать дальше.

— Понял, — Юй Чэнсун отпил воды. — Давай уже начнем. Завтра в школу, а этот болван должен лечь до десяти, а то не встанет.

— Я встану! — тихо возразил Юй Чэнди.

Юй Чэнсун проигнорировал, подправил угол наклона телефона, убедился, что всё видно и слышно, и улёгся на кровать уже со своим телефоном.

Звук был включён, но он даже не смотрел, что там на экране.

— Начнём с сочинения?

— Давай.

...

У Альф высшего уровня зрение лучше обычного, поэтому Юй Чэнсун стоило чуть повернуть голову — и он уже видел лицо Инь Гу на экране.

Он пару раз взглянул, а потом просто положил телефон и стал открыто смотреть.

Задание было из пятого класса. Юй Чэнсун считал, что такие задачи должны быть очевидны каждому, как и ему самому, — и поэтому совершенно не мог понять Юй Чэнди и объяснить ему.

Но Инь Гу был не таким. Откуда у него только столько терпения — Юй Чэнсун сам не знал. Он по полочкам разложил всё: трижды объяснил, почему надо так начинать сочинение, предложил кучу дурацких, но эффектных слов, чтобы тот запомнил, научил делить на абзацы, писать начало и концовку...

Они полчаса разбирали одно только сочинение "Мой учитель".

Юй Чэнсун слушал всё это полчаса.

На самом деле он даже не особо вникал в объяснение — всё ещё думал о том, как Инь Гу тихо спросил:

— Что случилось?

С детства его это спрашивали многие.

Чжоу Чжэюй, тётя, дядя, Дядя Ли, учителя, даже дедушка из булочной…

Но, когда спрашивали они — он просто слушал и забывал. Не было такого чувства, как сейчас.

Странное, сложное чувство, которое он и описать не мог.

Словно в сердце кто-то уколол иглой. Ещё не успело заболеть — а уже полилась клубничная начинка, кисло-сладкая…

Что за идиотская метафора? Ему и вправду стоит позаниматься сочинением с Учителем Инем.

— Вообще, полезно бы иногда читать что-то вне программы, — внезапно сказал Инь Гу.

— У Чэнди есть какие-нибудь книги?

— Нет. Он не читает, — ответил Юй Чэнсун.

— А? — Инь Гу посмотрел в сторону, но из-за угла камеры Юй Чэнсуна не видел.

— Я подумал, ты ушёл.

— Если я рядом — ты волнуешься? — Юй Чэнсун подвинул телефон. Инь Гу его не видел, но он сам почему-то слегка смутился.

Похоже, Инь Гу понял, что он весь урок подслушивал.

Хотя в школе он так никогда не старался.

— Я не волнуюсь, — усмехнулся Инь Гу.

— Хочешь — бери табуретку и слушай с нами.

— Не хочу, не надо, не интересно, спасибо, — буркнул Юй Чэнсун.

— Чэнди, — внезапно позвал Инь Гу.

— Я тут! — Юй Чэнди сразу сел ровно.

— Твой брат всегда такой — говорит одно, думает другое?

Провал.

— Не знаю... — Юй Чэнди посмотрел на брата и открыл рот, но всё же не решился ничего сказать.

— Ты заканчивать собираешься? — Юй Чэнсун щёлкнул языком.

— Преподавай нормально, нечего тут личное впутывать. Или я тебя в управление образования сдам.

— Ой, как страшно, — усмехнулся Инь Гу, пролистывая фото с тетради.

— Давай разберём чтение.

— Давай! — обрадованно отозвался Юй Чэнди и распахнул тетрадь.

Юй Чэнсун сменил позу, снова устроился поудобнее и ещё полчаса слушал про чтение…

— На сегодня хватит. Ложитесь пораньше, — Инь Гу улыбнулся в экран.

Юй Чэнсун сел и махнул брату:

— Попрощайся с братом Инем.

Час пролетел как минута. Даже жалко, что всё.

— Брат Инь, пока! — Юй Чэнди поднял руку и глупо помахал.

— Не говори "спасибо", — Юй Чэнсун подошёл к столу, взял телефон и направил камеру на себя.

— Завтра утром куплю тебе поесть. Что хочешь?

— Тогда ту кашу и маленькие пельмени, из того места, куда ты меня водил, — без лишней скромности сказал Инь Гу.

— Ладно, — Юй Чэнсун на секунду задумался.

— Завтра принесу.

— Спокойной ночи, — улыбнулся Инь Гу.

— Спокойной, — ответил Юй Чэнсун.

Мать там непонятно, утихла или ещё нет, так что Юй Чэнсун не стал отпускать Юй Чэнди, а оставил его у себя в комнате.

— Если ночью начнёшь скрипеть зубами — выкину тебя к маме, — сказал он перед сном.

— Я вообще-то не скриплю! И сны не вижу, — Юй Чэнди лежал в розовой пижаме с клубничками, которую ему купил брат. Покрутился, подёргал край рубашки и пробурчал:

— Такая уродливая. Это же для девочек.

— А кто виноват, что ты мелкий? Мужская на тебе как мешок смотрелась, — Юй Чэнсун выключил свет, повернулся на бок и тихо прошептал ему в ухо:

— Я, если что, специально выбрал. Там был комплект в чёрном, очень крутой. Я его не взял.

Дьявольский шёпот.

Юй Чэнди разозлился и начал грызть подушку.

Юй Чэнсун смеялся так, что едва не выронил телефон.

Но карма настигла его быстрее, чем он ожидал.

Не прошло и десяти минут — Юй Чэнди уже заснул. А вместе с этим началось и его фирменное "скри-и-п… скри-и-п…" Скрежет на весь дом. Телефоном уже играть было невозможно.

— Да чтоб тебя… — Юй Чэнсун сжал кулак и злобно уставился на мирно спящего брата. Потом поднял кулаки в воздух и пару раз махнул ими в сторону Юй Чэнди.

— Щас из зубов искры посыпятся. Маленький придурок.

Он снова лёг, укрылся, закрыл глаза и стал представлять, что он… камень. Камень, у которого нет желаний, мыслей и чувств…

"Скри-и-п, скри-и-п, скри-и-п…"

…

Он камень. Он ничего не слышит.

"Скри-и-п, скри-и-п, скри-и-п…"

…

Блядь.

Юй Чэнсун открыл глаза и уставился в потолок. В голове судорожно перебирал всё, что может его успокоить.

Что сегодня было…

Сначала он и Инь Гу как будто одновременно ударили друг друга по самому больному. Прямо в панцирь. А потом Инь Гу ещё и залез к нему внутрь и поковырялся там руками…

Потом в туалете Инь Гу швырнул ногой Цзя Фэйсуна и так натурально включил "я невиноват", что даже директор Хань поверил.

Потом он узнал, что Инь Гу ещё и подрался из-за него — вот это он точно не забудет. Когда-нибудь обязательно отплатит.

А дальше… дальше оказалось, что Инь Гу, оказывается, ещё и технарь с какими-то продвинутыми штуками.

Просто фантастика.

Дальше можно не вспоминать — сразу к урокам. Инь Гу теперь, скорее всего, будет часто их вести. Всё-таки Юй Чэнди пошёл по той же дорожке "учусь сам", только без нужного для этого ума. Ему нужен кто-то, кто будет вести.

Юй Чэнсун размышлял-вертелся, а потом незаметно задремал.

Во сне тоже думал: "Вот же он странный, этот Инь Гу… Удивительный. Даже захотелось укусить его — вот так, дружески".

__ __

Утром Юй Чэнсун проснулся от жары. Открыл глаза — Юй Чэнди спал у самого края кровати, далеко от него. Так что не в нём дело.

— Чего так жарко, — пробормотал он, потянулся, пнул брата в зад и лениво буркнул:

— Доброе утро, придурок.

Юй Чэнди поморщился, почесал голову и перевернулся на другой бок:

— Щас уже…

— Щас твоя башка, — зевнул Юй Чэнсун.

— Тебе не жарко? Чего под одеялом валяешься?

— Холодно мне… — Юй Чэнди шмыгнул носом.

— Жарко только дуракам.

Юй Чэнсун только усмехнулся — раз дохлый, значит, мерзнет.

Утром в кашной лавке было полно народу, яблоку негде упасть. Свободных мест не было совсем.

Юй Чэнсун, высокий и ловкий, пробился и урвал три порции. Одну протянул брату:

— На, валяй отсюда, маленький попрошайка.

— Я не попрошайка, — Юй Чэнди сложил пельмени с соевым молоком в рюкзак, аккуратно запихал и снова закинул его на плечо, собираясь уходить.

— Эй, — вдруг сказал Юй Чэнсун.

— А? — Юй Чэнди остановился и обернулся.

Юй Чэнсун подправил ему лямку на рюкзаке, хлопнул по плечу и, улыбаясь, сказал:

— Панцирь у тебя перекосился. Всё, теперь можешь катиться.

— Ты меня уже бесишь! — Юй Чэнди рванул вперёд, громко топая по тротуару.

Юй Чэнсун встал сегодня рано, но на покупку еды ушло много времени. Когда добрался до школы, как раз началась массовая утренняя миграция — школьники толпой ломились к воротам под крики директора Ханя.

Пришлось вливаться — если идти не в ритме толпы, тебя просто снесут. А у Юй Чэнсуна не так уж много хорошей обуви, чтобы её терять.

— Ты слышал? Цзя Фэйсун теперь в участке сидит.

Уши Юй Чэнсуна тут же навострились.

— Слышал, — сказал другой.

— Говорят, он того парня до овощного состояния довёл?

— Не знаю, но его точно забрали. Моя подруга с ним в одном районе живёт — своими глазами видела!

…

Карма существует. Всё возвращается.

Юй Чэнсун зашёл в класс через заднюю дверь.

Инь Гу уже был на месте. Услышав шаги, обернулся:

— Принёс?

— Принёс, — Юй Чэнсун сел за парту и посмотрел на него.

— А заложник где?

Инь Гу достал из ящика коробочку с пирожным и тихо сказал:

— Обмен. Завтрак — за еду.

Юй Чэнсун выложил на его стол весь завтрак, сам наигрался в театр и теперь перешёл к подколам:

— Ты чего такой драматичный?

Взял пирожное, глянул — клубничное. Не ошибся.

— А с лицом-то у тебя что было? — спросил Инь Гу.

— Мама?

— Угадал, — Юй Чэнсун даже не знал, как это описать, просто показал большой палец.

— Иди гадай людям, ты потерянное сокровище эзотерики.

— Вчера красное было, — сказал Инь Гу, открыл пакет, проткнул трубочкой соевое молоко с надписью "с сахаром" и передал ему.

— Холодной водой не промывал?

— Да лень было. Спать хотелось, — Юй Чэнсун взял напиток и сделал глоток.

— Родная мать вмазала, как ты думаешь — больно, конечно. Сейчас ещё видно?

— Не особо, — ответил Инь Гу.

— Если не присматриваться, почти незаметно.

— Ага, — Юй Чэнсун откинулся на спинку стула, задние ножки повисли в воздухе. Он сам удивлялся, что может вот так спокойно об этом говорить с Инь Гу.

— Я думал, синяк на пару дней останется.

— А раньше… оставался? — тихо спросил Инь Гу, нахмурившись.

— Ага. Но она не так уж часто срывается, — Юй Чэнсун особо не задумывался, всё равно рядом с Инь Гу было спокойно, с ним легко болтать.

— То, что ты видел тогда — это норма. А вот вчера — редкость. Раз в месяц, ну, максимум два. Это она так "по сыну соскучилась".

Он хихикнул, опустил голову и снова потянулся к трубочке:

— Нас в комнате трое. Соскучилась она, ага…

Инь Гу ничего не ответил, просто долго смотрел на него, потом молча открыл две упаковки с пельмешками на пару и переложил всё на стол Юй Чэнсуна.

Потом достал из ящика кусок многослойного торта. Тоже поставил перед ним.

А потом — бутылочку йогурта, молоко Ванцай, маленькие печеньки, ириски, чернослив…

— Даже у осликов на ферме корм не такой, — Юй Чэнсун пару секунд просто офигевал.

— Ты чё, супермаркет ограбил?

— А ты осёл? — спокойно спросил Инь Гу, протягивая ему ещё и салфетки.

— Я — свободная бабочка, — Юй Чэнсун вытащил из пакета чернослив, засунул один в рот, потом на секунду замолчал и всё-таки добавил:

— Не надо сочувствовать. Буду считать, что это ты меня угощаешь… ну типа…по сыновнему долгу..

— Отец моего ребенка, — вставил Инь Гу.

— Хорошо, в таком случае это и правда почтение. Бабочка улетела. — не моргнув глазом продолжил Юй Чэнсун, посмотрел на него и хитро усмехнулся.

— Слушай, ты чё-то слишком спокойно это воспринимаешь. Признавайся, твоя омежная душа в восторге от такого обращения?

— Конечно в восторге, — шепнул Инь Гу.

— Я дома даже потихоньку платья ношу.

— Размером на десять Х-ов, не меньше, — засмеялся Юй Чэнсун.

— Давай, подгони мне тоже. Завтра у Чжоу Чжэюя день рождения, заставим его переодеться.

— Без проблем. Приходи ко мне, выберешь. Правда, там больше ста тысяч платьев — сложно будет.

— Почему не миллиард? — фыркнул Юй Чэнсун, втыкая палочки в пельмени.

— Надо столько? Ладно, тогда скажу прислуге из Англии прислать.

— …Ты крут, — Юй Чэнсун показал ему большой палец.

После всей этой чепухи он уже и не помнил, с чего вообще они начали. Только одно понял — когда Инь Гу начинает нести чушь, делает он это тихо, незаметно, и при этом неподражаемо.

Так вот кто настоящий король — молчаливый приколист.

Первым уроком была литература, и Юй Чэнсун, как обычно, лежал на парте и дремал.

Даже с закрытыми глазами он остро ощущал присутствие Инь Гу. Почему — объяснить не мог. Если бы рядом сидел Чжоу Чжэюй, такого ощущения бы точно не было.

Он мог спать или просто лежать с закрытыми глазами — всё равно, как только Инь Гу был рядом, ощущение его присутствия становилось очень явным. Доходило до того, что стоило Инь Гу встать и отойти, как Юй Чэнсун сразу это замечал.

Он даже мог точно сказать, как далеко тот ушёл — до тех пор, пока совсем не чувствовал его рядом…

Может, всё дело в том, что Инь Гу — первый, кроме него самого, кого он встречал среди Альф самого высокого уровня?

Или он просто пропустил что-то важное на уроке биологии? У таких Альф, может, есть какая-то особая связь?

Странно.

— Сегодня дома все задания закончите, — сказала учительница.

— Завтра я всё разберу. Задания по чтению не пропускать…

Ах да, сегодня вечером Инь Гу мог бы помочь Юй Чэнди с английским… По сравнению с китайским, вот уж что по-настоящему выносит мозг.

Вдруг воздух наполнился сладким ароматом клубники. Юй Чэнсун, полусонный, втянул носом воздух.

…

Как вкусно пахнет. Проголодался. Хочу клубничного… торта?

Он резко сел и повернулся к Инь Гу.

А тот тоже смотрел на него, нахмурившись.

Человек, который обычно мог проспать от звонка до звонка, вдруг сел посреди урока — учительница аж вздрогнул.

— Юй Чэнсун?

— Все Альфы — вон! — с серьёзным видом сказал Юй Чэнсун, водя глазами по классу.

— У кого клубничный феромон? У тебя течка.

Хотя лично он ничего не почувствовал, все Альфы послушно встали.

Учительница сразу среагировала:

— Альфы, быстро выходите! В кабинет к директору Ханю!

— Клубника?.. Это не староста? — прошептал кто-то из Омег.

С первой парты Цзя Маньнин растерянно прикрыла затылок рукой:

— Я… вроде в порядке, ничего странного не чувствую?

— Когда почувствуешь — будет уже поздно, — сказал Юй Чэнсун, поднимаясь и идя к задней двери. Запах феромона Омеги раздражал.

Альфы высшего уровня, вроде него и Инь Гу, чувствовали такие вещи куда сильнее, чем обычные Альфы. Поэтому, пока соседка Цзя Маньнин ничего не уловила, Юй Чэнсун с последнего ряда и Инь Гу уже заметили слабое распространение феромона.

Обычно на них это влияло слабее, чем на других, но всё равно оставалось крайне неприятным — просто они могли сохранять ясность ума.

Юй Чэнсун только вышел за дверь, как запах клубники в классе резко усилился. Сильный, приторный аромат мгновенно вскружил головы подросткам-Альфам.

Учительница закричал:

— Быстро эвакуируемся! Всем — вон!

Такое количество учеников одновременно вошли в период высокой восприимчивости — это уже серьёзно. Школа несёт за это огромную ответственность. Это настоящий учебный инцидент!

Несколько Альф, у кого сила воли послабее, уже начали, как зомби, тянуться обратно в класс. Кто-то вроде ещё держался, но не мог оторваться от запаха — стояли на месте и жадно втягивали воздух. Повсюду начали смешиваться феромоны, ситуация становилась всё более хаотичной.

— Чёрт… — Юй Чэнсун прижал ладонь к затылку, терпя клубничный запах и оставаясь стоять у двери. В этот момент на Альф снаружи обрушилась волна яркого феромона — как будто целая бутылка апельсиновой газировки разом взорвалась и накрыла всех с головой.

Те Альфы, кто только-только начал реагировать, тут же сникли. У некоторых даже ноги подогнулись, будто хотели упасть на колени. Клубничного феромона в воздухе больше не чувствовалось — его полностью перекрыл мощный запах апельсиновой газировки, такой сильный, будто тебе в голову заливают напиток, взболтанный тысячу раз.

Слабее по выносливости Альфы уже начали плакать.

Не успели они даже как следует осознать, что чувствовали сладкий клубничный запах, как сверху наложился другой феромон — тяжёлый, подавляющий, от Альфы высшего уровня, словно гора обрушилась.

Сандал. Тягучий, густой.

Не то что о восприимчивом периоде — тут Альфы уже на ногах еле держались. Хотелось только пасть ниц и умолять: "Извини, больше не будем…"

Феромонов в классе становилось всё больше, в восприятии высших Альф всё пространство окрасилось в густой розовый, уже почти красный цвет. Две закрытые двери едва сдерживали это давление — снаружи оранжево-серое, внутри — полный хаос.

Раз выброс Омега-феромона случился так резко — возможно, девочка заболела или недавно контактировала с очень подходящим по совместимости Альфой, из-за чего организм сам перешёл в фазу течки.

Кто-то уже побежал за школьным врачом и директором. Внутри учительница китайской литературы отчаянно пшикала на старосту баллончиком с блокатором, чуть ли не вылила всё содержимое на голову — но эффекта не было никакого.

Юй Чэнсун облокотился о дверь. Честно говоря, если бы у него было зеркало, он бы наверняка увидел у себя на лице выражение "что за нахрен".

— Тебе плохо? — посмотрел на него Инь Гу.

— Плохо — это слабо сказано. Мне адски фигово, — Юй Чэнсун достал сигарету, даже не подумал угостить Инь Гу — сразу прикурил и засунул в рот.

Сделал глубокую затяжку — стало немного легче. Хотя уже через секунду снова накатила раздражённость.

У него и у старосты довольно высокая совместимость по феромонам: один пахнет клубникой, другой — апельсиновой газировкой. Оба фруктовые, так что теоретически он сам мог бы тоже войти в восприимчивый период.

Но на практике — всё не так просто. Чтобы это произошло, старосте не хватает уровня, да и совместимость не дотягивает.

Нужна как минимум девочка-Омега с совместимостью выше 90% — и очень редкая.

Вдруг он почувствовал лёгкий запах крови — он нежно накрыл запах клубники рядом, заслонил собой, коснулся его затылка.

Юй Чэнсун выдохнул с облегчением и жадно втянул феромон Инь Гу.

На самом деле, ему всё равно было плохо. Просто... по-разному.

Феромон Омеги доводил до бешенства, хотелось вцепиться зубами. Феромон Альфы — бесил до злости, хотелось кому-нибудь врезать.

Но с феромонами Инь Гу было что-то другое.

…Чёрт. Почему так хочется укусить?

Юй Чэнсун уставился на него.

Инь Гу с недоумением посмотрел в ответ:

— Что? У меня на лице что-то?

— Нет, — Юй Чэнсун нахмурился, зажав сигарету зубами.

— Это у меня в голове что-то.

Он что, совсем свихнулся? Только недавно говорил, что будет справляться сам, а теперь каждый день смотрит на Инь Гу со странными мыслями.

Даже если он… да и Инь Гу ведь не… ну, скорее всего, не…

Блин, ну и грусть.

— Где Омега? Кто? — с улицы вбежал завуч Хань вместе со школьным врачом.

— Здесь! — Юй Чэнсун поднял руку.

Врачи увели старосту, потом ещё залили класс блокаторами, чтобы остальные ученики могли вернуться.

А Юй Чэнсун с Инь Гу отправились в учительскую с Дядей Ли.

— Точно всё в порядке? — Дядя Ли внимательно осмотрел своих учеников.

— Если вдруг чувствуете себя плохо — скажите честно! Ваше здоровье — моя ответственность!

— Правда, всё нормально, — Инь Гу улыбнулся, сидя напротив.

— Только больше так не рискуйте. Даже если в классе сразу все Альфы войдут в восприимчивый период — это не так страшно, как вы вдвоём. Старайтесь держаться подальше от Омега-феромонов, — Дядя Ли ворчал, всё ещё переживая, что они собой преградили феромоны.

— Да вы недооцениваете силу воли топ-Альф, — лениво сказал Юй Чэнсун, сидя рядом с Инь Гу. Одной рукой он листал телефон, другой облокотился на спинку его стула.

— Хватит уже всё переживать.

Светло-серый феромон Альфы, не таясь, пополз с его руки к спине Инь Гу — прямо на глазах у Дяди Ли, который, разумеется, ничего не замечал.

— Я же за вас переживаю. Раньше я не знал, какого уровня Инь Гу, а теперь вы ещё и рядом сидите. Зато если у одного что-то не так — другой поможет, проконтролирует… — продолжал Дядя Ли.

— Какой к чёрту контроль, — пробормотал Юй Чэнсун.

— Если дойдёт до этого, либо мы оба сдохнем, либо покалечимся.

— А? — не понял Дядя Ли.

— Как думаете, если мы с ним подерёмся — кто выиграет? — Юй Чэнсун посмотрел на него.

— Ну… — Дядя Ли замялся.

— Никто, — ответил за него Инь Гу.

Когда силы равны, в драке не бывает победителей — только взаимный урон.

— Тогда… — начал было Дядя Ли.

— Никаких "тогда". Всё нормально, мы пойдём, — Юй Чэнсун дёрнул Инь Гу за рукав, и они вдвоём встали.

— Эй, погодите, — Дядя Ли их остановил.

— Передай Чжоу Чжэюю, чтобы в обед ко мне в кабинет зашёл.

— Хотите подарить ему сборник заданий? — Юй Чэнсун не выдержал и рассмеялся.

— Да он сто лет как не нужен, не тратьте деньги.

— Тсс, не болтай! Завтра отдам, только пусть сам не узнает, — Дядя Ли загадочно подмигнул.

Юй Чэнсун смеялся, но кивнул.

В коридоре.

— Что он хочет подарить? — спросил Инь Гу.

— Точно не знаю, — Юй Чэнсун начал загибать пальцы.

— Дядя Ли помнит дни рождения всех в классе. И каждому что-то дарит — обычно это тетрадка с ошибками, подборка заданий, рабочая тетрадь или материалы для повторения. Никакого сюрприза, а он ещё и тайну из этого делает.

— Но ведь он старается, — сказал Инь Гу с улыбкой.

— Да, старается. Даже слишком, — проворчал Юй Чэнсун.

— В прошлый раз подарил мне пропись, прикинь.

— Ха! — Инь Гу не сдержался, тут же прикрыл рот рукой и извинился жестом.

— Ах ты, смеёшься? — Юй Чэнсун ткнул его локтем.

— В этом году можно не дарить, — Инь Гу прикрылся ладонью.

— Пусть просто дают списывать моё сочинение. Два раза в день.

— Чёрт.

На день рождения Чжоу Чжэюя Юй Чэнсуну не нужно было ничего готовить. Они с детства договорились — никаких подарков, просто по-человечески.

Когда у него день рождения, они шли с Чжоу Чжэюем в ресторан. А когда у Чжоу Чжэюя — Юй Чэнсун сам готовил дома целый стол вкусного, звал друзей, и устраивали весёлую ночь. Это и было для них лучшим подарком.

В этот раз всё было по старой схеме: компания друзей сбежала с уроков и сразу рванула на рынок скупать продукты.

Юй Чэнсун, как единственный, кто умел готовить, остался на квартире Чжоу Чжэюя. Он ждал, пока остальные принесут покупки, и сразу принимался за готовку — что принесли, из того и варим.

Как обычно, компания с покупками не справилась — даже по списку умудрились купить не то. Денег нет, зато и крупы с овощами путают.

— Я, мать вашу, просил купить зелёный перец, — Юй Чэнсун уставился на огромный мешок острого перца, потом на толпу парней, что заполнили всю кухню,

— Кто это купил?

— Суньчжун, это ты, а? Опять накосячил?

— Да ни черта! Это Чжэюй! Я сам видел!

— Отвали! Не я! Я что, острый перец от зелёного не отличу?

— Это, блин, острый перец!

— Кто купил, тот и ест! Не доел — сам себе внук, — Юй Чэнсун кинул перец обратно и скомандовал:

— Мойте!

— Быстро-быстро, моем! Не мешаем нашему повару творить! — Чжоу Чжэюй, в честь своего дня рождения, вёл себя как король, размахивал руками,

— Янь, слышишь, сбегай за этим... как его... Ну, сходи за Юй Чэнди! У него уже уроки закончились. И в супермаркет загляните, купите ему чего пожевать и попить — ему же с нами пить нельзя.

— И купите бутылку уксуса, — крикнул Юй Чэнсун.

Он ещё не договорил, а тот уже выскочил за дверь. Высокий Альфа шустро шагал к выходу, на ходу бросив:

— Слышал-слышал!

— Все как ослы, — пробормотал Юй Чэнсун, поднимая крышку кастрюли. Вода уже вовсю бурлила.

— После выпивки все станут быками, крышу дома снесут, — усмехнулся Чжоу Чжэюй, огляделся, убедился, что никто не подслушивает, и тихо спросил:

— Эй, а почему Инь Гу не пришёл?

— У него дома что-то случилось, — сказал Юй Чэнсун.

— Да и вообще, он с тобой не так уж близко знаком.

— Зато с тобой знаком, — Чжоу Чжэюй почесал подбородок.

— Ты звал, а он всё равно не пришёл? Вы поссорились?

— Я его и не звал, — ответил Юй Чэнсун, продолжая резать морковь.

— Просто упомянул вскользь.

— И что, это не считается? — усмехнулся Чжоу Чжэюй.

А ведь разница была. Сказать "незнаком" — это чтобы самому легче стало.

Если честно, он и сам не понял, почему так подумал. Когда Инь Гу сказал, что не придёт из-за дел, первая мысль была: врёт. Просто не хочет.

Хотя у Инь Гу не было причины отказываться. Может, правда что-то случилось.

Но неважно. Есть у него дела или нет — какое ему, Юй Чэнсуну, до этого дело? Зачем голову забивать? Совсем как Дядя Ли стал...

__ __

— Так ты думаешь, это я всё устроил? — Инь Гу стоял у окна, опираясь на подоконник, с сигаретой в пальцах. Он смотрел в окно с нахмуренным лицом.

В обед отец внезапно написал ему, чтобы он сразу после уроков позвонил — сказал, нужно серьёзно поговорить. Из-за этого Инь Гу даже отказался от приглашения Юй Чэнсуна.

А всё из-за того, что кого-то там подрались с Инь Хэ?

Просто смешно.

— Ты сейчас же покупаешь билет и возвращаешься, — голос отца уже дрожал от злости.

— Инь Гу, я очень разочарован в тебе! Если не можешь сам справиться — старайся, а не тащи за собой младшего брата!

— Когда я его за собой тащил? — Инь Гу затянулся сигаретой. В лёгких будто что-то вспухло — болело, как перед взрывом.

Отец всегда смотрел на всё сверху. В науке это ещё работало, а вот в семье — только вред. Что правда, что ложь — он сам решал, всё по своему взгляду.

— С Инь Хэ в школе кто-то подрался, а ты раньше уже тайком от нас с матерью водился с той компанией и устраивал драки. Ты до сих пор это отрицаешь?

— Инь Гу, покупай билет домой немедленно! Если так пойдёт дальше, ты просто пропадёшь! Мы с матерью тебя предупреждаем, хотим как лучше, а ты позволяешь своим дружкам чуть не убить младшего брата! Всё, что ты учил эти годы — в пустоту?!

— Это не я, — Инь Гу опустил взгляд и повторил,

— Я тут ни при чём.

— Ещё и врёшь! Если бы Инь Хэ не рассказал всё, рискуя, что ты его прибьёшь, ты бы продолжал так и катиться вниз! Ты обманул учителей, обманул нас, притворяешься хорошим мальчиком. Думаешь, это хорошо?! Если уже сейчас врёшь так нагло — дальше всё, конец тебе. Ты сгниёшь изнутри. И никто тебя не спасёт!

Отец уже тяжело дышал. В последнее время со здоровьем стало хуже, и даже ругаться он уже не мог, как раньше.

Но Инь Гу это не волновало. Он не собирался брать вину за то, чего не делал. Он не был из тех, кто ради мира в семье будет терпеть всё подряд.

— Всё, что ты натворил за эти годы, Инь Хэ уже рассказал. Если бы ты его не запугал, он бы не стал скрывать! — отец повысил голос.

— Что? — Инь Гу нахмурился.

— Что он сказал?

Что он вообще мог натворить? Подрался? Покурил? Выпил?

Наверняка Инь Хэ всё выдумал. А родители — как слепые, всё верят без проверки.

— У самого спроси! А сейчас — домой! Мама свяжется с твоей школой. И ты пойдёшь к психологу. Прямо сейчас!

Инь Гу выкинул сигарету. Он понял, что даже злости толком не чувствует — только усталость. И спокойно спросил:

— А психолог поможет? Вы же сами знаете, почему я стал таким.

Как и ожидалось, отец не признал ничего. Он всегда прав. Всегда должен быть прав.

— Ты до сих пор не понимаешь, что ты не прав?! Ты... безнадёжен!

— Верно, — Инь Гу тихо усмехнулся, с лёгкой насмешкой.

— Безнадёжен. Поэтому я не поеду.

— Инь Гу!

— Разберитесь с ситуацией, а потом поговорим. А пока не связывайтесь со мной. У вас есть Инь Хэ — вот и заботьтесь о нём, — сказал Инь Гу.

— ...Это твой последний шанс, который мы с матерью тебе даём. Подумай хорошенько! — раздалось в ответ.

— Не надо.

— Тогда можешь вообще не возвращаться в этом году!

На том конце линии раздались короткие гудки. Только тогда Инь Гу немного пришёл в себя. Он взял салфетки с тумбочки, присел на корточки и начал собирать пепел.

Пепел рассыпался по полу, его не собрать — чем больше он тёр, тем грязнее становилось. Инь Гу бросил бумагу, пошёл за шваброй, по пути на кухне налил себе воды. Сделал глоток — и сразу поперхнулся.

Захлебнулся так сильно, что аж согнулся пополам и закашлялся до слёз. Потом прижался спиной к холодильнику, стараясь отдышаться.

Руки дрожали от сдержанных эмоций. Кулаки сжимались всё крепче — и вдруг..

дзынь! — стакан выскользнул и разбился вдребезги.

Он посмотрел на руку. Не порезался.

Смахнул с ладони капли воды, вернулся в гостиную и бухнулся на диван.

На улице уже совсем стемнело. За окнами мерцали тёплые огни чужих квартир. Казалось, всё вокруг светится уютом, а он — как под давлением: дышать трудно, но приходится делать вид, что всё в порядке.

Инь Гу всегда считал, что самое больное — не удары от чужих. Самое больное — когда нож в спину втыкают те, кто должен быть ближе всех.

Больно и точно — прямо в самые слабые места. Без пощады.

Он не должен был брать трубку. Лучше бы пошёл с Юй Чэнсуном на день рождения Чжоу Чжэюя. Даже если бы поговорил по телефону прямо на празднике — это было бы легче, чем вот так, один в комнате.

Если бы рядом сейчас был кто-то… Юй Чэнсун, например. Просто поговорить. Было бы хоть чуть легче.

Инь Гу уставился на телефон. Прошло несколько минут.

Потом он сделал то, что счёл самым импульсивным и необъяснимым поступком в жизни — и ни капли об этом не пожалел.

Он набрал номер Юй Чэнсуна.

— Алло? Инь Гу? Алло? — на том конце был настоящий шум. Кричали, как на футбольном матче. День рождения больше походил на массовую драку.

— Не пей больше! Сейчас в больницу поедем промывать желудок!

— Отравление! Да! Нам нужно… напиться до отравления!

— Брат Сун! Давай, ещё один! Поехали!

— Всё, я вышел, подожди… — через пару секунд дверь закрылась, и стало тихо.

— Инь Гу?

— Ага, — он открыл рот, но не знал, что сказать.

Всего восемь вечера. День рождения точно ещё не закончился. Это был, мягко говоря, совсем неудачный момент для звонка.

— У тебя что-то случилось? — вдруг спросил Юй Чэнсун.

— Ты… — Инь Гу на секунду замолчал, глубоко вдохнул,

— Ты всё ещё согласен? Как тогда… без принуждения?

— Согласен, — ответил Юй Чэнсун.

— Я хочу поесть, — тихо сказал Инь Гу.

— Чтобы ты приготовил.

— Прямо сейчас.

Инь Гу подумал, что Юй Чэнсун начнёт ругаться, скажет, что он с ума сошёл — вон же торт стоит, а он требует еду. Или хотя бы спросит: "Почему?"

Но Юй Чэнсун просто сказал:

— Хорошо. Дай мне адрес. Куплю продукты — и приеду.

Инь Гу повесил трубку, отправил адрес, потом закрыл глаза рукой, свернулся на диване и больше не хотел ни двигаться, ни думать.

У Юй Чэнсуна на той стороне вечеринка уже достигла апогея: каждый минимум с бутылкой крепкого, пива уже не сосчитать. Все кричали, шумели, бегали по комнате. Чжоу Чжэюй остался в одних трусах.

— Блин! Опять проиграл! Сегодня везение сожрали собаки! — Чжоу Чжэюй кинул карты и выругался.

— Снимай!

— Давай, покажи нам!

— Брат Чжоу, если ты мужик — снимай!

— Да без проблем, снимаю!

— Идём, — Юй Чэнсун схватил его за руку и увёл. Остальные уже были в таком угаре, что даже не заметили, как виновник торжества ушёл. Смех стоял на всю квартиру — хоть бы понять, с чего они угорают.

— Что такое? — спросил Чжоу Чжэюй, обняв его за плечи.

— Давай ещё по одной?

— Пора идти, — Юй Чэнсун накинул на него куртку.

— Вы тут продолжайте.

— А? — Чжоу Чжэюй прищурился, пару секунд тупил, а потом сообразил. Он схватил его в охапку: — Ты чего, мать твою… куда собрался?! У меня ж сегодня день рождения! Пока не вырубимся — никто не уходит!

— У тебя что, последний день рождения в жизни? — Юй Чэнсун отцепился.

— Завтра дам тебе огромный красный конверт. У меня срочное дело. Сегодня у тебя дома с тобой остаётся Чэнди.

— Ооооо… — протянул Чжоу Чжэюй, прищурился, ткнул в него пальцем: — Инь Гу! Это точно из-за него!

— Да, — спокойно ответил Юй Чэнсун.

— Ни фига себе… — Чжоу Чжэюй уставился на него, рука с пальцем даже задрожала.

— Вы, вы… вы прямо как муж с женой… ой, нет… как… муж запел — жена подхватила… ой, и это не то… как… как пара, которая живёт душа в душу!

— Словарь у тебя, конечно… Не удивительно, что тебе запрещают прогуливать занятия, — Юй Чэнсун засмеялся.

— У него там что-то случилось. Я по голосу понял — плохо ему. Надо проверить.

— А мне-то как быть? — Чжоу Чжэюй нахмурился, тыча пальцем в него.

— Я же твой… твой лучший брат, да?

Юй Чэнсун хлопнул его по плечу:

— Конечно, ты мой лучший сын. А сейчас папа идёт к твоей маме. Она только что звонила, и по голосу — как будто через минуту уйдёт в монастырь.

— Мама?.. — Чжоу Чжэюй застыл с открытым ртом.

— У вас уже всё так… серьёзно?..

— Беги уже скорее! — подтолкнул его Чжоу Чжэюй.

— Как всё уладите — позвони мне!

— Угу. Ты там сам пригляди за всеми, чтоб не вырубились, — сказал Юй Чэнсун.

— Понял! Не переживай! — Чжоу Чжэюй, почти прослезившись, проводил его взглядом.

Юй Чэнсун, едва выйдя из дома, сразу побежал. Рядом с домом Инь Гу был маленький супермаркет — не до того, чтобы выбирать, где дешевле. Доехал, схватил всё, что нужно, и с двумя пакетами на руках влетел на четвёртый этаж. Пока поднимался, подумал, что за такое геройство себе бы и награду дал — хотя бы маленькую красную звёздочку.

Да он вообще молодец!

— Тук-тук-тук! — Юй Чэнсун не мог освободить руки, поэтому стучал в дверь коленом.

Щелчок — дверь открылась.

На пороге появился Инь Гу. На лице прямо написано "что-то случилось", но, увидев Юй Чэнсуна, он ничего не сказал — только чуть улыбнулся.

Очень бледной, вымученной улыбкой.

Юй Чэнсун почувствовал, как внутри всё закипает. Ну и чего ты улыбаешься, если тебе так хреново?!

Но он ничего не сказал, сдержался.

Сейчас Инь Гу точно не ругань ему нужна. Он ведь сам позвал — значит, ждал поддержки.

— Ты… — начал Юй Чэнсун, но договорить не успел — Инь Гу резко схватил его за запястье и затащил в квартиру.

Дверь за ними с грохотом захлопнулась, и в следующую секунду Инь Гу обнял его, уткнулся в плечо и тихо потерся носом о его рубашку.

Слова застряли в горле. Инь Гу буквально влетел ему в объятия — такой близости Юй Чэнсун не ожидал, мозг чуть не завис. Он даже не подумал, просто выронил пакеты и крепко обнял его в ответ.

О, да какая там к чёрту логика.

Разум, можешь уходить — ты нам больше не нужен!

Инь Гу обнимал аккуратно, словно боялся спугнуть. А Юй Чэнсун, наоборот, обнял крепко, по-настоящему, с силой. Чувствовал его худое тело под руками, гладил ладонью по спине, щекой прижимался к волосам, уши у них соприкасались — одно тёплое, другое горячее.

Он не знал, что именно произошло, но, скорее всего, опять что-то с родителями.

Иногда он ловил себя на мысли, что они с Инь Гу и правда слишком похожи. Особенно в этих тяжёлых вещах.

Может, поэтому, глядя на него, он как будто смотрел на себя. Только к себе он привык относиться с равнодушием.

А вот Инь Гу... такой хороший человек не должен так страдать.

Можно не иметь ничего. Но нельзя быть без настоящей улыбки.

Он хотел бы её увидеть. Просто так.

— Сейчас задушишь, — вдруг пробормотал Инь Гу и тихонько хихикнул у него в ухе.

— Закрой рот, — Юй Чэнсун потрепал его по голове. На ощупь — мягкий, как кошка.

— Ты серьёзно считаешь, что сейчас уместно шутить?

— А ты овощи бросил, — сменил тему Инь Гу.

— И это тоже неуместно, — Юй Чэнсун сжал ему талию. Краем глаза заметил за ухом у него маленькое красное родинку Такое крохотное, что раньше и не видел.

— Я выбрал между тобой и едой. Ты должен сказать: "Благодарю за милость, господин".

— А вот и нет, — Инь Гу чуть повернул голову, и его нос едва коснулся подбородка Юй Чэнсуна.

— Я ведь не прошу тебя сейчас звать меня "папой", — Юй Чэнсун сглотнул. Да он вообще, кажется, не человек. В такой момент, полном душевной близости, когда Инь Гу просто обнял его... а у него уже полезли в голову мысли совсем не братские.

— Тебе… родители звонили? — спросил он, чтобы хоть как-то отвлечься.

Жарища… Почему у Инь Гу дома так жарко?

— Сейчас… не хочу говорить, — Инь Гу сжал Юй Чэнсуну плечо.

Юй Чэнсун с трудом удержался, чтобы не выдать: "Да не трогай ты меня, а то я, блин… хотя всё равно с тобой ничего не сделаю".

— Тогда и не говори, — сказал он. Помолчал и вдруг понял: вроде Инь Гу уже пришёл в себя, можно бы и отпустить. Но если резко отстранится — не будет ли это грубо? А вдруг ошибается, и Инь Гу всё ещё не ок — тогда это будто снова по больному ударить…

В итоге решил не отпускать. Только вот это "объятие утешения" постепенно становилось… чем-то совсем другим, с намёками.

— Эм… ты есть хочешь?

— Очень, — ответил Инь Гу.

— Ещё немного, и я упаду в обморок.

— Не надо падать, я сейчас приготовлю, — Юй Чэнсун уже почти не чувствовал рук — он так долго держал его, что немели плечи.

Он вообще в шоке — как он его обнимал? Где у него руки? Подбородок прям на плече лежит? Почему они так близко? Блин, будто не в реальности, а во сне.

Казалось, он обнимает не Инь Гу, а какую-то суперчувствительную мину — чуть надавишь не туда, и тебя разнесёт к чертям.

Он понял — всё, хватит. Логика, возвращайся, я был неправ.

— Хочу мяса, — прошептал Инь Гу ему в ухо.

Голос такой глухой и низкий, что у Юй Чэнсуна мурашки пробежали от шеи до пяток. Он едва не отшвырнул его от себя.

— Раз так, будешь помогать готовить, — выдавил он, кончиками пальцев тронул короткий рукав Инь Гу, а внутри будто салют рванул.

Ну всё, надо отпускать. Уже же про еду заговорили. Пора. Он голодный. Я готовлю. Чего мы всё ещё обнимаемся? Давай, отпускай… как я вообще с ним на кухню пойду, если держу его вот так?

— У тебя дома ведь… ничего нет, да? — спросил он.

— Нет, — просто ответил Инь Гу.

— Тогда придётся подождать, — сказал Юй Чэнсун.

Ну и фиг с ним. Раз уж обнимает, то и ладно. В конце концов, приятно ведь. Хватит уже строить из себя правильного — пользуйся моментом.

Хотя… что за бред. Инь Гу вообще в состоянии аффекта, с ума сошёл от горя, а он тут устраивает какой-то глупый романтик с объятиями. Это ж Альфа, блин! Идиот, хватит держаться.

— Ты же купил булочки, — вдруг сказал Инь Гу, кивая на пакеты на полу.

— Разве не чтобы перекусить?

— Ты даже обнимая меня умудряешься заметить булочки? — Юй Чэнсун цокнул.

Никакой сосредоточенности.

Он ведь именно на случай, если Инь Гу совсем изголодался, купил две булочки и положил сверху, чтобы сразу схватить.

— Слишком хочу есть, — сказал Инь Гу с улыбкой и, наконец, сам отпустил.

— Я их уже по запаху учуял.

Жара ушла, Юй Чэнсун на секунду замер, а потом спокойно поднял пакет с пола, огляделся по сторонам:

— Кухня где?

— Там, — ответил Инь Гу, взял один из пакетов.

— Я там ничего не трогал, посмотри, хватит ли всего.

— Если ничего не хватит — поешь булочки и считай, что поужинал, — сказал Юй Чэнсун, открыл дверь на балкон. Сразу увидел газовый баллон, рисоварку и сковородку — всё новое.

Хватит.

— Ты даже алкоголь купил, — Инь Гу начал выкладывать содержимое пакета на стол.

— А приправы?

— А у тебя тут, думаешь, есть? — Юй Чэнсун начал разбирать овощи. Покупал в спешке, даже не глянул, что взяли. Помидоров продавец навалил штук десять — можно будет просто с сахаром перемешать.

— А я чем могу помочь? — Инь Гу встал рядом, взгляд у него был прямо жаждущий поучаствовать.

Юй Чэнсун уже хотел отшутиться что-то вроде "Просто смотри, как я крутой", но вышло:

— Умеешь мыть овощи? Не особо тщательно надо, не слишком чисто, не слишком грязно…

— Главное — чтобы не травануться, — сказал Инь Гу и взял таз с фасолью.

Юй Чэнсун показал ему большой палец вверх.

Инь Гу в ответ показал "V".

На полпути через нарезку овощей Юй Чэнсун вдруг отложил нож и пошёл мыть руки.

— Что случилось? — спросил Инь Гу, возился с фасолью — пытался снять с неё жилку, но она постоянно рвалась. Трудная штука.

— Хочу музыку включить, — Юй Чэнсун потянулся к телефону.

— Ты всё, что угодно, делаешь только под музыку? — засмеялся Инь Гу.

— Ага. У меня кроме телефона ничего и не развлекает, — сказал Юй Чэнсун, нажимая "плей".

— Надо самому себя уметь развеселить. Кто всерьёз улыбается просто так — у того, скорее всего, в голове не всё в порядке.

Инь Гу долго смеялся, но ничего не ответил.

Такой "намёк" уже и намёком не назовёшь. На первый взгляд, между поведением Юй Чэнсуна и его словами вроде нет разницы, но если вглядеться, чувствуется, что он всё же не такой простой.

Как будто ты смотришь на человека в упор — один образ. А потом чуть в сторону голову повернул — и он уже совсем другой. А если обойти вокруг — вдруг понимаешь: а вот ты какой, Юй Чэнсун.

— Ну всё, хватит ржать, — сказал Юй Чэнсун, отрезал кусок помидора и протянул ему. Хотел просто, чтобы тот что-то занял рот и не смеялся больше.

Но Инь Гу не взял. Точнее — не рукой. Он просто наклонился и… укусил прямо с его пальцев.

Юй Чэнсун уставился на него.

Инь Гу подмигнул. Типа: ну так чего ты?

Юй Чэнсун отпустил.

Ну ешь, ешь. Светись своим лицом, пока я тут не ослеп.

Шарики да палочки, всё едино. Цвет — это пустота, а пустота — это цвет. Ощущения, мысли, действия, сознание…

Оба замолчали и занялись своим делом. Только иногда Юй Чэнсун что-то подсказывал, а Инь Гу задавал вопросы. Но в остальном — тишина. И ни капли неловкости.

На маленькой кухне играла расслабляющая, неторопливая песня. Слышались тихие звуки стучащей посуды.

Мы все так... быстро выросли. А вопросы — на них никто не дал ответа...~

Видели огни неона, пили яркое вино, держали за руку самых тёплых людей...~

Старенькая лампочка жёлтого света мягко заливала кухню, делая всё вокруг тёплым, уютным. Почти как настоящий дом.

Инь Гу всё время помогал: то подал, то убрал, а если было нечего делать — просто стоял и смотрел, как Юй Чэнсун хлопочет. Булочку так и не тронул.

Юй Чэнсун уже переживал, что тот себе желудок сведёт. Ведь только что чуть в обморок не грохнулся. Поэтому быстро сварганил тушёную свинину, говядину с картошкой, обжарил фасоль. Плюс — помидоры с сахаром и разбитый огурец. Всё — на стол.

— У тебя миски есть? — Юй Чэнсун сложил салфетки в несколько слоёв и подложил под миску.

— Горячо.

— Есть. В прошлый раз наткнулся на красивый набор — купил, — ответил Инь Гу, взял миску с говядиной и картошкой. Миски было маловато, еда вываливалась сверху горкой.

Такого дома у него никогда не было. Его мама готовила так, будто научную работу писала: всё строго, аккуратно. Никаких "горок", никаких переизбытков. Даже в канун Нового года — еда строго на четверых. Остатки были табу.

Но когда всё слишком строго, всё слишком правильно — исчезает простое, человеческое тепло.

Некоторые люди могут расти в такой холодной среде, как Инь Хэ, но он этого не хочет. Ему нужно тепло. Простая, тёплая, настоящая жизнь.

Юй Чэнсун взял палочки, согнул указательный палец и постучал по столу:

— Вперёд!

— Я что, должен выбежать из-за двери как ведущий? — усмехнулся Инь Гу, подцепил кусок говядины.

— А оценивать надо?

— Как хочешь, — Юй Чэнсун налил себе белого алкоголя.

— Я в своей готовке уверен на 100 000%

Инь Гу только усмехнулся, не стал спорить. Положил мясо в рот, взял ложку риса.

Юй Чэнсун сдерживал улыбку. Не хотел выглядеть дурачком, будто это первый раз в жизни кому-то готовит.

— Ну как? — сделал глоток, спросил нарочито небрежно.

— 100 баллов из 10, — не задумываясь, взял ещё кусок.

— У меня вообще талантов нет. Даже лапшу быстрого приготовления нормально сварить не могу.

— У тебя — это талант. А у меня фигня, — откинулся назад Юй Чэнсун.

— Я бы стал хвастаться, если б вышло невкусно?

— Ни капли не хвастовство, — сказал Инь Гу и с улыбкой положил в рот кусок тушёной свинины.

— Реально вкусно.

Еда, которую готовил Юй Чэнсун, была не такой, как в ресторане. Это была домашняя еда, с настоящим, тёплым вкусом, который согревает душу.

Она не только насыщала, но и согревала сердце.

— Ты меня так хвалишь, что я сейчас покраснею, — Инь Гу расслабился, улыбнулся, и Юй Чэнсун не смог сдержать смех.

Для повара нет большего счастья, чем видеть, как человек наслаждается едой. Инь Гу, похоже, был в хорошем настроении, и его радость будто заразила всю комнату.

Так вот, вот так и нужно улыбаться.

— Правда? — Инь Гу поднял голову, задумался на минутку, а затем сказал:

— Ты правда очень красивый.

— Ого, — Юй Чэнсун прижал руку к груди, нацелил пальцы как пистолет.

— Погнали, на одно место, биу!

Инь Гу наклонил голову, подбровью приподнял.

— Шу!

Юй Чэнсун сделал взмах палочками в воздухе.

— Джиу!

Инь Гу поднял бокал и покачал его. — Пиу!

Оба выглядели как дети, которые играют, при этом по очереди делают звук и берут еду. В конце концов, Юй Чэнсун не выдержал, начал смеяться так, что живот болел, а от алкоголя лицо покраснело.

— Кхе-кхе... чёрт... кхе... ты точно не голоден?

— Голоден, — Инь Гу тут же схватил ложку и с аппетитом принялся за еду.

— Доел? — Юй Чэнсун откинулся на спинку стула, увидев, что Инь Гу положил палочки.

— Угу, — Инь Гу допил последний глоток алкоголя.

Юй Чэнсун сам выпил только полстакана, дальше стало скучно, так что он просто налил Инь Гу еще. Сам он пить особо не любил, поэтому выпил всего ничего.

Юй Чэнсун бросил телефон и поднялся убирать со стола.

— Давай я приберусь, — Инь Гу надавил ему на плечо, усадив обратно.

— Шеф готовит, а все мелочи — моя забота.

— Понимающий, — Юй Чэнсун с чистой совестью остался лежать. Раньше у Чжоу Чжэюя он выпил несколько бутылок пива, можно сказать, это не в счет. А вот сейчас — две рюмки крепкого напитка, и он уже почувствовал приятную расслабленность.

Пока Инь Гу возился на кухне, Юй Чэнсун пересел на диван со стаканом в руке — стул оказался неудобным.

Чехол на диване, видно, был новенький — нежно-зеленый, с россыпью мелких ромашек. Юй Чэнсун вдруг вспомнил фразу, которую видел в интернете: "Только увидев его, я уже знала, где на нашем свадебном покрывале вышью большую красную розу."

Юй Чэнсун потрогал одну из ромашек и подумал, что у него бы точно ничего красивого не получилось — всё запуталось бы.

На столе уже было чисто, из кухни доносился стук посуды. Он повернулся и громко крикнул:

— Да брось ты мыть!

Может, от крепкого алкоголя у Инь Гу тоже немного закружилась голова, потому что он, не останавливаясь, ответил из кухни:

— Почему?!

— Иди сюда поболтаем! — крикнул Юй Чэнсун.

— Иду! — ответил Инь Гу.

— Фрукты хочешь?!

— Есть арбуз?! — снова крикнул Юй Чэнсун.

— Есть! Нарезан криво! — еще громче закричал Инь Гу.

— Давай сюда, хочу посмотреть! — закричал Юй Чэнсун еще громче.

В таких старых домах слышимость была потрясающая — стоило чуть повысить голос, и весь подъезд знал, о чем ты орешь. Но это было весело.

Пусть слушают, если нравится.

Когда он снова повернул голову, то ощутил легкое головокружение. Раньше даже после пары рюмок такого не было — прямо какое-то волшебство с его выносливостью.

Только непонятно, что опьяняло — вино или сам человек...

Инь Гу вышел с большой тарелкой арбуза — кусочки действительно были кривыми и разного размера. Он протянул Юй Чэнсуну одну из двух чистых ложек.

Юй Чэнсун взял ложку и откусил кусок.

Арбуз только что из холодильника — холодный, сладкий, аж до желудка морозило. Он вздрогнул от удовольствия. Хорошо хоть зубы крепкие — а то при такой резкой смене температуры пришлось бы чистить их специальной пастой для чувствительных зубов...

Инь Гу тоже откусил кусочек арбуза, прислонился к нему и спросил:

— Не голодный? Ты почти не ел, только за выпивкой наблюдал.

— Я у Чжоу Чжэюя наелся перед этим, сыт, — сказал Юй Чэнсун, отпив глоток.

— Прости, что...

— Да ну, — Юй Чэнсун стукнул его своим стаканом по руке.

— Я хочу слушать то, что ты сам хочешь рассказать, а не извинения.

Инь Гу вздохнул и улыбнулся:

— Ладно.

— Это из-за твоего отца? — Юй Чэнсун бросил на него взгляд.

Инь Гу закурил. Как только сигарета оказалась у него в зубах, он будто изменился.

Стал другим.

И дело было не в красоте — Инь Гу даже с лысиной был бы красавцем. Просто он перестал прятать свою остроту, и это чувствовалось сразу.

Крутой.

— Да, — сказал Инь Гу, затянувшись. Минуту помолчал, потом добавил:

— Настоящий сериал.

— Брат твой опять с кем-то подрался? — Юй Чэнсун нахмурился. Брат у него был странный — один обожал лупить других, другой — получать.

— Вообще-то, нам с тобой можно в паре гаданиями заниматься, — усмехнулся Инь Гу.

— Почему твой отец сразу на тебя подумал? Вы что, с детства друг друга лупили? Ты его когда-то бил? — не понимал Юй Чэнсун. Инь Гу не выглядел тем, кто дерется без повода. Странно это всё.

— Нет, я его никогда не бил, — Инь Гу стряхнул пепел с сигареты.

— Тут все началось еще с тех времен, когда я только начал что-то помнить. Давно это было.

— Не спеши, — Юй Чэнсун съел кусочек арбуза.

— Мне гадалка напророчила век жизни, давай хоть время потратим, а то сто лет жить — тоже стресс.

Инь Гу слегка улыбнулся, но быстро снова стал серьезным.

— У меня есть брат-близнец, его зовут Инь Хэ. Хотя мы близнецы, но вообще ничем друг на друга не похожи. Я — альфа самого высокого уровня, а он — обычный альфа. Характер у него как ты и сказал: послушный, правильный, живет по расписанию — как робот. А я всегда был не таким. С детства баловался, с кем угодно мог подраться, приходил из школы весь грязный, тетради терял.

— Мои родители оба занимаются наукой, люди очень строгие, прям до невозможности. Им такие, как я, совсем не нравились... ну, типа, — Инь Гу задумался,

— Несерьезные, невоспитанные, ненадежные. Наверное, так можно сказать.

— Ты несерьезный? — Юй Чэнсун чуть не рассмеялся. Если он несерьезный, то я вообще катастрофа, подумал он.

— Требования были разные. Чем больше меня контролировали, тем больше я хулиганил, — спокойно продолжал Инь Гу.

— Отец наказывал меня физически. Заставлял ночью стоять у стены и писать домашку. Пока не допишу — нельзя было садиться. Я плохо учился, писал медленно. Часто до самой ночи всё заканчивал. Потом отец проверял, находил ошибки — и снова ставил стоять. На утро в школу еле ноги волочил.

Юй Чэнсун даже не знал, какое лицо ему сделать:

— У твоего отца что... проблемы с головой?

— Никаких проблем, — Инь Гу улыбнулся ему.

— Я по твоему лицу сразу вижу, о чём ты думаешь.

— Так я охренел просто! Я думал... — Юй Чэнсун замялся.

— При таких делах у вас в семье... Ну, а потом что? Не мог же ты всю жизнь только наказания получать?

— Ну да, я хоть и вредный был, но не тупой. Потом я понял, что надо делать вид, что учусь — слушал уроки, параллельно баловался. Домашку стал делать быстро, наказания стали ерундой. Но папа быстро всё понял, и после разговора с мамой наказания поменялись. — Инь Гу усмехнулся.

— Пока не напишешь новую тетрадь с заданиями — спать нельзя. Били по рукам так, что палочки не мог держать. Выписывать целую толстую пропись. Писать сочинение на несколько тысяч знаков... В общем, задания такие, что за вечер не осилишь.

— Надо тебя срочно на органы сдать, — Юй Чэнсун поставил стакан. Если бы стакан не принадлежал Инь Гу и не выглядел таким дорогим, он бы его раздавил. — Ты просто бесценный для человечества экземпляр.

— Поэтому я с детства ненавижу учёбу, особенно писать сочинения, — спокойно сказал Инь Гу.

— Просто привычка с детства.

— На уроках не хотелось слушать, после уроков — делать домашку. Но если не делал — внутри всё чесалось, спать не мог, есть не мог, в итоге всё равно садился за книги, — Инь Гу затушил сигарету. Его опущенные веки скрыли выражение глаз.

— Такое в себе за один день не переломить.

Юй Чэнсун молча слушал, чувствуя себя паршиво.

Он знал: беду не сравнивают. Но сколько бы ему самому ни пришлось пройти в детстве, сейчас, слушая Инь Гу, у него сжималось сердце. Он подумал: если бы он рос в такой семье, где-то бы точно не выдержал — или он бы исчез, или Инь Гу.

— Потом я научился. Не слушаешь — бьют. Значит, надо слушаться. Я просто давил свой характер и подчинялся, — спокойно продолжил Инь Гу.

— Был момент, когда я почти реально двинулся. Столько притворялся хорошим мальчиком, что сам начал в это верить. Но внутри всё было не так. Всё время казалось: живу чужую жизнь, как чужой.

Он слегка усмехнулся:

— Всё изменилось, когда однажды за школой на меня напали мошенники. Я дал отпор. Взял и расхреначил голову одному из них. До крови. Они не ожидали, что шестиклассник может быть таким бешеным — и разбежались.

— С того момента моя тяга к свободе полностью сломалась. Никакой свободы не было. Только тайные вспышки злости, которыми я мог хоть как-то выпустить пар, — Инь Гу говорил спокойно.

— Полностью пошёл наперекор тому, чего от меня ждали. Вот и вырос таким, как сейчас.

— А что, по-моему, ты отличный, — сказал Юй Чэнсун, глядя на него.

— Мне ты очень нравишься таким, какой есть.

— Правда? — Инь Гу сделал глоток воды и улыбнулся.

— На самом деле после переезда сюда я стал намного спокойнее. Раньше у меня раз в неделю был как минимум один подвиг "во имя справедливости".

— Правда-правда. Честнее не бывает, — подтвердил Юй Чэнсун.

— У нас тут народ простой, земля чистая, всё по-честному.

— Я всегда хорошо маскировался. Но в начале этого семестра родители вдруг заявили — отправляют меня за границу, — Инь Гу поднял глаза к потолку.

— В тот момент мне стало страшно. Я понял: если я соглашусь, то меня больше не будет. Всё: кто я, что хочу, куда иду — всё будет за меня решено. А я сам буду ни при чём.

— Я сначала попытался мягко отказаться, — продолжил он.

— Меня не услышали. Тогда я специально устроил драку в школе... Ты можешь себе представить?

Инь Гу повернулся к нему, на лице была детская улыбка, а в глазах — настоящий свет.

— Отличник, председатель школьного совета, образцовый ученик — и тут, прямо после линейки в понедельник, при всём честном народе устроил драку. Такую, что сразу записали крупный проступок и вызвали родителей.

— Красавчик, — Юй Чэнсун без стеснения показал большой палец и тоже рассмеялся.

— Потом тебя и сослали в Первую школу.

— Ага, — подтвердил Инь Гу.

— Инь Хэ однажды застал меня за дракой, но я обменял его молчание на первое место в классе. Он мне помог, никому не рассказал. А сейчас, когда я перевёлся, он пошёл и сдал меня родителям — рассказал всё про те драки. Теперь они хотят, чтобы я вернулся домой и начал ходить к психологу.

— К психологу надо не тебе, а им самим, — фыркнул Юй Чэнсун.

— Твой братец явно недополучил жизненного воспитания.

— Уже получил, — Инь Гу рассмеялся.

— Стуканул, что в школе курят, его за это так отметелили, что в больницу угодил.

— Свет правды озарил землю~ — пропел Юй Чэнсун строчку на мотив.

— У тебя плейлист вообще огонь, — сказал Инь Гу.

— Стиль через песню меняется.

— Тебе кинуть плейлист? — подмигнул Юй Чэнсун.

— Не, не надо, — усмехнулся Инь Гу, стукнув по стакану.

— Иногда включай по одной — мне и хватит.

— Ладно. Больше не пью, — сказал Юй Чэнсун.

— А то ещё нажрусь и начну песни горланить. Я пьяный — ужас, всё время пою.

Он задумался и добавил:

— С твоим братцем-то всё просто. Ну трепло он, что с него взять.

— За 500 юаней, — Инь Гу хмыкнул,

— Можно найти место и прикопать.

— Мы ж теперь друзья, — Юй Чэнсун взял дольку арбуза.

— Для тебя скидка. 490 юаней.

— Наша дружба стоит 10 юаней? — Инь Гу фыркнул.

— Если серьёзно, — сказал Юй Чэнсун,

— В этом году тебе домой всё равно возвращаться нельзя. Я вообще в шоке: учёбой занимался-занимался — и до такого докатился. Интеллект на нуле. Что твой дебильный брат скажет — в это сразу верят. Вернёшься — только хуже будет. Тут тебе 100 раз лучше.

— Вот именно, — кивнул Инь Гу.

— Здесь я свободен.

— Когда ты мне тогда звонил, ты прям решился по-серьёзке, да? — Юй Чэнсун вдруг усмехнулся, подтрунивая.

— Я трубку поднял и подумал: всё, его там какая-то нечисть вселилась.

— Ничего подобного, — спокойно сказал Инь Гу.

— Я очень решительно и быстро набрал твой номер.

— Не верю, — Юй Чэнсун покачал головой.

— Честно, — подтвердил Инь Гу.

— Если вру — я собака.

— Пёс поганый, — Юй Чэнсун ткнул в него пальцем.

— А какой породы? — серьёзно спросил Инь Гу.

— ...Что? — Юй Чэнсун заморгал.

— Ну я, — повторил Инь Гу.

— Какой породы?

— Вот блин, у тебя и мысли... — Юй Чэнсун сдался.

— Всё, ты явно купил премиум-версию мозга — такой заковыристый стал.

— Не можешь придумать? — Инь Гу лениво развалился на диване и улыбнулся.

— Слабенько.

— Эй, ты разве не мечтаешь со мной подраться? — Юй Чэнсун боднул его коленкой.

— Признавайся!

— Ты про что именно? — уточнил Инь Гу.

— Про обычную драку, — Юй Чэнсун покачал головой, потом вдруг понял, как это может звучать.

Что ещё за "обычная драка"? А бывают ещё и "необычные"? Типа тех, что заканчиваются в постели?

Чёрт.

Пить — зло.

Инь Гу, кажется, то ли понял, то ли сделал вид, что не понял. Просто сказал "ага" и замолчал.

Наступила тишина. Юй Чэнсун казалось, что каждая секунда тянется вечность. Он уже успел представить, как будет выглядеть его окаменевший от неловкости скелет.

Учёные будущего точно не догадаются, что этот скелет умер от стыда.

— Не можешь придумать? — вдруг повернулся к нему Инь Гу, смотрел спокойно, будто до этого просто зависал в своих мыслях.

— Ладно, давай я попробую. Ты похож на... алаба—

— Пей, — перебил его Юй Чэнсун, снова налив ему полный стакан.

— И считай, что ничего не говорил.

— Это ты меня давишь, — засмеялся Инь Гу, но всё-таки выпил.

— Обидно.

— Ты сейчас то ли пьян, то ли настоящий характер показываешь, — Юй Чэнсун тоже улыбнулся.

— Ведёшь себя как здоровенный золотистый ретривер.

— Почему? — серьёзно спросил Инь Гу.

— Потому что гладить тебя хочется, — Юй Чэнсун растрепал ему волосы.

— Ну ладно, — Инь Гу даже не сопротивлялся и с видом проигравшего сказал:

— Кто сильнее — тот и прав.

Юй Чэнсун приоткрыл рот, но алкоголь затормозил мысли, и шуточка, что вертелась на языке, так и не родилась.

Снова воцарилась неловкая тишина.

Раньше ему с Инь Гу было очень легко. А сегодня всё какое-то не то. Наверное, потому что мысли стали слишком сложные — чего-то хочется, чего-то ждёшь — вот и сидишь, как на иголках.

Так что, как бы он ни хотел остаться, надо было уходить.

Юй Чэнсун взглядом зацепился за часы на стене и нашёл способ спастись.

Он выпрямился, потянулся и сказал:

— Сколько там времени? Мне уже пора.

Говорил так естественно, что если бы они устроили соревнование по актёрской игре, победили бы оба.

— Уже за одиннадцать, — сказал Инь Гу, глядя на него, и вдруг улыбнулся. — Ты ведь переживал за меня? Тогда оставайся. Следи за мной всю ночь.

— Уважаемый, да у тебя самомнение просто зашкаливает, — Юй Чэнсун хотел сыграть невозмутимость, но его явно где-то прокололо. Инь Гу попал в самую точку, и Юй Чэнсун почувствовал, что провалился сквозь землю от стыда.

Инь Гу лениво смотрел на него, уголки его губ так и просились под кулак:

— Если у тебя язык острый, а сердце мягкое, ты сильно проигрываешь, когда рядом оказывается тот, кто не хочет в тебе разбираться.

— Это ты про меня? — спросил Юй Чэнсун.

— Сейчас я могу сказать "я переживаю за тебя", — ответил Инь Гу,

— А ты не можешь сказать "я переживаю за тебя", правда?

Он всегда прятал свои добрые намерения, будто если скажет их вслух — нарушит какое-то правило.

Лёгкая фраза попала Юй Чэнсуну прямо в сердце. Он просто уставился на Инь Гу.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем он снова откинулся на спинку дивана, вытащил сигарету и сунул её в рот, не зажигая:

— Да я сегодня просто обожрался и драться не захотел.

— Когда мы идём мыться и спать? — спросил Инь Гу, развалившись рядом и тоже вытаскивая сигарету.

— Сейчас, я весь пропах жареным, — сказал Юй Чэнсун.

— Найди мне что-нибудь переодеться.

— Ладно, — кивнул Инь Гу, а потом спросил:

— Сам мыться пойдёшь?

— Ты чего, сам боишься? — Юй Чэнсун глянул на него.

— Ужас как боюсь, — спокойно ответил Инь Гу.

— Прямо так страшно, что двигаться не могу.

— Тогда пойдём вместе.

И в тот же момент вообразил себе эту сцену — в голове тут же вспыхнули пиксельные цензуры, от чего он чуть не съехал с дивана. Так стыдно стало, что аж кишки свернуло.

— А бесплатно спинку потрёшь? — невинно спросил Инь Гу.

— Мечтай дальше, — Юй Чэнсун показал ему средний палец.

__ __

Автор добавляет:

Автор отхлебнул чаю и сказал: юношеские чувства просыпаются...

— У тебя есть какие-то требования к цвету пижамы? — спросил Инь Гу, поднимаясь с дивана.

— Только чтобы не было всё цветастое, — Юй Чэнсун развалился на диване. Сегодня на нём были серые спортивные штаны и чёрная футболка. Когда он облокотился, футболка задралась, обнажая стройную линию талии и рельефный пресс. Контраст чёрного и белого выглядел очень эффектно.

— У меня нет цветастых вещей, — Инь Гу отвернулся.

— Стол не убирай, потом сам разберусь.

Юй Чэнсун махнул рукой, ничего не отвечая.

Инь Гу незаметно вздохнул, развернулся и ушёл в спальню.

Шкаф за последнее время уже почти заполнился. Инь Гу считал, что особой тяги к моде у него нет — просто он часто покупал одну и ту же модель одежды сразу в нескольких экземплярах.

Он достал для Юй Чэнсуна комплект чёрно-серой клетчатой пижамы. Собрался выходить, но замер на месте.

Идти вместе в душ... После выпитого и откровенного разговора — явно не самая умная идея.

Даже немного глупая.

Инь Гу, облокотившись о шкаф, задумался на три секунды, потом достал телефон и написал Дуаньцзю сообщение:

Инь Гу:

— Есть что-нибудь плохое?

Дуаньцзю, который в это время скорее всего валялся дома и готовился к ночному бдению, ответил быстро.

Дуаньцзю:

— А что считается плохим? У тебя там что-то случилось?

Инь Гу:

— Мне нужно что-то, что подпортит настроение. Сейчас срочно нужна доза негатива.

Дуаньцзю:

— Ты... если настроение паршивое, не держи в себе. Ты уже странно себя ведёшь...

Инь Гу задумался, потер переносицу.

Проблема была в том, что он сейчас вёл себя слишком нормально.

Инь Гу:

—Ладно, просто позвони мне.

—Сейчас.

Дуаньцзю:

— Ты что, травму получил? Бросил кого-то? Нет, подожди, когда ты вообще успел начать встречаться?

Инь Гу:

— Просто звони.

Тем временем Юй Чэнсун сидел на диване и смотрел в потолок. Чем дольше смотрел, тем больше жалел: а вдруг во время душа с ним что-то случится? Как это потом объяснить?

Типа: "Братан, я тебя считаю другом, ты меня тоже, ну и если вдруг у друзей что-то среагировало — это нормально..." — если бы Инь Гу был совсем дураком, возможно, поверил бы.

Юй Чэнсун взял телефон и написал Чжоу Чжэюю сообщение:

Хороший человек:

—Ты спишь?

Человек Дождь:

— Какой там сплю, Чэнди зубами скрежещет, скоро мелодию сыграет!

Юй Чэнсун вообще не хотел в это всё влезать.

Хороший человек:

— Когда ты в прошлый раз переживал расставание, тебе было плохо?

Человек Дождь:

— Блин, среди ночи спрашиваешь — я сейчас реально заплачу.

Человек Дождь:

—"Вода Западного озера — мои слёзы".jpg

Хороший человек:

— Можешь поплакать в прямом эфире? Мне сейчас надо. Думаю, если увижу, как ты ревёшь, мне полегчает.

Человек Дождь:

— Ты вообще... человек?

Человек Дождь:

—"Разочаровался в любви, разочаровался в тебе".jpg

Человек Дождь:

— "Давай считать, что мы никогда не встречались".jpg

Человек Дождь:

— Пошёл вон, козёл!

— Цык, — Юй Чэнсун залпом допил остатки алкоголя со стола. Ему показалось, что алкоголь не только придаёт смелости, но и... бодрит в другом смысле.

Вот почему молодым нельзя быть слишком правильными, иначе потом, как он, не сможешь вовремя остановиться и в любое время, в любом месте будешь возбуждаться на... друзей.

Он швырнул стакан.

Ну давай, второй в рейтинге, напряги свою далеко не самую гениальную голову. Какой предлог придумать, чтобы отказаться от чистого и невинного предложения Инь Гу помыться вместе?

Ты сначала сам помойся, я сонный, не хочу сейчас — нет, не прокатит, потный — терпеть не может ни секунды.

Ты сам иди, в жизни надо учиться самостоятельности — оставить как вариант.

Только что Чжоу Чжэюй скинул мне видео, мне срочно нужно "решить вопрос" — звучит как настоящий подростковый бред.

Ладно, сойдёт.

Определившись, Юй Чэнсун сразу встал и пошёл в спальню.

Квартира, которую снимал Инь Гу, была маленькая — метров шестьдесят, так что от гостиной до спальни всего пару шагов.

Юй Чэнсун за несколько шагов дошёл до двери спальни и увидел, как Инь Гу стоит у шкафа с телефоном в руке. Похоже, случайно нажал на громкую связь. Из динамика раздался слегка хриплый мужской голос:

— Ты когда успел начать встречаться? Альфа, бета или омега? Почему нам ничего не сказал?

Юй Чэнсун застыл на месте, не зайти в комнату, не уйти — тупо смотрел на Инь Гу.

Он сам не знал, какая у него сейчас мина, но у Инь Гу в тот момент выражение лица было явно из серии "ну всё, приплыли", хотя словами он бы так точно не выразился.

Из телефона снова послышалось:

— Или мне...

Инь Гу быстро выключил громкую связь, тяжело вздохнул и молча кивнул на одежду, лежащую на столе.

Юй Чэнсун сделал вид, что ему вообще всё равно, подошёл, забрал пижаму, молча показал губами "я первым пойду", спокойно зашёл в ванную, закрылся на замок, а потом, уставившись на кран, трижды в голос выругался:

— Блин!

И ещё раз для верности:

— Блин!

Он настроил воду на самую холодную и встал прямо под струю. Ледяная вода пробирала до костей, но всё равно не могла утихомирить бурю внутри.

Эта волна даже притушила его возбуждённые нервы и заставила задуматься о жизни.

Инь Гу был тем, кому нравились и альфы, и беты, и омеги. То есть, как и Юй Чэнсун, они оба вполне могли смотреть друг на друга... именно так.

И это делало всё ещё сложнее.

Юй Чэнсун бросил взгляд в зеркало.

Вода была холодная, так что зеркало не запотело, и он отчётливо увидел в отражении своё лицо — чертовски красивое.

Инь Гу тоже был красавцем. Иногда даже Юй Чэнсун сам не мог оторваться от него.

По логике вещей, если он, глядя на Инь Гу, мог возбудиться, то и Инь Гу, если не слепой, тоже должен хоть что-то почувствовать...

И тут дело было не в чувствах и любви — просто возраст, гормоны, и нормальное влечение.

Кто в молодости не пускал слюни на кого-то?

Только вот "первые чувства" иногда касались не любви, а чисто тела. Так ведь тоже бывает.

Подумав об этом, Юй Чэнсун подкрутил воду ещё холоднее. Едва успокоившийся мозг снова разгорелся, как будто ему плеснули керосина.

Такое шикарное "блюдо" стоит прямо перед тобой, а трогать нельзя...

Когда он вышел из ванной, Инь Гу уже закончил звонок и сидел на кровати с телефоном в руках.

Увидев его, ничего странного не выдал, просто усмехнулся:

— Так быстро?

— Уже второй заход, добавь к этому эпитет, — ответил Юй Чэнсун, вытирая волосы полотенцем и стараясь не смотреть Инь Гу в глаза.

Фантазировать в ванной — это одно: там чувствуешь себя крутым и без стыда. Но смотреть на реального человека после всех этих фантазий — совсем другое. Неловкость и лёгкое чувство вины накрывали с головой.

Ведь ничего хорошего он не делал.

— Быстро помылся, — сказал Инь Гу, поднимаясь.

— Я пойду. Стакан стоит здесь, пользуйся. Ложиться можешь куда хочешь — внутрь или к краю.

— Иди, иди. Я уже спать заваливаюсь, — Юй Чэнсун плюхнулся на кровать и отвернулся. — Перебрал. Спать охота.

— Высуши сначала волосы, — Инь Гу достал фен из ящика и протянул ему.

— Иначе завтра с утра опять пойдёшь у меня шапку выпрашивать.

— Оставь, — пробурчал Юй Чэнсун, не вставая.

— Я ещё в телефоне посижу.

Инь Гу кивнул и ушёл.

Юй Чэнсун тут же соскочил, быстро воткнул фен в розетку и под шум включённого фена начал размышлять.

Инь Гу не стал расспрашивать, типа "ты по кому у нас — альфа, бета или омега", и вообще не пытался объясниться. Значит, он понятия не имел, что Юй Чэнсун тоже не перебирает.

И это хорошо. Будет меньше смущения.

Проблема в том, что Юй Чэнсун-то знал.

Чёрт, опять ссмущаетсяон он один.

Высушив волосы, Юй Чэнсун сразу рухнул на кровать, зажмурился и стал в голове повторять: "Я сплю, сплю, сплю, сплю, я очень хочу спать". Через пару минут и правда вырубился.

Инь Гу вошёл в комнату, вытирая волосы, хотел спросить:

— Будешь ещё что-нибудь есть? —

но увидел, что Юй Чэнсун уже спит — дыхание ровное, лицо покрасневшее после выпивки. В обычное время он был очень бледным.

Инь Гу отключил фен, отложил в сторону и решил дать волосам досохнуть самому. Когда хотел сесть на кровать, понял, что мест почти нет.

Юй Чэнсун, будто дома у себя, развалился посреди кровати. Лежал на боку, но руками и ногами оккупировал всё пространство. В гостях вёл себя даже наглее, чем у себя дома.

Видно было, что уснул крепко.

Инь Гу аккуратно подвинул его за плечо, чтобы освободить себе место. Юй Чэнсун, наверное, из-за выпивки, спал очень крепко — даже не проснулся, только нахмурился и немного отодвинулся к стене.

Убедившись, что места хватит, Инь Гу лёг рядом и выключил свет.

Только он закрыл глаза, как на его талию опустилась чужая рука и обняла крепче.

Инь Гу глубоко вдохнул. После прошлого раза он уже был готов к такому, спокойно разжал Юй Чэнсуна и опять аккуратно подтолкнул его к стене.

Но Юй Чэнсун во сне был упрямый — после того как его второй раз "отпихнули", он что-то пробормотал себе под нос и в ответ обнял его ещё крепче, руками и ногами. И особенно метко попал коленом... туда.

Инь Гу чувствовал, что сегодня потратил всю свою силу воли за всю жизнь.

После такого вечера — когда вдвоём поговорили по душам, Юй Чэнсун даже отменил встречу с лучшим другом ради него, пришёл, приготовил еду, успокаивал... — по-хорошему, Инь Гу должен был просто весь вечер лежать с теплотой в сердце.

А не думать, стоя ли здесь вообще кровать...

Кровать...

Он аккуратно оттолкнул ногу Юй Чэнсуна и, чтобы тот снова не перекинулся через него, сам прижал его вниз своей ногой.

Всё, что случилось за сегодня — он сам предложил прийти, сам позвал остаться ночевать, сам же предложил пойти вместе в душ... Всё было как какой-то подростковый бунт, который копился годами.

В молодости он вроде бы ничего такого не вытворял — может, тогда и не встречал человека, ради которого хотелось бы...

И чем дальше он об этом думал, тем сильнее чувствовал себя виноватым перед Юй Чэнсуном за все свои сегодняшние мысли.

По правде говоря, он был действительно тронут его поступком.

То, что творилось в семье Инь Гу, знали многие. Инь Хэ постоянно распускал слухи, так что рассказать Юй Чэнсуну всю историю сначала было несложно. Даже самому вспоминать об этом теперь было как-то всё равно.

На лице Юй Чэнсуна было настоящее раздражение и полная потеря слов — Инь Гу даже захотелось улыбнуться.

Не потому что хотелось посмеяться, а потому что кто-то так искренне за него злился. И это было приятно.

...

На самом деле он просто был «любителем красивых лиц».

Когда Дуань Цзю и остальные злились так, что готовы были стол перевернуть, он себя так не вёл.

На душе стало тепло. Юй Чэнсун всегда был таким: с виду равнодушный ко всему, делающий всё как придётся, но внутри — очень мягкий.

Если убрать предвзятость и пережить его иногда колючие слова, подружиться с Юй Чэнсуном на самом деле было очень легко. И можно было увидеть, насколько он хороший человек.

Общаться с ним — вообще проще простого.

Да — значит да, нет — значит нет. Не нужно было притворяться или держать всё в себе.

Если бы можно было выбирать, Инь Гу бы не стал рисковать их дружбой ради какой-то призрачной "влюблённости".

В его возрасте куда важнее было сохранить с Юй Чэнсуном надёжную, долгую, стабильную связь, чем гнаться за непонятными чувствами.

Да и о каких чувствах речь? Пока это всё больше напоминало банальное подростковое желание…

— Чёрт… — вырвалось у Инь Гу, когда он вернулся из своих мыслей и посмотрел на Юй Чэнсуна.

— Жарко, блин… — пробормотал Юй Чэнсун, даже не открывая глаз, и начал во сне стаскивать с себя одежду.

Инь Гу нащупал температуру в комнате — вроде бы совсем не жарко.

Пока он это думал, Юй Чэнсун уже стащил с себя пижаму, обнажив большую часть тела. Инь Гу помрачнел, глядя на это.

Когда Юй Чэнсун уже дотянулся до штанов, Инь Гу быстро протянул руку, натянул их обратно и, наклонившись к уху, тихо сказал:

— Уже не жарко. Почувствуй сам — прохладно ведь, да?

В его голосе звучала лёгкая мягкость — даже красноватый феромон запахом крови казался тёплым и нежным. Всё зависело от того, кто рядом.

Юй Чэнсун действительно остановился, перестал раздеваться, схватил Инь Гу за плечо и уткнулся лицом в его шею, затих.

Инь Гу долго смотрел на его лицо, находящееся в опасной близости, но так и не стал его отталкивать. Осторожно обнял за плечи.

В тишине комнаты еле слышно прозвучал шёпот:

— Спокойной ночи.

Юй Чэнсун снова проснулся от жары — уже и не сосчитать, в который раз. Полусонный, он потер глаза.

— Почти июнь, жарко — это нормально… — подумал он.

Но вдруг что-то почувствовал неладное: плечо, талия, ноги — всё обвито руками и ногами Инь Гу.

Он не удержался и тихо рассмеялся.

— Ну что мы там опять вчера устроили, если он меня так крепко обмотал?

Юй Чэнсун не стал шевелиться, просто лежал и наблюдал, как Инь Гу зевает.

Было ещё темновато, явно раннее утро. Можно бы ещё поспать.

Инь Гу спал спокойно, обняв его — ни туда, ни сюда. Но Юй Чэнсуну было тесно, нужно было хоть немного пошевелиться, а то казалось, что он просто задохнется во сне.

Одна рука у Инь Гу лежала на его плече, другая обнимала за талию, а нога — прямо на его ноге. Всё так плотно, что даже руку пошевелить было трудно.

Он попробовал двинуть ногой, собирался перевернуться, но тут же понял — что-то не так.

Утро выдалось… бодрое.

Чэнсун Младший, как всегда, бодр и энергичен.

Он с некоторым стыдом покосился на Инь Гу.

Ну, когда вы вот так прижаты друг к другу, будто склеены двухсторонним скотчем — тут любое движение уже попахивает неприличием.

Лицо спящего Инь Гу не казалось особенно милым — скорее, спокойным и неприступным, будто весь мир его не интересует. Губы красивые, плотно сжатые… а на вид — такие мягкие…

А если поцеловать?

Наверное, они просто слишком активно сражались ночью, потому что пижама Инь Гу сидела на нём уж слишком неаккуратно — ворот расползся, обнажив ключицу, на которую прямо хотелось вцепиться зубами.

Юй Чэнсун сглотнул, кадык дернулся.

Кажется, он немного ошибался в себе — в такой позе он мог бы смотреть на Инь Гу хоть час, не двигаясь.

"Укус" для альфы — это не просто так. Это часть инстинкта, остатки звериного начала. Чем сильнее альфа, тем больше он хочет кусать объект желания.

А "объект желания" тут — это не конкретный омега, а вообще любой, к кому тянет.

Юй Чэнсун почувствовал зуд в зубах, глаза бегали от губ Инь Гу к ключице и обратно. Вот бы укусить…

Нет! Нельзя. Надо же в школу идти.

— Только потрогать! — подумал он.

Потрогать — не значит забеременеешь!

Да ладно, хорошие друзья и не такое друг другу делают.

Он же с Чжоу Чжэюем вместе в бане терлись — и ничего!

Юй Чэнсун медленно протянул руку. Губы Инь Гу были чуть розовые, будто сами говорили: "Ну давай уже".

Но едва он дотронулся до них, как внезапно встретился взглядом с широко открытыми и явно сбитыми с толку глазами Инь Гу.

Тот нахмурился и уставился на него. От этого взгляда по спине Юй Чэнсуна как током ударило — мышцы напряглись, сердце будто подпрыгнуло, зрачки сузились.

Не дожидаясь, пока Инь Гу поймёт, что происходит, он резко сел, перелез через него, собираясь спрыгнуть с кровати, и на ходу пробормотал:

— Сколько времени? Я... в туалет...

Инь Гу даже не успел проснуться как следует — он и не понял, что вообще произошло. Видел только, как Юй Чэнсун вдруг резко сел и полез на него сверху. В полусне альфа действует на инстинктах — и Инь Гу, не осознавая, что делает, попытался сесть и отреагировать...

...и неожиданно изогнул ногу.

— Ай, твою же мать! — взвыл Юй Чэнсун.

Он тут же схватился за то, что подверглось удару, и с лицом мертвенно-бледным, как тряпичный, сполз прямо на Инь Гу, уткнувшись в него. Глаза распахнуты, в них шок и боль.

Этот душераздирающий вопль окончательно разбудил Инь Гу. Он осознал, что только что сделал, и, опираясь на кровать, попытался сесть.

— Не шевелись! — Юй Чэнсун схватил его за руку. Голос был надорванный, с дрожащим концом, как будто кто-то на него эффект драматический наложил. Сквозь зубы он выдавил:

— Я… твою мать…

— Очень... очень больно? — Инь Гу протянул руку, чтобы как-то помочь, но Юй Чэнсун от боли весь сжался, плечи подрагивали, и Инь Гу не знал, с какой стороны подойти.

— А ты... сам попробуй! — прохрипел Юй Чэнсун, дрожа всем телом.

На пике утреннего вдохновения — и тут целевой объект вонзает тебе коленом… Это что, карма? А вдруг он теперь вообще не восстановится… Блин, как же больно, больно, больно!

— Прости, я… — Инь Гу вдруг не выдержал и начал смеяться, пытаясь сдержаться. Сквозь смех пробормотал:

— Серьёзно, извини, я просто не понял, что происходит… Дай посмотрю, куда ты ударился.

— Ты, блин... ещё и ржёшь?! — у Юй Чэнсуна даже слёзы выступили. Он говорил с усилием, на каждое слово — вдох, уткнувшись в живот Инь Гу и дрожа.

Эту боль нельзя описать. Это боль из самых глубин души. Он даже думать сейчас ни о чём не мог — только хотел, чтобы Инь Гу тоже прочувствовал, каково это.

— Смотреть он собрался… Ты кто, доктор? Глазом увидел — и сразу вылечил, да? Твою мать…

Юй Чэнсун оказался прямо на ноге Инь Гу, и теперь, зажав руками пострадавшее место, даже ноги вместе сложить не мог — мешала чужая нога.

Хотя это бы и не помогло от боли, но у мужчин есть рефлекс — прижать, защитить, хоть как-то дать своему "младшему брату" ощущение безопасности.

— Убери ногу, пожалуйста! — Юй Чэнсун сжал глаза, будто молился небесам, чтобы боль ушла.

— А, прости! — Инь Гу осторожно сел, придерживая его за талию, и попробовал вытянуть ногу, но Юй Чэнсун так плотно на нём сидел, что сдвинуться было невозможно. Он тихонько похлопал его по плечу:

— Слушай, ты не мог бы... хоть чуть-чуть приподняться?

— Да пошёл ты... — Юй Чэнсун злобно уставился на него.

— Я сейчас… вообще говорить могу — и то подвиг!

— Ты чё, расплакался? — Инь Гу удивлённо посмотрел и коснулся пальцем уголка его глаза.

— Да ты, блин, легко говоришь, — Юй Чэнсун со стоном втянул воздух сквозь зубы. Первая, пробивающая душу боль прошла, но теперь наступила стадия тупой мясной боли.

— Давай, ударься сам, посмотрим, как тебе понравится!

— Хочешь, я помассирую? — Инь Гу снова не сдержал смех.

— Я ж больше всё равно ничего сделать не могу.

— Чёрт бы тебя побрал, Инь Гу… — Юй Чэнсун снова опустил голову, с лица тек пот от боли.

— Я вчера что, что-то ужасное с тобой сделал, что ты мстишь мне так?

— Не, всё спокойно. Просто обнимал меня всю ночь, — честно ответил Инь Гу.

— Я даже выспался отлично.

— Отлично, да? Так какого чёрта ты тогда меня пнул?! — Юй Чэнсун из последних сил сдерживал себя.

— Ну потрогал я тебе рот, что теперь? Ты что, невинная девушка из приличной семьи?! Ай, чёрт...

— Что? Ты трогал мой рот? — Инь Гу явно не понимал, о чём речь.

Юй Чэнсун хотел сам себе пощёчину дать. Вот так легко, с чистосердечным признанием, сдался, как на допросе.

— Дай посмотреть, — Инь Гу помог ему приподняться, положил руки на плечи и попытался отодвинуть его руки от больного места.

— Не надо, не надо, — Юй Чэнсун перехватил его руки.

— Всё, великий мастер, убери свои силы. Я всё осознал, пусть мой Чэнсун младший спокойно переживёт это мучение, без лишнего вмешательства.

— Думаешь, извинения не работают? — с усмешкой спросил Инь Гу.

— Если б это помогало, я бы тебе тоже врезал и потом сказал "прости", — буркнул Юй Чэнсун.

— Учту, — спокойно ответил Инь Гу.

— Что ты там учёл, а? — Юй Чэнсун уставился на него.

— Помочь тебе помассировать? — снова предложил Инь Гу.

— Может, ещё подуешь и скажешь: "Ай-ай, боль улетай"? — Юй Чэнсун закатил глаза.

— Могу, — серьёзно кивнул Инь Гу.

— Если ты действительно хочешь извиниться — хватит трепаться, просто… твою ж...

Когда Инь Гу приложил руку, Юй Чэнсун чуть в обморок не грохнулся. Но прежде чем мозг окончательно отключился, он понял: всё, на удивление, в порядке. Он даже... снова почувствовал прилив энтузиазма.

— Значит, не всё так страшно, — спокойно убрал руку Инь Гу. Лицо Юй Чэнсуна, застывшее в шоке и лёгком недоумении, выглядело довольно забавно. Но буквально через секунду — совсем не забавно.

Юй Чэнсун прищурился, резко схватил Инь Гу за шею и вцепился в его губы, совершенно без техники, просто укусив.

Боль часто пробуждает зверя — Инь Гу чуть опешил, но тут же поймал его за затылок и грубо разжал его зубы, перейдя к настоящему поцелую.

Оба были новичками. Один налетел, лишь бы укусить. Другой — уверенно, с расчётом, захватил язык и не отпускал.

Исход был предрешён.

Юй Чэнсун в азарте провёл рукой по ключице Инь Гу — на ощупь та оказалась идеальной, отпускать совсем не хотелось.

Инь Гу слегка напряг мышцы спины и уложил Юй Чэнсуна обратно на кровать.

Воздух больше не был спокойным, а в комнате становилось всё жарче.

Между двумя крепкими Альфами нежности не требуют ни осторожности, ни жалости.

Можно кусать с силой — ты же знаешь, что он выдержит.

В этом возрасте чувства простые и пылающие:

только что думал, правильно ли это…

а через секунду — махнул рукой и пошёл вперёд.

— Я же молодой, могу себе позволить быть импульсивным.

С тобой — особенно.

И ты тоже будь таким. Обязан быть.

__ __

— Оказывается, прогуливать урок — это такое ощущение, — сказал Инь Гу, глядя на пустую спортплощадку.

— Можно назвать это "опозданием", — Юй Чэнсун закрыл замок на велосипеде и спокойно пошёл в здание.

— Иногда дать себе слабину — это кайф, понял?

Утренний порыв страсти обеспечил первому и второму ученику школы дружное опоздание. Вышли из дома почти в девять, сейчас шёл конец первого урока.

На площадке — ни души. Только они двое медленно бродили к зданию.

— И правда, нет той вины, которую ожидал, — Инь Гу посмотрел на него. Слово "кайф" в устах Юй Чэнсуна звучало с намёком.

— Потому что ты и так успеваешь, — Юй Чэнсун полез в карман, вытащил две карамельки и протянул одну.

— Если у тебя от прогулов чувство вины — это значит, что ты и не стараешься, и не можешь себе позволить. Единственное утешение тогда — "я уже и так чувствую вину, это и есть наказание". А на деле — пользы ноль.

— Умеешь сказать, — Инь Гу развёрнул конфету и закинул в рот. — А болит ещё?

— Чёрт! — Юй Чэнсун чуть не споткнулся на лестнице, Инь Гу вовремя его подхватил.

— В святом месте такие вопросы уместны?!

— Так болит или нет? — лицо у Инь Гу было самым невинным.

Чтобы не выглядеть идиотом, Юй Чэнсун надкусил карамель и с кривой усмешкой выдавил:

— Нет, не болит…

Инь Гу с интересом посмотрел на него:

— Странно. А ведь только что вроде всё работало отлично… дважды.

Лёгкий ветер прошёлся по лицу Юй Чэнсуна, и даже он показался обжигающим.

Чувства от прикосновений Инь Гу, вкус его губ, хрип дыхания…

Да в голове у него сейчас кино 3D, IMAX, Dolby Atmos.

Жарко, очень жарко. С утра не на уроке, а под одеялом — и такая "взаимопомощь".

Вот это да. Без особых разговоров, без подготовки — всё случилось. Настоящий хулиган, опыту не нужен.

Юй Чэнсун спокойно показал ему средний палец.

Инь Гу рассмеялся и ответил победным знаком "V".

На самом деле, после того как Юй Чэнсун немного покраснел, всё стало как обычно. Сел в классе, рядом по-прежнему чувствовалось присутствие Инь Гу — всё такое же знакомое.

Порой их локти случайно касались на парте, тепло быстро передавалось от одного к другому — и тут же отступало.

Сейчас Юй Чэнсун чувствовал себя так, будто уже всё сделал и теперь можно расслабиться. Проще говоря — стыда ноль.

Он не только не стыдился того, что произошло, но даже в душе наслаждался.

"Губы у Инь Гу и правда мягкие. А как дрожали, когда я кусал..." — с удовольствием вспоминал он.

Приятное послевкусие…

Мысли унеслись куда-то далеко, но звонок на урок прервал этот поток. В класс вошёл улыбающийся Дядя Ли с термосом в руке.

— Ребята, две новости! — бодро начал он.

— С какой хотите начать?

— А они хорошие или плохие? Без уточнения мы выбрать не можем! — крикнул Чжоу Чжэюй.

— Обе хорошие! — засмеялся Дядя Ли, поставил термос на стол и продолжил:

— Тогда начнём с первой.

— Вчера, после обсуждения со всеми учителями второго года обучения, решили ввести новую систему взаимопомощи в учёбе! Называется "взаимная поддержка в учёбе" — это поможет вам улучшить оценки!

— Предлагается собираться по два-три человека после уроков и вместе готовиться к занятиям — чтобы учёба шла быстрее и легче.

— А ещё на следующем пробном экзамене результаты каждой группы будут отслеживаться. Те, у кого будет заметный прогресс — получат похвалу на общем собрании! А лучшие — ещё и стипендию от школы! Я вам по секрету скажу, сколько... — Дядя Ли показал пять пальцев и шепнул:

— Пять тысяч! Пять тысяч юаней!

— Так чем меньше людей в группе, тем лучше? — Инь Гу облокотился на парту и посмотрел на доску.

— Мы с тобой в паре, — сказал Юй Чэнсун.

— А? — Инь Гу удивлённо посмотрел на него.

— Что, недоволен? — Юй Чэнсун тоже посмотрел на него и прищурился.

— Нет, доволен, — Инь Гу достал из ящика стола бутылочку молока "Ванцзай" и поставил на его парту.

— Не пойми неправильно.

Юй Чэнсун убрал молоко обратно в ящик, молча приняв "взятку". Снял куртку, лег на парту:

— Скажи старосте, что я спать. Устал.

— Ты что, барин, а я твой управляющий? — вздохнул Инь Гу.

— Ты — моя бабочка, — пробормотал Юй Чэнсун, не поднимая головы.

— Я думал, у нас уже нет никаких этических рамок... — начал Инь Гу, но не успел договорить.

— Да ты чё, урок же идёт, примерный ученик нашёлся! — Юй Чэнсун резко сел и уставился на него с таким лицом, будто его кто-то испугал до полусмерти.

Раньше он и не думал, что Инь Гу такой. Мог просто взять и ляпнуть что-то стыдное — да ещё с таким спокойным видом!

Если раньше Юй Чэнсун и чувствовал себя немного наглым, то теперь на фоне настоящей наглости Инь Гу он выглядел просто скромнягой.

Разбит он был сильнее, чем утром, когда ему прилетело по яйцам.

— Но ведь ты тоже не слушаешь, — тихо сказал Инь Гу.

— Прекрати флиртовать, я тебя прошу, — Юй Чэнсун достал из ящика целый пакет молочных конфет и поставил их на парту Инь Гу.

— Я реально спать хочу. Дай мне — то есть, дай себе — поспать немного.

— Ладно, — Инь Гу взял конфеты, усмехнулся и тихо добавил:

— Мы с тобой, как...

Юй Чэнсун сразу повернулся к нему. Тот запнулся и мягко закончил:

— Ну, как соседи по парте. Мне бы и одной конфетки хватило.

Юй Чэнсун вытащил одну конфету из пакета и кинул на его парту. Остальные снова убрал в ящик:

— Хочешь — бери сам. Звать не надо.

Инь Гу кивнул.

Дядя Ли сделал глоток воды и продолжил:

— Вторая новость! Уже почти июнь, школьные спортивные соревнования пройдут 26 и 27 числа. А сразу после них — пробный экзамен!

— Дядя Ли, вы же сказали — хорошие новости! Можно без экзаменов? — кто-то пожаловался.

— Ладно, не будем про экзамены, — рассмеялся Дядя Ли.

— Сегодня староста соберёт список участников. Постарайтесь активно участвовать, тренироваться, развиваться всесторонне! Конечно, при этом не забываем про обычные уроки! Наша цель — минимум второе место, максимум третье!

— А почему не "третье минимум, второе максимум"? — Инь Гу наклонился к своему "соседу по парте".

Юй Чэнсун лениво хлопнул его по руке и повернулся на другой бок, продолжив спать.

Инь Гу посмотрел на покрасневшую от хлопка руку и тихо рассмеялся.

— Потому что речь не о втором месте с конца, — вмешался Цянь Сяоюй, повернувшись к Инь Гу. Он говорил с тем же уважением, что и с Юй Чэнсуном.

— Спорт — это сцена для спортсменов, а у нас в классе их нет. Каждый год первое, второе и третье места занимают профики.

Он немного замолчал, горько поправил очки:

— А у нас в классе ни одного такого. В прошлом году мы были на предпоследнем месте.

Инь Гу замер, потом посмотрел на Юй Чэнсуна:

— А Юй Чэнсун?

Разве если он — топ-Альфа, то его нельзя сравнивать с профессионалами? Почему тогда у них всё так плохо, что приходится бороться не за первое, а за третье... снизу?

— Гу, ты не в курсе, — лицо Цянь Сяоюя стало ещё печальнее. Инь Гу даже подумал, что тот сейчас заплачет.

— Осенью в первом семестре Юй Чэнсун выиграл все соревнования по индивидуальным видам спорта. Все золото забрал себе. Его отстранили от участия…

— Что? — Инь Гу рассмеялся.

— Такое возможно?

— Да! Те учителя физры вообще никаких принципов! — Цянь Сяоюй возмущённо поправил очки.

— Сказали, что Юй — как профессионал, а остальные — просто любители. Несправедливо. В прошлом году староста умолял его участвовать — и он сдался, сыграл в "крестики-нолики" и получил приз "самый популярный спортсмен". Только так мы и не скатились на последнее место.

— Он что делал? — Инь Гу чуть не рассмеялся.

— В крестики-нолики?

— Ага. Потому что в шахматы он не умеет, — кивнул Цянь Сяоюй.

— В школе кроме баскетбола, лёгкой атлетики и бадминтона ещё есть конкурсы попроще — для Бет и Омег. Типа шахмат, танцев — ничего сложного.

Инь Гу всё понял — это соревнования, где не нужна физическая сила.

Бедный его сосед по парте, настоящий Альфа, а приз получил за внешность среди кучки Омега и Бет…

Так и хочется засмеяться.

После объявления двух новостей Дядя Ли начал урок. Инь Гу слушал вполуха.

Юй Чэнсун уже вовсю дрых, да так сладко, что самому захотелось спать.

Как только прозвенел звонок, староста Цзя Маньнин с видом идущей на расстрел направилась в самый конец класса — туда, где у двери сидел Юй Чэнсун.

Тот только сел, увидел её — и тут же снова рухнул на парту.

— Брат Сун, стой! — воскликнула Маньнин, протягивая руку, как в старых дорамах.

— Уже не остановить, — отмахнулся Юй Чэнсун, не поднимаясь.

— Все вопросы к твоему брату Гу.

Маньнин тут же повернулась к Инь Гу. В глазах засиял свет надежды.

— Брат Гу!

— Эй, не надо так, — засмеялся Инь Гу.

— Это про спорт? Я так же, как и Юй Чэнсун, никуда не подхожу.

— Я знаю, знаю! — Цзя Маньнин отогнала от себя Цянь Сяоюй и усадила его подальше.

— Если бы не вы с братом Суном в тот день, я бы точно слегла. Внезапно схватила жара, я думала, помру! До сих пор не поблагодарила вас!

— Не стоит, — ответил Инь Гу.

— Лучше отдайся мне, Маньнин, — пробормотал Юй Чэнсун, не вставая.

Маньнин сразу повернулась к нему с горячим взглядом:

— Брат Сун, если ты согласишься сыграть ещё одну партию в "крестики-нолики", я готова! Пошли прямо в обед брать свидетельство!

— Ну уж нет, тогда лучше не надо, — Юй Чэнсун всё-таки сел и с улыбкой посмотрел на неё.

Цзя Маньнин хоть и была всего 1.58 роста, зато красивая, обаятельная и очень умная Омега. Все в классе её уважали — она была отличной старостой.

Юй Чэнсун её уважал тоже. Иначе бы в прошлом семестре не сыграл на глазах у всей школы в "крестики-нолики".

Хотя, конечно, он просто не смог отказать.

— А ты, брат Гу? — Маньнин посмотрела на него с мольбой.

— Хм… а какие там вообще есть соревнования? — спросил Инь Гу.

— Да их полно! — обрадовалась Маньнин.

— Только тебе ни одна не подойдёт, — вставил Юй Чэнсун, остудив пыл.

— Как это не подойдёт? — Маньнин загорелась ещё сильнее.

— У нас есть роскошные кресла для игроков в "крестики-нолики", блестящие костюмы и прекрасные участницы в спортивной аэробике, грациозные и элегантные бойцы "восемь отрезов шёлка", и даже шахматы с философским подтекстом! Что угодно, лишь бы ты захотел!

— Жаль, ты не в агентстве по недвижимости, — Юй Чэнсун похлопал ей в ладоши.

— Это было круче, чем сочинение твоего брата Юй Чэнди.

Маньнин посмотрела на него с мольбой:

— Самый популярный спортсмен выбирается по голосованию всей школы. А значит — важна внешность. У нас в классе, кроме вас двоих, только Чжоу Чжэюй на что-то похож. Но у него слишком много бывших — каждая вторая ученица, репутация у него так себе.

— Остались только вы двое, — с серьёзным лицом начала Цзя Маньнин.

— У школы правило: от каждого класса должен быть хотя бы один приз, иначе у классного руководителя урезают премию. А за каждый дополнительный — прибавляют! Дядя Ли пообещал: весь выигрыш — в фонд класса! — она загибала пальцы.

— Но вы же знаете, какие у нас все… слабенькие. Так что надежда только на вас… и вашу внешность.

— А почему в прошлом году только один приз за внешность? — Инь Гу с усмешкой посмотрел на Юй Чэнсуна.

— В "крестики-нолики" не победил?

— Заткнись, можно? — Юй Чэнсун уткнулся в телефон и показал ему средний палец.

Он и правда тогда играть не собирался — главное было появиться на публике, а дальше пофиг.

— Запиши меня на всё, что можно, кроме аэробики, — сказал Инь Гу.

— Слышала? — Юй Чэнсун повернулся к Маньнин.

— Он сказал, что хочет только на аэробику.

— Вместе пойдём? — Инь Гу наклонил голову.

— Я предпочитаю работать один, — ответил Юй Чэнсун с фальшивой улыбкой.

— Спасибо вам огромное! С этого дня ты мне как родной брат! — Маньнин аж расчувствовалась и начала быстро записывать в блокнот.

— Брат Гу, я записала тебя на "крестики-нолики" и шахматы. Постарайся взять первое место, ладно?

— Без проблем, — кивнул Инь Гу.

— А ты, брат Сун… — Маньнин замялась, потом тихо сказала:

— Я выбрала тебе что-нибудь полегче…

— Легче, чем "крестики-нолики"? — Юй Чэнсун подозрительно посмотрел на неё.

— Что?

— …Чирлидинг, — выдохнула Маньнин, будто прощалась с жизнью.

— Чего?! — Юй Чэнсун подумал, что у него галлюцинации.

Инь Гу тут же прыснул со смеху.

Маньнин тут же отпрянула на три шага и скрестила руки перед лицом:

— Слушай! Дай объяснить!

— Не надо, — фыркнул Юй Чэнсун.

— Лучше живьём закопай.

— Брат Сун, не будь таким черствым, — Маньнин заиграла на чувствах.

— Мы же не можем так просто сдаться! Нам надо бороться за премию! В этом году, кроме приза за "самого популярного спортсмена", добавили ещё и "самого популярного чирлидера"…

— То есть ты хочешь, чтобы я в юбке перед всей школой на стадионе крутился? — Юй Чэнсун глянул на неё, прищурился.

— А что я с этого получу, а?

— А то, что Инь Гу пойдёт с тобой и тоже наденет юбку! — торжественно произнесла Маньнин.

— Что? — Инь Гу чуть не поперхнулся.

— Я? С какого перепуга?

— Потому что Юй Чэнсун пойдёт с тобой, — невозмутимо ответила Маньнин.

— Маньнин, — Юй Чэнсун не поднимая глаз тыкал в телефон,

— Ты сегодня особенно красивая.

Маньнин застыла, а потом засмущалась и прикрыла лицо:

— Правда?

— Угу. Думаешь ты ещё красивее, чем выглядишь.

— …Так я и знала.

— Ну пожалуйста, ну по-братски! — Маньнин сложила ладони в мольбе. — Если что — без юбок! Я вам сама костюмы подберу — суперские будут!

Прозвенел звонок, и ей ничего не оставалось, кроме как ещё раз помолиться и попытаться растопить сердца красавчиков искренней преданностью.

— Ты правда не пойдёшь? — Инь Гу внезапно наклонился к самому уху.

— Блин! — Юй Чэнсун аж подскочил, чуть не выронил телефон.

— Ты серьёзно хочешь в юбке плясать?

— Староста же сказала, что постарается достать два комплекта с брюками, — спокойно ответил Инь Гу.

— То есть ты хочешь в брюках плясать посреди толпы девчонок? — фыркнул Юй Чэнсун.

— А ты хочешь без брюк? — Инь Гу оглядел его с ног до головы.

— Думаешь, школа разрешит?

— Чушь не неси, — Юй Чэнсун покосился на него.

— Ты же не думаешь, что чирлидинг — это только на баскетболе попрыгать и всё?

— А разве нет? — удивился Инь Гу.

— Конечно нет, — вздохнул Юй Чэнсун.

— От баскетбола до прыжков в длину — куда скажут, туда и иди, как кирпич. Не понял? Проще говоря: два дня подряд будешь позорище на весь школьный двор.

— Ага, — кивнул Инь Гу.

— "Ага"? — переспросил Юй Чэнсун.

— Устану жутко, — пожаловался Инь Гу.

— И что? — нахмурился Юй Чэнсун.

— Можно тогда с утра потуши мне мясо по-домашнему? — Инь Гу посмотрел на него серьёзно.

— Жареной свинины мне не хватит, нагрузка большая, после двух номеров точно проголодаюсь.

— …Желаю тебе приятно попрыгать, — Юй Чэнсун сложил ладони, будто прощался.

— Вместе повеселимся, — Инь Гу опустил его руки.

— Отдохнём заодно. Всё равно времени полно.

— Ты что, правда в порядке? — Юй Чэнсун прищурился.

— Свою "юбочку за миллиард" достал уже?

— Ага, порядок полный, — Инь Гу улыбнулся.

— Твою я тоже выбрал, так что давай вместе.

Юй Чэнсун немного помолчал, потом откинулся на спинку стула:

— Ладно… Покажи, как там твоя "юбочка за миллиард" выглядит.

Юй Чэнсун вернулся из школы, даже не сняв рюкзак, сразу постучал в дверь младшего брата:

— Выходи.

Изнутри долго шаркали, пока, наконец, за дверью не показалось заспанное лицо Юй Чэнди. Он зевнул, потирая глаза:

— Что такое?

— Учиться, — сказал Юй Чэнсун и щёлкнул его по лбу.

— Твой брат сегодня в школе специально всё домашнее сделал, чтобы тебе помочь с уроками.

— Брат? — Юй Чэнди тут же оживился, поднял на него взгляд.

— К тебе в комнату идти?

Юй Чэнсун кинул ему телефон:

— Размечтался. Сам ему звони. Я спать пошёл.

— А… — Юй Чэнди прижал к груди телефон.

— Тогда, когда закончу…

— Телефон у себя в комнате оставь, утром зайду заберу, — сказал Юй Чэнсун.

— Без дела не приходи, я спать.

Он принял душ, не стал сушить волосы и сразу завалился в кровать. Не соврал — правда был уставшим.

Хотя и у Инь Гу вчера спал вполне нормально.

Но дело было не в этом.

А в сегодняшнем утре.

Ах… незабываемо.

Юй Чэнсун уставился в потолок, прокручивая в голове события дня.

То, что Инь Гу способен протянуть руку — оказалось неожиданностью.

Хотя с Чжоу Чжэюем и остальными они и не такое вытворяли, даже штаны сдирали ради прикола — не впервой.

А вот то, что он ещё и укусить сможет — вот это уже сюрприз.

Теперь, вспоминая тот момент, Юй Чэнсун понимал — голова была пустая, ни о чём не думал, просто дал волю эмоциям.

Но и не жалел.

Просто не ожидал, что такой сдержанный на вид Инь Гу потом окажется таким распущенным. В очередной раз — внешность обманчива.

Да уже всё случилось, что теперь думать-то.

Юй Чэнсун перевернулся на бок и закрыл глаза.

Человек рядом — никуда не денется. Лучше подумать, что завтра на обед.

...

— Проснись! Хватит дрыхнуть!

...

Юй Чэнсун зажал уши, не открывая глаз, раздражённо хрипло пробормотал:

— Ты вообще нормальный? Придурок малолетний.

— Брат хочет с тобой поговорить, — Юй Чэнди сунул ему в руки телефон. — Я пошёл!

Брат? Инь Гу? Поговорить с ним?

Охренеть.

Инь Гу хочет с ним поговорить!

Юй Чэнсун резко сел на кровати. Поднялся так быстро, что у него потемнело в глазах. Провёл рукой по волосам, достал с тумбочки резинку, собрал их в хвост, поправил футболку и только потом посмотрел на лежащий на кровати телефон.

Когда увидел, что на экране — пол его комнаты, чуть в обморок не грохнулся.

Юй Чэнди, ты что, идиот? Ты камеру зачем на заднюю переключил?!

Но на всё это бестолковое шоу Инь Гу не засмеялся. Наоборот, выглядел серьёзно.

Юй Чэнсун даже забыл, что ему стыдно, и сам невольно посерьёзнел:

— Что такое?

— Я хочу объясниться, — сказал Инь Гу, глядя прямо на него.

— ...Что именно? — Юй Чэнсун за пару секунд прокрутил в голове всё, что между ними было, и неизбежно вспомнил утро...

Что тут объяснять? Инь Гу что, залетел? Он теперь "папа"?

— Слушай внимательно, — нахмурился Инь Гу.

— Сейчас скажу.

— ...Ну, говори, — Юй Чэнсун даже выпрямился.

— Спокойной ночи, — с улыбкой сказал Инь Гу.

— А? — Юй Чэнсун на секунду завис, а потом показал ему средний палец. — Инь Гу, да пошёл ты...

Инь Гу уже нажал "сбросить".

На экране застыла морда Юй Чэнсуна, полная злости и непонимания, и через пару секунд потухла.

Инь Гу бросил телефон и завалился в кровать, смеясь так, что аж живот заболел.

Кровать… эта самая кровать… Юй Чэнсун на ней…

Он мысленно поаплодировал своей фантазии.

Хотя и Юй Чэнсун хорош — так быстро переключаться от "обнять и поцеловать" до "разнести всё к чёрту" тоже надо уметь.

Уголки губ Инь Гу непроизвольно дёрнулись вверх.

Юй Чэнсун из тех, кто до и во время — весь из себя дерзкий, а после — со стыдом осознаёт, что вообще натворил.

Но в следующий раз всё равно полезет.

__ __

Цзя Маньнин:

— Брат Сун!

Цзя Маньнин:

— Срочно!

Юй Чэнсун лениво откинулся на спинку стула, с мороженым во рту, и не спеша набирал ответ.

Сегодня суббота. Он уже закончил с домашкой и скучал, колеблясь между "пойти с Чжоу Чжэюем в интернет-кафе" и "замучить Юй Чэнди уроками".

А почему Инь Гу даже не входил в список? Всё просто — повода не нашлось.

Учитывая, что вчера утром они с Инь Гу сделали кое-что... не для чужих ушей, Юй Чэнсун чувствовал: с любым поводом написать Инь Гу сейчас выглядело бы как "мне одиноко, давай вместе разрядимся".

Он, конечно, бесстыдный, но в такие моменты начинал тупить.

Подумает пару дней, остынет — тогда снова начнёт чудить.

Хороший Человек:

— Говори.

Цзя Маньнин:

— Школа просит всех участников соревнований прийти в воскресенье на тренировку, включая группу поддержки.

Цзя Маньнин:

— массаж спины.gif

Хороший человек:

— Завтра?

Цзя Маньнин:

— Да-да, завтра в восемь утра!

Хороший человек:

— Что-нибудь нужно принести?

Цзя Маньнин:

— Сам факт, что вы придёте, уже честь для нашего класса!

Цзя Маньнин:

— *смайлик с глазами-звёздочками*

Юй Чэнсун уже собирался положить телефон, как она снова написала:

Цзя Маньнин:

— Брат Сун, скажи ещё и брату Гу, как раз вы вдвоём придёте.

Юй Чэнсун хотел спросить: "С чего это вдруг «как раз»?" И ещё — "Ты же староста, почему я должен говорить?"

Но в итоге просто отправил:

Хороший человек:

— Угу.

Инь Гу в последние дни в соцсетях молчал — видно, настроение было не то. Семья у него, как-никак, напряжённая.

Хороший человек:

— Староста сказала завтра в восемь утра собраться на школьном стадионе, тренировочка.

Отправил — и швырнул телефон на стол, пошёл на кухню за водой.

Мама как раз вышла из кухни с телефоном, увидела его, остановилась, нахмурилась:

— Твой отец завтра приезжает.

— А, — сказал Юй Чэнсун, наливая воду

— Праздник что ли какой? Зачем возвращается?

— Кто его знает! — мама вся злилась.

— По телефону сказал, что соскучился по дому. Сам бы подумал, по кому скучать — вся семья, сплошь неблагодарные, кроме ЮаньЮаня никому он тут не нужен!

— Да никому он не нужен, — Юй Чэнсун сделал глоток и посмотрел на неё.

— Скажи ему, пусть не возвращается.

Мама вышла из кухни с телефоном, увидела Юй Чэнсуна, остановилась, нахмурилась:

— Твой отец завтра возвращается.

— А, — Юй Чэнсун наливал воду,

— Не праздник же какой, зачем приезжает?

— Кто его знает! — мама вся кипела от злости.

— По телефону сказал, что соскучился по дому. Сам подумать не может? Вся семья — одни неблагодарные, кроме ЮаньЮаня никто его и не ждал!

— Никто его и не ждал, — Юй Чэнсун сделал глоток, посмотрел на неё.

— Скажи ему сразу, пусть не возвращается.

Мама его проигнорировала и продолжила ругаться:

— Нам он тут зачем? Лучше бы зарабатывал где-нибудь, кто всех нас кормит-то? Делать нечего — домой прётся! Пусть на улицу выйдет — и чтоб его машина сбила! Старый бездельник! Весь из лени сшит, ничего не умеет, никчёмный мужик!

Юй Чэнсун молча обошёл её и ушёл в комнату.

Телефон на столе загорелся.

Инь Гу:

— Позавтракаем вместе?

Юй Чэнсун поднял бровь, быстро набрал:

Хороший человек:

—Давай. Ты закажи, я подойду.

Они вдвоём спокойно поели и, как и следовало ожидать, на стадион пришли с опозданием.

Обычно можно было затеряться в толпе, но сейчас они с Инь Гу выделялись как на ладони — самая высокая парочка на территории всей группы поддержки.

Среди кучи Омег и Бета-ребят ростом в среднем 1.75 см, два Альфы под 1.90 см выглядели как башни. Особенно учитывая, что оба всегда были в центре внимания.

С тех пор как они вошли, щёлканье камер и шёпотки вокруг не прекращались.

— Вот чёрт, вот чёрт, вот чёрт, куда они идут?

— Блин… в ту сторону… Это же… к группе поддержки?

— Юй Чэнсун с этим красавчиком-одноклассником идут к чирлидерам???

— Кто соврал, что Брат Сун сегодня играет в го? Быстро сюда — на разбор!

— Если бы знала, я бы сама записалась в чирлидеры! Чёрт, староста предлагала — я отказалась, типа устала!

— Только у меня один вопрос — они что, будут в юбках танцевать?..

— Вот тебе и вопрос, — Юй Чэнсун глянул на Инь Гу, тихо сказал:

— Нам реально в юбках танцевать придётся?

— Если ты захочешь — я с тобой, — так же тихо ответил Инь Гу.

Юй Чэнсун показал ему средний палец.

— Юй Чэнсун! Инь Гу! — к ним махала староста в розовой спортивной юбке и короткой матроске, стоя у входа на стадион.

— Наш класс — вот тут!

Юй Чэнсун поднял руку, мол, понял, и тут же повернулся к Инь Гу:

— Видел? С таким размером юбки, если бы мы и правда надели...

— Даже "это" не прикроет, — добавил Инь Гу.

— … — Юй Чэнсун уставился на него несколько секунд, потом сдался:

— Ладно, хоть и жёстко прозвучало, но ты прав.

— Тогда может, и штаны стоит надеть, — Инь Гу наклонился ближе и тихо сказал:

— Смотри, староста же в шортах.

Юй Чэнсун глянул — у Цзя Маньнин под юбкой действительно были бежевые обтягивающие шорты. Что это за модель — он не знал, но точно не мужская.

— Инь Гу, скажи честно, у тебя точно нет тяги к этому? — Юй Чэнсун прищурился.

— А если бы была, ты бы перестал со мной общаться? — спросил Инь Гу.

— Нет, — спокойно ответил Юй Чэнсун.

— Ну и нет у меня, — сказал Инь Гу.

— Я тебе поверил, — сказал Юй Чэнсун, засунул руки в карманы куртки и пошёл в сторону остальных.

— Опаздываете, парни, в следующий раз чтоб без этого, — окликнула их Тань Тинлу, ответственная за культурно-развлекательные мероприятия. Высокая Омега с хвостом и короткой юбкой.

— Извините, — Инь Гу с лёгкой улыбкой.

— Больше не повторится.

— Ой, да ладно, всякое бывает! — Цзя Маньнин подбежала, принялась обмахивать их маленьким веером. — Тинлу, для брата Суна и брата Гу есть план?

— Конечно, — Тинлу подвела их к нужному месту.

— Простые танцевальные движения, я впереди показываю, вы повторяете за всеми.

— Хорошо, — кивнул Инь Гу.

Первый день был вообще ни о чём — просто построение и один восьмитактовый элемент. Вся площадка была занята разными командами, шум, гвалт, полный хаос.

Юй Чэнсун не продержался и получаса, ткнул Инь Гу локтем:

— Пошли.

— Разве не в обед перерыв? — спросил Инь Гу, но сам уже двинулся в сторону выхода.

Слишком скучно.

— Если тебе танцы так по кайфу, скажи Маньнин — будешь ведущим, — усмехнулся Юй Чэнсун.

— Ни за что. Вообще не хочу, — ответил Инь Гу.

Он хотел посмотреть, как Юй Чэнсун "пошли" скажет при всех, особенно перед физруками, но тот просто вальяжно вышел с площадки, ещё и поздоровался по дороге с одним из учителей.

Вообще не парился.

Они пошли в буфет побездельничать — раз в школе есть те, кто живёт в общежитии, то буфет работает постоянно.

— “Топ-красавчик школы №1 Юй Чэнсун. Осенняя спартакиада. Видео в HD. Пишите в личку”, — Инь Гу сидел напротив, листал какой-то анонимный школьный чат, рассмеялся.

— Я только что написал им в личку.

— Делать нечего — иди обратно и танцуй, — спокойно ответил Юй Чэнсун, отпил лимонад.

— Цены нормальные, — Инь Гу показал экран.

— 25 юаней за всё. И ещё фотосет в подарок. Ты, оказывается, ещё и фотосессии делал?

— Неа, даже селфи у меня почти нет, — Юй Чэнсун наклонился, листая телефон. На экране — переписка с кем-то под ником "Большая прелесть брата Суна", которая утверждала, что у неё самая полная коллекция его фоток и видео. Цены "приятные". Он заинтересовался.

— Дай телефон на минутку.

— Пользуйся, — сказал Инь Гу, сложив руки под подбородком и глядя на него.

Юй Чэнсун начал печатать:

— Где снимались эти фотки?

Большая прелесть брата Суна:

— Источники сложные, я не первая в цепочке.

Большая прелесть брата Суна:

— Но отвечаю — просто огонь! Безумно крутые! Есть даже, где ты причёсываешься! HD, без водяных знаков!

— Наверное, просто слили с телефона, явно не HD, — Юй Чэнсун вернул телефон, усмехаясь.

— Раньше Чжоу Чжэюй купил, а там было написано: "Купи Юй Чэнсуна — Чжоу Чжэюй в подарок»'. Так злился, что целый день не ел.

Они оба засмеялись. Инь Гу не удержался — перевёл 25 юаней.

Продавец с ником "Большая прелесть брата Суна" оказалась честной — почти сразу скинула больше десятка видео и несколько десятков фото.

Инь Гу ткнул на одно наугад. На видео — Юй Чэнсун в первом классе старшей школы, волосы собраны в хвостик, в футболке и шортах, лениво разминается на беговой дорожке. Похоже, заметил, что его снимают, глянул в сторону камеры, но не отреагировал.

Вокруг — визг девчонок. Все вопят его имя, у кого-то даже голос сорвался.

Видно, снимала тоже одна из визжащих — руки тряслись так, будто у камеры моторчик, про "HD" можно забыть. Но лицо у Юй Чэнсуна — всё равно как с обложки.

Судя по атмосфере, это была не первая его гонка. Остальные участники — с убитыми лицами и опущенными плечами, будто сразу сдались. Даже намёка на борьбу.

Видео было коротким — секунд 15.

Инь Гу полистал дальше — были и длинные, минут по десять, и короткие, по пять секунд.

Фото — куда качественнее. Видно, что немного обработаны, но лицо не тронули — только резкость подкрутили.

Бег, прыжки, баскетбол — десятки снимков. Некоторые даже подогнаны под размер обоев. Сервис на уровне.

— Нормально, не зря потратился, — сказал Инь Гу и начал сохранять.

— Раз ты такой богатый — угости меня обедом, я тебе сам хоть что напозирую, — хмыкнул Юй Чэнсун.

— Что едим? — Инь Гу поднял голову, улыбаясь.

— Ты готовишь, я плачу?

— Идёт, — кивнул Юй Чэнсун.

Они так и не смогли долго отлынивать — через час их лично выловила обратно Тань Тинлу.

— Предупреждаю вас двоих: не вздумайте пользоваться тем, что симпатичные, чтобы нарушать дисциплину! Я не стану вас жалеть! — сказала Тань Тинлу, покраснев, как только Инь Гу посмотрел на неё чуть дольше обычного.

Весь день Юй Чэнсун отлынивал от дел без особого удовольствия. Если бы не один человек рядом, он бы вообще не показывался на глаза ей.

— Я в магазин схожу, пойдёшь? — Юй Чэнсун быстро выбежал за ворота школы, удирая от запаха дыма.

Пару дней назад рядом открылся ларёк с жареным кальмаром — запах жареного масла чувствовался за километр.

— Пойду, — Инь Гу сразу пошёл следом.

— Вся мелочь закончилась.

— Я тебя не видел как ты кушал, как так быстро всё закончилось... — начал Юй Чэнсун, но осёкся.

— Ты сам всё съел, — Инь Гу посмотрел на него.

— А с такой легендой Первой школы и правда приходится каждый день платить за крышу.

— Вот это по-взрослому. Будет проблема, Брат Сун тебя прикроет, — сказал Юй Чэнсун, потрепав его по голове.

Юй Чэнсун откинул старую занавеску на двери мини-лавки и вошёл.

Бабушка сидела за кассой, в очках для чтения, читала книжку. Увидев его, сразу заулыбалась и неторопливо сказала:

— В воскресенье тоже учитесь?

— Нет, мы танцевать пришли, для здоровья, — направился к полке с конфетами Юй Чэнсун и на ходу спросил:

— А вы танцевали когда-нибудь? Ну, под эти народные хиты?

— Танцевала. Раньше с веерами, — бабушка поправила очки и добродушно улыбнулась. Указала на полку перед ним:

— Ню только что завезла ту самую сахарную вату, что ты в прошлый раз спрашивал. Посмотри, там ли она.

Ню — это её дочь, иногда помогает с закупками.

— Вижу, — Юй Чэнсун взял две упаковки сахарной ваты и заодно схватил связку молочных ирисок "Ванцзай", положил всё на кассу.

— Конфеты все беру, не забудьте, чтобы сестра Ню ещё закупила.

— Ай, запомнила, — бабушка посчитала на калькуляторе.

Юй Чэнсун взглянул на Инь Гу.

Тот уже взял две пачки сигарет и пошёл дальше вдоль полок. В одной руке у него было несколько пакетов, и всё, что приглянулось, он сразу складывал внутрь. Через пару минут уже два пакета были доверху набиты.

— Хватит уже, — Юй Чэнсун наугад схватил ещё одну пачку сигарет. На сегодня у него как раз закончились, днём он даже у Инь Гу две штуки одолжил.

— Свиней не кормят так, как ты.

— Я сам это всё ем, — усмехнулся Инь Гу и потянулся за третьим пакетом.

— Молочные ириски закончились.

На кассе Юй Чэнсун протянул один пакет и сказал:

— Это для Юй Чэнди.

— Угу, — кивнул Инь Гу, расплатившись за все три пакета.

— Это от Брата Гу.

— У тебя что, деньги с ветра сдуваются? — не удержался Юй Чэнсун, выходя из магазина.

— Нет, просто так заработал, — сказал Инь Гу.

— Как именно? — Юй Чэнсун закурил, прикрылся от ветра и зажёг сигарету.

— Своей внешностью зарабатываешь?

— Всё легально, — усмехнулся Инь Гу.

— Иногда помогаю людям тестировать софт, пишу программы.

— Так это работа? — Юй Чэнсун посмотрел на него.

— Не совсем, — сказал Инь Гу.

— Если уж называть, то подработка. Я вообще не люблю работать.

— Я тоже, — сказал Юй Чэнсун.

— Кто по доброй воле хочет быть шестерёнкой, если можно быть боссом.

__ __

Поднимаясь по лестнице с пакетом всяких вкусняшек, Юй Чэнсун уже придумал, как подколоть мелкого:

"Это твой брат Инь Гу купил, чтобы тебя замотивировать. Если в этот раз снова завалишь, ему будет обидно".

Он толкнул дверь.

— Ты ж пацан, мужик! Чего ты такой забитый! Надо уметь давать отпор! Если одноклассники тебя обижают — бей в ответ, не позорь нашу семью! — раздался громкий голос с дивана. Заслышав, как открылась дверь, мужчина оживился:

— Это ты, Чэнсун? Иди сюда, дай отцу на тебя посмотреть!

Юй Чэнсун вошёл.

Отец сидел посреди дивана, а Юй Чэнди съёжился в уголке. Его лицо было с явным следом от пощёчины.

— Чэнди сказал, у вас в школе какое-то мероприятие. В воскресенье! Самого лучшего ученика заставили таскаться! А мы с тобой так и не увиделись! — Отец поднялся и распахнул руки. Его лицо, распухшее от алкоголя и сигарет, утратило былую чёткость черт и сейчас напоминало мокрую булку.

— Давай, обнимемся!

Юй Чэнсун не стал на него смотреть, просто кивнул младшему:

— Иди сюда.

Юй Чэнди вскочил и подбежал.

Отец замер на секунду, потом неловко опустил руки и, чтобы скрыть неловкость, кивнул на Чэнди:

— Вот же тряпка! Совсем не в мать, не в отца. Мама ему два слова скажет — уже ревёт. Так только хуже делает! Эх, и эмоциональный у него ноль…

— С лицом что? — Юй Чэнсун быстро глянул на отца, а потом спросил брата.

Юй Чэнди дёрнулся и испуганно посмотрел на отца.

Отец нахмурился:

— Ты чего молчишь? Полгода дома не был — и даже не поздороваешься толком.

— Потом поговорим, — Юй Чэнсун сжал брату щёку. Тот сразу зажмурился от боли, глаза наполнились слезами.

— Я спрашиваю, что с лицом?

Юй Чэнди перевёл взгляд с отца на старшего брата, расплакался, но тихо сказал:

— Мама… мама ударила…

— Кто видел? — Юй Чэнсун повернулся к отцу.

Лицо отца моментально потемнело.

— Юй ЧэнъЮань и папа, — тихо сказал Юй Чэнди, вытирая слёзы, не поднимая головы.

— О, полгода дома не был, и как вернулся — только посмотреть, как сына бьют? — Юй Чэнсун усмехнулся, но в глазах была холодная злость.

— Настоящая отцовская любовь, как гора.

— Я ж для твоей матери старался! — отец, понимая, что неправ, начал злиться.

— У неё здоровье неважное, если разозлится — ей же хуже будет! Она сломается — кто вас троих будет тянуть? Совесть имей!

— Да я её каждый день злю, и что? — фыркнул Юй Чэнсун.

— Кто кого тянет? Ты что, умер? Или я?

— Юй Чэнсун! Это ты так с отцом разговариваешь? Кто тебя такому научил?! — отец зло покосился на Чэнди.

— А как с тобой говорить? — Юй Чэнсун потрепал младшему брату кудри.

— Ты же папаша, который спокойно смотрит, как его жена с прибабахом издевается над сыном, и даже слова не скажет?

— Юй Чэнсун! Не беси меня! Ты мой сын, и Юй Чэнди — тоже мой сын! Кому бы вы что ни предъявляли — я тут при чём?!

Глаза отца налились кровью, лицо перекосилось от ярости:

— Я вас вырастил, а вы что? Монстры неблагодарные! Мой хлеб ели, за мой счёт жили! Побили тебя — и что? Всех детей бьют! Никто от этого не умирал! Что вы, золотые слитки, чтобы вас холить?! Чуть что — уже обиженные!

— Закончил? — спокойно спросил Юй Чэнсун.

— Нет! Вы оба сюда подошли! — Похоже, за полгода, пока его в семье не было, он соскучился по чувству власти. Старшего сына он уже не мог тронуть, со младшим — Юй ЧэнъЮанем — связываться боялся, оставался только средний.

— Ты правда, как мама говорила, под машину попал и кукухой поехал? — усмехнулся Юй Чэнсун.

— Ты!.. — отец вскипел, схватил кружку со стола и швырнул в него.

— Разбаловали тебя до невозможности!

Юй Чэнсун легко увернулся, и тут же его Альфа-феромоны с такой силой придавили воздух, что отец с криком рухнул на колени прямо на диван.

Отец был обычным Альфой. То, каким стал Юй Чэнсун, — это благодаря генам матери. После того как сын прошёл через дифференциацию, отец даже пальцем тронуть его не мог.

— Ну что ты, папа, сразу на колени? Сказал бы словами — и хватит. — Юй Чэнсун похлопал Чэнди по голове.

— Давай, скажи отцу, что не обижаешься.

— Н-не обижаюсь… — пробормотал тот, всхлипывая.

Отец с досады колотил кулаками по дивану:

— Ты вот так с отцом? Ты не стыдишься?! Я же тебя растил!

— А я чем тебе обязан? — Юй Чэнсун уже было пошёл, но обернулся и с удивлением спросил:

— За то, что ты молча смотрел, как мама меня колотит, и даже слова не сказал? Или за то, что, как только на тебя наорали на работе, ты приходил домой и бил меня? А может, за то, что когда мама тебя ругала, я должен был стоять между вами и получать за ттебя

Отец от злости даже сказать ничего не мог — только лежал на диване, тяжело дыша.

Он всегда был слабаком, но при этом жутко властным. Когда на него кричали жена или чужие люди, он не знал, куда деть свою злость. Вот и срывался на родных сыновьях.

В конце концов, это ж его дети — что они ему сделают?

Никто со стороны не вмешивается, а сыновья не могут ему ничего противопоставить.

Юй Чэнсун похлопал Юй Чэнди по плечу:

— Иди в комнату, собирай вещи. Домашку, сменную одежду. Я считаю до двадцати.

— Двадцать... пятнадцать... десять...

Юй Чэнди, не обращая внимания на боль в лице, со всех ног бросился в комнату.

Юй Чэнсун обошёл диван, наклонился к отцу и усмехнулся:

— Мама где?

— Не знаю! — давление Альфа-феромонов резко усилилось, и Юй старший, привыкший давить на слабых и прогибаться перед сильными, быстро сдал назад.

— В магазин пошла, за продуктами!

— Понятно, — кивнул Юй Чэнсун.

— А младший сын где?

— С ней вместе ушёл! — прокричал отец.

— Убери уже феромоны! Мне дышать нечем!

— Не спешу, — сказал Юй Чэнсун, глядя в сторону двери спальни. Оттуда Юй Чэнди, шатаясь, выскочил с двумя рюкзаками.

— Скажи маме, что мы с тобой сегодня не вернёмся. Пусть ужин не готовит.

Юй Чэнсун сел на велосипед и просто поехал кататься по городу. Юй Чэнди, как испуганный перепел, сидел у него за спиной и крепко обнимал его за талию, молча.

Наконец Чэнсун остановился, достал телефон, помолчал немного и набрал номер Инь Гу.

— Юй Чэнсун? — услышал он в трубке.

— Ты где? — спросил он.

— Внизу, у нового кондитерского, покупаю что-то. А что случилось? — отозвался Инь Гу.

— Возвращайся домой, — нахмурился Чэнсун.

— Я устал. Скоро приедем к тебе. Со мной Чэнди.

Он говорил отрывисто, сбивчиво, но Инь Гу всё понял:

— Я уже иду. А ты где?

— Скоро будем, — ответил Юй Чэнсун.

__ __

Когда они поднялись к нему домой, Юй Чэнсун не сказал ни слова, а просто прошёл в ванную:

— Подбери мне одежду.

— Хорошо, — кивнул Инь Гу и повёл Юй Чэнди в комнату.

— А мы пока сделаем уроки.

Когда холодная вода полилась на голову, Юй Чэнсун наконец пришёл в себя.

Чёрт. Как я вообще оказался у Инь Гу? И зачем я в душ полез?

Совсем рассудок потерял — от злости голова не соображает.

Но сейчас ему всё равно некуда было идти — в гости приехала тётя Чжоу Чжэюй с ребёнком, и они заняли всю гостиную.

Оставалось два варианта: гостиница или Инь Гу. Он даже не задумываясь выбрал второе.

Юй Чэнсун глубоко вдохнул, выкрутил кран на полную. Вода била по телу больно, зато немного отрезвляла.

Каждый раз, как отец возвращался домой, дело обязательно заканчивалось ссорой. В начале это были ещё и драки.

Сначала отец просто его избивал.

Потом они могли подраться на равных.

Теперь уже он сам может спокойно вырубить отца.

Если посмотреть на всё его детство — получилась бы целая кровавая, но мотивирующая история. Только вот он сам так до конца и не понял — это комедия или трагедия.

Чаще всего он просто старается об этом не думать. Один день прожил — и ладно. Весело — и хорошо. Хочется чего-то — делай. Кто знает, умрёшь ты завтра или нет.

Но иногда это всё равно накрывает. Гребаное чувство бессилия и обиды.

Юй Чэнди часто спрашивал:

— Почему у других родители не такие?

Ответ у Юй Чэнсуна всегда был один:

— Потому что в мире есть разнообразие видов. Такие родители тоже должны существовать. А ещё Бог подумал, что мы с тобой крутые, вот и подкинул нам самую хреновую маму с папой.

После этого Юй Чэнди на какое-то время стал ярым противником Бога.

Юй Чэнсун усмехнулся. Через пару секунд снова стал серьёзным.

Правду говоря, он сам не знал, почему так. Может, просто не повезло. Может, плохо отучился в прошлой жизни. А может, Бог просто его терпеть не может.

В груди будто камень — тяжело, больно и мешает.

Хотелось бы просто раз — и разбить кулаком всё к чертям, и сердце, и этот камень.

Тук-тук-тук.

— Ты закончил? — голос Инь Гу донёсся снаружи.

— Воду не грел, так что не затягивай. Выйдешь — поговорим.

Бам.

Камень в груди рассыпался.

Юй Чэнсун взглянул на себя в зеркало. Лицо у него было, мягко говоря, выразительное. Он показал отражению сердечко пальцами.

Спасибо, великая сила юношеского максимализма.

__ __

Автор добавляет:

Сдул пар с кружки: Ах, юность, юность!

Если не в следующей, то через главу точно что-то важное произойдёт!

Юй Чэнсун вышел из ванной — а Инь Гу уже сидел в гостиной на диване и курил. Увидел его и похлопал по месту рядом.

— Не боишься, что в глазах Юй Чэнди ты больше не будешь "хорошим братом"? — Юй Чэнсун сел рядом.

— Куришь же.

— Чэнди ещё не закончил домашку, не выйдет, — Инь Гу усмехнулся, подвинул в его сторону только что купленный клубничный торт.

— Что случилось? Опять с мамой поссорился?

— Гадалка из тебя не очень, в этот раз не попал, — Юй Чэнсун затянулся сигаретой, в глазах потемнело.

— Отец вернулся.

— Вернулся? — переспросил Инь Гу, глядя на него.

— Он всё время работает в другом городе, домой за год может два-три раза приехать... — Юй Чэнсун откинулся на диван, помолчал немного, потом добавил:

— Я сегодня у тебя переночую. К Чжоу Чжэюю приехала двоюродная тётя с ребёнком, мне там места нет.

— Да ночуй хоть каждый день, — сказал Инь Гу.

— Чэнди тоже может остаться здесь. Я беспокоюсь, что ты пойдешь домой один.

— Ага, — кивнул Юй Чэнсун.

— Дай мне что-нибудь из своей одежды, не хочу завтра в этом идти.

— Выбирай, что хочешь, — пожал плечами Инь Гу.

На ночь Юй Чэнсун сам вызвался спать на диване, а Юй Чэнди, покраснев, пошёл спать в комнату с Инь Гу.

Инь Гу жил тут уже больше двух недель. Его феромоны пропитали всё вокруг, особенно диван — он там постоянно валялся.

Юй Чэнсун чувствовал себя как будто в облаке сандала. Было не по себе — жарко, неудобно, никак не мог уснуть, ворочался, крутился, в итоге схватил телефон и стал в нём что-то листать.

Пора бы уже проверить уровень феромонов — последнее время чувствовал нестабильно. Может, скоро начнётся восприимчивый период.

Как раз собирал клевер для своего лягушонка в игре, как вдруг из спальни раздался лёгкий щелчок двери — и он увидел Инь Гу с подушкой в руках.

Юй Чэнсун не удержался, тихо спросил:

— Что случилось?

Инь Гу глубоко вздохнул, подошёл к дивану с усталым видом и тоже шепотом сказал:

— Подвинься, а? Чэнди что, заводной? Каждый день так скрипит зубами — это вообще нормально?

— Не знаю, — Юй Чэнсун, усмехаясь, подвинулся, освобождая краешек.

— Лучше бы ты за уши свои переживал.

— Теперь я понимаю, почему ты сам на кровати спать не хочешь, — Инь Гу присел, прижавшись к его боку, помассировал виски и не удержался от смеха.

— Это невозможно.

— Я с ним никогда нормально не спал, — злорадно заметил Юй Чэнсун.

Инь Гу зевнул, привалившись к спинке дивана и к его талии. Видно было, что устал — всё лицо выдавало это.

Юй Чэнсун посмотрел на него несколько секунд, потом сдёрнул одеяло и поднялся с дивана, направляясь в спальню.

— Ты куда? — прошептал Инь Гу.

— Подвинь журнальный столик к дивану, — так же шепотом ответил Юй Чэнсун.

— А-а, — понял Инь Гу и рассмеялся. — Ребёнка обижаешь, да?

— Он будет бояться, если я не буду его запугивать, — сказал Юй Чэнсун, открывая дверь спальни.

Через минуту бессовестный старший брат уже вышел, неся на руках младшего — тот спал как убитый.

Инь Гу пододвинул журнальный столик вплотную к дивану — вместе это выглядело почти как односпальная кровать.

Юй Чэнсун уложил Юй Чэнди на диван, укрыл его одеялом и ещё немного подвинул к стенке.

— Всё, он во сне не крутится, не скатится.

— Завтра проснётся — ещё и расплачется, — не удержался Инь Гу.

— Да это ещё цветочки. Если бы он от такого плакал — давно бы ослеп, — зевнул Юй Чэнсун.

— Пошли уже, я с ног валюсь.

"Мама малыша", конечно, не забыла позаботиться о ребёнке — притащил ещё одно одеялко, постелил его на столик, положил сверху бутылку воды, чтобы если ночью проснётся — было чем утолить жажду.

— Ты будильник поставил? — спросил Юй Чэнсун, ворочаясь на кровати.

— Поставил, — кивнул Инь Гу.

— Спи, я тебя утром разбужу.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Ночь у Юй Чэнсуна выдалась тяжёлая — толком так и не уснул, всё время метался между сном и полуявью.

К тому же его знобило от жары — но не обычной, а будто жар изнутри поднимался. Сухость во рту, душно, хотелось залезть в лёд и не вылезать.

Он почувствовал, что рядом что-то прохладное — это был Инь Гу. И, не раздумывая, потянулся, обнял и притянул к себе.

Инь Гу не стал отстраняться. Только пошевелился, чтобы поудобнее лечь, и тоже обнял Юй Чэнсуна. Пусть вертится, сколько хочет.

Так хорошо...

Юй Чэнсун вздохнул про себя.

Почему Ин Гу такой прохладный, он что призрак? Дух может.

Вот бы чмокнуть...

__ __

Утром Юй Чэнсун проснулся от того, что Инь Гу его не будил — а орал.

—Твоя душа покинула твоё тело во время сна, что-ли?! — Инь Гу потрогал ему лоб.

— Температуры нет…

— Воды… — Юй Чэнсун вцепился в его руку, отодвинулся к краю, голова гудела.

Спать толком не спал, а вырубился так, будто бы валялся без сознания. Вот это, конечно, талант.

Инь Гу сел рядом и подал ему стакан с водой.

Юй Чэнсун сел и залпом выпил почти весь стакан воды — только тогда горло, будто в огне, стало полегче.

— У тебя дома отопление включено, что ли? Жарко как в бане.

— Жарко? — удивился Инь Гу.

— Мы же с открытым окном спали. Я вообще не замёрз. Может, ты простудился?

— Да? — Юй Чэнсун не особо задумался.

— Может быть.

Хотя после пробуждения чувствовал себя нормально, он всё равно взял отгул и пошёл в больницу. Вдруг это внезапная период восприимчивости — у таких, как он, это серьёзно. Надо подумать и о безопасности одноклассников.

Провозился там почти всё утро, но анализы показали, что гормоны в норме. Следующая восприимчивость ожидается через два месяца.

— Тогда почему мне всё время жарко? — спросил он врача, глядя на бланк.

— Возможно, вы столкнулись с Омегой, с которой у вас высокая совместимость, — объяснил врач.

— Из-за этого возникает психологическое влечение, и на фоне стресса тело реагирует — сон нарушается, появляется жар. В вашем возрасте это бывает, особенно если плохо контролируешь себя.

— Советую пока держаться от неё подальше, пока всё не утихнет.

— Учитывая ваш высокий класс, близость может вызвать у Омеги спонтанный брачный жар.

Юй Чэнсун нахмурился и запутался:

— Но я же ни с какими Омегами не общался…

Хотя, может, дело в Цзя Маньнин?

— В классе у нас однажды у обычной Омеги резко начался жар, я тогда контактировал с её феромонами. Пахло клубникой, — добавил он.

— Может, из-за этого? Хотя даже до этого у меня уже были проблемы со сном.

— Обычная Омега не вызовет у вас такую реакцию, — врач тоже это исключил.

Юй Чэнсун потратил кучу денег, вышел из больницы с расплывчатым диагнозом: "держись подальше от несуществующей Омеги".

__ __

Папа побыл дома два дня, после чего мама его выгнала, и снова воцарилась тишина. Спать Юй Чэнсун стал нормально, без жара.

На уроке физики он по привычке положил голову на парту и задремал.

Спокойный, размеренный голос Дяди Ли был лучшим фоном для сна.

Цзя Маньнин всё это время не давала покоя — заставляла его с Инь Гу ходить на репетиции.

Репетиции-то почти и не было — в основном строились в ряд и делали движения. Ему и раньше было неинтересно, а после "волшебного" совета врача "держись подальше от Омег", он почти каждый раз уводил Инь Гу куда-нибудь пораньше.

Сегодня утром Цзя Маньнин сняла с них с Инь Гу мерки — сказала, будет шить костюмы, так что сегодня сбегать нельзя.

Но сбежать всё равно собирались.

Стоять под палящим солнцем в одной шеренге? Да уж лучше с Инь Гу посидеть в медпункте с двумя морожеными.

Но вот он задремал — и почувствовал, что что-то не так...

Жар вернулся. Причём на этот раз всё было гораздо хуже — он накатывал резко, почти сразу доводя до бешенства. Язык и губы пересохли, грудь и затылок начали гореть.

Юй Чэнсун сел, чтобы попить воды и немного остыть. Но тут вдруг рядом пронёсся какой-то невероятно приятный аромат...

— Ты чего сегодня такой вкусно пахнешь? — прошептал он на ухо Инь Гу.

— А? — Инь Гу повернулся к нему, понюхал.

— Я же не выпускал феромоны. Ты нормально себя чувствуешь? Лицо такое бледное.

— Я бледный? — Юй Чэнсун потрогал щёку. Температуры вроде не было, но внутри всё горело. Он нахмурился:

— Мне ужасно жарко.

— Очень бледный. А губы наоборот — ярко-красные, — сказал Инь Гу. Он тоже не почувствовал феромонов от Юй Чэнсуна. Но простая проверка тут не работает — для Альфы высшего класса всё сложнее.

Чем выше класс Альфы, тем уязвимее он становится в период восприимчивости. Эмоции обостряются, требуется изоляция.

Но такие Альфы умеют управлять своими состояниями — вернее, скрывать их. Так они защищают себя и чувствуют себя в безопасности.

— У тебя точно не начинается восприимчивость? — спросил Инь Гу.

— Не может быть, — Юй Чэнсун дотронулся до его шеи — холодная, отпускать не хотелось.

— Я в больнице проверялся. Следующая период — через два месяца.

— А ты не думал, что просто сам себя сдерживаешь? И поэтому ничего не показало? — серьёзно посмотрел на него Инь Гу.

Юй Чэнсун застыл.

__ __

Автор добавляет:

Автор берёт в руки кружку чая и делает официальное заявление: началось! ПЕРЕВОД ВОСПРИИМЧИВОСТИ!

— Дядя Ли, — поднял руку Юй Чэнсун.

— Так вот, заряженный шарик будет… — начал было Дядя Ли, посмотрел на него:

— Что такое, Юй Чэнсун?

— Кажется, у меня начинается чувствительный период, — Юй Чэнсун потер шею.

— А? Правда? — Дядя Ли отнёсся скептически. Юй Чэнсун часто прикрывался этим, чтобы пропустить урок.

— Ты меня не разыгрываешь?

— Не разыгрываю. Я сейчас на людей смотрю — и кусаться хочется, — сказал Юй Чэнсун и тут же потянул Инь Гу за собой к двери.

— Я опасен. Срочно в изоляцию.

— Эй! — Дядя Ли с книгой в руках кинулся следом.

— Если правда плохо — иди в больницу! Инь Гу, присмотри за ним! А если врёшь — один урок побездельнишь и назад на занятия!

— Понял, — отмахнулся Юй Чэнсун.

Сегодня у старших классов был медосмотр, врач из медпункта ушёл на полдня, да и кабинет был заперт.

Юй Чэнсун достал свой запасной ключ, открыл дверь и нырнул внутрь, сев на койку.

Инь Гу принёс воды и протянул ему.

— Ты иди, — сказал Юй Чэнсун, взял стакан и залпом выпил. Бесполезно — в горле будто пламя. Он поморщился.

— Попробую сдержаться.

— Если я уйду, тебя и сдерживать некому, — Инь Гу сел рядом. От него пахло как от холодной газировки с апельсином.

— Феромоны уже пошли. Ты разве не чувствуешь?

— Правда? Я особо нет, — Юй Чэнсун всё ещё хмурился.

— И ты меня не удержишь. Я могу и в драку полезть.

Инь Гу разблокировал телефон:

— Позвать директора Ханя…

— Не надо, — Юй Чэнсун перехватил его за руку. Голос совсем охрип.

— Вот у тебя был восприимчивый период, а я тебя врачами и охраной окружал. Что бы ты почувствовал?

Инь Гу замолчал, смотрел на него. Через пару секунд опустил телефон.

— Хотел бы их всех прибить.

— Я тоже, — Юй Чэнсун отпустил его, опёрся одной рукой на колено, другой тёр виски.

В такие периоды альфы больше всего боятся, что кто-то увидит их в таком состоянии. Поэтому они либо прячутся, либо — если силы позволяют — делают вид, что всё в порядке, даже перед толпой.

То, что он вообще позволяет Инь Гу — сильному альфе — видеть его в таком состоянии и при этом не злится, уже почти чудо.

Если директор Хань и правда придёт с врачами, он, скорее всего, опрокинет и их, и носилки.

Инь Гу потрогал ему лоб. Рука была холодной. Юй Чэнсун не удержался и потерся о неё.

— Жар пошёл, — сказал Инь Гу.

— Мне кажется, я уже горю, — Юй Чэнсун зажмурился. Веки были сухими, как будто на глазах пыль от ржавчины, — будто вот-вот треснут от каждого моргания.

— Раньше у тебя бывало так сильно? — нахмурился Инь Гу.

— Никогда, — Юй Чэнсун тоже чувствовал, как температура ползёт вверх. Повышение — обычный симптом чувствительного периода, но раньше с ним такого не случалось.

— Обычно просто бесит всё, драться хочется, но не как сейчас.

— Терпеть ещё можешь? — Инь Гу положил ладонь на его руку, прикрывая своей прохладой.

— Конечно могу… — Юй Чэнсун приложил руку ко лбу. В груди вдруг что-то резко дёрнуло, стало в разы хуже. Он стиснул зубы и криво усмехнулся:

— Чёрт, неужели я мутирую в огненного дракона.

Наступила тишина. Слышно было, как у Юй Чэнсуна глухо стучит сердце — с каждым ударом всё сильнее.

Феромоны, пахнущие газировкой с апельсином, больше не сдерживались — они рвались наружу, заполняя всё вокруг.

Но резкий аромат сандала, продержавшись пару секунд, сменился плотным запахом крови. Он как щит встал у двери, не давая феромонам вырваться.

Было жарко. Очень. Казалось, в венах пылает огонь. В голове стучало так, будто она вот-вот лопнет — не настолько, чтобы упасть в обморок, но достаточно, чтобы сводить с ума.

Юй Чэнсун впервые ощутил от боли настоящую ярость. Он сжал кулак и влепил себе в висок.

— Юй Чэнсун! — Инь Гу перехватил его запястье и строго посмотрел.

— Не вздумай калечить себя!

— Чёрт… ну сам попробуй! Это же ад, — Юй Чэнсун вырвался, потом снова схватил Инь Гу за руку и прижал к щеке, пробормотав:

— Ты чего такой холодный? Как живой кусок льда… Ты сколько лет тренировался?

Жар длится минимум три дня. Только представив это, Юй Чэнсун почувствовал, что готов умереть вместе с этим периодом.

Недавно Чжоу Чжэюй жаловался ему, как тяжело переносить свой "чувствительный" период, а он тогда только посмеялся: мол, неженка. Сам ведь даже занятия не пропускал.

А теперь понял: нельзя вот так понтоваться.

— Ты точно не хочешь в больницу? — Инь Гу перехватил и вторую его руку, чтобы тот снова не ударил себя.

— А смысл? Просто в другом месте мучиться. Врач уколет мне глюкозу — и всё.

Он сжал ему ладонь — слишком сильно, до красноты.

— …

— Юй Чэнсун, — Инь Гу крепко обхватил его пальцы своей холодной рукой.

— Чего? — Юй Чэнсун обернулся. Лицо побелело, но он всё равно усмехнулся.

— Чего уставился? Глаза выпадут.

Инь Гу наклонился, носом почти коснулся его носа. Смотрел прямо в глаза и медленно, отчётливо сказал:

— Посмотрим, насколько больно.

...

Посмотрим, насколько больно.

Как только Инь Гу это сказал, взгляд Юй Чэнсуна сам собой метнулся к его шее.

Он прекрасно знал, насколько это больно — в учебниках всё было расписано чётко.

Ожоги, переломы, отравления, колотые раны… Всё это ничто по сравнению с болью во время метки между Альфами.

Особенно если ты не тот, кто кусает, а тот, кого кусают. Тогда боль в разы сильнее.

И при этом сознание остаётся ясным всё время — чтобы прочувствовать каждую секунду.

Но стоит потерпеть хотя бы полчаса — и этот приступ чувствительного периода уйдёт. Голова прояснится, всё пройдёт…

Юй Чэнсун сглотнул, заставил себя отвести взгляд и честно отказался:

— Ты с ума сошёл?

— Я в полном порядке, — спокойно ответил Инь Гу и чуть наклонил голову, открыв шею.

Юй Чэнсун увидел под его ухом маленькую красную родинку. Будто предупреждение. Или, наоборот, приманка.

Он потянулся, коснулся пальцами железы. Кожа подушечке показалась холодной. Даже зная, что будет больно, он не мог оторваться — слишком уж маняще.

— Будет жутко больно. Очень-очень больно, — голос Юй Чэнсуна сорвался, зрачки налились красным. Он сжал кулаки, кадык дёрнулся.

— Ты можешь расплакаться.

— Тогда давай поспорим, — Инь Гу чуть улыбнулся.

У Юй Чэнсуна перед глазами уже всё окрасилось в красное — феромоны, похожие на запах крови, буквально застилали зрение. Он приоткрыл рот и с трудом выдавил:

— На что спорим?

Инь Гу обнял его, положил подбородок на плечо, полностью открыв шею:

— Если я не заплачу — ты будешь готовить мне еду, когда я попрошу. Весь семестр. Договорились?

— …Тогда ты только не вздумай плакать.

Юй Чэнсун вцепился ему в плечи, не оставив себе шанса передумать, — и резко вонзил зубы.

Как только кровь залила зубы, феромоны в комнате будто замерли, а через пару секунд вспыхнули с силой цунами, переплетаясь друг с другом.

Острая боль от укуса длилась недолго, но ощущение, как феромоны вливаются внутрь, было до безумия приятным — настолько, что Юй Чэнсун облегчённо выдохнул и чуть расслабился.

И тут же весь напрягся.

Глаза потускнели, лоб сморщился, челюсть дёрнулась — от боли он медленно разжал зубы.

Будто чья-то рука сдавила голову. Всё сильнее. Он ощущал, как мозг будто пульсирует и норовит взорваться, а в черепе поскрипывают трещины.

Боль накрыла с головой — дикая, разрывающая, беспощадная. Из горла вырвался сдавленный, рвущийся наружу стон.

И прежде чем он успел что-то сделать — бах.

Голова будто взорвалась.

"Пиииииииииииииииииииииии…" — в ушах стоял один непрекращающийся звук.

Затяжной, пронзительный гудок звенел в ушах, а Юй Чэнсун замер с широко открытыми глазами — будто кто-то выстрелил ему прямо в ухо. Он хотел глубоко вдохнуть, задышать, но даже открыть рот не мог.

Эта боль была хуже всего, что он когда-либо переживал. Казалось, сотни тонких игол воткнулись в кожу со всех сторон, пронзили вены, а потом начали двигаться внутри, разрезая мышцы… Всё это поливали кипящей солью...

Глаза ничего не видели, хотя он был в сознании. Слёзы текли потоком, но он не мог даже пошевелиться — только сдавленно стонал, будто голос застрял в горле.

Хоть убей, он всё равно чувствовал — Инь Гу тоже напрягся, дрожал. Юй Чэнсун хотел его коснуться, но даже пальцем пошевелить не получалось.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Инь Гу медленно, почти бессильно обнял его. Руки дрожали, как будто вот-вот сломаются, но всё равно стало хоть чуть-чуть легче.

Он не знал, откуда у Инь Гу силы, но тот как-то умудрился, не разжимая объятий, завалиться с ним на кровать и крепко прижать к себе.

Вот это да… ты ещё и двинуться можешь… Инь Гу, ты вообще нормальный?

Боль по-прежнему не отпускала. Это уже был какой-то ад, пытка из старых легенд.

Разве что обычный человек мог бы потерять сознание от такой боли. А они с Инь Гу были вынуждены терпеть всё на трезвую голову.

__ __

Стрелки на часах на стене медленно прошли полкруга. Феромоны в комнате постепенно успокоились.

Оба лежали на кровати как вытащенные из воды — одежда насквозь пропиталась потом, лбы и носы покрылись мелкими каплями.

Юй Чэнсун моргнул. Перед ним было уставшее, но по-прежнему красивое лицо Инь Гу с лёгкой улыбкой.

Они встретились взглядами. Юй Чэнсун тоже улыбнулся — слабым, почти беззвучным смешком, но в голосе всё равно чувствовалась радость.

Инь Гу поднял руку, аккуратно стер слезу с уголка его глаза.

Юй Чэнсун глубоко вдохнул, посмотрел ему в глаза и не сдержался, усмехнулся — хрипло:

— Охренеть как больно было, чёрт.

— Сейчас ещё болит? — Инь Гу чуть нахмурился, легонько сжал ему ухо.

— Сейчас уже нет, но, похоже, у меня теперь психологическая травма, — вздохнул Юй Чэнсун.

— А ты как? Как у тебя ещё силы были меня обнимать? Тебе не было больно?

Инь Гу чуть прищурился, словно улыбался, и незаметно спрятал дрожащие пальцы:

— Терпимо.

Юй Чэнсун заметил, как у него слегка подрагивают кончики пальцев, и после паузы медленно потянулся, поцеловал его в губы.

Инь Гу немного растерялся, не отстранился.

Юй Чэнсун в этот раз не закрывал глаза. Он смотрел прямо на него — ясно, осознанно, и чуть прикусил его губу. Осторожно, почти ласково. Рука сама собой легла на шею Инь Гу и начала медленно гладить.

Инь Гу всё это время смотрел на него. Спокойно, не сопротивлялся, но и не отвечал на поцелуй.

Юй Чэнсун сам не стал наглеть. Чуть подержал губы на его губах — и отстранился. Даже языком не тронул.

Он перевернулся на спину, уставился в потолок и отключился.

В голове была пустота. Все причины, оправдания, поводы исчезли. Он просто захотел поцеловать — и поцеловал.

А Инь Гу не захотел. Значит, он только что... приставал? Эээ... Что?

Вдруг мочка уха резко кольнула — будто кто-то прикусил и облизал.

Юй Чэнсун дёрнулся, резко повернул голову — и увидел, как Инь Гу отпускает его ухо, чуть улыбается и тихо говорит:

— Пользуешься тем, что я от боли еле живой, чтобы ко мне приставать? Юй Чэнсун, ты сейчас точно не перегибаешь?

Юй Чэнсун уставился на него. Лицо у Инь Гу было вполне читаемым. А вот сам он уже ни черта не соображал — в голове всё слиплось, как каша. Он понял только одно: "он тоже хочет".

— Силы вернулись? — Юй Чэнсун ухмыльнулся, провёл пальцами по его ключице и так посмотрел, будто раздевает глазами.

— Не-а, — Инь Гу завалился на бок, но в глазах мелькнула усмешка.

— Я вообще двигаться не могу.

Юй Чэнсун понимал, что они оба сейчас не совсем в адеквате. Боль была такая, что даже побои в детстве рядом не стояли. Он и представить не мог, что укус Альфы может быть настолько адским.

Но вот Инь Гу лёг — и его шея, подбородок, губы… всё в нём будто говорило: "Ну же, давай, не стесняйся".

На всё про всё ушла меньше секунда. Юй Чэнсун резко перевернулся, навалился на него, схватил за ворот и потянул вниз — и наконец впился зубами в эту многообещающую ключицу.

Инь Гу тихо застонал от боли, сжал его в талии, а потом откуда-то нашёл в себе силы — развернул Юй Чэнсуна и сам оказался сверху. И сразу же поцеловал.

Ничего нежного. Никакой романтики. Они будто дрались насмерть.

Кто кого перекусает — тот и победил. Один укус — в ответ два. Один прикус — в ответ до синяка.

Юй Чэнсун засунул руку под футболку и пошёл на разведку. Не только ключица — все знакомые шрамы, пресс, тонкая талия… всё на месте, и всё он потрогал.

А Инь Гу сосредоточился на его талии. Уверенные, мозолистые пальцы, чёткие суставы…

И вот, несмотря на весь этот хаос, их феромоны были совсем другими.

Апельсиновая газировка и запах крови нежно переплетались, сначала пробуя, а потом сливаясь воедино. Медленно, плавно, без всяких препятствий. Будто так и надо.

Воздух наконец стал спокойным. Феромоны больше не бешенствовали, а мягко текли.

Юй Чэнсун валялся на животе Инь Гу, закрыл глаза, и лениво спросил, растягивая слова:

— Гугу, сколько сейчас времени?

Инь Гу глянул на телефон:

— Уже почти двенадцать.

— Ага... — пробормотал Юй Чэнсун.

Инь Гу усмехнулся:

— Спать хочешь?

Юй Чэнсун приоткрыл один глаз, посмотрел в окно. Солнце светит во всю — самое время идти в школу с рюкзаком за плечами. А они тут весь день валяются и занимаются всякой неприличной фигнёй.

На душе, правда, было спокойно. Ни стыда, ни совести. Даже захотелось крикнуть: "Вот это да!"

Прямо образцовый представитель распущенной молодёжи.

— Не спать хочу, а просто лень на идти на уроки, — Юй Чэнсун вытащил из кармана две конфеты, одну протянул Инь Гу.

— Тогда не пойдём, — ответил тот, разворачивая фантик.

— Не волнуйтесь, директор, со здоровьем учеников всё в порядке. Да-да-да, всё хорошо…

Юй Чэнсун резко сел, посмотрел на себя — одежда была более-менее в порядке. Потом взглянул на Инь Гу.

Одноклассник Инь уже привёл себя в порядок и даже поправил воротник ему.

Едва он убрал руку, как дверь распахнулась, и в комнату вошла женщина с овальным лицом, крупными волнистыми волосами и в белом халате. Увидев их, она воскликнула:

— Ай, Юй Чэнсун, что вы тут устроили? Вся комната пропитана феромонами.

— Подрались, — Юй Чэнсун облокотился на стену и лениво потянулся.

— Окно откроем — выветрится.

— Подрались? — Медсестра Чжоу распахнула окно, посмотрела на них и засмеялась.

— Вы, щенята мелкие, думаете, мы ничего не понимаем? Драка, говорите? А чего ж вы на кровати-то дрались? Хочешь, я расскажу об этом директору Ханю, скажу, что у вас ранняя любовь?

— Расскажите директору, у нас всё равно не ранняя любовь, — Юй Чэнсун только теперь чуть смутился. Когда он только что прижал человека и кусал — ничего, а как застукали, сразу покраснел.

— На полу грязно, а мы с Инь Гу — чистюли, любим на кровати драться.

— Конечно-конечно, — сказала медсестра Чжоу, доставая лекарства из аптечки.

— Смотрите, какие румяные — аж здоровье укрепили дракой.

Румяные?

— Я правда такой красный? — тихо спросил Юй Чэнсун у Инь Гу.

— Нет, ты очень красивый, — так же тихо ответил Инь Гу.

— Ты тоже, — серьёзно кивнул Юй Чэнсун.

— Спасибо за комплимент, — не менее серьёзно ответил Инь Гу.

Как только Юй Чэнсун вернулся в класс, его тут же поймал Чжоу Чжэюй.

— Ты где был? Опять на полдня пропал! С каждым разом исчезаешь всё дольше, — Чжоу Чжэюй покосился на Инь Гу и понизил голос.

— Блин, ты не замечаешь, что с тех пор, как он появился, ты меня вообще игнорируешь?!

— Да ну? — Юй Чэнсун отодвинул его в сторону, сел и с улыбкой сказал:

— Долгая история.

— Тогда рассказывай коротко, — строго сказал Чжоу Чжэюй.

— Всё довольно сложно. Завтра, когда твоя тётя уедет, всё тебе расскажу, — Юй Чэнсун хлопнул его по плечу.

Болтать о таком в открытую перед всем классом — он пока не достиг такого уровня просветления.

— Ну ладно, хоть не совсем бессовестный, — буркнул Чжоу Чжэюй.

— Завтра ко мне на обед придёшь? Возьми Юй Чэнди с собой.

— Тогда уж не до разговоров будет, — ответил Юй Чэнсун.

— И то верно. Чэнди с нами учиться нельзя — совсем испортится, — Чжоу Чжэюй сделал вид, что всё понимает.

— Значит, только мы вдвоём.

Прозвенел предупреждающий звонок к дневному отдыху.

Юй Чэнсун глянул на расписание, повернулся:

— Ты после обеда пойдёшь на уроки?

— Можно пойти, можно и нет, я всё домашнее уже сделал, — ответил Инь Гу.

— А что?

— Я устал, хочу поспать, — Юй Чэнсун потёр шею.

— Тогда… ко мне домой пойдём? — спросил Инь Гу, глядя на него.

— Пошли, — Юй Чэнсун только и ждал, когда он это скажет.

Когда дошли до велопарковки, Юй Чэнсун собрался было сесть на велик, но остановился и отступил назад.

Инь Гу посмотрел на него.

— Ты езжай сам, я сейчас усну на ходу, — сказал Юй Чэнсун и отступил ещё шаг.

— Если я поведу, то мы вдвоём в канаву и улетим.

— Только не вздумай вырубиться по дороге, — рассмеялся Инь Гу, усаживаясь на велосипед.

— Может, обнимешься? А то вдруг свалишься — потеряешься где-нибудь.

— Не переживай, — Юй Чэнсун залез на заднее сиденье, в одной руке у него был телефон, а другую он помахал в воздухе и положил на бедро.

— Если и паду, то точно не один.

Когда добрались до дома Инь Гу, Юй Чэнсун первым делом умылся, а потом завалился на диван и больше не хотел двигаться.

Диван в съёмной квартире был довольно мягкий, только летом на нём жарко лежать — надо бы постелить что-нибудь прохладное.

Инь Гу нарезал арбуз — некрасиво, но сойдёт — и поставил его на стол. Потом притащил из спальни две огромные пачки снеков и положил рядом. Юй Чэнсун уже хотел сказать "садись давай", но Инь Гу снова ушёл — теперь к холодильнику, достал оттуда бутылку холодной воды и налил в большой стеклянный стакан что-то непонятное.

— Попробуй, — сказал он, протягивая стакан.

— Должно быть сладкое.

— Сам не пробовал, а мне пробовать? Я что, евнух, который проверяет еду на яд? — фыркнул Юй Чэнсун, но сделал глоток. Глаза тут же загорелись.

— О, мёд с водой! Действительно сладко.

— Благодарю за высокую оценку, господин, — Инь Гу подтолкнул его ногу в сторону.

— Подвинься немного, брат Сун, места мне дай.

— Ну ты и наглый, — Юй Чэнсун согнул одну ногу, освободил место и стал ковыряться в снеках.

— С такой кучей еды, я уже и не спать хочу.

— Опять ночью не спал? — Инь Гу открыл пачку с рыбными закусками.

— Ты ведь полдня сегодня дрых.

Юй Чэнсун хотел сказать, что дрых — это громко сказано. Половину этого времени он вообще-то не спал.

— Только в три часа ночи заснул, — потянулся он за пачкой печенья, которая лежала ближе к Инь Гу. Не дотянулся, и тот передал ему.

— Мама ночью скучала по Юань Юаню, стояла в гостиной и звала его. Почти всю ночь.

— ЮаньЮань? — переспросил Инь Гу, удивлённо посмотрев.

— А разве твой брат не дома?

— Не тот ЮаньЮань, — Юй Чэнсун нахмурился, помолчал и сказал:

— Это долгая история… Ты когда-нибудь ходил к гадалке?

Инь Гу чуть удивился, но быстро включился в игру и ответил как по шпаргалке:

— Конечно. Сказали, что проживу сто лет. Так что помоги мне убить время, а то так долго жить страшно.

— Ты просто гений, — Юй Чэнсун показал ему большой палец и засмеялся.

— Ты что, такие штуки в дневник записываешь? Типа: "Мой сосед по парте сегодня сказал гениальную фразу — цитата дня".

— Цитаты известных личностей добавляют баллы на экзаменах, — серьёзно кивнул Инь Гу.

— Недаром ты первый в классе, — Юй Чэнсун даже поаплодировал. Потом немного подумал и начал:

— Короче, это всё сложно. Я вообще не умею такое рассказывать, так что слушай как есть.

— Угу, — кивнул Инь Гу, глядя на него.

— У меня был брат-близнец. Я вроде говорил... Он утонул, когда нам было по шесть. Звали его Юй ЧэнъЮань, — Юй Чэнсун замолчал на секунду.

— Но ведь твоего младшего брата тоже зовут... — Инь Гу опешил.

— Надо с самого начала, — Юй Чэнсун провёл языком по зубам и, кажется, захотел закурить.

— У нас с Юй ЧэнъЮанем была та же история, что у тебя с братом. Мы двойняшки, но не одинаковые. Я с рождения с вьющимися волосами, он с прямыми и всегда выглядел болезненно, будто у него авитаминоз. Мама говорила, что я ещё в утробе начал его обижать. Характеры у нас тоже разные — он был послушный, я — сорванец.

— Наверное, потому что он был таким спокойным, мама его и любила больше. Когда мы вдвоём что-нибудь натворим — наказывали только меня. Он один — всё равно я виноват. Но я в детстве не особо парился. Ну что я тогда понимал? Копался в песке — и уже целый день счастлив. Мне казалось, что всё нормально, — Юй Чэнсун хрустнул печеньем.

— Пока не наступил тот год.

— Год, когда всё случилось, — тихо сказал Инь Гу.

— Да, — кивнул Юй Чэнсун.

— У дедушки с бабушкой в деревне был дом, и каждое лето родители возили нас туда. В тот день пришли какие-то родственники, мама сказала: "Идите поиграйте, только не мешайте". Тогда Юй ЧэнъЮань предложил пойти к реке, поплескаться. Я не хотел — на мне была новая одежда, а если испачкаюсь, мама опять только меня отругает. Но он просил и уговаривал, я в итоге согласился.

— Вот и дурак, — Юй Чэнсун усмехнулся.

— Сам себя и подставил.

Инь Гу слегка сжал его руку. Юй Чэнсун в ответ перехватил его пальцы, и только после этого продолжил, будто ему стало чуть легче:

— Там в деревне, чтобы поливать огороды, копают глубокие ямы с водой, иногда прямо у реки. Мы вначале играли у берега, и я заметил в одной луже мелкую рыбку. Увлёкся, стал ловить.

— Я вообще всегда умел развлекать себя сам. Даже в одиночку в луже с водой мне было весело. Поэтому я не пошёл с ним.

— Он звал меня в большую яму — покидать камешки, но я отказался. Я рыбу люблю, а не камни. Он пошёл один… — Юй Чэнсун выдохнул.

— Только я поймал первую рыбку — и тут вдруг "бух!" — звук, будто в воду что-то большое упало. Я сразу понял, что это не камень. Замер. Позвал его. Тишина.

Инь Гу ещё крепче сжал его ладонь.

— Та яма была довольно далеко от моего места. Я добежал туда — на воде только круги расходятся, а его нигде. Я в панике — побежал в деревню звать взрослых. Сколько раз я по дороге упал — не счесть. Но всё было поздно. Когда его достали, он уже не дышал.

Юй Чэнсун глубоко вдохнул. Воспоминания накрыли его, как волна:

— Я видел, как его вытащили. Прошло столько лет, а я всё помню. Рот у него был открыт, губы — фиолетовые, как будто он отравился. А глаза... Он смотрел прямо на меня. Как будто спрашивал: "Почему ты не пошёл со мной?".

— Это не твоя вина, ни капли, — твёрдо сказал Инь Гу, глядя ему прямо в глаза.

— Ты не должен брать на себя то, за что не несёшь ответственности.

— Но моя мама думает, что это всё из-за меня, — Юй Чэнсун покачал головой, вдруг криво улыбнулся.

— Она уверена, что я специально заманил ЧэнъЮаня к воде, специально его столкнул и нарочно не побежал звать на помощь раньше.

— А почему она не считает, что это она не досмотрела? — на лице Инь Гу появилась злость. Юй Чэнсун не сдержался и тихо рассмеялся.

Вот почему он всё время говорил Инь Гу: "Если тебе плохо — скажи об этом. Не держи в себе".

Когда что-то сводит тебя с ума, но ты наконец рассказываешь это кому-то и чувствуешь, что тебя понимают — правда становится легче дышать.

Хотя до Инь Гу в деталях это знал только Чжоу Чжэюй.

Для того чтобы поделиться таким — важна не обстановка, а человек.

— Она не смогла бы это вынести, — Юй Чэнсун сжал запястье Инь Гу. Стук пульса под пальцами немного согревал, и воспоминания казались уже не такими душными.

— Признать, что сама убила сына, для неё было слишком тяжело. Гораздо проще — переложить всё на шестилетнего ребёнка.

— После смерти Юй ЧэнъЮаня она всем рассказывала, что это я его убил. Что она вырастила убийцу. Что я с детства был не в себе, а она просто была строгой ради моего же блага. А я, мол, ревновал к брату и убил его. Этого ей было мало — дома она меня била, кричала, а потом с синяками на мне снова шла по гостям и повторяла: вот, посмотрите, как я страдаю, мой ребёнок — демон, который убил своего брата.

— Если этого ей было недостаточно, она привязывала меня к стулу и снова начинала: "Это всё ты. Все, кто рядом с тобой, плохо кончают. Ты — демон. Ты рано или поздно угробишь всех. Кто будет рядом — тот и умрёт!" Она твердила это каждый день… пока в какой-то момент не решила завести ещё одного ребёнка.

— Юй Чэнди? — голос Инь Гу стал ледяным. Юй Чэнсун взглянул на него — под этим углом видно было только сжатый до боли подбородок.

— Ага. Только вот не повезло ему с перерождением, — сказал Юй Чэнсун.

— Когда мать была беременна, она курила, пила. В итоге Юй Чэнди родился с проблемами с ногами. И выглядел слишком похоже на меня.

— Она посмотрела на него один раз после родов — и не захотела оставлять. Отец и сам не хотел второго ребёнка, но был трус и подкаблучник, выбросить не решился, просто кое-как оформил ему прописку. Имя тоже придумали на месте: "второй сын" — вот и стал он Юй Чэнди. Ещё один несчастный ребёнок.

— А потом она решила завести ещё одного Юй ЧэнъЮаня? — спросил Инь Гу.

— Не сразу. После Юй Чэнди у неё здоровье совсем сдало, и только через четыре года она снова забеременела, — Юй Чэнсун усмехнулся, в голосе звучала насмешка.

— Но и этот "новый" на настоящего Юй ЧэнъЮаня не особо похож. Главное — он не похож на меня.

— Она всё это время растила его как Юй ЧэнъЮаня? — Инь Гу с трудом мог это представить. Что будет, когда этот мальчишка, живущий в иллюзии и уверенный, что его обожают, узнает правду?

— Ага. Каждый день "ЮаньЮань, ЮаньЮань", всё ради него, хоть звезду с неба достань, — Юй Чэнсун усмехнулся.

— Так баловали, что уже ничего не исправить.

— Он уже пропал, — сказал Инь Гу. Это было утверждение.

— Его не вернуть, — Юй Чэнсун провёл пальцами по чехлу дивана. — Честно говоря, я к ним больше ничего не чувствую. Раньше ненавидел, потом злился, теперь всё равно. Просто глядя, как мать теперь сюсюкает с этим Юй ЧэнъЮанем, меня начинает тошнить. Наверное, поэтому я и не люблю все эти тёплые слова. Если есть дело — делаю. А говорить вслух… это слишком напоминает её.

— Есть ведь такая фраза: самое страшное — это понять, что ты сам стал таким, как она.

— Рано или поздно твой острый язык и мягкое сердце тебя подведут, — сказал Инь Гу, глядя прямо на него.

— Ешь, если хочешь, — Юй Чэнсун усмехнулся.

— Мне всё равно.

— Потихоньку всё наладится, — тихо сказал Инь Гу.

— Рано или поздно ты всё равно уйдёшь от них.

Юй Чэнсун посмотрел на стакан с водой на столе. Немного помолчал, потом тихо кивнул:

— Угу.

__ __

Автор добавляет:

(Автор, присев в уголке, шепчет: у Сун-Суна такая тяжёлая судьба…)

Выходные пролетели незаметно. Цзя Маньнин за два дня накатала им по 800 сообщений, напоминая не забывать про репетицию.

Юй Чэнсун жаловался на жару — не хотел никуда идти. И не просто сам не пошёл, а ещё и Инь Гу отговорил. В итоге Инь Гу остался дома и два дня подряд устраивал Юй Чэнди "спецподготовку" — бедный ребёнок за это время закончил сразу три тетради, аж руки опухли от письма.

Но, похоже, они вдвоём слишком вольготно себя чувствовали. Как только прозвенел звонок на обед, Юй Чэнсун только поднялся со стула, как раздался окрик Цзя Маньнин:

— Вы двое! Стоять! Да-да, именно вы!

Понимая, что совесть не чиста, Юй Чэнсун снова сел.

Цзя Маньнин неслась к ним со всех ног, еле дыша от спешки. Осмотрела их взглядом и осторожно спросила:

— Братья, вы хоть помните движения? Говорят, вас уже несколько дней на репетиции не было… Это правда???

— Какие движения? — Юй Чэнсун выглядел искренне непонимающим.

— Нам же просто стоять надо, разве нет? — так же недоумённо отозвался Инь Гу.

Цзя Маньнин передёрнуло. Эти двое вместе — двойной удар по нервной системе. Прижав сердце, она заговорила с мольбой:

— Братья, сегодня уже 23 число! Скоро же день-спорта! Вы хоть немного порепетируйте, а то потом позор-то какой будет!

— Что репетировать-то? — Юй Чэнсун откинулся на спинку стула и усмехнулся.

— Руки-ноги помахали, и всё. Ты ж не всерьёз хочешь, чтобы я танцевал?

— Даже если просто махать руками, ты хотя бы должен знать, где стоять, — Цзя Маньнин уже начала выдёргивать себе волосы.

— Мы же в первый день всё объясняли! А завтра уже проверка у физрука! Всё, с вас хватит, пойдём!

— Я не ел ещё, — лениво отказался Юй Чэнсун. На улице пекло такое, что чувствуешь себя под жаровней — выйдешь и сразу маслом покроешься.

— Надо уметь преодолевать себя! — бодро подбадривала его Цзя Маньнин.

— А по видео тренироваться можно? — Инь Гу тоже не горел желанием выходить.

— Надо учиться справляться с трудностями! — Цзя Маньнин повернулась к нему и подняла вверх большой палец.

— … — Юй Чэнсун.

— … — Инь Гу.

На школьном стадионе людей собралось немало — почти все были с групп поддержки. Некоторые уже переоделись в яркие костюмы — кто в розовое, кто в зелёное, всё пестрит. Единственное отличие: в других классах среди участников были и парни-Омеги, а у них в классе куда ни глянь — только девочки-Омеги.

— Раньше же было двое парней-Омег, — Юй Чэнсун лениво собрал волосы в хвост. Жарко.

— Куда подевались?

Вокруг сразу вспыхнули тихие радостные возгласы, кто-то уже полез в карман за телефоном, чтобы украдкой сфоткать, как Юй Чэнсун завязывает хвост. Всё под самым носом у физрука.

Это же первое появление на стадионе в этом семестре! И рядом ещё Инь Гу!

Да, конечно, это просто группа поддержки…

Но даже в прошлом году он шикарно смотрелся в турнире по "крестикам-ноликам"!

— Как только узнали, что вы вдвоём в группе поддержки, девчонки сразу вас вытолкали, — Цзя Маньнин отошла в сторону, стараясь не заслонять Юй Чэнсуна и Инь Гу, и с воодушевлением представила всей площадке двух звёзд их класса.

— Ну тогда они нам должен спасибо сказать, — Юй Чэнсун вошёл в облако Омега-ароматов, сдержанно подавляя собственный Альфа-флюид — а то иначе тут все попадут в обморок.

Глава комитета Тань Тинлу как раз стояла в форме и выстраивала всех в линию. Увидела их — и улыбка мигом с лица слетела, нахмурилась:

— В этот раз вы не отмажетесь. Завтра физрук будет проверять, от этого зависит честь всего класса.

— Извиняюсь, больше не будем, — с улыбкой сказал Инь Гу.

Тань Тинлу:

— …

Она покраснела.

— На самом деле, не берите на себя много, — Цзя Маньнин бросила взгляд на главу комитета и по-секрету зашептала им:

— От вас особо ничего не требуют, просто стойте красиво — этого уже достаточно.

— А я, по-твоему, стоя не выгляжу красиво? — Юй Чэнсун прищурился, солнце било прямо в глаза.

— Красиво-красиво! Брат Сун самый красивый! — Цзя Маньнин поспешно его похвалила, аж голос сорвала.

— Но надо же ещё правильно стоять, и там есть пара простых движений, их тоже надо запомнить!

— Понял, — сказал Юй Чэнсун.

— А можно я просто не буду ничего делать?

— Я тоже особо не горю желанием, — поддакнул Инь Гу.

— Нельзя! — Тань Тинлу резко обернулась на них, как радар включилась.

— Мы обязаны показать результат! В этот раз наш класс должен выбиться из грязи в князи! Как минимум занять третье место… с конца!

— Что-то мне кажется, наша глава комитета пылает, — Юй Чэнсун поднял руку и похлопал в ладоши.

— Это огонь энтузиазма, — добавил Инь Гу и тоже похлопал.

Цзя Маньнин:

— …Вы меня сожжёте, честно…

В итоге Тань Тинлу поставила Юй Чэнсуна и Инь Гу в центр строя, сама встала спереди — командовать.

— Сейчас прогоним весь номер с начала. Если что-то не запомните — спрашивайте.

Юй Чэнсун поднял руку, мол, понял.

Зазвучала музыка, человек 15 начали вертеться-плясать. Танец длился минут 5.

Юй Чэнсун и Инь Гу всё запомнили с одного раза. С их точки зрения движения были элементарные.

Сначала надо было сложить руки в форме сердечка, потом крутить круги, попрыгать с помпонами, покружиться и в финале дружно крикнуть:

"Шестнадцатый класс — победит!"

Самое сложное, а заодно и единственное, на что стоило посмотреть — это сольный выход главы комитета в середине, с "крутым" номером.

Типичный один тащит десятерых.

— Кажется, основная надежда занять не последнее место — это мы, — сказал Инь Гу, слегка разочарованный общим уровнем.

— Может, если бы надеть милую юбочку, было бы получше?..

— Сними одежду и пробеги кружок, — Юй Чэнсун с улыбкой смотрел на Инь Гу, потряхивая в руках пёстрые помпоны — шуршат, кстати, приятно, качественные.

— Тогда уж точно займём третье место… с начала.

— Меня же утащат, — с сожалением сказал Инь Гу.

Юй Чэнсун был в полном восхищении.

Если бы не утащили — ты бы и вправду снял? Вот это да… ты ж провокатор!

Тань Тинлу на всякий случай снова отдельно объяснила им двоим, что и как делать.

Движения были такие простые, что и с закрытыми глазами не ошибёшься. Всё, как говорила Цзя Маньнин: если знаешь, где стоять — считай, треть дела уже сделано.

Сначала надо пройтись с остальными три круга, на четвёртом встать в центр и сложить ручками сердечко для всей школы. Потом один из них — Юй Чэнсун или Инь Гу — должен будет поднять второго, покрутиться с ним, снова пройтись. На шестом круге вдвоём поднимают старосту культуры, тот делает сальто назад. И в конце, вместе со всеми, бросают помпоны в небо.

Главный рабочий ресурс этого шоу, без вопросов.

— Кто кого поднимает? — Юй Чэнсун посмотрел на Цзя Маньнин с хитрой ухмылкой.

— Подумай хорошенько, перед тем как ответить.

Вопрос с подвохом.

Цзя Маньнин посмотрела на тонкие, почти прозрачные на солнце пальцы Юй Чэнсуна — и тут же представила, как этими руками он ей шею выкручивает. Без раздумий выбрала:

— Конечно, ты поднимаешь Инь Гу!

— А? — Инь Гу поднял голову.

— Инь Гу, — Цзя Маньнин сжала кулаки и с серьёзным лицом сказала:

— Ради чести класса!

— Мне без разницы, — усмехнулся Инь Гу.

— Не волнуйся так.

Цзя Маньнин аж расчувствовалась. Наконец-то кто-то адекватный за полгода!

— Но я тут вот о чём подумал, — Инь Гу кивнул подбородком назад.

— Мы оба участвуем, а "самый популярный чирлидер" — будет только один.

Юй Чэнсун оглянулся. Позади толпилась кучка Омег с телефонами в руках. Все шумели, спорили, у кого голос круче. Щёки покраснели, шеи тоже — драка на подходе.

Он немного прислушался — и быстро уловил их бурчание:

— Мы же договаривались голосовать за брата Суна! Ты чего предала?

— А мне всё равно! Я за Инь Гу голосую. Он в тот день на меня посмотрел и улыбнулся!

— А брат Сун что, не умеет улыбаться?

— Эй, эй, не ссорьтесь! Они же в одном классе, друзья, какая разница, кому голос.

— Но в прошлом году же Чжоу Чжэюй тоже с братом Суном выступал — и мы выбрали брата Суна!

— А этот Чжоу Чжэюй вообще не тянет, ловелас ещё тот!

— Вот именно! Не тянет!

…

— Чжоу Чжэюй, наверное, уже рыдает, — Юй Чэнсун рассмеялся и боднул Инь Гу локтем.

— Жаль, нельзя всё это записать.

Инь Гу уже собирался что-то сказать, как вдруг одна девушка крикнула в их сторону:

— Кто из вас двоих хочет голос?

Юй Чэнсун бросил взгляд на них, но промолчал.

Девушка не отставала:

— Инь Гу, ты хочешь голос?

Инь Гу обернулся, улыбнулся уголками глаз:

— Отдайте ему. Он красивее меня.

Толпа взорвалась визгами и радостными криками.

Юй Чэнсун чуть приподнял бровь — сам не понял почему, но захотелось подыграть. Лениво протянул:

— Да, голосуйте за него. Он заслуженно первый в рейтинге.

Крики стали ещё громче. Некоторые от радости обнялись, и посыпались непонятные фразы вроде "всё, попалась!" и "они правда подходят!"

Куда попалась? Куда подходят?

Он как раз это обдумывал, когда кто-то вдруг сказал:

— Я же говорила, у них точно что-то есть!

Юй Чэнсун тут же отдёрнул руку от плеча Инь Гу и незаметно сунул её в карман. Достал телефон, мельком глянул на экран.

Что "есть"? Какое "что-то"? Театр? Опера? Или… любовь?

Вот чёрт…

— О чём задумался? — Инь Гу поймал брошенную старостой бутылку воды и протянул Юй Чэнсуну.

— …Думаю, сколько можно выручить, если продать фото, где ты в платье, — Юй Чэнсун открутил крышку, отпил, пытаясь унять бурю в груди.

— Думаю, меньше, чем за твои, — Инь Гу достал телефон и показал несколько снимков.

— Вчера купил в группе "повседневные фото плохого качества" за 56 юаней. Дали всего 16, и даже не отредактированы. Я написал продавцу — она меня заблокировала.

— Да ну нафиг… — Юй Чэнсун пролистал экран. Что за мрак? Фотография была настолько размытой, что понять, что это он, можно было только с сиденья. По рыночной цене он не стоит и 5 юаней. И этот человек — первый в рейтинге? Подменили, не иначе.

— Я же говорил тебе, — Юй Чэнсун сочувственно покачал головой, — когда не знаешь, куда деть деньги — обращайся. Хочешь — сниму в хорошем качестве. Одна фотка — 10 юаней. С позой — 18. С позой и локацией — 28. Всё честно, можно торговаться.

— Правда? — Инь Гу достал телефон. — Я серьёзно.

— Честнее не бывает, — Юй Чэнсун услышал сигнал, проверил — и правда.

Инь Гу перевёл *100 юаней.

[Примерно 13 евро или 1300 рублей 14 долларов США]

— Вот ты богач, — Юй Чэнсун нажал "принять", убрал телефон, начал поправлять волосы.

— Давай, фотосессия на 10 кадров, ракурсы любые.

— Это за одну фотку, — сказал Инь Гу, наблюдая за его движениями с полуулыбкой.

— Дополнительное условие: ты стоишь на трибуне и кричишь "Инь Гу, ты самый красивый!"

— …Ты бы сразу сказал: "Беги по стадиону голым", — Юй Чэнсун тут же вернул деньги обратно.

Есть принципы. Искусство — это одно, но тело — не товар.

— Нас же схватят, — Инь Гу вернул деньги обратно, немного подумал и добавил:

— Лучше ты в юбке снимайся. Только не слишком короткой — до колен в самый раз. Стиль двадцатых.

— Уф... — Юй Чэнсун оглядел его с головы до ног.

— Я думаю, ты тоже должен сделать фотку. Только надень такую, как у нашей главы комитета. Чем короче — тем лучше. В длинной вся твоя... порода теряется.

— Благодарю за комплимент, — рассмеялся Инь Гу.

— Даже неловко стало.

— Хватит уже флиртовать! — неожиданно крикнула Тань Тинлу.

— Времени в обрез, давайте тренироваться!

Тут она, конечно, очень метко выразилась.

Юй Чэнсун сам чувствовал: между ним и Инь Гу что-то не так. Только вот что именно и с чего началось — он пока не понял. Да и особо не стремился.

— Быстрее! — подогнала она.

— Сначала круг, потом квадрат, — пробурчал Юй Чэнсун, подходя ближе.

— Скоро, наверное, до шестиугольников дойдём.

— Ты можешь надеть юбку в форме шестиугольника, — в тон ответил Инь Гу.

— Хотя такую сложно найти.

— Зачем тебе вообще рот дали? — спросил Юй Чэнсун, посмотрев на него.

— Думаю, польза от него всё-таки есть, — серьёзно ответил Инь Гу, тоже глядя прямо на него.

Юй Чэнсун ничего не сказал.

Да, вроде есть.

Удобно целоваться.

Комитет сказал "тренировка так тренировка". На первый урок днём Дядя Ли отменил свою физику и специально занялся ими. Юй Чэнсун три раза пытался сбежать, но его всякий раз возвращали. Гоняли, пока он не смог повторять движения даже с закрытыми глазами — только тогда отпустили.

— Я уже, кажется, заучил всё, — Юй Чэнсун потрогал волосы, будто горячие.

— Я тоже, — вздохнул Инь Гу.

— Жжжж!

— У тебя телефон звонит, — напомнил Инь Гу.

— Знаю, — Юй Чэнсун достал телефон. На экране было написано "Классный руководитель Юй Чэнди". Он немного растерялся.

— Алло? Учитель?

— Брат Юй Чэнди! Скорее приезжай в Городскую больницу! Твоя мама ворвалась в школу и разбила Юй Чэнди голову, сейчас она устраивает скандал в больнице!

— Больница? — сердце Юй Чэнсуна рванулось, он крепко сжал телефон и, выходя с площадки, спросил:

— Ранение серьёзное? Что сказал врач?

— Швы наложили. Но твоя мама не платит деньги и ещё хочет его ударить.

— Так вызывайте полицию! Что, одного психа не можете остановить?! — Юй Чэнсун бросил трубку, обернулся к Инь Гу и только раскрыл рот.

— Я с тобой! — Инь Гу схватил его и потянул бежать.

У Юй Чэнсуна волосы на голове встали дыбом. Нашла дорогу даже в школу… да она окончательно тронулась!

До больницы было недалеко. Через десять с лишним минут Юй Чэнсун и Инь Гу уже мчались в приёмное отделение, параллельно набирая классного руководителя.

Впрочем, звонить уже не надо было. Стоило чуть приблизиться, как внутри отчётливо донёсся голос Юй Чэнди и визг матери.

Один голос — надрывный от плача, другой — резкий, полон ругани.

— Сюда, — Инь Гу дёрнул его в сторону.

В голове у Юй Чэнсуна всё клокотало от злости. Он свернул за угол и застыл в дверях.

Юй Чэнди сидел, съёжившись в углу, с перевязанной головой, плакал так, что едва мог дышать. Рядом испуганная медсестра прикрывала его собой.

Мать, размахивая телефоном, рвалась к сыну, её еле удерживали классный руководитель и медсестра. Она кричала надсадным голосом:

— Сдохни! Сдохни! Ты обязан сдохнуть!

— Успокойтесь! Ещё чуть-чуть — и мы вызовем полицию!

— Мать Юй Чэнди! Ваш старший сын уже идёт!

У Юй Чэнсуна кровь так резко рванула в голову, что казалось, она брызнула прямо в потолок.

Он подскочил, резко оттолкнул мать и прижал её к стене за шею:

— Хочешь сходить с ума — делай это дома! Тут больница!

Мать на миг остолбенела, а потом с ещё большей яростью замахнулась, пытаясь вцепиться ему в лицо, и закричала:

— Это ты?! Это ты?! Ты спрятал фотографии Юань-Юаня?! Это ты?!

— Ты сама вечно всё забываешь, а теперь ищешь козла отпущения, да? — Юй Чэнсун резко дёрнул головой. На шее от маминых ногтей осталась кровавая царапина, боль прожгла нервы. Он сжал зубы, швырнул мать на больничную кровать и рявкнул:

— Думаешь, перед тобой всё ещё тот сопляк, в которого можно пинать, когда взбредёт в голову? Будешь дальше во всех подряд тыкать пальцем — я прикончу ЮаньЮаня!

— Это он! — мать, с растрёпанными волосами, рухнула на кровать, но тут же, вся перекошенная, ткнула пальцем в Юй Чэнди. Её голос сорвался на визг:

— Это он! Это он украл фотографии Юаня! Порвал их! Щенок! Такой же бессердечный, как твой брат! Такой же ядовитый! Одного моего сына угробил — теперь второго хочешь добить!

Шум поднялся нешуточный, вокруг уже собралась толпа. Люди перешёптывались, на лицах ясно читалось: "Ну-ка, шоу начинается" и "Чем громче, тем лучше".

Хотя больница — место, где рядом идут и радость, и горе, но чужую боль здесь никто не чувствовал. Большинство просто с вожделением подглядывали, утоляя этим свою чёрную зависть и злобу.

Инь Гу нахмурился, оглядел толпу, подошёл к Юй Чэнсуну, сжал ему плечо и твёрдо сказал:

— Сначала уведи Чэнди домой.

Юй Чэнсун шумно втянул воздух, кивнул и даже не решился поднять глаза на чужие взгляды.

С детства так было — всегда вокруг собиралась толпа с ненавистью и страхом в глазах. Лица в памяти размылись, но остались рты, которые бормотали слова, от которых холод шёл по коже.

— Пошли.

— Пошли? Куда?! — мать вдруг подскочила, схватила его за руку так сильно, что на её худой кисти вздулись жилы, а глаза вылезли из орбит.

— Ты всё равно убьёшь его! Ты убил Юаня — теперь убьёшь и этого щенка, Юй Чэнди! Ты дьявол! Кто рядом с тобой — тому конец!

Пощёчина оглушительно прозвучала.

— Ты наговорилась?!

Юй Чэнсун убрал руку, грудь ходила ходуном. Боль в ладони была пустяковой, но его трясло так, что голос сорвался:

— Всё. Замолчи и катись домой. Хватит позориться.

Мать от удара осела на пол. На секунду потеряла дар речи, а потом разразилась рыданиями. Закрыв лицо ладонями, завыла:

— Родной сын… бьёт собственную мать… Я десять месяцев его носила… а он брата убил! Брата, которому было всего 6 лет! Как мне теперь жить…

Врачи и пациенты смотрели молча. Не до конца понимая, что происходит, но по привычке встали на сторону того, кто слабее. Одни просто смотрели с жалостью, другие — не зная правды — уже осуждали.

— Может, и правда довёл мать до безумия…

— Эх, дети сейчас… хуже собаки, неблагодарные…

— Так это он брата убил? Вот как воспитали.

— При чём тут мать, родная мать плохого не сделает. Это он белая ворона. Таких детей лучше сразу придушить.

— Тяжко быть матерью…

Юй Чэнсун опустил голову, кулаки сжались до белых кончиков пальцев, но он не чувствовал боли. В ушах одна за другой били слова — "неблагодарный", "скотина", "убийца", и кровь из головы всё текла и текла...

Он хотел крикнуть: нет, нет, мама лжёт, я невиновен!

Но рот словно прижала невидимая рука, и память вернула тёмное детство...

Его всегда водили по людям, показывали побои, а когда он пытался защититься или плакать, вокруг только пожимали плечами и сочувственно смотрели на мать, а потом шипели резкие, ядовитые фразы.

— Соболезную, вам и так нелегко, вам ещё его содержать...

— Может, ребёнка и не стоило оставлять, уж больно некрасиво выглядит...

— Посчитай сама, у вас с ним лица не в ладах, беда на братьев!

— Все умерли — как тут не быть сглазу... он ещё и смотрит на меня как на врага, ужас...

...

Нет. Не я. Я никого не убивал. Хватит врать!

Замолчи...

Замолчи...

Замолчи!

— Замолчи! — рявкнул кто-то.

Юй Чэнсун резко поднял голову.

Инь Гу с мрачным лицом смотрел на толпу. Запах крови бил в нос, вокруг стояла только тяжёлая, прерывистая тишина.

Пока врачи собирались помешать, Инь Гу отступил, схватил Юй Чэнсуна за руку и, успокаивающе глядя на него, тихо сказал:

— Сначала отвези Чэнди домой, я здесь разберусь.

В голове у Юй Чэнсуна всё ещё мелькали картины из памяти. Услышал, но не сразу понял и не двинулся.

Инь Гу сжал ему ладонь, посмотрел несколько мгновений, вдруг обнял его и шепнул ему в ухо:

— Выведи Чэнди и поймай такси, я скоро выйду.

На этот раз Юй Чэнсун понял. Он подхватил Юй Чэнди на руки и вышел из приёмного. Не оглядывался, не спрашивал, как Инь Гу "разрулит" ситуацию, не интересовался счётом за лечение — просто нёс брата и вышел на улицу, чтобы поймать машину.

— В комплекс Чаншэн, — без колебаний назвал он адрес Инь Гу, а не свой.

— Подождите, ещё один человек будет с нами.

— За это придётся доплатить, — смущённо сказал водитель.

— Неважно, — ответил Юй Чэнсун и посмотрел в окно.

Через 20 минут Инь Гу вышел из больницы. Водитель всё твердил, а Юй Чэнсун в конце концов сунул ему 100 юаней, и тот замолчал.

По дороге никто не говорил ни слова — молчали до тех пор, пока не забежали в квартиру и не поднялись наверх.

Юй Чэнсун сел на диван и смотрел, как Инь Гу уносит Юй Чэнди в спальню, осматривает рану, успокаивает, готовит что-то перекусить... Он молчал и не произнёс ни слова.

Он должен был позвонить классному руководителю Юй Чэнди — хотя бы извиниться, сказать спасибо.

Но сил не было совсем. Ничего не хотелось делать — только сидеть, облокотиться, лечь. Лучше всего закрыть глаза и трое суток не открывать.

Дверь спальни открылась, вышел Инь Гу.

Юй Чэнсун поднял голову, взглянул на него и снова опустил. Голос был непривычно усталым:

— Ты иди объясни ему домашку, я… потом.

Инь Гу ничего не ответил. Подошёл, наклонился и крепко его обнял.

В тот миг Юй Чэнсун сорвался. Вскочил и обнял его в ответ.

От удара Инь Гу чуть не стукнулся о журнальный столик, но быстро выровнялся и только сильнее прижал его к себе, поглаживая по спине.

Вокруг был лишь запах Инь Гу, он перебил больничный запах хлорки. У Юй Чэнсуна защипало в глазах, он сжал зубы, крепко зажмурился и уткнулся лицом в плечо.

В этот момент ему было плевать на всё. Только Инь Гу и его чёртово сердце. Он просто хотел прижаться и выреветься по-настоящему.

Кроме Инь Гу, он не мог представить никого, перед кем смог бы так без стыда плакать.

__ __

Голос осип, слёзы пропитали рубашку Инь Гу.

От него приятно пахло. Обычно он прятал свой металлический кровавый феромон, оставляя только лёгкий аромат сандала. Этот запах всегда напоминал Юй Чэнсуну о тишине старого храма.

Он постепенно успокоился.

Таким и был Инь Гу: сколько бы ни шутил и ни подначивал, внутри оставался надёжным и крепким.

У него было два разных "лица", два разных запаха [феромона]. Наверное, это всё из-за больной тяги родителей Инь Гу к контролю: одной рукой он хотел свободы, другой играл роль идеального ученика…

Мысли Юй Чэнсуна унесло в сторону.

Слова Инь Гу всегда были простые, без нажима. Даже в тот раз, когда он пытался рассказать серьёзное, Юй Чэнсун едва не пнул стол от злости…

Он не удержался и обнял его крепче.

— Полегчало? — Инь Гу потер затылок, шепнул у уха.

— Если я скажу… чёрт… — Юй Чэнсун сам испугался.

У него прорезался плачущий надрыв в голосе. Ужас, ну и позор…

На самом деле… ничего страшного. Может, потому что он обнимал именно Инь Гу. А может, потому что их отношения давно перешли черту "правильного". Юй Чэнсун даже не чувствовал, что это как-то стыдно.

Хотя, возможно, у него уже просто не осталось самого понятия "стыд".

— Горло болит? — тихо спросил Инь Гу.

— Воды хочешь?

Юй Чэнсун шмыгнул носом, убедился, что голос больше не дрожит, и ответил:

— У тебя там мёд с водой остался?

— Остался, — сказал Инь Гу.

— Сейчас налью.

— Ага, — пробормотал Юй Чэнсун.

Но руки не разжал. И Инь Гу тоже не разжал.

Сколько времени прошло — непонятно. Потом Инь Гу слегка сжал ему плечо и спросил:

— Есть хочешь?

— Немного, — признался Юй Чэнсун. Он чувствовал себя скорее уставшим от слёз, чем голодным. Всё-таки нечасто у него такое случалось.

— Тогда давай закажем еду, — предложил Инь Гу. — Рядом открыли новое кафе с жареной курицей. Я пробовал, вкусно.

— От доставки потом гастрит бывает, — буркнул Юй Чэнсун, ткнувшись подбородком в его плечо.

— Да не, разок ничего не будет, — рассмеялся Инь Гу.

— Там реально вкусно.

— Ну ладно, уговорил. Тогда закажи. Только мне со сладким соусом, — сказал Юй Чэнсун.

— Хорошо, — усмехнулся Инь Гу, слегка постучал ему по пояснице. — Но для начала отпусти меня.

— А я что, мешаю тебе телефон достать? — Юй Чэнсун цокнул языком и даже крепче прижал его.

— Не мешаешь, — Инь Гу покосился на телефон у кулера.

— Но без тебя никак.

— Как это "без меня никак"? — не успел договорить Юй Чэнсун, как Инь Гу двинулся.

Не разрывая объятий, они боком, как крабы, сделали шаг в сторону.

— Теперь твоя очередь, — сказал Инь Гу.

— Вот это уровень сложности, — фыркнул Юй Чэнсун и тоже шагнул.

Инь Гу снова сдвинулся.

И Юй Чэнсун вместе с ним.

Так, как два идиота, они крабьим шагом медленно пробирались к кулеру, пока наконец не добрались до телефона.

Юй Чэнсун согнулся от смеха, зажимая живот.

— Чёрт, ты дурак… Хотя, блин, я тоже.

Инь Гу облокотился на кулер и тоже не мог остановить смех.

__ __

Автор добавляет:

Автор сделал глоток чая и сказал — Альфы, альфы, плакать — это не преступление…

Переводчик добавляет:

Я с мая не занималась переводами. Всё, что выкладывала, было переведено давно, поэтому сюжет у меня в тумане. Так что если заметите какие-то нестыковки- это скорее моя вина, чем вина автора.

— Даже до гастрита не доживём, так и пресс накачаем от смеха, — Инь Гу потёр живот, улыбка у него уже сводила мышцы.

— Это ж 16 юаней выходит, — Юй Чэнсун, смеясь, опёрся о кулер и был уверен, что вот-вот продавит его насквозь.

— Считаешь ты, конечно, шикарно, — Инь Гу с видом полного одобрения захлопал в ладоши.

— Ты как будто специально нарываешься, — Юй Чэнсун зыркнул на него.

— Давай уже заказывай. Только сказал — и я прям чувствую: если срочно не поем, сдохну на месте.

— Не говори так, не к добру, — Инь Гу разблокировал телефон и посмотрел на него.

— Ты серьёзно в это веришь? — рассмеялся Юй Чэнсун.

— Да даже дедушки и бабушки во дворе уже знают: надо верить науке. Ты сам не чувствуешь, что отстал от времени?

— Раньше не верил, — сказал Инь Гу. — Теперь — немного верю. Всё-таки любую жизнь нужно уважать. Судьба — штука удивительная.

— Ну ладно, — сказал Юй Чэнсун.

— У Юй Чэнди есть какие-то запреты в еде? Острое, например, не ест? — Инь Гу заказал им двоим жареную курицу и добавил две бутылки пива.

— Да нет, этого поросёнка чем угостишь, то и слопает, — Юй Чэнсун подошёл к нему, заглянул в телефон. — Маленький попрошайка всё любит.

— Понятно, — кивнул Янь Гу.

— В этом вы похожи.

— Давай выйдем и честно подерёмся, — Юй Чэнсун посмотрел на него.

— Я серьёзно.

— Обойдусь, — усмехнулся Янь Гу.

— Я ж страшно боюсь.

Через 20 минут привезли курицу. Трое уселись вокруг журнального столика, Юй Чэнсун оказался посередине.

После того, как он от души наплакался, сил почти не осталось. Он даже не хвалил курицу, просто молча закидывал куски в рот.

— Да я и не собирался у тебя отбирать, — Инь Гу протянул ему открытую бутылку пива.

— Только не торопись.

— А если медленно, атмосфера не та, — отмахнулся Юй Чэнсун, сделал глоток. Пиво ушло холодной волной прямо в желудок.

— Красота.

Слово за слово, настроение у него наладилось. Он великодушно налил Юй Чэнди стакан апельсинового сока и подвинул к нему.

Юй Чэнди тоже вошёл во вкус и вдруг, забывшись, спросил:

— А что у тебя глаза такие красные?

Вопрос смертельный.

— А? — рука Юй Чэнсуна с курицей застыла. Он посмотрел на брата и с кривой улыбкой сказал:

— Да, вот только подумаешь…

— А у меня соус вкусный, — перебил его Инь Гу, быстро сунул ему кусок курицы, обмакнутый в соус, прямо к губам.

— Попробуй.

Юй Чэнсун глянул на протянутую руку, кадык дёрнулся, и он открыл рот.

В их возрасте чувства были слишком остры. В тот миг, когда сквозь пакет он случайно коснулся пальцев Инь Гу, Юй Чэнсун понял — с ним что-то не так.

Он и правда был жив-здоров.

Когда людям неловко, они обычно переводят разговор. А в комнате сейчас, кроме виновника всего, был только Юй Чэнди.

— Мелкий придурок, ты… — Юй Чэнсун посмотрел на Инь Гу.

— Кажется, уже не такой холодный, — Инь Гу поднёс к его губам кружку с мёдовой водой и слегка коснулся ими, — попробуй. Если что, я могу поставить в морозилку охладить.

— Чёрт, — Юй Чэнсун рассмеялся от злости, проглотил, что было во рту, запил ещё глотком мёдовой воды и ткнул в него пальцем:

— Ты его балуешь!

— Я? — Инь Гу непонимающе посмотрел на него.

— Я же только тебя и балую.

Юй Чэнсун открыл рот — и понял, что возразить нечего.

Зная характер Инь Гу, он уже сто раз переходил границы. Но в итоге — жив-здоров, и даже ухитрился получить выгоду…

Эти слова оказались безупречными.

Он долго молчал, так долго, что курица перестала быть вкусной, и наконец выдавил хоть какую-то фразу, чтобы не проиграть:

— А разве я тебя не балую?

— Баловал, баловал, — Инь Гу сунул ему ещё кусок.

— Попробуй этот соус, он острый, но не слишком. Тебе должно подойти.

Юй Чэнсун раскрыл рот и чуть не цапнул его за пальцы.

Юй Чэнди глянул на брата, потом на брата Гу, и тихонько придвинулся к Инь Гу поближе.

Уж слишком было похоже, что страший брат сейчас взорвётся…

Поели. Инь Гу пошёл мыть посуду, а Юй Чэнсун развалился на диване переваривать. Закинул руку за спинку дивана, и время от времени легонько стучал по спине Юй Чэнди.

— Ну, выкладывай, — Юй Чэнсун затянулся сигаретой и бросил на него взгляд.

— С самого начала.

— Я сегодня днём в классе сидел, домашнее задание писал, никуда не выходил… — начал Юй Чэнди, но его сразу перебили.

— Никто не хвалит тебя за прилежность, — Юй Чэнсун хлопнул его по голове.

— Ближе к делу.

— Так это и есть главное! — Юй Чэнди нахмурился и заговорил быстрее: — Потом староста вдруг крикнул в коридоре, что мама меня ищет. Я подумал, что прикалываются, но всё равно вышел.

— Если прикалываются, чего ты повёлся? — сказал Юй Чэнсун.

— Раз вышел — значит, сам хотел поиграть с ними. А то строишь из себя — мол, "я учился". Придурок.

— Ты!.. — Юй Чэнди сжал кулаки.

— Это… это вообще не главное! Дослушай!

— Ладно, ладно, — Юй Чэнсун лениво бросил. И кончиком пальцев тронул повязку на его голове.

— Давай, рассказывай, как это вышло.

Брат у него всегда был резкий, и Юй Чэнди боялся боли. Попробовал отшатнуться, но ладонь на голове была такой лёгкой, что он успокоился и сел ровно.

— Потом я увидел маму. Она вроде спокойно позвала меня, и я… я пошёл к ней… — Юй Чэнди с сомнением посмотрел на Юй Чэнсуна. Убедившись, что тот его не высмеивает, продолжил:

— Она спросила, я ли украл фотографии Юй ЧэнъЮаня. Я сказал, что нет. Потом спросила, ты ли это сделал. Я сказал, что тоже нет. А она вдруг сорвалась и начала бить меня головой об лестницу…

— Знаешь, где первый раз ошибся? — Юй Чэнсун стряхнул пепел и посмотрел на него.

— …Я… я не должен был с ней выходить, — Юй Чэнди опустил голову.

— Второе? — спросил Юй Чэнсун.

— …Второе? — Юй Чэнди заморгал в замешательстве.

— Она бьёт тебя, а ты даже не отбился? — нахмурился Юй Чэнсун. — Ну ты и дурак. Стоял и терпел?

— Я… забыл… — Юй Чэнди опустил голову ещё ниже, пальцы так скрутились, что будто узлом завязались.

— Дальше? — спросил Юй Чэнсун.

— Потом… потом… — с Юй Чэнди уже градом катился пот. Каждый раз после побоев старший брат заставлял его разбирать ошибки. В такие минуты он был особенно строг, и спорить было страшно.

— В следующий раз я точно дам сдачи!

— Только если уверен, что справишься. А если нет — беги. — Юй Чэнсун щёлкнул его по голове.

— Если она схватит тебя — кусай за руку, пинай по ногам. Как только ослабит хватку — сразу беги, и назад не оглядывайся.

— Понял… — кивнул Юй Чэнди.

— Знаешь, почему нельзя оглядываться? — Юй Чэнсун посмотрел в сторону кухни. Там грохнул упавший таз, и звук отозвался эхом.

— Не знаю… — Юй Чэнди с надеждой посмотрел на него, ожидая объяснения.

Но вредный брат только хотел подразнить.

— Ты ничегошеньки не знаешь, — покачал головой Юй Чэнсун.

— Безнадёга. Надо тебе голову поменять.

— Ты… ты такой зануда! — сквозь зубы выдавил Юй Чэнди.

— Потому что ты глупый, — усмехнулся Юй Чэнсун и щёлкнул его по лбу.

Даже щёлкать его по лбу, с учётом раны, пришлось аккуратно, вбок.

— А вот брат Гу таким занудством не страдает, — проворчал Юй Чэнди.

— Это потому что он тебя балует, — Юй Чэнсун невольно снова посмотрел на кухню. Там мелькнула спина Инь Гу в белой футболке, ровная и прямая.

— Если кто-то тобой командует, кто-то должен изо всех сил тебя ругать. Не будь благодарен, я сам это сделаю.

— … — Юй Чэнди уставился на него. — Бессовестный!

В этот момент Инь Гу вышел из кухни и увидел Юй Чэнди с мрачным лицом. Усмехнулся:

— Ты опять издеваешься над ребёнком?

— Мамочка, — Юй Чэнсун лениво затушил сигарету и завалился на диван.

— Ну что ты такой нежный.

— А? — Инь Гу сел рядом, протянул им по яблоку.

— Что со мной не так?

— Вот так, — Юй Чэнсун ущипнул Юй Чэнди за пухлую щёку, аж след красный остался, потом посмотрел на Инь Гу.

— Сердце у тебя, наверное, прямо в крошки разбилось?

— Ага, — вздохнул Инь Гу.

— На куски мельче, чем у Чэнди сочинения.

— … — Юй Чэнди остолбенел. Опять пострадавший он.

Часов в шесть Юй Чэнсун получил звонок от Чжоу Чжэюя. Увидев имя на экране, только тогда вспомнил, что забыл сказать ему — ушёл раньше.

Он вышел на балкон и нажал «ответить». И сразу оглох от крика в трубке.

— Охренеть! Ты где пропал? Дома тебя нет, соседи говорят, не возвращался! В школе тебя тоже нет! Ты вообще какой-то тайный агент!

— А? — Юй Чэнсун опешил.

— Ты к себе домой заходил?

— Да куда ж ещё! — у Чжоу Чжэюя в трубке гудел ветер, наверняка ехал на велике.

— Твоя мать сегодня зверь какой-то! Я только постучал — чуть башку мне дверью не раскроила! Хорошо, что я шустренький, ускакал вовремя!

— Наверное, потому что мы с тобой слишком близки, — Юй Чэнсун долго хохотал.

— На тебе метка стоит.

— Это не бафф, а дебафф, идиот! — Чжоу Чжэюй заорал так, что, кажется, все прохожие обернулись. — Моя мама велела передать тебе тушёного мяса, а тебя дома нет! Мне одному пришлось подставляться! Ты где вообще?

— Днём моя мать пошла в школу и избила Чэнди, — сказал Юй Чэнсун. — Я забрал его из больницы.

— Чего?! — Чжоу Чжэюй ахнул, потом сразу заволновался:

— Чэнди в порядке? Вы где сейчас? Почему не у меня?

— … — Юй Чэнсун огляделся, думая, как это объяснить. Но в итоге сказал прямо:

— Мы у Инь Гу.

— Я так и знал! — Чжоу Чжэюй взвыл.

Юй Чэнсун аж подпрыгнул:

— Что ты там знал, придурок?!

И от этого дружеского комментария его вдруг пробил лёгкий страх. Внутри будто зашевелился ответ, который он боялся признать.

Это было как во время экзамена: решаешь-решаешь, потом случайно заглядываешь в ответы и начинаешь сомневаться — а верно ли вообще решил.

— Наша братская дружба проиграла любви! — Чжоу Чжэюй завыл с надрывом, и Юй Чэнсун прямо увидел, как бабки и деды на улице провожают его взглядом, будто на дурачка смотрят.

— Чё ты там мелешь, — Юй Чэнсун достал сигареты, потряс пачку.

— Какое ещё у нас с ним "любовь".

— Да ладно, с тобой бесполезно спорить, козёл, — сказал Чжоу Чжэюй.

— Ты вообще красное мясо-то будешь? Хочешь — притащу его вместе с моим разбитым сердцем прямо в ваше гнёздышко любви.

— Завтра в школу мне принеси, — Юй Чэнсун даже не отреагировал на "гнёздышко любви".

— Ни фига, — Чжоу Чжэюй отрезал. — Завтра я смогу только в живот себе его засунуть и так в школу притащить.

— Ты... — Юй Чэнсун случайно повернул голову и заметил у двери чью-то тень.

Он ведь не закрыл дверь на балкон, значит, Чжоу Чжэюя с его громогласным ором тут точно слышно. Неизвестно, с какого момента подошёл Инь Гу и что он вообще успел услышать. А вдруг даже ту фразу про "любовь"?

От этого стало немного тревожно.

— Будешь? — Инь Гу спокойно показал в руке пакетик с молочным напитком. Улыбнулся:

— Холодненький.

С учётом того, что этот человек даже при конце света умудрится улыбаться, Юй Чэнсун не стал делать поспешных выводов. Просто взял молоко и как ни в чём не бывало спросил:

— Он с домашкой закончил?

— Ага, — ответил Инь Гу.

— Сейчас помогу ему с английским.

— Вы там чё, так спокойно вместе общаетесь? — неожиданно встрял Чжоу Чжэюй.

Юй Чэнсун смотрел на спину Инь Гу и тихо сказал:

— Да ни хрена это не "спокойно".

Ну а как, это ж их обычный разговор.

— Чё за бред! — Чжоу Чжэюй вспыхнул.

— Раньше ты так расслабленно вёл себя только со мной!

— Ну, молодец ты, — Юй Чэнсун похлопал в ладоши.

— Мне кажется, ты сейчас как-то странно, язвительно разговариваешь, — сказал Чжоу Чжэюй.

— Я у Инь Гу научился, — усмехнулся Юй Чэнсун.

— Увидел бы ты, что у него под этой маской творится — вот это реально язвительность.

— Да ты без него уже и разговаривать не умеешь! — Чжоу Чжэюй цокнул языком.

— Всё, тебе крышка.

— Твои глаза вообще ничего толком не видят, — отмахнулся Юй Чэнсун, хотя внутри стало неспокойно.

__ __

Автор добавляет:

машет руками — ай-ай-ай-ай!

Вечером, когда ложились спать, Юй Чэнди снова оказался на диване по указанию старшего брата. И мало того, тот ещё и подшучивал над ним.

— В прошлой жизни ты точно был электрической зубной щёткой, — Юй Чэнсун кинул ему подушку, улыбаясь и трепля его по голове.

— С таким скрежетом зубов можно искры высекать. Кто с тобой ляжет, тот и пострадает.

— Брат Гу… — только начал Юй Чэнди, но старший брат безжалостно его перебил.

— Твой Брат Гу лучше со мной на диване перетопчется, чем с тобой на кровати. Подумай-ка об этом сам, — сказал Юй Чэнсун.

Перед сном он привычно лежал на боку и листал телефон.

— М? — вдруг подал голос Инь Гу.

— Что такое? — Юй Чэнсун взглянул на него.

— Комитет тебе писал? — Инь Гу прямо показал экран телефона.

— Нет, — Юй Чэнсун подвинулся ближе.

— Дай-ка посмотрю.

— Похоже, боялись, что ты разозлишься, и потому не сказали первыми, — Инь Гу усмехнулся, глядя на экран.

— А вот не ожидали, что мы окажемся вместе.

Вместе.

Что значит — вместе?

А, спим вместе.

Чёрт.

Всё равно как-то странно.

Юй Чэнсун покашлял и перевёл внимание на переписку.

Цзя Маньнин: Брат Гу, одежда готова! Завтра можно примерять!

Инь Гу: А на проверке прямо в ней быть?

Цзя Маньнин: Нет! Пусть останется секретом! Пока не показывай, будет сюрприз!

— Сюрприз? Да это скорее испуг, — Юй Чэнсун отложил телефон.

— Раньше всё время с тренировок ускользала, толком и не сказала, что там за наряды.

— Они вряд ли решатся подвести Брата Суна, — Инь Гу посмотрел на него с улыбкой в глазах.

— Всё-таки легенда школы.

— Чушь собачья, — Юй Чэнсун получил под столом лёгкий пинок в голень и перевернулся на спину.

— Ради чести класса эти члены комитета хоть на лезвие ножа встанут.

— У Дяди Ли действительно сильное умение сплачивать людей, — сказал Инь Гу, чуть подвигав ногой, но не сопротивляясь.

— Это его личное обаяние, — ответил Юй Чэнсун.

— Заботится о нас больше, чем родные родители.

__ __

На следующий день Юй Чэнсун вместе с Инь Гу пришли в школу пораньше. И только перед самым первым уроком Цзя Маньнин влетела в класс с целой толпой Омег, нагруженных пузатыми пакетами.

Юй Чэнсун поднял глаза и встретился взглядом с Цзя Маньнин.

Она тут же смутилась, отвернулась и поспешно спряталась за партой.

— … — только выдохнул Юй Чэнсун.

— Похоже, старосте придётся плясать на лезвии ножа, — тихо сказал Инь Гу.

Юй Чэнсун хлопнул его по бедру и тоже шепнул:

— Ну так давай вместе плясать.

На перемене Цзя Маньнин раздавала девочкам черлидерам форму из пакета. Одноклассники украдкой посматривали в их сторону.

Когда раздала последнюю, она с обречённым видом направилась к последней парте.

Юй Чэнсун тем временем вытащил из парты Инь Гу бутылочку йогурта, вставил трубочку и, жуя её, посмотрел, как она подходит.

Цзя Маньнин остановилась рядом с Инь Гу и неуверенно начала:

— Брат Сун, Брат Гу…

Инь Гу только усмехнулся и ничего не ответил.

Юй Чэнсун вытащил лист А4, кинул на парту и кивнул:

— Становись на бумагу. Штаны не запачкай.

— Нееет! — Цзя Маньнин прижала к груди пакеты с формой, глаза на мокром месте.

— Братья, выслушайте меня! У меня были причины… И я готова головой поручиться, что форма — просто прекрасна! Это плод бессонных ночей и труда всех Омег, всё вручную, каждая строчка, каждый стежок!

— То есть заранее всё спланировала, — кивнул Инь Гу.

— И не думаешь признавать вину, — сузил глаза Юй Чэнсун.

— Да нет же, — Цзя Маньнин сделала вид, что не понимает, и заговорила без остановки, прямо как Дядя Ли.

— Давайте хотя бы посмотрим! Ну правда, хоть глянем, а потом уже решим, надевать или нет. Правда ведь?

— Можно прямо тут вскрыть? — Инь Гу взял один комплект и потянул, чтобы открыть.

— Нельзя! — Цзя Маньнин тут же схватила его за руку.

Но тут же получила по руке ручкой. Взвизгнула, отдёрнула пальцы и посмотрела на Юй Чэнсуна.

Тот убрал руку, чувствуя такую неловкость, что из неё можно было сложить целые горы и потом передать учёным на изучение. Но всё равно с пафосом сказал:

— Говори нормально.

— Ай, просто нельзя смотреть! — Цзя Маньнин сделала таинственное лицо.

— Мы хотим тихонько преобразиться и удивить всех на дне спорта!

— Понятно, — кивнул Юй Чэнсун и посмотрел на неё. Хорошо, что у неё нервы толстые, она ничего не заметила. Иначе… Он отвёл взгляд.

И наткнулся на полуулыбку Инь Гу. Всего лишь один взгляд — и Юй Чэнсун понял, что проиграл.

Чтобы это поражение не выглядело так неловко, он выбрал ещё более неловкий вариант:

— Так может, пойдём переоденемся в кабинет?

— Идите-идите! — Цзя Маньнин резко выпрямилась.

— Следующий урок у Дяди Ли, попросим отгул, и всё!

Юй Чэнсун тут же поднялся, постучал по плечу Инь Гу:

— Пошли.

Инь Гу пошёл рядом, шаг в шаг:

— Как думаешь, что это будет?

— Точно не то, что нам понравится, — не глядя, отрезал Юй Чэнсун.

— Даже если не нравится — всё равно наденем? — спросил Инь Гу.

— А ты не наденешь? — всё так же не глядя, парировал Юй Чэнсун.

— Если ты со мной, я точно надену, — усмехнулся Инь Гу.

— … — Юй Чэнсун замолчал, потом резко повернулся и тихо сказал:

— Эй, хороший мальчик, ты это специально?

— А? — Инь Гу сделал удивлённое лицо.

— Какое "а"? — Юй Чэнсун ткнул его плечом.

Инь Гу расхохотался, улыбка стала шире и больше уже не сходила с его лица.

— Брат Сун, ты сегодня что-то не в духе… — Цзя Маньнин подняла голову и посмотрела на него.

Юй Чэнсун скользнул взглядом по свёртку в её руках:

— А должен быть в хорошем?

Цзя Маньнин тут же втянула голову в плечи:

— Не должен…

Она быстро оформила отгул, нашла пустой кабинет, зашла, плотно зашторила окна, закрыла дверь на замок и только тогда протянула им пакеты.

— Брат Сун, только не рви, ладно? Это же наше детище.

Юй Чэнсун хотел спросить: почему "только я не рви"? Уж не заметила ли она, что у Инь Гу уже коллекция из миллиарда платьев?

— А почему у нас с ним пакеты больше, чем у остальных? — Инь Гу нащупал внутри что-то мягкое. Пакеты были чёрные, внутри ничего не видно.

— Там просто… больше деталей, — сглотнула Цзя Маньнин.

Юй Чэнсун бросил взгляд на Инь Гу.

А тот без всяких сомнений разорвал пакет. Первое, что бросилось в глаза — белые кружевные рюши. У Юй Чэнсуна сердце екнуло, и он чуть не швырнул свой пакет в стену.

Инь Гу спокойно вытащил целый комплект, встряхнул — и перед глазами Юй Чэнсуна засверкал чёрно-белый наряд горничной, длинное платье с кружевами.

На плечах и груди — ажур, по подолу — цветные узоры, а в центре груди красовался огромный бант. У Юй Чэнсуна сжались кулаки так сильно, что казалось, ещё чуть-чуть — и кости треснут.

Инь Гу же оставался невозмутим. Он встряхнул платье ещё раз — и на пол упала белая заколка с ушками. Он поднял её и надел — и непонятно даже, что это было: кошка, собака, лиса или волк…

Юй Чэнсун только представил себе Инь Гу в этом наряде — и сразу стало жарко, сердце забилось сильнее. Он шумно втянул носом воздух, отвёл взгляд и уставился на Цзя Маньнин:

— Это и есть твои "штаны"?

— Не… — Цзя Маньнин дрожащими руками вытащила из пакета чёрные колготки, аккуратно сложила и с величайшей серьёзностью протянула Инь Гу.

— … — Юй Чэнсун.

— … — Инь Гу.

— Э-э… — Цзя Маньнин неловко улыбнулась, пытаясь подбодрить:

— Это Суньчжи вместе с Омегами сам шил! Они такие мастерицы! С виду маленькое и изящное, но размер точно подойдёт…

— Мне ещё сказать вам "спасибо"? — Юй Чэнсун держал пакет так, будто трогать противно, только за самый уголок.

Представить Инь Гу в таком он ещё мог, а вот себя — никак.

— Не надо-не надо, — торопливо замахала руками Цзя Маньнин. — Там ещё подъюбник есть…

— Что за фигня? — нахмурился Юй Чэнсун.

— Н-ничего, ничего, — выдавила она слабую улыбку.

Чёрт, кажется, ещё чуть-чуть — и Брат Сун её прикончит!

— Давай ты свой пакет откроешь, — сказал Инь Гу и отложил свою форму на стол, лицо у него почти не изменилось.

Стоило ему взглянуть, Юй Чэнсун почувствовал, что пакет жжёт руки. Он цокнул языком и дёрнул молнию.

На этот раз кружев не было. Но огромный розовый бант едва не заставил его сорвать всё к чертям.

Он, как и Инь Гу, вытащил комплект целиком и встряхнул.

Перед ним распахнулось нечто, что иначе как платье из мультика про принцессу не назовёшь. Даже ещё ярче и вычурнее.

До колен, с многослойным воротником, розово-белое, приторно девчачье — у Юй Чэнсуна сразу же зачесались руки разорвать его на куски.

За всю жизнь он не надевал ничего розового.

Чёрт.

— Цзя Маньнин, — Юй Чэнсун посмотрел на неё с натянутой улыбкой,

— Готова к последствиям?

Лицо у неё было как у приговорённой:

— Пусть даже умру, я не жалею!

— Ну так и умри, — Юй Чэнсун швырнул платье на стол, даже смотреть на него не хотел.

— Спокойно! Брат Сун, спокойно! — Цзя Маньнин подбежала и расправила платье на столе, словно показывала сокровище.

— Выслушайте меня! Размер в самый раз, ничего лишнего не открыто… ну, кроме небольшой части голени. Но! Постойте! Есть же ещё длинные гольфы!

— А ещё мы всем классом целый день тему придумывали! Вам точно понравится! "Принцесса-цундэрэ и хитрая горничная"! Такая идея, я бы сама уже фанфик написала, если бы не была так занята!

— Какая ещё принцесса? — Юй Чэнсун потер ухо.

— Я что, оглох?

— Э-э… это неважно, — тут же сдулась Цзя Маньнин и поспешно сменила тему.

— Мы всё продумали: у Брата Гу вместо помпонов будет поднос горничной, а у Брата Суна — розовый плюшевый зайчик. А ткань-то посмотрите! Потрогайте, какая мягкая! Платьице такое изящное, я сама бы носила.

— Дарю, — Юй Чэнсун сказал искренне-презрительно.

— Два по цене одного, — добавил Инь Гу, бросив жалостливый взгляд на Юй Чэнсуна.

— Братья мои… нет, предки мои! — Цзя Маньнин сложила руки в молитве, на глазах блеснули слёзы. — Ну хоть примерьте! Пусть я увижу результат нашего труда! Брат Сун, мы ночами не спали, столько усилий вложили, вся надежда только на этот момент! Умоляю-умоляю-умоляю!

— … — Юй Чэнсун с тяжёлым видом посмотрел на платье на столе.

— Вообще-то, — нерешительно сказал Инь Гу,

— Я не против.

Юй Чэнсун резко посмотрел на него.

— У меня же там десять миллиардов…в шкафу.. как ты сказал платьев— тихо пробормотал Инь Гу.

— Да у тебя и миллиона нет, — выругался Юй Чэнсун, сверля его взглядом.

— Давайте так, — спокойно предложил Инь Гу, глядя на Цзя Маньнин.

— Староста, ты выйди, мы примерим. Если будет нормально — покажем. Если нет — значит нет. Как тебе?

— С каких это пор я… — начал было Юй Чэнсун, но тут Инь Гу незаметно сжал его ладонь. И он на секунду просто застыл.

Впервые они коснулись друг друга при постороннем.

И это не вызвало отторжения. Наоборот, было… приятно.

Как будто тайная близость.

— Ладно-ладно! Я вам не мешаю! Хоть час ждать буду! — Цзя Маньнин, стоявшая под углом, ничего не заметила и решила, что Брат Сун согласился. Счастливая, выскочила за дверь и даже аккуратно прикрыла её.

__ __

Автор добавляет:

Автор обнимает платьице и насвистывает: ах, какая красота, какая прелесть!

— Давай, хороший мальчик, — Юй Чэнсун сидел на столе, скрестил руки на груди и посмотрел на него. — Быстрее переодевайся, покажи мне всю силу "парня в женском".

— Мне кажется, без одежды я ещё привлекательнее, — Инь Гу поднял с стола платье и осмотрел его.

Юй Чэнсун смирился и даже не стал спорить.

— Я думал, они придумают максимум какой-нибудь нелепый костюм, — он облокотился на стол и придвинулся ближе, чтобы вместе посмотреть.

— А они мне, блин, даже пол сменили.

— Материал на ощупь приятный, — Инь Гу протянул ему платье.

— Попробуй.

— Отлично подойдёт как тряпка, — Юй Чэнсун дотронулся и сразу отдёрнул руку.

— У меня плюшевых медведей полно, любой мягче этого.

— Да? Я всех не щупал, надо будет сравнить, — Инь Гу рассмеялся и посмотрел на него.

— А ты не примеришь?

— Ты давай, — Юй Чэнсун мгновенно отстранился, снова скрестил руки.

— Я посмотрю, и хватит.

— Ну ладно, попробую, — Инь Гу спокойно расправил платье.

Юй Чэнсун уставился на него, когда тот снял школьную форму, обнажив подтянутое тело с ровными, плавными мышцами.

Когда Инь Гу потянулся к поясу, он резко выставил руку:

— Стой, погоди!

Он рванул к двери, закрыл её на замок, и только тогда выдохнул, зажав переносицу. Смотрел на него с видом "слов нет":

— Дай мне хоть чуть-чуть подготовиться, я морально не готов.

— А? — Инь Гу чуть стянул штаны, обнажив линию мышц на животе, и непонимающе сказал:

— Но ты же сам не переодеваешься, тебе-то чего готовиться?

— Нет, — Юй Чэнсун вернулся к столу, сел, будто черпая в нём силы, и серьёзно сказал:

— Всё, я готов. Давай меняйся.

— Ты так пристально смотришь, мне уже неловко, — Инь Гу потянулся ниже, чуть прикрыв кубики пресса, создавая нужный эффект.

— Слово "неловко" к тебе не относится, — взгляд Юй Чэнсуна скользнул вниз, горло пересохло.

— Быстрее переодевайся.

— Да я уже краснею, — усмехнулся Инь Гу, стянул штаны и добавил:

— Честно.

— А я на твоём лице до сих пор не вижу румянца, — сказал Юй Чэнсун.

Инь Гу вздохнул, снова рассмеялся, накинул платье и так быстро натянул его, что тот и опомниться не успел, как он уже поправлял воротник.

— Застёжку на спине, — Инь Гу дёрнул за передний бант. — Помоги.

Сложно было скрыть эмоции, но Юй Чэнсун всё же подошёл и застегнул молнию, пока Инь Гу не видел, сглотнул так сильно, что кадык дёрнулся.

Платье, если честно, было сделано очень качественно.

Да, кружево слепило глаза, но ничего лишнего вроде накладной груди не было. Оно сидело идеально, подчёркивало фигуру и не выглядело женственно. Было ясно, что платье шили именно для парня.

Ещё можно было увидеть его широкие плечи, узкую талию и длинные ноги. Юбка заканчивалась как раз посередине икры, а талия была стянута так… э-э, что глаза радовались.

У Инь Гу кожа белая, и на нём эта одежда смотрелась особенно эффектно. Со спины это выглядело просто сногсшибательно.

Раньше он слышал, что есть целая группа людей, которые поддерживают идею: мужчины-Альфы тоже могут носить платья. Этим людям стоило бы взять Инь Гу в качестве рекламного лица.

Никаких слов не нужно. Достаточно просто надеть платье — и реклама готова.

Пока Юй Чэнсун так думал, Инь Гу вдруг обернулся, посмотрел на него, уголки губ чуть приподнялись:

— Ну как?

Чёрт.

Эффект от этого неожиданного поворота…

Юй Чэнсун сглотнул и даже не смог вымолвить ни слова.

Сердце билось так, будто он пробежал пять километров, потом сделал сотню прыжков-лягушек и в конце узнал, что выиграл пять миллионов. Бух-бух-бух-бух…

В этот момент, если бы кто-то полоснул его грудь ножом, сердце точно выскочило бы наружу и подпрыгнуло пару раз.

Когда Инь Гу снял очки, его лицо оказалось чертовски красивым. Улыбка — чем мягче, тем коварнее. Чуть приподнятые брови добавляли нотку недоумения: мол, "чего смотришь?"

Да уж, чего он там рассматривал?..

— Чего смотришь? — повторил Инь Гу.

— Ну как, нормально?

— О-о! Да, нормально! — Юй Чэнсун не выдержал и ущипнул его за талию.

Чёрт, эта талия… Даже не в том дело, что платье стянуло, она у него сама по себе узкая. Хотелось трогать и не отпускать…

— Эй! — Инь Гу вздрогнул от боли, но не отстранился.

— Ты чего руками-то лезешь?

— Ты можешь быть, знаешь… горничной-телохранителем, которая одним подносом укладывает толпу врагов, — Юй Чэнсун оглянулся по сторонам, заметил на столе какой-то ободок с ушами — то ли кошачьими, то ли собачьими, то ли лисьими, то ли волчьими.

— Стой! Не снимай!

— А? — Инь Гу остановился с рукой на молнии.

Юй Чэнсун в два шага подскочил к столу, надел ему на голову эти уши, достал телефон и начал щёлкать без остановки:

— Всё, можешь снимать.

— Ну и как получилось? — Инь Гу снял одежду быстрее, чем надевал. Пока говорил, уже натянул школьные штаны.

— Стой! — Юй Чэнсун опять вытянул руку, как в старом сериале. В свои 17 лет он ни разу не сомневался в своём характере, но сейчас понял: да он же самый настоящий клоун.

Клоун, оказывается, это я сам.

— Что опять? — Инь Гу посмотрел на него и рассмеялся.

— Сун-Сун, ты прямо весь на эмоциях.

— Нет, — Юй Чэнсун сделал вид, что успокоился, и сменил тему:

— Каша утром вкусная была?

Инь Гу посмотрел на него испытующе.

Утреннюю кашу — рисовую кашу с мясом и консервированным яйцом — сварил Юй Чэнсун.

Вышло очень вкусно, хотелось бы ещё.

— Вкусная, — сказал Инь Гу, охотно подыграв.

— Угу, — Юй Чэнсун удержал его за руку, чтобы тот не натягивал брюки, стараясь выглядеть не извращенцем, а спокойно, и чуть усмехнулся.

— Гугу, давай договоримся об одном.

— О чём? — Инь Гу отпустил штаны, и они с очень двусмысленным звуком упали на пол.

У Юй Чэнсуна дёрнулось в висках, по спине побежали мурашки.

Он мысленно напомнил себе: "Ты в школе. В кабинете. Спокойно!"

— Короче, — он отпустил его руку и показал на одежду на столе.

— Примерь.

— Потому что я тебе обязан? — Инь Гу вгляделся в его глаза. Там мелькнула странная усмешка. Юй Чэнсун хотел сказать "да", но Инь Гу продолжил:

— Или потому что ты хочешь посмотреть?

— Я… — Юй Чэнсун замялся и ткнул в него пальцем.

— Сейчас ты у меня в долгу.

— Пока не скажешь вслух, я не надену, — с улыбкой ответил Инь Гу.

Юй Чэнсун опустил руку.

Эта внезапная постановка вопроса сбила его, но ещё больше сбило то, что он не смог просто сказать "хочу посмотреть".

Что-то изменилось. И не в одной мелочи.

— …Хочу. Очень-очень хочу посмотреть, как ты наденешь это платье, ясно? — сказал он и сжал губы.

— Ну что за зануда, мать моего ребёнка.

— Уже переодеваюсь, — улыбнулся Инь Гу, вытянув слова.

— Отец моего ребёнка.

У Юй Чэнсуна сердце ёкнуло.

Инь Гу взялся за платье, что лежало на столе. Но это было совсем другое, не то, что раньше: он трижды пробовал натянуть его, но без толку. Пришлось звать "отца ребёнка" на помощь.

— Как это вообще надеть? — спросил он, приподняв бровь.

— Чего? — Юй Чэнсун наклонился, повертел платье, но так и не понял. — Без понятия. Может, тут завязки? Ты же у нас коллекционер юбочек за миллиард, а сам ничего не понимаешь.

— У меня это всё в коллекции, — пожал плечами Инь Гу, распутав шнурки.

— Сам ни разу не пробовал.

— Купи две штуки и поэкспериментируй, — Юй Чэнсун помог ему развязать.

— Я думаю, тебе это идёт.

— Выйду в таком — сразу стану звездой, — сказал Инь Гу.

— Ну так носи дома, — легко бросил Юй Чэнсун.

— А дома для кого мне это носить? — Инь Гу взглянул на него.

— Для тебя, что ли?

Юй Чэнсун замер, потом усмехнулся:

— Надевай.

Два умнейших и влиятельнейших Альфы возились с этим платьем минут 10 и так и не поняли, как оно одевается. В конце концов Юй Чэнсун просто надел его на Инь Гу так, как сам догадался, натянул кое-как, отступил на пару шагов и стал любоваться.

Просто...

Потрясающе.

Розовый тут был не яркий, а мягкий, белый — не чисто белый, а молочно-белый. Крой заметно сложнее, чем у той горничной формы: воротник закрывал ключицы, в кружевах тянулись три ряда бантиков, юбка многослойная, при движении подол разлетается.

И это ещё без того каркаса, про который говорила Цзя Маньнин. Похоже, не один вечер ушёл у неё на работу над этим платьем. Оно было действительно сделано мастерски: узоры, мелкие рисунки, кружева...

Длиной чуть выше колена, не по талии, но и не мешковатое. Цвет хоть и нежный, но на фоне бледной кожи Инь Гу смотрелся совсем не нелепо, наоборот — идеально подчёркивал его скрытую притягательность.

Форма была рассчитана под Альфу: без лишних изгибов, не женственно, а наоборот — в чём-то дерзко и соблазнительно. Будто вызвало в Инь Гу новые, неожиданные ощущения.

Юй Чэнсун, обведя взглядом, почувствовал, будто сердце пробежало пять километров и выиграло двадцать миллионов. Даже без ножа оно готово было выпрыгнуть.

Он достал телефон и обошёл Инь Гу по кругу, снимая. Ему едва не сорвалось с языка: "Можешь повернуться на месте?" — но он удержался от глупости.

— Ну как получилось? — Инь Гу смотрел на него, поворачиваясь.

— Я считаю, выше всяких ожиданий, — Юй Чэнсун протянул ему телефон и сам начал рыться на столе.

Оказалось, там были и туфли. Точнее, сапожки. Вот уж действительно — никогда не угадаешь, какие таланты скрыты в твоём однокласснике. И шить умеет, и обувь делать.

— У тебя кадр какой-то грустный получился, — вдруг сказал Инь Гу.

— Хочешь, сам себя сфотографируй? — Юй Чэнсун вытащил ещё листок с описанием аксессуаров к каждому костюму.

— Это уже предел моих возможностей. Обычно я пейзажи снимаю, людей почти нет.

— Ты и пейзажи-то не так, чтоб очень, — Инь Гу рассмеялся.

— Откуда у тебя такая самоуверенность?

— Хочешь, я твои фотки в общий чат скину? — Юй Чэнсун показал ему средний палец.

На листке, кстати, оказались и парики. Вот уж точно — подход основательный.

— Ну так что, некрасиво? — спросил Инь Гу.

— Красиво, — честно сказал Юй Чэнсун.

— Тогда без разницы, — сказал Инь Гу.

— …Ты просто супер, — Юй Чэнсун поменял средний палец на большой.

— Давай сфоткаемся, — Инь Гу покрутил его телефон и посмотрел на него.

— Ну?

— Да как хочешь, — сказал Юй Чэнсун и уже подошёл к нему.

На кадре лица смотрелись нормально, но когда он посмотрел ниже на платье Инь Гу, сразу отвёл взгляд.

Снова посмотрел — уже начинаются проблемы.

— Смотри в камеру, — вдруг сказал Инь Гу,

— три, два, один…

— Сыр! —

— Клац-клац-клац…

— Сколько ты снял? — Юй Чэнсун листал альбом и думал, что он совсем извращенец.

— Не знаю, — Инь Гу смеялся, снимая платье.

— Давай потом дома посмотрим.

__ __

Автор добавляет:

автор сделал глоток молока Ванцай и сказал: Аххххххх\~

Инь Гу снова надел школьную форму, юбку кое-как сложил и даже не предложил Юй Чэнсуну примерить. Просто спросил:

— Ну как?

Взгляд Юй Чэнсуна скользнул с юбки на его руку, лежащую сверху, потом на локоть, на лицо, и наконец остановился на глазах. Он смотрел какое-то время, и как только Инь Гу решил, что тот сейчас откажется, Юй Чэнсун показал два пальца.

— Два условия.

— Говори, — улыбнулся Инь Гу.

— Первое: мы меняемся.

— А? — Инь Гу взял другую юбку, более красивую и с замысловатым узором, и недоумённо посмотрел на него.

— Это мне носить?

— Да. — перед глазами Юй Чэнсуна на миг мелькнул образ Инь Гу в юбке. В носу резко запекло, он успел за долю секунды двадцать тысяч раз мысленно повторить *"цветение — это пустота, пустота — это цветение". Носовое кровотечение осталось под контролем.

[отсылка к буддийской фразе "форма есть пустота, пустота есть форма". гг повторяет её как заклинание, чтобы успокоиться и не сорваться на похотливые мысли: мол, "красота — пустяк, пустяк — красота"]

— Нехорошо, — Инь Гу улыбнулся.

— Это же специально для тебя приготовили, такая красивая вещь.

— Так что, меняемся или нет? — прищурился Юй Чэнсун. Юбка и правда красивая. Но на Инь Гу она будет выглядеть ещё лучше. Честно говоря, ему куда больше нравилось видеть его в этой одежде.

А кто не любит соблазнительных красавцев?

— Ладно, меняемся, — согласился Инь Гу.

— Как скажешь.

— Ага, — кивнул Юй Чэнсун.

На самом деле для него труднее всего было решиться надеть женскую одежду в принципе, а уж выйти в ней перед всей школой — это ерунда. Он ведь и так был постоянным участником "бригады оправданий и извинений" на сцене, к публике привык. Всего-то одежда, не голышом же бежать.

Если бы Инь Гу не перевёлся, то титул "самый бесстыдный в Первой школе" они бы делили на двоих.

Старый рекорд и новый рекорд вместе в женских нарядах — вот и всё.

— А второе условие? — спросил Инь Гу.

— Потом скажу, — Юй Чэнсун потрогал пушистое ухо на ободке. Оказалось, довольно мягкое.

— Ещё не придумал.

— Ну и пусть будет потом, — легко согласился Инь Гу.

— Придумаешь — скажешь. Может, показать фото старосте?

— Ни за что! — резко отозвался Юй Чэнсун.

— Понял, — Инь Гу не удержался и рассмеялся, уголки губ задорно приподнялись.

— Пусть подождёт ещё пару дней, на дне спорта сама увидит.

Это как с коробкой-сюрпризом: купил, но открыть можно только через два дня. И вот мучайся всё это время.

— Если не проучить их, в следующий раз ещё и бикини придумают, — фыркнул Юй Чэнсун.

Инь Гу вышел и позвал Цзя Маньнин.

Староста вошла с надеждой на лице, увидела их двоих в обычной одежде и юбку на столе — и тут же расстроилась, глаза покраснели от слёз:

— Я так и знала… Ладно, эта одежда вам, это от всего нашего сердца. А на соревновании наденьте обычную летнюю форму.

Сказала — и закрыла лицо руками, будто заплакала.

— Не плачь, — Инь Гу протянул ей салфетки и улыбнулся.

— Мы же не говорили, что не будем носить.

— Так искренне рыдать… — Юй Чэнсун бросил на неё взгляд.

— Дядя Ли должен тебе зарплату платить.

— Что? — опешила Цзя Маньнин.

— Я сказал, мы будем носить, — повторил Инь Гу.

— Правда?! — Цзя Маньнин подпрыгнула от радости. Хоть и невысоко, но всё равно обежала их по кругу несколько раз.

— Серьёзно?! Мы и не особо надеялись, просто решили попробовать. Даже если не получится, то хоть подарим вам одежду — и это уже счастье!

— Одежду мы возьмём, — сказал Юй Чэнсун.

— Но мы поменяемся.

— Поменяетесь? — Цзя Маньнин уставилась то на вещи, то на них. Глаза всё ярче, и вдруг понесло:

— Жестокая горничная? Принцесса в плену? Эти тайные истории хозяина и слуги?.. Хотя, Гу, ты слишком мягкий, но можно больше читать и учиться! Если вы двое поставите небольшую пьесу, я вас обязательно поддержу! Если что-то понадобится, приходите ко мне. Я сбегу с занятий и напишу для вас сценарий!

— Ты о чём вообще? — не понял Юй Чэнсун.

Цзя Маньнин с мокрыми глазами прикусила платочек:

— Если бы не учёба, я бы прямо сейчас схватилась за ручку…

— Староста, вещи у вас остаются или мы забираем? — перебил её Инь Гу.

— Всё равно, всё равно! — закивала Цзя Маньнин, как курочка.

Инь Гу посмотрел на Юй Чэнсуна.

— Пусть у тебя дома лежат, — сказал тот.

— Ладно.

Когда они вернулись в класс, урок ещё не закончился. Дядя Ли улыбнулся, подбодрил их и пообещал: после дня спорта добавит денег в классный фонд, чтобы купить им призы.

— Купит нам сборники упражнений, — буркнул Юй Чэнсун и, уткнувшись в парту, достал телефон.

Краем глаза он видел: Инь Гу вынул сборник по физике, сделал вид, что внимательно слушает, а пальцами крутил ручку.

И тут неожиданно мигнуло сообщение в WeChat.

Юй Чэнсун отвёл взгляд и открыл чат с аватаркой, которую совсем не помнил.

Оказалось, это первокурсник. Он просил "помочь" проучить одного уличного хулигана: чтоб с переломом, но какой именно кости — не уточнил. Цена — тысяча.

Хулиган был ему знаком. Впрочем, всех здешних он знал по именам.

Этот парень довольно известный, старше его на три-четыре года. Если по школьным годам считать, то даже вроде как старшеклассник, только вот в школе пробыл два дня и ушёл, чтобы унаследовать семейный бизнес. По сравнению с мелкими, что толкутся у школьных ворот и собирают "дань", он был уровнем выше.

Делами занимался куда серьёзнее, безбашеннее, и компания у него побольше.

Куда ни придёт — всегда с шумной свитой.

Короче говоря, заработать эти деньги будет нелегко.

Юй Чэнсун держал палец на экране и колебался: уточнять ли детали.

Раньше он и более рискованные заказы брал, людей калечил, кости ломал… Но сейчас его тревожило: не отразится ли это на Инь Гу.

Хотя какое влияние? Инь Гу же с ним в драки не ходит.

Но всё равно — было какое-то странное беспокойство. Если с ним что-то случится, у Инь Гу в Городе Сиюань не останется друзей.

Одиночество похлеще зимнего снега.

И придётся снова шататься по улицам, выискивая, с кем подраться.

Город Сиюань не такой, как место, где раньше жил Инь Гу. В маленьких городках всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Большинство проблем скрыто в тени.

Если повезёт, можно избить хулигана прямо на улице, даже покалечить — и ничего не будет.

А если не повезёт, то и за простой толчок можно огрести кучу неприятностей.

Так что заказ был… сомнительный.

— Что случилось?

Юй Чэнсун повернул голову. Инь Гу протянул ему карамельку.

— Давно не брался за заказы, — Юй Чэнсун развернул фантик и сунул конфету в рот.

— Появился один… серьёзный. Но заработать непросто.

— Что за заказ? — нахмурился Инь Гу.

— После уроков скажу, — ответил Юй Чэнсун.

__ __

— Не забываем про сборники упражнений, скоро месячные экзамены!.. — прозвенел звонок, и класс взорвался радостным шумом. Слова Дяди Ли утонули в гуле.

Юй Чэнсун вместе с Инь Гу вышли из класса, дошли до тенистого уголка у спортплощадки и сели.

— Один парень хочет, чтобы я накинул мешок на Чжао Чана, — сказал Юй Чэнсун, открыв WeChat. — Перелом — где именно, не уточнили. И про оплату толком не договорились.

Заказ и цена явно не совпадали.

Дело было не только в том, что Юй Чэнсун из-за Инь Гу не хотел браться. Сам Чжао Чан и правда не стоил этих денег.

— Чжао Чан? — спросил Инь Гу.

— Да. Довольно известный тип. Обычно ошивается не у нас, а в профтехе, — ответил Юй Чэнсун. Он умолчал о том, что Чжао Чан сюда не суётся именно из-за него. Выпендриваться перед Инь Гу ему казалось бессмысленным — у них сейчас общение было честное, от души. Иногда, конечно, понты ради смеха — но не более.

— Ведёт целую толпу мелких, собирают с торговцев "плату за крышу". По сравнению с теми хулиганами, которых ты видел за супермаркетом, — уровень выше, как небо и земля.

— Тогда не ходи, — прямо сказал Инь Гу.

— Но стартовая цена — тысяча, — Юй Чэнсун ткнул пальцем в телефон.

— Богатые нынче первокурсники пошли. Может, и мне начать собирать плату за крышу?

Инь Гу посмотрел на него.

— А ещё, — продолжил Юй Чэнсун,

— Если дело не в школе, никаких угрызений совести. Всё равно ведь они — конченые.

Покалечить таких — вообще не проблема.

— Ты обычно так деньги зарабатываешь? — спросил Инь Гу.

— Иногда, — Юй Чэнсун поднял с земли листик, щёлкнул им пальцами и пустил по ветру.

— В остальное время питаюсь воздухом.

— Я серьёзно, — Инь Гу легонько толкнул его локтем.

— Ладно, понял, — Юй Чэнсун достал пачку сигарет, но не стал вытаскивать, просто вертел в руках. — Да, в основном так. Быстро выходит, а трачу я мало.

— А дома? — спросил Инь Гу.

— Мама даёт деньги нерегулярно, — пожал плечами Юй Чэнсун.

— Сколько и когда — от настроения зависит. А если что-то украдёшь — сразу крики, истерики, угрозы. Мне ещё повезло, а вот Юй Чэнди уже четыре месяца не получает свою долю. Учёбу я ему оплачиваю сам.

— У тебя сейчас совсем денег нет? — нахмурился Инь Гу.

— С тех пор как ты перевёлся, я месяц ничем не занимался. Конечно, всё закончилось, — Юй Чэнсун вытащил сигарету.

— Я могу… — начал Инь Гу.

— Не надо, — Юй Чэнсун улыбнулся. — Если возьму два хороших заказа подряд — месяц проживу спокойно.

— Ты уверен? — в глазах Инь Гу было сомнение.

— …Не уверен, — вздохнул Юй Чэнсун. Врать перед волшебным Гу он не мог.

— Просто люблю откладывать. Пока целый, нужно брать побольше, пока есть силы.

Инь Гу снова посмотрел на него.

— Ну не смотри так. Я максимум ещё два года этим позанимаюсь, — сказал Юй Чэнсун.

— Потом сразу завяжу. И вообще, я месяц отдыхал, прямо каникулы.

— Ты же сам сказал, что это дело опасное, — сказал Инь Гу.

— Значит, точно получишь по шее, да?

— Если не хочу, чтобы поняли, что это я, тогда нельзя использовать феромоны, — спокойно сказал Юй Чэнсун.

— Может, и будет немного сложнее, получу пару царапин… Я привык.

— Тогда я пойду с тобой, — неожиданно сказал Инь Гу.

— Ты тоже хочешь лёгких денег? — приподнял бровь Юй Чэнсун.

— Ты же вроде "вложился технологиями".

— Я серьёзно, — посмотрел на него Инь Гу.

— Не лезь ради зрелища, хороший мальчик, — Юй Чэнсун зажал сигарету зубами, прикрыл её от ветра и чиркнул зажигалкой. Сигаретную пачку бросил ему.

— Тут вообще ничего весёлого нет.

— Тогда и не ходи, — сказал Инь Гу, зажав сигарету в зубах и прикурив от его огня.

— Я правда без денег, — выдохнул дым Юй Чэнсун. Взгляд у него стал тяжёлым.

Не знал, откуда взялось это чувство, но ещё до того, как Инь Гу открыл рот, он уже был уверен: тот согласится пойти с ним. И это открытие сняло с плеч груз, который он снова тащил после месяца отдыха.

Хотя знакомы они всего месяц, а уже появилось это странное ощущение силы.

Волшебный Гу был прав: судьбе всё-таки стоит немного доверять.

— Ты копишь для Чэнди, да? — снова угадал Инь Гу.

— Ну… можно и так сказать, — кивнул Юй Чэнсун.

— Сам он ещё не знает, кем станет. Если Бета — хорошо. Если Альфа — с его характером тяжело будет, изгоем станет. А если Омега… он ведь такой миловидный, за него тревожно. Маленький дурачок.

— Ты не думал заработать по-другому? — Инь Гу сделал затяжку, подумал.

— Например, репетиторством? Цянь Сяоюй говорил, что у него занятия по триста в час.

— Это у школьных учителей такой ценник, — покачал головой Юй Чэнсун.

— У частных центров по сто пятьдесят-двести. А таким, как я, и пятьдесят вряд ли дадут. Если уж платят за уроки, никто не позовёт школьника. И потом — это слишком медленно.

— Ты раньше часто дрался? — спросил Инь Гу и постучал пальцами по колену.

— Да, — отозвался Юй Чэнсун.

— Если серьёзно не калечить, то почти каждый день.

— Этот месяц я в основном отсиживался из-за Цзя Фэйсуна… да и времени не было, — добавил он после паузы.

— Я не советую тебе продолжать, — серьёзно сказал Инь Гу.

— Это слишком опасно. А если…

— А если — да мало ли что, — перебил его Юй Чэнсун.

— Я же не собираюсь всю жизнь этим заниматься.

— Ты точно должен идти? — ещё раз спросил Инь Гу.

— А если не пойду, ты меня содержать будешь? — усмехнулся Юй Чэнсун, будто в шутку.

Слова сорвались, обратно не вернуть. Он невольно уставился на Инь Гу.

— А могу, — улыбнулся тот.

Юй Чэнсун всё ещё смотрел на него. Улыбка Инь Гу, мягкий свет в глазах, тёплый солнечный отблеск на лице — всё это переполняло его.

Только спустя долгое время Юй Чэнсун отвёл взгляд на упавшие листья и глубоко затянулся.

Потом тихо сказал:

— Тогда я не буду брать эту работу.

— Скоро же день спорта. Если я покалечусь и не смогу танцевать, — Юй Чэнсун усмехнулся и нашёл себе вескую причину,

— Цзя Маннин разревётся так, что учебное здание рухнет.

— Правда? — Инь Гу погасил окурок и спокойно сказал:

— А я могу разреветься так, что весь жилой комплекс Чансэн обрушится.

— Ну ты, конечно, круче, — Юй Чэнсун показал ему большой палец.

— Сколько времени? — Он заглянул в телефон Инь Гу. Звонок уже давно прозвенел. Хороший мальчик опять прогулял с ним урок.

— Это ведь химия сейчас?

— Твоя любимая биология, — Инь Гу открыл расписание и усмехнулся.

— Думаешь, если мы сейчас вернёмся, нас не убьют?

— Убьют так, что костей не соберут, — Юй Чэнсун уже было поднялся, но снова сел.

Они замолчали и уставились на огромную иву у спортплощадки.

Рядом с Инь Гу Юй Чэнсун чувствовал себя расслабленно. Мысли пропадали, внутри становилось пусто, но при этом он отчётливо ощущал, что рядом есть человек.

И это чувство ему безумно нравилось.

— Кстати, — он поднял камешек и метнул его вдаль,

— Я не пойду на проверку у группы поддержки. Уйду пораньше.

— Куда? — Инь Гу посмотрел на него.

— Заберу мелкого из школы, — ответил Юй Чэнсун.

— У мамы что-то не то в последнее время. Скоро годовщина смерти Юй ЧэнъЮаня… Последние два месяца её всё время переклинивает. Хочу быть дома, вдруг опять башкой о стену шарахнется.

— И ты теперь всегда будешь уходить раньше? — спросил Инь Гу.

— Ага, — кивнул Юй Чэнсун. Атмосфера снова стала лёгкой, и он, ради вида, подкинул понтов:

— Всё равно я и без уроков спокойно держу второе место в рейтинге.

— А ты не думал… — Инь Гу неожиданно не подыграл, а замялся и сказал:

— Может, лучше привезти Чэнди ко мне? Пусть поживёт у меня.

— А? — Юй Чэнсун опешил.

У него дома? У Инь Гу? На время? Жить вместе?

Чёрт… совместная жизнь?!

— Ты ведь один не сможешь всё время следить, — Инь Гу на мгновение задумался и придумал оправдание..

— Вдруг мама опять как тогда сорвётся, или ещё хуже…

— То есть я буду есть за твой счёт, пить за твой счёт и ещё жить у тебя? — усмехнулся Юй Чэнсун.

— Прямо как барин какой-то.

— Не совсем так, — Инь Гу тоже улыбнулся, но рассуждал чётко:

— Жить у меня можно. Готовить будешь ты. А если сможешь ещё и питьё сделать, то…

— А деньги? — тут же уточнил Юй Чэнсун.

— Не дам, — улыбнулся Инь Гу.

— Тогда не пойдёт, — Юй Чэнсун изобразил фальшивую улыбку.

— Если будете жить вместе, я смогу ещё и Чэнди подтягивать по урокам, — продолжил Инь Гу. — А спать… купим маленькую кровать. Всё же на диване постоянно — жалко его.

— …Ты точно в этом уверен? — не удержался Юй Чэнсун.

Предложение Инь Гу было слишком внезапным. Он никогда даже не думал о таком — взять и всей семьёй переехать…

И всё же, если согласиться… он ведь и правда хотел согласиться.

— Уверен, — сказал Инь Гу, глядя прямо на него, уголки губ чуть поднялись.

— На день-два ещё ладно. Но если постоянно жить у тебя, тебя не будет напрягать? — спросил Юй Чэнсун.

Когда его в детстве мама выгоняла из дома, он часто ночевал у одноклассников. Один раз — нормально, второй раз — ещё ничего. Но на третий-четвёртый уже становилось видно: улыбаются, встречают тепло, но на самом деле он там лишний.

Дети куда чувствительнее, чем взрослые думают.

Поэтому, кроме как у Чжоу Чжэюя, он больше нигде не задерживался. Лучше уж ночевать на улице, чем терпеть косые взгляды.

— Просто пойми, — он снова сделал акцент,

— Дома вдруг появятся два живых человека… это неудобно.

— Ого! — Инь Гу изобразил испуг, потом не выдержал и расхохотался. — Вот если бы у меня дома появились два трупа — вот тогда я бы точно умер от ужаса.

— Я с тобой серьёзно говорю, — цокнул Юй Чэнсун.

— Не уходи от темы. Я-то ещё ладно, кое-как готовить умею. Но вот этот маленький придурок Юй Чэнди — его ж терпеть невозможно.

— А вообще-то повар в доме — главный, — Инь Гу постучал пальцами по колену и усмехнулся.

— Тот, кто кормит, тот и командует.

— А ты?.. — начал Юй Чэнсун.

— Если мне будет некомфортно — сразу скажу, — Инь Гу поднял три пальца и улыбнулся.

— Обещаю.

— Ну… ладно, — Юй Чэнсун вздохнул, глядя на него.

На второй перемене после обеда, как только прозвенел звонок, Юй Чэнсун собрался встать, но кто-то дважды ткнул его в плечо.

— Пошли, сосед по парте.

— А?.. — Юй Чэнсун поднял голову. Инь Гу уже собрал рюкзак и смотрел на него.

Он только что проснулся, глаза ещё слипались. Он сонно уставился на Инь Гу:

— Куда? В магазин за водой?

— Совсем спишь на ходу, — покачал головой Инь Гу.

— Твой родной брат сейчас уроки закончит.

— А-а… — протянул Юй Чэнсун, почесал волосы и хотел достать резинку, но тут же получил её из рук Инь Гу. Схватил, кое-как завязал хвост, потом вдруг спохватился:

— Погоди… а ты-то зачем идёшь?

— С тобой, конечно, — ответил Инь Гу, вставая. Он посмотрел на телефон и протянул Юй Чэнсуну бутылочку молочного напитка.

— Подъём, спать некогда.

— Ты тоже? — Юй Чэнсун закинул в рюкзак первые попавшиеся вещи и пошёл рядом.

— Конечно, — спокойно сказал Инь Гу.

— Прогулы ведь не мешают мне оставаться первым в рейтинге.

— Ну ты крутой, — поаплодировал ему Юй Чэнсун.

Они как раз вышли из задней двери школы — и нос к носу столкнулись с Чжоу Чжэюем, который в это время что-то громко выяснял с Омегой из параллельного класса.

Чжоу Чжэюй увидел их, потом заметил рюкзаки за спиной — и сразу насторожился:

— Вы куда это? Опять без меня, тайком, шито-крыто, тёмными тропами…

— За Чэнди идём, — перебил его Юй Чэнсун, не дав развернуть весь запас литературных выражений.

— С тобой?

— Нет, — Чжоу Чжэюй высокомерно смерил их взглядом.

— Куда мне к вам лезть.

— Ну, тогда что-нибудь передать? — Юй Чэнсун зевнул, всё ещё не проснувшись до конца.

— О! — Чжоу Чжэюй мигом переменился, приобнял его и заулыбался:

— Острый хот-дог напротив начальной школы такой острый и с уксусом, знаешь ли~

— Спокойно, — усмехнулся Юй Чэнсун.

— В живот себе положу и тебе обратно принесу.

— Да чтоб тебя! — Чжоу Чжэюй до сих пор жалел о том, что наговорил тогда лишнего, и теперь поспешил переключиться. Увидев рядом молчаливого, но чертовски заметного Инь Гу, он сразу перекинулся:

— Тогда уж попрошу у брата Гу!

Он с горящими глазами распахнул объятия:

— Братик! Ну давай же!..

— Не надо, — Инь Гу остановил его рукой и улыбнулся.

— Просто скинь список в сообщении.

— Договорились! — Чжоу Чжэюй аж расчувствовался, похлопал его по руке и торжественно сказал:

— Вот ты надёжный, тебе Чэнсуна и доверяю. Береги его.

— Опять насмотрелся сериалов, — Юй Чэнсун пнул его.

— Совсем крышу снесло.

Начальная школа закончила занятия — и началась настоящая давка. Дети носились, что к ним присоединялись родители.

Юй Чэнсун и Инь Гу каждый со своим велосипедом выглядели в этой толпе как отдельная достопримечательность.

— Словно родительское собрание у Чэнди, — пробормотал Юй Чэнсун, слушая вокруг бесконечное "мой сын бла-бла", "моя дочка бла-бла-бла".

— Ну… вроде нормально, — тихо ответил Инь Гу. Для него всё это было непривычно и даже любопытно. В его семье никогда никто не встречал и не провожал: сначала водитель, потом сам ходил. Таких разговоров он не слышал, поэтому и раздражения не было.

— Сними с руля эту зелёную ленточку, — недовольно сказал Юй Чэнсун.

— Как придурок.

— Да ладно, забавно же, — Инь Гу дёрнул за ленточку.

Велосипед им достался от Чжоу Чжэюя, иначе у Юй Чэнсуна был бы только заднее сиденье, и Чэнди пришлось бы бегать следом.

Прозвенел звонок. Из дверей школы через десять секунд выскочил первый мальчишка, за ним второй, третий… и целая стая.

Родители рванули вперёд. Юй Чэнсун и Инь Гу отошли чуть назад и издалека увидели Юй Чэнди: с нелепым кругом бинтов на голове, среди четырёх-пяти друзей, шёл и что-то без умолку болтал. Мальчишки вокруг были в восторге.

Юй Чэнсун заметил, что Юй Чэнди смотрит на него странно. Подойдя к школьным воротам, Юй Чэнди, осматриваясь, не увидел двух взрослых и громко спорил сам с собой:

— Если я не выберу A в этом задании, я съем дерьмо!

Толстенький мальчонка чуть не испугался, а худенький не растерялся:

— Если я не выберу B, я тоже съем дерьмо!

— Ну и стараются, — усмехнулся Юй Чэнсун. Учитель Гу хорошо его научил. Он поднял руку и крикнул:

— Юй Чэнди!

Юй Чэнди замер, потом резко обернулся и, увидев его, лицо мгновенно изменилось с растерянного на радостное. Он раскрыл рот:

— Брат!

— Ммм, — улыбнулся Юй Чэнсун.

Обычно Юй Чэнсун не забирал его из школы. Юй Чэнди понимал: старший брат тоже учится и занят, видел, что у других есть кто-то, кто встречает, и завидовал молча.

А сегодня брат внезапно пришёл! И ещё с Инь Гу!

Юй Чэнди чуть не подпрыгнул от радости.

— Это твой брат? — широко раскрыли рот толстенький мальчонка. — Какой красавчик, такой крутой! Кажется, я тебя уже видел в нашем классе?

Девочка с хвостиком кивнула:

— Твой брат — Альфа, да? Такой высокий!

— Ммм, — Юй Чэнди прижал уголки губ, но всё равно они чуть приподнялись. Он сдержанно указал на Юй Чэнсуна:

— Мой брат пришёл меня забрать, вы сами идите

— А оба — твой братья? — спросил худенький с завистью.

— Оба Альфы? Как мощно выглядят!

Дети всего не понимают: высокий и красивый кажется сильным.

— Тот, что слева, с кудрявыми волосами, как у меня, — мой брат, уже ходил на родительское собрание, — похвастался Юй Чэнди, поправляя волосы.

— А справа — его друг, тоже мой брат.

Все дети тут же вздохнули с восхищением: «Вау!»

Юй Чэнди, как маленький победитель, гордо шёл к ним, постепенно превращая шаги в бег, глаза слипались от смеха.

Юй Чэнсун держал велосипед и наклонился, протянув руки.

Юй Чэнди с разбега прыгнул к нему на руки, обхватив шею.

— Брат! Гу-брат!

— Почти задушил, — засмеялся Юй Чэнсун.

— А вы как сюда попали? — снова спросил Юй Чэнди, спрыгнул на землю, залез на заднее сиденье, краснея от восторга.

Юй Чэнсун повернулся и погладил его по голове:

— Забираю тебя.

Юй Чэнди сжал кулаки и обнял брата за талию.

Дети, которые шли по пути, тоже подошли. Юй Чэнди помахал им:

— Пока!

Инь Гу достал из кармана несколько молочных конфет и раздал их детям. Все смотрели на них, как на настоящих знаменитостей.

— Пока! — улыбнулся Инь Гу и помахал им.

— Брат, пока!

— Брат Чэнсун, пока!

— Брат Гу, пока!

__ __

— Сегодня у меня был тест по английскому, — по дороге сказал Юй Чэнди, слегка тыкая Юй Чэнсуна в пояс.

— Я набрал 82.

— Ого, круто! — воскликнул Юй Чэнсун.

— Матерь божья, английский тест — 82!

— Ммм? — удивился Инь Гу, ехавший рядом.

— Такой прогресс! Что хочешь на ужин, я угощаю.

Юй Чэнди хотел ответить, но старший брат перебил:

— А где эти 18 ошибок? — сказал Юй Чэнсун, сдерживая смех.

— Разобрался? Если не понял и не исправил — даже не смей есть.

Юй Чэнди стиснул зубы и дернул его за одежду от злости.

Юй Чэнсун от смеха чуть не упал с велосипеда и с видом важного человека сказал:

— На моём месте даже воду бы не смог осилить, пока не разберёшься, спать не смей, а есть — и подавно.

— Хватит, — улыбаясь, достал из кармана две конфеты Инь Гу, одну дал старшему, одну младшему.

— Что будем есть вечером?

— Спрашивают тебя! — шлёпнул Юй Чэнсун Юй Чэнди по плечу.

— Что на ужин?

Юй Чэнди растерялся, а потом сказал:

— Хочу мясо.

— Ты что, собака? — засмеялся Юй Чэнсун.

— Тогда закажем свинину в соусе, тушёную говядину или утку? — спросил Инь Гу.

— Хватит хвастаться деньгами, — сказал Юй Чэнсун.

— Закажем доставку, деньги сами с неба не падают.

— Гу-брат, будем есть у тебя дома? — широко распахнул глаза Юй Чэнди.

— А как же иначе? — поддразнил его Юй Чэнсун.

— Хочешь — иди домой к маме, там ешь что дадут.

Юй Чэнди не слушал старшего брата, счастливо посмотрел на Инь Гу.

— Ты и твой брат будете жить у меня какое-то время, — Инь Гу погладил его по голове и улыбнулся. — Как тебе такое?

— … — глаза Юй Чэнди расширились, и через мгновение он воскликнул от радости и обхватил Юй Чэнсуна за талию.

— Ой, блин, — чуть не уронил его Юй Чэнсун.

— Отпусти меня!

— Знаю! — продолжал кричать Юй Чэнди.

Трое сначала зашли в супермаркет.

Инь Гу катил тележку, Юй Чэнсун кидал внутрь продукты, а Юй Чэнди с грустью оторвал взгляд от отдела со сладостями. Ничего не просил, не канючил, только помогал брату держать пакет и осторожно складывал туда яйца.

Инь Гу всё это видел.

Если Юй Чэнсун стал таким благодаря собственным усилиям, то характер Юй Чэнди во многом сформировался именно под влиянием старшего брата — больше, чем наполовину.

Тот же упрямый, но мягкий в душе. И в то же время слишком рано повзрослевший, от чего становилось жалко.

Слева за поворотом был отдел с морепродуктами — туда им и нужно, справа — со сладостями, но это в их планы не входило.

Инь Гу уже собирался повернуть направо, но Юй Чэнсун остановился, посмотрел на список в телефоне и слегка похлопал младшего брата по голове — там, где не было ушиба.

— Пятьдесят юаней. Выбирай сам. Десять минут.

Юй Чэнди поднял голову, глаза округлились, рот приоткрылся. Он явно не ожидал, что брат после того, как лично забрал его из школы, ещё и разрешит "самому выбрать". Счастье обрушилось так внезапно, что мальчишка на секунду растерялся.

— Считаю до трёх, — Юй Чэнсун поднял три пальца.

Юй Чэнди сработал на рефлексах: моментально прихрамывая рванул в отдел сладостей.

— Как он ещё не грохнулся, — цокнул языком Юй Чэнсун, убрал телефон и пошёл к морепродуктам.

— Маленькие ножки.

— Опять же упрямый снаружи, мягкий внутри, — сказал Инь Гу, катя тележку следом.

— А у тебя возражения? — бросил взгляд Юй Чэнсун.

— Никаких, — Инь Гу указал на аквариум с крабами.

— Хочу таких. Приготовишь?

— Скажи только, чего душа желает — хоть полный стол, — Юй Чэнсун махнул рукой, позвал продавца.

Конечно, насчёт "полного стола" он преувеличил, но несколько серьёзных блюд приготовить точно умел.

Дома он отправил Юй Чэнди за уроки, сам засучил рукава на кухне, а Инь Гу поехал в торговый центр присмотреть кроватку.

— Пахнет обалденно, — сказал он, возвращаясь, снимая обувь и заглядывая на кухню.

— Ещё не готово?

— Готово, только посуду мою, — высунулся наполовину Юй Чэнсун.

— Быстро ты.

— Кто это моет? — рассмеялся Инь Гу.

— Всё заказал, завтра привезут.

— Этот дурачок моет, — Юй Чэнсун вышел и сел за стол.

— Нельзя же, чтобы ел нахаляву.

На столе красовались крабы на пару, тушёная свинина в соевом соусе, куриные крылышки в коле, креветки в соусе, огурцы с чесноком, помидоры с сахаром...

— Прямо как на новый год, — сказал Инь Гу, доставая из холодильника две бутылки колы.

Они начали ужин только тогда, когда Юй Чэнди, запыхавшись, отмыл последнюю кастрюлю.

За два дня время пролетело незаметно. В день спорта Юй Чэнсун и Инь Гу, как "участники соревнований", пришли в школу пораньше и вместе с остальными спортсменами собрались на стадионе.

Соревнования решили провести в субботу и воскресенье, а понедельник и вторник сделали выходными. Потом — короткая неделя для повторения материала, а уже на следующей — контрольные.

К половине восьмого почти все ученики собрались. Кто сидел, кто стоял — все слушали речь директора.

— …Ну вот, не буду затягивать. Желаю вам бороться до конца и стремиться к победе!

Директор только сошёл со сцены, как тут же выступил группа школьников: десять человек, зажигательный стрит-дэнс — зал просто взорвался.

Юй Чэнсун, глядя снизу, снова начал сомневаться в силах их класса на конкурсе черлидеров. Сравнение получалось уж слишком печальным.

Вон, Вэньвэй даже не пошёл в школьный "ансамбль" ради чести класса — вот это преданность.

— Быстро переодевайтесь, быстро! После 15 класса сразу наша очередь. Как только танцеры закончит, все черлидеры должны быть на местах! — Цзя Маньнин в бейсболке металась туда-сюда, как маленький колпак с ножками.

— Брат Сун! Брат Гу! У вас костюмы непростые, нужна помощь?

— Не нужна, — ответили они в один голос.

— …Я же без намёков, — странно посмотрела на них Цзя Маньнин.

— Всё равно не надо, — усмехнулся Юй Чэнсун.

— Не хватало, чтобы ты устала.

Она тяжело вздохнула и побежала подгонять других.

После выступления школьников каждый класс с баннером должен был обойти стадион два круга. Ежегодно это превращалось в настоящий парад — кто во что горазд.

Про те купальники Юй Чэнсун говорил не в шутку. На первом курсе он видел, как старшеклассники из 11 класса вышли всей группой в женских бикини. Так они разгромили десятиклассников, которые пришли в юбках, и заняли первое место.

Директор у них был человек открытый: вместо того чтобы ругаться, долго смеялся и похвалил парней за то, что надели хотя бы шорты, а не просто женские купальники.

У входа в раздевалку толпились уже переодетые Омеги и Беты.

— Брат Сун, Брат Гу, вы когда переоденетесь?

— Сейчас, — сказал Юй Чэнсун и, дождавшись, когда последний Омега выйдет, вместе с Инь Гу вошёл внутрь.

Он быстро натянул костюм горничной. Ушки не стал надевать, а просто повесил на пояс.

— Мне уже жарко, — обмахиваясь, пожаловался он.

— Ну и ну! Можно же было ткань потоньше взять, а они налепили — слева три слоя, справа три слоя… Июнь на носу! Если мы не загремим с тепловым ударом, это чудо.

— Чувствую, до танца я не доживу, — вздохнул Инь Гу, повернувшись спиной.

Юй Чэнсун помог ему поправить костюм.

После двух вечеров подряд, проведённых в репетициях дома, у него выработалось базовое сопротивление; по крайней мере, он не перенесётся *"в весну", просто взглянув на него.

[ в влюбленность ]

— Вот бы юбка была покороче, — сказал Юй Чэнсун.

— Так жарко.

— Тогда всё видно будет… — заметил Инь Гу.

— Я знаю, — остановил его Юй Чэнсун.

Они достали из сумки несколько вещей, надели и вышли из раздевалки.

За время подготовки и репетиций слух о том, что Юй Чэнсун и Инь Гу участвуют в конкурсе черлидеров, уже разнёсся по всей школе.

В прошлом году их класс выдумал выступление в костюмах игрушечных зверей. Смотрелось это посредственно, и внимания почти не привлекло.

Но в этот раз было иначе: стоило 15 классу только выйти, как публика загудела — все ждали именно их двоих.

Дверь раздевалки распахнулась. Цзя Маньнин уже приготовилась разразиться похвалами, но, увидев их, едва не рухнула на колени.

Юй Чэнсун и Инь Гу спокойно вышли наружу, под взгляды всего стадиона.

И на миг всё стихло.

Никто не мог с уверенностью сказать, что это они, но каждый нутром чувствовал: именно они. Лица были скрыты под жуткими кроличьими масками с оскаленными окровавленными зубами.

Два высоких парня с длинными ногами. Один — в длинном платье горничной. Узкие бёдра и широкие плечи идеально подчёркивались фасоном. В руке у него была "окровавленная" кухонная ножовка, белый фартук и маска заляпаны "кровью". Он стоял с выпрямленной спиной, слегка наклонив голову, а глаза кролика уставились прямо на зрителей.

Другой — в розовом платье с большим бантом на талии, к которому была пристёгнута такая же ножовка. Розовый цвет окрасился красным и стал похож на кровь. В одной руке он держал букет алых роз, в другой — "окровавленный" топор. Он наклонил голову и смотрел на "кролика-горничную" рядом.

Зал вдруг ожил. Вспыхнули крики, оглушительные и безумные.

— Этот рост, эта фигура! Это точно они!

— Чёрт, девчачьи платья и хоррор-косплей! Я не выдержу!

— Снимайте, снимайте! Боже мой!

— За что мне такое счастье, охренеть…

Цзя Маньнин едва не грохнулась в обморок, дрожащей рукой надавила себе на переносицу, чтоб прийти в себя, и прохрипела:

— Кто… кто купил им эти маски?

— Я, — ответил Вэньвэй, сам слегка в шоке.

— Они же ничего не объясняли. Я подумал, заранее к Хэллоуину готовятся.

Цзя Маньнин закрыла лицо руками:

— Заранее? За полгода?

Но спорить было бесполезно: эффект получился потрясающий. Вся школа смотрела только на их класс, камеры и телефоны щёлкали без остановки. Учителя тоже дивились и аплодировали.

Дядя Ли даже встал, зааплодировал громче всех и, улыбаясь до ушей, крикнул издалека:

— Молодцы! Хорошо постарались!

Черлидеры с плакатами шли по стадиону два круга. Юй Чэнсун и Инь Гу держали в руках растяжку с надписью:

"Страсть и пламя — шестнадцатый класс непобедим! Сила и воля — шестнадцатый класс сильнейший!"

Юй Чэнсун чем дольше смотрел на огромные иероглифы "страсть и пламя", тем больше чувствовал, что тут вина в нём. Слово "страсть" уж слишком двусмысленно…

Когда они проходили мимо своего сектора, одноклассники орали так, будто с ума сошли. Цянь Сяоюй махал жёлтой флажком и сиплым голосом выкрикивал:

— Страсть и пламя! Брат Сун крут!

Юй Чэнсун хотел уже сказать "лучше молчи, если лозунг запомнить не можешь", но тут Цянь Сяоюй снова заорал:

— Сила и воля! Брат Гу самый сильный!

Самый сильный Брат Гу?

Юй Чэнсун резко повернул голову, но не успел ничего сказать. Инь Гу, глядя прямо вперёд, совершенно серьёзно произнёс:

— Брат Сун самый сильный. Брат Сун самый красивый. Наш Брат Сун самый лучший!

Растяжка длинная, они шли по краям, и если он услышал эти слова, значит, и вся черлидерская группа позади, и часть зрителей вокруг — тоже.

Юй Чэнсун схватился за уши на маске-кролике. Как и ожидалось, в следующую секунду стадион взорвался ещё громче.

Орали уже как стадо зверей, воем на солнце.

Если бы не место и время, Юй Чэнсун с радостью показал бы Инь Гу средний палец.

Перед всей школой вот так выпендриваться — офигенно, да?

После двух кругов даже Юй Чэнсун, который обычно не потеет, уже еле выдерживал. Не дожидаясь команды, махнул рукой и потянул Инь Гу к раздевалке.

Он хотел ухватить его за запястье, но, видимо, Инь Гу в этот момент поправлял костюм, и в итоге Юй Чэнсун взял его за руку.

Средь бела дня. На глазах у всех.

Он держал его за руку.

И до того, как Инь Гу успел хоть что-то сказать, вокруг раздались дружные крики, щёлканье камер и визги:

"Я так и знала!" "Счастья вам!" "Ааааа!"

Инь Гу повернул голову. Точнее, повернулась кроличья маска.

Картина вышла совсем не романтичной: окровавленные зубы, бешеные глаза. Но за этим, наверное, скрывался его настоящий взгляд — чуть удивлённый, немного растерянный.

Он не спросил "зачем ты держишь меня", а просто оставил Юй Чэнсуну возможность самому найти выход.

Его задача была лишь принять.

Такое вот молчаливое понимание между ними: слова не нужны, и всё и так ясно.

Влажные ладони слипались от пота. Инь Гу снова повернул голову вперёд, и они вдвоём, не отпуская друг друга, медленно пошли в сторону раздевалки.

Юй Чэнсун сжал ладонь в рукаве, пытаясь унять волнение, но мозги будто вытекли вместе с потом. Он ляпнул глупость:

— Ты… тебе не жарко?

— А? — Инь Гу снова посмотрел на него, явно не ожидая такого странного повода для разговора. Но всё равно подыграл:

— Жарко. Но раздеться же здесь нельзя.

— А почему ты не вспотел? — Юй Чэнсун кончиками пальцев почесал его ладонь. Пот был только на его руках, ладонь Инь Гу была горячей, но сухой.

— Я редко потею, — спокойно ответил Инь Гу.

— Понятно, — сказал Юй Чэнсун.

— Я, вообще-то, тоже.

Разговор оказался абсолютно пустым. Неловкость никуда не делась, наоборот, как будто набралась сил и кружила вокруг Чэнсуна.

Он не удержался и украдкой посмотрел на Инь Гу сбоку. Точнее — на бок маски, а ниже виднелась лишь тонкая полоска шеи. Одежда закрывала всё остальное, и дальше глаз зацепиться было не за что.

Из громкоговорителя заиграла песня, ритм гремел прямо в уши:

"Сегодня, сегодня, сегодня, сегодня, сегодня, сегодня, сегодня,

В этот день я хочу, хочу, хочу, хочу, хочу, хочу,

Ты увидишь гордое, гордое, гордое, гордое, гордое сердце,

Пусть оно расцветает, расцветает, расцветает — бесконечное очарование"

Юй Чэнсун глубоко вдохнул. Сердце стучало всё сильнее и будто подстраивалось под ритм песни.

"Я хочу, хочу, хочу, хочу……"

Ладонь Инь Гу становилась всё горячее. На миг Чэнсун подумал: наверное, лучше отпустить.

Но он лишь крепче сжал руку.

Солнце может быть красивым. Но если смотреть слишком близко — оно обжигает.

Он всё равно выбирал обжечься.

Юй Чэнсун толкнул дверь раздевалки, и когда они вошли, руки сами собой разжались.

Инь Гу, будто ничего и не было, снял маску, взял со стола бутылку воды и сделал пару глотков. На нём почти не было видно пота — только у висков чуть влажно, наверное, из-за духоты. Когда он поднял глаза, взгляд был слегка затуманенный, будто особенно мягкий и глубокий.

Юй Чэнсун быстро снял маску и, отвернувшись, начал переодеваться. Двигался уверенно, но краем глаза старательно избегал смотреть в ту сторону — вдруг увидит лишнего и снесёт себе голову.

Он натянул футболку, и тут ему протянули бутылку.

Юй Чэнсун взял её и сделал несколько больших глотков.

— Дальше должны быть пятьдесят, сто и четыреста метров, — сказал он.

— Чирлидеры больше всего следят за этими забегами. Так что примерно до обеда.

— Будет утомительно, — усмехнулся Инь Гу.

Юй Чэнсун посмотрел на него, потом отвёл взгляд, бросил маску в сумку и как бы между делом спросил:

— Слушай, а ты когда говорил, у тебя день рождения когда?

— А? — Инь Гу слегка растерялся.

— Я и сам толком не помню. Кажется, на следующей неделе.

— Сегодня уже суббота, — заметил Юй Чэнсун.

— Сейчас посмотрю, — Инь Гу достал телефон.

— В следующий четверг. По солнечному календарю, 31 мая.

— А ты по лунному не празднуешь? — уточнил Юй Чэнсун, застёгивая молнию.

У них обычно дни рождения отмечали именно по *лунному календарю, а солнечный был скорее для документов.

[лунный календарь основан на фазах луны: новый месяц начинается с новолуния, полный месяц- при полной луне.

солнечный календарь основан на движении земли вокруг солнца и делит год на 12 месяцев примерно по сезону]

— Я привык по солнечному, — улыбнулся Инь Гу.

— Так проще запомнить.

— Ну надо же, — сказал Юй Чэнсун. — А я думал, ты во всём аккуратный.

— День рождения — дело пустое. Дома у меня это просто лапша с яйцом, потом заставляют сделать выводы, что я стал старше на год. И всё. А гулять с друзьями не разрешают. Говорят: взросление — это одиночество, его надо прочувствовать, — вздохнул Инь Гу.

— Да у тебя родители не лучше моей мамы, — цокнул языком Юй Чэнсун.

Инь Гу долго смеялся.

— Ну ничего, жди, бедолага, — сказал Юй Чэнсун, потрепав его по голове.

— В этом году я тебя удивлю.

— Серьёзно? — Инь Гу посмотрел на него и приподнял бровь.

— Совру — буду псом, — сказал Юй Чэнсун.

— Увы... — начал Инь Гу.

— Здравствуйте, — перебил его Юй Чэнсун, протянул руку с серьёзным видом.

— Маленький золотистый ретривер.

— Здравствуйте, — так же серьёзно ответил Инь Гу, пожал его ладонь и добавил:

— Глупых хаски.

Переодевшись, они вышли, и Цзя Маньнин издалека закричала им.

Юй Чэнсун подумал, что она сейчас скажет что-то вроде «переоденьтесь обратно и потерпите ещё», но вместо этого Цзя Маньнин подскочила и сунула каждому в руки по бутылке «Майдун», радостно заговорила:

— Супер! Вы офигенные! Молодцы, молодцы! Переодеваться обратно не надо, такая жара — ещё тепловой удар хватит.

Юй Чэнсун кинул ей в ответ конфету.

Утро оказалось особенно тяжёлым: Юй Чэнсун и Инь Гу вместе с чирлидерами носились туда-сюда, выступая на каждом этапе. К концу у Юй Чэнсуна уже звенело в ушах от криков с трибун, голова гудела.

Стоило Инь Гу кинуть мяч, как публика взрывалась визгами. А когда Юй Чэнсун обнял его, несколько девчонок чуть в обморок не грохнулись — благо, рядом нашлись те, кто успел их подхватить. Но даже так они продолжали махать жёлтыми флажками и орать во всё горло.

С такой силой воли, подумал Юй Чэнсун, можно было бы заняться чем-то полезнее.

Наконец утренние соревнования закончились. После обеда остались только спокойные развлечения вроде настольных игр и зарядки.

Юй Чэнсун нашёл себе место на трибуне, а Инь Гу пошёл на соревнования — Цзя Маньнин записала его на «пять в ряд» и шахматы.

Подошёл староста звать его куда-то, но Юй Чэнсун покачал головой, показал на Инь Гу, сидящего за доской, и дал понять: «Я один туда не пойду — позориться не хочу». Староста кивнул и ушёл.

К этому времени и зрители подустали: многие разошлись, а оставшиеся лишь лениво подбадривали игроков. Но у Инь Гу всё было иначе.

Стоило ему сделать ход — трибуны взрывались аплодисментами, как будто это международный чемпионат.

Сам Юй Чэнсун в шахматах разбирался средне, знал «пять в ряд» и шашки, в шахматы умел играть, но не был силён, а про го и международные шахматы вообще ничего не понимал.

А Инь Гу быстро шёл вперёд: то «пять в ряд», то шахматы — за меньше чем час пробился в финал. Обычно до этого доходили гораздо дольше, но он будто спешил: сносил соперников один за другим за пять-десять минут. Разнёс в пух и прах всех мастеров шахматного и в финале сел напротив старшекурсника.

Этот старшекурсник был знаменитым шахматистом, два с половиной года подряд занимал первое место.

Юй Чэнсун жевал драже и наблюдал. Два соперника пожали друг другу руки и начали игру. Сначала всё выглядело напряжённым, но через пять-десять минут Инь Гу выиграл.

Трибунa взорвалась. Люди орали так, словно он мировой рекорд установил:

— Инь Гу, я тебя люблю!

— А-а-а-а, брат Гу!

— Посмотри на меня! Я так тебя обожаю!

— Инь Гу крут!

Рядом с Юй Чэнсуном сидел Омега, и от переизбытка эмоций у него даже просочился запах апельсинов. Юй Чэнсун тихо окликнул его, чтобы тот заметил. Омега повернул голову, посмотрел на него, потом зажал рот рукой и вдруг разрыдался. Схватил одноклассника, рыдая, кричал:

— Всё! Я счастлив!

— … — только и смог выдать Юй Чэнсун.

На прошлых спартакиадах он всегда лишь мельком появлялся и сразу уходил, поэтому не видел всё это изнутри. А сейчас, посмотрев вблизи, понял, что держать дистанцию, пожалуй, действительно полезно.

Инь Гу зарегистрировал результаты у учителя и огляделся по сторонам.

Юй Чэнсун поднял руку, Инь Гу заметил это и улыбнулся в ответ.

Снова раздался визг с трибун.

У Юй Чэнсуна уже уши звенели, он почти оглох от крика, прикрыл одну половину уха и направился к Инь Гу.

— Ты опять меня подбираешь? — бросил Инь Гу рукой.

— Подбираю беднягу, — сказал Юй Чэнсун и поймал его руку. В ладони оказалась слегка растаявшая конфета.

— Почти оглох.

— Правда? — Инь Гу шёл рядом. — Я не расслышал.

— Значит, ты уже оглох, — Юй Чэнсун открыл упаковку и с трудом оторвал конфету от пластика.

— Ты что, тренировался? Я только что видел, как старшекурсник расплакался от поражения — впервые проиграл за 10 минут.

— Немного тренировался, — усмехнулся Инь Гу.

— Музыка, шахматы, каллиграфия, живопись…

— Всему мастер, — похвалил Юй Чэнсун, показывая большой палец.

— Нет, — Инь Гу прижал его палец обратно.

— Я только в шахматы и каллиграфию.

— А, — Юй Чэнсун убрал руку и слегка подтолкнул пальцы Инь Гу. Маленький контакт, вроде ничего, но иногда сильнее обнимания трогает душу. Быстро сменил тему:

— А твой глупый брат умеет играть на инструменте или рисовать?

— Нет, — Инь Гу долго смеялся.

— Он тоже только шахматы и каллиграфию. Ты что, сериал с Чжоу Чжэюй смотришь?

— А у тебя совсем нет драматичности, — сказал Юй Чэнсун.

— Тогда мне сейчас сыграть сценку? — Инь Гу колебался.

— Музыка и рисование — можно попробовать, я вроде одарён.

— Не надо, — Юй Чэнсун поднял руку.

— На глазах у всех не стоит выпендриваться.

— Я так выпендриваюсь? — Инь Гу тихо повторил рядом:

— Юй Чэнсун самый сильный, Юй Чэнсун самый красивый, наш Юй Чэнсун лучший!

Юй Чэнсун похлопал его по руке и сказал:

— Инь Гу второй по силе, Инь Гу второй по красоте, наш Инь Гу второй лучший!

— Никакой мощи, — оценил Инь Гу.

— А твой крик уже звучит очень мощно, — сказал Юй Чэнсун.

— Мне ничего добавлять не надо.

После нескольких спокойных соревнований, когда начинался конкурс утренней зарядки, Юй Чэнсун с Инь Гу тихо ушли.

Утренние выступления на трибуне уже достаточно впечатлили всех, чтобы получить награду 'самые популярные чирлидеры", дальше можно было лишь иногда мелькать.

Сначала они зашли за Юй Чэнди, потом вернулись домой. Инь Гу помогал Юй Чэнди с домашкой, а Юй Чэнсун готовил в кухне.

В спальне звучал корявый китайско-английский Юй Чэнди и идеальный оксфордский английский Инь Гу.

Юй Чэнсун выглянул из кухни, дверь спальни была открыта, Инь Гу стоял спиной, спина всё так же прямая.

Наверное, с фильтром в глазах или без, но Юй Чэнсун просто видел этот затылок и уже считал его красивым.

Сейчас он собирался сделать этому красивому затылку сюрприз.

Опыт минимальный, он немного нервничал, а еще нужен был помощник.

Поэтому он не долго думая написал старому знакомому:

"Позвони мне, скажи, что у тебя есть дело, пусть я сразу приеду."

"Зачем?" — спросил Чжоу Чжэюй.

"Всё сложно, объясню при встрече."

"Не переживай."

— Инь Гу! — крикнул Юй Чэнсун, стоя у дверей кухни.

— Ммм? — Инь Гу с ручкой в руке повернулся к нему.

— Что случилось, Юй Чэнсун?

— Чжоу Чжэюй — дурак, заставил меня зайти к нему, — сказал Юй Чэнсун, снимая фартук.

— Вы с Юй Чэнди ешьте, я не знаю, когда вернусь, может, у него и поем.

— Понял, — сказал Инь Гу.

— На велосипеде будь осторожен.

— Осторожно! — вставил Юй Чэнди, высунув голову.

Юй Чэнсун подумал, что его младший брат очень хорош в актёрстве, а ещё он выполнял роль режиссёра и сценариста, и всё это незаметно.

Когда Юй Чэнсун пришёл к Чжоу Чжэюй, ему открыла дверь мама друга, усмехаясь:

— Долго не заходил, не соскучился по нам, что ли?

— Очень соскучился! — ответил Юй Чэнсун, заходя внутрь.

— Вы поели? Я немного голоден.

— Опоздал, только что поели, — сказала тётя, идя на кухню.

— Сейчас я тебе разогрею тушёные свиные ножки! Очень вкусные!

— Спасибо, тётя, — сказал Юй Чэнсун.

— Я сначала к Чжэю зайду.

— Иди, иди!

Чжоу Чжэюй услышал шум, выскочил и схватил его, затащив в комнату. Скрестив руки, стоял у двери, прищурившись, оценивая Юй Чэнсуна сверху донизу.

— Ты что, за спиной у Инь Гу что-то замышляешь?

— У тебя интеллект пружинный? — засмеялся Юй Чэнсун.

— То слабый, то сильный.

— Пф! — сказал Чжоу Чжэюй, указывая на грудь.

— Мы знакомы столько лет, один твой взгляд — и я знаю, что ты собираешься делать.

— Тогда я должен тебя обезвредить, — уселся Юй Чэнсун на кровать, опёрся спиной, достал из маленького ящика пакет шоколадных мягких конфет и кинул одну в рот.

— У Инь Гу день рождения в следующий четверг.

— Ты собираешься устроить ему праздник? — Чжоу Чжэюй схватил конфету и сел рядом.

— А иначе? Ты будешь праздновать? — Юй Чэнсун посмотрел на него.

— Он здесь может рассчитывать только на меня… ну, и на Дядю Ли.

— Можешь попросить Дядю Ли устроить праздник, — сказал Чжоу Чжэюй.

— Даст целую стопку тетрадей.

—Как думаешь, что мне ему подарить? — Юй Чэнсун не ждал ответа и пробормотал сам себе:

—У него дома все не в порядке с головой, он ведь никогда не получал нормального подарка. Маленький бедняжка.

Чжоу Чжэюй запер дверь, достал сигарету и закурил.

Его феромоны пахли табаком, и этот запах легко перебить, так что он не боялся, что мама что-то заметит.

—Сам ты в таком состоянии, а еще жалеешь других, — Чжоу Чжэюй снова сел, затянулся и сказал:

—Вы двое прям могли бы составить "грустный дуэт".

—Пропусти болтовню, — Юй Чэнсун ткнул в пакет с конфетами.

—Двигай своими остатками мозгов, подумай нормально. Ты же лучший в том, чтобы уговаривать Омег.

—Он же не Омега, он… — Чжоу Чжэюй осекся, резко повернул голову к нему, так что шея хрустнула. Глаза вытаращил, пальцем на него показывает, даже руки задрожали:

—Не может быть… Ты что, ты правда… Ты к нему…

Юй Чэнсун взял сигарету, подкурил, но не стал курить, просто держал в руке.

Долго молчал, потом сказал:

—Наверное.

—Как это "наверное"?! — Чжоу Чжэюй уставился на него.

—Ну, примерно, скорее всего, должно быть, наверное… — спокойно сказал Юй Чэнсун.

—Да я не об этом спрашиваю! — Чжоу Чжэюй был в шоке и совсем не верил своим ушам.

Юй Чэнсун под этим взглядом неожиданно начал раздражаться. Сам не понял, что сильнее бесит: нынешний вид Чжоу Чжэюя или собственная трусость, что он не решается прямо признаться.

В груди давило, тяжело было даже дышать.

Он прикусил мундштук сигареты, повернулся к Чжоу Чжэюю, глубоко вдохнул и сказал:

—Да, сердце дрогнуло.

—…Черт. — Чжоу Чжэюй откинулся назад и обмяк, как мертвый.

—Вставай, — Юй Чэнсун пнул его ногой. Внутри сразу стало легко, будто гора с плеч свалилась, настроение взлетело так, что хоть беги марафон и золото бери.

—Я сказал, теперь твоя очередь. Быстро думай, что мне ему подарить, чтобы показать, что это от чистого сердца.

—Черт! — Чжоу Чжэюй с рывком сел обратно, так резко, что у него голова закружилась, и пришлось еще долго держаться за нее.

—Ну если закончишь материться, скажи, — Юй Чэнсун кинул в него конфету.

—А я пока посплю.

—Закончил, — Чжоу Чжэюй провел ладонями по лицу, выглядел так, будто страдал.

—Мгновенно выдохся.

—Дебил, — Юй Чэнсун снова пнул его и не выдержал, засмеялся.

—Давай думай!

—Думаю, думаю! Ты торопишь так, будто ребенка рожаем, — Чжоу Чжэюй приложил руку к груди, все еще не отойдя от своего "мгновенного выдоха". Потом сказал:

—По моему опыту, когда я влюблялся настолько сильно, я просто отдавал кусочек своей искренности в подарок.

—Кусочек? — Юй Чэнсун прищурился недовольно.

—Ты давай не меряй его по своим стандартам. Я — не ты.

—Черт! — Чжоу Чжэюй повернулся, уставился на него и ткнул ему в грудь.

—Если хочешь отдать целое сердце — никто не мешает. Но вы-то знакомы всего месяц, и ты вдруг вынесешь ему сердце — это же почти молниеносный брак! Он же переводился сюда, дом не его, не знаю, может через день утащит твоё сердце и убежит, а ты останешься с пустыми карманами…

—Не убежит, — Юй Чэнсун затянулся сигаретой и сказал.

—Ты, когда даришь сердце, выглядишь очень красиво, — серьёзно сказал Чжоу Чжэюй, сжав в руках конфету.

—Но когда ты разбрасываешься деньгами, выглядит это жалко. Я как твой кореш, с которым ты и в одних трусах мочился, и на одной кровати спал, советую: успокойся. Посмотри на Инь Гу, какой он…

—Какой он? — Юй Чэнсун не понравилось, он фыркнул. Что за придирки к Инь Гу?

—Выключи свои фильтры и не глазей на меня, — Чжоу Чжэюй молча покурил и указал на него.

—Тихо, сначала слушай.

—Ладно, — Юй Чэнсун откинулся назад, горло у него чуть сжалось.

—Говори.

—Он выглядит ненадёжно! — Чжоу Чжэюй помахал сигаретой в воздухе и нахмурился.

—Но в этом он похож на тебя — в этом вы вровень.

—Ты что, хвалишь, что я красив? — Юй Чэнсун поднял руку.

—Да, — Чжоу Чжэюй стукнул его по руке, все так же нахмурившись,

—Опусти руку и слушай.

Юй Чэнсун опустил руку.

Он не ожидал, что Чжоу Чжэюй так серьёзно относится к этому. Сам он тоже думал об этом, но приехал всего лишь, чтобы нормально отпраздновать Инь Гу день рождения и устроить сюрприз.

Раз уж разговор начат, пусть будет честно.

—Я думаю, Инь Гу не простой человек. У него свои замашки: в хорошие дни он может быть очень милым, в плохие — как будто не знает тебя. Ты знаешь, что такое "зелёная чайка"? — Чжоу Чжэюй ткнул в него, настороженно глядя.

—Это модное сейчас слово. Когда начался учебный год, даже я не сразу раскусил его маску — страшно. Ты такой простой и добрый Альфа, что он может тебя и использовать, и считать деньги в твоём кармане.

—Мне стоит поблагодарить за комплимент? — Юй Чэнсун вздохнул.

—Делай что хочешь, — Чжоу Чжэюй глубоко затянулся, потом повернулся и добавил:

—Я не говорю, что у вас ничего не выйдет. Просто думай хорошенько, пока ты ещё не дошёл до точки "он — всё для меня".

Он нахмурился:

—Хотя бы ещё пообщаться подольше.

—Я об этом уже думал, — Юй Чэнсун выпрямился и похлопал его по плечу.

—Сейчас я серьёзно.

—Именно потому, что ты серьёзно, я и боюсь! — Чжоу Чжэюй выглядел так, будто не понимает, как Юй Чэнсун этого не видит.

—Ты сам не уверен, а вдруг… Ты с детства, кроме меня, никому не нужен, только Чэнди у тебя остался. Мы вдвоём точно не убежим. Накладывать на себя нового человека — это большая работа. А если он сбежит, ты что…

—Я тоже не умру, — Юй Чэнсун его успокоил.

—Правда. Тебе не верится?

Чжоу Чжэюй посмотрел на него минуту и вздохнул.

Юй Чэнсун вздохнул в ответ и промолчал.

На самом деле он думал о том ещё больше, чем Чжоу Чжэюй, но, как и тот, у него не было окончательного ответа.

Каждый раз, как только он представлял чуть дальше, мысли прерывались.

А вдруг Инь Гу уйдёт? А вдруг мы скоро расстанетесь? Или он скажет, что ему НЕ нравится — и удивлён будет, и раздражён...

Ответы были очевидны.

Уйдёт — он побежит, но не факт, что догонит.

Расстанемся — он будет добиваться, но тоже не факт, что успеет.

Принять не сможет — он продолжит пытаться, но всё равно может не успеть.

Не факт, не факт, не факт...

Каждый раз, как видел Инь Гу, начинал думать, а как доходил до середины — всё обрывалось.

Потом ему это надоело.

К чёрту всё, пусть будет что будет — признаюсь.

Если не будет боли — это ли молодость?

Лучше сейчас порвать шаблон и быть дураком ради кого-то, чем потом жить без истории: через несколько лет не будет даже, о ком похвастаться пьяным, не будет слёз по кому-то — обычный парень без истории. А он готов быть полным идиотом ради одного человека, даже если через пять или десять лет, вспоминая его пьяным, будет плакать, прижимая бутылку. Пусть так.

Он считал: то, что сейчас называется симпатией — вот это и есть настоящая молодость.

Юй Чэнсун не знал, как часто в жизни встречаешь человека, к которому любишь — глядя на своего друга Чжоу Чжэюя, было видно, что у людей разные виды симпатий: Чжоу Чжэюй любил всех красивых.

А у него — возможно потому что он сам красив и не зациклен на внешности — симпатия была глубже. Хотя если человек красив, как Инь Гу, то внешность тоже важна — но сейчас он ценил в Инь Гу красивую душу.

—Хватит вешать на это грусть, — улыбнулся Юй Чэнсун, обнял его за плечи и сжала немного.

—Давай с начала решим, что подарить на день рождения.

—Подарю тебе раскалённое сердце\~, — без сил пропел Чжоу Чжэюй.

—А я могу дать тебе пощёчину, — прищурился Юй Чэнсун.

—Послушай меня сначала! — Чжоу Чжэюй уставился на него.

—Ты совсем потерял ко мне терпение, весь только и занимаешься, что уговариваешь того лиса!

—Ладно-ладно, я виноват, — Юй Чэнсун так смеялся, что у него болел живот.

—Говори, моя бедная душа.

—Вот так лучше, — Чжоу Чжэюй подумал и спросил:

—Он как-нибудь намекал тебе, что ему нравится что-то конкретное? Что ты можешь сделать сам, своими руками?

—Еда, — ответил Юй Чэнсун.

—Чёрт, ты сейчас каждый день будешь ему готовить? — Чжоу Чжэюй резко повысил голос, возмущённый.

—Вы уже живете вместе — я этого не ожидал, а ты ещё и готовишь! Раньше ты не был таким заботливым, я и не получал твоих обедов каждый день!

—Хочешь, чтобы я с тобой встречался? Лечь с тобой? Ухаживать? — Юй Чэнсун посмотрел на него как бы с усмешкой.

—Согласен — буду готовить тебе каждый день.

—Тогда… ладно уж, — Чжоу Чжэюй поморщился и потер задницу.

—Я не такой уж прожорливый.

—Слишком банально, — Юй Чэнсун покачал головой.

—Он и так каждый день может поесть. Надо что-то другое.

В тот день он всё равно собирался приготовить для Инь Гу что-то вкусное, но это было как обязательная программа, а не сюрприз — вроде как на Новый год: новые вещи, праздничный ужин, ничего особенного.

—Сейчас… дай подумать… — Чжоу Чжэюй бормотал минуту, потом сказал:

—Ты ведь крутой, вот и испеки ему торт!

—Я? — Юй Чэнсун удивился.

—Ну а кто? Я, что ли? И только своими руками! Лучше ещё запиши на видео, потом будете пересматривать. — Чжоу Чжэюй почесал подбородок.

—А ещё сейчас модно, когда Альфы сами что-то шьют для любимых. Типа милое несоответствие. Ты мог бы сшить ему маленький рюкзак, перчатки… Что он любит?

—Мягкие игрушки, — вспомнил Юй Чэнсун.

—Когда он у меня дома был, всё вертел одну в руках.

—Значит, игрушка! — сказал Чжоу Чжэюй.

—Но не ту, что у тебя уже есть, а новую, сам сшей.

—Осталось всего четыре дня, — Юй Чэнсун нахмурился.

—Успею?

Торт испечь несложно, а вот шить он никогда не пробовал. Вдруг не закончит — и тогда у него на руках будет только торт.

Неловко.

И выглядит несерьёзно, как будто он не придаёт значения.

—Да тут же всё просто! — Чжоу Чжэюй фыркнул.

—Ты от влюблённости совсем мозг потерял. Я скажу, что переживаю из-за расставания и заставлю тебя торчать со мной каждый день. Мы будем прогуливать уроки и шить у меня дома. Кстати, сосед из параллели, Чжоу Синьсинь, говорил, что в магазине продаются наборы: ткань уже выкроена, останется только по инструкции сшить. Ещё можно пришить тайный кармашек и вложить туда записку-признание.

—Если всё получится… — Юй Чэнсун хлопнул его по плечу.

—Я угощу тебя ужином.

—А если нет? — прищурился Чжоу Чжэюй.

—Если нет… — Юй Чэнсун посмотрел на конфету в руке и улыбнулся.

—Придётся пожить у тебя какое-то время.

—Тьфу. Ну раз уж ты решил, я не буду сгущать краски, — Чжоу Чжэюй боднул его локтем.

—Как думаешь, шансы есть?

—Ну… процентов 70 или 80, — ответил Юй Чэнсун.

—Чёрт, так мало?! — Чжоу Чжэюй вытаращил глаза.

—Это называется «осторожная оценка». — Юй Чэнсун кинул в рот конфету.

И правда осторожная.

Он ни разу по-настоящему не пытался проверить чувства Инь Гу. Да он и не хотел проверять — это выглядело бы слишком фальшиво. Как будто если чувства Инь Гу окажутся меньше, чем он рассчитывает, то и гнаться за ним незачем.

А ведь его любовь к Инь Гу никак не зависела от того, насколько сильно Инь Гу любит его.

После разговора с советником Чжоу, Юй Чэнсун вернулся домой Инь Гу, уже после девяти, умылся, почистил зубы и сразу завалился спать.

Инь Гу выключил свет, и в комнате стало темно.

Вдыхая запах его феромонов, Юй Чэнсун повернулся на бок и оказался лицом к Инь Гу.

—Чжоу Чжэюй что-то случилось? — вдруг спросил Инь Гу.

Голос в темноте прозвучал чуть холодно, и у Юй Чэнсуна даже уши дрогнули. Он приоткрыл глаза, но только что погас свет, и он успел разглядеть лишь силуэт.

Красивый силуэт.

—Опять расстался, — сказал он.

Так они договорились — Чжоу Чжэюй должен "страдать от любви" как минимум четыре дня, чтобы у Юй Чэнсуна было время и игрушку сшить, и торт испечь.

—Опять? — Инь Гу усмехнулся.

— Он сколько раз уже расставался?

—Не-не, не просто опять, — Чэнсун тоже рассмеялся. С Инь Гу он всё время хотел улыбаться, будто глупым становился. Любовь точно снижает интеллект.

— Это уже "опять-опять-опять". На этот раз особенно грустно, он рыдает навзрыд. Я с ним пару дней выпью — и всё пройдет.

—Пару дней? — Инь Гу на секунду задумался.

— Настолько тяжело?

—Ага, он слишком впечатлительный. Может, и три дня, и четыре, и пять, и шесть… кто знает.

—Понятно, — сказал Инь Гу.

На следующий день было продолжение дня спорта. С утра все бегали, потом вручали награды, и домой отпустили только к двум часам. Поэтому Юй Чэнсун так и не пошёл к Чжоу Чжэюю.

Директор щедро объявил выходные в понедельник и вторник, чтобы отдохнуть за счёт субботы и воскресенья.

В понедельник Юй Чэнсун только открыл глаза и тут же услышал звонок телефона. Время — 6:40.

Он почесал голову, встал и сонно сказал:

—Алло?

—Проснулся… — голос Инь Гу был сиплый, он потянул его за край пижамы.

—Разбудил тебя? — Чэнсун снова сел на кровать.

—Нет, — Инь Гу улыбнулся. В его затуманенном взгляде была особая нежность.

— Я уже давно проснулся, просто лежал, дремал.

—Чэнсун! Я больше не могу! Пошли бухать! В этом доме мне места нет! — с надрывом кричал Чжоу Чжэюй в трубку.

Юй Чэнсун подыграл, выругался пару раз, потом бросил телефон, встал и стал одеваться:

—Я схожу к нему. Утром вы с Чэнди закажите что-нибудь.

—Хорошо, я свожу его куда-нибудь поесть, — сказал Инь Гу, глядя на него с кровати.

Чэнсун умылся, почистил зубы, вышел из квартиры, спустился на первый этаж, и вдруг что-то вспомнил.

Он вернулся обратно, открыл дверь и увидел Инь Гу — тот вышел из спальни с голым торсом, остановился и удивлённо сказал:

—Ты чего вернулся?

—А, — Чэнсун сам почувствовал себя немного глупо, но всё же спросил:

— Что хочешь поесть? Может, я задержусь с ним, там рядом вкусных мест полно. Я возьму и тебе.

—Всё что-угодно? — Инь Гу задумался.

—Почти, — взгляд Юй Чэнсуна скользнул по нему, кадык едва заметно дёрнулся. Утренний Инь Гу чертовски притягателен.

— Если чего-то не будет, я в другом месте куплю.

—Клубничный торт, — Инь Гу посмотрел на него и улыбнулся.

— Можно?

—Окей, — сказал Юй Чэнсун.

— Ещё что-нибудь?

—Не могу вспомнить, — Инь Гу облокотился на стену, его взгляд был мягким, улыбка лёгкой.

— Купи то, что сам захочешь. Я не переборчивый.

—Хорошо, посмотрю на месте, — Юй Чэнсун ещё раз взглянул на него.

— Если что-то будет — звони.

—Хорошо, — улыбнулся Инь Гу.

Юй Чэнсун выбежал вниз. Там на клумбе сидел Чжоу Чжэюй, глядя на него и цокая:

—Если бы я не знал, подумал бы, что я тебя похитил. Смотри на себя — вся морда в тоске по разлуке.

—Поехали на такси, — Юй Чэнсун надел кепку.

— Мне уже не терпится.

—Видно, — Чжэюй спрыгнул.

— В автобусе ты бы, наверное, водителя пинком выгнал и сам поехал.

Магазин с плюшевыми медведями находился на той же улице, где они в прошлый раз с Инь Гу ели хот-пот. Доехав, они сразу направились туда.

Так как только у их школы были выходные среди недели, старшеклассников почти не было. В основном заходили студенты из соседнего кампуса, среди них много Омег.

Когда они вдвоём вошли — высокие, заметные, — на них тут же обратили внимание.

—Кажется, мне придётся "раскрыть хвост", — шёпотом сказал Чжэюй.

—Полегче, — Юй Чэнсун огляделся. Все тут были высокие, длинноногие, и многие вполне подходили под чужие идеалы.

— А то ещё все перья потеряешь.

—Да твою ж!.. — Чжэюй толкнул его локтем.

— Вон та, с кудрями! Ноги какие длинные!

—Какая именно? — Юй Чэнсун посмотрел — для него все были на одно лицо.

—Слева, с розой в руках! — глаза Чжэюя блестели от возбуждения, готов был сорваться.

—А-а… — Юй Чэнсун долго искал глазами, наконец заметил. Но тут же сравнил со своим Гу и за полсекунды убрал взгляд. Сравнивать было нечего — Инь Гу был единственным.

— Ну что, дерзай. Вперёд, к любви. А я пока выберу игрушку.

—Не, — Чжэюй резко отвернулся и пошёл за ним.

— Я должен быть рядом, у нас серьёзное дело. Да и вообще я же "в разрыве отношений", надо держать образ.

—Вот как, — Юй Чэнсун засмеялся.

— Тогда я даже тронут.

—Тронут он, ага, — тяжело вздохнул Чжэюй.

— Я пожертвовал своим будущим счастьем ради тебя.

—Что, импотентом станешь? — Юй Чэнсун потрогал мягкую игрушку-зайца. Ткань показалась не очень приятной.

—Заткнись, — вспыхнул Чжэюй.

В этом магазине всё было по принципу самовыбора: рядом с каждой выкройкой висел готовый образец, а за ним — набор материалов. Берёшь набор, идёшь на кассу и платишь.

Юй Чэнсун и Чжоу Чжэюй с порога оглядели весь магазин: игрушки в виде зверушек, фруктов, растений, сердечки с вышивкой…

—Так много всего! — глаза у Чжэюя разбегались.

— И что ты выберешь? Мне вот это сердечко нравится. "Подарю тебе горячее сердце\~ подарю тебе свою любовь\~"

—Ищи медведя, — сказал Юй Чэнсун.

—Не понимаю, — Чжэюй завернул за ним в другой ряд.

— Почему именно медведь? У тебя же дома игрушек разных полно: коты, кактусы, арбузы…

—Потому что классика, — Юй Чэнсун подошёл к стенду с медведями и взял одного в шапке, сжал в руках.

—А-а, понял, — просиял Чжэюй.

— Игрушка-медведь, подушка-медведь, плюшевый мишка… Услышал "мишку" — и сразу образ. Классика, вечная классика.

Юй Чэнсун не ответил. Он внимательно разглядывал всех мишек подряд, мучительно решая, какой больше подойдёт Инь Гу.

—Может, возьмёшь этого? — Чжэюй поднял одного, потом показал на другого.

— Или вот этого. Тоже симпатичный.

Юй Чэнсун посмотрел: один держал красное сердце, у другого на груди было вышито "love".

—Ты ещё банальнее выбрать не мог? — цокнул он и продолжил искать.

—Чёрт, — Чжэюй снова уставился на мишку в руках,

— Мне не кажется, что это банально. Ну давай, покажи класс, выбери что-то "элитное и не интересное".

Юй Чэнсун обошёл зону с медведями кругов семь-восемь, в итоге достал из самого дальнего угла серого мишку, потом с другой стороны ещё одного — тоже серого.

Коричневых и жёлтых раскупали быстрее всего, их уже несколько Омег утащили. А серые, невзрачные, пылились в углу без внимания.

Чжэюй ткнул пальцем в одного из мишек:

—Это что, боевой медведь?

—Это побитый медведь, — усмехнулся Юй Чэнсун.

— Или просто никому не нужный.

У одного был пластырь на лбу и бинт на руке, у другого — повязки на груди и ноге. Жалкий вид.

Юй Чэнсун немного посмотрел на них, потом поставил обратно и взял комплекты с материалами. Отнёс на кассу.

У кассы он заметил корзинку с готовыми маленькими игрушками — зайцы, коты, морковки, булочки… Всё размером с ладонь.

—Сколько стоит? — он указал на корзинку.

—Акция, — ответила кассирша.

— По 6 юаней за штуку или по 10 за две.

Юй Чэнсун выбрал маленькую черепаху и оплатил.

С тортом проблем не было — в городе было несколько кондитерских, где можно было испечь самому под руководством мастера.

Главная задача оставалась сшить мишку.

В тот день Юй Чэнсун даже не зашёл к Инь Гу, а сразу пошёл к Чжэюю домой. Там целый день возился с этим несчастным медведем.

Шесть раз собирался взять ножницы и разрезать всё к чёрту — и шесть раз Чжэюй его останавливал.

—Чэнсун! Брат Сун! Брат Сун! Брааааат! Успокойся! Это же подарок на день рождения Инь Гу! — Чжэюй обхватил его за талию и потянул назад.

—Да пошёл он со своим подарком! — Юй Чэнсун размахивал ножницами в воздухе, с лицом, полным злости.

—ПапаСун! Папа Сун! Папа! — Чжоу Чжэюй изо всех сил тянул его.

— Нельзя так!

—Да пошло оно! — Юй Чэнсун оттолкнул его, глубоко вдохнул и рукой пригладил волосы, собрав их в хвост.

— Что за дерьмо! Чёрт!

—Может, это мы неудачные купили, — Чжоу Чжэюй обмахивал его веером с рекламой "При проблемах к мужскому врачу — в XX", напрягаясь, чтобы придумать хоть какое-то оправдание.

— Этот медведь просто… особенный, трудный!

—Твою мать, — Юй Чэнсун швырнул ножницы, достал сигарету, закурил и с таким усилием затянулся, что чуть не подпалил весь ворох тряпок.

—Давай поменяем, а? — предложил Чжоу Чжэюй. — Пусть продавцы подберут пару полегче. Глянь на свои пальцы, ты же их скоро в решето превратишь.

Юй Чэнсун, с сигаретой в зубах, нахмурившись уставился на гору материалов, раскиданных по кровати.

Наверное, причина, почему эти два медведя валялись в самом дальнем углу, была в том, что сшить их — сущий ад.

—Не поменяю, — бросив окурок, он снова взялся за иглу.

— Буду делать этих.

Раз трудные — тем лучше.

Лёгкая работа не покажет, сколько в нём злости и упрямства… Чёрт!

И снова укололся.

Около десяти утра Инь Гу прислал сообщение:

"Ну как там?"

Юй Чэнсун с усмешкой ответил: "Рыдаю тут, жесть."

В двенадцать пришло ещё одно: "Пообедал?"

Он, улыбаясь, отписал:

"Ага. Жаркое."

А теперь, в три часа дня, Инь Гу позвонил прямо.

—Блин! — Юй Чэнсун дёрнулся, игла ткнула прямо в палец, пошла кровь. Он едва не сломал её от злости, шумно выдохнул, схватил телефон и, не глядя на экран, нажал "ответить".

—Кто это?

—Я пришёл забрать Чэнди из школы, — голос Инь Гу прозвучал на фоне уличного шума, но ясно и тепло.

— Что случилось? Настроение плохое?

—А? Нет, всё нормально, — уголки губ Юй Чэнсуна сами поползли вверх, и вся злость за день мигом улетучилась. Откинувшись на изголовье кровати, он с улыбкой спросил:

— Ты уже в школе?

—Да, только что приехал, — в голосе Инь Гу слышалась улыбка, и это автоматически поднимало настроение.

— Что хочешь на ужин? Куплю.

—Хм… дай подумать, — Юй Чэнсун важно помолчал, будто выбирал что-то серьёзное.

— Хочу мясо. И возьми фрукты.

—А ещё говоришь, что Чэнди — прожорливый пёс, — засмеялся Инь Гу.

— У вас вкусы-то одинаковые.

—Много болтаешь, — Юй Чэнсун сунул в рот конфету.

—Я весь день молчал, нельзя разве поболтать с тобой пару лишних минут? — мягко сказал Инь Гу.

—Я, наверное… — Юй Чэнсун глянул на время.

— Приду домой около девяти.

Он хотел сказать "в десять", но тон Инь Гу заставил его сдвинуть срок на час раньше.

Эти чёртовы медведи оказались куда сложнее, чем он думал. Кулинария и вышивка — вообще разные миры, и уверенности, что у него получится, у него не было.

—Так поздно? — Инь Гу помолчал.

— Давай я за тобой заеду.

—Не надо, я что, заблужусь? — Юй Чэнсун усмехнулся.

— Вы с Чэнди закажите доставку. Мясо я завтра приготовлю.

—А вечером ты что хочешь поесть? — спросил Инь Гу.

— Я заранее закажу, дома поедим.

—Я поужинаю у Чжоу Чжэюя и потом вернусь, — сказал Юй Чэнсун.

—Хорошо, — ответил Инь Гу.

После этого оба замолчали. В трубке стояла тишина, слышно было только дыхание.

Пока на том конце вдруг не раздался радостный крик:

—Брат Гу! А где мой брат?!

—Чэнди из школы вышел, я повезу его домой, — сказал Инь Гу.

—Ладно, — Юй Чэнсун улыбнулся.

— Пока.

—Пока.

Юй Чэнсун какое-то время смотрел на отключённый экран телефона, потом только положил его. Поднял голову — а Чжоу Чжэюй таращился на него глазами, будто двумя прожекторами.

— Ты меня, чёрт, напугал, — сказал Юй Чэнсун, наугад взял иглу и ткнул в кусок ткани.

— Глазищи свои обратно засунь.

— Теперь я поверил, — вдруг сказал Чжоу Чжэюй.

— Во что поверил? — Юй Чэнсун никак не мог найти ушко иглы и начал подозревать, что ослеп.

— Что он тебе нравится, — Чжоу Чжэюй, помогая ему раскладывать материалы, продолжал:

— Слишком уж видно. Ты раньше таким не был.

— Ну и пусть видно, — пальцы Юй Чэнсуна наконец попали в цель, нитка прошла сквозь иглу.

— А чего тут прятаться? Не то чтобы это был какой-то позор.

— Вот это по-нашему, мой Брат Сун! — Чжоу Чжэюй захлопал в ладоши.

— Дурак, — усмехнулся Юй Чэнсун, глядя на него.

Он всегда считал себя человеком довольно легким: всё, что делал, было ради удовольствия. Неинтересное даже смотреть не хотел. Но сегодня, да и в следующие дни, ему пришлось ради своей супер-мега-радости — одноклассника Инь Гу — столкнуться с кучей мелких неприятностей, от которых хотелось скрежетать зубами.

__ __

— Блин, наконец-то закончили! — Чжоу Чжэюй, держа в руках свежепришитую заплатку на плюшевом медведе, растрогался до слёз.

— Чёрт, да я в жизни такой душной работы не делал!

— Где сигареты? — Юй Чэнсун откинулся на спинку кровати так, что шея чуть не сломалась, порылся в поисках пачки, не нашёл и махнул рукой.

— Ладно, не хочу. Потом домой пойду, отдохну.

— Да оставайся тут ночевать, — Чжоу Чжэюй всё ещё вертел игрушку в руках.

— Скажу, мол, жить не хочу, смотри сам… Чего?..

— А? — Юй Чэнсун глянул на него.

— Чего-чего-чего… — Чжоу Чжэюй перевернул ту заплатку и вдруг с ужасом поднял голову.

— Неправильно, Чэнсун!

Холодный пот градом прошиб Юй Чэнсуна, он рывком сел и наклонился посмотреть.

…У медведя сзади кусок прошит криво, да ещё и с материалом наперекосяк.

Всё придётся распарывать и делать заново.

— … — выдохнул Юй Чэнсун.

— Брат Сун! Папа Сун! Отец! Да нельзя же так! — Чжоу Чжэюй схватил его за руки и завопил, удерживая.

Юй Чэнсун чувствовал, что только чудом удержался, чтобы не схватить медведя и не сигануть с ним из окна.

Чёрт!

Вернувшись домой с кучей злости, он залез в карман — пусто.

Утром забыл ключи.

Пришлось стучать.

Он ощущал себя как бочка с порохом, к которой осталось поднести искру — и он взорвётся, взмоет в небо.

Когда Инь Гу открыл дверь, то немного опешил, а потом провёл ладонью по его лицу.

— Что случилось? Вид у тебя недовольный.

— Да так… — Юй Чэнсун заметил, что пальцы Инь Гу чуть влажные, видно, только что помылся. И одно это лёгкое прикосновение смыло из него всю ярость, оставив только какое-то тепло. Он не удержался и улыбнулся.

— По дороге встретил идиота, пару слов перекинулся.

Когда Юй Чэнсун умывался, Инь Гу стоял за его спиной, облокотившись на дверь и наблюдая. Юй Чэнсун чувствовал, как спина становится горячей, а сердце — ещё теплее.

Только что у него было настроение "сегодня я точно убью медведя", но оно резко сменилось на "медведь такой милый, ну как его убьёшь".

— В холодильнике есть свежевыжатый сок из арбуза, потом выпьешь? — вдруг сказал Инь Гу.

— А? — Юй Чэнсун посмотрел на него и усмехнулся.

— Когда ты успел купить?

— Вечером, — улыбнулся Инь Гу.

— Чэнди сказал, что хочет, я и тебе взял стакан.

— Да ты его совсем избаловал, — сказал Юй Чэнсун.

— Что захочет, то и получит.

— Разве? — Инь Гу посмотрел прямо на него.

— Я ведь только тебя балую.

— Ну тогда огромное тебе спасибо, — протянул Юй Чэнсун, не решаясь повернуться, чтобы не выдать взглядом свои чувства.

— Довольный?

— Довольный, — рассмеялся Инь Гу.

Днём он и не заметил, но ночью, лёжа в кровати, Юй Чэнсун почувствовал, что пальцы болят.

Неизвестно, сколько раз он укололся, кровь выступала несколько раз, но тогда, на эмоциях, он ничего не чувствовал. А теперь, когда успокоился, боль стала пульсирующей, мелкой и противной.

Надеюсь, к утру не распухнет, а то мешать будет. Может, зря он домой пошёл, надо было остаться у Чжоу Чжэюя и доделывать до ночи?

— Ты спишь? — вдруг тихо спросил Инь Гу.

— Нет, — Юй Чэнсун повернулся к нему.

— Понятно, — Инь Гу придвинулся ближе.

Юй Чэнсун уловил запах сандала от него, пальцы дёрнулись, но он сдержался и не притянул его к себе для поцелуя.

— Что делаешь? — спросил он, пересохшим голосом.

— Хотел сказать тебе… — Инь Гу наклонился к его уху и прошептал:

— Спокойной ночи.

— А? — Юй Чэнсун растерялся, а потом пнул его.

— Ты что, издеваешься?

— Нет, — Инь Гу со смехом лёг обратно и уставился в потолок.

— Я правда спать собираюсь.

— Ты серьёзно? — Юй Чэнсун толкнул его в плечо.

— Давай говори уже.

Столько ожиданий, столько надежд… и он, чёрт возьми, просто лёг спать?

— Тогда… — Инь Гу повернул голову к нему.

— Дай мне руку.

— Зачем? — Юй Чэнсун вытянул ладонь вверх.

— Только смей хлопнуть — тебе конец.

— Не хлопну, — Инь Гу положил свою ладонь на его руку, слегка сжал и тут же отдёрнул, перевернувшись спиной. — Спокойной ночи!

— Чёрт… — пробормотал Юй Чэнсун, но вдруг почему-то засмеялся. Смех накрыл его и не отпускал. Он смеялся и говорил:

— У тебя, что ли, мозги поплавились, Гугу?

Инь Гу снова повернулся, очень серьёзно сказал:

— Ты не сказал.

— А? — Юй Чэнсун не понял.

— Что не сказал? А… ну, ладно. Спокойной ночи.

— Угу, — улыбнулся Инь Гу.

— Спокойной ночи, пусть приснится что-нибудь хорошее.

Три дня подряд Юй Чэнсун пахал без передышки, лишь бы "умаслить" Чжоу Чжэюя, и только тогда доделал и медведя, и торт.

Вспоминать те муки даже не хотелось. За это время Инь Гу несколько раз спрашивал, не поранил ли он пальцы, но Юй Чэнсун всё отшучивался. Хотя и так было видно — пальцы распухли. К счастью, усилия не пропали даром: вчера вечером он закончил.

А ещё он вспомнил маленькую записку, спрятанную в потайной пуговице, и проснулся с улыбкой.

Сегодня тридцать первое мая, день рождения Инь Гу.

Сейчас… он взглянул на телефон. Шесть часов десять минут.

Юй Чэнсун осторожно выбрался из кровати. Инь Гу всё ещё спал, и выглядел так красиво, что сон сразу как рукой сняло. Юй Чэнсун провёл рукой в воздухе над его головой и тихо вышел из спальни.

Отдав Юй Чэнди пятьдесят юаней "огромных карманных" и отправив его в школу, он занялся кашей.

По плану нужно было готовить минимум три часа, чтобы всё успеть, но с утра надо хоть что-то перекусить, иначе от голода свело бы живот.

Почти готова была каша с мясом и столетними яйцами, и Юй Чэнсун вернулся в спальню.

— Товарищ студент, — он присел рядом с кроватью, потрепал Инь Гу по волосам и тихо сказал:

— Вставай, с днём рождения.

Инь Гу с трудом моргнул, поймал его руку и прижал к подушке, уткнувшись в неё головой, словно хотел спрятаться от реальности.

— Не сопротивляйся, — смеясь, Юй Чэнсун другой рукой снова потрепал его по голове. — Вставай скорее, именинник, завтрак готов.

Инь Гу вздохнул, открыл глаза и с улыбкой покачал головой:

— Я думал, в день рождения можно подольше поспать.

— На следующий день рождения выспишься, — Юй Чэнсун потянул его за плечо.

— А сейчас вставай, поешь и поможешь мне. Мне ещё целый стол готовить, до обеда точно не управлюсь один.

— Есть, — протянул Инь Гу, зевая.

— А Чэнди где?

— Уже в школе, — Юй Чэнсун протянул ему одежду.

Они наспех поели каши. Юй Чэнсун съел только полмиски — дальше не лезло, слишком уж был взволнован.

— Я на кухню, — сказал он, вставая. — Доешь — приходи помогать.

— Я вообще-то именинник, — Инь Гу сделал глоток каши, улыбка в глазах.

— И это всё, что я получаю?

— Каша, — Юй Чэнсун ткнул пальцем в его миску.

— Я приготовил. Вся остальная еда сегодня тоже будет твоей. Чем тебе ещё не нравится?

— Супер-VIP, — показал большой палец Инь Гу.

Юй Чэнсун мыл овощи и сам собой расплывался в улыбке. Поднял глаза, увидел своё отражение в стекле — и замер.

Да ну? Такой дурацкий вид? Он помял себе щёки, чтобы сбить эту улыбку, но стоило отпустить — снова расплылся.

__ __

Парень, я понимаю, ты взволнован, но хотя бы до сюрприза держи лицо, а?

— Ты что там делаешь? — Инь Гу стоял в дверях с миской, наблюдая за ним.

— Лицо болит?

— О, — Юй Чэнсун снова помял лицо. — Что-то оно меня не слушается.

— Значит, надо его ударить, — предложил Инь Гу.

— Мне бы лучше тебя ударить, — глянул на него Юй Чэнсун.

— Эй, не надо, — Инь Гу поставил посуду в раковину и улыбнулся.

— У меня сегодня день рождения.

— Вот поэтому я и не трогаю, — ответил Юй Чэнсун.

— Тогда где сюрприз? — вдруг спросил Инь Гу.

— Сейчас ещё нельзя сказать?

— А ты попробуй догадаться, — уголки губ у Юй Чэнсуна снова полезли вверх, но он тут же заставил себя их опустить.

— Думаю… — с нетерпением сказал Инь Гу.

— Полный императорский ужин?

— Ты что, жить устал? — Юй Чэнсун показал ему средний палец.

Инь Гу рассмеялся так, что чуть не выронил тарелку.

Как настоящий шеф-повар, Юй Чэнсун точно рассчитал время: за три часа он приготовил всё, и как только поставил на стол последнюю тарелку с рыбным супом — зазвонил дверной звонок.

Инь Гу машинально пошёл открывать, но не успел поднять руку, как Юй Чэнсун крикнул:

— Не трогай! — он показал на спальню.

— Иди туда. Пока я не позову — не выходи.

— Понял, — Инь Гу усмехнулся, отдёрнул руку и послушно направился в спальню.

— Есть ещё распоряжения?

— Нет, — сказал Юй Чэнсун, оборачиваясь к нему.

— Давай быстрее.

— Уже иду, — Инь Гу зашёл и даже заботливо прикрыл дверь.

Юй Чэнсун чувствовал себя каким-то вором: быстро забрал у курьера торт и захлопнул дверь.

Прижав торт к груди, он почти бегом отнёс его к столу, руки дрожали. Аккуратно снял упаковку, осмотрел — всё целое.

Сдвинул блюда чуть в сторону и поставил торт в центр. Потом долго вертелся вокруг, подбирая идеальный угол, пока не убедился, что теперь он стоит ровно посередине.

В коробке оказалось полно мелочей: свечи, ножи, вилки, поднос… и какой-ьт волшебный лотос-цветок, который вроде и поёт, и огонь выбрасывает.

Юй Чэнсун подержал её в руках, но так и не понял, куда её воткнуть — куда ни поставь, портит его красивый рисунок сверху.

Ладно, пусть стоит рядом, а Инь Гу сам решит, куда её сунуть.

Он расставил всё, как задумал, достал телефон, сделал несколько фотографий, вытащил плюшевого мишку из-за дивана, раскрыл потайную пуговицу на его бинте и проверил, что там всё на месте. После этого накрыл игрушку одеждой и крикнул:

— Выходи!

Инь Гу открыл дверь, и, увидев торт на столе, сразу заулыбался:

— Ты сам сделал?

— Ты вообще представляешь, как не ловко будет, если я скажу "нет"? — засмеялся Юй Чэнсун.

Сегодня он решил превратиться в бога глупых улыбок — разом досмеяться за все восемнадцать лет.

— Тогда ты должен мне торт, — сказал Инь Гу, подходя ближе.

— У тебя день рождения, можешь быть сколько угодно бессовестным, — махнул ему Юй Чэнсун.

— Давай, сфоткай пару кадров, я снимаю плохо.

— Даже если плохо, всё равно оставлю, — Инь Гу включил камеру и обошёл торт по кругу.

— Потом будет с чем сравнить.

— Если бы не твой день рождения, я бы уже размазал этот торт тебе по лицу, — заметил Юй Чэнсун.

Инь Гу лишь рассмеялся и продолжил сосредоточенно искать лучший ракурс.

Торт и правда был красивый, совсем не похож на работу любителя.

Но для него сомнений не было: это сделал Юй Чэнсун. Уверенность стопроцентная.

Украшен торт был изысканно: по краям шли капли клубничного соуса, ровно разложенные дольки клубники, а сверху — буквы Y и G и надпись "С днём рождения".

Даже сливочный крем не мог скрыть летящий, свободный почерк Юй Чэнсуна. Сразу ясно, чья рука.

В центре — ещё сложнее: из варенья была нарисована улыбающаяся морда золотистого ретривера, рядом — взгляд исподлобья у хаски, а под их мордами торчала ещё… маленькая черепашка?

— А это черепаха?.. — не удержался он.

— Это Юй Чэнди, — пояснил Юй Чэнсун.

— Ой-ой, — Инь Гу поспешно сделал отдельное фото черепашки.

— Только бы он не узнал, иначе точно с тобой подерётся.

— Этот мелкий всё равно меня не одолеет, — фыркнул Юй Чэнсун и отступил назад.

— Так, стой тут, не двигайся, я сделаю фото тебя с тортом.

Инь Гу тут же отложил телефон и встал в позу.

— Вот так стоять — разве не глупо?

— Нисколько, — присел на корточки Юй Чэнсун, выискивая ракурс.

— У тебя лицо выдержит.

Инь Гу смотрел, как тот то приседает, то встаёт, то наклоняется боком, и рассмеялся:

— Ты уже сколько кадров сделал?

— Сам не сосчитаю, — пролистал галерею Юй Чэнсун, где теперь после фотосессии в женском платье половину памяти снова занял Инь Гу — теперь уже с тортом.

— Эх, может, лучше видео сниму?

— Давай, — согласился Инь Гу.

— Я даже позу сделаю.

— Собрался стойку на руках показать? — нажал запись Юй Чэнсун.

— Всё, что скажу, тоже запишется? — Инь Гу взял вилку с ножом и сделал вид, что собирается разрезать торт.

— Конечно, — Юй Чэнсун обошёл его вокруг на триста шестьдесят градусов. — Представь: пройдёт время, и мы снова пересмотрим — вот этот стол накрыл какой красавчик, настоящий гений.

— Этот красавчик по имени Юй Чэнсун, — Инь Гу улыбался во все глаза, зажигая свечу.

— Красавчик талантливый: и торт испёк, и вообще всё умеет. Только вот должен мне ещё полный императорский ужин.

— Эй, стой-стой! — остановился Юй Чэнсун и выглянул из-за телефона. — Когда это я тебе такое обещал? Смотри у меня, не злоупотребляй тем, что у тебя лицо симпатичное!

— Ах да, — добавил Инь Гу.

— Этот красавчик ещё и упрямый, но с мягким сердцем. Его слова нельзя понимать буквально: чем острее на словах, тем мягче внутри.

— Да я… — Юй Чэнсун осёкся, вдруг почувствовал жар, даже уши покраснели. Он кашлянул и сказал: — Ладно, скажи что-нибудь про себя.

— Ну, я и этот красавчик — хорошие друзья, — глядя на него, тихо улыбнулся Инь Гу.

— Сейчас.

Юй Чэнсун вдруг вздрогнул, в сердце кольнуло волнение.

Что значит — "сейчас"? Потом что, разойтись, как чужие?

Или… его тщательно продуманный план уже раскрылся?

Не может быть.

Не может быть.

— Всё сказал? — он навёл камеру прямо на лицо Инь Гу, переводя разговор.

— Тогда я тоже скажу. Кхм… Поздравляю товарища Гугу с 19-тым днём рождения! Желаю счастья каждый день, пусть всё идёт гладко, мир и покой круглый год!

— Пять благ придут в дом, шесть-шесть — всё ладно, семь звёзд сияют, восемь сторон приносят богатство, девять-девять — одно сердце, десять — всё идеально, — отбарабанил Инь Гу.

— Знающий поймёт, что ты меня с днём рождения поздравляешь, а кто не знает — решит, что это новогодние пожелания.

— Закрой рот, — фыркнул Юй Чэнсун, сделав последнее фото торта и выключив запись.

— Вот тебе и второе место в параллели.

— Нормально, — усмехнулся Инь Гу. — Весело.

Юй Чэнсун только взялся за свечи, как Инь Гу остановил его:

— Не двигайся.

— Что ещё? — нахмурился Юй Чэнсун.

— Фото тебя с тортом, — поднял телефон Инь Гу.

— А почему бы нам… — Юй Чэнсун поджал губы, с трудом удерживая смех.

— Почему бы нам не сфоткаться с тортом вместе?

Инь Гу замер, глядя на него, и даже нахмурился серьёзно:

— Ты говоришь дело.

Они встретились взглядами — лица серьёзные, но губы дёргались. Пять секунд не выдержали и разразились хохотом, держась за стол.

Первое место и второе вместе — а ума на 20 баллов не набирается.

— Вот этот ракурс, — сквозь смех шагнул ближе Инь Гу, включил фронтальную камеру.

— Давай.

Юй Чэнсун встал возле торта, поднял пальцами "V", улыбнулся. Инь Гу сложил пальцами сердечко. На экране два лица были ослепительно красивыми, как будто сошли с постера.

"Щёлк!"

Улыбки застынули в этот момент.

— Быстро-быстро, — Юй Чэнсун был так возбуждён, будто натощак выдул десять бутылок водки. Руки дрожали.

— Ставь свечи, загадывай желание!

Он протянул Инь Гу маленький цветок-лотос:

— Хочешь его воткнуть? Продавец сказал, он загорается и поёт.

Инь Гу прикинул, как будет смотреться, и покачал головой:

— Не стоит, испортишь рисунок.

Хотя понятно, что торт всё равно скоро разрежут, но ему хотелось задержать эту красоту — золотистого ретривера, хаски и маленькую черепашку — хоть ещё немного.

— Да, я тоже так думаю, — Юй Чэнсун высыпал все свечи на стол. — Сколько ставим? 19? Или 9?

— Девять, — кивнул Инь Гу.

Юй Чэнсун осторожно нашёл девять мест по краям, чтобы не испортить рисунок, и воткнул свечи. Потом с таким же трепетом одну за другой зажёг зажигалкой. Стоило только подумать о том, что вот-вот произойдёт, — сердце колотилось так, будто он сейчас свалится от нервов.

Наконец все свечи горели. Он уже не обращал внимания, заметил ли Инь Гу, как у него дрожали руки, схватил его за руку и почти закричал:

— Загадывай желание! Давай-давай, быстрее!

— Ты такой возбуждённый, — Инь Гу засмеялся, глядя на него.

— У тебя день рождения, мне разве нельзя быть возбуждённым? — Юй Чэнсун сжал пальцы, чувствуя, что скоро просто перестанет себя контролировать.

Волнение, радость, азарт, ощущение, что он поставил всё на одну карту, будто танцевал на лезвии ножа…

— Всё нормально, — Инь Гу подошёл к торту.

— Я тоже очень взволнован.

Он закрыл глаза и тихо сказал:

— Я загадываю желание.

— Загадывай, — Юй Чэнсун незаметно сделал шаг в сторону дивана.

— Оно точно сбудется.

Вжжжж.

У Инь Гу внезапно зазвонил телефон.

Юй Чэнсун будто пружиной отпрыгнул от дивана — бухнулся на пол с таким грохотом, что, наверное, соседи снизу скоро пожалуются.

— А? — Инь Гу открыл глаза, сначала посмотрел на него, потом только глянул на телефон.

Юй Чэнсун мельком увидел — звонит "Отец".

Инь Гу на секунду замялся.

— Бери, — сказал Юй Чэнсун.

— Вдруг что-то срочное.

— Эх, — Инь Гу вздохнул.

— Только половину успел загадать.

Он провёл пальцем по экрану — и случайно нажал на приём.

— Инь Гу! Ты что, и правда любишь Альфу?! С ума сошёл?! Ты...

Юй Чэнсун резко застыл.

Инь Гу поморщился, нахмурился, быстро ушёл в спальню с телефоном.

Остальное Юй Чэнсун не слышал.

Он только почувствовал, будто на него вылили ведро ледяной воды — от макушки до спины.

Зато горячка внутри немного поостыла.

Он всё же поторопился.

Парень ещё слишком юный, впервые влюбился, а он даже не подумал — может, семья Инь Гу вообще не знает о его ориентации, не поддерживает его отношения, и теперь всё это только усложнит ему жизнь.

Он просчитался.

Из спальни доносился голос Инь Гу, но слов разобрать было нельзя.

Юй Чэнсун глубоко вдохнул, сильно надавил пальцами на переносицу, снова сел на диван.

Поднял футболку, взял плюшевого мишку и стал по одному мять лапки.

Когда нащупал мишку с пластырем, пальцы замерли.

Стиснув зубы, он достал спрятанную внутри маленькую записку.

Аккуратно сложенная бумажка, ровным почерком, строчка за строчкой.

Юй Чэнсун прочитал — и не сдержал улыбку.

Если бы учитель литературы увидел его почерк, наверное, тут же выдал бы ему грамоту.

Забавно — настоящие чувства то давят так, что дышать тяжело,

то становятся лёгкими, и в нескольких строчках ты можешь выразить всё — и другой человек это почувствует.

Юй Чэнсун снова и снова складывал и разглаживал бумажку, пока не сделал маленький квадратик и сжал в ладони.

Вдруг из спальни голос стал громче — он слышал приглушённый крик Инь Гу:

— Да, я такой! —

— Разочаруйся во мне! —

— Откажись от меня! —

— Хватит! —

Юй Чэнсун едва не пошёл к двери, но в этот момент всё стихло.

Через секунду дверь распахнулась, Инь Гу вышел, хмурый, но сразу, увидев его, чуть улыбнулся и сказал:

— У Инь Хэ сегодня день рождения, я совсем забыл.

— У него даже торта нет, — улыбнулся Юй Чэнсун.

— И подарка тоже, — Инь Гу сел рядом и посмотрел на мишку у него в руках.

— А у тебя есть, — Юй Чэнсун поднял мишку, показывая ему.

— Хочу потрогать, — в глазах Инь Гу мелькнула настоящая, тёплая улыбка.

— Ладно, — Юй Чэнсун положил оба мишек ему на колени, а потом достал из-под футболки маленькую черепашку и кинул ему.

— Вот, ещё бонус — Черепаха Чэнди.

— Чэнди сейчас точно чихает, — Инь Гу усмехнулся, повертел черепашку и поставил её между мишками.

— Красиво.

— А то, — Юй Чэнсун улыбнулся.

— Я сам сшил.

— А? — Инь Гу удивлённо посмотрел на него.

— Ты… сам сшил?

— Ну да, — Юй Чэнсун дёрнул у мишки с повязкой за ухо.

— Если бы я купил, швы были бы нормальные. Завод так криво не шьёт.

— Чушь, — Инь Гу освободил мишкино ухо и погладил его.

— Очень даже милый.

— Тебя так легко порадовать, — Юй Чэнсун откинулся на диван, машинально хотел достать сигарету, но вспомнил, что сегодня день рождения, и убрал руку обратно.

На душе стало пусто и в то же время тепло — так странно, что даже захотелось расплакаться.

Ну и ладно, обниматься с Гугу пока рано, потерпит.

Инь Гу всё так же мягко улыбался и тихо теребил у мишки уши, молча глядя на него. Даже не спросил, почему оба мишки "раненые".

Юй Чэнсун тоже не стал его отвлекать.

Сейчас Инь Гу выглядел счастливым — ему понравился ужин, торт, подарок. По сравнению с прошлыми годами это, наверное, был самый нормальный его день рождения.

А вот про записку…

— А ещё? — вдруг спросил Инь Гу, всё так же улыбаясь.

— А? — сердце Юй Чэнсуна подпрыгнуло.

— Тут ещё что-то есть, — он провёл пальцем по скрытому кармашку мишке.

— Ты мне не дал.

— Чего? — Юй Чэнсун напряг пальцы.

— Хочешь ещё одного мишку? Скажи, я сошью…

— На самом деле… — Инь Гу сжал лапку мишки и посмотрел на него.

— Я тоже приготовил тебе подарок.

— Мне? — Юй Чэнсун растерялся.

— Но сегодня же не мой день рождения. Ты хочешь двойной праздник устроить?..

— Закрой глаза, — Инь Гу накрыл его глаза ладонью, тёплой и мягкой.

— Вот так секретничать… — Юй Чэнсун почувствовал, как перехватило горло. Он глубоко вдохнул и всё-таки закрыл глаза.

Он почувствовал, как Инь Гу наклонился ближе.

Тёплая ладонь Гу легла на его сжатую руку, мягко разжала пальцы и забрала то, что он прятал.

Юй Чэнсун не пошевелился.

Он решил спрятать записку, а её у него просто взяли и теперь читают — и всё равно он не двинулся.

Внутри всё смешалось — и напряжение, и растерянность, и удивление, и такое сильное волнение, что сдерживать его уже не получалось.

Когда Инь Гу успел догадаться?

Неужели его тщательно спрятанное послание вот так легко раскрылось?

И о чём он говорил с отцом, если после этого всё равно решился посмотреть записку?

Да, это точно Гугу.

Думать дальше он не успел — что-то мягкое коснулось губ.

Тёплое, влажное.

Инь Гу, почти касаясь его губами, тихо сказал:

— Сунсун, хочешь парня? Очень-очень любящего тебя, такого, который ещё и деньги зарабатывать будет?

Юй Чэнсун распахнул глаза и встретился взглядом с улыбающимся Инь Гу.

Чёрт, вот оно! Сейчас!

Он резко обхватил его голову и поцеловал сам, с такой силой, что они вместе завалились на диван.

Когда оба запыхались, Юй Чэнсун поднял голову и посмотрел на него сверху вниз.

Он не знал, какое у него выражение лица, но слова прозвучали твёрдо:

— Хочу.

Сказав это, Юй Чэнсун совсем растерялся.

А может, растерялся ещё тогда, когда Инь Гу сказал "очень-очень любящего тебя".

Дальше всё было как в тумане — он не понял, в какой момент Инь Гу перевернулся и прижал его к дивану, не понял, когда тот укусил его за шею, а он в ответ — за ухо.

Понял только, что сорвал с него футболку и... нет, это не наглость — это же его парень!

Поэтому совершенно честно положил руку на его талию.

Инь Гу тихо рассмеялся, прямо у него под ухом, и от этого смеха Юй Чэнсуну стало так жарко, что он схватил его за плечи и снова поцеловал.

Инь Гу даже не попытался остановить — обнял его за спину и открылся каждому поцелую.

И только потом Юй Чэнсун почувствовал обиду — ведь он хотел первым, красиво, после загадывания желания, с мишкой в руках, признаться в любви.

А вышло — телефон всё испортил, и в итоге Инь Гу сам всё сказал первым.

Обидно, ужас как обидно!

Он сжал его губу зубами, даже слегка прикусил, злой на всё происходящее.

Инь Гу тихо охнул, прижал его за шею и точно попал пальцами туда, где нужно.

Юй Чэнсун тут же разжал зубы — как змея, которой надавили на уязвимое место.

Спина Инь Гу была всё время напряжена, мышцы чувствовались даже на ощупь. Стоило дотронуться — напрягались ещё сильнее, так что хотелось трогать дальше...

Раздразнённый и упрямый Юй Чэнсун быстро довёл их обоих до того, что уже никто не хотел останавливаться. Воздух стал горячим, пахло и сандалом, и кровью, и сладкой газировкой. В маленькой гостиной всё переплелось — и спешка, и нежность...

А результат выглядел как после драки: диван и столик были в полном беспорядке, подушки разлетелись по комнате, а на чехле дивана осталось нечто, о чём лучше не говорить.

После этого Юй Чэнсун рухнул на диван и вошёл в "режим мудреца".

Одним глазом глянул на разгром — и тут же покраснел.

Оставаться там стало невозможно, поэтому он толкнул Инь Гу, и они перебрались в спальню — и там продолжили...

__ __

Час дня. Тёплое солнце, стрекот цикад за окном не раздражал, а наоборот создавал ощущение тишины.

Юй Чэнсун развалился на подушке Инь Гу, нога лежала на его ноге, одной рукой он лениво шарил по его ключицам.

Сонно сказал:

— Гугу, поцелуешь меня?

Инь Гу ничего не ответил, просто повернулся и поцеловал. Потом прикусил губу и спросил с улыбкой:

— Так пойдёт?

— Более чем, — хмыкнул Юй Чэнсун. — Такое чувство, что я сплю.

Инь Гу снова его поцеловал, потом задумался и вдруг схватил его ниже.

— Эй! Не надо бонусов! — Юй Чэнсун дёрнулся.

— У меня с этой кроватью травма, между прочим.

Хотя, да... именно тут у них впервые всё случилось.

Инь Гу только сильнее обнял его, уже без шуток, прижимая так, будто боялся потерять.

Почти касаясь его носом, тихо спросил:

— Почему кажется, что это сон?

— Потому что я реально так думаю, — Юй Чэнсун ухватил его за спину, потом продолжил:

— Я же уже решил держать себя в руках и ждать, пока ты сам созреешь. Хотел сыграть в красивую драму про любовь до конца времён... А ты вдруг вот так...

А, да, откуда ты вообще понял, что я собираюсь признаться?

Признаться.

Само слово резануло по ушам — звучит по-детски, как в старых сериалах, сейчас так уже никто не говорит...

— А ты как думаешь? — Инь Гу сжал его ладонь.

— Я тебя спрашиваю, — Юй Чэнсун провёл пальцами по его руке.

Руки у Гугу не только красивые — их приятно держать, крепкие, с чёткими косточками.

— Ты хочешь узнать, как я понял, что ты влюбился, и с какого момента, — Инь Гу улыбнулся.

— Так?

Юй Чэнсун показал ему большой палец.

Снаружи он выглядел спокойным, а внутри сердце колотилось как сумасшедшее.

Он наговорил кучу глупостей, а Гугу разложил всё по полочкам за секунду.

Ну да... неудивительно.

Всё-таки он — первый в классе.

И его... парень.

— Начнём с первого вопроса, — Инь Гу взял его за мизинец.

— Может, ты сам не замечаешь, но ты совсем не умеешь скрывать радость… или только от меня не умеешь. Когда мы случайно или специально прикасались, когда ты смотрел на меня — иногда аж замирал. Ну и последние пару дней твоё поведение — тут уже догадаться несложно.

— Оу… — Юй Чэнсун хотел возмутиться: "Когда это я на тебя так пялился?" — но язык не повернулся. Похоже, сам уже не замечал, что так смотрит. Безнадёжный случай. Он ткнулся носом в щёку Инь Гу.

— Так ты из кусочков всё собрал? Мне сказать, что ты самоуверенный или что ты офигенный?

— Скажи, что я милый. — Инь Гу коснулся его щекой.

— Очень милый! — Юй Чэнсун сказал это с самым серьёзным лицом, а потом не дожидаясь реакции, укусил его за шею.

— Ай, больно. — Инь Гу лениво отстранился, даже не пытаясь сопротивляться.

— Потерпи, — Юй Чэнсун не отрываясь прижался к его шее.

— У меня сейчас тахикардия, сердце с ума сошло…

— Я давно тебя люблю, — вдруг сказал Инь Гу.

— Чёрт… — Юй Чэнсун снова его укусил.

— Теперь 180 ударов в минуту!

Инь Гу рассмеялся, прикусил ему мочку уха и медленно продолжил:

— Когда я только перевёлся, увидел тебя и подумал: "Хочу дружить с этим крутым парнем. Мы с ним одного поля ягоды".

— Поздравляю, — Юй Чэнсун хлопнул в ладоши.

— Задачу перевыполнил.

Друзьями-то они стали, а теперь ещё и парнями друг другу.

— Потом, чем больше я с тобой общался, тем сильнее понимал, что этот крутой парень ещё и очень милый, — Инь Гу обнял его за талию и провёл ладонью.

— Правда, ты не замечал, что ты милый?

— Разве это не твоё слово? — Юй Чэнсун и подумать не мог, что кто-то скажет это ему. Обычно от его вида людям хотелось свернуть с дороги, а не говорить "ты милый".

— А только что ты сам просил, чтобы я тебя так назвал.

— А теперь мы будем милыми вместе, — сказал Инь Гу.

— Договорились, — Юй Чэнсун дёрнул его за ухо.

Мысль о том, что этот человек сейчас рядом, на том же диване, на том же самом месте — согревала изнутри так, что хотелось просто замереть в этом моменте.

Сердце всё это время словно парило в воздухе, и только сейчас он понял, что значит слово "спокойствие".

Смотреть на Инь Гу, дышать его феромонами, знать, что он рядом — всё это в голове складывалось в одно слово: "спокойствие".

Говорят, любовь в их возрасте — это шутка, глупость, неопытность…

Но ему нравилась именно эта глупость.

Плевать на все "но", просто быть вместе, потому что "я тебя люблю".

Чисто, смело, без оглядки.

— А ты? — вдруг спросил Инь Гу.

— Я? — Юй Чэнсун задумался, когда он сам начал испытывать к нему симпатию…

— Не знаю.

— Эй, так нечестно, — засмеялся Инь Гу.

— Так не играют.

— А я вот так, — Юй Чэнсун тоже засмеялся.

— Ну что, порвём теперь отношения?

— Да, обязательно расстаёмся, — сказал Инь Гу.

— Чтобы потом снова сойтись. Уже как парни.

У Юй Чэнсуна улыбка расползлась до ушей, сдерживать её было невозможно. Казалось, даже если бы мама сейчас зашла и три раза крикнула "убийца!", он бы только улыбнулся и ответил.

Ну и пусть все знают! У меня есть парень!

— Слушай… — он глянул на Инь Гу.

— Может, сегодня вечером Юй Чэнди пусть к Чжоу Чжэюю пойдёт ночевать?

— А зачем? — Инь Гу с трудом удерживался, чтобы не рассмеяться.

— Ты меня спрашиваешь? — Юй Чэнсун посмотрел на него с таким видом, будто услышал нечто невероятное.

— Ты меня спрашиваешь?!

— Ну да, — Инь Гу еле держался, но спросил серьёзно:

— Брат Сун, я ещё молодой, не очень понимаю.

— Молодой значит, — Юй Чэнсун прищурился.

— Может, тогда я сам пойду к Чжоу Чжэюю. Вы же оба Альфы, я не… —

Договорить он не успел — Инь Гу прижал его и больно укусил за плечо, приглушённо прорычав:

— Что ты сказал?

Юй Чэнсун вывернулся, освободил одну руку, прижал её к его шее, царапнул кончиками пальцев по железе:

— Попробуй только пошевелиться.

В комнате вспыхнули два сильнейших феромона, прижимая их друг к другу. Но ни один не стал давить до конца — всё это было больше похоже на игру.

— Знаешь что, — вдруг сказал Инь Гу.

— Давай не будем ссориться. А то какая же это легенда школы и его легендарный парень.

— Я больше не хочу быть легендой. Я на пенсии, — Юй Чэнсун убрал руку.

Оба разжали руки, встретились взглядами — и одновременно расхохотались, потому что поняли, что думают одно и то же: "Ну и слабак ты".

— Как думаешь, если я тебя сейчас ударю, это будет считаться домашним насилием? — спросил Юй Чэнсун, отдышавшись от смеха.

— А почему не я тебя? — Инь Гу поднял бровь.

— Ты меня? — Юй Чэнсун фыркнул.

— Нет, наоборот, ты меня, — быстро поправился Инь Гу.

— Не то, сбились, — Юй Чэнсун откинулся на спину, положил руку ему на грудь. — Так вот, я говорил про то, чтобы отправить Юй Чэнди к Чжоу Чжэюю…

— Отправляем, — кивнул Инь Гу.

Юй Чэнсун прыснул:

— Чего это ты не споришь?

— А то ещё поспорю — и парень сбежит, — Инь Гу бросил на него взгляд.

— А я один спать боюсь.

Юй Чэнсун так рассмеялся, что его затрясло.

Эта простая, тёплая близость, когда они просто валяются на кровати, ничего не делают, ленятся — но чувствуют, что впереди всё только начинается.

Стоит лишь поднять голову — и за окном яркое солнце, светит в комнату, светит на него.

Стоит поднять голову — и видно солнце, яркое, тёплое, оно заливает всю комнату, греет их обоих.

— Сунсун, — позвал Инь Гу.

— Что, Гугу? — Юй Чэнсун лениво приподнял веки. Так хорошо, что даже зевать захотелось.

— Только что папа звонил, — сказал Инь Гу.

— Спросил, нравятся ли мне Альфы.

Юй Чэнсун замер, хотел было выпрямиться, но Инь Гу снова прижал его к себе.

— Не так всё серьёзно, — успокоил он.

— Не напрягайся.

— Угу, — Юй Чэнсун провёл пальцами по его запястью.

— Я понял.

— Он спросил, а я ответил — да, — продолжил Инь Гу.

— Сказал, что могу быть только с Альфой.

— Подожди, — Юй Чэнсун удивился. — Ты же…

Они оба были бисексуалами, гендер для них не имел значения.

— Слушай дальше, — Инь Гу улыбнулся, погладил его по уху.

— Инь Хэ недавно выписался из больницы, но учёба пошла плохо, контрольную завалил, а первое место в рейтинге забрал другой. Он со мной раньше нормально общался, но теперь обозлился, решил, что я его подставил, поэтому он пошёл к родителям жаловаться, мол, я гей.

— Твою мать… — Юй Чэнсун покачал головой.

— С ним надо встретиться. Прямо просится, чтоб его…

— Может быть, — усмехнулся Инь Гу. — Папа разозлился, но я не стал отступать. Тут отступать нельзя. Если я хочу 100%, значит, говорить надо так, чтобы было 120%, иначе они всё равно заставят меня уступить.

— Поэтому ты сказал, что тебе нужны только Альфы, — кивнул Юй Чэнсун.

— Да. Но я ведь не соврал, — Инь Гу посмотрел на него серьёзно.

— Мне нужен только ты.

— Вот теперь я красный, — буркнул Юй Чэнсун и потрогал щёку.

— Красный и красивый, — серьёзно сказал Инь Гу.

— Я… тоже много думал, — Юй Чэнсун попытался сосредоточиться, но радость от "мы теперь вместе" мешала.

— Я ведь гедонист, я считаю, что мы вместе будем счастливы. И не только я буду счастлив, я сделаю так, чтобы ты тоже был счастлив. Я несу околесицу, но ты понял, что я хочу сказать?

— Понял, Сунсун, — Инь Гу смотрел на него так серьёзно, что у того сердце ухнуло.

— Я раньше всё терпел. Ставил себе черту — и терпел. Не потому, что не больно, просто результат бунта не казался стоящим. Но сейчас всё иначе. Потому что теперь, если я буду бороться, на этом пути будешь ты. И я больше не могу молчать.

— Я хочу идти вперёд с тобой. И с Чэнди тоже.

__ __

Автор добавляет:

Вот что было в записке Юй Чэнсуна: "Гугу, хочешь парня? Такого, который тебя очень-очень любит и ещё умеет готовить целый императорский ужин."

Сказав эти несколько слов, Инь Гу, как показалось Юй Чэнсуну, завершил всё — и этого было достаточно.

Да, ему только 18, он младше Гугу на несколько месяцев, но он уже мог объявить: в его жизни свершилось первое великое и полное счастье.

Он не стал снова выворачивать душу наружу, чтобы показать её Инь Гу. Даже если бы вывернул — там сейчас был бы полный хаос и рваные обрывки сердцебиения, из которых всё равно ничего не разберёшь. Поэтому он просто схватил Инь Гу за ворот и резко поцеловал.

Иногда поступки выражают чувства куда прямее любых слов.

Инь Гу знал его, пожалуй, лучше, чем он сам себя. Рука — и рубашки уже нет, дальше всё пошло стремительно, жарко, сбивчиво...

Тук-тук-тук!

Юй Чэнсун резко застыл. Почувствовал, что и Инь Гу тоже окаменел.

Всего за несколько секунд в их головах пронеслось: "Чёрт?!", "Не хочу отрываться!", "Но там кто-то есть!", "Не хочу отрываться!"...

— Брат! Открывай!

Голос Юй Чэнди прорезал воздух. Оба тут же распахнули глаза. Шок в глазах одного мгновенно отразился в глазах другого. Следующее мгновение — словно током ударило: они одновременно отпрянули назад на полметра. Юй Чэнсун чуть не рухнул на пол, если бы Инь Гу вовремя его не подхватил.

Он обернулся к двери.

— Открывай же! — взволнованно кричал Юй Чэнди из коридора.

— Чёрт, сколько времени? — Юй Чэнсун потрясённо посмотрел на парня.

— ...Ещё нет двух, — Инь Гу всё ещё держал его за руку, не спеша отпускать, и нащупывал ладонью,

— Чэнди вроде говорил, что сегодня уборка, и отпустят раньше.

— Да это же слишком рано!.. — Юй Чэнсун не успел договорить, потому что резко обернулся. Они встретились глазами — и одновременно вскочили.

Он наспех схватил футболку. Уже натянув, понял, что это чужая — футболка Инь Гу. Обернулся и заметил, что на самом Инь Гу красуется его собственная.

Но думать было некогда. Два "альфача" выложились на полную, бросились прибираться.

Диван — столик — пол — салфетки... Чёрт!

За дверью продолжали колотить. Юй Чэнсун выдернул мусорный пакет, присел и стал собирать хаотично разбросанные бумажки. И, не удержавшись, с тоской подумал: "Господи, ну и здоровые мы с ним, чтоб так расходовать бумагу..."

Косым взглядом посмотрел на парня. Тот уже срывал чехол с дивана и, не мудрствуя, протирал столик рукой...

"Да ну, всё равно конец," — мелькнуло в голове.

Щёки уже горели, а Инь Гу тем временем метнулся в ванную за влажной тряпкой и через пару секунд вернулся. Пару быстрых движений — и столик снова выглядел чистым. Он заметил, что Юй Чэнсун стоит и тупит, и тихо, быстро бросил:

— Сунсун, если будешь так тормозить, я начну думать, что ты реально устал.

— Чепуха, — так же шёпотом огрызнулся тот.

— Сам виноват, нефиг так расходовать!

— Ну извини, такие уж врождённые данные, — Инь Гу поднял с пола подушку, стряхнул и бросил обратно на диван.

— И вообще, это не только я.

— То есть у меня крепкие почки — и это моя вина? — Юй Чэнсун, хоть и понимал, что всё это только их "потомки", не удержался от язвительного замечания, продолжая медленно подбирать мусор.

— Виноват я, — мгновенно согласился Инь Гу.

— С какой стати? — Юй Чэнсун бросил на него быстрый взгляд и тихо добавил:

— То, что у меня почки хорошие, при чём тут ты...

— Ни при чём, — отрезал Инь Гу, метнулся к нему, быстро помог собрать остатки, сунул мусор в пакет, обнял его и чмокнул в губы. Забрал у него пакет:

— Люблю тебя, м-муа.

Не дав сказать ни слова, помчался в ванную, избавился от пакета, снова выскочил, пробежался глазами по комнате — ни следа! — и уже у двери оглянулся. Бросил в сторону Юй Чэнсуна довольную, почти самодовольную улыбку "ну я же молодец". Следом — переключился на "примерного брата", дёрнул дверь и распахнул её.

Юй Чэнсун в эту секунду больше всего хотел запрокинуть голову и расхохотаться, но сдержался. Для вида потер глаза, облокотился на диван и, увидев Юй Чэнди, недовольно сказал:

— Ты чего орёшь, как будто душу вызывать собрался?

Юй Чэнди был на взводе, но на брата внимания не обратил. Столько времени его держали за дверью, а он даже не обиделся. Наоборот, радостно глянул на Инь Гу и закричал:

— Брат Гу, с днём рождения! Я тебе подарок купил!

Инь Гу на миг опешил, потом улыбка сама вспыхнула на лице, он с радостью подхватил мальчишку на руки и понёс в комнату:

— Ого, ещё и подарок?

— Конечно! Правда, мелочь, — Юй Чэнди смущённо открыл рюкзак и достал из него довольно большую коробку, протянул: — Держи!

— Что там? — Юй Чэнсун, развалившись на диване, не удержался от подкола:

— Ластик или карандаш?

— Нет! — нахмурился Юй Чэнди.

— Не гадай ерунду.

— А что ещё ты можешь подарить? — продолжал он язвить.

— В прошлом году мне автоматический карандаш подарил. Скажи на милость, какой школьник заполняет тесты автоматическим карандашом? Я на экзамене едва не завалился! — Он перехватил Юй Чэнди у Инь Гу, усадил рядом с собой и начал лохматить ему волосы.

— Скажи лучше, где ты деньги взял?

Юй Чэнди сразу сник:

— Я... я копил.

Все карманные деньги, что давал старший брат, он почти не тратил. По чуть-чуть складывал, а когда узнал, что у брата Гу скоро день рождения, потратил свою заначку...

Инь Гу сел рядом, внимательно разглядывая коробку, и улыбнулся:

— Мне можно открыть?

— Можно! — Юй Чэнди аж подпрыгнул от волнения.

— Давай скорее, — Юй Чэнсун прижал брата за макушку и подался вперёд,

— Посмотрим, не точилка ли.

— Не точилка! — изо всех сил запротестовал Юй Чэнди.

— Аа, понял, — протянул Юй Чэнсун, кивая.

— Значит, ластик.

Чтобы Чэнди не довёл себя до инфаркта от злости, Инь Гу поспешно распаковал коробку.

Внутри оказался... копилка.

Картонная коробочка светло-коричневого цвета, на вид самая обычная.

Юй Чэнди наконец вырвался из объятий брата, достал из кармана монетку и положил её на нарисованную тарелочку сверху. Коробка открылась, и оттуда выглянула кошачья мордочка, лапкой утянувшая монетку внутрь.

— Ого, — Юй Чэнсун захлопал в ладоши.

— Вот это фокус.

Щёки Юй Чэнди пылали:

— Ну... ну ведь мило же!

— И правда мило, — Инь Гу кивнул, потрепал его по голове и со смехом сказал:

— Мне очень нравится. Спасибо, Чэнди.

Юй Чэнди опустил голову и снова тихо пробормотал:

— Брат Гу, с днём рождения.

Юй Чэнсун снова дёрнул его за кудряшку:

— Ты тратишь карманные деньги, которые я тебе дал, на подарки другим. С каждым днём всё смекалистее.

— Ты! — Юй Чэнди сжал зубы, надувшись, отвернулся и фыркнул: — Тебе я точно ничего дарить не буду!

— А? Что? — Юй Чэнсун удивился.

— Так у тебя и для старшего брата Суна был подарок? — Инь Гу рассмеялся, посмотрев на Юй Чэнсуна.

Оба брата дурачились, будто наперегонки — кто упрямее. Хорошо ещё, что Юй Чэнди от природы был благовоспитанным парнем, иначе в другой семье уже давно бы скандалы стояли до потолка.

— Всё, больше подарков нет, — упрямо сказал Юй Чэнди, прижимая к себе рюкзак.

К сожалению, старший брат никогда не играл по правилам. Юй Чэнсун выхватил у него рюкзак, перевернул и хорошенько потряс. Юй Чэнди даже удержать не успел — ещё одна коробочка вывалилась прямо в руки Юй Чэнсуна.

— Это что? — прищурился Юй Чэнсун.

— Отдай! — Юй Чэнди рассердился так, что глаза округлились, и потянулся обратно.

— Не отдам, — Юй Чэнсун поднял коробку повыше, ловко начал распаковывать одной рукой.

— Если мне понравится, считай, повезло тебе.

— Мне не нужно твое везение! — Юй Чэнди засуетился.

— Верни!

Юй Чэнсун одной рукой удерживал его, а другой дорвал упаковку. Внутри оказался... подставка для ручек?

Пластиковый стаканчик в виде толстого рыжего кота, замаскированного под дерево. Живот у кота внушительный — явно влезет куча ручек. Хотя у него самого от силы три, и те всё время куда-то деваются.

Юй Чэнди нервно наблюдал и, пытаясь держаться серьёзно, сказал:

— Я просто заметил, что у тебя нет. Вот и купил.

— Ну, хоть тут угадал, — Юй Чэнсун постучал по пластиковому боку. Звук получился звонкий.

— Мне как раз не хватало.

На самом деле это была чушь. У него и так ручек почти не было, зато терял он их исправно.

Глаза Юй Чэнди загорелись, и он даже гордо поднял голову:

— Я так и знал!

Юй Чэнсун и Инь Гу переглянулись, и в глазах обоих блеснула сдерживаемая улыбка.

Юй Чэнди, обернувшись, заметил на столе еду и торт и важно спросил:

— Так вы ждали, чтобы со мной вместе поесть?

Юй Чэнсун на миг растерялся, кашлянул и смущённо глянул на Инь Гу:

— А иначе что? Думаешь, мы бы без тебя всё слопали, а ты бы потом ревел?

Инь Гу едва сдержался, чтобы не расхохотаться, и за спиной у Юй Чэнди сложил руками сердечко.

— Ого! — воскликнул тот, соскочил с коленей и побежал к столу. Обошёл его кругом:

— Столько мяса! Эй? А чего всё остывшее?

— Ну… — Юй Чэнсун, не моргнув, пожал пальцами.

— Я думал, готовиться будем дольше, вот и сделал пораньше. Сейчас разогреем. И вообще, чего ты такой разговорчивый?

— Я не разговорчивый! Просто спросил, — Юй Чэнди тут же переключился на торт.

— Свечи уже догорели… О! Это золотистый ретривер? Тот, что у тёти Ван внизу? А это маламут! Я его знаю! А почему тут ещё и черепашка?

— Маламут твой дед, это хаски, — лениво отозвался Юй Чэнсун.Он чувствовал себя бессильным, лёжа на диване, и теперь ему невольно захотелось опереться на плечо своего парня, и он небрежно сказал:

— Это ты.

Инь Гу тут же толкнул его в спину, напоминая, что в комнате ребёнок.

Юй Чэнсун резко выпрямился, откинулся обратно на диван и не удержался от тихого ворчания:

— Чёрт, вот сила в пояснице… поражает.

— Давай подогреем, — сказал Инь Гу, коснувшись его руки.

— Ты голодный? — Юй Чэнсун наклонил голову к нему.

— Чэнди точно голодный, — Инь Гу кивнул в сторону стола, где у мальчишки чуть ли не слюна текла.

— Ну и пусть терпит, — пробурчал Юй Чэнсун, бросив взгляд на плечо парня. Рядом сидеть и не прижаться — обидно.

— Мне лень вставать.

А Юй Чэнди всё ещё сомневался в словах брата. Указал пальцем на черепашку и переспросил:

— Это не я, верно?

— Нет, не ты, — спокойно ответил Юй Чэнсун.

— Это девчонка по соседству.

— Ты! — Юй Чэнди так разозлился, что чуть не кинулся кусаться.

— Как ты мог нарисовать меня черепахой! Ты просто невыносим!

— Я не простой смертный, чтобы быть "невыносимым", — рассмеялся Юй Чэнсун.

— Вон ещё объёмная есть, при покупке медведя в подарок шла.

Он вытащил из угла дивана плюшевую черепаху и кинул младшему:

— Вот твой подарок. Нравится?

Юй Чэнди чуть не расплакался. Поднял черепаху, разглядывал, шмыгая носом.

Ин Гу хотел его утешить, но Юй Чэнсун остановил:

— Пусть ревёт. На день рождения твоего брата Гу ты рыдаешь — прям честь оказал.

Юй Чэнди смотрел на него в упор, потом вдруг рванул вперёд, влетел в его объятия и со злости вцепился зубами в руку.

— Ай, мать твою! — Юй Чэнсун вздрогнул от боли и щёлкнул его по лбу.

— Мелкий придурок, ты что, есть не собираешься?

Юй Чэнди уткнулся головой ему в грудь и буркнул:

— Ты черепаха!

— Ну а ты тогда маленькая черепашка.

— Да! Именно!

— Чэнди, — Ин Гу обнял его, после того, как отец ребёнка жестоко издевался над ним, мать ребёнка взяла на себя смелость поднять шум:

— Сегодня много заданий задали?

— Да, — всхлипнул Чэнди.

— На выходные несколько тетрадей упражнений.

— Тогда давай сначала поедим, — Ин Гу посмотрел на Чэнсуна и подмигнул.

— После уборки все устали, лучше раньше сесть за ужин. Правда, Папа?

— Поедим, — Юй Чэнсун лениво потянулся и встал.

— Без меня в этой семье вы оба умрёте с голоду.

— Не умерли бы, — высунулся Чэнди из объятий.

— Я бы с братом Гу заказали доставку.

— Я бы тебя продал, вот на эти деньги и заказал бы доставку, — буркнул Чэнсун и, прихватив подставку для ручек, ушёл в спальню поставить её на стол. Только потом пошёл на кухню.

Ин Гу дал Чэнди сначала сесть за любимую математику, чтобы хоть чем-то занять, и пошёл помогать. Помочь он толком не мог, но рядом стоял, подбадривал Чэнсуна.

— У меня сердце чуть не выскочило, — Юй Чэнсун вспомнил, как только что барахтался в груде бумаги, и цокнул языком.

— Лучше не вспоминать.

— Ну вот, сам прочувствовал, как непросто любить и быть родителем, — засмеялся Ин Гу.

— Дальше жить вместе, привыкнешь.

— Нет, — резко обернулся Чэнсун, нахмурился.

— Не выдержу.

— А? — Ин Гу не понял.

— Что?

— Надоело прятаться, — Чэнсун разрубил помидор пополам.

— Скажем ему прямо.

— Что сказать? — Ин Гу всё ещё не понял.

— Что я и его брат Гу встречаемся. Настоящая любовь, с обнимашками и поцелуями.

— Ты… уверен? — Ин Гу засомневался.

— А если он не воспримет…

— Не воспримет — пусть идёт домой и ест воздух, — отрезал Юй Чэнсун.

— Конечно справится, — Ин Гу вздохнул.

— Строгая школа жизни.

— Жалко стало? — Юй Чэнсун глянул на него и усмехнулся.

— Мама, ты слишком мягкий.

Ин Гу подошёл, обнял его, поцеловал в шею и засмеялся:

— А маме нельзя жалеть?

— Папа разрешает, — Юй Чэнсун крикнул для вида:

— Руки! Что делаешь?

— Не знаю, — Ин Гу прикусил ему ухо.

— Сам спроси.

Юй Чэнсун в ответ тоже его потрогал. Ин Гу зашипел:

— Руки! Что делаешь?

Юй Чэнсун шепнул ему на ухо:

— Доварю — и сразу займусь тобой.

Ин Гу прищурился:

— Тогда вари, я и сейчас готов.

— Ну тогда ешь прямо из кастрюли, — фыркнул Юй Чэнсун.

— Всё уже готово.

Они переглянулись, оба тряслись от смеха.

— Держи крепко, не обожгись, — сказал Ин Гу.

— Да невозможно, я же супер, — ухмыльнулся Юй Чэнсун.

Еда снова разогрета и поставлена на стол. Юй Чэнсун с ритуалом вставил 9 свечей и зажёг их одну за другой.

Теперь он мог это делать спокойно.

Прошло всего несколько часов — друг стал парнем, а тот, кого раньше в шутку звали мамой ребёнка, теперь и вправду стал мамой ребёнка

Жизнь прекрасна.

— Надень шапку на Гу, — распорядился Юй Чэнсун.

Юй Чэнди тут же поднял шапочку именинника. Инь Гу наклонился ближе, Юй Чэнди надел её ему на голову и поправил.

— Загадывай желание, Гу-гу, — Юй Чэнсун зажёг последнюю свечу, отошёл и включил запись на телефон.

— Будь серьёзнее, как положено.

— Я буду очень-очень серьёзным, — Инь Гу посмотрел в камеру, уголки губ слегка поднялись. Потом закрыл глаза, сложил руки на груди и искренне загадал желание.

Юй Чэнсун понял, что он честно желал — Инь Гу не открывал глаз больше минуты. Наконец он их открыл и одним духом задул свечи.

— Давай, давай, — сказал Юй Чэнсун и прижал Юй Чэнди голову.

— Начали!

— С днём рождения тебя! С днём рождения! С днём рождения! — Юй Чэнди, взволнованный и радостный, распевал так, что звук напоминал эхо школьного стадиона в гостиной. Инь Гу хотел рассмеяться, но это казалось не к месту, и он сдерживался. Юй Чэнсун ни капли не сдерживался и весело подпевает, сидя на табуретке.

— Ты что, кроме лица ничему не подражаешь мне? — сказал Юй Чэнсун.

— Я... я волнуюсь, — покраснел Юй Чэнди.

— Через год будет лучше, — Инь Гу погладил ему головку и улыбнулся. — Нужно больше практиковаться.

— Кто ж виноват, что брату в день рождения никто не поёт, — пробормотал Юй Чэнди,

— Да и торт не кушаем.

— Потому что ты все деньги кладёшь в свой тайник, на торт не осталось, — безжалостно подшутил Юй Чэнсун.

— Ты такой надоедливый! — отвёл глаза Юй Чэнди.

— Сколько желаний ты загадал? — Юй Чэнсун разложил по тарелкам, а имениннику налил пива.

— Так долго загадывал, небеса всё равно не запомнят.

— Нисколько, — Инь Гу взял стакан и улыбнулся:

— Я боялся, что он не запомнит, поэтому одно желание сказал больше десяти раз.

— Вот он — первый в классе по оценкам, — Юй Чэнсун поднял большой палец и на бегу спросил:

— А что именно загадал?

— Я... — начал было Инь Гу.

— Подожди! — Юй Чэнсун поднял руку.

— Не говори, если скажешь — не сбудется.

Инь Гу рассмеялся.

— Ты в это ещё веришь?

— Раньше не верил, — Юй Чэнсун взглянул на него,

— А сейчас немного поверил, благодаря кому-то.

— Я тоже верю, — сказал Юй Чэнди, вытирая масляные губы. Старший брат готовит так вкусно.

— Верь в то, что знаешь, — Юй Чэнсун подложил ему кусочек перца.

— Ешь овощи, одними мясными блюдами не вырастешь.

— Снова врёшь, — съел перец Юй Чэнди.

— Я всё знаю.

— Ох, — многозначительно откликнулся Юй Чэнсун, глянув на Инь Гу, и вдруг сказал:

— Тогда ты знаешь, что мы с твоим братом Гу любим друг друга.

— Конечно знал, — Юй Чэнди сосредоточенно грыз куриную ножку.

— Любим друг друга... а?

Юй Чэнсун закрыл ему рот:

— Ага.

Юй Чэнди остолбенел, посмотрел на старшего брата, потом на Гу, и заикаясь спросил:

— Ч-что... что за любим?

Юй Чэнсун повернулся, чмокнул Инь Гу в губы и снова посмотрел на младнего брата:

— Влюблены.

Юй Чэнди вытаращил глаза:

— С-сколько уже?

— До твоего прихода, — Юй Чэнсун обнял Инь Гу и взглянул на часы в гостиной.

— Три часа назад.

Юй Чэнди снова посмотрел на Гу. Старший брат всегда его дразнит, наверное, это тоже какой-то шутливый розыгрыш... Только уж слишком серьёзный.

Инь Гу с лёгкой улыбкой развёл руками, обнял Юй Чэнсуна и поцеловал:

— Чэнди, мы правда влюблены.

!

Шок для брата!

Юй Чэнди застыл с открытым ртом и долго не мог сказать ни слова.

Юй Чэнсун засмеялся, подцепил кусочек картошки и сунул ему прямо в рот:

— Настоящий маленький дурашка.

Мальчик и так был в ступоре, а тут ещё и картошка застряла. Он закашлялся, получил от Гу стакан воды, сделал несколько глотков и, покраснев, пробормотал:

— *Вы влюбились преждевременно.

[ в китайских школах запрещают ранние отношения, потому что считают, что они мешают учёбе и подготовке к экзаменам]

— Ага, так и есть, — кивнул Юй Чэнсун, улыбаясь.

— Ты что, собираетесь меня исключить?

— Учителя не разрешают, — подчеркнул Юй Чэнди.

— Думаешь, я послушаюсь учителей? — Юй Чэнсун ущипнул его за щёку.

— Ты действительно необычный, разве ты не зацикливаешься на том, что мы оба Альфы?

— А… — Юй Чэнди наивно моргнул.

— Вы же оба Альфы.

— Ну да. И что дальше? — Юй Чэнсун сделал глоток пива.

— Детей у нас не будет, никого с именами вроде Сун ЮаньЧэнмин рожать не придётся, разве это не здорово?

— Я Юй Чэнди, — пробормотал младший.

— Не Юй Чэнмин.

— Ну ты молодец, — хмыкнул Юй Чэнсун.

Юй Чэнди снова не удержался и посмотрел на Инь Гу:

— А ты, Гу...

— Он слушается меня, — сразу сказал Юй Чэнсун.

— Ты его обижаешь! — округлил глаза Юй Чэнди.

Инь Гу рассмеялся, потрепал его по голове:

— С чего ты взял?

Юй Чэнди недоверчиво глянул на старшего брата:

— Да он же в драках непобедимый.

Юй Чэнсун прищурился:

— Спасибо за комплимент. Но тебя я ещё сильнее побью.

Юй Чэнди втянул голову в плечи и тихо пробормотал:

— В телевизоре всё по-другому показывают...

— Как по телевизору? — Юй Чэнсун постучал по столу, улыбаясь с намёком.

— Думаешь, я буду бояться, что ты не примешь, и стану тебя уговаривать?

Юй Чэнди промолчал. Невозможно.

За ужином "мама" и "папа" ребёнка ели сладко и счастливо, а сам ребёнок сидел, словно душа его улетела.

Позднее, уже ночью, когда он лёг в  кроватку, Юй Чэнсун укрыл его одеялом. Собрался уходить, но Юй Чэнди потянул его за край одежды.

Он осторожно посмотрел на брата и тихо спросил:

— Брат, а ты не бросишь Гу?

Юй Чэнсун замер, потом щёлкнул его по лбу:

— Где ты только такие глупости нахватался?

— Гу хороший человек, — с тревогой сказал Юй Чэнди.

— Брат, ты должен хорошо к нему относиться, нельзя его бросать.

— Не переживай, — Юй Чэнсун потрепал его пухлую щёку.

— К нему я буду относиться лучше, чем к тебе.

Юй Чэнди вспыхнул, отпустил руку:

— Я с тобой больше не разговариваю!

— Вот и держись, — кивнул Юй Чэнсун.

— Скажешь хоть слово — станешь маленькой черепашкой.

— Ты ужасный, — фыркнул Юй Чэнди.

— Маленькая черепашка, — тут же сказал Юй Чэнсун.

Юй Чэнди только закатил глаза.

Когда Юй Чэнсун вышел из комнаты, Инь Гу уже лежал в постели. Увидев его, сразу улыбнулся:

— Опять дразнишь ребёнка?

— У него всё куда лучше с восприятием, чем ты думаешь, — Юй Чэнсун тоже не сдержал улыбки.

— Тогда я спокоен, — Инь Гу похлопал по кровати.

— Иди сюда.

— Такой нетерпеливый, — смеясь, Юй Чэнсун быстро подошёл, лёг рядом и выключил свет. Потом повернулся, поцеловал его.

— Я тоже!

Инь Гу прикусил ему шею и пробормотал:

— Я обязан быть нетерпеливым.

— Мой бойфренд... — Юй Чэнсун закрыл глаза, вдыхая лёгкий запах сандала от Инь Гу. В груди всё прыгало то вверх, то вниз.

— Что-то меня вдруг в сон клонит.

— Честно говоря, и меня тоже, — сказал Инь Гу.

— Сегодня слишком уж всё волнующе, — Юй Чэнсун потрогал грудь.

— Сердце то вверх, то вниз.

— Может, ещё и потому что мастурб... — начал Инь Гу.

— Я понял, — перебил его Юй Чэнсун. — Не надо так подробно.

— Ну ладно, — чуть с сожалением сказал Инь Гу.

— Спокойной ночи, бойфренд.

— Спокойной ночи, бойфренд, — ответил Юй Чэнсун.

Инь Гу машинально обнял его. Раньше, даже если Юй Чэнсун засыпал, его всё равно приходилось обнимать — иначе тот просыпался через минуту. Теперь, раз уж они официально встречаются, обнимать перед сном тоже можно.

— Подожди, — Юй Чэнсун поймал его за руку и положил обратно.

— Я тебя обниму.

— Какая разница? — Инь Гу отдёрнул руку и посмотрел, как тот обнял его за плечи.

— Нет, — Юй Чэнсун был непреклонен.

— Я обниму тебя.

— Ну... ладно, — усмехнулся Инь Гу.

— Но если утром что-то будет не так, это точно не моя вина. Ты, как только засыпаешь, ведёшь себя... слишком непредсказуемо. Я тут ни при чём.

— Я тоже не контролирую, — Юй Чэнсун погладил его по спине.

— Всё, спать, уже клонит.

— Хорошо, — Инь Гу поцеловал его. — Спокойной ночи.

Когда утром они проснулись, снова были переплетены, как косичка. Юй Чэнсун весь вспотел, долго разглядывал лицо парня, потом осторожно высвободил руку, чтобы не разбудить его, и взял телефон. Время — 6:54.

Спалось всё лучше и лучше. Особенно это было видно по Инь Гу — он уже начинал просыпаться.

Юй Чэнсун чувствовал от этого гордость: постепенно снимал с него старые привычки и заменял их своими.

Это как снять оковы и наесться пончиков… и они обязательно должны быть с белым шоколадом.

Надо будет по дороге купить один, уже захотелось.

— Гугу, — тихо позвал он, толкнув его плечо.

— Доброе утро.

Инь Гу сонно прижал его к себе, спрятался в одеяло, не открывая глаз, и промямлил:

— Утро плохое... хочу спать.

Юй Чэнсун едва не разорвался от смеха, весь затрясся, но ни звука не издал.

Не мешать своему парню спать.

Первый урок — физика. Прости, Дядя Ли, но если парень сонный, то слушать не буду.

"Тук-тук-тук".

— Заходи, — тихо сказал Юй Чэнсун.

В дверь просунул голову Юй Чэнди.

— В куртке деньги, — шёпотом сказал Юй Чэнсун.

— Сходи за пирожками. Только без фокусов, если схалтуришь — получишь.

— Понял, — ответил Юй Чэнди.

— Только вы не опоздайте.

— Ща собой следи, — усмехнулся Юй Чэнсун.

— Дурачок.

— Сам ты дурак, — пробурчал Юй Чэнди и закрыл дверь.

— Пока!

Последствия того, что Юй Чэнсун балует своего парня: опоздание на 2 рок у школу.

Юй Чэнсун уверенно вошёл через заднюю дверь, будто дома.

Учительница литературы не могла не заметить, как он идёт — медленно, лениво, будто на половинной скорости.

Нагло, и явно не в первый раз.

— Юй Чэнсун! — она привычно запустила в него кусочек мела.

— Что это такое?!

Юй Чэнсун слегка наклонил голову, увернулся от "пули" и, что редко бывало, не стал шутить, а шагнул назад, открыв обзор улыбающемуся Инь Гу.

Учительница на секунду растерялась, потом сменила тон:

— …Вы двое, что опять натворили?

— Мне кажется, у меня началась то самое… — сказал Юй Чэнсун.

— Не пугай меня, — нахмурилась она.

— У тебя этих дней предприимчивости 800 раз в год.

— Ладно, значит, у Инь Гу, — быстро исправился Юй Чэнсун.

Он тут же сел вместе с Инь Гу, достал тетрадь и ручку, сделал вид, что внимательно слушает уже 10 минут.

Учительница ничего не могла с ними поделать. На всю школу только эти двое — парней высших Альф. Никто не мог сказать, правда это или отговорка — с начала первого курса ни разу настоящей гона у них не было.

— В понедельник и вторник — контрольные. В выходные много задавать не буду, повторите по конспектам, если что непонятно — приходите ко мне. И ещё! Про почерк я 100 раз говорила — пишите нормально, аккуратно! Ты меня слышишь, Юй Чэнсун?!

Одного взгляда на него хватало, чтобы она снова разозлилась. Сколько хороших учеников недобрали баллов на экзамене из-за почерка — а эти даже не переживают!

Юй Чэнсун положил йогурт, который хотел вытащить из парты Инь Гу, поднял руку и серьёзно ответил:

— Слышу.

— Вот именно!

— Вы сказали, чтобы я писал нормально, не соединял буквы и не "взлетал".

— Если в этот раз снова "взлетишь", я позову Ли Цюаньжэня на разговор! Не думай, что я шучу.

— Пощадите  дядю Ли, — покачал головой Юй Чэнсун.

— Он бедный, беззащитный учитель физики, и он не умеет писать сочинения.

Учительница ещё немного поворчала и вернулась к уроку.

Юй Чэнсун повернулся к парню. Инь Гу серьёзно смотрел на доску, делая вид, что слушает, утреннее солнце ложилось на его лицо золотым контуром.

Прямой нос, красивые губы, за ухом маленькая красная родинка…

Будто божество сошло на землю.

— Гугу, — Юй Чэнсун тронул его за ногу и шёпотом сказал:

— Тебе не кажется, что наша учительница литературы становится всё безбашеннее?

Только в школе слова "ранний роман" казались настоящими. И это ощущение делало его странно взволнованным, так, как нигде больше.

Смотрите! Я встречаюсь со своим парнем!

И при этом у нас с учёбой всё нормально!

Раздражает, да?

— Если ты снова начнёшь "летать" на уроках, — Инь Гу погладил его по руке, глянул с улыбкой,

— учительница станет ещё бешенее.

— Это что за тон? — Юй Чэнсун убрал руку, прищурился.

— А? — Инь Гу замер, повернулся к нему.

— Что?

— Эй, мы же встречаемся, — Юй Чэнсун сделал серьёзное лицо.

— Можешь говорить со мной с таким тоном?

— А… — Инь Гу был ошеломлён и наклонил голову, чтобы посмотреть на него.:

— Понял.

— Что понял? — Юй Чэнсун сжал губы, чувствуя себя умственно отсталым, счастливым умственно отсталым.

— Дорогой, — Инь Гу нахмурился, глянул на доску с боевым видом и шепнул:

— Мне кажется, она вообще страх потеряла. Если ты не против, после урока я с ней разберусь. Пусть извинится перед тобой, а лучше на колени встанет!

— Чёрт… — Юй Чэнсун так рассмеялся, что чуть со стула не свалился. Поддержал себя рукой о парту и показал ему большой палец. — Вот это я понимаю, парень! Ставлю тебе 100 баллов!

Инь Гу серьёзно посмотрел на него:

— 100 "серьезных"?

— Да, — Юй Чэнсун тоже сделал серьёзное лицо.

— 100 "серьезных".

— И что, других наград не будет? — Инь Гу недовольно прищурился.

— А что ты ещё хочешь? — Юй Чэнсун порылся в карманах — с утра так торопился, что забыл взять карамельки.

— Если я скажу прямо здесь, ты мне рот закроешь? — спросил Инь Гу.

— Я понял, хватит! — Юй Чэнсун быстро огляделся по сторонам, чтобы никто не слышал.

— Это дома обсудим.

— Ладно, — Инь Гу посмотрел на него сверху вниз, взгляд задержался там, где не положено, и спросил шёпотом, с интересом:

— Насколько худой?

— Ты ещё раз спроси? — Юй Чэнсун достал канцелярский нож, выдвинул лезвие на полсантиметра и угрожающе показал ему.

— Всё, молчу, — Инь Гу поймал его руку, вдруг улыбнулся, наклонился ближе и шепнул:

— Мне всё равно, какой толщины

— Что значит всё равно? — Юй Чэнсун замер, через пару секунд у него вырвалось:

— Чёрт?

— А? — Инь Гу сам удивился, потом понял, что сказал, и резко посмотрел на него.

Они уставились друг на друга, как будто мир на секунду остановился.

Юй Чэнсун не веря своим ушам тихо спросил:

— Гугу, ты…

Инь Гу с тяжёлым лицом посмотрел на него:

— Сунсун, ты…

Оба замолчали, стиснули зубы и глубоко вздохнули.

— Поэтому на эти задания обратите особое внимание. Тут надо похвалить Инь Гу, он в нашем классе лучше всех решает такие задачи. Инь Гу, расскажи, как ты решал. Инь Гу?

— А? — Инь Гу поднял голову.

На доске уже была не та задача, что он помнил. Более того, он даже не знал, на какой странице сейчас.

В голове — только Сунсун. И явно не тот Сунсун, о котором надо думать на уроке.

Да, любовь влияет на учёбу.

Настроение Юй Чэнсуна, только что серьёзное, вмиг рассыпалось. Он прыснул со смеху и, привалившись к стене, смотрел, как его всегда спокойный парень впервые в жизни потерялся на уроке.

Учительница по литературе недовольно нахмурилась:

— Даже ты не хочешь слушать? Я так скучно объясняю?

Инь Гу встал, серьёзно извинился:

— Простите, учитель.

Вот так правильно, подумал Юй Чэнсун, и мысленно похвалил парня — ошибся, признай. Чем больше оправдываешься, тем больше злишь учителя.

Учительница вздохнула, злость ушла:

— Если что-то не понятно, думайте на перемене, а не во время урока.

Инь Гу кивнул.

— Садись.

Юй Чэнсун злорадно ухмыльнулся.

Инь Гу сел, помолчал, а потом неожиданно сжал ему ногу под партой.

Это было настолько внезапно и точно, что Юй Чэнсун чуть не подпрыгнул. Его лицо металось между "весна пришла" и "что за кошмар"!

— Ты что творишь? — он в шоке посмотрел на своего обычно тихого Гугу и зашептал:

— Что ты делаешь на людях?

— Это что за тон? — нахмурился Инь Гу.

— А? — Юй Чэнсун поднял глаза к потолку. Он ещё не успел рассердиться, а этот уже обижается. Сегодня солнце упало на землю?

— Мы же парни друг друга, — прищурился Инь Гу.

— Говори со мной по другому.

— А? А! — Юй Чэнсун понял, что тот хочет. Сразу перестал смеяться, показал на доску и торжественно сказал:

— Пусть подождёт. В этот раз я напишу сочинение так, что улечу за пределы галактики — ради нашей любви!

— Эй, хватит, — рассмеялся Инь Гу, остановил его.

— Боюсь, учитель тебя выгонит, придётся мне за тобой умереть.

— И мы станем парой несчастных влюблённых… — мечтательно сказал Юй Чэнсун.

Они снова замолчали.

Раньше такая тишина их не смущала, но сейчас она казалась странной — будто оба избегали смотреть правде в глаза.

Юй Чэнсун украдкой глянул на Инь Гу.

Сначала слева направо, потом сверху вниз… и, кхм, дальше.

Будучи высшим Альфой, он с самого момента дифференциации — а если честно, ещё до неё — был уверен: "Я точно буду номером *1". Поэтому он никогда не думал о таком вопросе.

[ 1- топ, семе, О- низ, уке ]

Но теперь у него парень — тоже высший Альфа.

Ну чем не издёвка судьбы.

И теперь они ещё и живут вместе, на одной кровати, каждый день — то обнимутся, то поцелуются… Рано или поздно придётся столкнуться с суровой правдой.

— О чём думаешь? — внезапно спросил Инь Гу.

Юй Чэнсун посмотрел на него.

Тот глядел на доску, вид деловой, будто весь в уроке.

— Думаю о том же, о чём ты, — сказал Юй Чэнсун.

— Я думаю, что в этом задании ответ — Б, — серьёзно сказал Инь Гу.

— Думаю, тебе больше подойдёт О, — сказал Юй Чэнсун.

— Правда? — Инь Гу скользнул на него взглядом.

— Правда, — кивнул Юй Чэнсун.

— Ладно, — кивнул Инь Гу.

— …Чего?! — Юй Чэнсун моргнул.

— Мне не послышалось? Такой сюрприз без предупреждения!

— Внезапность — это главное, — усмехнулся Инь Гу.

— Я пошутил.

— Слушай урок, — вздохнул Юй Чэнсун,

— Зря я обрадовался.

— Ответ С, — твёрдо сказал Инь Гу за секунду до того, как Юй Чэнсун мысленно "отключил интернет".

После урока Дядя Ли позвал Инь Гу в коридор.

Перед контрольной всегда проходили такие личные беседы. Не успел за урок — звонил после школы. Дядя Ли был слишком трудолюбив, прямо фанат добавлять себе работы.

— Эй, товарищ! — Чжоу Чжэюй, увидев, как Инь Гу вышел, прыгнул на его место, шлёпнул по парте.

— Быстро! Сознавайся!

— Встречаемся, — спокойно сказал Юй Чэнсун, открывая йогурт. В его движениях была уверенность человека, который уже "устроил личную жизнь".

— Любим друг друга.

— Я так и знал! — Чжоу Чжэюй фыркнул.

— Ни капли не удивлён.

— Тогда будь добр, перестань так на меня таращиться, — лениво заметил Юй Чэнсун.

— А то если твои глаза упадут на пол, их ещё мыть придётся.

— Чёрт, — Чжоу Чжэюй прикрыл лицо руками.

— Ладно, не такой уж я и спокойный. Ты хоть расскажи, как всё произошло.

— Нет, — отрезал Юй Чэнсун.

— Это наш секрет.

— Я так и знал… — Чжоу Чжэюй тяжело вздохнул, изображая трагедию.

— Я действительно вдова. Бесполезный стал я, потерял ценность. Эх, жизнь…

— Нет, — Юй Чэнсун сунул пустую коробочку из-под йогурта в руку Чжоу Чжэюю,

— ты можешь быть маленькой свинкой.

— Маленькой… кем? — удивлённо посмотрел Чжоу Чжэюй.

— Свинкой, — повторил Юй Чэнсун.

— Свинкой?.. — Чжоу Чжэюй уставился на него, потом выругался: — Так и знал! Я, значит, просто поговорил о любви, а ты уже сделал из меня милого персонажа! Неужели любовь и правда такая великая?

— А ты сам скоро влюбишься, — Юй Чэнсун кивнул на дверь,

— соседний класс, помнишь?

— У меня отношения – полное дерьмо, — вздохнул Чжоу Чжэюй,

— твои тоже.

— Что так серьёзно-то? — удивился Юй Чэнсун, такой миной он его редко видел.

— Да меня всё это достало, — Чжоу Чжэюй встал.

— Пошли, жена, перекурим.

— Пошли, жена— тут же поднялся Юй Чэнсун,

— У меня о чем подумать.

Туалеты в это время были забиты, поэтому Чжоу Чжэюй выбрал тихий угол на лестнице. Оба встали, нахмурившись, и проходящие ребята старались обходить их стороной.

Лестничный угол стал их маленьной тихой зоной.

Чжоу Чжэюй протянул ему сигарету, но про свои проблемы говорить не стал, спросил:

— А тебя что гложет?

— Столкновение, — ответил Юй Чэнсун, закурил, глубоко затянулся.

— Чего? — не понял Чжоу Чжэюй.

— …Ты как думаешь, я какой? — Юй Чэнсун указал на себя.

— Офигенно красивый! — без колебаний выдал Чжоу Чжэюй, верный фанат внешности брата.

— Не гони, — Юй Чэнсун закатил глаза.

— Я имею в виду, если я стою рядом с Инь Гу, я похож на того, кто… ну…

— Снизу? — понял Чжоу Чжэюй.

— Вот об этом ты паришься.

— Угу, — кивнул Юй Чэнсун. Теперь, когда сказал, даже стыдно перестало быть.

— Братан, я ещё до того, как вы начали встречаться, за тебя переживал, — Чжоу Чжэюй затянулся и вынес вердикт.

— Инь Гу с виду золотистый ретривер, а по сути — волк, точно сверху.

— А я-то по-твоему…

— Ты ещё хуже, — перебил Чжоу Чжэюй.

— Ты не хаски ни на людях, ни в личной жизни.

—Да ладно вам, вы двое, разве вы раньше не задумывались об этом? Это базовая проблема. Если вы не можете её решить, какой смысл говорить о любви?

Чушь собачья, — усмехнулся Юй Чэнсун.

— Если вы не можете её решить, как вы можете не говорить об этом?

— Просто смирись.

— Ты нарываешься, Чжоу Чжэюй? — прищурился Юй Чэнсун.

— А чего, всё честно, — развёл руками Чжоу Чжэюй.

— Я вот что думаю: в вашей ситуации лучше всего — по очереди. Один раз ты, один раз он, никто не в обиде.

— Мы… — у Юй Чэнсуна стало странное лицо.

— По очереди?

— Серьёзно, мой брат Сун, — Чжоу Чжэюй посмотрел на него так, будто перед ним бессердечный гад,

— Ты что, вообще не собираешься ему уступить?

Юй Чэнсун промолчал. В голове вертелось одно: "Чёрт, чёрт, чёрт, да что за бред!"

— Ладно, — продолжил Чжоу Чжэюй, — Если уж так тяжело, сделай так: первый раз твой, второй — его. Судя по тому, как он на тебя смотрит, он точно согласится.

— А как он на меня смотрит? — неожиданно сменил тему Юй Чэнсун.

— Смотрит так, будто любит тебя до безумия, — уверенно сказал Чжоу Чжэюй.

Глаза говорили: "Люблю тебя до смерти".

Правда так любишь?

Да.

Настолько сильно?

Чёрт.

В голове у Юй Чэнсуна сейчас крутилась только одна мысль: "Он так любит меня". Настолько, что даже хотелось вломиться в кабинет, вырвать человека из-под руки Дяди Ли и прижать к стене, чтобы поцеловать.

Кто там, сверху или снизу, сейчас было неважно. Важно одно: он меня любит. А я так тронут.

Сердце колотится, бух-бух.

Любовь — это прекрасно.

Чжоу Чжэюй, весь в тоске, курил и глядел в серое мутное стекло.

Юй Чэнсун, переполненный эмоциями, из гуманности решил всё-таки спросить, чего грустит Чжоу Чжэюй — всё-таки братья по жизни.

— Чжэ...

Слог "юй" он не успел договорить — снизу вдруг донеслось:

— А Инь Гу учится в двадцать шестом классе?

Голос был далёким и слегка глухим, но Юй Чэнсун всё равно отчётливо выхватил эти два слова — Инь Гу.

Он повернул голову и встретился взглядом с Чжоу Чжэюем.

— Пойдём глянем? — на лице Чжоу Чжэюя тоска мгновенно сменилась азартом, и он радостно понёсся вниз.

— Пошли, — Юй Чэнсун даже секунды не сомневался.

Не успели они спуститься до конца, как увидели внизу парня без школьной формы, стоявшего лицом к ним. На нём были очки с металлической оправой — точно такие же, как у Инь Гу. Он холодно держал за руку какую-то девушку и с равнодушным видом спросил:

— На каком этаже он учится?

Те же очки. Но если Инь Гу в них выглядел мягким и близким, то этот тип выглядел так, будто изо всех сил строит из себя высокомерного, но выходит лишь жалко — в каждом движении сквозила глупость и нелепая попытка казаться крутым.

Девушка посмотрела настороженно, смерила его взглядом и спросила:

— Ты кто? Зачем ищешь его?

— Эм... — парень поправил очки, нахмурился, будто ему и самому неприятно говорить это,

— Я Инь Хэ, его брат.

"Я Инь Хэ".

Как только он это сказал, Юй Чэнсун рассмеялся. В душе мелькнуло: "Что за счастливый денёк? Сам пришёл в лапы".

Вчера ты чуть не испортил мне праздник, а сегодня сам явился на убой. Ну что ж, у тупого брата Инь Гу тоже есть достоинство — хотя бы очки за суицидальные миссии у него вкачаны на максимум.

— Брат Инь Гу? — Чжоу Чжэюй тоже остолбенел.

— Да ну, это что за цирк? Они вообще ни капли не похожи!

Если оценивать только лицо Инь Гу, даже без учёта харизмы, это чистые 9.5 из 10, если не 10. Он на одном уровне с Юй Чэнсуном.

Но вот этот Инь Хэ, если по совести, максимум на 6 баллов тянет, — подумал Чжоу Чжэюй.

Близнецы, а такие разные — это тоже талант.

Пока он мысленно ставил оценки, Юй Чэнсун уже начал спускаться вниз. Чжоу Чжэюй поспешил за ним:

— Эй, ты куда? Нам же сначала твоего любимого найти надо. Какой у тебя план??

— Избить, — Юй Чэнсун хрустнул запястьем,

— Пошли, открываем сезон.

— Ого, — Чжоу Чжэюй сразу понял и не удержался,

— А тебе твой любимый это простит? Всё-таки родной брат, как-никак.

— Вернусь домой — на стиралке коленки сотру, — Юй Чэнсун прищурился, и в глазах полыхнула злость.

Чжоу Чжэюй про себя фыркнул: "если Инь Гу позволит тебе так унизиться, я этого козла сам по голове раздроблю"

Взгляд Юй Чэнсуна был таким злым, что Инь Хэ невольно обернулся. Их глаза встретились, и тот, сам не заметив, отступил на шаг, но всё же попытался сохранить холодный вид:

— У вас какие-то дела?

Девушка, которую он держал, увидев Юй Чэнсуна, сразу облегчённо выдохнула, кивнула в знак приветствия и юркнула в класс.

— Ты из какого класса? — Юй Чэнсун посмотрел серьёзно.

— Почему без формы? И какого чёрта лапаешь одноклассницу?

— Во-первых, я её не лапал, — нахмурился Инь Хэ.

— Во-вторых, я пришёл найти человека.

— Что? — Чжоу Чжэюй тут же повысил голос.

— Ты сюда пришёл проблемы искать? Ого, какой ты важный! Один заявился в нашу школу за разборками? Совсем наглый?!

Эти слова прозвучали громко, ключевые слова были слишком явные — "проблемы", "наша школа", "разборки", "наглый".

И тут же десятки глаз и ушей повернулись в их сторону. По коридору, в дверях классов, в окнах — везде высовывались головы.

Такие ситуации с внешними задирами всегда мгновенно сплачивали всю школу.

Кровь закипела, подростковая горячка и дерзость Альф поднялись до предела. Народ гудел, переглядывался, на лицах всё больше недовольства.

— Посторонний пришёл?

— В нашу школу? Совсем жить надоело! Он кого унизить собрался?

— Чёрт, он что, с Братом Суном сцепиться решил?

— Да это ж плевок нам всем, лицу Первой школы!

— Твою мать, ещё и к школьному красавчику прицепился? Это уже перебор!

— Нельзя терпеть! Вперёд!

...

Не прошло и минуты, как вокруг собралась толпа. Из них вышел авторитетный Альфа из первого класса и обратился к Юй Чэнсуну:

— Брат Сун, это он задирается?

— Похоже, что так, — лениво протянул Юй Чэнсун, глядя на Инь Хэ, у которого маска "я крут" вот-вот треснет. Уголки губ чуть приподнялись.

— Похоже, он за мной пришёл. Но я его вообще не знаю.

А ведь самое страшное, что Инь Хэ в жизни максимум нарывался на школьных хулиганов. Тогда его трое отметелили до перелома — и та боль ещё свежо стояла в памяти.

Но то были городские хулиганы, а здесь совсем другое — парни, прошедшие огонь и воду в своём маленьком городке. Они ещё слова не сказали, а уже давили на него феромонами. Их городские ребята, как бы ни дурили, никогда не потеряли бы голову настолько, чтобы устроить массовую драку прямо в школе.

А выражения у всех были такие, что читалось одно: "Нам не важно, зачем ты пришёл. И спрашивать смысла нет. Раз уж стоишь напротив Брата Суна — значит, сам всё сказал. Тут без вариантов: сначала получишь, потом подумаем, разговаривать с тобой или нет".

Грубые, дикие.

Инь Хэ невольно подумал с мрачной злостью: "С таким характером, как у Инь Гу, его тут, наверное, уже не раз били".

Он машинально отступил на два шага и открыл рот:

— Я пришёл к Инь...

— Это дело моё, — перебил его Юй Чэнсун. Он повернул голову к Гу Тин — девушке Альфе из первого класса, неформальной главе всего второго года.

— Ну что, как решим?

Они с Гу Тин знакомыми особо не были, даже не здоровались обычно. Но сейчас их объединял один враг — Инь Хэ.

А Юй Чэнсун в Первой школе был особенным: никаких официальных титулов, никакой показной власти, но каждый знал — связываться с ним нельзя. Гу Тин тоже была не из дураков вроде Цзя Фэйсуна. Поэтому она тут же отступила на два шага, оставляя "поле боя" Юй Чэнсуну.

Тот окинул Инь Хэ взглядом.

В коридорах стояли камеры, и избить кого-то напрямик, не скрываясь, было нереально... по крайней мере, для обычных Альф.

Для высших Альф, вроде него "выбрать жертву в толпе и прижать" было проще простого.

Инь Хэ только хотел всё объяснить, как вдруг почувствовал — слева и справа, спереди и сзади его зажали феромоны. И не просто враждебные — яростные, душные, тяжёлые.

Прежде чем он успел хоть как-то среагировать, ещё более мощная волна, словно оплеуха, врезалась прямо в лицо. Он на секунду растерялся.

Жгучая боль была ничем по сравнению с унижением. Он таращился на тех, кто стоял перед ним кругом.

Он был обычным Альфой, не мог видеть, как в воздухе бурлят оранжево-красные и серые феромоны, но точно понимал — это работа этих двоих.

— Ты... а-а! — Инь Хэ только открыл рот, и его резко приложили, так что колени подкосились.

— Вот это да! На колени рухнул! — Чжоу Чжэюй прыснул и подтолкнул Юй Чэнсуна.

— Эй, Чэнсун, отойди-ка, говорят, когда сверстники на колени падают, это к сокращению жизни!

Юй Чэнсун лениво сделал шаг в сторону:

— Столько суеверий...

— Ага, — подыграл Чжоу Чжэюй, одновременно с ним продолжая молотить Инь Хэ,

— правил полно... да этот придурок что, совсем чокнутый? Чего он тут лбом пол шлифует?

Гу Тин тоже была высшей Альфой и прекрасно чувствовала, что именно они вдвоём давят на Инь Хэ. Но сейчас это было неважно. Она только спросила:

— Брат Сун, это твой знакомый?

— Скорее всего, враг, — Юй Чэнсун глянул на Инь Хэ, который уже стоял на коленях и не мог подняться.

— Подсобишь потом?

— Без проблем, — кивнула Гу Тин.

Ин Хэ с грохотом рухнул на колени, резкая боль тут же залила глаза красным. Он стиснул зубы до хруста, всё тело будто били и пинали сразу со всех сторон, так что его свело и кинуло в судороги. Не успел он даже вдохнуть, как вдруг третья волна феромонов с силой обрушилась ему в спину — глаза закатились, и он едва не отключился.

В прошлой школе с ним тоже пробовали давить феромонами.

Но никогда — так жёстко. Обычно хоть чуть держали себя в руках, а тут будто и правда не боятся убить. На лицах ни тени напряжения, равнодушные взгляды, словно на муравья, которому не повезло оказаться под ногами.

— Похоже, директор идёт, — сказала Гу Тин, глянув на лестницу.

С шумом, что они подняли, самое время.

Юй Чэнсун подтолкнул Чжоу Чжэюя и вместе с ним отступил в толпу. Шёпотом сказал:

— Чистим поле.

Чжоу Чжэюй кивнул.

Они с Гу Тин убрали феромоны. Компания враз зажгла по сигарете — коридор мгновенно наполнился дымом.

Чжоу Чжэюй, улучив последние секунды, ещё раз быстро и жёстко придавил Ин Хэ феромонами, чтобы заглушить апельсиновую газировку и кофе от Юй Чэнсуна с Гу Тин.

Ребята стояли, переговаривались и смеялись, когда прямо на них налетел директор Хань, чьё бешенство готово было вырваться наружу огнём.

Чжоу Чжэюй в шоке уставился на лежащего на земле Инь Хэ:

— Чёрт! Что, решил под машину кинуться?!

— Чжоу Чжэюй! Ещё раз ругнёшься! — рявкнул директор.

— Я виноват! — Чжоу Чжэюй тут же зажал рот ладонью.

— Курите?! В коридоре?! — директор Хань с грохотом налетел, ветер от его шага обжёг лица, глаза вылезли, как медные колокола.

— Совсем охренели?! Учиться вам надоело?! В вашем возрасте курить?! Вы что, уже все первые места заняли и в универы без экзаменов прошли?! А?!

Все поспешно затушили сигареты.

Хань Чжунъян ещё немного поворчал, а потом заметил, как Ин Хэ с трудом поднялся на полкорпуса. Рявкнул на него так, что пол зазвенел:

— Ты кто такой? Из какого класса? Ты вообще из нашей школы?!

Ин Хэ вздрогнул, снова рухнул носом в пол, аж слёзы брызнули. Хрипло пробормотал:

— Я… человека ищу…

Директор Хань поморщился. Слушать дальше ему не хотелось — эти отговорки он слышал сотни раз. Сегодня чужак приходит драться, завтра какой-то гопник мстит — конца и края нет. Ни единому слову он не верил.

— В мой кабинет! Как вообще посторонние свободно входят в школу?!

— Правильно, — поднял руку Юй Чэнсун.

— Надо серьёзно разобраться. Такой жестокий чужак угрожает безопасности наших учеников.

Директор Хань резко повернулся к нему, виски заходили ходуном:

— А ну брось то, что у тебя в руках!

Юй Чэнсун спокойно докурил последнюю затяжку, раздавил бычок и с невинной улыбкой сказал:

— Всё, нету.

В кабинете директора Ханя набилось полным-полно народу. Всех, кто только что толпился в коридоре, согнали внутрь, и теперь тесное помещение было битком.

Юй Чэнсун с Чжоу Чжэюем устроились в тихом углу у стены, залипли в телефоны. Но стоило экрану загореться, как раздался окрик:

— Юй Чэнсун где? Выйди!

— Эх… — Юй Чэнсун выключил телефон, вздохнул и даже не двинулся с места, просто поднял руку.

— Тут я.

Что бы ни случилось — драка или просто скандал, даже если он мимо проходил, первым на разбор всегда тащили именно его. Директор Хань возлагал на него слишком большие надежды. Хотя на этот раз он действительно "оправдал доверие".

Директор отпил чаю, нахмурился:

— Ну рассказывай, что за дело? Эта толпа чего тут устроила?

— Я вообще мимо проходил, курил, — Юй Чэнсун невинно пожал плечами и кивнул на Инь Хэ.

— А этот подозрительный тип с улицы вцепился в какую-то девушку, не отпускал. Я сказал ему — руки прочь. Вот и всё.

— Я ничего такого! — Инь Хэ вскинул руку.

— Ты наговариваешь!

— Ещё и матерится, ц-ц-ц, — невозмутимо перебил его Чжоу Чжэюй.

— В нашей школе оскорблять меня и Чэнсуна — это как пощёчину нам двоим отвесить. Хорошо, что мы люди культурные, не стали опускаться до его уровня.

— Ещё и не стыдно? — директор Хань хмыкнул.

Чжоу Чжэюй без тени смущения потрогал своё лицо и усмехнулся:

— А что? Всё-таки я красавчик нашей школы.

— Сорняк ты, а не красавчик, — буркнул директор и повернулся к Инь Хэ:

— Ты кто такой? Из какой школы? Давай телефон своего классного.

Инь Хэ оторвал взгляд от Юй Чэнсуна, перевёл на директора. Глубоко вдохнул, пытаясь проглотить унижение после того, как его только что при всех размазали. Но чем сильнее сдерживался, тем больше закипало внутри. Сделал пять глубоких вдохов, прежде чем смог хоть что-то сказать. Только открыл рот —

— Этот парень утверждает, что он брат Инь Гу, — внезапно вставил Юй Чэнсун и недоверчиво прищурился. — Но, завуч, Инь Гу ведь не такой. По-моему, он врёт.

— Да я не… — Инь Хэ сорвался.

— Я тоже так думаю! — тут же поддержал Чжоу Чжэюй.

— Может, он вообще из другой школы? Видит, что у Инь Гу успехи, вот и решил прицепиться. Раньше же и так часто на тебя наезжали.

— Угу, — кивнул Юй Чэнсун.

— Похоже на то.

Они переглядывались и поддакивали друг другу так ловко, что Инь Хэ не то что вставить слово — даже нормально вздохнуть не успевал.

Директор Хань посмотрел на него задумчиво и отмахнулся:

— Я с вами двоими не разговариваю.

Сказали всё, что хотели. Юй Чэнсун снова уткнулся в телефон, поднял руку:

— Принято.

— А ты отвечай на мой вопрос, — повернулся завуч к Инь Хэ.

— Давай быстрее. Ещё недавно грудь колесом, а теперь язык проглотил?

Какое ещё "грудь колесом"? Да если бы не эти двое, он бы вообще не лез в драку…

Инь Хэ чуть не лопнул от злости — варварская школа, варварский директор, варварские ученики! Воздух застрял в груди, не вдохнуть, не выдохнуть. И без того бледный от удара феромонами, он стал ещё белее. Но сжав зубы, всё же выдавил:

— Инь Хэ. Не из этого города. Пришёл найти Инь Гу.

— Инь Хэ? — директор Хань прищурился.

— Ты правда брат Инь Гу?

Сейчас Инь Хэ не оставалось ничего другого, кроме как прикрыться именем того, кого он всегда презирал. С кислой миной он кивнул:

— Да.

— Ну тогда так. Чжоу Чжэюй, иди позови Инь Гу, — сказал Хань Чжунъян.

— Не надо, — Юй Чэнсун погасил телефон и посмотрел к двери.

— Он уже идёт.

— Вечно ты везде затычка! Ты… — директор не успел договорить: снаружи раздались чёткие стуки, и звучный низкий голос произнёс:

— Директор, это я, Инь Гу.

Директор Хань замер, невольно глянул на спокойное лицо Юй Чэнсуна. "Что он, ясновидящий, что ли? Угадал прям в точку".

— Входи.

Дверь открылась. Инь Гу вошёл, первым делом вежливо кивнул, потом незаметно бросил взгляд на Юй Чэнсуна. Они быстро обменялись глазами, кивнули друг другу, будто обычные одноклассники, — и всё.

Только после этого взгляд Инь Гу остановился на Инь Хэ — тот был мертвенно бледен, губы без капли крови. Инь Гу чуть нахмурился и с явным разочарованием сказал:

— Инь Хэ, как ты мог просто так наброситься на ни в чём не повинных ребят? Совсем забыл, что говорили родители? Если бы одноклассники вовремя не сообщили, ты бы ещё долго скандалил?

Инь Хэ застыл, потом вытаращил глаза, не веря своим ушам.

А Инь Гу уже не смотрел на него. Он повернулся к остальным, поклонился и сказал с искренним сожалением:

— Я прошу прощения за поступок моего брата. Простите его.

Гу Тин не совсем поняла, что за спектакль тут разыгрывается, но послушно кивнула:

— Ничего страшного.

Остальные тоже закивали.

Но идеальную картину покаяния испортили Юй Чэнсун и Чжоу Чжэюй.

— Ццц, — только и сказал Юй Чэнсун.

Чжоу Чжэюй сразу понял намёк и ехидно уставился на Инь Хэ:

— Это точно твой брат? У вас что, разные родители воспитывали? Как можно вырастить такого мерзавца. Он даже близко не похож на тебя. Даже не будем о чём-то высоком — элементарного-то воспитания нет.

Инь Хэ весь сжался, не решаясь поднять голову.

В их взглядах читалось то, чего он больше всего боялся и ненавидел: откровенное презрение. То, от чего он прятался и что рушил все эти годы. Будто он — грязь под ногами, ни на что не годная, а Инь Гу — безупречный кусок белоснежного нефрита.

Грязь и нефрит.

Инь Хэ стал ещё бледнее. Юй Чэнсун, отвлёкшись от телефона, сравнил его лицо со свежеокрашенной белой стеной в кабинете и пришёл к выводу: стена явно темнее.

— Инь Гу, —директор Хань потёр переносицу,

— Он хоть и твой брат, но баловать нельзя. Самовольно вломился в школу, ещё и хватал девчонку за руку. Сейчас обошлось, а если бы что-то случилось — кто знает, чем бы кончилось!

— Я не вломился сюда! Я вообще ничего не нарушал! — Инь Хэ больше не выдержал. Всё равно никто здесь его не знает, никто не донесёт в его школу… Можно, один раз можно выплеснуть всё. Он повысил голос:

— Вахтёр меня не остановил, значит у вас в школе с охраной проблемы! Вместо того чтобы свои косяки признавать, вы давите на меня, обычного ученика! У вас нет смелости!

— Инь Хэ! — нахмурился Инь Гу.

— Немедленно извинись!

— Ха! — холодно усмехнулся директор Хань. За десятки лет работы в этой школе мало кто осмеливался говорить с ним таким тоном.

— Не нарушал? Если в банке деньги не в сейфе, а прямо у тебя под носом лежат, и охраны рядом нет, ты что, сразу можешь брать?! Если тебя никто не контролирует — значит, можно сразу закон нарушать?!

— Я… — Инь Хэ запнулся, покраснел от злости.

— Что за глупое сравнение!

— Глупое тут твое поведение! — директор со стуком шлёпнул кружкой по столу, все в кабинете вздрогнули.

— Хорошо, что ты не мой ученик. А то был бы — я бы…

— …я тебя бы так воспитал, что твоим родителям пришлось бы повесить мне плакат, — тихо добавил Чжоу Чжэюй.

— Чжоу Чжэюй!

Тот быстро прикрыл рот ладонью.

— Значит так, Инь Хэ, да? — директор раскрыл журнал.

— Ты и Инь Гу остаётесь. Юй Чэнсун, Чжоу Чжэюй и Гу Тин — тоже. Остальные — подпись и свободны. С вами позже разберёмся!

Лишние свидетели ушли. Директор тут же включил компьютер, открывая записи с камер.

Четверо выстроились у стены: слева направо — Гу Тин, Чжоу Чжэюй, Юй Чэнсун и Инь Гу. Инь Хэ стоял прямо перед завучем.

Чжоу Чжэюй, как лучший ассистент, незаметно подвинулся и так прижал Юй Чэнсуна к углу, что тот оказался совсем рядом с Инь Гу.

Юй Чэнсун вдохнул — и ощутил дыхание своего парня. Всего-то не видел его один урок, а ощущение было, будто разлука длилась вечность.

Он скосил глаза на остальных, и, когда никто не смотрел, незаметно провёл пальцами по ладони Инь Гу.

Тёплая рука, мягкая, слишком приятная на ощупь… Но стоило ему отдёрнуть пальцы, как та рука крепко схватила его.

Юй Чэнсун поднял взгляд — украдкой, и заметил: Инь Гу внешне сидит каменным лицом, смотрит в монитор, будто ничего не происходит. Что он там думает, одному ему известно.

Юй Чэнсун дёрнул руку, вырвался и вместо этого щёлкнул его по боку.

Уголок губ Инь Гу едва заметно дёрнулся вверх. Он, даже не глядя, словно на автомате, поймал его мизинец, зажал в ладони и слегка сжал.

Юй Чэнсун почувствовал себя каким-то школьником на перемене, которому хватило детской игры в "держи пальчик", чтобы сердце пошло вразнос. Он уже готов был выскользнуть и придумать новые утехи, но тут вдруг рядом громко кашлянул Чжоу Чжэюй.

Юй Чэнсун резко дёрнул руку и успел разжать пальцы как раз в ту секунду, когда директор Хань поднял голову.

Холодный пот скатился по спине, но желание никуда не отпускать Инь Гу оказалось сильнее страха. Юй Чэнсун так и видел, как толкает его к выходу, затащил бы в пустой класс, сломал камеры, а там…

Нет, такие мысли лучше не развивать. Весной у мальчишек фантазия не знает границ: где угодно и когда угодно — мозг сам рисует лишнее.

Вверх-вниз, туда-сюда… "Давай ты первый…"

Юй Чэнсун почувствовал, что уже не может держать себя в руках. Он едва слышно вздохнул, достал телефон и открыл приложение с виртуальной лягушкой.

Имя у питомца сменилось: раньше он звал его "Щенок", теперь — "Волшебный пёс". Почему пёс, если это вообще-то лягушка… тут целая история.

— Картина ясна, — директор Хань нахмурился, глядя на запись с камер.

— Ты первым схватил нашу ученицу. Юй Чэнсун оказался рядом и оттащил тебя. А потом ты ещё и стал выпендриваться, делая вид, что тебя избивают. Тут есть что спорить?

Инь Хэ сжал кулаки и зло посмотрел на Инь Гу. Но наткнулся взглядом на Юй Чэнсуна — тот смотрел прямо на него с ленивой насмешкой.

Это безразличное презрение полоснуло по его хрупкой гордости сильнее любого удара.

С самого детства он был послушнее и разумнее Инь Гу. Но что толку? Инь Гу просто родился красивым, удачливым, ещё и оказался высшим Альфой. Родня, учителя, одноклассники — все смотрели на него сверху вниз, а Инь Гу им только улыбался.

Хоть он и не оправдывал ожиданий родителей, хоть ошибался снова и снова — всё равно у него было полно поклонников.

А он, Инь Хэ, сколько ни старался, получал только ещё более жёсткие требования. За что?! Почему Инь Гу всё достаётся так легко, а ему — ничего?!

Лучше бы Инь Гу прямо здесь сдох. Чтобы эти дикари забили его до смерти. Лучше бы тот чёрноволосый, с кудрями, каждый день гнобил его. Пусть бы узнал, что значит жить под прессом.

Да и вообще, Инь Гу — не такой уж сильный. Всего-то немного получше его. Они ведь дрались раньше… значит, настоящий соперник тут — точно не Инь Гу, а Юй Чэнсун.

— Инь Хэ, — сказал директор,

— Оставь телефоны родителей и классного руководителя.

— Зачем? — насторожился тот.

— Зачем? — директор сверкнул глазами.

— Ты ворвался в школу и пытался подраться. Думаешь, я не сообщу твоим родителям и учителю? Или хочешь, чтобы я с почётом проводил тебя обратно? Размечтался!

— Я никого не бил! — выкрикнул Инь Хэ.

— Именно. Попытка не удалась, — холодно отрезал директор Хань Он и так не жаловал вспыльчивых подростков. Даже самый разгильдяй вроде Юй Чэнсуна понимал, что с учителями нужно держать рамки.

Грудь Инь Хэ тяжело вздымалась, он зло посмотрел на всех:

— Я ничего не делал! В вашей школе вообще закона нет! Я просто пришёл искать человека, а вы на меня сразу накинулись, ещё и феромонами давите!

Директор Хань нахмурился и спросил у Юй Чэнсуна:

— Феромонами давили?

— Конечно они! — задыхаясь, указал Инь Хэ на Юй Чэнсуна, Чжоу Чжэюя и Гу Тин.

— Трое сразу! У каждого свой запах! Но… но они всё скрыли, я не могу точно разобрать.

— "Не можешь разобрать" значит "нет доказательств". Значит, мелешь чушь, — Юй Чэнсун лениво опустил телефон и глянул на него.

— Как у тебя вообще хватает наглости рот открывать? На твоём месте я бы…

Он осёкся. И тут же Чжоу Чжэюй подхватил, ткнув пальцем в окно:

— Это пятый этаж. Я бы полез повыше — на крышу. Чтобы наверняка.

Инь Хэ едва не вырубился от такой наглости.

Инь Хэ так разозлился, что не мог дышать, его палец, направленный на Юй Чэнсуна, дрожал так сильно, будто готов был сломаться:

— Ты… ты…

Инь Гу встал перед Юй Чэнсуном и посмотрел на директора Ханя:

— Директор, в этом деле действительно виноват Инь Хэ. Я дам вам контакты. Мои родители сейчас должны быть свободны.

— Ладно, — директор бросил взгляд на Инь Хэ.

— Глянь на своего брата! Учись у него!

— Инь Гу! — Инь Хэ свирепо уставился на него.

— Ты посмеешь?! Веришь или нет, я…

— Перестань дурить, — Инь Гу лениво скользнул по нему взглядом, его тон звучал так, будто всё это — жалкая шутка, недостойная даже внимания.

— Родители узнают — опять разозлятся.

— Инь Гу! Ты не можешь писать! — Инь Хэ в панике рванулся схватить его за руку.

Юй Чэнсун нахмурился и кинулся вперёд, чтобы остановить его. Инь Хэ по привычке хотел оттолкнуть его.

Но рука, не долетев до Юй Чэнсуна полметра, резко остановилась.

Инь Хэ сжал зубы так, что лицо стало пунцовым, губы дрожали. Он смотрел на Инь Гу, открывая рот, но не смог выдавить ни слова.

Инь Гу заслонил Юй Чэнсуна, крепко сжав запястье Инь Хэ, и тихо сказал:

— Совсем с ума сошёл?

Инь Хэ заскулил от боли, слёзы градом потекли из глаз. Он прохрипел сквозь зубы:

— Пусти… пусти…!

Позор этого дня был хуже, чем за все его 19 лет вместе взятые.

Но Инь Гу не отпускал. Его пальцы всё сильнее сжимали запястье, а лицо Инь Хэ корчилось в судорогах боли. Юй Чэнсун готов был поклясться, что слышит треск его костей.

— Наглость! Ну что наглость! — директор со злости шлёпнул ладонью по столу.

— Да он при мне дерётся! Этот ученик просто беспредел творит!

Инь Гу вовремя отпустил. Рука у Инь Хэ повисла плетью, вместе с половиной тела — он не мог даже пошевелиться, от боли едва слышал, что говорит директор Хань.

Впервые Инь Гу так жестоко с ним обошёлся. Даже не бил — просто одно движение, а результат — хуже некуда.

А раньше… раньше Инь Хэ ещё наивно думал, что Инь Гу, этот высший Альфа, не так уж и страшен…

— Инь Гу, оставь мне телефон своих родителей, — директор Хань протянул ему ручку.

— Я сейчас же им позвоню. А вы идите на урок. Инь Гу, тебе больше вмешиваться не надо, я сам всё улажу с твоими родителями. Потом сообщу результат.

Инь Гу взглянул на Инь Хэ и кивнул:

— Спасибо, директор.

Стоило им выйти из кабинета, маски слетели. Юй Чэнсун повис на плече Чжоу Чжэюя и заржал так, что чуть не упал:

— Блин, это было охрененно, я…

Но тут чья-то рука перехватила его, сдёрнула руку с плеча Чжоу Чжэюя и положила её себе на плечо.

Юй Чэнсун повернул голову.

Инь Гу стоял с абсолютно спокойным лицом, глянул на него и усмехнулся:

— Что такое?

Чжоу Чжэюй фыркнул:

— Да ничего. Я думаю, он просто вспомнил что-то радостное.

— Да, — Юй Чэнсун шевельнул пальцами, снова ухмыльнулся.

— Просто вспомнил что-то приятное.

— Ладно-ладно, пошли, тут нам больше делать нечего, — Чжоу Чжэюй махнул Гу Тин.

— Эй, я ж тебя спрашивал, тот парень из вашего класса…

Гу Тин поняла намёк, усмехнулась и догнала их:

— Она сказала, что ты ему неинтересен.

— Твою мать, — Чжоу Чжэюй закатил глаза.

— Вот это жестоко!

Они вдвоём ускорили шаг и быстро оторвались.

Юй Чэнсун досмеялся, но потом до него дошло: кажется, он сделал не очень умно. У Инь Гу с семьёй и так всё натянуто, а он взял и выместил злость. Да, выдохнул, но ведь теперь Инь Гу ещё больше загнан в угол…

Он сам по характеру другой: вспыхнул — выругался, разозлился — высказался, никогда не держит в себе. А Инь Гу думает наперёд, терпит ради будущего. Ему надо было хотя бы предупредить, а не устроить всё по факту и потом ждать наказания.

Любовь, черт возьми, правда отключает мозги.

— Кхм, Гугу, — Юй Чэнсун посмотрел на него.

— Мы с Чжэюем просто спустились покурить и случайно нарвались.

— Вы дрались? — Инь Гу наклонил голову и тихо сжал его пальцы.

— Он не тронул тебя?

— Нет, даже не коснулся, — Юй Чэнсун вдруг понял.

— Подожди, а ты не должен спросить у меня…

— Что спросить? — Инь Гу наклонил голову.

— Почему я его ударил?..

— А, ну да, — Инь Гу кивнул.

— Почему?

— Потому что он сам напросился, — Юй Чэнсун выпалил не думая.

— Согласен, — Инь Гу кивнул с серьёзным видом.

— Я тоже так считаю.

— И ещё, — Юй Чэнсун нахмурился и потрепал его по голове.

— Стоит вспомнить, как ты из-за этого урода страдал — у меня кулаки сами чешутся.

— Пустяки, — Инь Гу тоже провёл ладонью по его волосам, пригладил торчащую прядку.

— Всё уже прошло. К тому же, он слабак. Всё, что может — только за спиной пакостить.

— И ещё… — Юй Чэнсун выдохнул и сказал всё, что крутилось на душе. В отношениях, считал он, должно быть всё прозрачно, иначе начнутся недомолвки.

— Ты ведь должен был спросить: почему я не сказал тебе заранее, а сразу полез в драку?

Инь Гу приподнял бровь и спросил по-другому:

— А зачем мне нужно, чтобы ты спрашивал меня перед тем, как ударить?

— Потому что я… — Юй Чэнсун опешил, уставился на него.

— Ты что, вопрос перепутал?

— Нет, — спокойно ответил Инь Гу.

— Я специально так спросил. Ты можешь не отвечать, я всё равно люблю тебя.

— Нет, — Юй Чэнсун схватил его за запястье.

— Я тоже люблю тебя. И хочу ответить.

— Вот теперь люблю тебя ещё больше, — Инь Гу сложил пальцами сердечко.

— Я готов.

— Готов к чему? — Юй Чэнсун щёлкнул его по этому сердцу и почувствовал, как у самого внутри сердце задрожало. Счастливо задрожало.

— Готов слушать тебя, — серьёзно сказал Инь Гу.

— Всегда готов, мистер.

— Гугу, — Юй Чэнсун слегка толкнул его в плечо и не удержался от смеха, — Ты сейчас говоришь так по-детски, ты не замечаешь?

— Правда? — сказал Инь Гу.

— Любовь молодит и заряжает энергией.

— Я думал, ты будешь этим недоволен, — сказал Юй Чэнсун.

— Я так счастлив, что могу взлететь, — ответил Инь Гу.

— Даже выше, чем ты в своих тетрадях.

— …Вижу-видно, — Юй Чэнсун подхватил его и смеялся:

— Лети вниз, я тебя не удержу.

— Принял, — тихо отозвался Инь Гу.

Когда они вернулись в класс, учитель английского бросил на троих взгляд и снова продолжил урок — оценки тут ни на что не влияют.

Юй Чэнсун сел, уткнулся в телефон и всё равно не мог не улыбаться, но и думал, что прямо так смеяться в лицо Инь Гу после того, как он так побил своего брата, — некрасиво, он сдерживался.

— Если хочешь смеяться — смейся, — вдруг сказал Инь Гу.

— Честно, я тоже хочу смеяться.

Юй Чэнсун повернул голову — у Инь Гу глаза в улыбке, настроение такое, что, казалось, вырвется в космос.

Под столом Юй Чэнсун схватил его руку и сильно помял ладонь, и вдруг стало жаль его.

По разным причинам Инь Гу никогда ничего плохого не делал Инь Хэ. Может, из уважения к семье, может, потому что они близнецы, а может — из-за той самой "границы", которую Инь Гу сам для себя провёл: ради видимого спокойствия жизни он терпит всё, что не переходит эту линию.

Сколько гадостей за эти годы Инь Хэ успел сделать, раз любимый Гугу теперь так счастливо улыбается… Чёрт, подумав так, Юй Чэнсун понял — он бил его слишком слабо.

— Гугу, — тихо позвал он.

— Что, Сунсун? — Инь Гу сразу отвлёкся от доски и повернул голову.

— Если я скажу, что хочу ещё раз побить, что скажешь? — спросил Юй Чэнсун.

— Как именно бить? — Инь Гу поймал его руку и спрятал её в своей ладони.

Юй Чэнсун сжал руку в кулак и показал в воздухе:

— Вот так.

Такому идиоту даже удара кулаком заехать было бы недостаточно, чтобы утолить гнев его парня.

Он ведь — дитя легендарной школы, а его парня просто так обижают? Нельзя оставлять так.

Даже если следы от запаха феромонов останутся, через пару дней это пройдёт; всё же это не кровь.

— Следы останутся, наверное, да? — сказал Инь Гу.

— Ничего, — ответил Юй Чэнсун.

— Есть миллион способов, чтобы он не нашёл виновного. В конце концов он решит, что тут суровые деревенские, не повезло — попал под раздачу.

— Если не использовать феромоны, — Инь Гу всё ещё нахмурился,

— Он сильно пострадает?

— Возьму Чжэюя с собой, — Юй Чэнсун хмыкнул,

— тогда он и рукой не тронет меня.

— Тогда скажи мне заранее, — Инь Гу постучал ему по руке.

— Я тоже пойду.

— Зачем? Обо мне беспокоишься? — Юй Чэнсун прищурился.

— В сочинениях ты хорош, а я профессионал, когда дело касается избиения людей.

— Дело не в тебе, а в безопасности, — улыбнулся Инь Гу.

— Я просто присмотрю, если вдруг кто-то заметит.

— Гугу, — Юй Чэнсун посмотрел на него строго.

— Почему ты такой красивый?

Инь Гу глянул на него холодно и сказал:

— Молчи и поцелуй меня.

Юй Чэнсун так расхохотался, что чуть телефон не выронил.

А потом снова стало тревожно.

Всё, что связано с семьёй, для них обоих означало одно — ничего хорошего.

С какой стати Инь Хэ припёрся? Неужели правда ради того, чтобы получить по шее? Скорее всего, по приказу родителей Инь Гу. Те сами не хотят терять лицо, вот и спустили натравленную собачку…

Юй Чэнсун бездумно листал телефон, но ничего не видел. В итоге не выдержал и спросил:

— Слушай, а не твои ли родители его прислали?

— Может быть, — спокойно ответил Инь Гу.

— После школы он точно меня будет ждать. Даже если не хочет, если дело от родителей — выполнит.

— Тупой робот, — подвёл итог Юй Чэнсун.

— Не переживай, — сказал Инь Гу.

— Даже если что-то есть, максимум — это разговор про учёбу за границей. Или опять заставят вернуться домой "лечиться".

— Лечиться? Да лечить там нечего! — Юй Чэнсун поморщился.

— Твои родители не хотят с моей мамой вместе в дурку лечь?

— Я подумаю, — Инь Гу засмеялся.

— Спокойно, я найду, как отказать.

— А я не пойду, — сказал Юй Чэнсун. — Пусть робот думает, что мы просто одноклассники. Иначе его переклинит, и тебе проблем добавит. Если что — звони, я буду рядом ждать.

— Хорошо, — Инь Гу сжал его ногу.

— Не волнуйся, я всё контролирую.

— О, — Юй Чэнсун прищурился.

— А я тогда за Чжэюя волнуюсь?

— Сунсун, — Инь Гу сузил глаза,

— если бы мы были не в классе…

Дальше он не договорил, но Юй Чэнсун всё понял. Вдох "весны", зубы скрипнули, и он выдал с фальшивой улыбкой:

— Взаимно.

После урока, на большой перемене, Юй Чэнсун только успел распаковать карамельку, как у двери крикнули:

— Инь Гу здесь? Директор Хань зовёт тебя в кабинет!

Они с Инь Гу переглянулись. Юй Чэнсун ухмыльнулся:

— Ну всё, приговор вынесен. У нашего директора Ханя скорость космическая.

— Я схожу посмотрю, — сказал Инь Гу, поднимаясь. На выходе слегка толкнул его плечом.

Вернулся он только к началу следующего урока, сел рядом, уткнувшись в телефон, и пробормотал:

— Теперь и дома, и в школе всё знают. Директор реально боевой.

— Социальная смерть, — Юй Чэнсун мысленно хотел вручить ему почётный флаг.

— Эта волна директора Ханя просто в стратосфере.

— Инь Хэ написал, — Инь Гу протянул ему телефон.

— Ждёт меня после школы поговорить. Ну, понятно, родители что-то замутили.

— А то! Неужели он специально приехал, чтобы морду набить? — Юй Чэнсун фыркнул.

— Вот тогда я бы ему аплодировал стоя.

Инь Хэ поджидал его в небольшой забегаловке возле школы.

Юй Чэнсун посмотрел, как Инь Гу зашёл внутрь, а сам с Чжоу Чжэюем затаился в переулке рядом.

У каждого по сигарете. Взгляды злые, будто готовы рвануть в драку хоть сейчас.

Такое состояние он давно не испытывал — хотя прошёл всего месяц, всё равно казалось, что целая вечность.

Инь Гу влиял на него на уровне духа — никакое время тут не объяснишь.

— Вот таким уродам надо врезать по полной, — Чжоу Чжэюй закусил сигарету, ухмыльнулся волчьей ухмылкой.

— Иначе они вообще забудут, что мы на районе с пацанами выросли. Я ещё разомнусь, а то в холодную бить не так кайфово.

Юй Чэнсун промолчал. Ему разминка не нужна — наоборот, он любил разгоняться в драке, становиться всё злее с каждым ударом.

Он хотел, чтобы у Инь Хэ после этого  название "Город Сиюань" начинали подкашиваться ноги и хотелось в штаны.

— Хотя твой Инь Гу тоже не подарок, — задумался Чжоу Чжэюй.

— Как он вообще дал этому чмошнику так себя вести? Если бы это был я — по 8 раз в день бы колошматил, пока не стал бы шелковым.

— Ты по математике сколько набрал? — Юй Чэнсун затянулся, выпустил дым и лениво взглянул на него.

— 15, — Чжоу Чжэюй даже гордо сказал.

— В прошлый раз повезло, три теста угадал. А что?

— А Инь Гу набрал 147.

— Блин, — Чжоу Чжэюй округлил глаза.

— Ну и чё? Он крутой, и что дальше?

— А то, — Юй Чэнсун хмыкнул,

— Что люди разные бывают.

— Ёмоё, — Чжоу Чжэюй ткнул в него пальцем.

— Ты так заморочился, чтобы меня подтрунить? Вот это уровень, респект, я реально жертва брака!

Что они там с Инь Гу обсуждали, неизвестно, но когда Инь Хэ вышел, его лицо было такое, будто он проглотил горсть песка — ни глотнуть, ни выплюнуть, чуть не сдох.

Юй Чэнсун скривил губы, затушил сигарету, хрустнул костяшками пальцев.

Щёлк-щёлк.

Идущий прямо на них "робот-идиот" даже не подозревал, что его ждёт, и бодро свернул в переулок…

Через полчаса Юй Чэнсун, Чжоу Чжэюй и Инь Гу встретились у выхода.

— Место реально классное, — сказал Инь Гу, протянув каждому бутылку воды и усмехнувшись.

— Людей почти нет.

— Пошли домой, — Юй Чэнсун потянулся.

— Устал.

— Сегодня готовить не будем, закажем еду, — Инь Гу вскочил на велосипед.

— В прошлый раз мы ели рис с барбекю, было очень вкусно. Может это?

— Пусть будет мясо с рисом, — Юй Чэнсун уселся на багажник.

— Кстати, соус закончился, надо потом в супермаркет за новой бутылкой.

— Угу, — кивнул Инь Гу.

— Мне что-то кажется, что я просто испарился, — Чжоу Чжэюй закатил глаза.

— Я у вас прям как воздух, да?

— Реально как воздух, — Юй Чэнсун показал ему большой палец и расхохотался.

— Пока, воздух!

Чжоу Чжэюй смотрел, как Юй Чэнсун уткнулся в спину Инь Гу и сделал вид, что задремал. Они уехали, превратились в маленькую точку и исчезли за поворотом.

Он вздохнул. Надеялся только, что у них всё получится.

На улице было слишком шумно, и Юй Чэнсун никак не мог уснуть. Прижался к спине Инь Гу и спросил:

— И что там этот идиот тебе наплёл?

— Родители велели вернуться домой и ехать за границу вместе с ним, — Инь Гу усмехнулся.

— А Инь Хэ как раз не хочет, чтобы я поехал.

— Ого, — Юй Чэнсун фыркнул.

— Так он что, сам себя перекручивает?

Он нарочно прокашлялся и передразнил Инь Хэ:

— "Нет! Я не позволю Инь Гу уехать учиться за границу! Ой, нет, надо выполнять волю родителей! Чёрт, система дала сбой!"

— Слушай, ну копия прям, — Инь Гу так рассмеялся, что велосипед задрожал. Потом продолжил:

— Он ещё сказал, что у отца здоровье плохое, нервы слабые, и я обязан слушаться.

— Работничек, — Юй Чэнсун ткнул его в бок.

— А ты что ответил?

— Что это он и довёл отца до болезни, — сказал Инь Гу.

— В школе даже капли воспитания не показал: родители отвернулись, и сразу попёрло настоящее лицо. То к девчонкам-Омегам лезет, то на меня грязь кидает, позор на всю семью.

— Не удивительно, что он выходил с рожей, будто наелся дерьма, — Юй Чэнсун прижался носом к его спине, улыбаясь.

— Ну а как ты отказался?

— Да особо никак, — Инь Гу тоже усмехнулся.

— Чтобы уехать за границу, нужна моя подпись. Если я не подпишу, то до лета они либо сразу отправят Инь Хэ одного, либо всё накроется, и не поедет никто.

— Хм… Можно я скажу одну мысль, но не знаю, стоит ли? — Юй Чэнсун прищурился.

— Говори, — Инь Гу на секунду оторвал руку, чтобы коснуться его ладони.

— Слушай, это так, к слову, особо не принимай, — Юй Чэнсун всё же сказал.

— Угу, просто скажи.

— Мне кажется, твои родители просто уже купили билеты на двоих, а теперь одну пришлось сдать, жалко деньги. Конечно, их маниакальное желание всех контролировать я тоже не исключаю, — Юй Чэнсун добавил.

— Билеты-то дорогие, да?

— Дико дорогие, — Инь Гу кивнул.

— И деньги, и связи. Чтобы всё это провернуть, уже немало потратили.

— Они хотят, чтобы мы с Инь Хэ учились на одном факультете, делали их работу, шли их дорогой. Но ни разу не спросили, чего я сам хочу.

— Так что вина не на тебе, — Юй Чэнсун вздохнул.

— Любой нормальный человек имеет право отказаться. Это ведь не рабочую тетрадь выбрать. Тут речь об учёбе за границей, а они даже мнения не спросили. Головы у них вроде есть, но, походу, мозгов там до сих пор не завезли.

— Я бы даже предпочёл, чтобы у них вообще мозгов не было, — Инь Гу вздохнул, потом усмехнулся.

— Впрочем, пока им не до меня. Инь Хэ теперь срочно готовится к отъезду, дел куча.

— Значит, ты свободен, — Юй Чэнсун тоже с облегчением выдохнул.

Дома они втроём доели доставку. Инь Гу проверил домашку у Юй Чэнди, накидал ему ещё пару заданий и сел писать код на ноуте.

Юй Чэнсун же развалился на кровати, нахмурившись, и пытался свести баланс.

Деньги у него были. Столько лет он по мелочи откладывал на Юй Чэнди — на карте лежала сумма, про которую знали только Чжоу Чжэюй и его родители. На случай, если вдруг с ним что-то случится, чтобы брат не остался без гроша, не попал в чужой дом нахлебником и не скатился до попрошайничества.

Заработанные риском для жизни деньги копились быстро, и суммы хватило бы, чтобы Юй Чэнди спокойно окончил школу и ещё пару лет учился в универе.

Но сейчас…

Он бросил взгляд на Инь Гу.

Теперь прежнего способа зарабатывать не было. Точнее, все кривые дорожки перекрыты. Деньги только уходят, а не приходят — от этого становилось тревожно.

Просто сидеть сложа руки, чтобы "мама ребёнка" его кормила? Так тоже нельзя.

И жить хочется, и деньги нужны… Вот оно, почему завязать с грязными делами так сложно.

Деньги — адски тяжёлый труд.

Юй Чэнсун уставился в потолок.

Какие у меня вообще есть навыки? — спросил он сам себя.

Экскаватор водить не умею. Права не сдавал. Морда вроде норм, но на "работу лицом" Инь Гу точно не согласится, да и сам я не горю желанием…

— Брат Гу, я эту задачу не понял, — вдруг сказал Юй Чэнди.

— А? Какую? — Инь Гу повернулся к нему.

Юй Чэнсун замер, потом резко посмотрел на них двоих. Глаза загорелись.

Знания — это тоже сила.

Даже комариная ножка — а всё мясо.

Он схватил телефон и без раздумий написал Чжоу Чжэюю.

Хороший человек:

Твоя двоюродная сестра ведь хотела брать репетитора?

В это время Чжоу Чжэюй наверняка сидел под строгим присмотром тёти: делал вид, что пишет уроки, а сам тайком пялился в телефон и подкатывал к девчонкам.

И правда — ответ прилетел мгновенно.

Чжэюй:

Ага. Недавно ещё жаловалась, что нынешние репетиторы оборзели — по 200-300 юаней за час.

Чжэюй:

Если бы я мог, я бы тоже пошёл репетитором. Почему, блин, нет репетиторов по физре?!

Вот позор!

Хороший человек:

Отдай её мне. Я драть цены не буду.

Чжэюй:

Чё???

Хороший человек:

Я говорю, я могу её подтянуть. Цену договорим. Можешь смело сказать, в рейтинге класса будет от первого ученика отставать всего на балл.

Чжэюй:

Охринеть!

Чжэюй:

(картинка: "Мама в шоке.jpg")

Хороший человек:

(картинка: "Я твой батя.jpg")

Чжэюй:

Да ладно?! Мы реально завязываем с криминалом? Или ты просто решил взять ещё подработку?

Хороший человек:

Завязываю.

Чжоу Чжэюй долго не отвечал, потом пришло сообщение:

Чжэюй:

Из-за Инь Гу?

Юй Чэнсун подумал и напечатал:

Хороший человек:

Отчасти. Но и сам хочу притормозить. Жить же нормально можно, разве плохо?

Чжэюй:

Нормально. Я тоже хочу, чтобы мы с тобой просто жили.

Чжэюй:

Всё, приехали. Я ревную. Я, блин, официально объявляю — я ревную!

Хороший человек:

Вот интересно, что за ветер тебя сегодня так шатает.jpg

Чжэюй:

А чего это раньше я тебя уговаривал — нифига не работало, а Инь Гу даже слова не сказал, и ты тут же завязал?! Несправедливо! Я в ярости!

Юй Чэнсун уткнулся в экран и смеялся добрых полминуты. Дебил.

Хороший человек:

С чего ты взял, что он ничего не говорил?

Чжэюй:

Да даже если говорил — он не мог сказать "не ходи туда". Я тебя знаю: он мог вообще молчать, просто глянуть, и ты уже бы решительно пошёл к тазу мыть руки.

Юй Чэнсун прыснул со смеху, глянул на красивый профиль Инь Гу и напечатал:

Хороший человек:

Ага. Ты угадал. Отцовская любовь у меня такая — громкая, бурная и без тормозов.

Чжэюй:

Ладно, знаю, момент не лучший, но я обязан вылить на тебя таз холодной воды.

Чжэюй:

Ты можешь ради него на всё пойти. А Инь Гу? Его семья вообще согласится? Он сам сможет ради тебя вот так же рвануть в омут?

Хороший человек:

Думаю, да.

Чжэюй:

Думаешь?

Хороший человек:

Я не спрашивал.

Хороший человек:

Но такие вещи не спрашивают. У меня глаза есть, я вижу.

Чжэюй:

Ну смотри. Я за вас нифига не спокоен.

Хороший человек:

Тогда открой глаза и посмотри вместе со мной, чтобы увидеть, как далеко мы можем зайти, чтобы увидеть, реален ли он, реален ли я.

Чжэюй:

А если в итоге всё равно больно будет?

Хороший человек:

Значит, приму.

Чжэюй:

Эх… ну молодость-то одна. Потом даже дурака повалять не получится. Ладно уж, помогу тебе смотреть.

Хороший человек:

Но смотри поменьше, а то я ревную.

Чжэюй:

Да пошёл ты!

Чжоу Чжэюй всегда действовал быстро — уже на следующее утро он, воодушевлённый, позвонил ему.

— Моя тётя согласилась! Её дочка тоже Альфа, в этом году в 9 классе. Только недавно прошла дифференциацию — характер ураган. Считает себя центром вселенной, суперзвездой и богиней разрушения. На днях вот двух учителей довела до увольнения.

— Мой Брат Сун, пора показать девчонке, что мир больше, чем она думает! Я с тётей тебя так расхвалил, что теперь назад пути нет — не подведи меня! Если всё получится, она мне за Новый год точно подарит огромный красный конверт, мы его потом пополам поделим!

— Если всё выйдет, ту половину оставь себе. Это будет плата за мою безграничную любовь, — засмеялся Юй Чэнсун.

Он связался с той стороной и договорился: на следующей неделе проведёт бесплатное пробное занятие, чтобы та вспыльчивая девчонка поняла, что за новый учитель ей достался.

Только закончил разговор, как вернулся Инь Гу — спустился вниз за водой.

Юй Чэнсун нарочно громко кашлянул. Инь Гу мгновенно рванул в спальню, даже не сняв обуви, распахнул дверь:

— Всегда наготове!

— Да чтоб тебя! — Юй Чэнсун вскочил с кровати, в пару прыжков подлетел к нему, обнял и вцепился зубами в шею.

— Слушай, скажу кое-что!

— Беременен? — Инь Гу с радостью уставился на его живот.

— Точно, — с серьёзным лицом сказал Юй Чэнсун, приподнял его футболку и провёл ладонью по прессу цвета белого шоколада.

— Смотрю, у тебя уже месяца 2 срок. Как же ты от меня это скрывал?

— Боялся, что помешаю тебе готовиться к контрольной, — Инь Гу прижал его к себе и поцеловал.

— Так что, рожаем?

— Конечно. Прокормим, — Юй Чэнсун поднял телефон, улыбаясь так, что сам почувствовал себя немного дураком, но ничего не мог поделать.

— Гугу, я подработку нашёл!

— А? — Инь Гу наклонился посмотреть.

— Дочка тёти Чжоу Чжэюй хочет заниматься с репетитором. Я вот и вызвался, — сказал Юй Чэнсун.

— И они согласились? — глаза Инь Гу тут же загорелись, он стал листать переписку.

— Пока пробный этап, — пояснил Юй Чэнсун.

— На следующей неделе проведу пробный урок, посмотрим, как пойдёт.

— Когда пойдёшь? — спросил Инь Гу.

— Ещё не решил, — прищурился Юй Чэнсун.

— Слушай, ты что, рад этому?

— А разве не должен? — Инь Гу приподнял его лицо и поцеловал, глаза у него сверкали.

— СунСун, я хочу выпить.

— Знаешь, я тоже, — ответил Юй Чэнсун, крепко обняв его.

Это чувство — будто вдруг всё стало на свои места. Раньше Юй Чэнсун его не знал. Но в глазах Инь Гу, в его радости и дрожащем голосе всё стало по-настоящему.

Будущее раньше казалось туманным, но в этот миг вдруг стало ясным.

Стоять на месте не даёт ощущения реальности. Только движение вперёд — вот чего им сейчас больше всего хотелось. Особенно когда рядом есть тот, кто идёт с тобой одной дорогой.

Юй Чэнсун потащил Инь Гу вниз — они купили ящик пива, на скорую руку поджарили пару блюд и решили не париться. Ни о какой подготовке к контрольной речи уже не шло — оба расслабились по полной и напились так, что утром головы просто раскалывались.

Юй Чэнсун даже не помнил, как они добрались до кровати и уснули. На следующее утро оба с Инь Гу страдали от похмелья весь день.

— Вы вчера так напились, что ходить не могли! — Юй Чэнди скрестил руки на груди и осуждающе посмотрел на них.

— Ага, — протянул Юй Чэнсун, лениво облокотившись на Инь Гу и перелистывая страницу в тетради.

— А ты-то как думаешь, по английскому в этот раз до 90 дотянешь?

Юй Чэнди сразу притих.

Контрольные для Юй Чэнсуна и Инь Гу вообще ничего не значили. Особенно если Дядя Ли сам сказал: "На этот раз задания попроще" — тут уже можно было вообще не напрягаться.

Два дня пролетели — и вот, экзамены позади. В среду в обед староста Цзя Маньнин ворвалась в класс и громко объявила то, чего все боялись.

— Слушайте! Перввй урок — вместо английского у нас Дядя Ли! Готовьтесь, в этот раз оценки — полны падения и взлетов!

Класс тут же загудел, как улей.

— Почему оценки опять так быстро ставят? Эти учителя перешли на 5G?

— Говорили, задания лёгкие! Я вообще ничего не понял!

— Да они издеваются! Я на математике чуть не разревелся!

Шум стоял невообразимый.

Юй Чэнсун спокойно откинулся на спинку стула, листал телефон и параллельно собирал рюкзак своему "лягушонку". Нехотя сказал:

— Гугу, давай спор устроим.

— Хм? — Инь Гу перестал разворачивать ириску и глянул на него.

— О чём спор?

— Твоя идея, — усмехнулся Юй Чэнсун.

— Ну, кто из нас будет первым, — предложил Инь Гу.

— Идёт, — кивнул Юй Чэнсун.

— А ставка?

— "Верх" или "низ", — не задумываясь сказал Инь Гу.

— Вот это поворот… Не слишком ли ты в себе уверен? — сказал Юй Чэнсун, хоть и растерялся.

Он, конечно, привык к его шуточкам, но чтобы вот так — серьёзно, да ещё в виде пари…

— Что, испугался? — Инь Гу посмотрел на него с усмешкой.

— Сдаёшься?

— Не подначивай, — поднял руку Юй Чэнсун.

— Считаем, что этот раз не в счёт. Поспорим на итоговых, ладно?

— Ладно, — кивнул Инь Гу, вдруг посерьёзнев.

— Я, знаешь… на самом деле не ради этого.

— Я тоже, — ответил Юй Чэнсун.

Они посмотрели друг на друга — долго, молча. И оба поняли: никто из них не говорит то, что на самом деле чувствует.

Эти пару дней они почти не виделись, поэтому и повода для "искр и пожара" не было — до разговора про то, кто "сверху', а кто "снизу", дело пока не дошло.

Причина проста: Юй Чэнди был дома. Им даже поцеловаться нормально не удавалось — каждый раз приходилось выжидать момент и делать это украдкой, не говоря уже о чем-то большем.

— Сверху-снизу — это, конечно, резковато, — задумчиво сказал Инь Гу и усмехнулся.

— Давай придумаем что-то поинтереснее.

— Насколько поинтереснее? — Юй Чэнсун уже начинал ощущать, куда это всё катится.

Инь Гу медленно перевёл взгляд с его губ ниже… и остановился на месте, о котором лучше вслух не говорить.

Юй Чэнсун чувствовал, что его IQ, должно быть, зашкаливает за 150, иначе как он мог мгновенно понять, что имел в виду Инь Гу?

"Он это имеет в виду?!"

Башку будто током шибануло — от рассудка не осталось ничего.

__ __

Стоял июнь, жара стояла такая, что даже вентилятор в их нищей школе не справлялся, да и дул он не до их угла. Воздух был как в бане, но лицо Юй Чэнсуна горело так, будто вокруг наоборот мороз.

— Вот так… поинтереснее? — он с трудом выдавил, стараясь дышать ровно. Но стоило глянуть на Инь Гу — дыхание опять сбилось. В голове каша, мысли скачут, а почему-то даже вспоминается сочинение с последней контрольной — и ведь хорошо написал, черт возьми…

— Расслабься, — Инь Гу тихонько коснулся тыльной стороны его ладони, взглянул на него уголками слегка прищуренных глаз и улыбнулся:

— Я могу дать тебе, независимо от того, выиграешь ты или проиграешь, кто заставил меня полюбить тебя.

"Да чтоб тебя…"

Одной этой фразой Инь Гу будто сдул с него всю летнюю жару и вернул "весну"— внутри тут же всё взбунтовалось, и организм явно решил действовать без согласия хозяина.

— Почему у тебя лицо такое красное? — нарочно спросил Инь Гу, подойдя ближе с хитрой улыбкой.

— Этого мало? Тогда я дам тебе два, и я буду любить тебя вдвойне.

Юй Чэнсун выглядел так, будто с него только что сняли маску здравого смысла — чистый шок и неверие.

Он понизил голос и невольно огляделся. Хотя он знал, что все жалуются на ежемесячный экзамен, и никто не обращает на это внимания, он всё равно чувствовал нервно:

— Это, по-твоему, тема для обсуждения в классе? Ты такой высокомерный!

— Кто выиграет, тот и получит, — невинно ответил Инь Гу.

— Что такого? Всё честно. Знания — сила!

— Да силой тебя бы прибить! — Юй Чэнсун сжал ему руку и злобно стиснул.

— Закрой уже рот, придурок!

— Как насчёт этого, — вздохнул Инь Гу, делая вид, что идёт на уступку.

— Можно накопить баллы. Соберёшь три — обменяешь на суперпакет "верх-низ".

— Ты зря тратишь свой талант, если не создаёшь игры, — Юй Чэнсун выкатил глаза.

— У тебя талант, мать его.

— Тогда я бы сделал донат-систему, — подхватил Инь Гу.

— Вносишь 9999 — получаешь недельный VIP-пакет. Вносишь 8888 — месяц "укусов". А если задонатишь миллион — получаешь пожизненный "верх-низ" доступ!

Юй Чэнсун слушал его и понимал одно: он реально недооценил этого человека. Как он мог быть таким кокетливым, таким возмутительным.

— Заткнись уже, Гугу! Я сдаюсь, всё, ты победил. Ты теперь брат Гу, нет, теперь ты отец-Гу, понял? — Юй Чэнсун невольно сжал его за запястье.

— Ты хоть можешь не краснеть? — усмехнулся Инь Гу, глядя на него, глаза чуть потемнели.

— Я не краснею, — нахмурился Юй Чэнсун.

— А, мой косяк, — Инь Гу легко коснулся его уха.

— Я имел в виду уши. Горят, как лампочки.

— Может, ты ещё спросишь, когда они остынут и почему вообще покраснели? — Юй Чэнсун вздрогнул от прикосновения. Кончики пальцев Инь Гу будто оставляли за собой шлейф тепла, пробираясь к самому сердцу.

— Не рискну спрашивать, — тихо рассмеялся Инь Гу, приблизился и вполголоса сказал:

— Просто… если ты вот так смотришь, я себя не сдержу.

Юй Чэнсун перехватило дыхание.

"Чёрт возьми..."

Звонок на урок прозвенел вовремя, спасая этих двух "лучей разврата" от самих себя.

Дядя Ли вошёл в класс с кружкой чая, сияя, как солнце.

— Ребята! Результаты контрольной готовы!

В ответ — гробовая тишина. Только кто-то вяло простонал.

Дядя Ли не растерялся:

— Знаю, знаю, вы все горите от нетерпения! Староста, раздай результаты. Как всегда — сегодня вечером подпись родителей, завтра сдать мне.

Цзя Маньнин пошла раздавать оценки с первой парты до последней.

— И в этот раз первый по классу в рейтинге снова из нашей группы! — гордо объявил Дядя Ли и посмотрел в конец класса.

Обычно в такие моменты Юй Чэнсун даже не поднимал головы. Ну первый и первый — его же место, чего париться. Но сегодня сердце неожиданно сжалось.

Всё-таки речь шла о… важной ставке.

Вот уж действительно — упадок нравов.

Что может заставить старшеклассника вдруг переживать за оценки? Ответственность? Любовь? Желание пробиться вперёд?

Нет.

Причина одна — "верх-низ".

Даже ему, с его броней наглости, стало неловко от собственных мыслей.

— В этот раз первый — Юй Чэнсун! Поздравляем! — возгласил Дядя Ли.

Юй Чэнсун резко замер и повернулся к Инь Гу.

Тот уже смотрел на него — с той самой ухмылкой, что обещала неприятности. Взгляд медленно скользнул вниз, и у Юй Чэнсуна тут же вспыхнули пальцы.

— Поздравляю, — тихо сказал Инь Гу.

Все звуки в классе будто расплылись. Где-то далеко доносились приглушённые возгласы:

— Да ладно, опять между ними один балл!

— Вот это да!

— Просто охренеть!

— Пари… — начал Инь Гу.

Но Юй Чэнсун не дал ему договорить — резко встал, ни слова не сказал и вышел из класса.

Дядя Ли только улыбнулся ему вслед:

— Молодец, ребёнок. Вот это я понимаю — радуется своим успехам!

— Учитель, я в туалет, — сказал Инь Гу и, не дожидаясь, пока Дядя Ли его окликнет, вышел.

Дядя Ли хотел было его остановить, но вмешался Чжоу Чжэюй.

— Дядя Ли, да не трогай ты их. Один первый, другой второй — разница в один балл. Нам твоя помощь нужнее.

— А, — Дядя Ли не совсем понял, посмотрел в ведомость и сказал:

— Ты в этот раз тоже подтянулся, физику хорошо сдал. После уроков поговорю с твоим отцом.

— Ай, да вы красавчик! — поднял большой палец Чжоу Чжэюй.

На восточном коридоре людей почти не было.

Юй Чэнсун, едва выйдя из класса, закурил. Глубоко затянулся, но даже дым не помог успокоиться.

Окно в конце коридора было распахнуто настежь, ветер влетал влажный, тёплый, липкий — не приносил ни капли прохлады, только сильнее раздражал.

По шагам сзади он сразу понял, кто идёт. Глубоко вдохнул:

— Гугу.

Инь Гу подошёл рядом, достал сигарету из его кармана, подкурил от его же зажигалки и усмехнулся:

— Что случилось, Сунсун?

— Ты ещё спрашиваешь! — Юй Чэнсун зыркнул на него.

— Ты же сам поджёг, понял?

— Понял, — Инь Гу ухмыльнулся.

— Вот и пришёл тушить.

Юй Чэнсун фыркнул:

— А как насчёт того, чтобы рассказать мне анекдот и посмотреть, сработает ли.

— Не рискну, — Инь Гу посмотрел прямо ему в глаза.

— А вдруг ты со смеху… кончишь?

— Эй, красавчик, — сквозь зубы процедил Юй Чэнсун с фальшивой улыбкой.

— А зачем тебе вообще рот?

— Чтобы тебе пригодился, — ответил тот спокойно, даже не моргнув.

— Твою мать, — Юй Чэнсун со злостью затушил сигарету.

– Ты что, всерьез играешь?— Юй Чэнсун зыркнул на него.

— Что заставило тебя, при нашем нынешнем положении, решить, что я просто "играю"? — спокойно спросил Инь Гу.

— Жалею, — Юй Чэнсун зло сжал зубами сигарету, продолжая смотреть на него.

— Черт.

— Поздно, — усмехнулся Инь Гу.

— Ты сам сказал, что не будешь спорить на результат. Я тебя не заставлял.

— Я сейчас скажу, что меняю условие...— начал Юй Чэнсун.

— Не меняешь, — перебил Инь Гу.

— Без мухлежа.

— Тогда... на итоговых! — Юй Чэнсун стиснул зубы.

Не согласиться на ту ставку было так же мучительно, как выиграть пять миллионов и потом выкинуть билет.

Сейчас он даже не помнил, почему тогда отказался спорить с Инь Гу. Только одно понимал — дурак. Большой дурак.

Совсем чуть-чуть не хватило! Вот совсем немного!

— Договорились, — кивнул Инь Гу.

— На итоговых экзаменах решим, кто сверху, кто снизу.

— Ты что, правда такой спокойный или просто уверен в себе?" — Юй Чэнсун прищурился. Поведение Инь Гу было слишком самоуверенным, от этого у него появилось неприятное чувство, будто он обречен на поражение.

— Если я скажу, что мне все равно, ты ведь не поверишь,— засмеялся Инь Гу. Он достал из кармана лист бумаги, положил его на подоконник, стряхнул пепел.

— Может, просто напою тебя накануне экзамена — и дело в шляпе.

— Спасибо за совет, — Юй Чэнсун сложил ладони, будто кланяясь.

— Ты что, хочешь копить выигрыши? Три раза — один обмен? — спросил Инь Гу.

— Нет! — решительно отказался Юй Чэнсун.

Инь Гу прыснул от смеха, посмотрел на него — взглядом, от которого стало жарко.

Юй Чэнсун покраснел до ушей, но упрямо сказал:

— Надо ловить моменты радости, жить на полную. Так что — наслаждаться заранее.

— Хорошо сказано!— Инь Гу захлопал.

— Осмелюсь спросить, когда уважаемый Сун собрался "наслаждаться"? Чтобы я мог подготовиться.

— Гугу, — Юй Чэнсун потрепал его по лицу.

— Почему тебе совсем не стыдно?

— А зачем мне стыдиться своих инстинктов?" — искренне удивился Инь Гу.

— Ты потрясающий, — сказал Юй Чэнсун.

— Назови по-другому, — ответил Инь Гу.

"Ты такой развратный..." — вздохнул Юй Чэнсун с какой-то сложной интонацией.

Под этим прямым, голым взглядом Инь Гу он, в конце концов, выбрал удачный день, чтобы получить "награду" — субботу.

В пятницу он как следует подготовился морально, в субботу собирался выспаться, набраться сил, отправить Юй Чэнди к Чжоу Чжэюй, потом там то, тут это... а вечером — спокойно отдохнуть.

Интеллект — штука полезная. Если он высокий, то помогает не только на экзаменах...

Вот уже пятница вечер. Юй Чэнди занял у Инь Гу планшет и пошел смотреть телевизор в гостиную, а Юй Чэнсун лежал в спальне на боку, листал книгу.

Пару дней назад Инь Гу купил Юй Чэнди кучу внеклассных книг — и классику, и развлекательные, и даже научно-популярные. Каждый день задавал по несколько страниц и просил писать отзыв — говорил, что ребенка надо развивать с детства.

Юй Чэнсун, заскучав, взял одну из этих книг — "Мир животных". Открыл наугад... "Спаривание. Инстинкт размножения..."

Он мгновенно захлопнул книгу и, чувствуя, как щеки пылают, испуганно поднял взгляд на Инь Гу.

Инь Гу сидел, опершись на изголовье кровати, одной рукой сжимал плечо Юй Чэнсуна, а другой сосредоточенно листал телефон.

— Что ты там так уставился? Сейчас глаза в экран врастишь, — Юй Чэнсун схватил его за запястье и слегка сжал.

У Инь Гу запястье было тонкое, под пальцами чувствовался ровный пульс — каждый раз, когда он держал его руку, будто чувствовал, как бьется его сердце.

— Смотрю материалы, — не поднимая головы, ответил Инь Гу, всё так же увлеченно листая экран.

— Какие еще материалы? — Юй Чэнсун подался ближе.

— Только что закончились экзамены, а ты всё учишься?

— Я считаю, мой корабль плывёт очень даже неплохо, — Инь Гу поднял взгляд и улыбнулся.

— А? — не понял Юй Чэнсун.

— Без вёсел, — сказал тот, уголки губ чуть дрогнули.

— Всё за счёт волн.

— Твою мать, — Юй Чэнсун не удержался от смеха.

— Ты теперь совсем распустился, ты...

— Завтра буду ещё распутнее, — глядя вниз, с намёком сказал Инь Гу.

— Так что готовься.

Юй Чэнсун поперхнулся воздухом, открыл рот, и лишь спустя пару секунд выдавил:

— Ты бы лучше сам готовился. Это ведь твоя будущая… зона счастья. Не повреди там ничего.

— СунСун, ты нервничаешь, — мягко усмехнулся Инь Гу, потрепав его по голове.

— Гугу, я просто не уверен в твоём... уровне мастерства, — честно признался Юй Чэнсун, снова сжимая его запястье.

— Поэтому я и учусь, — Инь Гу показал ему экран и с довольным видом сказал:

— Не бойся, я всегда был хорошим учеником.

Юй Чэнсун бросил взгляд на экран и застыл: крупный жирный заголовок с замазанными пикселями гласил —

«Помогите советом! У меня плохие оральные навыки, как правильно угодить своему Омеге?»

— Ты... я... да твою же... — Юй Чэнсун чуть не взорвался, держа телефон так, будто это была граната. Где-то внутри него всё ощутимо дрогнуло. — И ты это сколько уже смотришь?!

— Среда, четверг и пятница, — совершенно спокойно ответил Инь Гу, не моргнув глазом. Он вернул телефон и снова стал читать, даже шевеля губами.

— Сегодня третий день.

— Ты... — Юй Чэнсун тяжело вздохнул и наконец произнёс:

— Это тяжёлая работа, чёрт побери.

— Это не тяжёлая работа, — ответил Инь Гу.

— Это для моего парня.

Когда свет погас, Юй Чэнсун лёг, закрыл глаза, но так и не смог заснуть. Крутился, ворочался, уже полчаса прошло, а глаза по-прежнему были раскрыты.

В голове мешалось всё подряд: и "Мир животных", и "я хороший ученик", и "не нервничай"...

На очередном перевороте Инь Гу обнял его целиком, прижал руки и ноги, не давая шевелиться.

— Сегодня нельзя, Чэнди ещё дома, — прошептал он ему на ухо.

— Будь умничкой, потерпи немного.

— Выражайся точнее, — буркнул Юй Чэнсун, мгновенно почувствовав, как внутри всё зашевелилось, и воспользовался моментом, чтобы пару раз провести ладонью по крепкой руке Инь Гу.

— Потерпи, — коротко повторил тот, убрав все лишние слова.

— Я просто днём слишком долго спал, вот и не могу уснуть, — поспешно сказал Юй Чэнсун.

— Тут вообще нечего терпеть.

— Тогда сыграем в шахматы? — усмехнулся Инь Гу.

— Папа спать идёт, — хмыкнул Юй Чэнсун.

Инь Гу чмокнул его в губы:

— Тогда спокойной ночи.

На следующее утро Юй Чэнсун проснулся только после 10. Едва открыл глаза — видит, Инь Гу лежит рядом, деловой такой, листает телефон. И на экране — тот же ослепительно позорный форумный пост.

— Ты... — начал было Юй Чэнсун, но Инь Гу сразу его перебил:

— Что хочешь на завтрак? Я закажу доставку.

Юй Чэнсун так и не успел начать разговор, заставил себя не думать о том, что видел, и после коротких раздумий сказал наугад:

— Возьми те рисовые шарики, как в прошлый раз.

— Тогда и я такие же, — спокойно кивнул Инь Гу.

— А чего ты всё время ешь то же, что и я? — спросил Юй Чэнсун, потягиваясь.

— Потому что мы с тобой теперь одна семья, — ответил Инь Гу и сжал его ладонь.

— Ладно, — буркнул Юй Чэнсун и тоже сжал его руку.

Во время еды Юй Чэнсун бесчисленное количество раз смотрел на него, пытаясь зрительно определить, когда начать это напряжённое занятие с красками, но Инь Гу хвалил его больше десяти минут, не выражая никакого молчаливого согласия, говоря, что рисовые шарики такие вкусные, и он хочет съесть их в следующий раз, не собираясь заводить разговор.

Глядеть на него дольше не было сил. У Юй Чэнсуна аж глаз задергался от раздражения. В итоге он глянул на Инь Гу в последний раз, резко встал и сказал:

— Я поел.

— А? — Инь Гу удивлённо моргнул, держа в руках недоеденный рисовый шарик.

— Пойду писать домашку, — нахмурился Юй Чэнсун.

— А? — всё так же непонимающе переспросил Инь Гу.

— Твою мать, — прищурился Юй Чэнсун.

Инь Гу прыснул со смеху:

— За что ругаешься?

— Ты, — Юй Чэнсун ткнул в него пальцем,

— Специально.

— Да нет же, — Инь Гу изобразил искреннее недоумение.

— Что я такого сделал?

— С этой секунды считай, что мы просто братья, — цокнул языком Юй Чэнсун.

— Брат идёт писать домашку, а ты, младший, сегодня спишь в гостиной с Юй Чэнди.

Сказал — и ушёл, даже не оборачиваясь. Инь Гу несколько раз окликнул его, но тот не остановился, хлопнул дверью спальни, достал из рюкзака тетрадь, открыл наугад страницу и начал писать.

Вот что значит быть первым в классе — внутри всё бурлит, а снаружи спокойствие, будто ничего не случилось. Рука летает по бумаге, как ни в чём не бывало.

Снаружи стало тихо. Ну молодец, Инь Гу, пару раз крикнул — и всё, извинился, называется.

Юй Чэнсун дописал букву «b».

И вдруг вспомнил фразу: "Не каждое «прости» приносит «всё в порядке»..."

Чёрт. Вот ведь, кто смущается — тот и проигрывает. Надо было не убегать, а сразу схватить Гугу за волосы и прижать его...

Он вывел букву “а”.

— Сунсун, — вдруг дверь распахнулась. Инь Гу, с вытертой с уголка рта пеной от зубной пасты, высунул голову, улыбнулся и сказал с самым приличным видом:

— Я готов.

— Поздно, — усмехнулся Юй Чэнсун, откинулся на спинку стула и покрутил ручку в пальцах.

— Я уже утонул в море заданий, не выбраться.

— Не выбраться? — глаза Инь Гу загорелись.

— Тогда я иду внутрь.

— Твою мать! — Юй Чэнсун дёрнулся, ручка выскользнула и упала на пол.

— Нет, это я твою мать, — очень серьёзно поправил Инь Гу.

— Ты там в море заданий, не выныривай.

Юй Чэнсун понял, что после этого никогда больше не сможет спокойно смотреть на тетрадку.

Что может сбить отличника с пути перед экзаменами?

Правильно — его чертовски распущенный парень.

— Скажешь ещё хоть слово, — Юй Чэнсун поднял край футболки,

— И всё, между нами конец!

— Конец — это ты хотел сказать "отрезать рукав"? — уточнил Инь Гу.

— Это у тебя такое отношение к извинению перед отцом?! — Юй Чэнсун был готов схватить его и показать, как сурова эта жизнь.

— Нет, моё извинение вот только начинается, — сказал Инь Гу, подходя ближе. Он обнял Юй Чэнсуна за талию, усадил на кровать, потом сделал пару шагов, подошёл к окну, раз — и задернул шторы. Обернулся:

— Раздевайся.

Юй Чэнсун ошалело вытаращился:

— Что, уже?!

— А чего тянуть? Я зубы почистил, ты утром мылся. Чего ты нервничаешь? — спокойно ответил Инь Гу.

— Гугу, — Юй Чэнсун закрыл лицо ладонями,

— Я за всю жизнь ни перед кем так не преклонялся. Сегодня я готов встать на колени перед твоей наглостью.

— Завтра встанешь, — засмеялся Инь Гу.

— Сегодня моя очередь.

Он подошёл, хлопнул Юй Чэнсуна по плечу — и тот просто рухнул на кровать.

— Я что, падаю, как девица в обмороке? — возмутился Юй Чэнсун.

— Хватит болтать, — сказал Инь Гу, опускаясь на колено на кровать и удерживая его за пояс.

— Я ещё даже не начал.

С этими словами он рывком стянул с него широкие серые спортивные штаны, из той самой парной "любовной" пижамы.

Юй Чэнсун подумал, что жизнь — странная штука.

И это "странная" было не из тех, что описываются словами.

Он всегда считал, что его путь — это острые, опасные дни, готовка к экзаменам, потом хорошая учёба, потом скучная работа за деньги, выжимающая все силы… одиночество до конца жизни.

А теперь жизнь как будто ухмыльнулась и сказала:

"Малыш, ты просто ещё слишком наивен. Всё куда веселее, чем ты думал".

__ __

Автор, прикрывая лицо, шепчет:

Люблю вас!

Переводчик добавляет:

ДЛЯ ТЕХ, КТО НЕ СРАЗУ ПОНЯЛ КАК Я ВО ВРЕМЯ ПЕРВОГО ЧТЕНИЯ, ЧТО ПРОИЗОШЛО:

После контрольной Инь Гу предложил спор- кто наберёт больше баллов, тот будет "сверху". Юй Чэнсун согласился, но потом засомневался в своём результате и сдался раньше времени. А когда объявили оценки и оказалось, что именно он занял первое место, до него дошло- шанс быть сверху он сам себе просрал.

Процесс был таким, что у обоих едва дух захватывало — всё смешалось, и когда Юй Чэнсун наконец пришёл в себя, Инь Гу уже успел выйти, прополоскать рот и вернуться с влажными салфетками. Он посмотрел на Юй Чэнсуна и спросил:

— Умываться будешь или просто вытереться?

Юй Чэнсун растянулся на кровати, кашлянул — горло пересохло, в голове гудело, и он никак не мог вспомнить… он вообще стонал тогда или нет?

Какое это было чувство?.. Чёрт, только бы не забыть, черт возьми...

— Эй, красавчик, — позвал его снова Инь Гу.

— Какую услугу заказываете?

Юй Чэнсун немного подумал и сказал:

— Душ хочу.

Голова была пустая, всё перепуталось, но липкий пот на теле говорил сам за себя — "битва" была жаркая.

Инь Гу бросил салфетки, подошёл, наклонился, поцеловал его в губы и, подхватив, сказал с усмешкой:

— Принято. Сейчас омовение и переодевание.

— Переодевание?! — Юй Чэнсун резко глянул вниз.

— Не переживай, ничего я не испачкался— Инь Гу прикусил ему ухо.

— Чёрт, — выдохнул Юй Чэнсун,

— Напугал до смерти.

— Ну как же, ради тебя я и старался, — сказал Инь Гу, посмеиваясь.

— Всё у меня под контролем, я ведь всё проглотил...

— Прошу, хватит, — Юй Чэнсун вдруг вспомнил всё — звук, движение, стоны — и быстро поднял руку, будто отмахиваясь.

— Я хочу побыть один...

— Вот теперь ты меня обижаешь, — нахмурился Инь Гу.

— Что, настолько плохо было? Даже сказать нечего?

— Ты не обижайся, — Юй Чэнсун с трудом подавил накатывающее воспоминание и показал большой палец.

— Ты был чертовски хорош. Просто… чёрт, не могу об этом думать!

— Спасибо за отзыв, постараюсь быть ещё лучше, — хохотнул Инь Гу, но вдруг сменил тон:

— Хотя, если честно, ты был немного… ну… слишком быстр. В смысле, прямо у меня во рту—

— Инь Гугу! — резко перебил его Юй Чэнсун.

Он уже понял, почему так вспыхнул. Чёрт, да он сам опозорился! Не может быть, чтобы он так облажался — просто момент слабости! Инь Гу ведь вёл себя так, будто хотел его сожрать… любой бы растерялся, черт!

— Ладно, допустим, это простительно, — быстро поправился Инь Гу, но взгляд оставался насмешливым.

— Всё-таки впервые… или нет?

— Не впервые, — буркнул Юй Чэнсун, скосив взгляд.

— Уже миллион раз.

— Миллион раз и всё равно так быстро?..

— Инь Гу, знаешь что? Давай не будем это обсуждать, — сказал Юй Чэнсун, зыркнув.

— Лучше подерёмся. По-настоящему, до крови.

— Сейчас? Нечестно, — засмеялся Инь Гу, обняв его сзади.

— В конце концов, ты только что потратил столько сил...

Юй Чэнсун помолчал секунду, потом резко схватил его за руку, развернул и прижал к стене. Без предупреждения вцепился зубами в шею — сильно, без пощады.

— Ай! Я не был неправ… — Инь Гу вздрогнул от боли, но не сопротивлялся, только тихо сказал:

— Больно...

— Запомни эту боль, приятель, — сказал Юй Чэнсун, облизав след от укуса.

— В следующий раз думай, прежде чем ляпнуть.

— Люблю тебя, — обнял его Инь Гу.

— Взаимно, — ответил Юй Чэнсун, прижимаясь в ответ.

После душа, когда они легли в кровать, Юй Чэнсун почувствовал — будто всё изменилось. После такого, более глубокого, близкого контакта внутри будто что-то вспыхнуло, как будто в костёр подлили масла.

Так вот каково это чувство… Не просто приятно — крышу сносит.

И правда, Альфы живут нижней частью тела. У Юй Чэнсуна сейчас мозг и глаза почти отказали, одно место ещё работало — и думало только об Инь Гу.

А тот вёл себя спокойно, как будто ничего утром и не было: листал книгу, время от времени трепал его за волосы. Дома Инь Гу всегда снимал очки — зрение у него нормальное, просто носил их для имиджа "хорошего мальчика".

Тень от его ресниц падала на лицо, и Юй Чэнсун смотрел, не отрываясь. Угол обзора был такой, что... чёрт, горячо. Стоп, тормози!

Но он никак не мог оторваться. В общем, ему просто нравилось смотреть на Инь Гу. Как говорили древние, красота – это пир для глаз и услада для глаз. И это оказалось правдой.

— Перестань пялиться, — вдруг сказал Инь Гу.

— У тебя телефон звонит.

— А? Что?.. — Юй Чэнсун схватил мобильный, увидел будильник и резко сел.

— Чёрт! Забыл про дополнительные занятия!

— Что? — удивился Инь Гу.

— Сегодня? Почему ты не говорил?

— Вчера договорились, — Юй Чэнсун запрыгнул с кровати, натягивая штаны.

— Я, блин, всё утро только о тебе и думал, совсем вылетело из головы! Сколько время?

— 13:20, — ответил Инь Гу, уже помогая собрать вещи.

— Начало в 2, ещё успею! — крикнул Юй Чэнсун и побежал в ванную.

— Я умоюсь, а ты собери мне сумку!

— Уже, — ответил Инь Гу, расстегнув молнию на рюкзаке.

Когда Юй Чэнсун вышел, Инь Гу стоял у двери, держа рюкзак. Тот рассмеялся:

— Сейчас ты прям как заботливая жена, которая мужа на работу провожает.

— Хочешь сказать женушка? — Инь Гу закатил глаза, проверяя, не забыл ли чего.

— Можно и так, — сказал Юй Чэнсун, надевая обувь.

— В конце концов, я тобой во всём доволен, кроме твоего неумения готовить

— Например, рот... — начал Инь Гу.

— Стоп, — оборвал его Юй Чэнсун, показывая пальцем.

— Хватит, сейчас не время. У меня сегодня важное дело, голова должна быть чистая. Ты меня отвезёшь.

— Что? Я? — удивился Инь Гу.

— Да. Отвезёшь на занятие, потом вернёшься. Когда закончу — приедешь за мной. Есть возражения?

— Никаких, — рассмеялся Инь Гу, надевая кеды.

— Я люблю подобное, как я могу возражать? Я всё ещё так сильно тебя люблю~

— Я тоже тебя люблю~ — улыбнулся Юй Чэнсун, закинул рюкзак на плечо.

— Пошли.

__ __

Тётя Чжоу Чжэюй была женщиной гостеприимной, Юй Чэнсуна она уже знала — парень умный, учится отлично.

А у родителей всё просто: раз ребёнок с хорошими оценками — значит, золотой. Поэтому она с радостью провела его к двери комнаты и позвала:

— Чжэн Юмэй, учитель пришёл, открывай!

За дверью послышался грохот, потом шорохи — и только через полминуты дверь наконец открылась.

На пороге стояла высокая, худая девушка с аккуратным лицом и высоко собранным хвостом. Кошачьи глаза с приподнятыми уголками глядели с вызовом — сразу видно, характер не сахар.

Из комнаты густо тянуло Альфа-феромонами, запах роз был настолько плотный, что кружилась голова. Уровень — чуть ниже высшего, но всё равно впечатляюще.

Жаль, что её третьим репетитором оказался именно Юй Чэнсун.

Он даже не стал делать вид, что собирается быть вежливым.

— Чжоу Чжэюй сказала, что ты уже три месяца как прошла дифференциацию. И до сих пор не научилась держать феромоны под контролем? А если на мать повлияешь?

Свежие Альфы часто не могли сдерживать силу — вспышки агрессии, неконтролируемое давление, и доставалось всем, даже родным.

Тётя сразу вмешалась, неловко улыбаясь:

— Ничего, я уже привыкла.

Юй Чэнсун, подражая манере Инь Гу, добродушно улыбнулся:

— Оставьте нас, пожалуйста. Мы начнём урок, если что — позову.

Тётя, хоть и с сомнением, всё же закрыла дверь.

Юй Чэнсун оглядел комнату без особого интереса. Девчачья спальня, но для него не имело значения, что перед ним — девушка-Альфа.

Он сразу посмотрел на стол.

Там громоздились тетради, учебники, какие-то исписанные листы. Вернее, почти не исписанные — чистые, будто только из магазина. А вот пенал и обложки — милые, яркие. Типичная черта отстающего ученика: канцелярии — вагон, знаний — ноль.

Девушка нахмурилась и смерила его с головы до ног:

— Чего уставился? Думаешь, крутой, да?

Юй Чэнсун даже не стал отвечать.

Он просто выпустил феромоны.

В воздухе будто прогремел раскат грома. Волна силы ударила в комнату — высшего Альфы, без малейших усилий. Девушка ахнула, мгновенно побледнела, сжалась, еле держась за ручку двери, чтобы не осесть на пол.

Юй Чэнсун спокойно сел на стул, достал материалы, полистал её тетради, нашёл парочку с записями. Пролистал пару страниц и скривился.

Если бы не оплата, он бы таких даже близко не учил — слишком тупо.

— Даже левой рукой я не смог бы написать такие убогие каракули, — сказал он лениво.

Девушка, прижатая его давлением, едва дышала. Глаза округлились от шока, голос дрожал:

— Ты… ты веришь, что я…

— Расскажешь маме? — перебил Юй Чэнсун, фыркнув.

— Вот это номер. А я-то думал, ты опасная. Что, проиграла — сразу звать маму? Ещё и поплачешь, может?

Лицо девушки вспыхнуло от злости и стыда.

— Девушка-Альфа — редкость, — продолжил он, лениво пролистывая её тетрадь.

— Так что повод для гордости есть. Только я знаю одну Альфу, с которой учился вместе — вот она бы тебя одной левой уделала.

Он поднял взгляд и усмехнулся:

— А рядом со мной ты даже воздухом не выглядишь.

Юй Чэнсун сложил тетради в стопку, наклонился к ней и тихо добавил:

— Чжоу Чжэюй, наверное, не сказала, но у меня характер дерьмовый. Я тот самый тип, который любит давить феромонами, когда кто-то лезет на рожон. Как и ты. Так что, считай, мы нашли друг друга.

Он откинулся на спинку стула и махнул рукой:

— Подходи. Начинаем урок.

Чжэн Юмэй стиснула зубы, потом всё-таки взяла стул и села. Немного помолчала, потом неловко спросила:

— Ты, что, учишься очень хорошо?

— Нормально, — ответил Юй Чэнсун. — Всего-то первый в рейтинге.

— … — Чжэн Юмэй моргнула, переваривая.

— Раз ты дружишь с братом Чжэюем, значит, и дерёшься круто, да?

— Как видишь, — сказал Юй Чэнсун, просматривая её тетрадь.

— Ты действительно мастер хвастаться... — пробормотала она тихо.

— Каждый, кто потом зубы по полу ищет, говорит то же самое, — спокойно заметил Юй Чэнсун, даже не поднимая головы. Уровень математики у этой девчонки был, мягко говоря, катастрофический. За такое вообще надо брать отдельную плату.

— … — Чжэн Юмэй не знала, что сказать.

— Слушай внимательно и не отвлекайся, — продолжил он, открывая учебник.

— Пробный урок длится час. Уже прошло 5 минут, так что у тебя осталось 55 минут насладиться гением учителя Юя. А на 56 минуте я сваливаю к парню на свидание.

Чжэн Юмэй в очередной раз офигела:

— …Ты вообще не похож на отличника.

— a, d, a, b, c — первые пять задач, и ты не попала ни в одну, — перечислял Юй Чэнсун.

— Потом a, a, d, c, d — последние пять, там угадывала, но только одна вышла правильно. — он глянул на неё с улыбкой.

— Твой талант поражает.

— Откуда ты знаешь?! — вытаращила глаза Чжэн Юмэй.

— Я же не писала ответы на листе!

— Устно посчитал, — сказал Юй Чэнсун.

— … — Чжэн Юмэй зависла.

Ладно. Придётся признать — парень реально крут.

— Не тяни время, — сказал Юй Чэнсун, доставая ручку.

— Мне нужно деньги зарабатывать, тебе — оценки. Так что давай без потерь.

__ __

Через час он достал три новых листа и подчеркнул на них несколько заданий.

— Всё решаешь, подробно прописываешь каждый шаг. Если захочешь продолжить занятия, обсудим в следующий раз. Если нет — напиши мне в WeChat, я даже бесплатно подскажу.

— Поняла, — буркнула Чжэн Юмэй, нахмурившись.

Когда Юй Чэнсун ушёл, мама выглянула из кухни и спросила:

— Ну как тебе? По-моему, он надёжный парень. А ты что думаешь?

Чжэн Юмэй пару секунд молчала, потом мрачно сказала:

— Искренний и прямой учитель.

Такого она ещё не встречала. Кто не знал бы, подумал, что он пришёл не преподавать, а долги выбивать.

— Так что… продолжим занятия? — осторожно спросила мама.

— Да, — буркнула Чжэн Юмэй, скривившись, как побитый котёнок.

— Не верю, что не смогу его переиграть.

Когда впереди маячит цель, всякая ерунда отходит на второй план, и время летит быстрее.

Кажется, ничего особенного и не делали — уроки, сон, экзамены — и вот уже конец семестра.

В грядущей "битве за первое место" Юй Чэнсун и Инь Гу не смели расслабляться. За неделю до экзамена Юй Чэнсун даже отменил занятия с Чжэн Юмэй — решил сосредоточиться на подготовке.

За день до экзамена он сидел на кровати, склонившись над низким столиком, листал книги, глазами выхватывая нужные формулы и определения.

Инь Гу устроился рядом, на стуле у стола, и читал вместе с ним.

В комнате стоял только шелест страниц.

— Голоден? — Инь Гу потянулся, взял телефон и, повернув голову, спросил:

— Уже девять, может, закажем еду?

— Не буду, — Юй Чэнсун перевернул страницу в тетради по физике.

— От доставки потом гастрит.

— Не стоит так напрягаться, — усмехнулся Инь Гу.

— От чрезмерного стресса тоже бывает гастрит.

— Кто тебе это сказал? — Юй Чэнсун отложил книгу и прищурился на него.

— В WeChat прочитал, — Инь Гу ткнул пальцем в телефон.

— Кажется, я уже выиграл, — протянул Юй Чэнсун, щёлкнув языком.

— С таким-то тупеньким бойфрендом.

— Эй, не всё так просто, — Инь Гу выбрал на экране знакомое кафе с жареной курицей.

— Я, между прочим, классический ботан: телом слаб, но умом чист, думаю только о знаниях.

— А я, значит, универсальный гений, — Юй Чэнсун глянул на него с намёком, уголки губ дрогнули.

— Всё могу.

— Кроме меня, — сразу подхватил Инь Гу.

— Всё можешь, кроме меня.

— А вот тебя — лучше всех, — парировал Юй Чэнсун.

— Мы же договорились решать по результатам, — рассмеялся Инь Гу. — Что ты всё спешишь, в прошлый раз тоже — даже не успел…

— Ты! — Юй Чэнсун ткнул в него пальцем.

— Молчи!

— Ладно, — Инь Гу плавно сменил тему.

— А с Чжэюем что? Решилось? Он ведь последние дни постоянно тебе звонит, вопросы задаёт, старается вроде.

— Думаю, ничего не выйдет, — Юй Чэнсун черканул ручкой на листке. — Девчонка у него приличная, живёт учёбой, может, не гений, но на таких, как он, всё равно не смотрит. У него, кроме лица, вообще ничего нет.

У Чжоу Чжэюя последнее время была одна головная боль — он втюрился в девочку из соседнего класса и так сильно, что, кажется, потерял сон и аппетит.

Девушка эта обычно почти незаметна, если бы не Чжоу Чжэюй, Юй Чэнсун бы и не знал, что она существует. Лицо милое, чистое. Самое главное — она из порядочной семьи.

Познакомились они случайно. Как-то после уроков пошёл дождь, Чжоу Чжэюй стоял у входа, болтая ногой, и решил попросить у неё зонт. Девушка смутилась, посмотрела на него с улыбкой и тихо сказала, что тоже не взяла.

И вот эта застенчивая улыбка его сразила наповал.

С тех пор он о ней только и думал — не ел, не спал. Достал её контакт и, как обычно, стал писать, флиртовать, шутить. Через пару дней она его блокнула.

Причина — слишком много болтает, мешает делать домашку.

— Что, лицо уже не катит? — усмехнулся Инь Гу.

— Он ведь всё-таки школьный красавчик.

— Она любит только учёбу, — Юй Чэнсун подпер щёку и посмотрел на профиль парня.

— Ей вообще не до красавчиков. Но, если Чжэюй поднапряжётся и дотянется хотя бы до твоего уровня, глядишь, и повезёт.

— С такими похвалами я аж поддаться захотел, — притворно вздохнул Инь Гу.

— Ну тогда растрогайся и отпусти целый океан, — хмыкнул Юй Чэнсун.

— Люблю тебя, — сказал Инь Гу и сложил пальцы сердечком.

Юй Чэнсун прищурился:

— А океан где?

— В сердце, — Инь Гу приложил ладонь к груди.

— Целый Тихий океан, волны, штормы — и всё это любовь к тебе.

— У меня твой океан тоже в сердце, — Юй Чэнсун сделал то же самое.

— Но я его запер, не выпущу.

В день экзамена Юй Чэнсун спокойно встал, умылся — рюкзак ему с вечера собрал Инь Гу.

Перед дверью стоял Юй Чэнди, скрестив руки и с серьёзным видом напутствовал:

— Вы там отвечайте аккуратно, проверяйте всё дважды, не сдавайте раньше времени.

— Знаю, — Юй Чэнсун потрепал его по голове.

— Вошёл в топ-10 — и сразу стал важный.

— Я не зазнаюсь, — Юй Чэнди отмахнулся.

— Просто не хочу, чтобы вы халтурили.

— Ага, конечно, — усмехнулся Юй Чэнсун.

— Это слово "халтура" к нам с твоим братом Инь Гу не относится.

— Сначала домашку сделай, потом играй, — засмеялся Инь Гу.

— Я вечером проверю.

— Угу! — кивнул Юй Чэнди.

— Что хочешь на ужин? После экзамена заедем в супермаркет, — сказал Инь Гу.

— В доме всё закончилось.

— Хочу куриные крылышки, — ответил Юй Чэнди.

— Те, что в коле.

— Не сделаю, — щёлкнул его по лбу Юй Чэнсун.

— Ну и ладно, — Юй Чэнди надулся. — Тогда я вообще не буду есть.

— Ешь, куда денешься, — усмехнулся Инь Гу и тихо шепнул Юй Чэнсуну:

— Сделай крылышки — шансы на победу вырастут.

— С чего вдруг? — тоже шёпотом спросил тот.

— Наугад сказал, — улыбнулся Инь Гу.

На этот раз их снова посадили рядом — только теперь Инь Гу спереди, а Юй Чэнсун за ним.

Когда передавал лист, Инь Гу тихо сказал:

— Не нервничай. Люблю тебя.

Юй Чэнсун улыбнулся:

— И я тебя, Тихий океан.

Полтора дня пролетели незаметно. После последнего экзамена Юй Чэнсун вышел из класса вместе с Инь Гу и Чжоу Чжэюем.

Лето официально началось. Оценки уже никого не волновали — вокруг все смеялись, болтали, кто-то бежал через поле с рюкзаками, кто-то катил чемоданы в сторону общежития, обсуждая, как проведёт каникулы.

Только Чжоу Чжэюй шёл рядом с мрачной миной и жаловался:

— Брат Сун, как думаешь, я хоть немного подтянулся? Она сказала, что любит только учёбу, а я, дурак, из солидарности тоже месяц зубрил. Никогда раньше так не любил… даже не списывал в этот раз!

— Если любишь — люби по полной, — сказал Юй Чэнсун, доставая из кармана Инь Гу карамельку, распечатал и бросил в рот.

— Разве не видно, что я страдаю? — с растерянным лицом спросил Чжоу Чжэюй.

— Вы бы видели, как я вчера сидел над домашкой! Я реально думал, что сдохну над тетрадкой!

Юй Чэнсун посмотрел на него, но промолчал.

Он вообще не мог представить, как можно "сдохнуть над тетрадкой".

Чжоу Чжэюй заметил его недоумение, вздохнул и перевёл взгляд на Инь Гу.

— Неплохо, — из вежливости сказал тот.

Чжоу Чжэюй только улыбнуться успел, как Юй Чэнсун добавил:

— А это значит — не страдаешь ты нифига.

— Чёрт, — выругался Чжоу Чжэюй,

— Смотреть на вас обоих — одно мучение. Хоть бы немного посочувствовали одинокому человеку!

— Ну, не перегори от злости, — сказал Юй Чэнсун, достал ещё одну конфету, очистил и поднёс к губам Инь Гу.

— А мы с мужем пойдём домой вместе, как положено.

— Мои глаза! — простонал Чжоу Чжэюй, прикрыв лицо ладонями.

— Флитруйте там, а я пойду куплю молочного чая своей богине. Эх…

Стоило ему уйти, как у Юй Чэнсуна зазвонил телефон. На экране высветилось "Мама" — и сердце сразу неприятно ёкнуло.

— Алло?

— Живо домой! — заорала мама.

Юй Чэнсун нахмурился, посмотрел на Инь Гу:

— Что ты опять устроила?

— Я тебе говорю, у меня нож в руках! Не придёшь — порежусь! — голос у неё срывался, словно она кричала уже давно.

— Ну и почему не с балкона сразу? — устало сказал Юй Чэнсун. Летнее настроение испарилось, будто его окатили ведром ледяной воды.

В трубке раздался плач Юй ЧэнъЮаня — громкий, истеричный, с надорванным голосом.

— Что вы там делаете?! — Юй Чэнсун нахмурился.

— Если не приедешь — я себя убью! — кричала мама.

— Хочешь — не возвращайся вообще!

Юй Чэнсун глубоко вдохнул:

— Я сейчас приеду. Только убери нож.

— Живо домой! Если не успеешь — прыгну с балкона! — и она бросила трубку.

Юй Чэнсун сжал телефон так, что костяшки побелели.

— Твоя мама снова в истерике? — тихо спросил Инь Гу, сжимая его руку.

— Ага. Не знаю, что на этот раз, — Юй Чэнсун посмотрел на него. Когда Инь Гу был рядом, казалось, что любую бурю можно выдержать.

— Сходи за Чэнди, я боюсь, что мама может и к нему заявиться. Я домой поеду, гляну, что там.

— Только будь осторожен, — нахмурился Инь Гу.

— Если она и правда с ножом — звони в полицию.

— Она уже не раз так делала. Всё нормально, — выдавил улыбку Юй Чэнсун.

— Я потом тебе позвоню.

— Ладно, — кивнул Инь Гу.

Юй Чэнсун сел на велосипед и помчался домой. Добрался, запыхавшись, поднялся по лестнице, открыл дверь.

Мать сидела на диване, обнимая Юй ЧэнъЮаня. Рядом на столике лежал кухонный нож. На её руке — следы крови, но порезов не видно.

— Где порезалась? — спросил Юй Чэнсун, тяжело дыша, весь в поту от бега.

Мать, услышав звук, резко обернулась и выкрикнула:

— Встань на колени!

— Я тебя спрашиваю, — сказал Юй Чэнсун, закрывая дверь.

— Где ты порезалась? Кровь течёт, ты не видишь?

— Ну и пусть, — тяжело дыша, мать злобно посмотрела на него. — Сдохну — хоть с ЮаньЮанем буду! — Голос её дрожал от сдерживаемой ярости.

— Почему ты не пришёл в его день смерти?! Почему не сходил на кладбище?! Как тебе вообще не стыдно?! Совесть есть?!

— У меня вчера был экзамен, — выдохнул Юй Чэнсун.

— Итоговый.

— Экзамен важнее брата?! Он умер, а ты всё про свои экзамены! — Мать с силой ударила ладонью по столику.

— Ты бессердечный!

— Он умер уже столько лет назад. Что теперь, и мне не жить? — Юй Чэнсун облокотился на стену и взглянул на неё.

— Тебе давно пора сдохнуть! — закричала она, указывая на него пальцем.

— Ты живёшь за счёт его жизни! Ты украл его судьбу!

— Всё выговорилась? — устало спросил Юй Чэнсун, бросив взгляд на Юй ЧэнъЮаня. Тот съёжился, как перепуганная птичка, но, похоже, не ранен — значит, мать резала только себя.

— Нет! На колени! — она резко оттолкнула Юй ЧэнъЮаня и достала из-под дивана чёрный пакет. Бросила его к ногам сына.

Юй Чэнсун нахмурился.

Пакет упал, раскрылся — оттуда высыпалась целая стопка жёлтых бумажных денег для мёртвых.

— Сожги их ЮаньЮаню, — приказала мать.

— Прямо сейчас! Здесь!

— В жилом доме костёр развести? — усмехнулся Юй Чэнсун.

— Ты точно спятила.

— Будешь жечь или нет?! — заорала мать.

— У меня с головой всё в порядке, — спокойно ответил он, глядя на бумагу у ног.

Мать вскочила, глаза полны злобы:

— Я спросила, ты будешь жечь?!

— Нет, — ответил он просто.

— Ах ты смеешь?! — мать подняла нож и направила на него.

— Веришь, что я тебя зарежу?!

Юй Чэнсун хмыкнул:

— Ну давай, попробуй.

— Я тебя всё равно убью! Рано или поздно ты расплатишься за ЮаньЮаня! — выкрикнула она, опуская нож и хватая бумажку с пола.

— ЮаньЮань, сыночек, подожди, мама сейчас тебе всё сожжёт, не волнуйся...

— Тебе самой не надоело одно и то же твердить? — Юй Чэнсун зажал уши.

— Я уже устал это слушать.

— Запомни! — кричала мать.

— Вчера ты не пришёл к ЮаньЮаню, он не простит тебя! Он заберёт твою жизнь!

— Я не верю в привидения, — спокойно сказал Юй Чэнсун, нагнулся, поднял одну бумажку и снова бросил её на пол.

— Но если он и правда сможет подняться из-под земли, я бы не против увидеть его. Хотел бы сказать ему: "Ты такой гений, который ищет смерти"

— Что ты сказал?! — мать резко подняла голову и метнула в него мусорное ведро.

Юй Чэнсун успел увернуться.

— Юй Чэнсун! — она ткнула в него пальцем, вся дрожа от злости.

— Тебе и положено всю жизнь быть одному! Кто с тобой — тому конец! Все, кто рядом с тобой, умирают! Ты — проклятие, ходячая беда! ЮаньЮань был только началом! Скоро и я сдохну, и твой отец, а потом и этот мелкий, Юй Чэнди! Все твои близкие умрут!

Юй Чэнсун молчал.

Из глубины памяти поднимались детские воспоминания: связанные руки, злобные крики, боль от ран…

Он на миг замер. В глазах вспыхнул образ Инь Гу.

Очнулся — и увидел, как мать с ножом бросается на него.

"Вот и всё", — успел подумать Юй Чэнсун, когда зрачки его сузились.

Он дернул головой, пытаясь увернуться, но в этот момент кто-то резко схватил его за плечо и потянул назад. Раздался глухой удар — чья-то длинная нога врезалась в ногу матери, и та рухнула на пол. Фруктовый нож со звоном упал рядом.

Не оборачиваясь, уже в тот миг, когда кто-то врезался ему в грудь, Юй Чэнсун понял — это Инь Гу.

Он повернул голову и увидел, как у Инь Гу сильно вздымается грудь — тот тяжело дышал. Непонятно, как он сюда добежал: то ли правда мчался всю дорогу, то ли его просто так напугала сцена.

С точки зрения Инь Гу, пару секунд назад его мать чуть не воткнула ему нож в шею.

— Что происходит? — Инь Гу посмотрел на него. Рука, которой он его держал, слегка дрожала.

Юй Чэнсун незаметно нажал ему на тыльную сторону ладони, глубоко вдохнул. У него самого от увиденного спина была мокрая от холодного пота.

— Потом скажу.

В панике Инь Гу не рассчитал силу — мать он пнул так, что она рухнула. Дёрнулась пару раз на полу, но встать не смогла. Села и, тыча в них пальцем, заорала:

— Ты ещё смеешь людей звать, чтобы меня били?! Юй Чэнсун! Ты ещё и друзей заводишь?! Ты проклятый! Кто к тебе приближается — тот дохнет! Первым сдохнет Чжоу Чжэюй, этот мелкий ублюдок, второй — он!

У Юй Чэнсуна сердце резко ухнуло вниз, зрачки сузились.

Он никогда не верил словам матери. Но в эту секунду ему стало страшно.

Тело среагировало раньше разума. Он рванул вперёд, схватил её за шиворот, сжал пальцы на горле и начал душить. Зубы стиснуты, взгляд звериный.

— Заткнись!

— Ты… — в её глазах мелькнул ужас. Она вцепилась в его запястье.

— Ты… ты хочешь меня убить! Ты хочешь… убить меня! Ты и правда…

— Отпусти! — Инь Гу подбежал, вцепился в него, стал разжимать пальцы.

— Чэнсун!

Юй Чэнсун вздрогнул, пришёл в себя и медленно разжал руку.

Но глаза так и остались опущены.

— Скажешь это ещё раз — я убью тебя и Юй ЧэнъЮаня.

— Убивают! Убивают! — мать схватилась за горло, оттолкнула его и поползла назад, рыдая.

— ЮаньЮань, мой ЮаньЮань…

Юй ЧэнъЮань спрыгнул с дивана, подбежал и обнял её, одновременно злобно глядя на них.

— Мама… мама…

Эта картина — заботливая мать и послушный сын — наложилась на воспоминание десятилетней давности. Юй Чэнсун смотрел не отрываясь, будто ему в голову плеснули целый кувшин алкоголя — всё плыло, ничего не было видно чётко.

Инь Гу взял его под руку и помог подняться. Юй Чэнсун опирался на него, иначе бы просто рухнул.

— Убирайтесь! Вон отсюда! — мать, прижимая к себе Юй ЧэнъЮаня, настороженно уставилась на них.

— Чтобы я вас больше не видела. Проваливайте!

Юй Чэнсун смотрел на них, будто ноги вросли в пол.

— Пойдём, — Инь Гу сжал его запястье, почти обнял и повёл к выходу.

Дверь осталась прикрытой. Инь Гу посмотрел на него мягко и тихо спросил:

— Ножи дома…

— …их всего два, — Юй Чэнсун чувствовал, как в груди всё сдавило. Он сильно сжал переносицу, прежде чем смог говорить.

— Второй, скорее всего, на кухне.

— Я сейчас выйду, — Инь Гу потрепал его по голове.

— Подожди немного.

— Угу.

Инь Гу снова открыл дверь и вошёл внутрь.

Юй Чэнсун прислонился к стене в коридоре и вдруг понял, как он устал. По-настоящему, до предела устал..

Вообще-то он уже переживал такое бесчисленное количество раз. Дважды нож реально попадал в него — шрамы до сих пор тянулись по пояснице.

К такому давно пора было привыкнуть.

А сейчас пальцы тряслись так, будто он впервые это видел.

Наверное, потому что он пожил хорошей жизнью, о которой раньше и мечтать не смел. А теперь внезапно вернулся в этот прогнивший дом, где прожил 18 лет, и вдруг стал слишком беречь себя — тело и нервы больше не выдерживали.

Дверь открылась. Вышел Инь Гу.

Неизвестно, что он там сделал и что сказал, но в квартире больше не было ни визга матери, ни плача Юй ЧэнъЮаня. Тишина стояла такая, будто ничего и не случилось.

Юй Чэнсун повернул голову.

В руках у Инь Гу были кухонный нож и нож для фруктов. Он тихо прикрыл дверь, поднял взгляд на Юй Чэнсуна, ничего не сказал — просто подошёл и крепко обнял его.

— Поехали домой, ладно?

Юй Чэнсун вцепился в него в ответ, сжал руки сильнее, стиснул зубы, давя слёзы, и хрипло сказал:

— Ладно. Пошли.

__ __

Как только Инь Гу открыл дверь их квартиры, Юй Чэнсун сразу ушёл в спальню и рухнул на кровать. Шевелиться не хотелось вообще.

Инь Гу зашёл, обнял его, успокоил немного — и вышел. Снаружи послышалась возня, грохот и стук.

Юй Чэнсун слышал шаги: сначала Инь Гу открыл холодильник, что-то достал, потом ушёл на кухню. Там долго гремел, бренчал и возился, будто сражался с посудой. В конце концов вернулся в спальню.

Кровать прогнулась. Инь Гу сжал его за плечо и тихо спросил:

— Есть хочешь? После школы говорил, что голодный. Давай закажу еду.

Юй Чэнсун схватил его руку и спрятал у себя под грудью.

— Не хочу.

— Тогда вставай, — Инь Гу улыбнулся.

— Обнимашки.

Юй Чэнсун шмыгнул носом и не двинулся с места.

— Ты что только что делал?

— Ну… — Инь Гу помолчал, кашлянул и с серьёзным видом сказал:

— Я называю это сладкой курицей в сиропе. А ты можешь звать это сладким яичным супом.

— Чего? — Юй Чэнсун фыркнул и поднял голову. Глаза красные, но губы улыбаются.

— Покажи, что там сварганил.

Инь Гу пальцем вытер слезу у него из уголка глаза, взгляд стал серьёзнее. Он взял с тумбочки небольшой тазик и показал, беспомощно улыбаясь:

— Не знаю, почему так, яйца такие хрупкие при варке? Они обычно не тренируются, одни жирные? Разваливаются, как только варятся. Помню, они были целыми, когда ты их варил.

— Я беру яйца после "тренировок", — Юй Чэнсун сел и зачерпнул ложкой сладкий бульон с белком.

На удивление, было вкусно. Сладко, нормально. Просто белок весь разошёлся, а остался одинокий желток — сразу видно, яйцо варили на бешеном огне.

— Вкусно, — он пересчитал желтки. — Ты пять яиц положил.

— Вообще хотел два, — сказал Инь Гу.

— Но белок весь пропал, я подумал, что ты не наешься.

— Белок сбежал, — Юй Чэнсун смеялся так, что ложка дрожала.

— Реально вкусно, но яйца ты угробил.

Инь Гу тоже рассмеялся:

— Эх, готовить, оказывается, так сложно. Ты раньше реально пахал.

Они смеялись довольно долго. Потом смех постепенно стих. Юй Чэнсун выдохнул:

— Чёрт, Гугу, у меня от злости печень болит.

Инь Гу держал тазик одной рукой, другой начал аккуратно массировать ему бок.

— Когда я уходил, твоя мать была вроде в порядке. Ничего мне не сказала. Мне кажется, она просто…

— Ей просто хочется меня изводить. Когда меня нет — она нормальная, — Юй Чэнсун сделал глоток сладкого отвара, сладость растеклась по рту, и стало чуть легче.

— Пока я жив, ей хреново. Она всё время помнит, что Юй Чэнъюань умер. На самом деле она знает, что это из-за неё всё случилось — она его не уберегла. Годами ей снятся кошмары, она нормально не спит. Поэтому она внушила себе, что это я убил Юй Чэнъюаня. Что если я сдохну, она наконец выдохнет, и он перестанет её мучить.

— Она уже не в себе, — сказал Инь Гу.

— С ней невозможно разговаривать. А твой отец…

— Тряпка, — Юй Чэнсун фыркнул.

— Моя мать просто дыхнёт — и он уже в обмороке.

— Вообще-то… — Инь Гу посмотрел на него.

— Эту проблему не стоит решать между тобой и твоей матерью.

Юй Чэнсун уставился на него.

Он варился в этом всю жизнь и видел хуже, чем человек со стороны.

— С ненормальным человеком нельзя договориться по-нормальному, — продолжил Инь Гу.

— Тебе нужно вернуть отца и решать всё с ним. Как бы вы с матерью ни ругались, юридически вы семья, и это значит, что вы привязаны друг к другу навсегда.

— Звучит пипец как страшно, — сказал Юй Чэнсун.

— Поэтому надо бить с другой стороны, — Инь Гу сделал паузу.

— Пусть они вдвоём решают: жить вместе или разойтись, как разойтись и что делать дальше. Только если они разойдутся, ты сможешь от неё отцепиться… Я, может, не имею права это говорить, но сегодня ты меня реально напугал. Если бы я пришёл позже…

— Я тоже испугался, — Юй Чэнсун сжал его руку.

— Я тогда вообще не соображал. Прости.

— Ты тут ни при чём, — Инь Гу обнял его и прижал к себе.

— Тебе не за что извиняться. Это не твоя вина. Никогда не была.

— Гугу, — Юй Чэнсун уткнулся подбородком ему в плечо, легко стукнулся и закрыл глаза.

— Я сейчас как натянутый лук. Ещё чуть-чуть — и тетива лопнет. Когда стрела вылетит, всё и закончится.

— Тогда остановись сейчас, — Инь Гу положил руку ему на затылок.

— Не загоняй себя. Делай то, что хочешь, принимай решения на холодную голову, чтобы потом не аукнелось.

— …Мне надо поговорить с Чэнди, — Юй Чэнсун сжал пальцы. Пара фраз Инь Гу будто прочистила ему голову, разогнала туман и показала дорогу. — Я не могу решать за него.

— Я его отвёз к Чжоу Чжэюю, — сказал Инь Гу.

— Поговори с ним как можно скорее. Лучше прямо сейчас.

— Сейчас, — Юй Чэнсун нахмурился. — Прямо сейчас. Пусть возвращается. Немедленно.

— Хорошо, — Инь Гу похлопал его по спине.

— Я поеду за ним. Ты допивай. Хочешь ещё что-нибудь — куплю.

— Купи ещё яиц на 10 юаней, — сказал Юй Чэнсун.

— Завтра тоже хочу.

— Договорились, — Инь Гу улыбнулся и поцеловал его в уголок губ.

— Завтра приготовлю.

__ __

Юй Чэнди не знал, что случилось. Он тихо сидел рядом с Юй Чэнсуном и нервно теребил пальцы.

Он видел, что у старшего брата красные глаза.

Инь Гу протянул им обоим по стакану воды с мёдом, сел рядом с Юй Чэнди и обнял его за плечи, успокаивая.

— Чэнди, — нарушил тишину Юй Чэнсун.

Юй Чэнди сразу выпрямился и напряжённо посмотрел на него:

— Брат.

— Сегодня мать опять чуть не зарезала меня ножом, — спокойно сказал Юй Чэнсун, описывая совершенно не спокойную вещь.

От слова "опять" его почти пробило на смех. Если сейчас задуматься — что это вообще за жизнь была раньше? Была ли она вообще человеческой?

Юй Чэнди побледнел, глаза вылезли из орбит:

— Она сумасшедшая! Давай вызовем полицию, брат! Пусть её заберут!

— Я задам тебе один вопрос, — Юй Чэнсун потер ему голову.

— Подумай нормально и только потом ответь. Если… родители разведутся, ты с кем останешься?

— …А? — Юй Чэнди завис, растерянно моргнул.

— Я…

Юй Чэнсун не дал ему времени мяться и сразу выложил варианты:

— С отцом, с матерью или… со мной и твоим братом Гугу?

Юй Чэнди даже не задумался:

— С тобой и Гугу!

— Подумай хорошенько, — сказал Юй Чэнсун.

— Я серьёзно.

— Я не дурак, я уже подумал, — Юй Чэнди теребил пальцы.

— Я их не люблю. Мне нравишься ты и Гугу.

Юй Чэнсун рассмеялся и глянул на Инь Гу:

— Ну хоть часть мозга всё-таки от меня унаследовал.

Юй Чэнди посмотрел на него снизу вверх, в лице читалась растерянность:

— Брат… они правда разведутся?

— Даже если не захотят — придётся, — сказал Юй Чэнсун.

— Чего? — Юй Чэнди вообще ничего не понял.

— А мы тогда куда?

— Эти пару дней поживёшь у Чжоу Чжэюя, — сказал Юй Чэнсун.

— А дальше, ты поедешь туда, где сейчас находишься

— А… — Юй Чэнди подумал и снова поднял голову.

— Брат, ты только сам к матери не ходи. Она же кого-то убюет.

— Не переживай, я не ты, тупенький, — Юй Чэнсун усмехнулся.

— Я с полицией пойду. С дядями в форме.

Юй Чэнди всё равно смотрел на него с тревогой. Увидел, что тот шутит, потом перевёл взгляд на Инь Гу.

— Я пойду с ним, — Инь Гу улыбнулся.

— Всё будет нормально.

Только тогда Юй Чэнди кивнул.

Юй Чэнсун сидел на диване, перед ним лежал телефон.

Инь Гу уехал отвезти Юй Чэнди. В ближайшие пару дней он точно будет по уши в делах и вряд ли сможет нормально о нём заботиться. У Чжоу Чжэюя сейчас и удобнее, и безопаснее.

Забрать, отвезти — весь день парень носился как угорелый.

*Сердце болит, но приятно*

Чтобы не выглядеть жалким типом, который без парня жить не может, Юй Чэнсун решил позвонить сам.

Один.

В тот момент, когда пошёл гудок, вся скованность и тревога исчезли.

Так всегда: сделать шаг не самое сложное, самое трудное — поднять ногу.

В трубке раздался голос Юй Цзяньяна, немного виноватый:

— Сын? Что-то случилось?

— Завтра возвращайся, — сказал Юй Чэнсун.

— Чего?! — Юй Цзяньян повысил голос.

— Я вообще-то на работе! Мне зачем возвращаться? Зарплату с меня снимут — ты компенсируешь?!

— Мать сегодня чуть человека не убила, — спокойно сказал Юй Чэнсун.

— Убила?! — Юй Цзяньян заорал.

— Кого?! Кого убила?! Что вообще произошло?!

— Меня, — Юй Чэнсун откинулся на спинку дивана и провёл ладонью по шее, будто до сих пор чувствовал холод лезвия.

— Она чуть не воткнула мне в шею кухонный нож.

— Да ты… — Юй Цзяньян выдохнул с облегчением и тут же раздражённо добавил:

— Если она опять полезла, ты что, увернуться не мог? Ты здоровый лоб! Я-то тут при чём? Я что, приеду и свяжу её, чтобы она не двигалась? Столько лет живёшь — до сих пор не привык? Уже не ребёнок, чтобы я за этим следил!

— Либо ты завтра возвращаешься, — Юй Чэнсун усмехнулся и прищурился,

— Либо я её связываю и лично привожу к тебе. А, кстати… Я тут слышал, ты на стороне любовницу завёл. И машину ей купил. Интересно, если мама узнает…

— Кто?! Кто тебе это сказал?! Бред! — Юй Цзяньян вспылил, голос сорвался от злости и паники.

— Кто тебе наплёл?! Я тебе говорю, Юй Чэнсун, не неси чушь—

— У меня есть ваши фотографии, — лениво бросил Юй Чэнсун, словно между делом.

— Целая пачка. Хочешь посмотреть?

— Ты… — Юй Цзяньян запаниковал. — Ты что задумал?! Твоя мать если сорвётся, тебе тоже мало не покажется! Тебе это зачем?!

— Завтра возвращайся, — Юй Чэнсун закурил и зажал сигарету зубами.

— Сядь с ней и обсуди. Либо однажды я сорвусь и перережу вас обоих. Либо вы держитесь от меня подальше и живёте каждый своей жизнью.

— Ты… ты хочешь, чтобы мы… — Юй Цзяньян растерялся и замолчал.

— Да, — перебил его Юй Чэнсун без лишних слов.

— Ты ведь хочешь развода, верно?

Юй Цзяньян не ответил. Это было молчаливое согласие.

— Ты боишься сказать, я скажу за тебя, — Юй Чэнсун затянулся.

— Она устала от тебя. Ты устал от неё. Вы оба спрятались подальше друг от друга, а расплачиваться приходится нам троим.

— Ты хочешь, чтобы я с твоей матерью развёлся? — в голосе Юй Цзяньяна было удивление, но ещё больше — колеблющееся ожидание. — Она… она согласится?

— Я найду способ, чтобы согласилась, — сказал Юй Чэнсун.

— Какой способ? — спросил Юй Цзяньян.

— Не беспокойся об этом, — с презрением хмыкнул Юй Чэнсун.

— Если завтра ты не вернёшься, я расскажу всё, что знаю о твоем маленьком романе. А ты сам подумай, придёт ли тогда мама с ножом прямо к тебе.

— Я слышал, та женщина ещё и беременна? — Юй Чэнсун усмехнулся.

— Я раньше закрывал глаза и не говорил маме, дал тебе спокойно пожить столько лет. Теперь пора возвращать должок.

— Юй Чэнсун! — Юй Цзяньян стиснул зубы. Сын вообще не оставил ему времени на раздумья.

— Я завтра, самое позднее вечером, буду дома. Ты только не ляпни чего лишнего матери! Это надо спокойно обсудить, я—

— Ты эту мысль у себя в голове несколько лет мусолишь, тут ещё что обсуждать? — Юй Чэнсун не дал ему выкрутиться.

— Или ты мне не веришь насчёт фотографий? Хочешь, я прямо сейчас маме—

— Верю! Верю! — Юй Цзяньян поспешно перебил.

— Но хотя бы дождись, пока я вернусь. Не говори ей.

— Самое позднее завтра, — сказал Юй Чэнсун.

— Я сейчас же покупаю билет! — выпалил Юй Цзяньян.

Он сбросил вызов и пролистал фотографии в телефоне.

Его родной отец обнимал женщину, которая выглядела на десяток лет моложе. Они ели вместе, держались за руки, целовались. Были даже фото из постели. Лицо женщины было замазано, осталась только идиотское лицо его отца.

Эти снимки когда-то прислала та самая женщина, которую Юй Цзяньян содержал на стороне. Скорее всего, она хотела, чтобы мать узнала и подняла скандал с разводом.

Она не знала, какая у них в семье обстановка. Эти фото застряли у него и дальше не пошли — до матери они тогда не дошли бы в любом случае.

В то время он ещё не думал уходить из дома. Жил как придётся, день за днём.

Но теперь всё изменилось. Теперь это был его лучший козырь.

Юй Цзяньян хотел забрать семейные деньги и кормить на них другую женщину. После всего, что он натворил за эти годы, Юй Чэнсун не собирался ему это позволять.

Он хмыкнул, взял телефон и набрал номер матери.

— Мам, у меня есть несколько фотографий…

__ __

Закончив разговор, Юй Чэнсун открыл WeChat и только тогда увидел сообщения от Инь Гу.

Суть была простая: отвертеться не получилось, родители Чжоу Чжэюя его удержали и оставили ужинать.

Сообщений было много — всё про то, какие они тёплые, какая добрая тётя и какой хороший дядя.

Юй Чэнсун невольно улыбнулся.

Он ответил: Инь Гу, заверни мне тоже поесть, не стесняйся дяди с тётей.

Отправив сообщение, он бросил телефон и растянулся на диване, закинув руку на глаза, уголки губ слегка приподнялись.

В день рождения Инь Гу сказал ему, что именно из-за него захотел уйти из дома и изменить свою жизнь.

На самом деле Юй Чэнсун чувствовал то же самое.

До встречи с Инь Гу он просто гнил. Варился в том доме, который домом даже назвать нельзя. Каждый день — война с родной матерью и родным отцом. Снаружи — работа на грани жизни и смерти, дома — постоянная угроза, и моральная, и вполне реальная.

Даже просто описывать такое тяжело, становится душно. Но для него это было нормально. Он жил так с детства. Эти реакции и чувства вбились в голову ещё с 6 лет.

Он был умным, рассудительным, жил как хотел, но даже не осознавал, что такая жизнь ненормальна, что от неё нужно бежать.

Когда слишком долго сидишь в аду, забываешь, как выглядит человеческий мир.

Встретив Инь Гу и пройдя с ним через взаимные поддёвки, ссоры, смех, дурачество и совместную жизнь, Юй Чэнсун будто бы внезапно вытащили из воды. Он впервые вдохнул воздух — растерянно и с удивлением… Оказалось, вот она, настоящая жизнь.

Инь Гу был той самой рукой, что выдернула его наверх. Если задуматься, ни один из них не был по-настоящему светлым — оба загнанные звери, барахтающиеся в грязной воде.

Но так совпало: мы встретились. Я дёрнул тебя — ты дёрнул меня.

И когда они снова открыли глаза, над ними было чистое небо, залитое солнцем, и всё вокруг сияло золотом.

__ __

Инь Гу вернулся с тушёной свининой. Разбудив Юй Чэнсуна, он только тогда понял, что тот сам не заметил, как уснул — да ещё и слюну пустил.

— Мне, кажется, приснилось, что ты принёс мне тушёную свинину, — Юй Чэнсун потёр глаза и зевнул.

— Даже во сне я с тобой? — Инь Гу усадил его себе на колени и улыбнулся.

— Есть хочешь?

— Нет, — Юй Чэнсун тоже улыбнулся. — Просто по тебе соскучился.

— Я тоже, — Инь Гу наклонился и поцеловал его.

Юй Чэнсун поймал его за запястье, слегка пощекотал и сказал:

— Я только что поговорил с родителями. Судя по реакции, завтра, максимум послезавтра, всё решится.

— Завтра я пойду с тобой, — сказал Инь Гу.

— Не надо, — ответил Юй Чэнсун.

— М? — Инь Гу наклонил голову.

— Думаю, мама не захочет, чтобы посторонние это видели. Я боюсь, что она сорвётся, — объяснил Юй Чэнсун.

— Тебе лучше не идти.

— Тогда я подожду у подъезда? — отступил Инь Гу.

— В подъезде… — Юй Чэнсун задумался.

— Слишком близко. Лучше внизу, у подъезда.

— Ладно, — кивнул Инь Гу.

— Буду ждать внизу.

Ночью Юй Чэнсун спал крепко. Нужно было набраться сил — завтра предстояла серьёзная битва.

Отец оказался ещё нервнее, чем по телефону. Уже на следующий день в обед он позвонил и сказал, что приехал на вокзал. Всю ночь провёл в поезде без сна и даже не собирался отдыхать.

— Я дома, поднимайся, — на ходу соврал Юй Чэнсун.

— А… а с твоей мамой… — неуверенно спросил Юй Цзяньян.

— Я её убедил, — Юй Чэнсун взглянул на Инь Гу. Они переглянулись и оба улыбнулись.

Инь Гу потянулся, сел и с улыбкой сказал:

— Поехали.

— Ты повезёшь меня на мотоцикле, — Юй Чэнсун встал с кровати.

— Ага, — откликнулся Инь Гу.

Когда Юй Чэнсун открыл дверь дома, внутри был полный разгром. Всё разбито вдребезги, два диванных подушки разорваны, по полу валялась вата.

Плач Юй ЧэнъЮаня, крики матери — полный хаос.

Отец, не смея ни злиться, ни возражать, сгорбился на диване. Услышав, как открылась дверь, он резко обернулся. Увидев Юй Чэнсуна, лицо перекосилось от ярости, и он заорал:

— Юй Чэнсун!

— Ой, — Юй Чэнсун сразу рассмеялся и закрыл дверь.

— Мам, я же говорил, не врал. Он мне угрожал, запрещал говорить, а теперь ещё и руку поднять собирается.

— Юй Цзяньян! — мать взорвалась. — Ты завёл любовницу и ещё орёшь?! У тебя вообще стыд есть?!

Пощёчина вышла звонкая — так, что все вздрогнули. У матери тряслись плечи от злости.

— Развод! Всё это моё! Ты отсюда ни копейки не утащишь! Никчёмный ты кусок мусора!

— Сунь Фан! — отец запаниковал.

— Я признаю, я виноват, но… но квартира-то должна быть хотя бы наполовину моей—

— У тебя ещё хватает наглости говорить про квартиру?! — мать ткнула в него пальцем.

— Слушай сюда: я, Юй ЧэнъЮань, эта квартира и все деньги в семье — ты ничего не заберёшь!

— Я… — начал отец.

— Подожди, — перебил его Юй Чэнсун.

— Я многого не прошу. Я и Юй Чэнди берём две трети твоих накоплений. Ты всё равно обязан платить ему содержание.

— Юй Чэнсун! Не наглей! — отец покраснел от злости. С матерью спорить не осмелился и сорвался на сына.

— Это вообще какое к вам отношение имеет?! Я тебя предупреждаю, щенок—

— Это будешь адвокату рассказывать, — Юй Чэнсун улыбнулся и поднял два пальца.

— Есть и второй вариант. Я забираю Юй Чэнди. Полностью. Я его обеспечиваю. Я уже совершеннолетний, мы идём к юристу, подписываем договор — и с этого момента мы с Юй Чэнди к вам никакого отношения не имеем. Считайте, что нас не существует. Ни ответственности, ни денег, ни забот — ничего.

Отец замер.

— Ты о чём вообще думаешь?! — мать толкнула его.

— Подписывай! Юй Цзяньян! Подписывай!

— Подожди, Сунь Фан… — отец замялся. Если сын перестанет быть его сыном, кто ему на старости лет будет нужен?

— Чего ждать?! — мать схватила бутылку и швырнула в него.

— Я сказала — подписывай! Держись от них подальше! Ты слышишь?! Не смей угробить ещё и Юй ЧэнъЮаня! Тряпка!

— Ладно, ладно, ладно… — отец задрожал.

— Ладно! Подписываю! Подписываю, всё!

Свидетельство о разводе оформили, соглашение подписали.

Юй Чэнсун ехал домой на такси вместе с Юй Чэнди и чувствовал, будто последние дни — как сон.

Прошло всего 6 дней с тех пор, как отец вернулся домой, а всё уже было решено.

Квартира осталась маме. Сбережения и всё остальное имущество тоже ей. Отец вышел почти с пустыми руками.

Мама выставила квартиру через агентство и уже купила билеты. Сказала, что уезжает жить в другой город — в восьмистах ли от них, иначе ей просто нечем дышать.

Правда, здоровье у неё плохое, с психикой тоже не всё в порядке, работать она почти не может, да ещё и с ней Юй ЧэнъЮань. Непонятно, на сколько вообще хватит денег.

Позавчера Юй Чэнсун собрал из квартиры все вещи — свои и Юй Чэнди— и увёз их к Инь Гу. Вроде таскали туда-сюда, а на самом деле оказалось не так уж и много.

Последние дни он мотался по разным инстанциям, ещё и с юристами консультировался. А у девчёнки Чжэн Юмэй занятия были срочные, он не успевал, так что просто попросил Инь Гу сходить за него.

Чжэн Юмэй ничего не сказала. Только после первого занятия написала ему в WeChat:

"Брат Сун, а этот красавчик — твой парень?"

Юй Чэнсун завис на секунду и спросил:

"С чего ты взяла?"

Чжэн Юмэй всё поняла слишком хорошо:

"Моя мама, когда упоминала тебя, он улыбался даже больше, чем когда она его хвалила"

Юй Чэнсун:

"Чушь несёшь"

Чжэн Юмэй:

"Ладно, это только одна причина. Ещё у него на экране блокировки ты. Где это видано, чтобы просто хорошие друзья ставили фото друг друга? А у тебя на экране те руки — это не он случайно?"

Юй Чэнсун не ответил, про себя подумал: а кто ещё, по-твоему, мог быть.

— Брат, — вдруг спросил Юй Чэнди, — Мы теперь всегда будем жить у брата Гу?

— О чём ты вообще, — Юй Чэнсун посмотрел на него.

— Конечно нет.

— А? — Юй Чэнди раскрыл рот, запаниковал, лицо сразу стало мрачным.

— Тогда нам вообще негде жить…

— Маленький дурачок, — Юй Чэнсун не удержался и рассмеялся.

— У твоего брата Гу квартира съёмная, кто ж ему позволит снимать её всю жизнь.

— А, — Юй Чэнди с облегчением выдохнул.

— Тогда мы можем снять другую квартиру, не страшно!

— Но ты будь готов, — сказал Юй Чэнсун.

— Когда я поступлю в университет, я точно переведу тебя в другую школу. Оставлять тебя здесь одного я не собираюсь.

— Я сейчас в пятом классе, ты во втором классе старшей школы. Когда ты будешь поступать в университет, я как раз буду сдавать экзамены в среднюю школу, — Юй Чэнди загибал пальцы и смотрел на него сияющими глазами.

— Всё равно оба будем поступать в другие школы. Просто мне ехать чуть дальше, но я не боюсь.

— Да? — Юй Чэнсун потрепал его по голове и гаденько усмехнулся.

— Боятся только маленькие черепашки.

— Я не маленькая черепашка, — Юй Чэнди отмахнулся от его руки.

— Я настоящий мужчина!

Юй Чэнсун смеялся, прижимая его к себе, и как следует растрепал ему волосы.

Старший брат всегда держал лицо. И та самая внутренняя пружина у него до конца ещё не распрямилась — любые эмоции он не хотел показывать младшему.

А сейчас внутри всё уже кувыркалось и рвалось наружу, будто карп, прыгающий через драконьи ворота. Уголки губ раз за разом лезли вверх, но он всё равно не сказал ничего лишнего. Просто смотрел в окно, на пейзаж, который знал так хорошо, что мог представить его с закрытыми глазами, и молча чувствовал.

Всё стало другим. Абсолютно всё. Даже кривые и странные ивы у дороги были уже не те.

Листья казались зеленее, живее, настоящие…

Будто только в этот момент мир наконец-то включили.

Тучи разошлись, солнце пролилось вниз.

Когда они добрались домой, Инь Гу ещё не вернулся. Юй Чэнсун написал ему сообщение.

Хороший человек:

"Всё прошло нормально. Ты когда домой?"

Ответ от Инь Гу пришёл только через полчаса:

"Я почти дома. Вы с Чэнди хотите чего-нибудь? Куплю, отметим"

Юй Чэнсун сразу позвонил. Он стоял на кухне, ковырялся в кастрюле и кричал в трубку:

— Гугу!

— Что такое, Сунсун? — голос Инь Гу звучал так, будто он спускался по лестнице, и в нём была улыбка.

— Я так рад!

— Я хочу тебя видеть, — сказал Юй Чэнсун.

— Прямо сейчас. Немедленно. Возвращайся домой. Я соскучился!

— 10 минут, — Инь Гу ускорил шаг.

— Я тоже по тебе скучаю.

— Аккуратнее там, — напомнил Юй Чэнсун.

— Угу, — Инь Гу усмехнулся.

— Уже почти пришёл.

Юй Чэнсун выключил плиту, разложил еду по тарелкам, бросил фартук и крикнул Юй Чэнди:

— Я выйду на минуту.

С этими словами он выскочил за дверь и побежал вниз.

Только когда он встал у входа в жилой комплекс и посмотрел в конец улицы, Юй Чэнсун понял, что, наверное, слишком разогнался. Но остановиться он не мог.

Он не умел описать это чувство. За 18 лет жизни он так и не нашёл слова для того, что сейчас было внутри.

Радость, волнение, эйфория, наконец-то стало легче… всё не то. Он знал только одно — он хочет увидеть Инь Гу. Прямо сейчас. Немедленно.

Когда фигура Инь Гу показалась из-за угла, Юй Чэнсун выхватил его взглядом сквозь толпу мгновенно. Для него весь шум вокруг был размытым, и только Инь Гу был чётким — таким, что смотришь и будто на всю жизнь.

Инь Гу заметил его, махнул рукой и крикнул:

— Сунсун!

Юй Чэнсун, смеясь, распахнул руки и тоже крикнул:

— Гугу!

Инь Гу подошёл и крепко обнял его.

— Даю тебе 10 секунд, — Юй Чэнсун сжал руки сильнее, уткнулся ему в шею и глухо сказал.

— Скажи то, что я хочу услышать.

— Я люблю тебя, — сказал Инь Гу.

— Я тоже, — ответил Юй Чэнсун.

__ __

Вечером, после ужина, когда они легли в кровать и собрались спать, Юй Чэнсун наконец почувствовал спокойствие. Возможность просто повернуться и оказаться нос к носу с Инь Гу — это было его любимое расстояние.

Почувствовав его взгляд, Инь Гу обнял его и стал медленно гладить по спине. Тихо спросил:

— Не спится?

— Угу, — Юй Чэнсун потерся о его руку.

— У меня сейчас такой отходняк от радости. Такое чувство, что хочется выбежать вниз и два круга вокруг дома навернуть.

— Может, поболтаем? — сказал Инь Гу.

— В такое время бегать по району — людей пугать.

— В это время те, кто ещё шляется на улице, не факт что вообще люди, — Юй Чэнсун нагло сунул руку ему под одежду и ухватил как следует. Последние дни были такими мутными, что до этого вообще руки не доходили — жили, как два монаха.

— О чём говорить?

— Что будем есть завтра? — Инь Гу позволял ему всё, серьёзно подумал.

— А послезавтра?

— Нет, не про еду. Что есть — ты решаешь, я готовлю. Давай другую тему, — Юй Чэнсун ощущал под ладонью знакомое и в то же время забытое тепло, внутри всё чесалось. Он вдруг вспомнил про тот спор и ляпнул:

— На итоговых ты обогнал меня на 4 балла.

— Угу, — кивнул Инь Гу.

— Эх, — Юй Чэнсун цокнул языком. Тут он явно в минусе, зря вспомнил. — Уже и это обсуждать не хочется.

— Тогда ты сверху, — вдруг сказал Инь Гу.

— Ч… что? — Юй Чэнсун завис.

— Сверху или снизу, — спокойно повторил Инь Гу.

— А…? — Юй Чэнсун всё ещё тупил.

— Не будь таким милым, Сунсун, — Инь Гу чмокнул его и рассмеялся.

— Ты так завис, что мне хочется тебя укусить.

— А… — счастье свалилось слишком резко. Юй Чэнсун поморгал, долго смотрел на него, потом прищурился. — Гугу, ты меня что, жалеешь?

— Не жалею, — поправил его Инь Гу. — Я за тебя переживаю.

— А разница есть? — Юй Чэнсун всё ещё щурился.

Он мог принять заботу из-за любви, но не мог принять жалость.

Да, жизнь его хорошенько потрепала, но он предпочитал это прятать, а не выставлять на продажу.

Для него это были две разные вещи. Пусть в любви сложно всё разложить по полкам, но у него была своя принципиальность.

— Разница огромная, — Инь Гу погладил его ухо.

— Я могу жалеть многих и многое. Но переживаю я только за тебя.

— Вот как, — Юй Чэнсун усмехнулся. Внутри будто огонь разожгли — тепло и ярко. Он схватил руку Инь Гу и потерся о неё щекой.

— Ты сейчас меня почти до слёз довёл.

— Не реви, — Инь Гу тоже улыбнулся. — Твоя очередь, ты должен радоваться.

Юй Чэнсун завалился на подушку, закинул ногу ему на бедро и покачал пальцем:

— Нет. Проиграл — плати.

— Всё равно это ты. Один раз, два — не убудет. Я посмотрю, правда ли это так больно, как все говорят…

— Кто это "все"? — Инь Гу тут же придвинулся ближе.

— А? — Юй Чэнсун посмотрел на него.

— Кто тебе это сказал? — снова спросил Инь Гу.

— Да интернет, — ответил Юй Чэнсун.

— Кто ещё. Baidu, Sogou, Google…

— А, — Инь Гу кивнул.

— Продолжай.

— Чёрт, ты что, из-за такой фигни ревновать вздумал? — Юй Чэнсун наконец допёр, рассмеялся и хлопнул его по руке.

— Нет, — Инь Гu перевернулся на спину и уставился в потолок.

— Мне просто стало интересно.

— Оооо, — протянул Юй Чэнсун с понимающим видом.

— Верю. Честно.

— Я серьёзно, — Инь Гу улыбнулся.

— Если ты не захочешь, мне вообще без разницы — сверху или снизу.

— Я тоже серьёзно, — Юй Чэнсун повернул к нему голову.

— Мне тоже без разницы.

— Ладно, — Инь Гу сдался.

— Если что-то не понравится — скажи.

— Я терпеть не буду, — сказал Юй Чэнсун.

— В этом плане я человек принципиальный.

— Я здесь, ты здесь, никуда не бежим, — Инь Гу слегка сжал его руку.

— Отдохни пару дней. Ты столько бегал, что реально вымотался.

— Не сомневайся в моей выносливости, — Юй Чэнсун посмотрел на него.

— Если ты так торопишься, я могу не сдержаться, — Инь Гу улыбнулся, глядя на него.

— Одно твоё слово — и я сразу отправляю Чэнди к Чжоу Чжэюю, и мы начинаем.

— Я сказал, что у меня всё в порядке с выносливостью, а не что я не хочу отдыхать, — Юй Чэнсун оттолкнул его лицо и натянуто улыбнулся.

— Не перевирай.

— Я уже всё переврал, — Инь Гу обнял его.

— Спасибо за ожидания, я постараюсь.

После той лихой фразы "мне вообще без разницы — сверху или снизу." у них так и не получилось заняться ничем из разряда тык-мык и 18+. Загруженная жизнь смыла всё это быстрее, чем фирменный яйчный суп Инь Гу.

Когда Юй Чэнсун пошёл заниматься с Чжэн Юмэй, её тётя со стороны матери сказала, что есть ещё один ребёнок, который тоже хочет индивидуальные занятия, и спросила, есть ли у него время. Юй Чэнсун даже не подумал — сразу согласился.

В итоге Чжэн Юмэй одна занималась по четырём предметам, а тот новенький был ещё слабее неё — с ним пришлось тянуть аж пять.

Фраза "ему бы на завод пойти работать" тогда застряла у Юй Чэнсуна в горле. Он изо всех сил удержался и не сказал.

Каждый день с утра до ночи отвечать на вопросы двух маленьких идиотов — к вечеру он возвращался домой выжатый, даже готовить лень было. Про всякие 18+ мысли и говорить нечего — даже в голове прокручивать не хотелось.

Инь Гу тоже не легче: каждый день после повторения садился за компьютер, стучал по клавиатуре, да ещё и тянул на себе быт — и большого, и маленького. За этот дом он реально убивался.

Про такие вещи, если ты не говоришь и я не говорю, они будто сами собой становятся неважными.

Планка желаний опускалась всё ниже. Сейчас Юй Чэнсун жил почти как монах — утром и вечером поцеловаться, и он уже полдня счастлив.

— Реши вот эти два задания, через пять минут объясню, — Юй Чэнсун подвинул листы к Чжэн Юмэй и глянул на время в телефоне.

— Ладно, — лениво ответила Чжэн Юмэй, взяла бумагу, писать не хотелось, поэтому решила поболтать. — Брат Сун, а у вас когда учёба начинается?

— Восемнадцатого, — Юй Чэнсун увидел сообщение от Инь Гу, уголки губ сами поднялись, ответил рассеянно.

— А у тебя?

— У меня получше, но тоже уже скоро, — сказала Чжэн Юмэй.

Скоро.

Юй Чэнсун завис.

Так быстро уже учёба? А он ведь ещё ничего не сделал.

Ничего.

Вообще ничего!

Его слегка накрыла паника.

Хотя этот раунд, кто сверху он проиграл, но если до сих пор ничего не произошло, значит следующий спор откладывается на неопределённый срок. А его очередь может наступить вообще в следующей жизни…

Для здорового современного подростка с нормальными потребностями смотреть и не трогать — это пытка и для головы, и для тела.

Нет, так нельзя. Надо ускоряться.

— Брат Сун? Брат Сун? Брат Сун! — Чжэн Юмэй помахала листами перед его лицом.

— Ты чего завис?

— А… — Юй Чэнсун посмотрел на неё, задавил в голове весь бардак и снова сделал вид, что ему всё пофиг.

— Давай, я гляну.

— Думаешь о брате Гу, да? — Чжэн Юмэй ехидно зацокала языком.

— Вот уж не ожидала. Два высших альфы и ещё друг на друга запали. Какая трата ресурсов.

— У нас дома что, трон наследовать надо? — сказал Юй Чэнсун.

— Какие ещё ресурсы.

— Тоже верно, но вы двое… — Чжэн Юмэй придвинулась ближе, глаза хитро заблестели, она прищурилась, явно замышляя пакость, подняла указательный палец.

— Кто из вас… ну, тот самый?

— Какой именно? — Юй Чэнсун отметил у неё ошибку в задании.

— Тот, кто сверху, — Чжэн Юмэй сказала это вообще без стеснения. — Сторона А!

Юй Чэнсун чуть не сломал кончик ручки. Внутри ёкнуло, он прищурился.

Прошло несколько секунд, и он вдруг улыбнулся, посмотрел на неё и с полуулыбкой спросил:

— А ты как думаешь?

— … — Чжэн Юмэй сглотнула и, включив режим выживания, быстро сказала:

— Я думаю, это точно не брат Гу.

— Верно, — Юй Чэнсун похлопал её по плечу и улыбнулся ещё добрее.

— Правильно думаешь.

Выйдя из дома Чжэн Юмэй, Юй Чэнсун написал Инь Гу.

Хороший человек:

"Чуть задержусь, есть дела"

Хороший человек:

"Люблю тебя сто миллионов раз в день.jpg"

Инь Гу ответил:

"Что хочешь поесть?"

"Сердце бьётся тук-тук.gif"

Хороший человек:

"Яйца в кисло-сладком соусе"

Инь Гу ответил:

"Будет исполнено"

Юй Чэнсун с улыбкой убрал телефон, сел на велосипед и свернул в переулок, куда обычно не заезжал.

Почему он задержится?

Потому что подросток собирается творить дела.

Какие дела?

Такие, о которых вслух не говорят.

В городе Сиюань чего-чего, а аптек полно. Видимо, народ простой и живёт активно — то ушибы, то царапины, спрос на лекарства высокий.

А такие подростки, как он, с другими потребностями, на этом фоне выглядят особенно оригинально…

Зрелый. Спокойный. Хладнокровный. Невозмутимый.

Хотя по нему и не скажешь, что он особо стеснительный, он всё же выбрал аптеку, куда почти никогда не заходил и которая была далеко от его обычных маршрутов.

На двери висели яркие рекламные листовки с наглыми надписями:

"XX для почек — скидка 40%!",

"Купи XX добавку — получи коробку XX презервативов! Тонкие, прочные, для твоего и её/его счастья~~~"…

Юй Чэнсун косым взглядом всё это просмотрел и запомнил бренды, которые ни за что нельзя брать.

Зайдя внутрь, он машинально глянул на стеклянную дверь — шаг не сбился, нормально.

Аптекарь у входа сразу спросил:

— Какие лекарства нужны?

— Не лекарства, — спокойно ответил Юй Чэнсун, оглядел полки и, не найдя нужного, прямо спросил:

— Презервативы где?

— А, прямо и налево, — аптекарь махнул рукой.

Юй Чэнсун кивнул.

Профессионалы — это удобно. Видно, что насмотрелись всякого, и неловкости вообще не возникает.

В состоянии "никто не знает, что я скоро буду в роли О" его кожа была довольно толстой.

Крутой альфа идёт покупать презервативы — вообще без страха.

Но когда перед ним выложили целый ряд разных вариантов: с функциями, со вкусами, и продавец ещё спросил, нужен ли лубрикант, эта бесстрашность всё-таки дала трещину.

— Кхм, аптекарь, — Юй Чэнсун постучал пальцем по экрану. От одной мысли, что это всё будет там туда-сюда, у него похолодела спина и занемело горло.

— А есть что-нибудь попроще? Без этого всего… обычное, нормальное…

— Есть, — доктор не удержался и улыбнулся.

— Я вообще советую молодым брать обычные. Всё сертифицировано, но такие всё-таки надёжнее.

Юй Чэнсун вежливо улыбнулся и про себя подумал: вы, кажется, не так поняли, я просто ссыкую.

Когда он шёл домой с пакетом недешёвых покупок, в душе было немного тревожно. Но стоило увидеть Инь Гу в фартуке, который делал сладкие яйца, как всё сразу вылетело из головы.

Он с порога крикнул:

— Гугу, ты где?

Инь Гу вышел из кухни с половником и улыбнулся:

— Что такое, Сунсун?

— Устал, — Юй Чэнсун, не разуваясь толком, подскочил к нему, крепко обнял и чмокнул.

— Что купил?

— Тушёные рёбрышки, — Инь Гу ладонью нажал ему на затылок.

— На углу открылась новая забегаловка, не знаю, вкусно ли.

— Ты, я смотрю, обожаешь рисковать жизнью ради еды, — Юй Чэнсун собрался было скинуть рюкзак, но замер, потом аккуратно снова надел его на плечо.

— Я переоденусь. А Чэнди где?

— Сказал, что на пару дней пойдёт к однокласснику. Тот, что из района Чжэюй, — Инь Гу мельком посмотрел на рюкзак и тут же отвёл взгляд, делая вид, что ему всё равно.

— А, — сказал Юй Чэнсун.

— Я его знаю, нормально, пусть живёт.

Он зашёл в спальню и, чтобы выглядеть максимально естественно, дверь не закрыл. Встал в дальний угол и быстро покопался в рюкзаке.

Хотя он говорил "попроще", в итоге всё равно купил кое-что с прицелом на будущее.

Скорее всего, Инь Гу позволит это использовать. Всё-таки он тот ещё… Инь Гу.

На этом месте фантазия понеслась без тормозов. Картинки в голове выстроились сами собой: он, Инь Гу, эти "штуки" в руках Инь Гу, так и так, вот так и вот эдак, Инь Гу с покрасневшими глазами…

— Сунсун, сколько яиц варить? — вдруг крикнул Инь Гу.

— Чёрт… — у Юй Чэнсуна дрогнула рука, всё высыпалось на пол. Он тут же присел, собирая и отвечая:

— Пять!

— Окей! — отозвался Инь Гу.

Юй Чэнсун быстро собрал всё с пола, засунул в самый низ шкафа, выкинул рюкзак и пошёл помогать Инь Гу на кухню.

— Скоро учёба начнётся, — он взял помидор и стал мыть его под краном, просто чтобы что-то сказать.

— Время летит.

— Слишком заняты были, — Инь Гу смотрел на яйца в кастрюле.

— Ты точно хочешь пять? Учти, теперь я готовлю куда лучше, чем раньше.

— Хватит сравнивать, — Юй Чэнсун придвинулся ближе, плечом упёрся в плечо Инь Гу и начал его теснить. — Прогресс типа от "осталось пять желтков" до "остался один белок и пять желтков"?

От Инь Гу исходил его особенный, лёгкий запах сандала. Такой чувствуется только если подойти совсем близко.

Юй Чэнсуну очень нравилось вот так прижиматься к нему. Ему было всё равно, сколько вокруг места — он просто любил жаться и чувствовать дыхание Инь Гу рядом.

Наверное, это был какой-то навык высшего Альфы — распознавать своего. Чем дольше он был с Инь Гу, тем острее становилось это странное шестое чувство между ними.

Даже если Инь Гу так сдерживал свои феромоны, что сам их не чувствовал, Юй Чэнсун всё равно улавливал.

— Ты так меня унижаешь, что я скоро вообще готовить разлюблю, — сказал Инь Гу.

— Потом хоть плетью бей — не встану к плите.

— Ты не будешь — я буду, — Юй Чэнсун покосился на него.

Волосы у Инь Гу отросли чуть длиннее обычного. Последнее время было слишком много дел, и он забыл напомнить ему сходить подстричься.

Дома не нужно было изображать пай-мальчика. Обычно Инь Гу просто зачесывал волосы назад — и длины почти не было видно. Но сейчас, видимо, из-за тяжёлой миссии варки сладких яиц, пряди упали на глаза. Чёлка слегка прикрывала взгляд, ресницы мелькали за волосами, улыбка пряталась в узких глазах, уголки губ были мягко изогнуты…

— Парень, — Юй Чэнсун почесал его по спине.

— М? — Инь Гу глянул на него.

— Что, дорогой?

— Ты охрененно красивый, — совершенно искренне сказал Юй Чэнсун.

— Тогда поцеловать — не перебор? — Инь Гу наклонил голову к нему.

— Вообще ни разу, — Юй Чэнсун обхватил его голову и укусил за ухо. А когда Инь Гу болезненно выдохнул "ссс", ещё и лизнул.

Инь Гу выдохнул ещё резче и хрипло сказал:

— Не лижи. Встал.

— Чего? — Юй Чэнсун тут же отпустил его, посмотрел с недоверием, потом перевёл взгляд на кастрюлю, где яйца отчаянно боролись за жизнь, а белок уже отделился от желтка и рвался к свободе.

— Ты не считаешь, что возбуждаться перед кастрюлей с яйцами — это как минимум странно?

— Ты меня ещё раз укусишь — мне вообще всё равно, — Инь Гу разбил второе яйцо и нагло улыбнулся.

— Я что, с яйцом церемониться должен?

— С такой выносливостью давай лучше я, — Юй Чэнсун понял, что наглости можно и научиться. Или хотя бы заразиться. И прямо сейчас он активно заражался от своего до безобразия распущенного парня…

— Проиграл — плати, — Инь Гу взял ещё одно яйцо, помахал им перед глазами Юй Чэнсуна и рассмеялся. — Сам же сказал. Теперь сливаешься?

— Тогда давай новый спор. На следующий раз, — Юй Чэнсун забрал яйцо, убавил огонь и аккуратно разбил его.

Яйцо плавно разошлось в воде, красиво и целиком.

— Вау, — Инь Гу захлопал в ладоши. — Мой парень крут. В следующий раз ставим на варёные яйца: у кого расползётся — тот и сверху.

— Гугу, — Юй Чэнсун показал ему средний палец и натянуто улыбнулся.

— Как я раньше не замечал, что ты такой "милый".

— Сунсун, — Инь Гу сжал его палец и поцеловал.

— А я давно заметил, какой ты "милый".

— Подраться хочешь? — сказал Юй Чэнсун.

— Подраться? — сказал Юй Чэнсун.

Инь Гу усмехнулся. Не дав ему опомниться, он резко прижал Юй Чэнсуна за плечо, развернул на пол-оборота и впечатал в стену, сразу же поцеловав.

Начал жёстко, почти напористо, но уже через секунду стал мягче. Он легко прикусил его губу, тёплое и влажное ощущение было таким приятным, что у обоих, замотанных и выжатых последними днями, внутри хотелось просто выдохнуть.

Юй Чэнсун приоткрыл рот и ответил на поцелуй. В тот момент, когда дыхание Инь Гу стало тяжёлым, он резко дёрнул вниз резинку его спортивных штанов.

Кто вообще придумал резинку — это, без шуток, величайшее достижение человеческой цивилизации…

Как только эта бесстыжая тема была открыта, прежняя пресная жизнь сдалась без боя и рухнула. На смену ей пришли дни — голодные, жадные, хищные, как сухие дрова, вспыхнувшие от искры.

На следующий день, между занятиями по репетиторству, Юй Чэнсун только и думал о том, как бы незаметно сказать Инь Гу:

— Давай сделаем это?

В этот момент он особенно остро понял, насколько важна сила слов. Фраза должна была прозвучать и развратно, и не пошло, с намёком, но серьёзно, будто шутка, за которой стоит твёрдое решение.

Хотя под влиянием Гугу он и сам становился всё более развязным, до уровня Инь Гу ему было далеко. Он всё-таки парень, которому ещё важно лицо сохранить — даже в таких делах.

Закончив последнее занятие по математике, Юй Чэнсун по дороге домой проезжал мимо чайной с молочным чаем. Подумал и остановился.

Через пять минут он снова ехал, повесив на руль две чашки с напитками.

Про такие темы лучше говорить, когда во рту что-то есть. Иначе от неловкости он легко может сорваться — вон вчера укусил Инь Гу за ухо, а утром оно уже фиолетовое было…

Если бы ещё и до крови укусил — Инь Гу пришлось бы идти делать прививку от бешенства. А врач, увидев следы зубов, неизвестно что бы начал думать.

Молодой человек, я всё понимаю, но так дико тоже нельзя…

Позовите вашего партнёра, это уже перебор!

Да тут полицию вызывать надо, кто ж так кусается!

Просто уровень стыда — пальцами ног можно целый дворец выскрести.

Зайдя домой, Юй Чэнсун увидел, что в гостиной никого нет. Заглянул на кухню — тоже пусто.

Он подошёл к спальне, вставляя трубочку в стакан, и крикнул:

— Гугу, ты чё де… блять?

— Нет, — Инь Гу посмотрел на него и приподнял коробку с XX с разогревающим эффектом, усмехнувшись.

— Это я тебя.

— Ты где это нашёл?! — Юй Чэнсун даже покраснеть не успел, уставился на него в шоке.

— Я же нормально спрятал!

— Значит, ты ещё недостаточно голодный, — Инь Гу ловко вскрыл упаковку и вытащил одну штуку, разглядывая.

— Моё шестое… седьмое чувство подсказывало, что в доме есть то, что мне нужно.

— Да гонишь, — Юй Чэнсун рассмеялся и пошёл к кровати.

— Ты просто вчера заметил, что у меня в рюкзаке что-то было.

— Именно, — Инь Гу смеялся уже давно.

— Рюкзак, который ты всегда швыряешь на диван, вдруг был бережно унесён в спальню. Подозрительно до невозможности.

— Тебе в полицейскую академию надо, — Юй Чэнсун оглядел кровать, заваленную всем этим, и так и не нашёл, куда сесть.

— Не трать талант зря.

— Садись, — Инь Гу сдвинул всё в одну кучу, освобождая место.

— Не стесняйся, всё равно сейчас пригодится.

Юй Чэнсун только сел, как от его слов чуть снова не вскочил и повысил голос:

— В смысле "сейчас"?

— Делать, — Инь Гу поднял перед ним презерватив и покачал.

— Делать это самое.

— Ты вообще у меня разрешение спрашивал? — Юй Чэнсун от его слишком уж прямого взгляда даже уши почувствовал, цокнул языком и оттолкнул его руку. — Я просто хотел всё провернуть до начала учёбы, а не обязательно сегодня.

— А, вот как, — Инь Гу убрал руку и начал складывать всё обратно в пакет.

— Тогда поедим?

— А? — Юй Чэнсун ещё не сразу понял.

— В смысле поедим?

— Если не делать, значит есть, — Инь Гу усмехнулся и посмотрел на него. — Или ты кивнёшь, и тогда ужин у нас будет на пару часов позже.

— Ты реально настолько торопишься? — Юй Чэнсун сдался.

— А ты как думаешь? — Инь Гу продолжал запихивать всё в пакет, изображая полное спокойствие.

— Мне, в принципе, всё равно.

— Да ладно, — Юй Чэнсун прижал его руку.

— У тебя на лице большими буквами написано "хочу".

— Лучше пусть это будет во рту написано, — сказал Инь Гу.

— Поцелую тебя — и ты тоже захочешь.

— Блин, — Юй Чэнсун сжал ему щёки, сдавив пальцами, так что губы смешно вытянулись.

— Что с тобой вообще?

Инь Гу моргнул:

— Не щипай…

Юй Чэнсун отпустил.

— Больно вообще-то, — Инь Гу потер лицо и вдруг стал серьёзным. — Ты не замечал, что со мной в последние дни что-то не так?

— Замечал, — сказал Юй Чэнсун.

— Ты с каждым днём всё красивее.

— Спасибо, — Инь Гу кивнул.

— А теперь что-нибудь менее очевидное.

— Бесстыжий, — Юй Чэнсун подумал и наклонился ближе к его шее.

— Пахнешь сильнее. Чем раньше.

— Угу, — Инь Гу вздохнул. — Мне кажется, у меня скоро начнётся период чувствительности.

— Период восприимчивости? — Юй Чэнсун замер.

— А я думал, ты специально.

— Специально феромоны выпускать? — Инь Гу рассмеялся.

— А зачем ещё, — сказал Юй Чэнсун. — Ты просто изначально такой.

— Ты так говоришь — мне только хуже становится, — Инь Гу откинулся назад и потряс пакетом.

— Этот период минимум три дня. Если тянуть, реально уже после начала учёбы придётся.

— Три дня? — Юй Чэнсун сел рядом и сжал ему руку.

— Да тебе надо укусить — и через полчаса всё пройдёт, зачем так долго.

— Не хочу тебя кусать, — сказал Инь Гу.

— А? — Юй Чэнсун прищурился.

— Ты сейчас о чём вообще?

— Это больно, — Инь Гу перехватил его руку и сжал.

— Я не хочу, чтобы тебе было больно.

— Я сейчас постараюсь не материться, — Юй Чэнсун хлопнул его по руке.

— Но, блять, ты серьёзно?

— Эй, не ругайся, — Инь Гу тут же снова схватил его, смеясь.

— Послушай меня.

Вообще-то Юй Чэнсун почти всегда был спокойным. Даже если нарывался на идиотов — предпочитал не связываться и жить своей тихой, свободной жизнью.

Но при одном условии — не задень его странные триггеры. Иначе даже если ты просто мимо прошёл и дыхнул в их сторону, он тут же подпрыгнет и вцепится тебе в глотку.

— Десять секунд, — Юй Чэнсун показал три пальца и, не давая Инь Гу вставить ни слова, начал считать. — Десять, два, ноль. Закройся и умри.

— Ты так считаешь, что если бы это видел учитель математики, его бы инфаркт хватил, — Инь Гу развернулся, обнял его, смеясь, и чмокнул в щёку.

— В прошлый раз, когда ты меня укусил, реально было больно. Я просто хотел выглядеть крутым перед тобой, а так-то я чуть не разревелся. Слёзно.

— Тебе не надо строить из себя крутого, — Юй Чэнсун косо на него посмотрел.

— Я правда считал тебя потрясающим, способным двигаться, даже когда тебе было так больно.

— Спасибо за комплимент от моего парня, я аж возгордился, — сказал Инь Гу.

— У меня период чувствительности не такой адский, как у тебя. Обычно три-четыре дня — и всё. Максимум немного раздражаюсь. Но если вижу тебя — вообще не бесит. Так что мне не нужно через это проходить.

— Ага, — сказал Юй Чэнсун.

— Серьёзно, я не вру, — Инь Гу подумал.

— Скорее всего завтра или послезавтра всё закончится. Не веришь — смотри по моему состоянию. Совру хоть раз — сделаю тебе минет.

— Чёрт, Инь Гу, ты реально распущенный, — Юй Чэнсун не знал, куда смотреть, уставился в потолок. Инь Гу говорил логично, но сейчас ему вообще не хотелось быть логичным.

В голове пустил корни один упрямый и детский вывод: ты тогда помог мне, я был дико тронут и понял, насколько ты меня любишь. Теперь моя очередь помочь тебе. Не чтобы ты растрогался, а потому что я тоже хочу показать, как сильно тебя люблю.

Если проще — я хочу доказать, что люблю тебя до беспамятства, и ты обязан это принять.

— Не злись, — Инь Гу наклонился ближе, опустил ресницы, нос к носу. — Если мне правда станет плохо, я обязательно тебе скажу.

__ __

Юй Чэнсун и сам понял, что его заносит. По факту это дело Инь Гу. Вдруг он и правда тот самый счастливчик, у которого период чувствительности проходит легко. А Юй Чэнсун со своим укусом просто заставит его зря страдать…

Чёрт. Всё равно бесит!

— Ладно, не злюсь, — Юй Чэнсун глубоко вдохнул, мысленно повторяя раз восемьсот "я не злюсь".

— Собери мне постель.

— Зачем? — Инь Гу насторожился.

— Я сегодня, — Юй Чэнсун сел, встал с кровати и ткнул пальцем в сторону гостиной.

— Сплю на диване.

— Да не надо, — Инь Гu схватил его, с улыбкой в глазах, от которой Юй Чэнсун чувствовал себя гигантским младенцем.

— Мне одному страшно.

— Боишься — зови Юй Чэнди обратно, пусть с тобой спит,

— Юй Чэнсун сел обратно на край кровати. Ну и что, что младенец. Младенец, который может вырубить альфу с одного удара.

— Или позвони Чжоу Чжэюю, ляжете под одно одеяло.

— Я был неправ, Сунсун, я реально был неправ, — Инь Гу мгновенно обнял его сзади. Многолетний высокий эмоциональный интеллект включился на максимум.

— Я знаю, тебе важен не сам укус. Ты просто хочешь, чтобы я ставил так же высоко тебя в своём сердце, как ты ставишь меня.

— Ты объяснил это ещё запутаннее, чем я думал, — сказал Юй Чэнсун.

— Я поставил, — сказал Инь Гу. — На то же место. Честно.

— Ага, — Юй Чэнсун нахмурился, сам собой недоволен.

— У меня что, тоже скоро чувствительный период? Я себя чувствую, как будто месячные пришли.

— Нет, я тебя понимаю, — Инь Гу сжал его руку.

— Это моя ответственность.

Он привык всё тащить на себе: показывать людям лучшую сторону, а раны прятать и зализывать в одиночку. Даже прожив с Юй Чэнсуном и сильно изменившись, в такие моменты — когда и психика, и эмоции особенно уязвимы — он всё равно инстинктивно хотел спрятаться.

— Вот именно, — Юй Чэнсун ткнул в него пальцем и уставился. — Твоя ответственность. Искупай вину смертью.

— Хорошо, — Инь Гу кивнул с серьёзным лицом.

— Искуплю… ртом.

— Я вообще-то серьёзно, — Юй Чэнсун откинулся назад, и Инь Гу тут же подхватил его, прижал к себе.

— У меня тоже характер с прибабахом. Я не умею нормально говорить, но я ведь стал лучше, да?

— Да, — кивнул Инь Гу.

Когда они только познакомились, Юй Чэнсун почти ни с кем не говорил ласково — хоть близкий, хоть чужой, тон был один и тот же.

Как он сам говорил, он насмотрелся на то, до какой языковой одержимости доходила мать с Юй ЧэнъЮанем, и у него выработалось отвращение к словесным нежностям.

— И ты, — Юй Чэнсун глянул на него, — Тоже с косяками.

— Угу, — Инь Гу крепче обнял его.

— Я не привык показывать слабость.

— Ты просто всё тащишь сам, — Юй Чэнсун говорил жёстко, но злость вдруг не вовремя превратилась в жалость.

— Внутри ревёшь, а людям улыбаешься.

Он не удержался, чмокнул его в губы, погладил по голове и только потом, с опозданием, выдал угрозу:

— В следующий раз так сделаешь — мозги тебе вышибу.

— Страшно, — Инь Гу уткнулся ему в плечо и потёрся.

— У-у-у, больше не буду.

— Ты что, совсем распоясался? — Юй Чэнсун от его "у-у-у" покрылся мурашками, но всё-таки рассмеялся.

— Чёрт.

— Если злишься — укуси меня, — Инь Гу протянул к нему руку и вздохнул. — Я правда не боюсь боли.

Юй Чэнсун вспомнил свои недавние фантазии, дёрнул уголком рта:

— Нет. Обойдёмся.

— Завтра, — Юй Чэнсун вдруг хлопнул себя по руке.

— Прямо завтра!

— Что? — Инь Гу вздрогнул от удара. Посмотрел — кожа и правда покраснела.

Юй Чэнсун всегда лупил без расчета, так и не отучился.

— Делать будем? — Юй Чэнсун уставился на него.

— Будем или нет?

— Если я скажу "нет", ты обязан влепить мне по губам, — Инь Гу сказал это с абсолютно серьезным лицом, глядя прямо на него, а потом резко заорал:

— Будем!

— Чёрт, ты меня напугал! — Юй Чэнсун аж дернулся и тут же ткнул его локтем.

— Чёрт!

Наверное, из-за того, что завтра должно было случиться что-то большое, Юй Чэнсун долго не мог уснуть.

Зато Инь Гу вырубился быстро. Он обнимал Юй Чэнсуна за плечи и ровно дышал, теплыми короткими выдохами прямо ему в шею. Кожа там уже стала слегка влажной.

Влажной… интересно, какую бутылку смазки завтра придется открыть. Кажется, у них был с клубничным запахом…

Подумав об этом, Юй Чэнсун тут же схватил Инь Гу за руку и пару раз с удовольствием погладил. Даже в расслабленном состоянии мышцы ощущались просто отлично. Офигенно…

Когда сон поверхностный, и сны снятся соответствующие — о том, о чем думаешь днем.

Всю ночь Юй Чэнсун во сне мучительно размышлял: у них с Инь Гу обоих первый раз, удовольствия, скорее всего, будет немного. Ему что, потом притворяться, как в "фильмах", изображать стоны, чтобы не задеть самолюбие парня…?

Черт, а как там вообще стонут в этих "фильмах"?

И только сейчас он понял, что почти их и не смотрел. Пару раз разве что с Чжоу Чжэюем из любопытства, и всё.

Да и актеры там были так себе, явно хуже его самого. Смотреть — и никакого желания.

Не то что дрочить — даже реакции ноль.

Интересно, если сегодня тайком "подучиться", еще не поздно?

С таким тревожным и стыдным настроением Юй Чэнсун проспал ужасную ночь. Утром, открыв глаза, он сразу встретился взглядом с Инь Гу — горячим, пристальным.

Инь Гу держал руку у него на шее, мягко нажимая. Увидев, что Юй Чэнсун проснулся, он сразу придвинулся ближе, потерся носом о кончик его носа и хрипло спросил:

— Чувствуешь?

Запах сандала и металлической крови смешивались, маленькая спальня была полностью захвачена этим.

— Ага, — Юй Чэнсун мгновенно проснулся. Он прижал его за шею, успокаивающе поцеловал и оглядел с ног до головы.

— Очень тяжело?

— Нормально, терпимо, — Инь Гу снова уткнулся ему в затылок, глубоко вдохнул.

— Можно я понюхаю твои феромоны? Давно не чувствовал.

— Да ты позавчера их нюхал, — Юй Чэнсун чуть повернул голову, и в воздухе разлился запах апельсиновой газировки.

Ощущение, когда его железа оказывается так близко ко рту другого альфы, было откровенно паршивым. Даже понимая, что этот альфа — Инь Гу, инстинкты все равно напрягали ему спину. Он и представить не мог, как Инь Гу сдерживался, когда у него был период восприимчивости.

— Что хочешь поесть? — Инь Гу обнял его и прижал к себе, на этот раз гораздо сильнее, чем раньше.

— Я приготовлю.

— Давай закажем доставку, — сказал Юй Чэнсун.

— Вчера почти ничего не осталось, поедим готовое.

Инь Гу обнимал слишком крепко, Юй Чэнсуну было немного тяжело дышать. Но сейчас он терпел. Состояние Инь Гу он вроде понимал… и в то же время не до конца.

Понимал, потому что в свой чувствительный период он сам был таким же. Ему тоже хотелось кого-нибудь обнимать. Чаще всего он хватал свой любимый оранжевую подушку-кота. Когда рядом не было конкретного объекта, куда можно было выплеснуть желание обладать, он прятался один, обнимал подушку и сворачивался калачиком.

А не понимал он потому, что сейчас Инь Гу обнимал именно его. Живого, тёплого, дышащего Альфу. С таким он раньше не сталкивался.

Юй Чэнсун слегка поплыл от этой мысли. В следующий свой период восприимчивости он тоже обнимет Инь Гу. Это будет совсем другое ощущение, вообще не сравнить с прошлым.

Обнимать своего парня — это точно должно быть охрененно.

— Доставка… — Инь Гу нахмурился. — Я сам схожу заберу. А ты лежи.

— Угу, — Юй Чэнсун раздвинул его руки, сел, сладко потянулся и уже собирался встать с кровати.

— Я пока умоюсь. Я вчера с Чжэн Юмэй и остальными отпросился, сегодня дома побуду, за тобой присмотрю.

— А завтра? — Инь Гу резко схватил его за руку.

— Завтра мне надо на дополнительные занятия, — Юй Чэнсун обернулся и усмехнулся.

— Поэтому я и разрешил тебе укусить меня. Дело на полчаса, а ты растянул это на три-четыре дня.

— Не хочу, чтобы тебе было больно, — Инь Гу тоже улыбнулся, но в глазах всё равно оставалась настороженность. Под влиянием чувствительного периода слова сорвались сами:

— Тогда завтра побудь со мной.

— А? — Юй Чэнсун опешил.

— Что ты сказал?

Такие откровенно слабые слова так легко вылетели изо рта Инь Гу, что Юй Чэнсун даже не понял, кого хвалить — его период или себя за вчерашний разговор.

— Нельзя? — Инь Гу всё ещё не отпускал руку. Глаза прищурились в улыбке, в голосе появилось откровенное кокетство.

— Э… — Юй Чэнсун потер нос. Сердце вдруг пропустило удар. Он чувствовал себя как император, которого околдовала роковая красавица: да к чёрту государство, к чёрту всё остальное, главное — провести ночь с любимым.

— Ладно.

Инь Гу довольно улыбнулся, рванул его к себе и снова прижал, похлопав по спине:

— Тогда давай ещё поспим. Редко выпадает выходной.

— Ладно, что скажешь — всё ладно, — Юй Чэнсун снова улёгся рядом, обхватил его голову и пару раз взъерошил волосы, не удержавшись от смеха.

— Если бы тебе не было плохо, я бы не возражал, чтобы у тебя период восприимчивости был всегда.

Обычно Инь Гу был слишком… правильным. Максимум — пару пошлых фраз бросит, а так во всём уступает, ни капли характера.

Слишком всё держит в себе.

Юй Чэнсун предпочитал, чтобы о проблемах говорили вслух и решали их вместе.

После привычного хитрого и дерзкого Гу, такой чуть капризный Инь Гу был настолько милым, что хотелось спрятать его в карман.

И вообще… если Инь Гу сейчас так спокойно выпускает перед ним феромоны и прямо показывает, что ему плохо, значит ли это, что он поставил Юй Чэнсуна на очень, очень, очень высокое место?

От этой мысли Юй Чэнсун не удержался и повернул голову, чтобы ещё раз взглянуть на него.

Инь Гу лежал с закрытыми глазами и пытался уснуть, но эмоции и уровень феромонов в этот период были слишком нестабильны. Ресницы дрожали — было ясно, что он не спит.

— Гугу, — позвал его Юй Чэнсун.

— М? — Инь Гу приоткрыл глаза и посмотрел на него. Взгляд был слегка покрасневшим.

— Сунсун?

— Тебе плохо? — Юй Чэнсун потрогал его лоб и нахмурился.

— Горячий. Не находишь, что это очень похоже на то, как было у меня? Ты последние дни, когда спал, не чувствовал, что тебе жарко?

— Я думал, это просто погода такая, — Инь Гу моргнул и спокойно позволил себя трогать. Рядом со своим парнем в нем совсем не было обычной для чувствительного периода раздражительности.

— В целом нормально, пока держу под контролем.

— Да не гони, — Юй Чэнсун резко сел и снова пощупал ему голову.

— Пока не сдох — всё под контролем, да? Вставай. Сначала умоемся, потом поедим, посмотрим, станет ли легче.

— Принял, — лениво ответил Инь Гу, сел, обнял его напоследок и только потом встал с кровати. Сделал пару шагов, оглянулся.

— Ну?

— Иду-иду, вместе идем, — Юй Чэнсун быстро вскочил и пошел за ним.

Они умылись, заказали доставку, поели. Потом Юй Чэнсун нашел термометр и померил Инь Гу температуру. Тот сидел на диване и смотрел на него так, что эмоции в глазах уже совсем не скрывались.

Юй Чэнсуну стало смешно, и он не стал сдерживаться:

— Жалеешь, что раньше мне ничего не сказал?

— Сейчас — жалею, — Инь Гу вздохнул и прищурился, медленно оглядывая его с головы до ног.

— Очень жалею.

Сейчас его голос стал ниже и хриплее, слова он нарочно тянул, произнося их медленно и опасно. Воздух сразу стал липким и двусмысленным.

Юй Чэнсун прикусил мундштук и, прислонившись к дивану, повернул голову к нему.

Инь Гу тоже наклонил голову. Улыбка на лице была непривычной: уголки губ приподняты, ресницы наполовину опущены, черные глаза смотрят прямо, но эмоции прячутся в глубине.

Опасно. И чертовски соблазнительно.

Юй Чэнсуну это вдруг напомнило первый раз, когда он увидел Инь Гу в костюме горничной.

Кадык дернулся, он кашлянул:

— Ты…

— Хочу тебя трахнуть, — мягко сказал Инь Гу, улыбаясь.

— Чёрт, — у Юй Чэнсуна мгновенно загорелись уши, но желание резко накрыло и прижало стыд.

— Ты можешь использовать свой язык отличника и подобрать другое слово.

— Пойдём в брачные покои, — сказал Инь Гу.

— …Подожди, — Юй Чэнсун встал и ткнул в него пальцем.

— Не двигайся.

Инь Гу замер, потом послушно сел обратно и улыбнулся:

— Хорошо.

Юй Чэнсун изо всех сил старался, чтобы ноги не понесли его, как сорвавшуюся с цепи дворнягу, но после пары шагов он всё равно не выдержал и рванул в спальню.

Схватил кучу вещей, которые Инь Гу вчера оставил у кровати, быстро пересчитал. Уже собирался окликнуть его, но взгляд уперся в Инь Гу, который лениво опирался о дверной косяк.

Инь Гу слегка улыбался, его взгляд медленно прошелся по Юй Чэнсуну сверху вниз. У того возникло четкое ощущение, что его только что раздели.

— Сунсун, — Инь Гу наклонил голову. — Я готов.

— Гугу, — Юй Чэнсун уже взвинченный и стыдиться перестал. Он выбрал самую обычную коробку, вскрыл её.

— Задерни шторы.

— Принял. — Инь Гу почти исчез, одним рывком оказался у окна, дернул шторы и сразу обернулся к нему.

Юй Чэнсун тоже поднял голову, держа коробку в руках.

Всю прошлую ночь в голове был полный хаос, мысли били одна за другой, и нормальные, и совсем не нормальные. А теперь, когда всё уже началось, в голове вдруг стало пусто. Он мог думать только о том, что видел.

Руки Инь Гу в футболке. Шея. Затылок. Улыбка…

Подростковый импульс — штука простая и грубая. Пара взглядов, и организм уже бодро докладывает о готовности.

Юй Чэнсун вдруг вспомнил, что на нём сейчас серые хлопковые спортивные шорты до колен. То есть… он резко опустил взгляд и сразу увидел очевидную реакцию. Он ещё не успел мысленно заорать "ну пиздец как неловко", как его схватили за плечи и толкнули на кровать.

Он упал слишком резко, даже не успел сгруппироваться. Лёг прямо на спину, перед глазами всё слегка дернулось.

— Я офигел? Инь Гу, ты что, черт— — Юй Чэнсун не договорил, потому что Инь Гу уже вцепился зубами ему в шею.

Укус был такой мощный, что Юй Чэнсун заподозрил: это месть за все прошлые укусы разом. Кожа на секунду ничего не почувствовала, а потом боль накрыла резко и без предупреждения.

— А! Инь Гу, я твою мать, я твоих предков! — он заорал, даже не пытаясь сдержаться.

Инь Гу посмотрел на след от укуса, кончиком пальца легко его коснулся, потом одной рукой прижал обе его руки над головой. Он потерся носом о ключицу Юй Чэнсуна и тихо усмехнулся:

— Всё, Чэнсун. Чем больше ты меня материшь, тем сильнее мне хочется тебя кусать.

— С таким видом, — Инь Гу слегка прикусил ему мочку уха, голос скользнул внутрь, тёплый и мутный, — Ты слишком напрашиваешься.

Юй Чэнсун сам себе поражался. Он уже злился до состояния кипения, а кое-что всё равно стояло как по уставу. Умереть под пионами — и призраком быть романтиком.

— Инь Гу, — Юй Чэнсун оскалился в фальшивой улыбке,

— Ты, чёрт, если такой смелый, кусай меня прямо во время дела. Не то я потом всю жизнь буду сверху.

— Новое пари? — Инь Гу прищурился и вдруг рассмеялся.

— Слова не забирай.

Юй Чэнсун только открыл рот — и его тут же поцеловали.

Откуда Инь Гу научился так целоваться, Юй Чэнсун не знал. Сначала лёгкий укус губ, потом мягкое трение, влажное и тёплое. От этого плечи сами собой дернулись.

Поймав момент, Инь Гу раздвинул ему губы и углубил поцелуй.

Они оба были Альфами и прекрасно знали границы друг друга. Пару секунд дерзости — и Инь Гу сразу же сменил напор на медленный, тягучий поцелуй, будто специально успокаивал своего парня.

Комнату заполнили запахи сандала и крови. Юй Чэнсуну казалось, что у него самого начался чувствительный период: перед глазами плыло, а когда Инь Гу отстранился, он жадно вдохнул, сердце колотилось так, будто сейчас выскочит из груди.

Тук. Тук. Тук.

Он понимал, что на этом всё не закончится, и это осознание окончательно подожгло желание. Пальцы сами собой начали слегка дрожать.

Взгляд Инь Гу был как у сибирского волка. Юй Чэнсун впервые в жизни, глядя кому-то в глаза, почувствовал себя куском мяса.

Человек — нож, я — рыба на разделочной доске.

— Договор есть договор, — Инь Гу уперся руками по обе стороны от его рук и легко подцепил пальцем подбородок.

— Сейчас помечу тебя. Только не реви.

— Если зареву — получишь в табло, — Юй Чэнсун схватил его за запястье и широко ухмыльнулся.

— Тогда лучше плачь, — Инь Гу вцепился зубами в его кадык.

— Я тебя до слез доведу.

— Сны~ каждый человек всю жизнь плетёт красивые сны~, — Юй Чэнсун, лежа на животе, тихо напевал на кровати.

— Что за песня? — Инь Гу сидел рядом, одной рукой лениво разминал ему талию, другой добросовестно мял плечи.

— "Вот такая жизнь", чёрт… полегче! — Юй Чэнсун нахмурился и шлёпнул его по бедру.

— Ай… Гугу, ты что, хочешь меня пополам переломать?!

— Прости, — Инь Гу тут же ослабил нажим, осторожно провёл рукой ещё раз и, улыбаясь, добавил:

— Не развалишься, мы ж только что так усердно…

— Блять, Инь Гу! — Юй Чэнсун резко повернул голову и ткнул в него пальцем.

— Ты—

— А что, мне нельзя? — Инь Гу рассмеялся и перебил его.

— Если тебе неловко, ты тоже говори. Можешь рассказать, как я тебя крутил туда-сюда, стоя, лёжа, на четвереньках…

Юй Чэнсун замер, палец повис в воздухе, потом он обречённо опустил руку и сложил ладони:

— Ты подожди у меня, отец завтра отыграется.

— Ты мне угрожаешь? — Инь Гу театрально охнул и с любопытством спросил:

— И что со мной завтра будет?

— Если я тебя не трахну до смерти, я твою фамилию возьму, — Юй Чэнсун оскалился в фальшивой улыбке.

— Сейчас посмотрим, — Инь Гу взял телефон и включил экран.

— Сейчас 2:26 ночи. До твоего "завтра" ещё 21 час и 34 минуты.

— И? — Юй Чэнсун покосился на него.

— Значит, до смерти я ещё могу трахать тебя 21 час и 34 минуты, — Инь Гу отбросил телефон и снова прижал ладонь к его талии.

— Потерпишь, даже если больно. Это моё предсмертное желание. Если пожалеешь — не останавливай меня.

— Я тебе, блять, какое "останови", — Юй Чэнсун с трудом сдержался, чтобы не заорать. Инь Гу сильно надавил ему на поясницу, и странное, кислое ощущение прострелило от поясницы прямо в макушку. Он чуть не распластался на кровати.

— Убери руку!

— Не уберу, — Инь Гу снова нажал.

— У моего парня охренительная фигура.

— У тебя руки чешутся? — Юй Чэнсун оттащил его руку, но сам тут же машинально коснулся его запястья. — У тебя самого что, нет? Хочешь посмотреть — разденься и любуйся собой.

— Это не одно и то же, — Инь Гу обхватил его мускулистую талию обеими руками, сжал, мысленно сетуя на то, что больше никогда не сможет ею пользоваться.

— Когда тебе хочется, ты же не будешь любоваться своим телом, всё равно я нужен. Логика та же.

Юй Чэнсун прищурился:

— Инь Гу, мы с тобой сегодня—

— Сегодня мы совершили супружескую связь, — Инь Гу поднял руки и захлопал.

— Аплодисменты, аплодисменты, поздравляю.

— А я ещё и дом спалил, — цокнул Юй Чэнсун.

— Кстати, — Инь Гу вдруг лёг рядом с ним и уставился прямо в глаза, улыбка уехала куда-то к ушам.

— А если я во время метки не…

— А… — Юй Чэнсун завис. Воспоминания хлынули разом, его собственные тупые слова зазвенели в голове предельно отчётливо.

— Это…

Он не договорил, только со злостью боднул подбородком подушку.

Проебался. Полностью, блять, проебался.

Во время метки оказалось, что вообще-то… вообще не больно. Более того — даже наоборот… вставляет?

Это что, если метить во время секса, то всё ок?

Блять! Это, выходит, пробел в знаниях отличника! На биологии про такое не рассказывали! Чёрт!

— Не корчься так, — Инь Гу сжал ему затылок. На месте железы альфы чётко виднелся след от зубов, на холодно-белой коже это выглядело слишком уж неприлично. Взгляд Инь Гу потемнел.

— А то я уже начинаю думать, что ты только притворялся, когда орал.

Юй Чэнсун показал ему средний палец.

Он, вообще-то, всерьёз думал: если вдруг ничего не почувствует, то покричит для вида, чтобы не задеть самооценку парня. Но кто ж знал, что не только почувствует, а ещё и… чёрт, ТАК почувствует!

Надо признать, у парня-отличника есть одно большое преимущество: можно не бояться, что он где-то накосячит. В чём угодно. Он ко всему относится как к подготовке к экзаменам — сначала изучит, потом сделает, и никаких боёв без плана.

— О чём задумался? — Инь Гу ткнул его в щёку и рассмеялся.

— Ты что, и правда изображал? Парень, да с таким актёрским мастерством тебе прямая дорога завоевывать "Оскар".

— Я сначала тебя завоюю, — Юй Чэнсун с трудом перевернулся. Все мышцы и кости разом подали голос.

Теперь он отлично понимал, почему Омеги после течки с Альфой берут минимум недельный отпуск. У него с его выносливостью всё вот так, а будь он Омегой — Инь Гу бы его реально укатал в кровати… тьфу, не так сказал.

— Ты не устал делать массаж?

— Нет, — Инь Гу тут же обнял его и начал ровно, аккуратно разминать поясницу.

— В душ хочешь?

— Подожди, — Юй Чэнсун лениво прикрыл глаза.

— Ты сначала заткнись и дай отцу спокойно прочувствовать всю горечь, сладость и пиздец этой жизни.

— Хватит философствовать, — Инь Гu чмокнул его в кончик носа.

— Пошли мыться.

— Ты, — Юй Чэнсун открыл глаза и посмотрел на него с подозрительной улыбкой,

— Что-то задумал?

— "Поиграть" в ванной, — Инь Гу спокойно озвучил план.

— Бесстыдник, — хмыкнул Юй Чэнсун.

— Открой свои собачьи глаза глаза и посмотри: твой парень тоже Альфа. Просто немного поработал. Я ещё не инвалид.

— Ну да, — Инь Гу кивнул.

— Высший Альфа, которого трахали часов десять. Поясница ноет, ноги ноют, плечи ноют. А ещё голос сел.

— … — Юй Чэнсун стиснул зубы, упёрся руками в кровать и резко сел. Стоило заднице коснуться матраса, как он заорал:

— Чёрт!

— Эй! — Инь Гу перепугался и сразу его обнял.

— Всё-всё, я понял! Мой парень офигенно крут, прямо сейчас может выйти и пробежать вокруг дома десять кругов без одышки! Я верю, честно!

— …верит он, блять, — Юй Чэнсун, скрипя зубами, сдвинулся. От одного крайне неловкого места до поясницы всё ныло так, будто туда уронили бетонную плиту. Он глубоко вдохнул, оттолкнул Инь Гу и, стиснув зубы, встал.

— Сиди. Я сам в душ схожу.

— Точно не надо помочь? — Инь Гу уставился на спину парня. Мышцы напряжённые, линии красивые, взгляд — полный надежды.

В ответ парень показал ему длинный, прямой средний палец.

Горячая вода лилась на голову, стекала по волосам и дальше по телу, будто проглаживая кожу.

Юй Чэнсун упёрся руками в стену и изо всех сил сдерживался, чтобы не влепить по ней кулаком.

Вот что значит "пожалел слишком поздно".

Это он сейчас. Во всей красе.

Из-за длинного языка он, по сути, только что лишился шанса в будущем прижимать Инь Гу и делать с ним всякое разное.

Представляешь, слышал? В первой школе есть такой Юй Чэнсун. Да-да, тот самый, от которого даже походка с убийственной аурой. Высший Альфа. И вот он — делает вид, что Омега.

__ __

Юй Чэнсун глубоко вдохнул, запрокинул голову и закрыл лицо руками, позволяя воде литься по тыльной стороне ладоней. Будто это могло прочистить ему мозги и внезапно подсказать решение этой катастрофы.

Ноги стоят на полу, вирус полностью захватил мозг, а в голове — только недавняя жёсткая мозаика, и ничего больше.

Он машинально зачесал волосы назад, открыл лоб и посмотрел в зеркало.

И чуть не завизжал тонким, хрупким голосом.

Ради остатков достоинства и ради лица, которое и так еле держалось после боли в пояснице и ногах, он из последних сил сдержался.

Про себя три раза заорал: "Блять, блять, блять", а потом всё-таки подошёл ближе к зеркалу.

Шея, ключицы, плечи, грудь… ну просто праздник. Ярко, сочно, со вкусом, каждый раз по-новому.

— Гугу! — заорал он.

— Сунсун? — тут же отозвался Инь Гу из спальни.

— Потереть спинку?

— Потереть тебе предков! — Юй Чэнсун нажал на засос на шее. Больно, зараза.

— Ты в прошлой жизни был бродячей собакой?!

— Это что за изощрённый способ похвалить мою собачью талию? — Инь Гу уже откровенно смеялся.

— Есть ещё варианты? Мне понравилось!

— Катись, — крикнул Юй Чэнсун.

— Завтра сам за меня иди на дополнительные занятия.

— С удовольствием! — радостно ответил Инь Гу.

— А я пойду прививку от бешенства делать, — Юй Чэнсун в отчаянии развернулся и посмотрел на спину.

И лучше бы не смотрел.

Вид был такой, что хотелось прямо сейчас выйти и устроить с Инь Гу не телесную, а чисто феромонную драку.

Память вовремя подкинула картинки: те укусы, которыми Инь Гу прошёлся по его спине, почти все идеально совпадали с ощущениями.

Кусать и рвать — инстинкт Альфы во время размножения. Смысл — прижать Омегу так, чтобы не сбежал…

Ах..значит, Инь Гу только что был в футболке……

Юй Чэнсун закрыл глаза рукой, сердце бешено колотилось. Мысли снова понеслись не в ту сторону.

Под футболкой у Инь Гу наверняка было не менее впечатляюще, чем у него самого.

В конце концов, он тоже Альфа.

Из-за состояния тела Юй Чэнсун сегодня мог спать как угодно — на животе, на боку, почти навесу — но только не на спине.

— Гугу, — позвал он.

— Я виноват, — Инь Гу обнял его сзади, раз за разом целуя в затылок.

— Готов умереть за грехи.

— Это вообще-то моя фраза, — Юй Чэнсун пошевелил шеей, от поцелуев щекотно, и вдруг задумался.

— Слушай… когда я сегодня тебя укусил… сильно болело?

— В пределах терпимого, — Инь Гу усмехнулся.

— Но ты меня реально напугал.  Я наслаждался моментом, когда меня вдруг схватили за шею и оставили след… честно говоря, если бы ты этого не сделал, я бы едва сдерживался, и ты бы сейчас не был таким.

— Всё, хватит, — если бы раскаяние продавали, Юй Чэнсун был бы миллионером. Он уткнулся лбом в подушку, голос хриплый.

— Я уже максимально пожалел.

— Но тебя можно понять, — Инь Гу сильнее обнял его за талию и чуть придвинулся. Спина к груди, плотно прижатые.

— Я тебя укусил, ты захотел укусить в ответ. Всё честно.

— Я вообще-то хотел сказать, — Юй Чэнсун сжал его руку в своей ладони,

— Что раз уж поспорили — значит, проигрыш принимаю. Пусть дальше будет… так. Всё равно… довольно приятно.

— …Правда? — Инь Гу явно не поверил, сразу приподнялся и заглянул ему в лицо. Глаза аж светились.

— Серьёзно?

— Если вру— я собака, — Юй Чэнсун притянул его за шею и укусил за подбородок.

— Тогда так и есть, — Инь Гу потянул ворот футболки вниз. На ключицах — сплошные фиолетово-красные следы. У Юй Чэнсуна глаза чуть не вылезли.

— Мне так больно было, что когда ты спрашивал, болит ли укус, я даже не понял, про какой именно.

— Я охренел… — Юй Чэнсун потянулся потрогать, Инь Гу тут же зашипел.

— Так больно?!

— А у тебя спина не болит? — Инь Гу посмотрел на него.

— Чуть-чуть, — Юй Чэнсун изо всех сил напряг мозг, забитый жёлтым мусором, и выдал:

— Сильнее, чем укус комара. Такое… тянуще-колющее. Иногда болит. Не трогаешь — почти не болит. Короче, не особо.

— Это потому что я не стал сильно кусать, — вздохнул Инь Гу.

— Если бы я тебя кусал так же, как ты меня, ты бы сейчас уже с ножом за мной бегал.

— А… — Юй Чэнсун моргнул и мысленно дал себе по лбу: не смейся, парню больно. Сейчас можно только сочувствовать.

Он выдержал пять секунд. На шестой не выдержал и прыснул со смеху:

— Аа, понятно~

— Чёрт , — Инь Гу тоже рассмеялся. — Мне надо было тебя кусать прямо в процессе и не отпускать.

— Если ты правда меня укусишь, — Юй Чэнсун выдохнул ему на ключицу,

— Я тебе кости перегрызу.

— Напугал до смерти, — Инь Гу натянул ворот обратно.

— Хорошо, что мне жалко делать больно своему парню. В отличие от него самого: кусает раз за разом, будто с собой соревнование устроил — кто сильнее.

— Закройся, — Юй Чэнсун рассмеялся.

— Я вообще-то тоже очень переживал, ясно? Посмотри на моё лицо.

— Очень красивое, — Инь Гу поднял большой палец.

— Суперкрасивое.

— Нет, — сказал Юй Чэнсун.

— На нём написано "мне очень жалко" и—

— Я специально, — перебил Инь Гу.

— Катись, — Юй Чэнсун осторожно улёгся обратно, впервые в жизни так бережно относясь к себе.

— Я спать. Поставь будильник, завтра пойдёшь за меня им двоим допы вести.

— А если они спросят, почему Брат Сун не пришёл, что мне сказать? — Инь Гу поправил ему одеяло.

— Что он так устал, что он с кровати встать не может? Слишком прямолинейно?

— Почему бы тебе просто не сказать, что у меня случился инсульт от гнева, — фыркнул Юй Чэнсун.

— Отличная версия, — Инь Гу погладил его по спине.

— Иди ты, — Юй Чэнсун пихнул его рукой.

Спать легли уже после трёх. День у Юй Чэнсуна вышел как бесконечная серия жёстких боёв, причём в одну калитку. В какой момент, перекидываясь с Инь Гу фразами, он уснул — сам не понял. Запомнил только, что феромоны Инь Гу пахли очень приятно.

Он вырубился так, что даже снов не видел. Утром сквозь сон почувствовал, как тепло рядом исчезло, и машинально потянулся рукой.

— Проснулся? — Инь Гу наклонился и чмокнул его в нос.

— Поспи ещё.

— Мм… — Юй Чэнсун усиленно поморгал, будто веки слиплись. Разглядев лицо Инь Гу, не удержался и сжал его щёку.

— Сколько времени?

— Всего 7, — тихо ответил Инь Гу.

— Я сдох… — Юй Чэнсун дёрнул плечом и по привычке попытался перевернуться.

В ту же секунду, как зад коснулся кровати, он замер, будто его выключили: рот открыт, глаза распахнуты, ни звука.

— Сунсун? — Инь Гу тронул его за щёку и рассмеялся.

— Ты чего? Не пугай меня.

— …Блять, — Юй Чэнсун наконец вытащил душу из этого адского кислого ощущения, скривился, зажал поясницу и перекатился обратно.

— Инь Гу, ты сегодня передо мной на колени встанешь. Блять.

— Прямо сейчас? — Инь Гу тут же начал разминать ему талию.

— И сколько стоять? А то на занятия опоздаю.

— Иди ты, иди, — Юй Чэнсун отмахнулся, лицо как после жизни. — Я на тебя смотреть не могу, у меня от тебя голова болит.

— С чего бы голове болеть, — Инь Гу усмехнулся и вдруг ткнул его рукой. — Не тут ли должно болеть?

— Твою мать! — Юй Чэнсун одной рукой прикрылся, другой ткнул в него пальцем.

— Ты дождёшься моего периода восприимчивости. Я забираю свои вчерашние слова обратно. С таким довольным видом я тебя точно выебу хотя бы раз.

— Наше пари уже не считается? — Инь Гу глянул на телефон.

— Ещё целый час. На дорогу хватит 20 минут. Давай, быстро, 40 минут — и в дело.

С этими словами он одним движением скинул одеяло и, как голодный волк, кинулся сверху.

Если бы он при этом так аккуратно не обходил его талию, Юй Чэнсун бы реально поверил, что тому снесло крышу.

— Давай, посмотрим, смогу ли я тебя загрызть, — Юй Чэнсун оскалился.

— Не сможешь, — Инь Гу одной рукой закрыл ему рот, уголки губ поднялись, глаза смеялись.

— Конечно, жаль, что не слышно, но сейчас важнее дело…

Ну конечно. Тигр не кусается — так его за робота принимают!

Юй Чэнсун вскинул ногу и со всей силы пнул парня в голень.

— Ай! — Инь Гу от боли отпустил его, схватился за ногу.

— Ты реально пинаешься?!

Юй Чэнсун дрожащей рукой показал ему средний палец. Разговаривать он уже не мог — свернулся клубком, обнял ногу и молча проклинал всё на свете.

Цена за эффектный пинок оказалась высокой: мышцы бедра болели так, будто вчера его насильно растягивали. То вытянуть, то снова согнуть — больнее, чем когда среди ночи сводит ногу.

— Я виноват, я виноват, — Инь Гу обнял его, пару раз поцеловал и начал ровно, аккуратно разминать. — Так лучше?

— Ты… где-то учился массажу? — Юй Чэнсун постепенно расслабился. Он ещё вчера заметил, что после того, как Инь Гу размял ему поясницу, реально стало легче.

— Читал обучающие посты, ничего сложного, — Инь Гу улыбнулся.

— Что хочешь поесть? Я куплю.

— Не надо, — Юй Чэнсун потер поясницу.

— Ты иди на дополнительные занятия, а я ещё посплю. Проснусь — закажу доставку.

— Сегодня едим что-нибудь хорошее, — Инь Гу сказал с серьёзным лицом. — Императорский пир.

— Я хочу тебя, — Юй Чэнсун выдохнул. Но с таким состоянием ему точно нужен день отдыха.

Это даже хуже, чем драка.

Хотя нет. В драке так приятно не бывает.

Инь Гу развёл ему мёд с тёплой водой, аккуратно укутал, задвинул шторы, перевёл на телефон тысячу, чтобы он заказал себе "пир", потом ещё долго обнимал его и только после этого ушёл.

Юй Чэнсун проспал до самого обеда, пока его не разбудил стук в дверь.

— Брат Гу! Брат Гу! Открой! — громко кричал Юй Чэнди.

Днём Юй Чэнди ходил на допы, а Инь Гу обычно был дома, поэтому он по привычке звал его.

Юй Чэнсун усмехнулся. Ну да, у кого еда — тот и отец.

…Стоп.

Он опустил взгляд. Всё это буйство красок — разноцветное, яркое, просто фестиваль — за ночь не только не сошло, а стало ещё заметнее.

— Чёрт! — он резко сел, от боли выступил холодный пот, но лечь обратно он не рискнул. Стиснув зубы, он встал, деревянной походкой дошёл до шкафа, открыл его и начал перебирать вещи одну за другой.

Это не подходит, вырез слишком низкий…

Это тоже не подходит, белое слишком просвечивает…

А вот это… пойдёт.

Он вытащил из шкафа свободную чёрную футболку Инь Гу, натянул на себя и долго крутился перед зеркалом. Убедился, что ничего лишнего не видно, и только тогда открыл дверь.

— Весь дом знает, что ты вернулся, — Юй Чэнсун, сдерживая протесты всех мышц разом, пару раз похлопал Юй Чэнди по голове.

— Ты же говорил, что поживёшь пару дней. Что, ночью скрежетал зубами, и тебя выгнали?

— Да не, — Юй Чэнди сияя поднял мороженое.

— Это тебе. А где Брат Гу?

— Преподает репетиторство, я сегодня отдыхаю, — Юй Чэнсун откусил мороженое.

— Играй сам, я дико хочу спать.

— О! — Юй Чэнди плюхнулся на диван, открыл рюкзак, достал пачку тетрадей и с горящими глазами посмотрел на него.

— Брат, посмотри мои задания. Я дополнительные не понимаю.

— С каким IQ ты вообще лезешь в дополнительные, — Юй Чэнсун мысленно выругался. Сбежал от допов за деньги — и тут его поймал собственный мелкий. А поясница при каждом движении орёт. Какие ещё дополнительные.

— Вечером пусть Брат Гу тебе объяснит.

— Ты опять не хочешь смотреть… — Юй Чэнди тут же сник, надулся, опустил глаза и начал мять листок. — А я так старался…

Те же глаза, что и у него. Похожее лицо, ещё детское. Умеет ныть, умеет плакать, умеет капризничать… Потому что его любят, и он может быть обычным ребёнком.

Юй Чэнсун сделал шаг в сторону комнаты, потом остановился, вернулся и боком сел на диван. Постучал пальцами по столу:

— Тащи сюда. Посмотрю, какую ты там дурость написал.

— Я не дурак, и не ругайся, — Юй Чэнди сразу заулыбался, втиснулся рядом и сунул ему тетрадь. Ручкой ткнул в последнюю задачу, в глазах — чистая гордость, как у павлина, который ждёт похвалы.

— Я половину решил. Думаю, правильно, но дальше не уверен.

— Не прижимайся ко мне, — Юй Чэнсун толкнул его. Юй Чэнди снова наехал, и Юй Чэнсун чуть не дал ему по лбу.

— Ты вообще знаешь, сколько в тебе веса?

— Я не толстый, — Юй Чэнди уже не особо реагировал на такие наезды. Мало того — ещё и специально боднул его плечом.

— Давай, смотри задачу.

— Смотрю, — Юй Чэнсун взял ручку, покрутил, исправил одно число и безжалостно сказал:

— Это тоже умудрился посчитать неправильно. Интеллект, конечно… проиграл сложнейшей операции — сложению и вычитанию до 100.

— А? — Юй Чэнди вытаращился.

—94-38=56… а, блин… я 66 написал. Это случайно!

— Офигеть случайно. Ещё есть? — Юй Чэнсун бросил тетрадь на стол, осторожно откинулся на спинку дивана и почувствовал, что стало чуть легче.

— Давай дальше.

__ __

Дом Чжэн Юмэй.

— Брат Гу, а как ты вообще влюбился в Брата Суна? — на перерыве Чжэн Юмэй не унималась. — Типа ты гнался, он убегал, всё такое, страсти кипели?

— С первого взгляда — на всю жизнь, — Инь Гу сделал глоток воды и усмехнулся.

— Любовь с первого взгляда.

— Серьёзно?! — Чжэн Юмэй широко раскрыла глаза.

— Прямо с первого?!

— Вру, — Инь Гу щёлкнул пальцем по бутылке, раздался звонкий звук.

— Лицо Чэнсуна — это просто самая обычная из его многочисленных привлекательных черт. Влюбленность пришла не моментально, а медленно, день за днём.

— Ооо~ — Чжэн Юмэй захлопала.

— Вот это ответ на 100 баллов! Завтра обязательно скажу Брату Суну, плюсик тебе в карму.

— Спасибо, — Инь Гу улыбнулся.

Про плюсики можно было забыть. В ближайшие дни, если Юй Чэнсун не схватится за нож — это уже будет чистая любовь.

— Так кто кого добивался? — Чжэн Юмэй посмотрела на Инь Гу, и чем дольше смотрела, тем больше убеждалась, что они идеальная пара: один язвительный, другой мягкий. — Идеально же.

— А ты как думаешь? — Инь Гу ушёл от прямого ответа.

— Наверняка Брат Сун тебя, — уверенно сказала Чжэн Юмэй.

— Брат Сун явно инициативный тип, с аурой уверенности и абсолютной власти. Вы когда ругаетесь, ты, наверное, даже голос повысить боишься? Ты слишком мягкий, тебе с ним не тягаться.

— Мягкий? Голос повышать? — Инь Гу не выдержал и рассмеялся.

— Ну конечно не рискую. Брат Сун злится — его надо уговаривать. Чем больше споришь, тем сильнее взрывается.

— Ты всё время ему уступаешь, не устаёшь? — Чжэн Юмэй включила режим психолога.

— Если вдруг станет тяжело, просто смотри на его лицо. Пару секунд — и никакой злости.

— С чего бы уставать, — Инь Гу покачал головой.

— Ухаживать за своим парнем — это вообще-то нормально.

— Отличная позиция! — Чжэн Юмэй сложила руки.

— Ты такой мягкий — и Брату Суну идеально подходишь.

— Угу, — Инь Гу не стал спорить, при людях всегда держал сторону Сунсуна.

— Кто ж виноват, что он такой крутой. И крутой, и красивый. Я сам рад.

Телефон дзынькнул. Инь Гу открыл сообщение.

Хороший человек:

"Ты когда домой?"

Инь Ну ответил:

"Ещё один урок"

"Надо что-нибудь купить? Хочешь что-то?"

Хороший человек:

"Купи инвалидную коляску"

"Я парализован"

Студент Инь:

"?"

"Жена, всё ли у тебя хорошо.jpg'

Хороший человек:

"Я сейчас жена в ударе!.jpg"

После репетиторства Инь Гу сначала заехал в магазин, купил два больших пакета с любимыми перекусами для своего парня и только потом поехал домой.

Едва он открыл дверь ключом, как наткнулся на Юй Чэнди, который стоял у входа с таким видом, будто караулил кого-то уже полдня.

— Чэнди, ты чего…

— Тсс! — Юй Чэнди тут же приложил палец к губам и тревожно покосился в сторону спальни.

— Брат Гу, брат, кажется, простыл. Сейчас спит.

— Простыл? — Инь Гу замер.

— Утром ведь всё нормально было. С чего вдруг?

— Не знаю… Когда я днём вернулся, всё было в порядке, — Юй Чэнди нахмурился, лицо у него сморщилось от переживаний.

— Может, когда он мне задачи объяснял, не закрыл окно на балконе, и его продуло? Хотя жарко же… Мы 2 часа разбирали, а потом он сказал, что голова болит, и лёг спать. Я хотел за лекарством сходить, а он меня не пустил…

— Сколько ты сказал? — Инь Гу глубоко вдохнул, с трудом сдерживая желание потереть виски. — 2 часа?

Вот почему тот просил купить инвалидную коляску. После двух часов объяснений и сидения — не иначе как парализовало.

— Угу… — Юй Чэнди нервно посмотрел на него.

— Брат Гу, ты сделай вид, что ещё не вернулся, и тихонько сходи за лекарством. Меня он не пустил, может, и тебя не отпустит.

— В аптечке есть таблетки от простуды, не надо никуда идти, — вздохнул Инь Гу и потрепал его по кудрявой макушке.

— Чэнди, а где у нас стиральная доска?

— Стиральная доска? — Юй Чэнди моргнул.

— Так брат её выбросил пару дней назад. Сказал, место занимает.

— Значит, придётся купить новую, — спокойно сказал Инь Гу.

— А? — Юй Чэнди почесал затылок. — Мы же недавно стиральную машину купили.

— Да, — Инь Гу улыбнулся так, будто уже всё в этой жизни понял.

— Только это не для стирки. Мне в ближайшие дни пригодится.

Он тихо приоткрыл дверь спальни, аккуратно закрыл её за собой и, убедившись, что не шумит, подошёл к кровати.

Юй Чэнсун, видимо, боялся, что Юй Чэнди увидит следы на теле, поэтому закутался в одеяло так, что стал похож на большой рулет — замотан с головы до пят.

На дворе август, жара такая, что у него лоб и кончик носа блестят от пота.

Инь Гу поспешил осторожно распаковать свой "рулетик" из одеяла.

Юй Чэнсун проснулся, сонно приоткрыл глаза и увидел, что Инь Гу сидит рядом: одной рукой мягко массирует ему поясницу, другой медленно обмахивает веером. Одеяло уже куда-то исчезло, и после сна всё тело стало лёгким и прохладным.

— Проснулся? — Инь Гу провёл ладонью по его спине и улыбнулся. — Почему не дал мне объяснять Чэнди? Ты так стараешься, что у меня давление растёт.

— Давление у тебя растёт, да? — Юй Чэнсун осторожно перевернулся. Руки у Инь Гу, образцового парня, были что надо, так что переворот вышел свободным и лёгким.

— Он ныл и жаловался так, что вот-вот расплачется. А если бы разревелся — пришлось бы ещё и утешать. Морока.

— У меня парень и красивый, и мягкосердечный, — Инь Гу ловко сменил тему на безопасную.

— Дядя Ли тебе звонил?

— Да, он позвонил сразу после того, как я тебе написал, — Юй Чэнсун постучал себя по плечу.

— Давай, разомни.

— Болит? — Инь Гу сжал его плечо.

— Может, подушка неудобная? Я потом схожу куплю новую. Эта уже совсем сплющилась.

— Да нет, я просто немного поныл, — Юй Чэнсун покосился на него с кривой усмешкой.

— Ты же не думал, что на этом всё закончилось? Даже Дядю Ли приплели. Он просто сказал несколько глупостей о счастливом начале учебного года, о чём тут говорить?

— А что не про глупости? — Инь Гу сделал вид прилежного ученика.

— На колени давай, — Юй Чэнсун постучал по краю кровати.

— Прямо тут.

— Я вообще-то невиновен, — Инь Гу театрально вздохнул.

— Сегодня Чжэн Юмэй спросила, ты правда надо мной доминируешь. Я, между прочим, ответил так, что тебе честь сделал.

— И что же ты сказал? — Юй Чэнсун прищурился.

— Сказал, да. А что, Брат Сун крутой. Крутой и красивый. Я добровольно страдаю, — Инь Гу продолжал разминать ему плечи, в глазах смех. — Мне теперь 100 обмороков положено?

— 10 тысяч обмороков, — рассмеялся Юй Чэнсун и даже похлопал.

— Всегда так и отвечай.

Звонок от Дяди Ли перед каждым семестром — обязательная программа. Его главная миссия — напомнить, что скоро учебный год и пора бы дописывать домашнее задание на каникулы.

Правда, толку от этого примерно ноль.

В первый же день учёбы на утренней самоподготовке Цянь Сяоюй забрал тетради Юй Чэнсуна и Инь Гу и пустил их по рядам с конца класса вперёд. Ещё человек 40, как сумасшедшие, строчили, переписывая.

— Я всегда считал, что задания на каникулы — это школьный способ освоить бюджет, — Инь Гу подпёр подбородок рукой и смотрел, как его парень собирает рюкзак своему *"лягушонку".

— Ученики не делают, учителя не проверяют. Существует где-то вне шести миров, живёт своей свободной жизнью.

[Тамагочи питомец]

— Чисто для галочки, — Юй Чэнсун положил булочку с овощной начинкой, подумал и добавил зонт и бутылку воды.

— Кстати, мы-то уже учимся. А этот придурок Инь Хэ свалил за границу?

— Угу, неделю назад уехал, — ответил Инь Гу.

— Выложил селфи. Вид довольный.

— Скатертью дорога, — фыркнул Юй Чэнсун.

— И пусть не возвращается.

— В ближайшее время вряд ли. У него разговорный английский слабоват. Пока не научится болтать без запинок, стыдно будет обратно лезть, — усмехнулся Инь Гу.

— Робот на самообновлении.

— Слушай… — Юй Чэнсун замер с телефоном в руках и повернулся к нему.

— Тогда твои родители теперь, выходит, совсем свободны? Второй сын уехал, всё внимание старшему.

— Логично, — кивнул Инь Гу.

— Пожалуй, стоит быть начеку. Думаю, скоро начнётся.

— В смысле скоро? — нахмурился Юй Чэнсун.

Ситуация в семье Инь Гу — это заноза между ними. Не стена, но мешает. Пока не вытащишь — не расслабишься.

Инь Гу не мог просто рубануть с плеча, как это сделал Юй Чэнсун. У него дома всё сложнее, не сгнило окончательно, чтобы можно было без оглядки всё обрубить. Решения он и сам пока не видел.

— По времени выходит, скоро меня вызовут на серьёзный разговор, — Инь Гу улыбнулся, будто успокаивая. — Ничего неожиданного. Выпускной класс. Будут уговаривать вернуться, засесть за подготовку. Даже если не отправят за границу, всё равно потащат по запасному маршруту: экзамены, "правильная" специальность, их работа. Похвастаться дипломом, перед другими, а потом иди на все стороны.

— Я ещё минуту назад не знал, что сказать, — цыкнул Юй Чэнсун.

— А теперь думаю — да пошли они. Без десятилетнего тромба в мозгу до такого не додумаешься.

— Не переживай, — Инь Гу под столом коснулся его руки.

— Я не уйду.

— Уйдёшь — тоже нормально, — Юй Чэнсун сжал его ладонь и посмотрел прямо в глаза.

— Только вместе.

— Хорошо, — кивнул Инь Гу.

— Вместе.

Дядя Ли вошёл в класс ровно со звонком. В новой одежде, с широкой улыбкой — кажется, единственный человек во всей школе, кто искренне рад началу учёбы.

— Ну что, как каникулы прошли? — спросил он.

В ответ раздалось вяло:

— Плохо…

— Слишком короткие…

— Почему так рано школа…

— Ничего не короткие! — Дядя Ли поставил термос, достал план на семестр и серьёзно сказал:

— Вы уже выпускной класс. Что такое выпускной класс? Это последний удар после 20 лет учёбы! Никакой расслабленности быть не может…

— С сегодняшнего дня староста пишет в правом верхнем углу доски обратный отсчёт до экзаменов, — он мелом начертил рамку.

— Школа требует от каждого класса боевой лозунг. Придумаем вместе, потом на самоподготовке проголосуем и повесим баннер над доской!

— Можно подумать, экзамен через неделю, — Юй Чэнсун крутил ручку в пальцах. Выпускной класс — хватит выпендриваться, пора реально учиться.

— У Дяди Ли на губе болячка, это он от нервов?

— Возможно, — тихо ответил Инь Гу. — Цянь Сяоюй же говорил, Дядя Ли обзванивал всех — задания на лето сделали всего несколько человек. Наш класс честный до безобразия.

— Он слишком добрый, — прошептал Юй Чэнсун.

— Никакой строгости. Хотя, если честно, эти задания реально можно было не писать.

— Тогда зачем ты писал? — посмотрел на него Инь Гу.

— А ты зачем писал? — парировал Юй Чэнсун.

— Я знаю, вы ещё не наигрались. Каждый год одно и то же: кажется, впереди ещё 2 семестра, времени полно. Кто-то вообще думает, что стихи можно выучить за неделю до экзамена! — сокрушался Дядя Ли.

— Когда дойдёт до дела, сохранить спокойствие будет уже подвигом, не то что учить всё задом наперёд! Слушайте учителя: поставьте себе цель. Это будет Университет А или Университет К? Педагогический или художественный? Есть цель — есть мотивация!

Юй Чэнсун поднёс ручку к губам Инь Гу:

— Молодой человек, уделите минутку, небольшой опрос. Какие у вас цели?

Инь Гу, смеясь, тоже поднёс ручку к его губам:

— Молодой человек, а вы какие цели преследуете?

— Я первый спросил, — Юй Чэнсун отмахнул его ручку.

— Не увиливай.

— Университет К. Факультет компьютерных наук, — Инь Гу посмотрел ему прямо в глаза.

Юй Чэнсун понимающе кивнул и улыбнулся:

— Я так и знал.

Компьютерные науки в Университете К — одни из лучших в стране. С оценками Инь Гу поступить не проблема. А вот он сам…

— А ты? — в голосе Инь Гу что-то дрогнуло.

— Не решил, — Юй Чэнсун отвёл взгляд.

— Ничего особо не люблю. Куда поступлю — туда и ладно. Разберусь потом.

— Врёшь, — Инь Гу нахмурился, потом улыбнулся и наклонился ближе.

— Парень, ты просто не хочешь, чтобы мы учились в разных городах? Ничего страшного, это всего 4 года. А жизнь впереди длинная…

— Всего 4 года? — Юй Чэнсун прищурился.

— Ты что, сомневаешься в моей харизме или в своей внешности?

— Не решил, — Юй Чэнсун убрал руку.

— Ничего такого, что прям нравится до безумия. Куда поступлю — туда и ладно. Потом разберусь.

— Врёшь, — Инь Гу нахмурился, потом улыбнулся и наклонился ближе.

— Парень мой, ты просто не хочешь учиться в разных городах? Ничего страшного, всего четыре года. А жизнь впереди длинная…

— Всего четыре года? — Юй Чэнсун посмотрел на него прищурившись. — Ты что, сомневаешься в моей харизме или в своей внешности?

— А? — Инь Гу поднял бровь.

— Никогда. Небо и земля свидетели.

— Тогда что? — Юй Чэнсун тоже приподнял бровь.

— Я в тебе уверен, ты во мне уверен. С чувствами проблем нет, — Инь Гу улыбнулся.

— Если соскучусь — буду каждую неделю к тебе приезжать.

— Университет А на юге, Университет К на севере, — Юй Чэнсун показал руками расстояние. — Самолёт в одну сторону — минимум шестьсот. Поезд — сутки туда и сутки обратно. Ну и как ты себе это представляешь?

— Университет А… медицинский, да? — сказал Инь Гу.

— Специальность хорошая. Если сдашь как обычно, точно поступишь.

— Я…

— Если ты думаешь поступать в Университет Б только потому, что он в одном городе с Университетом К, я не советую, — Инь Гу старался говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось.

— Разница в уровне слишком большая. Не стоит оно того.

Юй Чэнсун глубоко вдохнул, швырнул ручку, достал телефон и начал без конца блокировать и разблокировать экран.

— Может, не будем обсуждать такие вещи в разгар нашего медового месяца? Это вообще-то вредно для семейной жизни.

— Университет А правда хороший, — тихо повторил Инь Гу.

— Я и сам знаю, — Юй Чэнсун нахмурился.

И именно потому, что знает, ему и тяжело.

Он не настолько идиот, чтобы ради любви отказываться от поступления. Но стоит представить: 4 года. Целых 4 года. Видеться и держаться за руки только на каникулах… И внутри будто ведро холодной воды выливают.

Наверное, они просто слишком мало вместе. Их чувства ещё на той стадии, когда хочется быть рядом каждую минуту. Он уже не раз убеждал себя: после экзаменов станет легче, повзрослеют — станет легче. Пусть время само всё расставит.

Это всего лишь отношения на расстоянии, а не расставание. Инь Гу прав. Чего ему бояться?

Просто… он уже скучает заранее.

— Чэнсун… — тихо сказал Инь Гу.

— Не зови меня так в такой момент, — Юй Чэнсун отложил телефон.

— Слушай лекцию.

— Да ничего, — Инь Гу улыбнулся, пряча чувства в глазах.

— Просто хотел спросить, что ты хочешь поесть в обед.

— Ничего не хочу, — Юй Чэнсун посмотрел на него искоса.

— Я людей есть хочу.

— Пойдём купим торт, — Инь Гу тихонько сжал его ногу ладонью, ладонь была тёплая.

— Я вчера видел, у той кондитерской в доставке появился новый клубничный профитроль. Выглядит так, что прямо есть хочется.

— Не буду, — Юй Чэнсун отвёл взгляд.

Сейчас у него внутри всё так забилось, что хоть восемьсот Инь Гу встанут вокруг и начнут твердить "я тебя люблю", толку всё равно не будет. Тема, о которой только что заговорили, загнала его в глухой тупик — хоть лбом об стену бейся.

И самое бесящее — разговор ведь он сам и начал.

Юй Чэнсун, тебе просто делать нечего. Живёшь слишком спокойно, вот мозги, чёрт возьми, и совсем собакам скормил.

— Я всё-таки хочу попробовать, — Инь Гу достал телефон и показал ему.

— Пойдём поедим там или закажем доставку?

— Как хочешь, — Юй Чэнсун глубоко вздохнул, стащил куртку Инь Гу, расстелил её на парте и уткнулся лицом.

— Я спать хочу. Посплю.

— Тогда закажу доставку, — тихо сказал Инь Гу.

— Спи, парень мой. Я за тебя конспект напишу.

Юй Чэнсун на самом деле не хотел спать. Просто на душе было тяжело.

Но это чувство было не таким, как раньше, когда его душили проблемы дома.

Та тяжесть уже давно притупилась. Почти смирение. Переспишь, съешь что-нибудь сладкое, подерёшься — и вроде отпускает.

А это было куда тяжелее.

Всё началось с того телефонного звонка от Дяди Ли. Тогда он спросил его:

— Ты уже в выпускном классе. Есть какие-нибудь цели?

С тех пор Юй Чэнсун думал об этом уже очень долго. Каждый раз старался не думать слишком глубоко, но прекрасно понимал — правильный ответ всегда только один.

Только вот правильный не значит, что его можно спокойно принять.

Если бы он не встретил Инь Гу… Нет, даже если бы они были знакомы, но не пересекались так близко, то после экзаменов Юй Чэнсун спокойно поехал бы учиться куда угодно — хоть в какой-нибудь забытый уголок страны, где даже птицы не летают.

Ему было бы всё равно.

Потому что университет для него — просто место. Место, где нужно прожить 4 года. Без ожиданий, без мечты, без радости.

Обычное, чужое место.

Такое же, как тот дом, который назывался "семьёй".

Но теперь всё изменилось.

Хотя Юй Чэнсун легко сказал Юй Чэнди:

— Та квартира — её ведь брат Гу снимает.

В глубине души он уже давно начал считать ту маленькую съёмную комнату домом. Настоящим домом.

Только теперь он понял — человек действительно может "тосковать по дому".

Даже если ещё никуда не уехал.

Слово "тоска" звучит слишком просто. Но именно эти простые чувства крепко держали его на месте.

Так крепко, что ему совсем не хотелось никуда уходить.

3 месяца назад они только начали встречаться. Юй Чэнсун ещё даже не успел толком почувствовать новую жизнь, привыкнуть к тому, как это — иметь парня, как вдруг новость "через год вам придётся разъехаться на 4 года" бесцеремонно вытолкнула всю радость и тяжёлым камнем легла на сердце. Ни проглотить, ни выплюнуть.

Он понимал, о чём говорил Инь Гу. Он и сам думал так же — жизнь впереди длинная, и выбирать университет только из-за любви — это полная тупость.

Но в какой-то момент он всё же серьёзно задумался, а не сделать ли эту самую тупость.

Инь Гу сейчас тоже наверняка тяжело. Он ещё и пытается его утешать, следит за его настроением. А Юй Чэнсун ведёт себя как взрывчатка: дунь — и сразу бах. Это ведь не вина Инь Гу.

Но он ничего не мог с собой поделать.

Давило. Реально давило.

Ком в груди был такой, будто его, как пса, запихнули в мешок — хоть разорвись, хоть зубами грызи, всё равно не выбраться.

__ __

— Сунсун… Сунсун…

Юй Чэнсун сильно нахмурился и с трудом вынырнул из какого-то хаотичного сна. Сам себе даже удивился — так взбесился, а всё равно умудрился уснуть.

Наверное, просто от злости вырубился.

— Доставка приехала, — Инь Гу улыбнулся, разворачивая упаковку. — Я когда выходил забирать, меня директор Хань поймал. Сказал, баллы снимет. Что делать, брат Сун? Мне так страшно.

— Да чтоб тебя там до смерти напугали, — Юй Чэнсун взъерошил волосы.

Инь Гу сразу снял с запястья резинку и протянул ему. Юй Чэнсун машинально собрал волосы в маленький хвостик.

— Сколько стоит?

— 28, — Инь Гу наколол кусочек вилкой и протянул ему.

— Ааа, — Юй Чэнсун наклонил голову и открыл рот.

Краем глаза Инь Гу заметил, что несколько Омег неподалёку уже смотрят на них, и по их лицам было видно — они на грани визга. Он на пару секунд завис между двумя вариантами: либо случайно раскрыть ориентацию своего парня на людях, либо снова его разозлить.

В итоге его великий мозг Гу нашёл компромисс.

— Ааа! — заорал Инь Гу.

— Твою мать! — Юй Чэнсун вздрогнул, зло посмотрел на него, забрал вилку и сам откусил.

— Нормально… Не слишком сладко.

— Слишком сладкое вредно для зубов, — Инь Гу вставил трубочку в молочный чай и протянул ему.

— Тут обычная сладость.

— Я уже ем торт и запиваю молочным чаем, — Юй Чэнсун сделал глоток.

— Думаешь, я сейчас переживаю о зубах?

— А я переживаю, — усмехнулся Инь Гу.

— Я за тебя буду следить.

После уроков Инь Гу предложил устроить "императорский пир" — сходить в большой супермаркет напротив школы и накупить еды.

Но у Юй Чэнсуна не было настроения. Ему хотелось просто домой.

— Тогда я сам схожу, — Инь Гу сжал его руку. Оглянулся — вокруг было слишком много людей, даже украдкой поцеловать не получилось.

— Подожди меня дома. Я быстро.

— Угу, — кивнул Юй Чэнсун.

— Только деньги экономь. У нас дома сейчас финансовый кризис.

— Понял, — Инь Гу долго смеялся.

— Ты что, мне не доверяешь тратить деньги?

— Моё сердце уже в клочья, — фыркнул Юй Чэнсун.

— Куда его ещё девать. Всё, я пошёл.

— Угу, — Инь Гу не удержался и снова провёл рукой по его кисти.

Тепло, которое чувствовалось через кожу, согревало сердце… и одновременно почему-то щемило.

Юй Чэнсун поднимался по лестнице и по дороге ругал сам себя.

Ну ты и идиот. Инь Гу и так тяжело, а ты ещё языком треплешь. Рот у тебя есть, да? Говорить умеешь, да? Чёрт возьми… Это ещё Гу терпеливый. Попадись кто другой — уже бы подрались. И кто-нибудь точно кого-нибудь когда-нибудь убил бы…

Надо будет извиниться перед Гу.

На ком угодно можно злость срывать, но не на нём. Он ведь всё делает ради него. А то, как Юй Чэнсун себя повёл — чистое свинство.

Юй Чэнсун поднялся до поворота между третьим и четвёртым этажом — и вдруг столкнулся взглядом с чужими глазами.

У двери его квартиры стояла женщина лет 40.

По её виду сразу было понятно — не из этого района. Бежевая шёлковая блузка, светлая деловая юбка, волосы аккуратно собраны в пучок, ни единого выбившегося волоска. Очки в металлической оправе придавали ей ещё более строгий и холодный вид.

Мама Инь Гу.

Юй Чэнсун понял это меньше чем за 2 секунды. Даже не по лицу — по одним только глазам. Точно такие же вытянутые, как у Инь Гу.

Только у неё взгляд был слишком холодный. Слишком оценивающий. Ни тени улыбки.

От этого Юй Чэнсуну стало не по себе.

Вот ведь чудеса Гу… утром только пошутил, а уже днём пришлось знакомиться с родителями.

И ещё и наедине. Очень неловко.

— Здравствуйте, тётя, — Инь Гу ещё не рассказал семье об их отношениях, поэтому Юй Чэнсун за пару секунд решил соврать. Сейчас явно не время для признаний.

— Я одноклассник Инь Гу.

Он даже имени своего не назвал.

Кто знает, рассказал ли тот идиот Инь Хэ что-нибудь дома.

— Здравствуй, — голос у мамы Инь Гу оказался тоже приятный. Мягкий, поставленный женский голос. Только в нём почти не было эмоций, и от этого звучало немного странно. — Ты знаешь, куда он ушёл?

— Он пошёл купить кое-что, — ответил Юй Чэнсун.

— Скоро должен вернуться.

Телефон Инь Гу разрядился, так что он, скорее всего, просто не получил звонок от матери. Юй Чэнди сегодня опять ушёл к однокласснику, дома никого не было, чтобы открыть дверь.

Интересно, сколько она уже стоит тут снаружи.

— У тебя есть ключ? — спокойно спросила Чжоу Вэньвань, глядя на него.

— Есть, — ответил Юй Чэнсун.

Он подумал: когда они войдут в квартиру, всё равно сразу будет видно, что там живёт не один человек. Лучше сказать часть правды сейчас. Сплошная ложь легко раскроется, а вот наполовину правда — куда безопаснее.

Он улыбнулся.

— Я снимаю квартиру вместе с Инь Гу.

— Вместе снимаете? — повторила Чжоу Вэньвань.

В её глазах мелькнула едва заметная насмешка, и фальшивая улыбка Юй Чэнсуна сразу треснула.

Он ведь даже перед собственными родителями никогда так не улыбался.

Просто опыта нет.

— Угу, — Юй Чэнсун подошёл, открыл дверь и отступил в сторону. Как бы он ни думал внутри, вежливость надо соблюдать.

— Тут немного бардак, не обращайте внимания.

Чжоу Вэньвань вошла и стала осматривать квартиру, где её сын "живет вместе с кем-то".

Юй Чэнсун прикрыл дверь и тоже наблюдал за ней.

Почему-то у него было плохое предчувствие. Казалось, что мама Инь Гу пришла сюда не просто так.

— Вы встречаетесь? — вдруг спросила Чжоу Вэньвань.

— А? — Юй Чэнсун на секунду завис.

Он проследил за её взглядом. На диване лежали только два плюшевых мишки и маленькая игрушечная черепаха — ничего особенного.

Он сразу отмахнулся:

— Да вы что. Я вообще-то Альфа.

— Вот как, — Чжоу Вэньвань посмотрела на него.

— А Инь Гу нравятся Альфы.

— Чего?! — Юй Чэнсун тут же включил актёрскую игру. Глаза широко раскрылись.

— Вы… вы же шутите, да?

— Ха, — Чжоу Вэньвань достала телефон, открыла галерею и показала экран.

— Для своего возраста ты довольно зрелый. Но всё равно ещё ребёнок.

Юй Чэнсун посмотрел на экран — и сердце резко ухнуло вниз.

На фото были он и Инь Гу.

Они шли по улице возле жилого комплекса, держась за руки.

Обычные одноклассники так близко не ходят и так друг на друга не смотрят.

Хотя на людях они всегда старались держаться осторожно. Только если рядом никого нет — могли иногда взять друг друга за руку.

Значит…

— Вы наняли кого-то следить за Инь Гу? — спросил Юй Чэнсун.

— Он один уехал в такой глухой район. Как мать я, конечно, переживала, — холодно сказала Чжоу Вэньвань, глядя на него.

— Я думала, хотя бы с безопасностью всё нормально. А оказалось, проблемы с характером.

— С характером? Это что ещё за бред? — Юй Чэнсун больше не притворялся.

Он подошёл к дивану и сел, потом указал на маленькое кресло напротив.

— Садитесь.

— Я приехала, чтобы забрать его, — сказала Чжоу Вэньвань.

— Если ты не хочешь, чтобы твои родители…

— Их нет, — Юй Чэнсун усмехнулся и спокойно улыбнулся. — Родителей у меня нет. Так что, тётя, вам нечем мне угрожать.

— Нет родителей? — Чжоу Вэньвань нахмурилась, явно не веря. — Тогда я найду твоего учителя…

— Подождите, — Юй Чэнсун достал телефон и с усмешкой начал листать контакты.

— Вот номер моего классного руководителя. Вот заместитель директора. Вот директор школы… Кому будете звонить?

— …

Чжоу Вэньвань замолчала.

— В ваши с Инь Гу дела я лезть не могу, — Юй Чэнсун откинулся на спинку дивана. По привычке он потянулся за сигаретами, но, заметив Чжоу Вэньвань, остановился. Курить при женщине невежливо.

— Но если есть какие-то вопросы — можете говорить со мной. Я люблю решать проблемы. Когда их много, одной больше — одной меньше.

— Мне нужно, чтобы вы расстались, — сказала Чжоу Вэньвань.

— Кроме этого варианта, — Юй Чэнсун посмотрел на часы на стене. Инь Гу должен был скоро вернуться. — Мы не то что не расстанемся… я даже час без него сейчас не выдержу.

Это была правда. Даже несмотря на то, что впереди их ждало испытание — 4 года разлуки.

— Он должен стать выдающимся учёным, — спокойно сказала Чжоу Вэньвань, садясь напротив. На её лице была пугающая холодная невозмутимость.

— То, что ты называешь любовью, — всего лишь незрелая помеха. Ваши чувства основаны на самых поверхностных и бессмысленных эмоциях. Это наивно и глупо. Кроме вреда для вашего будущего, в этом нет никакого смысла.

— Вред для будущего? — Юй Чэнсун посмотрел на неё и усмехнулся.

— Похоже, вы совсем не знаете своего сына. Инь Гу не только не испортит будущее, он ещё и вместе со мной пойдёт дальше спокойно и уверенно. Просто это не то будущее, которое вы для него придумали.

В характере Инь Гу была одна особенность — абсолютное спокойствие. Сдержанность в него вбивали с самого детства.

Даже если сейчас они с Юй Чэнсуном любят друг друга до безумия, Инь Гу никогда не станет думать о том, чтобы ради любви отказаться от своей мечты. Ни на секунду. Потому что для него это бессмысленно.

Он всегда думает с точки зрения "как будет лучше для Юй Чэнсуна". А собственную боль и тоску в основном молча переживает сам. Лишь немного показывает — чтобы они могли вместе зализать раны.

Если бы Юй Чэнсун должен был выбрать самого целеустремлённого человека из всех, кого встречал в жизни, он бы без колебаний выбрал Инь Гу.

Многие так называемые взрослые не могут быть такими, как он. Холодная голова, надёжность, умение думать прежде, чем действовать.

Хотя жить так, наверное, тяжело.

Но теперь у него есть Юй Чэнсун. Потихоньку всё можно изменить.

У них обоих полно недостатков. Будут подсказывать друг другу — и когда-нибудь всё исправят.

— Наивные эмоции, — холодно усмехнулась Чжоу Вэньвань.

— Надеюсь, мой сын не станет таким же глупым, как ты.

— Простите, мама. Мы с ним совершенно одинаковые.

Юй Чэнсун резко повернул голову.

В дверях стоял Инь Гу. В руках пакет со сладостями. Он прислонился к косяку и смотрел на него с улыбкой.

В глазах у него светилось тепло.

— Инь Гу? — Чжоу Вэньвань повернула голову и слегка нахмурилась.

— Мама, — Инь Гу позвал её ещё раз.

— Вернулся, — Юй Чэнсун поднялся и пошёл к выходу. Проходя мимо него, тихо сказал:

— Подкрался как вор. Я ничего лишнего не ляпнул?

— Я только немного слышал, — Инь Гу усмехнулся и кончиками пальцев слегка провёл по его руке. Ещё тише добавил:

— Я купил 6 снежных моти.

— Транжира, — уголок губ Юй Чэнсуна приподнялся, и он быстро вышел.

Инь Гу закрыл дверь, поставил пакет с едой на журнальный столик и сел напротив Чжоу Вэньвань.

— Понимаешь, зачем я приехала? — Чжоу Вэньвань внимательно смотрела на сына. Он выглядел вовсе не измученным — наоборот, казалось, живёт здесь вполне неплохо.

— Понимаю, — спокойно сказал Инь Гу.

— Забрать меня домой.

— Тогда начинай собирать вещи, — она посмотрела на часы.

— Со школой твой отец разберётся. Ты сейчас же едешь со мной домой.

— Я не поеду, — Инь Гу мельком взглянул на двух плюшевых мишек рядом и слегка улыбнулся.

— Мне здесь хорошо.

— Хорошо? — Чжоу Вэньвань усмехнулась с холодной насмешкой. — По-твоему, хорошо — это перед выпускным годом торчать в этой дыре и просто прожигать время? Хорошо — это шантажировать нас своим будущим? Или найти какого-то безродного Альфу и крутить с ним роман?

Она холодно добавила:

— Твой отец об этом ещё не знает. Если бы узнал, уже приехал бы и устроил тебе семейную расправу.

— Мама! — Инь Гу резко перебил её.

Его взгляд потемнел, голос стал жёстче.

— Юй Чэнсун не тот человек, о котором ты сейчас говоришь. Он во многом даже лучше меня. Я начал с ним встречаться после того, как всё хорошо обдумал. Если у тебя есть претензии — говори мне. Не нужно срываться на нём.

— Ты ещё его защищаешь? — холодно рассмеялась Чжоу Вэньвань.

— Похоже, столько лет ты отлично притворялся. Если бы Инь Хэ нам не рассказал, мы бы так и думали, что у нас такой примерный и идеальный сын.

Инь Гу понимал: сейчас заступаться за Юй Чэнсуна — самое неразумное, что можно сделать. Чтобы быстрее всё уладить, он заранее приготовился терпеть.

Но когда он действительно услышал эти слова, стало ясно — есть вещи, которые он просто не может слушать.

Для него Юй Чэнсун — самый лучший человек.

Свободный, дерзкий, живущий так, как хочет. Ярче самого солнца.

Умный, красивый, добрый…

И кроме этих слов о нём нельзя говорить ничего другого. Ни одного унизительного слова.

В его сердце Юй Чэнсун всегда стоял выше разума.

А ведь раньше разум был для него самым главным.

Теперь рядом с Юй Чэнсуном всё это казалось таким неважным.

Самая тихая любовь не требует слов.

Её просто носят в сердце.

И живут так, как она велит.

— Раз уж я приехала сюда лично, — Чжоу Вэньвань поправила очки, её лицо оставалось холодным и неприступным,

— Ты должен понимать: я не обсуждать это пришла.

Она спокойно продолжила:

— Я твоя мать. Я никогда не сделаю ничего, что может тебе навредить. Ты ещё слишком молод и наивен, тебе хочется только мгновенной радости. Наша с твоим отцом задача — в такой момент остановить тебя, чтобы потом ты не пожалел о сегодняшнем падении.

Она продолжила:

— Выпускной класс только начался. Я посмотрела твои прошлые экзаменационные работы. Если сейчас послушаешься и поедешь со мной, ещё можно всё исправить.

Её взгляд скользнул к двум плюшевым мишкам рядом с сыном. С самого начала разговора он иногда на них поглядывал — обычные дешёвые игрушки.

— А что касается твоего этого Альфы, с которым ты завёл роман, — я сообщу в школу. Учителя разберутся. И не смотри на меня так. Через 10 лет вы оба будете благодарны мне за сегодняшнее решение.

— Вы оба одинаковые, — вдруг тихо усмехнулся Инь Гу. В глазах у него при этом было холодно.

— Всегда такие уверенные, будто весь мир должен крутиться только так, как вы решили.

— Что ты сказал? — Чжоу Вэньвань нахмурилась, в её взгляде мелькнуло раздражение.

— Ты так со мной разговариваешь?

— А что не так? — Инь Гу улыбнулся. — Я ругался? Кричал? Разве я не веду себя так, как вы всегда хотели? Как бы ни менялись эмоции — остаюсь спокойным. Я плохо справляюсь?

— Инь Гу! — резко сказала Чжоу Вэньвань.

— Ты ставишь под сомнение решения меня и твоего отца?

— Я никогда не считал, что вы правы, — спокойно ответил Инь Гу.

Он взял маленький чайник, который Юй Чэнди купил для дома, налил ей воды и медленно подвинул стакан.

— Так что тут сомневаться.

Чжоу Вэньвань долго смотрела на него, прежде чем сдержать раздражение. Затем взяла стакан, сделала глоток и нахмурилась.

— Раз уж начал — говори всё до конца. Посмотрим, какие ещё дерзости ты готов сказать ради этого Юй Чэнсуна.

— Инь Хэ уехал учиться за границу, — спокойно сказал Инь Гу, глядя на неё.

— А я "скатился" до обычной школы в Городе Сиюань. Да ещё и оказался геем, которому нравятся Альфы. Наверное, я вам всю репутацию испортил?

Рука Чжоу Вэньвань, державшая стакан, на мгновение замерла. Она опустила взгляд, скрывая эмоции.

— Хорошо, что ты это понимаешь.

— Тогда считайте, что у вас просто нет такого сына, как я, — сказал Инь Гу.

— У вас ведь уже есть идеальный Инь Хэ. Этого достаточно, правда?

— Ты… — Чжоу Вэньвань даже засомневалась, правильно ли расслышала. Она потеряла самообладание и уставилась на него.

— Что за чушь ты несёшь!

— Ничего не чушь, — усмехнулся Инь Гу.

— А как иначе? Думаешь, я поеду с тобой домой и ещё парня с собой возьму? Мам, ты ведь уже проверила моё прошлое. Значит должна знать: когда я срываюсь, я способен на всё.

После этих слов Чжоу Вэньвань открыла рот… но на секунду даже не нашла, что ответить.

Когда Инь Хэ рассказал им с Инь Шэном обо всём, её первой реакцией было недоверие. Она просто не могла поверить.

Но факты её потрясли.

Трудно представить, что подросток способен столько лет так тщательно скрывать другую сторону своей личности — и чтобы родители ничего не заметили.

А то, что делал Инь Гу… он не оставил ни одного доказательства. Всё, что удалось узнать, Инь Хэ выяснил сам, разговаривая с пострадавшими.

Инь Хэ не стал бы врать.

Значит Инь Гу не только всё это сделал — он сделал это идеально, без следов.

Это пугало.

— Ты… меня очень разочаровал, — Чжоу Вэньвань смотрела на собственного сына так, словно перед ней был чужой человек.

— Это не я молодец, — мягко сказал Инь Гу, хотя в его улыбке скользнула насмешка.

— Это вы с папой так хорошо меня воспитали.

Он чуть наклонил голову.

— Правда, воспитание вышло с изъяном. Вы не смогли полностью убить "меня". Просто заставили меня спрятаться.

— …Что ты пытаешься сказать? — Чжоу Вэньвань глубоко вдохнула.

— Да, возможно, мы с отцом были строгими, когда вы были маленькими. Но это не оправдание для того, чтобы катиться вниз.

— Я никуда не качусь, — спокойно ответил Инь Гу.

— Сейчас мне как раз хорошо.

Он продолжил:

— Потому что я встретил человека, которому нравится настоящий "я". Я хочу быть с ним добрым, хочу улыбаться ему. Та мягкость, которую ты сейчас во мне видишь — это не заслуга вашего воспитания. Это потому, что я сам так хочу. Я хочу показывать ему свою тёплую сторону.

Он посмотрел на мать.

— Мам, я наконец могу жить так, как хочу я. Скажи, зачем мне снова возвращаться и жить так, как хотите вы?

Чжоу Вэньвань смотрела на него, совершенно не понимая.

__ __

— Ты меня сюда позвал, чтобы вместе сидеть и пялиться на бордюр? — Чжоу Чжэюй жевал леденец, палочка уже почти сплющилась от зубов. Он повернулся и ткнул Юй Чэнсуна в руку.

— Что случилось? Вы с Инь Гу поссорились? Или это ты решил устроить холодную войну в одиночку?

— С чего это сразу я? — Юй Чэнсун достал из кармана последний леденец, развернул и сунул в рот.

— Да потому что Инь Гу тебя на руках носит, — сказал Чжоу Чжэюй. — Он бы с тобой никогда не стал холодную войну устраивать.

— Слушай, тебя зря зовут Чжоу Чжэюй, — фыркнул Юй Чэнсун.

— Надо тебя Инь Чжэюй переименовать. Считай, что у тебя больше нет отца.

— Даже если бы меня звали Инь Чжэюй, я всё равно раньше не был Юй Чжэюй, — Чжоу Чжэюй обнял его за плечи и, всё ещё сидя на корточках, легонько толкнул коленом.

— У вас что, реально проблемы появились? Мы же друзья. Не тяни, говори прямо. Я выдержу.

— Если сразу не объяснить, ты, двоечник, всё равно не поймёшь, — Юй Чэнсун прикусил палочку от леденца и глубоко вдохнул.

— Мама Инь Гу приехала.

— А, его мама… твоя будущая тёща —

Чжоу Чжэюй вдруг застыл, медленно повернул голову и вытаращился на него.

— Его мама?!

— Да не ори мне в ухо! — Юй Чэнсун толкнул его локтем.

— Чуть не оглох. И вообще — это не самое главное.

— Это, блин, ещё не главное?! — Чжоу Чжэюй уставился на него с таким видом, будто мир перевернулся.

— Тогда у вас всё реально серьёзно. Что случилось? Не тяни кота за хвост. В прошлой жизни я был котом, которого сгубило любопытство. Дай хоть в этой жизни так же красиво помереть. Это моё последнее желание.

— Он собирается поступать в университет К, — нахмурился Юй Чэнсун.

Будто к его сердцу привязали верёвку. Стоит только подумать об этом — её сразу тянет сильнее. Он всё время возвращался к этой мысли, и верёвка затягивалась всё туже. Сейчас даже дышать было тяжело.

— В университет К? Ничего себе! — Чжоу Чжэюй хлопнул в ладоши.

— Вот это уровень! Не зря он парень Юй Чэнсуна! Круто! С характером!

Юй Чэнсун молча смотрел на него, пока тот неловко не убрал руки и не почесал голову.

— Кхм… — Чжоу Чжэюй наконец понял, что сказал не то, и хлопнул его по плечу.

— Ты же всегда хотел в университет А… Получается, вы разъедетесь по разным концам страны. Два лучших университета — Дядя Ли от счастья с ума сойдёт… Ну… на самом деле это ведь не так уж далеко… да?

— Всё сказал? — Юй Чэнсун с хрустом разгрыз леденец, встал и пошёл прочь.

— Эй, подожди! Я ещё не закончил! — Чжоу Чжэюй догнал его и пошёл рядом.

— Я понимаю, вы только начали встречаться, вам трудно расставаться, но—

— Он легко со мной расстанется, — Юй Чэнсун остановился.

Он и сам понимал, что это не так, но всё равно злился и говорил всякую чушь, как обиженный школьник.

— Он сам сказал мне поступать в университет А. Не дал идти в университет Б.

— Университет Б? Да он же средненький, — Чжоу Чжэюй тоже остановился.

— Конечно он не даст тебе туда идти. Стоп… что значит "легко расстанется"? Инь Гу просто не хочет испортить тебе будущее. Слова ты, конечно, подобрал… Прям как обиженная Омега.

— Тебя отец родил или мать? — Юй Чэнсун достал сигарету, сунул в рот и закурил. Сделал глубокую затяжку и только через несколько секунд сказал:

— Сынок, давай что-нибудь полезное скажи. А то я сейчас от этой херни задохнусь.

— Дай 30 секунд, — Чжоу Чжэюй выхватил у него из кармана сигарету и тоже закурил, нахмурившись так, будто решал задачу века.

Юй Чэнсун прислонился к столбу и молча курил.

Небо было пасмурное. По прогнозу вечером обещали грозу. Ветер уже стал прохладным.

Интересно, если молния ударит прямо в голову — может, появится гениальная идея?

Чудо Гу… тупица Сун…

Оба хороши.

— А! — вдруг вскрикнул Чжоу Чжэюй.

— Есть!

— Говори нормально, — раздражённо сказал Юй Чэнсун, уже готовый пнуть столб.

— 30 секунд прошло.

— Да не хватило бы, — Чжоу Чжэюй плечом толкнул его.

— Давай, встанем вдвоём под одним столбом и поговорим по душам. Если молния шарахнет — помрём вместе. В следующей жизни снова будем братьями.

— Сам помирай, — Юй Чэнсун отступил чуть в сторону.

— У меня ещё вся жизнь впереди. Я, между прочим, человек семейный. Не то что ты, одинокая псина.

— Ну-ну, — фыркнул Чжоу Чжэюй и встал рядом. Провода на столбе давно сняли, но сам столб остался. — Только что ругал своего парня, а теперь уже "семейный человек". Признайся — ты его любишь до одури.

Юй Чэнсун вынул сигарету изо рта и медленно выдохнул дым.

До одури — это ещё мягко сказано.

Тут нужно "до одури" умножить раз десять.

— Ты просто не хочешь расставаться с Инь Гу, — продолжил Чжоу Чжэюй.

— Я тебя понимаю. Ты в него по уши влюбился. Хочешь с ним хоть на край света.

Он немного помолчал и продолжил:

— Я сейчас даже не про то, получится ли у вас прожить вместе до старости. Я о другом. Если ты уже решил, что этот человек на всю жизнь, значит придётся принять одну вещь — ради большой цели иногда приходится платить маленькую цену.

Он ткнул Юй Чэнсуна локтем.

— Все эти "жаль расставаться", "переживаю", "мне тяжело" — по сравнению с тем, что вы хотите прожить вместе всю жизнь, это всё второстепенно.

— Поэтому это ваша общая задача, — сказал Чжоу Чжэюй.

— Брат Сун, ты можешь злиться, можешь быть недоволен, но ты не должен сваливать это на Инь Гу.

Юй Чэнсун нахмурился.

— Я на него ничего не сваливал.

— Сваливал, — спокойно сказал Чжоу Чжэюй.

— Я это вижу.

— Фигню не неси, — Юй Чэнсун затушил сигарету и ткнул в него пальцем.

— Следи за славами.

— Даже если меня сейчас казнят, я всё равно скажу правду, — Чжоу Чжэюй усмехнулся.

— Я тебя слишком хорошо знаю. Инь Гу я, конечно, знаю меньше, но за это время кое-что понял.

Он немного подумал и всё-таки сказал:

— Вы оба слишком сильно ставите друг друга на первое место. А характеры у вас вообще противоположные. В итоге получается так: ты ищешь у Инь Гу чувство безопасности, а Инь Гу просто без условий тебя балует.

Он фыркнул и добавил:

— Сейчас у вас всё выглядит так: если Инь Гу прямо при тебе кого-нибудь прибьёт, ты первым делом будешь думать, как ему сбежать. А если ты пробьёшь дыру в небе, Инь Гу ослепит весь мир и скажет тебе: всё нормально, никто ничего не заметит.

— Что за идиотское сравнение? — фыркнул Юй Чэнсун.

— Очень даже точное, — сказал Чжоу Чжэюй, глядя на него.

— У вас в отношениях всё нормально. В нашем возрасте все так любят — до потери головы, душу выворачивают друг перед другом. Но это работает только пока не возникает настоящая проблема.

Он затянулся сигаретой и продолжил:

— А теперь смотри. Ты не хочешь расставаться. Он не хочет испортить тебе будущее. Но чтобы не испортить твоё будущее, тебе придётся пережить разлуку. Получается весело: Инь Гу одновременно не хочет, чтобы тебе было больно, и всё равно заставляет тебя сделать правильный выбор.

Чжоу Чжэюй покачал головой:

— Тут уже вообще не пахнет тем, что он тебя балует. Я тебе честно скажу — если ты сейчас скажешь ему стоять на коленях на стиральной доске целые сутки, он и на это согласится.

— У меня что, мозгов нет, чтобы заставлять его стоять на коленях? — нахмурился Юй Чэнсун.

— Это просто пример, — сказал Чжоу Чжэюй.

— Корень проблемы — в том, как вы оба это переживаете. А решить всё на самом деле не так сложно.

— И как же? — Юй Чэнсун посмотрел на него.

Эти несколько фраз реально его встряхнули. Он даже по-новому посмотрел на Чжоу Чжэюя, который обычно только дурачился и никогда серьёзно не говорил о любви.

Похоже, всё-таки правда — количество иногда переходит в качество.

— Всё само собой наладится, — важно сказал Чжоу Чжэюй, махнув рукой.

— Ты любишь его, он любит тебя. Даже если будете в разных городах — время всего лишь цифра. Да, будет тяжело, но вы же друг от друга без ума. Вряд ли у вас что-то развалится. Вы же оба ради будущего стараетесь!

— То есть ты ничего конкретного не сказал, — фыркнул Юй Чэнсун.

Хотя сказал он это вслух, внутри та самая верёвка, сжимавшая сердце, немного ослабла.

Больше всего его задела даже не идея решения, а слова Чжоу Чжэюя:

"Вы оба слишком сильно ставите друг друга на первое место".

Это ведь и было причиной проблемы.

Но почему-то от этих слов стало легче.

Просто хорошо.

Даже несмотря на тяжёлое серое небо и холодный ветер, от которого мурашки по коже.

Когда ты очень любишь человека, просто любишь — и не знаешь, насколько сильно он любит тебя в ответ.

А потом вдруг понимаешь, что он любит тебя так же сильно.

Наверное, это чувство похоже на утренний луч солнца, который падает на лицо, когда ты просыпаешься сам.

Тёпло. Спокойно. Легко.

— Ты и сам понимаешь, помогли мои слова или нет, — сказал Чжоу Чжэюй. Он слишком давно знал Юй Чэнсуна и по одному выражению лица понял, что тот немного успокоился.

Тут же снова включил свою привычную ехидную улыбку:

— А зачем вообще мама Инь Гу приехала? Опять хотела его забрать? Слушай, вы странные. Ты даже не боишься, что он реально уедет с ней. Зато тут сидишь и страдаешь из-за того, что будет через год. Планируешь далеко.

— Если ты когда-нибудь сдашь экзамен по литературе, я тебе поклонюсь, — Юй Чэнсун закурил ещё одну сигарету.

— Он никуда не уедет.

— Ну ладно, — сказал Чжоу Чжэюй. — Вообще-то круто, что вы так друг другу доверяете. В нашем возрасте обычно такого спокойствия нет. У вас прямо как у старой семейной пары.

— Старой семейной пары? — Юй Чэнсун поднял бровь.

— Хотя нет… только что же страдал, — хмыкнул Чжоу Чжэюй.

— Но всё равно у вас ощущение такое… спокойное, долгой дорогой вместе.

Он развёл руками.

— В общем, желаю вам так и дальше счастливо жить. Может и мне немного счастья перепадёт — вдруг небеса однажды подарят мне девушку.

— А ты разве больше не влюблён в ту самую? — спросил Юй Чэнсун.

— Нравится, — Чжоу Чжэюй прикусил фильтр сигареты и беззаботно усмехнулся.

— Просто ей на меня вообще плевать. Так что мне остаётся только тихо любить и всё.

— Чего такой пессимист? — Юй Чэнсун тоже прикусил сигарету и решил его подколоть.

— Да, она правда любит учиться. И правда учится не очень. Вместо того чтобы ныть, лучше бы нормально подготовился и догнал её.

— Я всё каникулы учился, — вздохнул Чжоу Чжэюй.

— Гений ты наш, пойми уже: некоторые люди просто не созданы для учёбы.

— Не понимаю, — усмехнулся Юй Чэнсун.

— Ты ведь не тупой. Значит просто недостаточно её любишь. Иначе не сдался бы так быстро. Не удивительно, что она на тебя даже не смотрит.

— Да иди ты! — Чжоу Чжэюй уставился на него.

— Я, блин, волосы чуть не потерял, зубря физику и математику. За каникулы готовился, а на контрольной получил 60 и 80. Как мне после этого радоваться жизни?

— Я тебе 100 раз говорил — если мозг не лежит к одному, ищи другое, — лениво сказал Юй Чэнсун.

— Китайский, английский, биология — чем не варианты.

— …Слушай, а ведь правда, — Чжоу Чжэюй задумался.

— О, у тебя телефон звонит.

Юй Чэнсун достал телефон.

На экране — "ГуГу".

— О господи, ещё и "ГуГу", — Чжоу Чжэюй передёрнул плечами.

— Меня сейчас стошнит.

— Не нравится — терпи, — Юй Чэнсун нажал на ответ.

— Всё закончилось?

— Возвращайся домой. Я заказал доставку, — с улыбкой сказал Инь Гу.

— Твоя мама ушла? — спросил Юй Чэнсун.

— Угу, только что, — ответил Инь Гу. — Можешь… быстрее прийти? Я скучаю.

— …Сейчас буду.

Юй Чэнсун сбросил звонок и сразу пошёл.

— Домой? — крикнул ему вслед Чжоу Чжэюй.

— Ага!

Юй Чэнсун сначала шёл, потом сорвался на бег. Даже разозлился на себя, что не взял велосипед. Не оборачиваясь, крикнул:

— Давай, иди домой!

— Вот же козёл! — Чжоу Чжэюй показал ему средний палец и заорал:

— Использовал и бросил!

Юй Чэнсун, не оборачиваясь, тоже показал ему средний палец.

Юй Чэнсун толкнул дверь — и сразу столкнулся с Инь Гу, который как раз собирался выходить.

Они посмотрели друг на друга.

Ни слова.

И одновременно раскинули руки и крепко обнялись.

— Чэнсун, — тихо сказал Инь Гу.

— ГуГу, — Юй Чэнсун провёл рукой по его спине.

Они оба подняли головы. Уже непонятно, кто первый потянулся.

Когда они опомнились — они уже целовались так, что остановиться было невозможно.

Пока, шатаясь, они не рухнули на диван, Юй Чэнсун вдруг понял: внутри больше нет никакой тугой верёвки.

Ничего не осталось.

Только Инь Гу перед ним.

Человек, которого он любит.

Его парень.

Его Гу-Гу.

— Есть что сказать? — Юй Чэнсун вдруг укусил его за ключицу.

Инь Гу тихо застонал, ладонь легла на его талию.

— Потом скажу… — выдохнул он.

Пальцы двинулись — и по коже прокатилась горячая волна.

Тепло ладоней, опущенные ресницы, тихое дыхание, чуть приоткрытые губы… всё лишнее исчезло. Мир будто резко сузился, и они вдвоём оказались в своём собственном мире.

__ __

Юй Чэнсун лежал на боку на кровати и лениво проводил пальцами по тыльной стороне руки Инь Гу.

Инь Гу лежал рядом, обняв его за талию. Его ладонь мягко прижималась к боку и медленно поглаживала.

— Ты её запугал? — удивился Юй Чэнсун.

— Можно и так сказать, — невинно усмехнулся Инь Гу.

— Я просто сказал, что не уверен, что могу сделать. Она поверила. И пообещала больше не вмешиваться в наши дела. Пока я не возвращаюсь домой и не позорю их.

— Слушай… — Юй Чэнсун посмотрел на него.

— У меня ощущение, что счастье слишком резко свалилось.

— Да, немного резко, — тихо сказал Инь Гу. Потом через паузу посмотрел на него.

— Разве родители из обычных семей так легко поверили бы, что их сын — плохой человек, способный на всё?

— …Не знаю. У меня семья тоже не особо обычная, — Юй Чэнсун подумал и привёл более-менее обычный пример.

— Если бы Чжоу Чжэюй такое сказал, его мать бы просто взяла метлу и отбила ему голову. Решила бы, что он телевизора пересмотрел и совсем крышей поехал.

— Она такая жесткая? — Инь Гу рассмеялся.

— Когда я к вам приходил, она была очень доброй.

— Если бы она не была такой строгой, мы с Чжоу Чжэюем давно бы школу разнесли, — усмехнулся Юй Чэнсун.

Через некоторое время он сжал руку Инь Гу в своей ладони и серьёзно сказал:

— Я не верю.

— М? — Инь Гу повернул голову.

— Я не верю, что ты какой-то там опасный человек, который способен на всё, — сказал Юй Чэнсун.

Он поцеловал его в уголок губ и провёл рукой по волосам, словно успокаивая.

— Ты уже взрослый. Нужно учиться слушать только то, что действительно стоит слушать. А остальное просто пропускать мимо.

— Понял, — Инь Гу серьёзно повернул голову и даже подставил ухо ближе.

— Значит, я теперь слышу только тебя.

— Тогда стань Омегой ради любви, — тихо сказал Юй Чэнсун ему на ухо.

— Что? — Инь Гу нахмурился.

— Странно… я вдруг ничего не слышу.

— Иди ты, — Юй Чэнсун оттолкнул его голову.

Он посмотрел ему в глаза и вдруг сказал:

— Я всё понял.

— М? — Инь Гу посмотрел на него.

— Прости, ГуГу, — сказал Юй Чэнсун.

— За что? — Инь Гу растерялся.

— Я сегодня два раза сорвался на тебя, — Юй Чэнсун провёл пальцем по его ладони.

— Если я скажу, что это потому, что слишком тебя люблю, это будет просто отговорка. Я не подумал о твоих чувствах. Так что… я должен извиниться.

— Это ты называешь срывом? — Инь Гу лежал на боку, подперев подбородок рукой, и смотрел на него с мягкой улыбкой.

— Из-за такой мелочи не нужно извиняться. Никогда.

— Чжоу Чжэюй сказал, что наша проблема в том, что мы слишком сильно ставим друг друга на первое место, — Юй Чэнсун улыбнулся ему. — Но знаешь… мне эта "проблема" даже нравится. Я весь день ходил мрачный, а он это сказал — и мне вдруг стало легче.

Он тихо добавил:

— Подумаешь, 4 года. Нам ещё потом столько лет вместе жить. И потом, это же не значит, что мы вообще не будем видеться. Верно?

— Верно, — Инь Гу взял его руку и поцеловал пальцы.

— Мы будем встречаться.

— ГуГу, — Юй Чэнсун посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты ведь не хочешь со мной расставаться, да?

Пальцы Инь Гу на секунду замерли. В его глазах на мгновение будто прорвалась волна чувств.

Через пару секунд он тихо кивнул.

— Угу.

Всего одно короткое "угу" — а у Юй Чэнсуна внутри вдруг кольнуло, будто иглой.

Он провёл пальцами по его уху, улыбнулся и хрипло сказал:

— Мне очень приятно, что ты говоришь со мной честно.

Может быть, когда Юй Чэнсун перестанет упрямо скрывать свои чувства, а Инь Гу перестанет делать вид, что у него всё в порядке — тогда они и правда станут взрослыми.

Но Юй Чэнсуну и сейчас всё нравилось.

Каждый этап, который они проходили вместе с Инь Гу, был чем-то важным.

Ради тебя я хочу стать лучше.

Ради нас я готов меняться вместе с тобой.

Каждая мелочь — доказательство их чувств.

И ни один момент не хочется упускать.

— Чэнсун, — Инь Гу уткнулся лицом ему в шею и тихо сказал:

— Я правда очень по тебе скучаю. И не хочу с тобой расставаться… Но мы не можем из-за этого отказаться от того, что должны получить в жизни. Я всегда рядом. И ты всегда рядом. Мы никогда не были по-настоящему порознь.

— Да, — Юй Чэнсун крепко обнял его, глаза немного защипало.

— Даже если будем в разных местах, это всё равно будет наш общий путь.

Инь Гу поцеловал его в ключицу и тихо сказал:

— Потому что у нас одна и та же конечная точка.

После крепкого сна ночь казалась какой-то нереально спокойной — будто всё было пропитано запахом сливок и фруктов. Что именно снилось — не вспомнить, осталось только ощущение лёгкости, будто камень с души сняли.

Юй Чэнсун перевернулся во сне, на грани пробуждения обнял Инь Гу, пальцами лениво провёл по его затылку… и через пару секунд снова вырубился.

Когда зазвонил телефон, Юй Чэнсун даже подумал, что это ему снится. Пробормотал сквозь сон:

— Гугу… кто там… блин, как же бесит…

Инь Гу потерся подбородком о его волосы, сам ещё долго ворочался, прежде чем с трудом приподняться и, вытянув руку, взять телефон.

— Алло?

— Алло?! — раздался оглушительный голос Чжоу Чжэюя. — Только не говорите, что вы всё ещё спите?!

— А? — от такого вопля сон с Инь Гу слетел моментально. Он нахмурился, голос после сна был хриплым. Поправляя одеяло Юй Чэнсуну, спросил:

— Что случилось?

— Да вы посмотрите, сколько времени! — заорал Чжоу Чжэюй.

— Первый урок у Дяди Ли — ладно, скипнули. Второй английский — тоже никто не заметит. Но третий, биология — вы что творите?!

— Третий… биология? — Инь Гу замер, потом резко поднял голову и посмотрел на часы.

И… офигел.

Они что, реально столько проспали?

— Блин… — Юй Чэнсун почесал голову, даже глаза не открывая, подполз ближе к Инь Гу.

— Чё ты с утра нудишь, псина?

— Юй Чэнсун, я тебя слышу, между прочим! — возмутился Чжоу Чжэюй. — Я учителю сказал, что вы в туалете, сейчас вас прикрываю. Давайте быстро сюда, у неё сегодня настроение — жесть. Если реально прогуляете, вам такой подарок на начало учебы устроят — месяц стоять будете!

— Мы только если в унитазе телепортируемся, тогда успеем, — вздохнул Инь Гу.

— Ладно, забей.

— Окей, тогда скажу, что Сун слишком мощный, а Инь Гу встать не может, — хмыкнул Чжоу Чжэюй.

— Пошёл нахрен, — Юй Чэнсун открыл глаза, выхватил телефон и сбросил вызов.

Инь Гу посмотрел на него, молча, но глаза уже улыбались, уголки губ поползли вверх.

— Хочешь смеятся — смейся, — Юй Чэнсун бросил телефон и снова улёгся, уставился на него.

— Инь Гу, у тебя сейчас такая рожа, что хочется вмазать.

— Только аккуратнее, — Инь Гу не выдержал и рассмеялся.

— Я же теперь официально "встать не могу", пожалей бедного.

— Инь Гу! — Юй Чэнсун хлопнул его по бедру.

— Готовься к смерти!

— Ай— — Инь Гу уставился на чёткий отпечаток ладони на ноге, аж онемело. Покачал головой.

— С тобой встречаться — это опасно для здоровья. Рано или поздно что-нибудь точно отвалится.

— Ой, какой нежный, — прищурился Юй Чэнсун.

— Я вообще-то миленький цветочек, — так же глядя на него, ответил Инь Гу.

— Дебил, — Юй Чэнсун сначала ржал, потом сам не удержался, включился в эту дурь. Поднял руку. — Тогда я кто?

— Что к цветочку подходит? — Инь Гу задумался, потом протянул:

— Навоооз.

— Инь Гу! — Юй Чэнсун ткнул в него пальцем.

— Следи за словами. Я теперь не тот, что раньше — в любой момент могу тебя прижать и устроить шоу.

— Так жёстко? — у Инь Гу аж глаза загорелись, кадык заметно дернулся.

— Пупком апельсин давить будем?

— Да заткнись ты уже, — цокнул Юй Чэнсун.

— Радуйся, что на медосмотре перед экзаменами мозги не сканируют. А то у тебя на снимках одна похабщина была бы.

— Я придумал, — Инь Гу задумался на пару секунд, потом подался вперёд и обнял его.

— Я — цветочек, а ты — травка.

— С чего это? — Юй Чэнсун уставился на него.

— Почему ты цветок, а я трава?

— Зато когда будем не вместе и созвонимся… — Инь Гу кашлянул, наклонился к его уху и понизил голос,

— Я смогу сказать: я соскучился по травке.

— Ты охренел?! — Юй Чэнсун аж глаза вытаращил.

Вот это его перекрыло… По части пошлых приколов Инь Гу вообще мог бы брать первое место по стране. Причём с отрывом.

На его фоне Юй Чэнсун выглядел как… невинная травинка?

Чёрт, его тоже понесло.

Любовь реально делает людей тупее.

— Чего молчишь? — Инь Гу тоже на него уставился.

— Чего сказать? — Юй Чэнсун всё ещё переваривал услышанное.

— Ты чего не сказал "ты такой пошлый"? — Инь Гу растрепал ему волосы, они под рукой были мягкие. — Привык уже? Тогда вечером проверим апельсин? У меня, кстати, ещё есть одна гениальная идея…

— Вечером? Легко, — Юй Чэнсун провёл рукой по его телу, прищурился и облизнулся.

— Сделаю так, что ты встать не сможешь.

— Ой, как страшно, — Инь Гу сдержал смех и сделал серьёзное лицо.

— Щас испугаешься, — ещё серьёзнее ответил Юй Чэнсун.

__ __

Когда они добрались до школы, не то что 3 урок — уже 4 закончился минут 10 назад. В классе почти никого не было, все ушли есть.

Они вдвоём зашли через заднюю дверь с рюкзаками, и прямо у кулера столкнулись с Цянь Сяоюй.

— Брат Сун! Брат Гу! Вы где были?! — Цянь Сяоюй тыкал в них пальцем, аж трясся.

— Всё, вам крышка!

— Да мы вроде живы, какая крышка, — Юй Чэнсун сел на своё место и зевнул.

— Учительница по биологии сказала, что вы в первый же день после начала учёбы прогуляли урок, и пойдёт жаловаться Дяде Ли, — Цянь Сяоюй сразу метнулся на своё место, обернулся и уставился на них. Потом посмотрел на Юй Чэнсуна с максимально серьёзным лицом.

— Брат Гу ещё ладно, но она конкретно на тебя наехала. Похоже, ещё и отдельно с тобой поговорить хочет.

— Ну пусть говорит, — спокойно ответил Юй Чэнсун. Он раньше не прогуливал биологию только потому, что учительница потом долго мозги выносила — время жалко, а не потому что боялся. Но если дела важнее — биология подождёт. Он глянул на ряд у окна — пусто.

— А Чжоу Чжэюй где?

— Брат Чжоу любовь пошёл завоёвывать, — Цянь Сяоюй аж вздохнул.

— Я впервые вижу, чтобы кто-то с тетрадкой за любимой бегал. Он что, реально поехал от неразделённой любви?

— Да он уже проснулся, — Юй Чэнсун сунул руку в парту Инь Гу, шарит там. — Просто понял, куда силу прикладывать надо.

— Ты что ищешь? — Инь Гу тоже засунул руку внутрь, коснулся его ладони.

— Давай помогу.

— Печенье с мишками, — пальцы Инь Гу были прохладные, от этого прикосновения у Юй Чэнсуна аж внутри всё дрогнуло. Он перевернул руку и сжал его ладонь, слегка сжал. — Ты вчера не покупал?

— Да вроде покупал, — Инь Гу засунул и вторую руку, начал на ощупь искать.

— Со вкусом молока.

— А я чего-то не нашёл, — Юй Чэнсун сделал вид, что ищет дальше, а сам пальцами снова и снова проводил по его ладони, губы сами тянулись в улыбку.

Вот эти тихие прикосновения среди людей — вообще другой уровень. Даже лучше, чем обычно. Внутри как будто щекотно, приятно. Краем глаза он глянул на Инь Гу — боковое лицо в солнечном свете, ресницы будто с золотом.

И стоит только подумать "это мой парень" — настроение сразу как будто выиграл лотерею. Прямо хочется выбежать и заорать: "Мы с моим парнем такие счастливые!"

— Эм… — Цянь Сяоюй поправил очки, явно неловко.

— Брат Гу, если не находишь… может, просто вниз посмотреть?

— А, — Инь Гу усмехнулся, глянул на Юй Чэнсуна.

— Точно.

— Тц, уже не хочу, — Юй Чэнсун вынужден был убрать руку и тут же мысленно лишил Цянь Сяоюя права списывать у него весь семестр.

— Кстати! — почуяв опасность, Цянь Сяоюй срочно решил реабилитироваться.

— Дядя Ли перед уроком сказал: с следующей недели даже те, кто домой ходит, будут оставаться на вечернюю учёбу. До 9.

— До 9? — Юй Чэнсун нахмурился. Поздно. Не успеет Юй Чэнди готовить.

Инь Гу тоже это понял, уже хотел сказать, чтобы Чэнди заказывал еду, но Юй Чэнсун его опередил:

— 6 класс уже. Пора учиться. Сегодня начнёт готовить.

— Не рано? — Инь Гу беспомощно улыбнулся, заступаясь за Чэнди.

— И небезопасно.

— А когда безопасно? — Юй Чэнсун посмотрел на него.

— У кого есть деньги кормить его доставкой каждый день? В бедных семьях дети рано взрослеют, понял?

— Понял, — Инь Гу кивнул и усмехнулся.

— Как скажет отец семейства.

— И ещё одну вещь запомни, — Юй Чэнсун толкнул его коленом, довольный, что урвал своё.

— Слишком заботливая мамка — испорченный ребёнок.

— Принял к сведению, — Инь Гу поднял большой палец.

— Э… ещё… — Цянь Сяоюй, пытаясь выжить между ними, еле вклинился. — В этот четверг и пятницу будут вступительные контрольные. По материалу прошлого семестра. А потом места будут менять каждую неделю — чтобы все по очереди сидели впереди. Всё.

— В выпускном классе каждый год так, — сказал Юй Чэнсун Инь Гу, потом повернулся к Цянь Сяоюю.

— Когда начинаем?

— В понедельник, — ответил тот.

— В понедельник мы сидим на первой парте? — уточнил Инь Гу.

— Да, — тяжело кивнул Юй Чэнсун.

Первая парта… это уже реально на виду у всех. Не то что за руку взяться — даже чуть ближе сесть, и сзади на тебя уже пялятся пятьдесят пар глаз.

Плохо дело.

— Брат Сун! Дядя Ли тебя в кабинет вызывает! — вдруг крикнули с двери.

— А? — Инь Гу посмотрел на него.

— Дядя Ли?

— У биологички началась охота, — Юй Чэнсун встал, хлопнул его по плечу.

— Проснулась.

— И что будет? — Инь Гу немного напрягся.

— Да ничего не будет. В этой школе никто мне ничего не сделает, — Юй Чэнсун почесал ухо.

— Просто у Дяди Ли язык — убить можно, заговорит до смерти.

Когда Юй Чэнсун ушёл, Инь Гу начал разгребать бардак в парте — там всё было завалено сладостями. Через пару минут Цянь Сяоюй снова развернулся к нему и начал бубнить:

— Эх… Брат Сун туда пошёл — шансов мало.

— Почему? — лениво спросил Инь Гу.

Честно говоря, он вообще не верил, что существует человек, который может серьёзно напрячь его парня.

— Это же выпускной класс. Дядя Ли мечтает, чтобы у нас в голове кроме учёбы вообще ничего не осталось. А тут вы прогуляли… — он вдруг осёкся.

— Стоп… вы вместе прогуляли?

Цянь Сяоюй уставился на него с любопытством:

— Вы реально вместе? Брат Гу, вы вдвоём сбежали с урока?

— Ага, дома дела были, — спокойно соврал Инь Гу.

— По дороге просто случайно встретил Юй Чэнсуна.

— А, ну понятно, — кивнул Цянь Сяоюй.

— А то я уж подумал, что вы вместе спали и вместе проспали.

Он продолжил:

— Кстати, Брат Сун в последнее время с Братом Чжоу не ходит, я даже подумал, что он встречается с кем-то. Если бы Дядя Ли об этом узнал — у него бы волосы поседели.

— Он встречается? — Инь Гу приподнял бровь.

— Да я просто предполагаю, — Цянь Сяоюй постучал пальцем по столу, с важным видом.

— Но шанс почти нулевой. У нас в школе никто не осмелится за ним бегать. А если бы кто-то снаружи — тоже бы уже слухи пошли. С таким лицом, как у Брата Суна, любое движение — и вся школа обсуждает.

— Почему за ним никто не бегает? — Инь Гу реально стало интересно. Если уж такого парня никто не любит, то всем тут к окулисту пора.

— Раньше бегали, — вздохнул Цянь Сяоюй.

— В первом году — очередь. И старшие, и младшие — все. Каждое утро на парте по десятку любовных писем. А ещё прямо в коридоре ловили и признавались — не сосчитать.

— И он ни разу не согласился? — взгляд Инь Гу стал глубже.

— Ни разу. Мне кажется, его это просто бесило, — Цянь Сяоюй покачал головой.

— Там толпа поклонников была, а он никого не выбрал. Даже меня заставлял возвращать подарки и письма — даже не открывал, сразу обратно.

— А сейчас почему перестали? — спросил Инь Гу.

— Тут вообще цирк был, — Цянь Сяоюй поправил очки.

— Один раз перед утренней линейкой его опять остановили с признанием. Тот Омега вообще не отставал, вцепился в него. Брат Сун не выдержал и при всех выдал:

— Ещё раз кто-то мне напишет, подарки притащит или признается — мне пофиг, кто ты, Альфа, Бета или Омега, мозги выбью, понял, придурок.

— …Учительца по биологии уже всё рассказала. Почему на урок не пришёл? — Дядя Ли протянул ему стакан с чаем, сел напротив и с улыбкой спросил.

— Проспал, — Юй Чэнсун взял бумажный стакан, поставил его на стол и развалился на стуле, лениво залипая в телефон.

— Не встал.

— Вчера допоздна сидел? — Дядя Ли посмотрел ему в глаза, сразу с заботой.

— У тебя уже круги под глазами. Вы, молодёжь, вообще не следите за собой. А ведь от недосыпа вред огромный! Сейчас смертность среди молодых растёт с каждым годом, я не пугаю, я правда переживаю…

— Огромное спасибо, я аж растрогался, сейчас расплачусь, — Юй Чэнсун лениво глянул на него.

— Вы не заняты? Уже 20 минут прошло. Может, перейдём к делу без этой вступительной лекции? Таких терпеливых учеников, как я, немного.

— Это правда, — Дядя Ли улыбнулся. — Ты хороший парень, Инь Гу тоже. Вы оба хорошие ребята.

— Я всё-таки получше буду, — спокойно сказал Юй Чэнсун. Характер у Инь Гу… до "примерного ученика" ему далеко. Если бы он так хорошо не притворялся, легендой школы точно стал бы другой — особенно если бы за пошлость тоже баллы давали.

— Кстати, Инь Гу мне тоже нужен, — Дядя Ли заинтересованно посмотрел на него.

— Он почему тоже урок прогулял? У него дома что-то случилось? Ты знаешь?

— Не знаю. И не спрашивайте, спасибо, — отрезал Юй Чэнсун.

— Мы просто одноклассники. Откуда мне знать.

— Ох, упрямый ты, — Дядя Ли усмехнулся.

— Я же вижу, вы отлично ладите. У друзей всегда есть своя атмосфера. Я ещё когда Инь Гу перевёлся, сказал — вы сойдётесь. Так и вышло.

— Ну вы даёте, — Юй Чэнсун показал ему большой палец. Ещё чуть-чуть — и спросил бы, не пророк ли он.

И правда… если бы не этот "гениальный" план Дяди Ли, кто знает, когда бы они вообще сошлись.

Судьба странная штука. Сначала сталкивает двух людей, которые вообще никак не связаны, а потом незаметно шаг за шагом связывает их всё крепче.

— За каникулы ты заметно изменился, — вдруг сказал Дядя Ли и похлопал его по плечу.

— Стал спокойнее. Взрослее.

— А? — Юй Чэнсун глянул на свою вытянутую в проход ногу, потом на телефон в руках, на свою расслабленную позу и снова на Дядю Ли. Усмехнулся.

— Не надо меня хвалить. Я себя знаю. Лучше честно говорите.

— Я не про внешнее, — Дядя Ли серьёзно посмотрел на него.

— Это всё мелочи. Я про внутреннее. Я столько лет преподаю — любое изменение в учениках вижу. А у тебя оно большое.

— Запомни, если что-то случится — всегда можешь прийти ко мне. Я помогу, чем смогу. Ты всё ещё ребёнок, которому только что исполнилось 18…

— Да какой "ребёнок", — Юй Чэнсун выключил телефон. Про "внутренние изменения" он особо не думал, но за каникулы действительно много всего произошло. Логично, что он поменялся.

— Вы всех детьми считаете. Лучше бы о себе подумали — ещё даже не второй семестр, а у вас уже круги под глазами как навсегда.

— Я всю ночь писал план подготовки, — улыбнулся дядя Ли.

— Я закончил его только вчера, так что могу немного отдохнуть. У вас сейчас решающий момент, нельзя быть беспечными. От этого будут зависеть ваши будущие экзамены. Я не могу сдавать за вас экзамены, я могу только поддержать вас со стороны.

— Добавьте ещё, — сказал Юй Чэнсун. — Мы ещё даже не начали, а ты уже сдулся.

— Хороший мальчик, — Дядя Ли прямо расцвёл.

— Я знал, что ты понимаешь! Ладно, не буду больше грузить, иди, скоро урок.

— "Не буду больше", — Юй Чэнсун встал, потянулся, суставы хрустнули. — Уже полчаса прошло.

Уже у двери Дядя Ли вдруг крикнул:

— Точно, скажи Инь Гу — пусть после первого урока днём зайдёт ко мне, поговорить надо.

— Понял, — Юй Чэнсун закрыл дверь.

Когда он вернулся в класс, Инь Гу сидел и писал задания. Спина ровная, пальцы привычно крутят ручку, взгляд сосредоточенный за очками, губы слегка сжаты. Ворот летней формы не скрывал его шею… в целом — классический красивый отличник, от которого прям веет уверенностью.

Юй Чэнсун подошёл сзади, наклонился, одной рукой опёрся на его плечо, второй хлопнул по тетради:

— Ты чё, учишься за моей спиной?

— Ой, спалился, — Инь Гу даже не дёрнулся, только сразу улыбнулся. В классе уже почти все были, лишнего не позволишь, поэтому он просто как бы случайно похлопал его по руке.

— Раз уж контрольные… спорим?

— Кто сверху, — Юй Чэнсун даже не задумался.

— Ага, — Инь Гу усмехнулся, повернулся к нему, глаза чуть прищурены.

— Я не играю.

— Хочешь, я тебе голову откручу? — цокнул Юй Чэнсун и сел на место.

— Не верю, — Инь Гу подпер щёку рукой и смотрел на него с улыбкой. — У меня привилегия.

— Какая ещё привилегия? — Юй Чэнсун достал тетрадь по химии.

— Я что-то не в курсе.

— Никакая, — Инь Гу незаметно провёл рукой по его ноге и тихо сказал:

— Я тебя люблю.

— Чего? — Юй Чэнсун прищурился.

—Я безнадежно влюблен, — Инь Гу продолжил.

— Ты меня своей наглой красотой просто убил. Хочется по восемьсот раз в день говорить "я тебя люблю"…

Он посмотрел на него и тихо пропел:

— Всё, что ждал — уже не жду… встретил тебя — это судьба… ждать тебя — моя песня… любимый, любимый, любимый… я тебя люблю…

Юй Чэнсун уставился на него, и спустя 10 секунд из глубины души воскликнул: "Черт возьми!"

— Чего? — Инь Гу аж завис.

— Я что, мимо нот попал? Я вроде нормально пою.

— Да нет, — Юй Чэнсун достал телефон.

— Ты у меня плейлист украл? Я не помню, чтобы у меня это было.

— Не крал, — сказал Инь Гу.

— Сам нашёл. В магазине играло, понравилось, я через приложение пробил.

— Ты уже под моим влиянием… — начал Юй Чэнсун.

— Под влиянием? — Инь Гу приподнял бровь, взгляд скользнул вниз.

— Я бы сказал…

— Стоп, стоп! — Юй Чэнсун ткнул в него пальцем, одновременно прерывая очередной поток пошлостей от Гугу и с удивлением понимая, что его это уже даже не смущает. Адаптация, однако, на уровне.

— Я тебе при всех говорю, Гугу, следи за языком. Когда я тебя так вымотаю, что ты с кровати не встанешь — всё это станет моими фразами. Не говори потом, что не предупреждал.

— Тогда тебе бы уже сейчас начать учиться, — спокойно сказал Инь Гу.

— Я и сам буду учиться, — цокнул Юй Чэнсун.

— Твои методы — не мой стиль.

— А какой тебе нравится? — Инь Гу достал телефон.

— Расскажешь?

— Неа, — Юй Чэнсун прищурился, глядя на экран.

— Опять полезешь гуглить на форумах? Не дам тебе такого шанса, папочка следит.

— Эх, — Инь Гу с сожалением закрыл страницу.

— Просчитался.

Учитель по химии ещё в первый день после каникул без лишних церемоний выдал пачку тестов — проверка уровня. Свободная жизнь в выпускном классе закончилась сразу.

Самостоятельные, допзанятия, ноль развлечений… стандартный набор.

Чтобы все были максимально собраны, школе даже поставили план для учителей — не выполняешь, режут зарплату.

Именно поэтому выпускной класс в Городе Сиюань стабильно держался в топе — все пахали как сумасшедшие.

Отсюда и родились легендарные фразы учителей:

— Вы думаете, я вас так гоняю из-за своей зарплаты? — учитель химии написал формулу на доске.

— Да мне на неё плевать! Всё ради вас! Ну урежут мне премию — переживу. А вы? Вы потом второй раз сдавать будете?!

— Чжоу Чжэюй! Я с тобой говорю! Убери телефон! — он поправил очки, смотря на класс.

— Вы вообще понимаете, что происходит? Уже всё горит! Посмотрите на этот отсчёт!

Он постучал по углу доски, где висел счётчик до экзаменов:

— Пока ещё три цифры. Моргнёте — станет две. А там уже поздно будет!

— Это я тебе говорю, — Ю Чэнсун достал домашнее задание, которое учитель биологии задал этим утром, и принялся за его выполнение, используя каждую минуту по максимуму.

— Хватит читать всякую грязь в интернете. Лучше думай об экзаменах, гений.

— Думаю, — спокойно ответил Инь Гу, решая физику от Дяди Ли.

— Экзамены у меня в голове, я всё держу под контролем.

— Тогда переходи на чистую жизнь, — Юй Чэнсун записал на листе AaBB, aaBb.

— Давайте стремиться быть хорошими молодыми людьми, такими же полными энтузиазма и стремящимися к вершинам, как восходящее солнце, используя наши пылающие сердца, чтобы рассеять всю желтизну.

— …Я не договорил, — Инь Гу глянул на него, снова опустил взгляд на тетрадь, уголок губ поднялся.

— Вступительные экзамены в колледж у меня в сердце, а твои — на лице.

— Да иди ты, — Юй Чэнсун нарисовал на черновике огромный куст травы и кинул ему.

Инь Гу некоторое время внимательно любовался рисунком, потом аккуратно вложил лист в папку с заданиями на первую страницу и подписал:

— "Травка. Авторская работа".

Да твою ж… какая ещё "травка", у Юй Чэнсуна глаза чуть не вылезли. Если бы не урок, он бы уже встал и поклонился Инь Гу.

Вот это уровень!

Хотя нет…

Самый отбитый тут всё-таки этот "цветочек"!

— Так, достаём вчерашнее задание, сейчас проверю, — сказал учитель химии и пошёл по рядам.

Обычно он домашку не проверял, а тут внезапно — весь класс сразу зашуршал, началась паника. Листы зашуршали, кто-то лихорадочно искал тетради:

— Ты сделал?!

— Чёрт, нам задавали?!

— Да как так резко…

— Я всё слышу, — спокойно сказал учитель.

— Эй, ты, ещё списываешь? Я же вижу!

Он тут же поймал одного несчастного без домашки:

— Думаете, я добрый? Сейчас я вам покажу! У нас же не просто так говорят: "Пережив дьявольский выпускной год, даже если ты не умрёшь, тебя заживо сдерут с тебя кожу!" Вот я сегодня этим и займусь!

С этими словами он дошёл до последнего ряда, посмотрел на работы Инь Гу и Юй Чэнсуна — и сразу заулыбался. Взял их листы и показал классу:

— Смотрите! Вот это называется — что посеешь, то и пожнёшь! А вы только и умеете орать "вау, какие оценки", не зная, сколько они пашут!

Он положил работы обратно и похлопал Инь Гу по плечу:

— Продолжайте в том же духе, жду от вас отличных результатов на экзаменах.

Потом повернулся к классу и выдал:

— Даже Юй Чэнсун начал нормально слушать! У вас-то какие оправдания?

— ? — Юй Чэнсун резко повернулся к своему парню и беззвучно сказал губами:

— Ты это слышал?

Инь Гу едва сдерживал смех и так же губами ответил:

— Травинка, не плачь.

После урока Инь Гу сразу ушёл в учительскую и вернулся только с звонком на урок.

Юй Чэнсун боковым зрением заметил, как рядом остановились длинные ноги, стул отодвинули и сели рядом. Красивые руки поставили возле него стакан ледяной лимонной воды.

Инь Гу глянул на разложенные у него на парте тесты и с улыбкой сказал:

— Ты так усердно занимаешься, что я уже сам нервничать начинаю.

— И правильно нервничаешь, — Юй Чэнсун вставил трубочку и сделал глоток. Газировка взорвалась пузырьками во рту и холодом прокатилась до самого желудка. Ледяной "Sprite" — вечная легенда. — Скажи мне, ученик, как ты умудрился за 10 минут поговорить с Дядей Ли и ещё успеть сбегать в магазин за водой? Ты что, телепортируешься?

— Я не умею, — честно ответил Инь Гу.

— Это Цянь Сяоюй помог купить.

— Аа, тогда понятно, — усмехнулся Юй Чэнсун.

— И что Дядя Ли хотел?

— Спрашивал, как я тут освоился. Сказал, что не советует снова переводиться обратно, мол, это повлияет на моё состояние. Раз документы уже оформили — пусть лучше здесь сдаю экзамены, — Инь Гу перечислял всё по пальцам.

— Болтал кучу всего, а потом наконец спросил главное — почему я сегодня прогулял уроки.

— И что ты ответил? — Юй Чэнсун приподнял бровь.

— Сказал, что проспал, — Инь Гу достал такой же сборник задач и открыл его.

— И после этого Дядя Ли почему-то посмотрел на меня очень странно. А тебя спрашивал?

— Я тоже сказал, что проспал, — Юй Чэнсун уставился на него.

— Ааа… — Инь Гу завис на секунду, а потом рассмеялся.

— Видимо, это судьба.

Когда после школы они ехали домой, Юй Чэнсун внезапно осознал одну вещь и хлопнул сидящего сзади Инь Гу по колену.

— А какого хрена мы вообще ходим на вечерние занятия?

— Потому что мы — солнце будущего, примерные подростки, горячая кровь и всё такое…

— Я не об этом, — перебил его Юй Чэнсун.

— Почему мы вообще должны возвращаться домой только в 9? Я, между прочим, настолько гениальный отличник, что Дядя Ли уже рыдать готов, если я просто пришёл отметиться. Разве не нормально, что такой человек иногда прогуливает вечерние занятия?

— Вау, как круто, — Инь Гу театрально захлопал.

— Мой парень такой сексуальный, что у меня аж встал.

— Чёрт! — рука Юй Чэнсуна дёрнулась, он чуть не выпустил руль, велосипед резко вильнул и едва не въехал в дерево.

Вокруг как раз шла толпа школьников после уроков, несколько человек сразу обернулись на них.

Юй Чэнсун понизил голос:

— Тут людей до жопы, ты не можешь выбрать другое время и место, чтобы флиртовать?!

— Не могу, — спокойно сказал Инь Гу.

— Дома тоже не вариант. Юй Чэнди рядом, ни сказать нормально нельзя, ни сделать ничего. Мне одиноко.

— Вчера только закончили, а тебе уже одиноко, — пробормотал Юй Чэнсун.

— Ты вообще человек или ходячая похоть?

— Мастер Юй видит истину насквозь! — Инь Гу сложил кулаки в приветствии.

— Этот демон полностью признаёт поражение!

— ...Пиздец ты, конечно, — вздохнул Юй Чэнсун.

Вступительные экзамены пролетели незаметно. Задания были несложные, но за каникулы ученики словно растеряли весь мозг. Нельзя сказать, что все написали плохо — скорее, написали просто отвратительно.

В понедельник класс был пропитан удушающей атмосферой ожидания собственной смерти.

На фоне учеников Первой школы, у которых на лицах буквально читалось "выпускной год снимет с тебя кожу заживо", наглая уверенность Юй Чэнсуна слишком сильно бросалась в глаза.

Как только прозвенел звонок после восьмого урока, Юй Чэнсун закинул рюкзак на плечо и вышел через заднюю дверь — и тут же лоб в лоб столкнулся с директором Ханем.

— О! И куда это собрался? Может, меня с собой возьмёшь? — у директора было лицо человека, который всё понял ещё заранее.

— Вечерних занятий для тебя не существует или школьные правила для тебя просто чушь? Ты тут как у себя дома? Захотел — пришёл, захотел — ушёл?!

— Да нет, я просто с Инь… — Юй Чэнсун обернулся.

И увидел, как его парень, который секунду назад стоял рядом у двери, уже спокойно сидит на месте с огромным англо-китайским словарём в руках и с невинным видом смотрит на него.

Юй Чэнсун офигел.

— ...Какого чёрта?

— Что ты хотел сказать? Инь Гу? — директор Хань разозлился ещё сильнее.

— Человек вообще-то не сбегает с уроков, а ты ещё и расстроился, что тебя не поддержали?! Думаешь, если на тесте займёшь первое место по параллели, тебе всё можно? Или опять зазвездился?! Да я уверен, в этот раз ты максимум второй!

— Тогда я зарежу того, кто будет первым, — сквозь зубы процедил Юй Чэнсун, заведя руку за спину и показывая средний палец.

Гу-гу, ну ты и предатель. Реально его подставил?!

— Хватит трепаться, вали обратно на самоподготовку, — фыркнул директор Хань.

— Я за тобой всё время по камерам наблюдал, даже не думай свалить пораньше! Нам на каникулах новую систему поставили, качество такое, что я могу разглядеть, что ты у себя в тетради пишешь. Не веришь — пойдём в кабинет покажу!

— Не надо, — фальшиво улыбнулся Юй Чэнсун.

— Я вам верю.

Директор ещё что-то проворчал и ушёл.

Фальшивая улыбка тут же исчезла с лица Юй Чэнсуна.

Он швырнул рюкзак на место, сел и молча постучал пальцами левой руки по парте.

— Кхм, — Инь Гу достал из парты бутылку йогурта, открыл и протянул ему.

— Учился целый день, устал небось? Выпей йогурт, восстанови силы.

— Гу-гу, — Юй Чэнсун повернулся к нему.

— Что такое, Сун-сун? — Инь Гу тоже посмотрел на него с лицом человека, который из последних сил сдерживает смех.

— Если тебе тяжело на душе — расскажи, я помогу тебе пережить это.

— Ты сегодня, — Юй Чэнсун прищурился и натянул фальшивую улыбку,

— Нет, ты весь этот месяц будешь спать на диване.

— Эм… — Инь Гу немного замялся и осторожно сказал:

— Вообще-то квартира съёмная и принадлежит мне.

— И что? — Юй Чэнсун наклонился ближе, стиснув зубы.

— Ты сейчас что, копил *ульту наконец-то прожал? Как ты вообще так быстро сесть на место успел?

[тут был буквально игровой термин, только не ульта, а "вспышка" в основном все равно смысл оставлен]

— Я же нежный цветочек из теплицы, — Инь Гу погладил его по руке, едва сдерживая смех.

— Не выдерживаю бурь и невзгод. Придётся моему парню немного пострадать вместо меня.

— Я тебе это припомню, — Юй Чэнсун ткнул в него пальцем.

Результаты вступительного теста появились уже вечером в понедельник. Выпускной класс был настоящим адом — скорость проверки у учителей словно вышла за пределы 5G.

Юй Чэнсун сидел на вечерних занятиях и смотрел на ровные, напряжённые спины одноклассников, будто завтра уже был сам экзамен.

Тревога расползалась по классу без единого слова.

— Первое место по параллели снова занял Инь Гу, — радостно сказал Дядя Ли, давно привыкший к силе своих двух главных учеников.

— Но Юй Чэнсун тоже молодец, всего один балл разницы.

— Один балл, значит, — тихо сказал Инь Гу.

— Один балл, — повторил Юй Чэнсун.

— Полностью договаривай.

— Сун-сун, ты всё ещё носишься с этой идеей? — Инь Гу посмотрел на него.

— А ты как думаешь? — Юй Чэнсун написал очередную "a".

Когда весь выпускной год дружно прёт вперёд как армия смертников, это быстро заражает окружающих.

Даже такие нестандартные отличники, как Юй Чэнсун и Инь Гу, постепенно превратились в идеальных учеников: не опаздывали, не уходили раньше, не прогуливали.

Их жизнь полностью утонула в тестах и сборниках заданий.

Учителя тоже поняли, насколько они сильные, поэтому часто выдавали им отдельные, особо сложные варианты контрольных.

Из-за этого объём домашки просто удвоился.

Но помимо учёбы им ещё надо было зарабатывать деньги и тянуть дом.

Юй Чэнсун по выходным продолжал заниматься с Чжэн Юмэй и ещё одним учеником. Репетиторство занимало весь день — уходил рано утром, возвращался поздно вечером.

Инь Гу тоже не бездельничал: при любой свободной минуте сидел за ноутбуком и что-то печатал.

Чтобы к следующему семестру накопить и время, и деньги для самого тяжёлого периода подготовки, оба пахали без остановки.

Иногда даже готовка сваливалась на Юй Чэнди.

Хотя готовить он умел только помидоры с яйцом — и то на уровне "ну, есть можно", — Юй Чэнсун всё равно был доволен.

Посоветовавшись с Инь Гу, они купили ему недорогой телефон и полностью включили детский режим — только чтобы можно было связываться с ними.

— Да не буду я смотреть телевизор и играть, — Юй Чэнди лежал у Юй Чэнсуна на плече и смотрел, как старший брат проверяет домашку.

— Вы же всё равно всё заблокировали, я ничего не открою.

— Раз в 3 месяца буду водить тебя проверять зрение, — Юй Чэнсун растрепал его кудряшки, потянул одну прядь и отпустил.

— Станешь близоруким — получишь по голове.

— Я каждый день делаю гимнастику для глаз, у меня точно не будет близорукости, — Юй Чэнди поболтал ногами и посмотрел на Инь Гу.

— Лучше Гу-гэ проверяйте, он всё время за компьютером сидит.

— Я? — Инь Гу поднял голову и усмехнулся.

— Мне очень сложно стать близоруким.

— А?! — глаза Юй Чэнди загорелись. — Почему? Суперспособность?

— Какая нахрен суперспособность, — рассмеялся Юй Чэнсун.

— Просто у высших Альф организм крепкий. Я сам постоянно ночами в телефоне сижу и до сих пор зрение не посадил, не замечал?

— … — Юй Чэнди замолчал.

— Биологию вы только в средней школе проходить будете, — Инь Гу как обычно попытался сгладить ситуацию.

— Не знать — нормально.

— Тогда у меня тоже не будет близорукости, — уверенно заявил Юй Чэнди. — Я тоже стану высшим Альфой. Даже круче вас с братом Гу.

— Если зрение испортится ещё до разделения — это не считается, — Юй Чэнсун щёлкнул его по голове.

— Поэтому я и говорю тебе следить за глазами сейчас. Ты вообще как собираешься быть первым по учёбе в очках?

— Понял уже! — Юй Чэнди обнял его. — Какой же ты зануда!

Когда жизнь забита делами под завязку, некоторые вещи начинают вылетать из головы сами собой.

Инь Гу посмотрел на календарь и выдохнул с облегчением.

Хорошо, что у него всё ещё оставались силы помнить о дне рождения своего парня.

27 октября.

22 день девятого месяца по лунному календарю.

Скорпион.

На его собственный день рождения Юй Чэнсун готовился целую неделю. И торт, который сделал своими руками, и маленький медвежонок, которого он сам сшил, Инь Гу не забудет никогда.

Поэтому к дню рождения Юй Чэнсуна он собирался подойти с серьёзностью человека, готовящегося к вступительным экзаменам.

После этого Инь Гу ещё долго размышлял.

Что Юй Чэнсун любит больше всего?

Чего хочет сильнее всего?

Чего ждёт с наибольшим нетерпением?..

В итоге он пришёл к выводу: Стать настоящим "Альфой".

От собственной гениальности Инь Гу ночью чуть не умер со смеху. Его так разнесло, что он трясся всем телом, а вместе с ним тряслась и кровать.

— Гугу, ты чего там не спишь и возишься?.. — Юй Чэнсун сидел над домашкой до самой ночи, был сонный в хлам, нахмурился, пнул его ногой и перевернулся спиной.

— Да ни над чем не смеюсь, — Инь Гу быстро попытался успокоиться, хотя живот уже болел от сдерживаемого ржача. Он обнял Юй Чэнсуна, уткнулся носом ему в шею и тихо сказал:

— Всё, не смеюсь. Спи давай. Спокойной ночи.

Юй Чэнсун что-то сонно пробормотал и через пару минут окончательно вырубился.

Инь Гу легко поцеловал его в шею.

Взгляд стал мягким.

Через какое-то время он тихо усмехнулся и покачал головой.

Всё равно.

Если тебе хорошо — мне всё подходит.

Я так тебя люблю.

__ __

Юй Чэнсун в последнее время всё сильнее замечал, что с Инь Гу что-то не так.

Тот постоянно смотрел на него с улыбкой и всё чаще куда-то уходил один, прикрываясь тем, что не хочет утомлять своего парня.

— Я за продуктами, — Инь Гу спрыгнул с велосипеда и быстро погладил его по руке.

— А ты иди домой, проверь у Чэнди домашку.

— У нас дома ещё помидоры есть, — Юй Чэнсун схватил его за руку.

После вечерних занятий уже было за 9, улица почти пустая.

— Нафига ночью ещё за продуктами тащиться?

— Яиц нет, — Инь Гу оглянулся по сторонам и, убедившись, что рядом никого нет, быстро чмокнул его в щёку.

— Мне же ещё нужно сварить тебе сладкий суп с яйцом.

— Я не умру, если сегодня его не поем, — Юй Чэнсун прищурился.

— Гугу, мой Гу, Инь Гу… ты в последнее время подозрительный до жути. Давай колись, что творишь?

Инь Гу замолчал и с сомнением посмотрел на него.

— А если я скажу, что у меня кто-то появился на стороне?..

— Ты можешь придумать что-то хоть немного правдоподобное? — Юй Чэнсун цокнул языком и засмеялся. — Лучше бы сказал, что тайком подрабатываешь. Это хотя бы звучало бы реально.

— Да когда мне, времени и так нет, — Инь Гу задумался.

— Хотя вообще-то я немного поспешил, но…

— Но что? — Юй Чэнсун уставился на него.

— Но так даже лучше, — Инь Гу огляделся, сделал пару шагов назад под свет фонаря, поднял руки над головой, сложив из них сердечко, и с улыбкой крикнул:

— Сунсун, с днём рождения заранее! Будь всегда счастливым, здоровым и ешь всё с аппетитом!

Юй Чэнсун замер.

А потом резко рассмеялся и растерянно полез в карман. Сначала не в тот, потом судорожно в другой, достал телефон и посмотрел на дату.

— Реально мой день рождения… блин, — он быстро убрал телефон и тоже поднял руки над головой, складывая второе сердечко.

— Спасибо, Гугу! Ты тоже будь счастлив!

— Это было слишком внезапно, я вообще не подготовился, — Юй Чэнсун раскинул руки и, смеясь, сказал:

— Иди обними меня быстрее, у меня сердце сейчас выпрыгнет.

— Ты уже совсем заработался, — Инь Гу быстрым шагом подошёл и крепко его обнял, ладонью мягко погладил по спине.

— Каждый день только учёба, репетиторство и сон. Вот я и подумал — идеально. Можно тихо устроить тебе огромный сюрприз.

— Огромный — это точно, — Юй Чэнсун вцепился пальцами ему в спину и не переставал смеяться.

— И очень приятный.

Даже когда они вернулись домой, Юй Чэнсун всё ещё не мог отойти от неожиданности.

Он окончательно очнулся только в тот момент, когда Инь Гу достал из холодильника торт и начал вставлять свечки.

— А где Юй Чэнди?

— Продал, — Инь Гу вставил последнюю свечу и засмеялся.

— Обменял на торт. Ешь и плачь — последняя любовь родного брата.

— Чёрт, — Юй Чэнсун сел за стол, подпёр подбородок рукой и уставился на него с такой улыбкой, что уже лицо болело.

— Куда ты его дел?

— У Чжоу Чжэюя, — Инь Гу вздохнул, но тут же снова улыбнулся.

— Пока ты сообразил бы, Чжоу Чжэюй уже успел бы его ещё раз перепродать.

— Этот мелкий вообще ничего не стоит, вы с ним только в минус уйдёте, — Юй Чэнсун достал телефон и начал ходить вокруг торта, снимая его со всех сторон.

Голова всё ещё была ватная от возбуждения.

За этой сумасшедшей занятостью он вообще забыл про день рождения.

Хотя раньше он тоже почти никогда не помнил о нём сам. Обычно тётя напоминала, потом говорила Чжоу Чжэюю, и они просто вместе ели что-нибудь и выпивали — вот и весь праздник.

На этот раз Гугу явно заранее сговорился с Чжоу Чжэюем.

Единственного человека, который мог напомнить ему про день рождения, просто подкупили.

И он благополучно всё забыл.

Но кроме восторга от того, что "парень специально всё для него готовил", внутри ещё сидело ожидание:

"А что именно Гугу мне приготовил?.."

За всю жизнь ему ни разу не дарили подарков на день рождения.

До 6 лет он хотя бы мог вместе с Юй Чэньюанем съесть тарелку лапши.

А после 6 — если мать в припадке не забивала его насмерть в этот день, это уже считалось везением.

Потом он вырос, научился сопротивляться… и вообще перестал хотеть праздновать.

Просто поесть — и хватит.

Поэтому, как и для Инь Гу, это был первый по-настоящему полноценный день рождения в его жизни.

И устраивал его любимый человек.

Внутри всё кипело.

Волнение.

Радость.

И какая-то совершенно дикая эйфория.

— Только не смейся надо мной, — Инь Гу достал из пакета праздничный колпак, надел ему на голову и поправил резинку.

— Я уже на пределе возможностей сделал этот торт таким. Но тебе идёт. Очень красивый.

— Мм? — Юй Чэнсун отложил телефон и внимательно осмотрел творение кухонного террориста Гугу.

— Да он офигенный! Такой же красивый, как я!

Торт был небольшим. Маленький, грубоватый и очень… авторский.

Основной крем — светло-жёлтый.

Все узоры из крема выглядели так, словно жили своей жизнью. Найти хотя бы два одинаковых завитка было невозможно.

Спереди не было никакого рисунка — вместо этого весь верх был усыпан фруктами, сложенными в силуэт медвежонка.

Видимо, Инь Гу просто не рискнул рисовать нормально.

Сбоку кривоватым кремом было написано:

"С днём рождения, Сунсун!"

А рядом — два страшненьких медвежонка и маленькая черепашка.

— Я вообще-то ещё пытался сделать Хаски, — Инь Гу чем дольше смотрел на торт, тем сильнее ему казалось, что тот уродский. Хотя спустя время в нём даже появилась какая-то криповая милота.

— Но после того как хозяйка магазина сказала: "Ого, а член у тебя получился неплохо", я решил больше не продолжать.

— Чёрт, — Юй Чэнсун уже задыхался от смеха.

— Ты просто невозможный.

— Загадывай желание, — Инь Гу тоже отсмеялся и подошёл к нему сзади.

Он закрыл Юй Чэнсуну глаза ладонью и тихо прошептал возле уха:

— Вообще я сначала хотел купить тебе огромный торт. Но потом подумал… нет. Первый раз должен быть особенным. В будущем можно хоть каждый год покупать, но в этот раз я обязан был сделать его сам.

— Я хочу, чтобы когда-нибудь, сколько бы времени ни прошло, мы оба вспоминали этот год… и помнили два незабываемых дня рождения. Два первых торта, сделанных своими руками. Два…

Юй Чэнсун мягко накрыл его руку своей и улыбнулся уголком губ:

— Два желания, связанных друг с другом.

Инь Гу сразу рассмеялся и поцеловал его в мочку уха.

— Именно.

Юй Чэнсун повернул голову и поцеловал Инь Гу.

Этот поцелуй был без желания.

Просто хотелось быть ближе.

Прижаться.

Почувствовать тепло друг друга.

Температура тела Инь Гу, запах его феромонов, влажность губ… всё это будто снова и снова напоминало Юй Чэнсуну:

"Этот человек — мой парень."

Люди иногда до смешного легко становятся счастливыми.

Достаточно улыбки любимого человека.

Одного подготовленного сюрприза.

Одной фразы.

И вот ты ещё секунду назад думал: "Бля, какая же у меня дерьмовая жизнь", — а потом уже стоишь, показываешь небу средний палец и орёшь:

"Да кто вы вообще такие?! У меня есть парень!"

Когда им хорошо — они становятся слабым местом друг друга.

Когда больно — бронёй.

Вот такой у них была любовь.

__ __

— Ты специально Юй Чэнди куда-то сплавил, — Юй Чэнсун смотрел, как Инь Гу режет торт и кладёт перед ним кусок с целой клубникой.

— Гугу, у тебя ведь есть какие-то планы, да?

— Мм? Какие ещё планы? — Инь Гу с максимально невинным видом посмотрел на него и нахмурился.

— Я вообще не понимаю, о чём ты. Не клевещи на честного человека, Сунсун.

— Ладно, — Юй Чэнсун ткнул в него пальцем и отправил в рот кусок торта.

Холодный сливочный крем мгновенно растаял на языке, а сладкая клубника будто вылечила ему душу.

— Тогда позже просто ляжем под одеяло и будем невинно болтать.

— Правда? — Инь Гу сел рядом и тоже начал есть торт.

Выглядел тот, конечно, страшновато, но за цену почти в 300 юаней вкус был просто божественный — это компенсировало хотя бы часть его уродливого очарования.

— То есть мы реально будем лежать под одеялом и ничего не делать?

— Кто первый полезет — тот псина, — Юй Чэнсун поднял телефон и показал знак "ножницы".

— Давай фоткаться.

Инь Гу тут же показал такой же знак.

— Говори что-нибудь, — Юй Чэнсун обернулся к нему.

— Я видео снимаю.

— А, — Инь Гу кашлянул и серьёзно уставился в камеру.

— Здравствуйте, дорогие зрители. Сегодня день рождения моего парня Юй Чэнсуна, также известного как Юй Сунсуна и брата Суна…

— Со стороны звучит так, будто у тебя три парня, — сказал Юй Чэнсун и тоже официально прокашлялся.

— А теперь просим выступить главного организатора сегодняшнего праздника — моего парня Инь Гу, Гугу, Инь Гугу! Аплодисменты! Пам-пам-пам!

— Твои три парня — просто замечательные люди, — Инь Гу подвинул стул ближе и посмотрел в камеру.

— Но мой парень только что сказал, что сегодня тот, кто полезет первым, — собака. И я считаю, что он абсолютно прав.

— То есть у тебя реально никаких планов? — Юй Чэнсун повернулся к нему.

— Ты там не сломался случайно? Может, мне самому уже начинать?

— А ты собака? — засмеялся Инь Гу.

— Я твой батя.

Юй Чэнсун внезапно сунул руки ему под одежду и начал хаотично лапать, а потом только через время с сожалением вытащил обратно.

— Я даже не хочу напоминать тебе, что ты всё ещё снимаешь видео, — вздохнул Инь Гу.

А потом внезапно сам задрал футболку, схватил его руку и быстро провёл ей по прессу.

После чего мгновенно отпустил, опустил одежду обратно и заорал:

— Не двигаться! Полиция нравов!

— ЕБАТЬ! — Юй Чэнсун уставился на собственную руку так, будто её только что пересадили.

— Ты мою руку похитил! Она теперь грязная!

— Да? — Инь Гу внимательно посмотрел на его ладонь.

— Ну вообще-то она давно грязная. Она уже многое в этом мире потрогала.

— Тогда и твоя рука тоже грязная, — сказал Юй Чэнсун.

— Потому что она тоже…

Он резко замолчал.

— Тоже что? — Инь Гу прищурился с улыбкой.

— Давай помогу. Тоже расши…

— ИНЬ ГУ! — Юй Чэнсун с хлопком врезал ладонью ему по бедру и заорал:

— Демон!

Инь Гу мгновенно вошёл в роль:

— Господин, пощадите!

Они съели половину торта, потом ещё по две миски еды, а остаток вечера посвятили алкоголю.

Юй Чэнсун пил осторожно — слишком напиваться не хотелось.

Вся эта фигня про "пьяный и ничего не помню" — бред.

Если уж творить что-то безумное, то нужно хотя бы немного оставаться в сознании. Иначе потом даже вспомнить нечего будет.

Когда несколько бутылок пива исчезли, а желудки наконец были довольны, Инь Гу пошёл убирать со стола, а Юй Чэнсун развалился в спальне.

На кухне что-то стучало и звенело.

Но этот шум совсем не раздражал.

Наоборот — создавал уют.

Рядом кто-то есть.

У твоей подушки кто-то есть.

Тебя любят.

И ты тоже любишь.

— Уснул? — Инь Гу открыл дверь комнаты.

— Уснул бы, если бы ты меня не разбудил, — Юй Чэнсун перевернулся на бок, подперев голову рукой, и похлопал рядом с собой по кровати. — Ну давай, неси сюда уже. Император заждался.

— Какой нетерпеливый, — Инь Гу сел рядом с несколькими пакетами в руках.

— С чего хочешь начать?

— Охренеть… — Юй Чэнсун тут же сел и начал щупать пакеты один за другим.

Даже упаковка выглядела дорого и красиво.

— Блин, на фоне этого мой медведь и черепашка выглядят совсем убого. Контраст почти такой же жёсткий, как между твоим тортом и реальностью.

— Ты сейчас меня похвалил или оскоробил? — Инь Гу со смехом протянул ему пакет поменьше.

— Начни с этого.

— Мне самому открывать? — Юй Чэнсун взял пакет, и у него от волнения аж пальцы дрожали.

— Это же твой подарок, конечно тебе открывать, — Инь Гу забрался на кровать, сел позади него и обнял, положив подбородок на плечо. — Что, никогда подарки не открыл, парень?

— Нет.

Юй Чэнсун достал небольшую коробочку, аккуратно обёрнутую бумагой с ромашками.

На упаковке красивым почерком было написано:

"Сунсуну — покорителю экзаменов и будущему обладателю красного диплома.

С любовью, твой Гугу."

— У тебя реально офигенный почерк. Прям как ты сам. Хотя ты ещё красивее.

— Спасибо за комплимент, милый, — улыбнулся Инь Гу.

— Открывай уже.

— Открываю, не торопи, — Юй Чэнсун осторожно начал разворачивать бумагу.

Он даже когда вышивал, не был настолько аккуратным.

У него внезапно появилась очень тупая мысль — сохранить упаковку и потом каждый год пересматривать.

— А? ЧЁРТ, ГУГУ! Ты совсем свехнулся?! Ты реально это купил?! Оно же дохуя стоит!

— Нравится? — Инь Гу улыбнулся.

— С днём рождения, Сунсун.

— Не, ну нравится, конечно нравится…

Юй Чэнсун смотрел на коробку от наушников.

Совсем недавно он жаловался, что старые неудобные, что после английских аудирований уши болят.

Инь Гу это запомнил.

И выложил почти две тысячи за беспроводные наушники.

— Ты чего такой транжира? У меня что, золотые уши?

— Именно, золотые, — Инь Гу прикусил ему мочку уха.

— Пользуйся спокойно. Сломаются — купим новые. У твоего парня есть деньги.

— Какой нахрен есть деньги, — Юй Чэнсун засмеялся.

— Ты и врать уверенно научился.

Он тут же надел наушники, подключил Bluetooth и включил музыку.

В ту же секунду у него загорелись глаза.

Фраза "за качество надо платить" сейчас буквально сияла святым светом.

— Ну как? — Инь Гу наблюдал за ним.

— Просто официально, — Юй Чэнсун надел один наушник ему.

— Такое чувство, будто вообще ничего не надел.

— Ну это уже преувеличение, — Инь Гу засмеялся. — Я вот отлично чувствую, что они на мне. Но звук реально хороший.

— Это метафора была, — Юй Чэнсун бережно убрал наушники обратно.

— Зато теперь, если уроню их в туалет, даже думать не буду — полезу доставать.

— Тогда такого парня мне придётся выкинуть, — сказал Инь Гу.

— Тогда я тебя самого отправлю доставать.

Юй Чэнсун взял следующий большой пакет и пощупал его.

— Одежда?

— Открывай, — Инь Гу усмехнулся.

— Без спойлеров.

Эта упаковка была магазинной, так что Юй Чэнсун быстро её разорвал.

Внутри лежали два зимних комплекта одежды.

Парные.

Очень сдержанные парные вещи: чёрные пуховики и серые спортивные штаны.

Абсолютно одинаковые, кроме рукавов.

На рукавах была половина линии сердечного ритма.

Если они брались за руки — рисунок соединялся в одну полноценную линию пульса.

— В таком прикиде прямо хочется максимально понтоваться, — Юй Чэнсун тут же натянул пуховик.

Размер подошёл идеально.

Похоже, Инь Гу заранее примерял всё на себе — фигуры у них были почти одинаковые.

— А почему отношения должны быть скромными? — Инь Гу тоже надел свою куртку и взял его за руку той стороной, где был рисунок.

Половинки мгновенно соединились.

— Неплохо получилось. Когда я примерял, подумал, что выгляжу офигенно. Значит, и ты тоже будешь.

— Ты вообще умеешь себя не хвалить? — Юй Чэнсун уже умирал со смеху.

Отопление включили буквально пару дней назад, дома было жарко, обычно они ходили в футболках.

Но Юй Чэнсун даже не подумал снимать пуховик.

Он сел обратно и взял последний подарок.

Самый маленький.

Размером с ладонь.

— А это что? — он осторожно начал разворачивать красную бумагу с золотым узором.

Даже упаковка выглядела так, будто стоила дохрена.

— Оно прямо кричит: "Ты слишком бедный, чтобы меня покупать".

— А вот это мне нравится больше всего, — в глазах Инь Гу появилась мягкая улыбка.

— Надеюсь, тебе тоже понравится.

— Если тебе нравится, мне тоже понравится, я…

Юй Чэнсун снял упаковку.

Внутри оказался маленький красный футляр.

До боли знакомый.

Такой он видел по телевизору.

В рекламе на улицах.

И однажды — когда они с Чжоу Чжэюем рылись в шкафу у дяди с тётей.

Это была коробочка для кольца.

— …Гугу? — Юй Чэнсун повернулся к нему.

— Что такое? — Инь Гу мягко взял его за руку, ту самую, в которой была коробочка с кольцом, улыбнулся и наклонил голову.

— Сунсун?

Юй Чэнсун завис на добрых полминуты, прежде чем смог хоть что-то сказать.

— Нет… ничего… я просто… слишком в шоке от счастья…

— Не тормози, открывай, — Инь Гу почесал ему ладонь.

— Вообще кольца стоило бы выбирать вместе, но тогда какой это сюрприз? Если не понравятся — поменяем.

Юй Чэнсун глубоко вдохнул.

Нервничал так, будто через секунду ему снова идти сдавать экзамены.

Он медленно открыл коробочку.

Внутри лежали 2 простых платиновых кольца.

Свет в комнате был яркий, и под определённым углом металл сиял так красиво, что почти слепил глаза.

— Пиздец какие красивые… сколько это стоило? — не удержался Юй Чэнсун.

— А? — Инь Гу на секунду застыл с кольцом в руке, а потом рассмеялся.

— Вообще-то ты должен был сказать "я тебя люблю". Почему у тебя внимание всегда цепляется за что-то странное?

— Люблю. Очень люблю, — Юй Чэнсун тоже засмеялся.

Он достал одно кольцо и начал внимательно рассматривать.

— А почему без гравировки?

— Хочешь гравировку? — Инь Гу взял второе кольцо и аккуратно надел ему на палец.

Размер подошёл идеально.

— Если хочешь, завтра сделаем. У меня будет "Инь Гугу", а у тебя "Юй СунСун".

— О, это официально, — Юй Чэнсун сразу поднял голову.

— Вот это и надо выгравировать!

— Ты серьёзно? — Инь Гу даже опешил.

— Я вообще-то пошутил. Люди обычно инициалы делают или что-то нормальное, а у нас…

— А у нас уникально и с глубоким смыслом, — Юй Чэнсун поймал его руку и сам надел кольцо ему на палец.

Без громких клятв.

Без роз и пафоса.

Всё получилось ровно таким же, как и их отношения.

Тихим.

Спокойным.

Настоящим.

— И какой тут глубокий смысл? — Инь Гу переплёл их пальцы.

Длинные пальцы, одинаковые кольца на безымянных — смотреть было приятно до невозможности.

— В том, что я хочу тебя трахнуть?

— В такой трогательный момент, где я сейчас реально разрыдаюсь через секунд 10, — Юй Чэнсун тяжело вздохнул,

— Ты можешь хоть чуть-чуть себя контролировать?

— Не могу, — Инь Гу обнял его и качнул в сторону.

— Господин Сунсун, у вас вообще-то остался ещё один подарок.

— Ещё один?! — Юй Чэнсун аж повысил голос.

— Ты там почку продал? А ну дай проверю быстро.

— Хочешь трогать — трогай нормально, — Инь Гу стянул пуховик, а потом одним движением снял футболку.

— Не надо вести себя так, будто это платная услуга и тебе неудобно пользоваться.

— Если платная — тогда я не стесняюсь.

Юй Чэнсун тут же навалился на него и куснул за ключицу.

Только услышав приглушённый вздох, он довольно отстранился.

— Последний подарок — это ты сам, да, Гугу?

— Угадал. Это я, — Инь Гу резко задрал его футболку и положил руку на пояс штанов.

— Ну как тебе? Сюрприз? Неожиданно, Сунсун?

— Это что получается… — Юй Чэнсун прищурился и сжал пальцами его плечо.

— Ты решил принести себя в жертву любви? Полностью или по временной акции?

— Размечтался, — Инь Гу рухнул на кровать и засмеялся.

— Однодневная демо-версия. Потом предложение сгорает.

— …Ты серьёзно думаешь, что мне настолько важно это? — Юй Чэнсун навис над ним, опираясь на локоть, и смотрел на своего до неприличия красивого парня.

Именно из-за этой лица он когда-то и простил Инь Гу его язык без тормозов.

— Сегодня мой день рождения. Ты и так подготовил мне столько всего. Если я ещё и начну тебя мучить — это уже как-то совсем нагло.

— Нормально, — Инь Гу провёл пальцами по шраму на его боку, похожему на ломтик арбуза.

— Я ведь тоже часть этих подарков. Просто самый красивый, поэтому вышел под конец.

— Бесстыдник, — Юй Чэнсун засмеялся и наклонился, целуя его. — Вообще ни стыда ни совести.

Инь Гу тут же придержал его за затылок и без колебаний ответил на поцелуй.

Юй Чэнсун был уверен: у любого человека обязательно есть слабое место.

Вот, например, он.

Такой офигенно умный, красивый и идеальный Альфа — а целоваться как Инь Гу так и не научился.

Каждый раз, стоило начать целоваться, контроль моментально переходил к Инь Гу.

Влажные губы.

Лёгкие укусы.

Прикосновение языка —

и голова сразу пустела.

Оставался только рот, который почему-то одним своим существованием умудрялся свести с ума всё тело.

Юй Чэнсун хаотично лапал его спину и плечи, то сжимая, то царапая без всякой силы.

Под ладонями перекатывались горячие мышцы.

Из-за пуховика кожа покрылась тонким слоем пота, и руки скользили по спине.

Голос Инь Гу был красивым с самого первого дня знакомства.

Юй Чэнсун заметил это ещё тогда, когда тот только перевёлся.

А потом изучил этот голос куда глубже.

И сейчас он звучал ещё лучше.

Голос Инь Гу в такие моменты становился ещё красивее.

Хотя после всего этого Инь Гу постоянно говорил, что у Юй Чэнсуна слишком хороший голос и с каждым разом слушать его всё приятнее, сам Юй Чэнсун был уверен — голос Гугу всё равно лучше.

Стоило услышать — и по телу будто ток проходил.

Все мозги отключались подчистую.

Только когда Юй Чэнсун уже начал задыхаться от поцелуев, они наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша.

Юй Чэнсун ещё раз чмокнул его в подбородок и сжал пальцами ухо.

Этот человек.

Это лицо.

Сколько ни смотри — всё мало.

— Гугу… — тихо позвал он.

— Мм? Что такое, Сунсун? — голос Инь Гу слегка хрипел от сбившегося дыхания.

— Я вообще-то… — Юй Чэнсун прищурился, лениво рухнул рядом и повернул голову к нему с улыбкой.

— Очень ленивый человек. Если можно не двигаться — я не двигаюсь. Если можно лежать — лежу… понимаешь?

— Понял, — взгляд Инь Гу сразу потемнел, а уголки губ медленно поднялись.

Он опёрся на локоть и приблизился к нему.

— Тогда двигаться буду я.

…

Один раз

Второй.

Третий.

Четвёртый…

И дальше по кругу.

На следующий день Юй Чэнсун и Инь Гу успешно проспали всё на свете.

Когда Юй Чэнсун открыл глаза, солнце уже вовсю светило в окно, а они с Инь Гу всё ещё были запутаны друг в друге, как один большой клубок.

Следы на шее, ключицах и плечах Инь Гу вызвали у него мгновенный приступ совести.

Он даже будить своего всё ещё спящего парня не стал.

Только осторожно вытянул руку за телефоном и посмотрел на экран.

Больше 20 пропущенных.

Чжоу Чжэюй.

Цянь Сяоюй.

Дядя Ли.

Директор Хань…

К счастью, вчера Инь Гу заранее выключил звук на обоих телефонах.

Иначе, если бы они спросонья случайно ответили не тому человеку, утро получилось бы легендарным:

"Инь Гу реально спит вместе с Юй Чэнсуном?!"

"Юй Чэнсун и Инь Гу СПАЛИ ВМЕСТЕ???"

"Первое и второе место по школе официально встречаются!"

Срочные новости. Сенсация. Скандал.

…

— Проснулся…? — Инь Гу открыл глаза, пару раз сонно моргнул и уткнулся носом ему в шею.

— Который час?..

— 20:46, — сообщил Юй Чэнсун.

— Вот к чему приводят ночные марафоны. Мы реально не смогли встать.

— Какое разочарование… — Инь Гу с закрытыми глазами тихо засмеялся.

— Значит, в следующий раз мне надо постараться лучше. Буду до 5 утра, потом в 6 встану, схожу тебе за баоцзы, в 6:20 вернусь, в 6:30 разбужу тебя завтракать, а в 7 пойдём в школу.

— Не надо стараться лучше, я только привыкать начал, — Юй Чэнсун провёл рукой по его плечу.

— Ты и так хорошо справляешься. Поверь в себя.

— Спасибо за поддержку, парень, — Инь Гу положил руку ему на грудь.

— А теперь официально: с днём рождения. Будь счастлив каждый день и становись ещё красивее.

— Тогда красивыми будем вместе, — Юй Чэнсун потеребил его за ухо.

— Сегодня ещё идём?

— Как скажешь, — Инь Гу открыл глаза.

Ресницы слегка дрогнули, и у Юй Чэнсуна опять сердце куда-то поплыло.

— Я вообще чувствую себя прекрасно. Могу сейчас вокруг района 10 кругов пробежать.

— А я как доволен, — довольно протянул Юй Чэнсун.

— Я заметил, — Инь Гу тихо засмеялся.

— Ты вчера так стонал…

Он прищурился.

— А когда у тебя слёзы пошли… блин. Мне теперь это сниться будет.

— Пиздишь. Это были физиологические слёзы, — Юй Чэнсун посмотрел на него.

— И вообще, человек, который сам потом лежал и скулил мне в плечо, не имеет права выпендриваться.

— Ничего не могу поделать, — Инь Гу вообще не смутился.

— Было слишком хорошо. Не сдержался.

— Если твою наглую рожу когда-нибудь выставят на аукцион, — Юй Чэнсун сжал его щёку,

— я дам миллион.

— Бесполезно, — сказал Инь Гу.

— Она уже принадлежит ттебе

…

После дня рождения все мысли резко переключились на зимние каникулы и Новый год.

Первая школа встретила последний экзамен густым снегопадом.

С окончанием последнего предмета официально начались зимние каникулы.

Правда, "каникулы" — это громко сказано.

Выпускному классу дали отдых только в конце января, а уже пятого числа после Нового года нужно было снова возвращаться в школу.

Если посчитать честно — выходило чуть больше двух недель.

В квартире было тепло благодаря отоплению — градусов 25°С, не меньше.

За окном валил снег.

Иногда снежная крошка ударялась о стекло с тихим шорохом.

Юй Чэнсун сидел на диване с блокнотом и ручкой и серьёзно размышлял:

— Четыре мясных блюда, три овощных и один холодный салат?

— Я хочу семь мясных! — Юй Чэнди лежал рядом.

— Ну ты и красавчик у нас, — Юй Чэнсун ткнул его пальцем в лоб и повернулся к Инь Гу. — Слушай, может ещё один холодный салат добавить? Я не могу выбрать между помидорами с сахаром и битыми огурцами.

— Тогда делаем девять блюд, — Инь Гу держал в руках толстую пачку только что снятых наличных.

За всё лето и один семестр они с Юй Чэнсуном успели накопить уже вполне приличную сумму.

Он похлопал пачкой денег по ладони и улыбнулся:

— У нашей семьи есть возможности.

— Ого, какой богатый, — Юй Чэнсун потрогал деньги.

Тяжёлые.

И вдруг всё то, что они заработали собственными руками, стало настолько реальным, что даже немного кружило голову.

— Тогда девять! Долго и счастливо, ещё и число красивое.

— Лучше десять! Для идеальной жизни! — запрыгал Юй Чэнди.

— Не размечтался ли ты, — сказал Юй Чэнсун.

— Так, первое мясное блюдо. Гу, докладывай.

— Тушёная свинина, — Инь Гу поднял руку.

Юй Чэнсун быстро записал.

— Второе блюдо. Дурачок Чэн, докладывай.

— Свинина в кисло-сладком соусе! — Юй Чэнди тоже поднял руку, а потом недовольно добавил:

— Я не Дурачок Чэн.

Юй Чэнсун его проигнорировал и размашисто записал название блюда.

— Третье. Сун докладывает: тушёная курица с грибами.

— А четвёртое что? — Юй Чэнди сунул нос в блокнот.

— Я рульку хочу…

— Тогда рулька, — Инь Гу сложил деньги веером и начал обмахивать "главного шефа".

— Что скажет хозяин дома?

— Разрешаю, — Юй Чэнсун уверенно вписал ещё одно блюдо.

Перед Новым годом Юй Чэнсун собирался идти за покупками вместе с Инь Гу, а Юй Чэнди оставить дома делать домашку.

В итоге Юй Чэнди устроил истерику, вцепился в ногу Инь Гу и наотрез отказался оставаться дома.

Пришлось одолжить у Чжоу Чжэюя велосипед: Инь Гу повёз Юй Чэнди, а Юй Чэнсун ехал рядом на своём.

— Больше никаких "в следующий раз", — Юй Чэнсун запер велосипед и пошёл к супермаркету.

— Дурачок Чэн, ты вообще заметил, насколько офигел в последнее время?

— Я не офигел! — Юй Чэнди радостно подпрыгивал рядом, даже хромая носиться как ураган.

— Я просто хотел помочь вам таскать пакеты!

— Как красиво заливает, — Юй Чэнсун придержал его, чтобы тот не влетел в прохожих.

— Это ты у своего брата Гу научился?

— Брат Гу тут ни при чём, — Инь Гу взял Юй Чэнди за вторую руку и усмехнулся.

— Это талант от родного брата. Болтать умеет — весь в тебя.

— У меня врождённый дар речи.

Юй Чэнди внезапно уставился на стойку с йогуртами у входа.

Один бренд был особенно дешёвым.

Раньше, когда ему сильно хотелось, он иногда покупал именно такой — просто попробовать.

Он потянул Юй Чэнсуна за одежду и нащупал в кармане свои маленькие тайные накопления.

— Брат… можно мне вот тот?

— Какой? — Юй Чэнсун посмотрел в сторону полки.

— Ого, так дёшево? — Инь Гу подошёл ближе, взял упаковку и посмотрел срок годности.

— Аа, почти просрочен. Теперь понятно.

— Я успею всё выпить! — Юй Чэнди смотрел на йогурты так, будто видел сокровища.

— Тут восемь штук за 9 юаней! У меня деньги есть!

— Поставь обратно, — цокнул языком Юй Чэнсун.

— Не бери это, — Инь Гу убрал упаковку назад и потрепал его по голове.

— Всё-таки Новый год скоро.

— Аа… — Юй Чэнди ещё несколько раз тоскливо посмотрел на йогурты, потом сжал деньги в кармане и понуро пошёл дальше.

А через пару секунд увидел, как его брат и Инь Гу подошли к нормальному холодильнику с йогуртами…

И начали брать самые дорогие.

— Брат?! — у Юй Чэнди глаза чуть не выпали.

— Тут одна бутылочка 16 юаней стоит!

— Твой брат вообще-то в выпускном классе, — фыркнул Юй Чэнсун.

— Читать умею.

— Слишком дорого! — Юй Чэнди схватил Инь Гу за рукав и одновременно потянул брата за руку.

— Одной хватит!

— Новый год на носу, — Юй Чэнсун убрал его руки.

— Хочешь что-то — говори сразу. Ты же видел наши накопления.

— Это деньги на учёбу, — серьёзно сказал Юй Чэнди.

— А не на еду.

— Ох, — Инь Гу потрепал его по голове.

— Какой же Чэнди у нас разумный. Давай ещё одну упаковку возьмём.

— Ага, — Юй Чэнсун тут же закинул в корзину ещё две.

— … — Юй Чэнди.

Шокировали младшего брата.

Что делать, если оба старших брата — транжиры?! Срочно нужен совет!

Конец

В сам Новый год кто-то особо нетерпеливый начал взрывать петарды ещё часов в 5-6 утра.

К 10 улицы уже были усеяны красными обрывками бумаги.

Юй Чэнсун сидел в гостиной и перебирал песни в плейлисте, собирая отдельную праздничную подборку.

Из колонок разносилось:

— "Сложу тысячу бумажных журавлей~

И повяжу красную ленту~

Пусть добрых людей каждый день сопровождает удача~"

— Брат! Брат Гу! — Юй Чэнди высунулся в дверь кухни, глаза у него сияли.

— Сысы и остальные зовут меня запускать фейерверки! Можно?

— Фейерверки? — Юй Чэнсун поднял крышку кастрюли и долил холодной воды.

— Где запускать будете?

— Возле дома Сысы, — Юй Чэнди выглянул в окно.

— Мы до обеда вернёмся! Совсем чуть-чуть поиграем.

— Только не кидайтесь ими где попало. Стойте в одном месте, — Юй Чэнсун посмотрел на него.

— Если какой-нибудь бабушке в лицо прилетит — нам придётся продать все накопления и тебя в придачу, чтобы расплатиться.

— Мы не будем! У Сысы только маленькие бенгальские огни, — Юй Чэнди показал руками размер.

— Которые держать надо, с бумажным фитилём, они долго горят.

— Есть вообще люди, которые днём бенгальские огни запускают? — Юй Чэнсун расхохотался и повернулся к Инь Гу.

— Эти дети реально нашли друг друга. Все без мозгов в одной компании собрались.

— Просто терпения не хватает, — Инь Гу тоже улыбнулся, отложил вымытый зелёный перец и вытер руки.

— Надень новый пуховик. Он на диване. И зимние ботинки у двери.

— Хорошо! — Юй Чэнди аж глаза прищурил от счастья.

— Я к обеду вернусь!

— Ага, вернёшься весь в грязи, — Юй Чэнсун ткнул пальцем в пакет с огурцами.

— Помой.

— Слушаюсь, босс, — Инь Гу достал один огурец.

— Сколько мыть?

— Три хватит пока, — Юй Чэнсун быстро нарезал перец.

— Яичницу сделаем. Хотя я бы лучше просто макал их в соус. Что у нашего Дурочка Чэн за странные вкусы вообще.

— Ещё два останутся тебе под соус, — сказал Инь Гу.

— Если не хватит — схожу потом ещё десять куплю.

— Да ладно, лучше порежем вместе с салатом и листьями, — Юй Чэнсун закинул в рот маленький помидор, а второй протянул Инь Гу.

— Ааа…

Инь Гу открыл рот и укусил сразу и помидор, и его палец.

— Ааа! — Юй Чэнсун тут же наступил ему на ногу.

— Ааа! — Инь Гу мгновенно отпустил, но успел зажать помидор губами.

Он героически прожевал его и только потом простонал:

— Больно вообще-то.

— А то, что ты меня укусил, не больно? — Юй Чэнсун потряс рукой.

— Ты прекрасно знаешь, кусал я сильно или нет, — Инь Гу драматично опёрся на столешницу. — Всё. Перелом стопы. Сто процентов.

— Правда? — Юй Чэнсун положил нож и без капли жалости пнул его ещё раз.

— Тогда езжай в больницу сам. Отец семейства остаётся охранять дом.

— То есть вчера я тебя удовлетворил и сегодня уже стал бесполезным? — Инь Гу рассмеялся.

— Какая жестокая судьба.

— Гугу, — Юй Чэнсун поднял кухонный нож и покачал им перед его лицом.

— Веришь или нет, но сегодня Брат Сун во имя справедливости сам тебя трахнет.

— Небо сейчас заплачет, — Инь Гу перехватил его руку и убрал нож, а потом быстро поцеловал в губы.

— Обычно же ты у нас "покоритель небес".

— Сегодня захотелось разнообразия, — Юй Чэнсун сильно куснул его за подбородок.

— Уничтожу тебя.

— Ааай… — Инь Гу зашипел.

— Я теперь даже говорить нормально не могу. Что делать, если Чэнди приведёт друзей и увидит следы от зубов?

— Скажем, что ты упал лицом на журнальный столик, — Юй Чэнсун засмеялся.

— Мозжечок плохо работает, постоянно падаешь.

— Уже весь мозг отбил, — вздохнул Инь Гу.

А потом внезапно схватил Юй Чэнсуна за плечи, прижал к кухонной стойке, обнял за талию и жадно поцеловал.

Так резко и так срочно, будто если не поцелует прямо сейчас — второго шанса уже не будет.

Юй Чэнсун несколько секунд вообще не понимал, что происходит.

А когда пришёл в себя, язык Инь Гу уже успел устроить у него во рту полноценный обход территории.

Пришлось перехватывать инициативу и в ответ залезать руками ему под одежду.

— Тц, не кусайся… — Юй Чэнсун потрогал губу. Крови не было, но её неприятно жгло.

— Гугу, ты точно не собака?

— Мм… — Инь Гу снова укусил его за ключицу.

— Золотистый ретривер.

Пока они дурачились и флиртовали, время пролетело незаметно.

Суп в кастрюле уже вовсю булькал и лез наружу.

Они поспешно отлипли друг от друга, Юй Чэнсун поднял крышку — и не удержался от смеха.

Молодость — это всё-таки прекрасно.

Даже готовка спокойно превращается в поцелуи.

Энергии — хоть отбавляй.

— По-моему, след остался, — Юй Чэнсун потрогал ключицу. Она неприятно ныла и даже от лёгкого нажатия болела.

— Точно синяк будет, Гугу.

— Ну и отлично, — Инь Гу втиснулся рядом и стащил помидорку.

— Брат Гу упал подбородком об столик — получил синяк. Родной брат упал ключицей об угол кровати — тоже получил синяк. У людей парные браслеты и чехлы, а у нас парные гематомы. Очень оригинально.

— Прямо как кольца, — Юй Чэнсун вытащил из-под одежды кольцо на цепочке и покрутил.

Утром немного шёл снег, а сейчас выглянуло солнце, и металл красиво поблёскивал.

— Слушай, издалека вообще выглядит шикарно. Очень загадочно.

На внутренней стороне кольца были выгравированы три таинственных иероглифа.

Только если присмотреться, можно было прочитать:

"Инь Гугу".

Инь Гу тоже достал своё кольцо и положил рядом.

Внутри:

"Юй Сунсун".

— Если мы их потеряем, — сказал Инь Гу,

— Люди будут искать детский сад. "У вас тут никто кольцо не терял? Кажется, какие-то Гугу и Сунсун".

— Не, — Юй Чэнсун фыркнул.

— Раз уж кольцами обменялись, то мы минимум подготовительная группа.

— А может уже первый класс, — серьёзно добавил Инь Гу.

В 12 ровно Юй Чэнди вернулся домой.

Юй Чэнсун как раз раскладывал блюда по тарелкам и сразу крикнул:

— Руки мыть и за стол!

— Иду! — Юй Чэнди быстро разулся и снял куртку, потом внезапно метнулся к журнальному столику за салфетками.

Он тщательно вытер новые ботинки и только после этого побежал мыть руки.

Даже из ванной всё ещё доносился его возбуждённый голос:

— А когда мы будем запускать фейерверки?!

— Когда стемнеет, — ответил Инь Гу, проходя мимо с тарелкой помидоров.

— Мы большие купили, днём их не видно.

— А две связки петард "Дади Хун" когда?! — Юй Чэнди высунул голову из ванной.

— Когда бахать будем?

— Ровно в полночь, — Юй Чэнсун разливал напитки и со смехом смотрел на него.

— Иди нормально домывайся. У тебя руки как будто ты землю копал. Медвежьи лапы какие-то.

— Ничего подобного! — Юй Чэнди снова спрятался в ванной.

— Мы снеговика лепили!

Когда все девять блюд оказались на столе, трое наконец уселись ужинать.

Юй Чэнсун поднял бокал и улыбнулся:

— Сначала — тост!

— За Новый год! — Юй Чэнди аж привстал и потянул стакан вперёд.

— За Новый год! — Инь Гу и Юй Чэнсун тоже подались к нему.

— Нас тут только трое, взрослых нет, так что без официальных речей про прошлое и будущее, — Юй Чэнсун сделал глоток алкоголя, а улыбка всё никак не сходила с лица.

— Просто едим и болтаем о чём хотим.

— Можно говорить, что люблю тебя? — Инь Гу смотрел на него и улыбался.

— Фуу — Юй Чэнди демонстративно потёр руки.

— Мне так тяжело жить. Я тут одинокий.

— Не говори ерунду, — Юй Чэнсун ласково потрепал его по голове.

Когда Юй Чэнди уже собирался прижаться к нему, он с максимально вредным видом добавил:

— Ты не одинокий. Ты маленькая черепашка.

— Сам ты черепашка! — Юй Чэнди мгновенно выпрямился и отодвинулся от его руки.

— Даже в Новый год ты раздражающий!

— Тогда иди к брату Гу, он не раздражающий, — сказал Юй Чэнсун.

— Не пойду.

— Почему? — Инь Гу положил ему в тарелку рёбрышко.

— Брат Гу плохо к тебе относится?

— Хорошо, но ты человек моего брата. Вы пара, — очень серьёзно объяснил Юй Чэнди.

— Если драка начнётся, ты всё равно будешь за него. Потому что любишь его.

— Ого, — Инь Гу аж рассмеялся.

— Этот ребёнок, когда вырастет, будет опасным.

— Я вообще много чего знаю, — гордо заявил Юй Чэнди, грызя рёбрышко.

— Видно, — Юй Чэнсун смеялся уже полвечера.

— Вот это точно от меня. Умный с детства.

Под конец ужина все начали есть медленнее.

По традиции это уже было "время сидеть и разговаривать".

Из телефона играло:

— "Феникс приносит радость~

Цветёт баухиния~

Февраль приходит вместе с весной и барабанами~

Поздравляем, поздравляем с китайским Новым годом~"

Юй Чэнсун намешал пиво, вино и крепкий алкоголь, так что теперь уже ощутимо плыл.

Он развалился на стуле и лениво потягивал алкоголь.

— Уже целый год прошёл…

— Время летит, — Инь Гу забрал у него бокал и вместо него поставил апельсиновый сок.

— Мы снова постарели на год.

— Ага, — Юй Чэнди тяжело вздохнул с видом взрослого человека.

— Я в следующем году уже в среднюю школу пойду. Маленькие магазины мне даже шарики бесплатно больше не дадут.

— С твоим ростом ты хоть сейчас можешь сказать, что из детского сада, — Юй Чэнсун уже слегка мутно смотрел на мир. Сознание было ясным, но язык начинал жить отдельно.

— Или можно отправить Брата

Гу. Пусть пожертвует своей внешностью ради шариков. Сработает 100%.

— Брат Гу, мой брат хочет тебя продать, — обеспокоенно сообщил Юй Чэнди.

— Не переживай, — Инь Гу отпил из бокала Юй Чэнсуна и с улыбкой откинулся на спинку стула.

— Он меня не отдаст.

— Эх, — Юй Чэнди закинул в рот кусочек помидора.

— Вам двоим уже без свадьбы не выкрутиться.

— И где ты только набрался таких речей, — Юй Чэнсун щёлкнул его по лбу.

— Ты там случайно не влюбился уже?

— Нет! Я ещё даже не прошёл разделение, какие отношения, — серьёзно ответил Юй Чэнди.

— Но скоро пройду. И стану высшей Альфой.

— Даже если окажешься Омегой — ничего страшного, — зловеще прошептал Юй Чэнсун.

— Я тебя каждый день тренирую жить под феромонами высшего Альфы. Вырастешь — будешь Альф Бетами раскидывать направо и налево.

— Я точно не Омега! — Юй Чэнди сердито надулся.

— Мне не нужна защита! Я точно стану Альфой!

— Конечно, — Инь Гу потрепал его кудряшки.

— Самым сильным.

— Ага! — Юй Чэнди энергично закивал.

Юй Чэнсун понял, что его всё-таки прилично развезло.

И не только от алкоголя.

От счастья тоже.

Говорят, люди быстрее пьянеют, когда им плохо.

Но, оказывается, когда слишком хорошо — эффект такой же.

Он понял, что пьян, только когда допил стакан до дна и внезапно осознал: Инь Гу уже давно незаметно подменил ему алкоголь на апельсиновый сок.

Сам Инь Гу, похоже, тоже был на каком-то эмоциональном подъёме.

Сидел довольный, сияющий, болтал с Юй Чэнди про его "будущее после разделения", и с каждой минутой их фантазии становились всё абсурднее.

Как же странно.

В какой-то момент всё просто стало хорошо.

Они всё это время без остановки бежали вперёд, и только сейчас, на Новый год, появилась возможность остановиться и оглянуться назад.

И вдруг оказалось, что всё плохое уже осталось где-то очень далеко.

Будто его вообще никогда не существовало.

Есть фраза, что некоторые люди тратят всю жизнь, чтобы вылечить своё детство.

Раньше Юй Чэнсун был уверен — это про него.

И не факт, что он вообще когда-нибудь сможет вылечиться.

Но потом появился Инь Гу.

И всё изменилось.

Если подумать, Инь Гу вроде ничего особенного и не делал.

А вроде сделал для него всё.

Для Юй Чэнсуна Инь Гу был как свет.

Пока этот свет виден впереди — он сможет пережить что угодно.

Музыка в телефоне будто подстроилась под настроение:

— "Всё будет всё лучше и лучше~

Ла-ла-ла~

Всё становится лучше~"

— …И тогда мой брат в тебя и влюбился? — вдруг сказал Юй Чэнди.

Юй Чэнсун завис, а потом медленно поднял взгляд на этих двоих.

— О чём вы вообще говорите?..

— Засыпаешь? — Инь Гу поднёс клубнику к его губам.

— Может, пойдёшь немного поспишь?

— Я не сонный… — Юй Чэнсун съел клубнику и чуть выдохнул.

— Просто голова кружится.

— Тогда спать! — Юй Чэнди вскочил, схватил две тарелки и потащил их на кухню.

— Днём спим — ночью не спим! Мы ещё Новый год встречать будем! И фейерверки запускать! бабах! пух-пух!

— Его от апельсинового сока развезло, — Юй Чэнсун смотрел ему вслед и смеялся.

Даже смех уже двоился перед глазами.

Он вцепился в бедро Инь Гу и сжал его.

— Блин… почему этот алкоголь так поздно догоняет? Мне всё хуже и хуже…

— Ну пошли, отец семейства, — Инь Гу обнял его двумя руками и легко поднял на руки.

— Спать.

— Э-э… — Юй Чэнсун закрыл глаза рукой.

— Землетрясение. Десять баллов по шкале мозга.

— Больше не мешай всё подряд, — Инь Гу быстро донёс его до спальни и уложил на кровать.

— Ты сейчас в таком беспомощном состоянии, что мне становится тревожно.

— Даа? — Юй Чэнсун прищурился и потянул вниз резинку штанов.

— Тогда быстро иди сюда. Брат Сун сегодня сделает тебе хорошо.

Инь Гу застыл.

По голосу он ещё смеялся, но кадык всё равно дёрнулся.

— Всё, ты окончательно пьян, — он сел рядом с кроватью. — Сунсун, соберись. Чэнди там вообще-то стол убирает.

— Аа… — Юй Чэнсун лениво ткнул в него пальцем.

— Трусишка. Я тебя не сломаю.

Это уже была та стадия опьянения, где логика полностью умирает.

— Да-да, это я трус, — терпеливо согласился Инь Гу.

— Спи давай. Нам ещё ночью не спать.

— Ну и не будем спать… — Юй Чэнсун прикрыл глаза.

После вина мир окончательно поплыл.

Он заплетающимся языком пробормотал:

— В следующем семестре ещё полгода пахать… а потом… потом мы разъедемся… и уже не получится вот так… вместе не спать…

Инь Гу резко замер, укрывая его одеялом.

Он долго смотрел на лицо Юй Чэнсуна, потом тихо вздохнул, наклонился и мягко поцеловал его.

— Четыре года пролетят быстро, — тихо сказал он.

— Хотя последний курс не считается… значит, три. На практике я уже сам к тебе перееду.

Юй Чэнсун с трудом открыл глаза.

Взгляд уже совсем расплывался.

— Не приедешь… значит псина…

— Угу, — Инь Гу улыбнулся.

— Не приеду — буду псиной.

Получив ответ, Юй Чэнсун наконец спокойно уснул.

Хотя это никак не решало проблему, которая ждала их впереди.

Инь Гу лёг рядом, обнял его и закрыл глаза.

Он снова начал думать об этом.

После того разговора они оба больше не поднимали тему будущего.

Инь Гу молчал, потому что не хотел делать Юй Чэнсуну больно.

Но было очевидно — они думают одинаково.

"Четыре года — это недолго" звучало красиво, но на самом деле время никогда не летит настолько быстро.

Это были просто слова, чтобы успокоить друг друга.

Вообще Инь Гу всегда был рациональным человеком.

Почти в любой ситуации.

Но когда дело касалось Юй Чэнсуна — вся рациональность сразу отходила в сторону.

Он уже давно обдумывал вариант уехать севернее.

Хотя бы туда, куда не нужно добираться двое суток на поезде…

— Гугу…

Юй Чэнсун вдруг снова подал голос.

Глаза были закрыты, а голос после алкоголя стал хриплым.

— Мм? — Инь Гу тут же напрягся и крепче обнял его.

— Ты спишь или нет?

— Где-то между, — Юй Чэнсун сжал его руку.

— Почувствовал твоё бурное эмоциональное состояние. Проснулся на пару минут тебя успокоить.

— И что ты собрался успокаивать? — Инь Гу засмеялся.

— Я вообще-то не мешал алкоголь, мне нормально.

— То, что я говорил… — Юй Чэнсун посмотрел на него. — Это я просто напился и начал нести чушь. Ты всё равно думай своей головой. Не сомневайся. Я с таким трудом решился, а ты ещё раньше меня сломаешься.

— Угу, — тихо ответил Инь Гу.

— И ещё кое-что…

— Что? — Инь Гу придвинулся ближе и начал мягко разглаживать складку между его бровями.

— Люблю тебя, — совсем тихо сказал Юй Чэнсун.

— А, — Инь Гу наклонился к его уху и тоже шёпотом ответил:

— Я тебя тоже люблю.

Чем старше становишься, тем меньше чувствуешь сам Новый год.

Юй Чэнсуна и Инь Гу утром буквально вытащил из сна Юй Чэнди.

Они спали так крепко, что вообще потеряли связь со временем.

— Вставайте! Вставайте! Уже почти 8! — Юй Чэнди прыгал вокруг кровати и орал во всё горло.

— Пора смотреть новогодний концерт! Не спите! Ээээй~~~ Весёлые барабаны приносят праздник каждый год~ Красивые танцы дарят веселье каждый день~ Хе-хе-хе!

— У меня сейчас голова лопнет… — Юй Чэнсун спрятался глубже под одеяло.

— Своих не мучают, замолчи.

— Я нормально пою! — продолжал возмущённо кричать Юй Чэнди.

— Подъём!

Новогодний концерт по телевизору был скучноватым, но без него Новый год будто не ощущался.

Инь Гу включил телевизор просто ради фона, а сами они втроём устроились на диване и смотрели комедию на ноутбуке.

— У них вообще звуки не совпадают, — Юй Чэнсун лениво развалился на диване и засмеялся.

— Что за шедевр монтажа.

— Новогодний шедевр, — Инь Гу протянул ему яблоко.

— Держи. Для мира и спокойствия.

Юй Чэнсун откусил.

Яблоко оказалось сладким и хрустящим.

Потом Инь Гу протянул Юй Чэнди апельсин.

— А тебе — чтобы все желания сбылись.

— Чтобы сбылись! — радостно повторил Юй Чэнди.

К 11 вечера Юй Чэнди уже не мог усидеть на месте.

То выбегал на балкон смотреть фейерверки, то мчался к окну в спальне.

От его мельтешения у Юй Чэнсуна уже начинало кружиться в голове.

— Ладно, пошли уже, — он встал, потянулся и сунул в карман горсть семечек. — Иначе дурачок Чэн сейчас пол пробьёт прыжками.

— Пошли-пошли-пошли! — Юй Чэнди уже стоял у двери и с бешеной скоростью натягивал одежду.

— Одну связку петард оставим на завтра, а всё остальное сегодня взорвём, — Инь Гу взял пакеты с фейерверками.

— Если не хватит — потом ещё купим.

— Какой богатый, — Юй Чэнсун посмотрел на него и засмеялся.

— Новый год всё-таки, — Инь Гу тоже улыбнулся.

После снегопада ночью оказалось очень холодно.

Юй Чэнсун только вышел из подъезда — и ледяной северный ветер сразу дал ему по лицу.

Он тут же прикрыл рот руками.

— Я же говорил тебе надеть маску, — Инь Гу развернулся обратно к подъезду.

— Играйте пока без меня, я сейчас принесу.

— Что за тирания вообще, — Инь Гу посмотрел на него и засмеялся.

— Ты в последнее время слишком жестоко со мной обращаешься. Совсем меня не любишь.

— Люблю, очень люблю, — Юй Чэнсун потрогал его за щёку и снова начал смеяться.

— Я просто хочу смотреть на тебя в Новый год.

Инь Гу на секунду завис, потом убрал ногу обратно и потянул его за руку.

— Пошли тогда. Надо побольше фоток и видео наснимать.

На первом этаже кто-то громко включил музыку.

Видимо, хозяева были слишком воодушевлены праздником, потому что окно даже зимой стояло приоткрытым.

Из квартиры доносилось приглушённое:

— "Весь мир любит и понимает друг друга~

Даже за тысячи километров сердца всё равно рядом~

Сегодня, когда во всех домах горят огни…"

Юй Чэнсун послушал пару секунд и тоже начал подпевать:

— "Сегодня, когда во всех домах горят огни…"

— У моего парня очень красивый голос, — Инь Гу поднял телефон и щёлкнул фото.

— Момент великой красоты сохранён.

— А теперь улыбнись своему невероятно красивому парню искренней улыбкой, — Юй Чэнсун тоже навёл на него камеру.

— Да-да, вот так. Ты настолько красивый, что у меня сейчас кровь из носа пойдёт.

Щёлк.

— Брат! Брат Гу! Хватит флиртовать! — Юй Чэнди подпрыгивал неподалёку.

— Давайте уже фейерверки! Огромные!

— Идём! — крикнул Юй Чэнсун.

— Мама и папа так увлеклись друг другом, что забыли про ребёнка, — Инь Гу потащил его за руку, смеясь на бегу.

— Родители — настоящая любовь, дети — случайность, — Юй Чэнсун тоже побежал.

— Здравствуй, моя настоящая любовь.

— И ты здравствуй, — сказал Инь Гу. — Моя настоящая любовь.

— Сначала большой салют! — Юй Чэнди стоял рядом с горящими глазами.

— Я тоже хочу попробовать!

— Щас тебя самого в космос отправит, — Юй Чэнсун поставил фейерверк на пустом месте.

— Иди за спину брата Гу.

— Хорошо!

Первый Новый год без постоянного страха и тяжёлой атмосферы дома.

Юй Чэнди был счастлив буквально от всего.

Он бегал вокруг Инь Гу кругами, что-то напевал себе под нос и смеялся так сильно, что глаза превращались в щёлочки.

Юй Чэнсун посмотрел на них и невольно улыбнулся.

Поджёг фитиль — и сразу рванул прочь.

Настоящие мужики не смотрят на взрывы.

— бах—— бах!

— Бах-бах-бах! — Юй Чэнди уже вытащил следующий салют.

— Брат! Давай этот! Он красивый!

— Только половина 12, — засмеялся Инь Гу.

— Если сейчас всё взорвём, что в полночь останется?

Хотя вокруг уже и так стоял сплошной грохот.

бабах! пах! трах! пыщ!

Небо было настолько ярким, что фонари почти не нужны.

То тут, то там вспыхивали разноцветные огни.

Там, где раньше жил Инь Гу, всё это было под строгим запретом.

Никаких петард.

Никаких фейерверков.

Дома тоже ничего не разрешали.

Новый год ощущался как обычный день.

Иногда даже хуже — из-за чужого праздничного настроения становилось только тоскливее.

Впервые в жизни он вот так близко чувствовал настоящий Новый год.

Воздух пах порохом.

Со всех сторон непрерывно гремели хлопки.

В окнах горел свет.

Праздник не нужно было специально искать — он был повсюду.

— Мм… давайте сейчас запустим, — подумав, сказал Юй Чэнди.

— А в полночь — длинную связку петард! Чтобы трещало без остановки!

— Тогда запускаем сейчас, — Юй Чэнсун протянул зажигалку Инь Гу и с улыбкой сказал:

— Иди сам. Император устал.

— Спасибо, парень, — Инь Гу взял зажигалку и мягко погладил его по запястью.

— Люблю тебя.

Он прекрасно видел: Юй Чэнсун понял, что Инь Гу почти не знает, каким бывает настоящий Новый год.

И сейчас специально хотел дать ему почувствовать всё это.

Вот так Юй Чэнсун всегда и заботился о нём — тихо, незаметно, прямо в сердце.

Огромный фейерверк взлетел в небо и рассыпался яркими огнями.

Потом ещё один.

И ещё.

Трое стояли рядом.

Юй Чэнди — посередине, держал обоих братьев за руки и смотрел в небо.

Свет от салютов освещал их лица.

Все трое улыбались.

Юй Чэнсун повернул голову к Инь Гу и Юй Чэнди.

В глазах больше не осталось ни тревоги, ни сомнений.

Только ощущение:

"Новый год наступил.

И теперь всё точно станет лучше."

Будущее всё ещё было неизвестным.

Но пока рядом Инь Гу и Юй Чэнди — он никогда не потеряется.

Как и в песне:

— "Сегодня, когда во всех домах горят огни…

Возможно, стоит только посмотреть в окно —

И увидишь тот самый мир мечты."

Конец!

Но будет дополнительные главы, где Юй Чэнди уже подрос!

Страница книги Альфа может метить Альфу, или тут что-то не так? в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

78 Конец

О книге