Пролог — Неофронт КиберСити

[Добро пожаловать на форум Неофронт КиберСити.]

Автор: Аноним (123.456)

Заголовок: Вышло ли новое обновление???

Конечно, вышло, поэтому я и пишу!

Давайте вместе пройдем новое DLC!!!

Неофронт КиберСити.

RPG игра в сеттинге киберпанка, действие которой происходит в недалёком будущем, в конце XXI века.

Игра, которая благодаря высокому качеству исполнения и узнаваемым чертам жанра завоевала весьма преданный круг поклонников среди геймеров.

И сегодня, спустя два года после релиза, выходит её первое дополнение.

Цзянь, сидевший перед компьютером, также был одним из игроков КиберСити, что считал дни до этого момента.

Вечер пятницы. Он был полностью готов к ночному марафону, как только выйдет обновление.

Но когда назначенное время наконец наступило…

Его встретила неподъёмная стена данных для загрузки.

— Что это за объём такой… А у меня жёсткий диск не взорвётся?

Объём был достаточным, чтобы установить две-три новые игры.

В результате расчётное время загрузки растянулось на несколько часов.

Для того, кто с таким нетерпением ждал выхода нового контента, это стало весьма сильным ударом.

На игровом форуме, который он часто посещал, другие такие же потерянные души бродили и мучались.

Раздумывая, чем заняться в ожидании, его рука сама потянулась к иконке другой игры.

Средневековая фэнтезийная открытая RPG — Пылающие рыцари.

Хотя он уже увидел несколько концовок в этой игре, она вполне сгодилась, чтобы убить время в ожидании загрузки.

Запустив игру, он пролистнул имевшиеся сохранения и выбрал новый слот.

— Раз уж решил вспомнить, начну-ка заново.

Он ненадолго задержался на появившемся экране кастомизации.

Экран выбора внешности, класса и характеристик. Обычно стандартным и безопасным выбором были рыцарь или охотник.

Но в этот раз он выбрал кое-что особенное — класс Святой, который никогда не выбирал прежде.

Это был класс, считавшийся уделом фановых прохождений или испытаний для хардкорных игроков из-за крайне низкой атакующей силы, но какая разница? Он ведь и не планировал серьёзно проходить игру. Это было просто временное развлечение в ожидании. Поспешно выбрав оставшиеся характеристики, он запустил игру.

Но затем...

[Обнаружен критический сбой: игра столкнулась с неустранимой ошибкой и должна быть немедленно закрыта]

— Что происходит?

После краткого значка загрузки появился странный код ошибки.

Затем экран монитора постепенно погрузился во тьму.

Нет, или это моё зрение потемнело?

Это было последнее, что смог вспомнить Цзянь.

Святая в переулке (1/5)

Вы когда-нибудь испытывали общую анестезию?

После того как анестетик попадает в кровь, тебе говорят считать в обратном порядке.

Ты уверен, что досчитал до определенного числа, но внезапно слышишь, как медсестра будит тебя, и, открывая глаза, понимаешь, что всё уже завершено.

Вот именно такое чувство я испытываю сейчас.

— Где я... нахожусь?

Когда я открыл глаза, то обнаружил, что стою в каком-то незнакомом переулке.

Это незнакомое пространство совершенно не походило на мою однокомнатную квартиру, где я еще секунду назад сидел перед компьютером.

Холодный, сухой воздух, характерный для улицы, заставил мурашки пробежать по моей коже.

Я был настолько шокирован, что на мгновение застыл на месте.

Вскоре я ощутил нечто странное.

Ситуация и без того была достаточно сюрреалистичной, но было в ней что-то еще — смутное чувство несоответствия, которое я не мог выразить словами, но ощущал на уровне инстинктов.

Оглядываясь по сторонам, я медленно сделал шаг вперед.

Затем я остановился перед пыльным стеклом какой-то витрины в углу переулка.

«...»

Я поднял свою правую руку, которая казалась непривычно маленькой, и стер пыль со стекла.

Отражение, проступившее сквозь очищенное стекло, было незнакомым мне лицом. Казалось, это должно было быть моё лицо, но оно ощущалось крайне чужим. Помимо черт лица или выражения, даже возраст и, что хуже всего, пол были полностью противоположны тому, какими должны были быть.

— Что это... что происходит?

Смущенная девушка с небесно-голубыми глазами смотрела на меня.

Серебристо-белые волосы, ниспадающие на плечи, и изящные изгибы стройного тела.

Девушка с красотой, достойной тщательно прорисованной иллюстрации, моргала, глядя на себя сквозь стекло.

Девушка поворачивала голову в точности так же, как я.

От этого я внезапно осознал шокирующую истину.

— Неужели... эта девушка — это я?

На мгновение у меня закружилась голова.

— С-спспокойно. Сначала нужно разобраться, что происходит...

Даже мой собственный голос, был настолько чужим, что я снова вздрогнул.

Я содрогнулся и шлепнул себя по обеим щекам, чтобы вернуть ощущение реальности.

Пока я изо всех сил пытался осмыслить ситуацию, мой взгляд упал на что-то странно знакомое.

«Погоди, если приглядеться, это же?..»

Внешность девушки была идентична созданному мной персонажу класса Святой из игры [Пылающие рыцари], в которую я играл ранее.

Общий облик совпадал идеально. Черное облачение монахини. Крестик со звездным узором на шее. Она выглядела как монахиня, только что вышедшая из церковной эпохи.

— Но...

Когда я поднял взгляд, то увидел небоскребы, взмывающие высоко в небо.

Однако атмосфера несколько отличалась от современного городского центра.

Яркие неоновые вывески. Пассажирские транспортные средства, то и дело пересекающие небо. Футуристический мегаполис, заполненный голографическими билбордами, проносящимися в моём поле зрения.

Эта сцена тоже показалась мне смутно знакомой, и я снова что-то осознал.

— Это же... Омега Детройт?

Город возможностей, наполненный технологиями, удовольствием и насилием.

Осознание того, что я стою прямо посреди него, просто поразило меня.

***

«Нет, нет-нет-нет, погодите минуточку..»

Ситуация была настолько нелепой, что я почувствовал растерянность.

Совершенно ясно, что Киберсити и Пылающие рыцари были вымышленными мирами, созданными силой воображения.

А в сам факт попадания в такой игровой мир было трудно поверить, но ещё невероятнее было то, что в зеркале отражалась не я сам, а какая-то странная девушка.

Я был на грани потери рассудка. Я задался вопросом, не сплю ли я всё ещё.

Но даже после дальнейших размышлений всё ощущалось слишком реальным.

Холодный воздух, вонь переулка, даже каждая лужица на земле.

Леденящее предчувствие на затылке подсказывало мне, что всё это не простой кошмар.

В этот момент полнейшей растерянности раздался внезапный звук.

Бряк!

«!..»

Я тревожно огляделся, но никого не увидел.

В пустом переулке снова стало тихо.

«Наверное, это был просто ветер.»

Но с моими уже взвинченными нервами даже знакомая сцена теперь казалась несколько зловещей.

Я с запозданием понял, что это место не очень безопасно.

« Если это и вправду Омега Детройт...»

Уровень преступности в этом городе... в десятки раз превышает показатели реальных криминальных районов Южной Америки или Африки.

Если только ты не находишься в элитном районе наверху этих небоскребов... В таких задворках, как эти, насилие, грабежи и даже убийства могут происходить, не привлекая ничьего внимания.

Даже если кто-то открыто исчезнет, полиция даже не сделает вида, что ищет его.

С этой точки зрения, моё нынешнее положение было крайне опасным.

Прежде всего, моя одежда совершенно не соответствовала этому городу будущего. Монашеское облачение в эпоху, когда религия умерла из-за ослепительного развития науки и техники. Это привлекало бы не меньше внимания, чем поездка в общественном транспорте в косплее. Это повышало вероятность стать мишенью для преступления.

И больше всего — моя внешность...

«Слишком привлекает внимание.»

Красивое лицо святой было достаточно прекрасным, чтобы на мгновение очаровать даже меня самого.

Уровень, который не объяснишь ничем, кроме как внешностью знаменитости, даже в эту эпоху.

Говоря прямо, это была идеальная внешность для похищения в уединенном месте.

Если я выйду на улицу в таком виде, случится несчастье. А я ведь даже и квартал не успею пройти.

Последствия после этого будут невообразимо ужасны.

«Уф... Никогда не думал, что мне придется беспокоиться о таком...»

Будучи изначально мужчиной, я даже не хотел об этом думать.

Нет, я не мог понять, почему мой прокачанный за сотни часов игровой персонаж с ультрасовременным киберимплантами исчез, а на смену ему пришла эта хрупкая девушка. Будь я тем персонажем, мне не пришлось бы волноваться обо всём этом.

Но что сделано, то сделано. Мне нужно было найти решение, а не понапрасну беспокоиться.

Я осмотрелся и заметил неподалеку мусорный контейнер.

И сразу же в голове возникла идея.

«...»

Я на мгновение задумался.

Это лучший вариант?

Действительно ли я должен это делать?

Поборов внутренний конфликт, я пришел к выводу, что безопасность превыше всего!

— Хнгх!

Я задержал дыхание и нырнул внутрь.

Внутрь вонючих мусорных баков.

***

Из-под надвинутой низко кепки я увидел тень прохожего, приближающегося с противоположной стороны.

Я слегка напрягся, когда расстояние между нами сократилось.

— Хм? Фуууух...

Человек зажал нос, сморщился и прошел мимо, сохраняя приличную дистанцию.

«...»

Вероятно, из-за исходящего от меня запаха.

Ранее я перерыл мусор, будто плавая в нем, и нашел порванный черный виниловый плащ.

С низко надвинутой кепкой и грязными пятнами повсюду, для любого человека я выглядел как бездомный.

И от меня исходил ужасный смрад, который было тяжело выносить даже мне самому, но это было куда лучше, чем испытать худшую участь изнасилования.

Видите ли, выглядеть как бродяга означало, что на тебя не обратят ни малейшего внимания.

— Но правда, это реально КиберСити.

Я узнал его раньше, когда посмотрел на городской пейзаж из переулка.

Но выйдя на улицу, где ходили люди, дал совершенно иное чувство реальности.

Футуристичный дизайн проезжающих транспортных средств. Непонятные мне одежды пешеходов.

Металлические киберимпланты, обычное дело вместо настоящих конечностей, ну и конечно же уникальные имплантаты.

Городской пейзаж, гораздо более плотный и вертикальный, чем современные небоскребы, с яркими вывесками, казался иным миром.

Проведя немало времени, разглядывая всё вокруг, как деревенщина, впервые попавший в большой город, я внезапно почувствовал опустошение.

«Что же мне теперь делать?»

У меня появилась идея, как избежать непосредственной опасности, но будущее по-прежнему казалось безнадежно мрачным.

Я превратился из парня, играющего в игры в своей комнате, в потерянного ребенка в чужом мире за одно мгновение.

Что же я сделал не так, чтобы на меня внезапно послали такое испытание?

Мое настроение постепенно становилось подавленным.

От этих мыслей у меня стали наворачиваться слезы..

Хлюп...

Но я быстро тряхнул головой, чтобы отогнать негативные мысли.

— Неужели мой характер стал более эмоциональным из-за того, что я стал женщиной?

Впадать в уныние из-за таких пустяков было не в моем стиле.

Разве жизнь когда-либо шла по плану? Нужно просто принять её лицом к лицу.

Что бы кто ни говорил, я обязательно найду способ вернуться в свой мир.

«Да, у меня точно получится. Я справлюсь.»

Повторяя это про себя, я заставил себя воспрянуть духом.

Я ускорил шаг, чтобы в безопасности найти нужную дорогу.

Лишь пройдя довольно долгое время, я достиг пункта назначения.

— Нашёл.

Наконец увидев перед собой вывеску, я с облегчением вздохнул про себя.

Уголок жилого комплекса, который я никогда бы не нашел без своих воспоминаний об игре.

< Контора фиксера Кей >

Стоя перед входной дверью с несколько потрепанной светодиодной вывеской, я собрался с духом и нажал на звонок.

Легкий перезвон раздался за дверью.

Дин-дон~ Дин-дон~

«...»

Прождав довольно долгое время, я наконец услышал, как входная дверь с глухим стуком открывается.

Осторожно ступив внутрь, я увидел небольшую комнату.

Просто стол со стульями по обе стороны, с грехом пополам исполняющий роль приемной.

Напротив меня сидела женщина, выглядевшая на тридцать с небольшим лет.

Свежесть и юность её расцвета уже поблекли, но её всё ещё можно было назвать красивой.

Её несколько ленивые глаза скользнули по мне, а затем внезапно сморщились от отвращения.

— Фу, что это за запах?

Её выражение лица исказилось, пока она зажимала нос, явно раздумывая, не выгнать ли меня прямо сейчас.

Боясь, что меня выставят за дверь, я поспешно скинул грязный плащ и сказал:

— П-погодите. Я не попрошайка. Я пришла, чтобы обратиться к вам за услугой

Святая в переулке (2/5)

Более десяти лет она работала фиксером, выполняя всевозможные заказы в закоулках Омега Детройта.

Кайла слегка нахмурилась, просматривая текущий запрос.

— Итак, дай-ка уточню... Ты хочешь, чтобы я достала тебе гражданство третьего класса или выше, а также жилье минимум на полгода.

По правде говоря, такая работа не представляла особой сложности; с ней справился бы любой фиксер. Для неё, известного фиксера с репутацией, это было пустяковое дело. Главное, чтобы цифры сошлись.

Но клиент явно был...

«Без гроша? Нет, здесь что-то странное.»

На первый взгляд казалось, что перед ней какая-то грязная уличная бомжиха, которая каким-то чудом нашла её контору.

Внешний вид клиентки серьёзно ставил под сомнение её способность оплатить такие услуги.

Она не выгнала её сразу, хотя та казалась пустой тратой времени. Тут явно что-то было не так.

Для начала, внешность, проявившаяся после снятия плаща, была необычной. Из-под этих рваных тряпок появилась потрясающе красивая девушка.

Её внешность могла бы принадлежать идолу с голографического билборда. Трудно было поверить, что она прошла через эти задворки невредимой. Даже Кайла, не испытывавшая интереса к женщинам, на мгновение почувствовала себя очарованной. Большинство мужчин, вероятно, с трудом сдерживали бы опасные позывы, если бы лишь коснулись её рукава. Если подумать, такая маскировка имела смысл.

Более того, Кайла могла сказать, основываясь на своих отточенных инстинктах.

«Это не пластическая хирургия.»

Могла ли существовать такая естественная красота, которую нельзя воспроизвести полимерными имплантами?

Это была не просто интуиция! Она незаметно просканировала девушку на входе... и не обнаружила киберимплантов.

«Как будто у неё нет ни единого импланта.»

Но Кайла тут же мысленно покачала головой.

Это было невозможно, особенно на этих нижних улицах.

Рабочая среда, экономическая деятельность, еда, питье, даже воздух, которым они дышали, — всё было настолько пропитано отбросами, что чисто человеческое тело просто не могло выжить в этой клоаке.

«Чтобы это было возможно...»

Нужно было с рождения не прикасаться ни к чему нечистому и ни дня не работать в жизни.

Только те, кто родился на вершинах небоскребов, чьё одно имя решало все проблемы — высший эшелон общества...

«...»

В этот момент Кайла сглотнула.

Хотя и маловероятно, мог ли человек перед ней быть... сбежавшей дочерью какой-нибудь крупной корпорации?

«Определенно, похожа.»

Если её догадка верна, она рисковала ввязаться в ненужные неприятности.

Но что ещё важнее, она почуяла потенциальную золотую жилу.

«Возможно, она спустилась сюда с толстым кошельком на одноразовое приключение.»

Когда её мысли зашли так далеко, Кайла выпрямила осанку и собрала выражение лица.

— Итак, какую плату ты рассматриваешь за решение этого вопроса?

Возможность выполнить простое поручение и заработать сочные кредитные доллары. Если повезёт, она могла бы даже добавить нолик к ожидаемому гонорару. Пока она лелеяла эти надежды, ответ, который последовал, оказался поистине неожиданным.

— В качестве оплаты за запрос я вылечу вашу хроническую болезнь.

«...»

На мгновение она остолбенела.

«Что за чепуха?»

Сначала это прозвучало как непонятная шутка.

В конце концов, у неё было только одно хроническое заболевание: «Синдром чрезмерной модификации киберимплантами».

Боевые импланты высокой мощности вызывали зависимость как разума, так и тела пользователя. Тело, связанное с избытком металла, постепенно разрушалось из-за иммунного отторжения, а программное обеспечение центральной нервной системы для управления имплантами разъедало нервную систему, приводя к потере рассудка.

Без регулярных инъекций всё более мощных подавителей и корректировок программного обеспечения люди в конце концов сходили с ума или умирали.

Неизлечимое проклятие, которое люди получили за обретение технологической силы.

— Ты утверждаешь, что вылечишь это?

Меньшим абсурдом было бы предложить сто миллиардов кредитных долларов в качестве оплаты.

Потому что это хотя бы имело какую-то вероятность, тогда как альтернатива была невозможна.

Общеизвестно, что если у тебя появился синдром чрезмерной модификации киберимплантами... его уже не вылечить...

Это было подобно закону физики. Земля вращается вокруг Солнца, мёртвые не возвращаются к жизни. Какой бы продвинутой ни была технология, не существовало идеального способа восстановить пустоты в душе, которые были заменены неорганическими материалами в теле.

Зная это, она не могла скрыть своего недоверия, когда спросила:

— Я что-то неправильно понимаю? Ты имеешь в виду, что оплатишь мне пожизненный запас иммунодепрессантов?

— Нет. Я имею в виду, что исцелю ваше тело, чтобы оно больше не болело.

— О, брось...

Кайла издала пустой смешок, наблюдая, как девушка спокойно повторяет тот же ответ.

Если бы это можно было решить деньгами или технологиями, это не казалось бы таким абсурдным.

Бесчисленные корпорации проводили исследования, не найдя решения. Уличные наёмники с дешёвыми имплантами и даже элитные агенты под управлением корпораций одинаково боялись своей «отставки».

Вот почему даже сейчас многие люди в этих закоулках страдали и умирали от отторжения модификаций.

Участь Кайлы была бы такой же. Её симптомы уже начали проявляться.

«...»

Она неосознанно сжала дрожащую руку.

Дозировка её назначенных лекарств постоянно увеличивалась, но её состояние лишь неуклонно ухудшалось.

Кошмары стали сниться чаще.

Однажды она могла сойти с ума из-за сбоя мозгового импланта, устроить стрельбу и быть застреленной властями.

Или могла рухнуть и умереть жалко, закашлявшись кровью, когда отторжение импланта уже нельзя будет подавить.

Сколько времени у неё оставалось? Десять лет? Двадцать?

При удаче, она могла бы сорвать «крупный куш» и уйти на покой до этого. Если бы она заработала достаточно на пожизненный запас лекарств и понизила уровень всех своих имплантов, она могла бы выжить. Но большинство наёмников с задворок не доживали до этого, погибая от пули.

Вот почему это называли ходьбой по лезвию ножа.

Жизнь, которую можно было прожить только так.

Это была судьба, которую она уже в некоторой степени приняла.

С тех пор как она, будучи девочкой-подростком, сбежала на улицы, полная решимости не продавать своё тело в борделях, как другие.

Она дала себе обещание, что то, как она живёт и как умрёт, будет решено её собственными руками.

После более десяти лет ожесточённой борьбы всё, что она имела — это визитка фиксера и тело, разрушенное зависимостью от киберимплантов.

Она считала, что уже нечего жалеть. Ведь всё, что могла, она уже сделала.

Но даже старый шрам, о котором ты больше не заботишься, будет болеть, если на него намеренно надавить.

Вот почему внутри неё поднялось раздражение.

— Слушай... есть вещи, которые можно говорить, и которые нельзя. Я не знаю, как тебя воспитывали, но лгать отчаявшимся людям...

— Если трудно поверить, я могу заплатить авансом.

— Что?

Но девушка оставалась уверенной. К этому моменту Кайле даже стало любопытно. Она не могла понять, что давало девушке такую уверенность. Поэтому она не остановила то, что произошло дальше.

— Полагаю, так будет быстрее, чем объяснять словами.

Девушка закрыла глаза, словно в молитве, и приложила кончики пальцев ко лбу Кайлы.

И затем...

«!..»

Вспыхнул свет.

***

Я уставился на свою давно остывшую чашку кофе, погруженный в раздумья.

По правде говоря, было бы ложью сказать, что я не волновался, сработает ли мой план на самом деле.

Я уверенно предложил вылечить её болезнь, но навык Святой был способностью, которую я видел только в игре.

Даже несмотря на изменение моей внешности, я не мог быть уверен, что действительно смогу использовать эти силы сам.

Если бы не несчастный случай, случившийся до моего прихода сюда.

«...»

Я неосознанно посмотрел на свои собственные руки.

Белые, тонкие пальцы. Гладкая кожа без единого изъяна. Отличные от моих прежних, но достаточно красивые, чтобы сниматься в рекламе.

И всё же, всего несколько десятков минут назад эти руки были в кровавом месиве.

Пока я рылся в мусорном баке, я глубоко порезался о выброшенный осколок стекла. Несмотря на терпимую боль, рана была достаточно глубокой, чтобы обнажить белую кость. Кровотечение было хуже, чем я ожидал: кровь текла так пугающе, что я полностью впал в панику. Ужасные воспоминания.

Но сейчас не осталось даже шрама, всё вернулось в норму.

Благодаря какой-то силе, которую я использовал, не осознавая того, в тот отчаянный момент.

«Сияние исцеления.»

Базовая способность персонажа святого в игре.

Эффект был прост: он устраняет негативные эффекты у цели и восстанавливает её.

Несмотря на предельно простое описание, это позволило мне совершить нереалистичное чудо.

Я полностью исцелил руку, на которую в больнице наложили бы десятки швов, и при этом не оставив ни единого шрама.

Именно тогда у меня возник план.

Предложить эту способность в качестве оплаты в сделке с персонажем игры, который понимает ситуацию.

Первым персонажем, пришедшим на ум, был Фиксер Кайла.

Один из пятерки самых надёжных персонажей в КиберСити.

Хотя внешне она казалась несколько колкой, она была наёмницей, которая никогда не предавала своих клиентов во время опасных миссий. Вот почему я с уверенностью разыскал её. К счастью, её контора оказалась именно там, где указывала игровая информация.

Как раз в этот момент я услышал шаги снаружи. Она, должно быть, вернулась. Входная дверь распахнулась.

Я поприветствовал её после нескольких часов разлуки.

— С возвращением.

«...»

Кайла ходила в ближайшую клинику по обслуживанию киберимплантов. Она выглядела несколько ошеломлённой.

— Как прошёл осмотр?

— ...Врач был шокирован. Спросил, какое я колдовство совершила.

Пробормотала она несколько подавленным голосом.

— Мои уровни гормонов и количество белых кровяных клеток вернулись к норме. Он сказал, что в таком состоянии мне даже не нужны подавители. Хах... Больше всего, я больше не слышу шум. Этот чёртов звук, что звенел у меня в голове с тех пор, как я получила нейронный ассистент... он полностью исчез.

Её дрожащие глаза устремились на меня.

— Что... что ты сделала с моим телом?

Святая в переулке (3/5)

— Что... что ты сделала с моим телом?

Её дрожащие глаза устремились на меня.

— Ты не вводила никаких препаратов и не корректировала моё ПО. Не было даже следов сетевого доступа. Так что это было? Как ты это сделала?

Её требовательный тон был понятен. Произошло нечто невозможное. Даже в оригинальной игре не было ни одного случая излечения киберпсихоза. Если бы я услышал, что такая неизлечимая болезнь была излечена мгновенно, я тоже не поверил бы сходу.

Плечо, за которое она схватила меня, начинало болеть. Её хватка усиливалась, подталкивая к ответу.

— Н-ну...

Несмотря на это, я колебался говорить.

Потому что даже у меня не было подходящего способа объяснить эту силу.

Навык из игры? Или, может, сверхъестественная способность? Что бы я ни сказал, это прозвучало бы абсурдно. Вселенная игры не имела ни малейшего элемента мистики или сверхъестественного. Как я мог объяснить силу святой, которую проявил в таком мире? Магия была чем-то, что появлялось только в детских сказках. Это был плохой ответ.

Но я был в затруднении, потому что не мог придумать никакой правдоподобной версии. По правде говоря, я разыскал фиксера Кайлу, персонажа из игры, как только мне в голову пришла идея использовать эту способность, чтобы получить необходимое. У меня не было времени придумать объяснение.

Кто-то мог бы покритиковать меня за излишнюю поспешность или недальновидность.

Но с моей точки зрения, я скачивал игру в своей комнате, когда внезапно оказался в другом мире. Более того, в теле хрупкой девушки, стоя в закоулках криминального города, где в любой момент меня мог застрелить грабитель... Было сложно даже просто сохранить рассудок.

Честно говоря, я и сейчас балансировал на грани безумия.

«Почему это происходит...»

Если кому-то и нужно было объяснение, так это мне. Я не мог понять, что это за кошмар.

Я этого не просил. Я не хотел ни этих сил, ни попадания в игровой мир, ставший реальностью. Я не желал ничего из этого.

На данный момент всё, чего я хочу — это чтобы меня отправили домой.

«...»

Пока эти жалкие мысли проносились в голове, мои глаза вдруг налились слезами. Я вздрогнул, почувствовав, как слёзы застилают зрение.

Странно. Как бы отчаянно я ни чувствовал себя, я не из тех, кто начинает плакать так легко. Мои эмоции были куда более неустойчивыми, чем обычно. Мне казалось, я не могу контролировать свои реакции на чувства.

Но слёзы ничего не решают. Это я усвоил давным-давно, когда был куда моложе. И всё же вот он я, взрослый человек, устраиваю такое зрелище. Я вытер глаза тыльной стороной ладони и извинился за своё неожиданное поведение.

— Простите. Я не хотела...

Когда я поднял взгляд, меня встретило неожиданно смягчившееся выражение лица.

Рука, которая сжимала моё плечо, уже исчезла.

Кайла произнесла:

— Извини. Я не хотела тебя напугать...

Я склонил голову в недоумении. Голос, который ещё мгновение назад требовал ответов, внезапно стал мягким... Честно говоря, я был ошеломлён этой переменой в отношении.

Тогда до меня дошло, как должно выглядеть моё нынешнее обличье.

«Неужели...»

Та красивая, невинно выглядящая девушка, мельком увиденная мной в оконном отражении по пути сюда.

Слёзы такой девушки могли вызывать совершенно иные чувства, чем слёзы взрослого мужчины. Осознание этого поразило меня. Я остался в ступоре, даже когда она похлопала меня по плечу.

— Забудь, о чём я спрашивала ранее. Если сложно, не нужно отвечать прямо сейчас.

Я был озадачен, что со мной обращаются как с ребёнком.

Но в её глазах я видел не простое сочувствие, а взгляд, который, казалось, учитывал некие обстоятельства.

— Иметь такую технологию и прийти сюда одной... Полагаю, у тебя есть свои причины. Больше не буду спрашивать. В этом городе множество историй, которые становятся опаснее, чем больше о них знаешь. Иногда неведение — благо.

«...»

Трудно описать, каково это, когда кто-то строит догадки об обстоятельствах, которых ты и сам не понимаешь.

Из её осторожного отношения я понял, что она неправильно истолковала источник этой способности. Возможно, она думала, что это какая-то новая технология, тайно разработанная корпорацией. Это было совершенно безосновательное заблуждение, но... Я не стал её поправлять.

Я не смог придумать никакого другого объяснения, и лучше было принять заблуждение, чем пытаться что-то объяснять.

Я мысленно вздохнул с облегчением.

Помолчав некоторое время, она кивнула.

— Если подумать, я ещё не поблагодарила тебя как следует. Спасибо. Я всё ещё немного в шоке, но если ты действительно вылечила мою болезнь... это как подарить новую жизнь. Я обязательно отплачу тебе.

— Тогда запрос...

— Да, раз я получила оплату, теперь моя очередь работать. Просто подожди минутку.

С этими словами Кайла ушла в глубь офиса.

Вскоре она вернулась и положила на стол несколько предметов.

— Поддельное удостоверение и ключ от комнаты. Адрес — 13-я авеню... нет, я сама провожу тебя туда позже. Пока возьми эти вещи.

Я взял пластиковую карточку размером с ладонь. ID-карта, подтверждающая гражданство в Омега Детройт. В графе с фотографией было лицо серебристоволосой девушки, всё ещё незнакомое, но постепенно становящееся более привычным.

И имя, выгравированное на ней...

— Евения? (п.с. от беса. В старом переводе испл. имя Ивния. Вообще, это мужское еврейское имя. На анлейте же испл. имя Evenia, т.е. Евения. Женское имя, более старая, непопулярная и религиозная форма имени Евгения. на греческом обозначает — благорожденная. Я буду испл. новый вариант, ну а если вам нравится старый, то могу оставить и его. Напишите в коммах. И да! Имя Кайла тож изменено в соответствии с анлейтом.)

Когда я вопросительно посмотрел на неё, Кайла объяснила:

— К сожалению, нельзя выбирать имя на поддельном удостоверении. Оно создаётся на основе личности пропавшего человека. Если очень хочешь сменить имя, можешь позже подать заявку на смену имени в мэрии...

Я слегка покачал головой в ответ на её слова.

— Нет, и так сойдёт.

Это было даже к лучшему. С моей нынешней внешностью моё оригинальное корейское имя не подошло бы и слишком выделялось бы.

Ева, Евения... Я мысленно повторил пару раз слова, которые станут моим новым именем, и сунул удостоверение и ключ в карман.

Наблюдая за мной, Кайла снова спросила:

— Так как долго длится это «лечение»? Несколько недель? Месяцев?

— Пока вы не добавите новых киберимплантов, проблем быть не должно. Наверное...

Мне было немного неловко, что я не мог дать ей определённого ответа. Честно говоря, я и сам не до конца понимал природу этой силы.

Тем не менее, Кайла спокойно приняла моё объяснение.

— И так сойдёт. Даже если эффект продлится недолго, этого достаточно. Сейчас моя голова яснее, чем когда-либо. Не думала, что снова почувствую этот чистый мир. Я даже вспомнила давно забытые воспоминания. Позволь ещё раз поблагодарить тебя.

Она искренне склонила голову в знак благодарности.

Будто этого было мало, она вручила мне ещё кое-что.

— Ах, да, и наконец, вот это.

То, что она положила мне в руку, было пистолетом.

Несмотря на малый размер, он обладал удивительно большим весом.

Осознавая, что этот металлический предмет может кого-то убить, я сглотнул.

Будто не замечая или игнорируя моё напряжение, Кайла энергично проговорила:

— Чтобы выжить на этих улицах, нужна хотя бы какая-то самозащита. Особенно для такой хорошенькой девушки, как ты. Если кто-то подозрительный приблизится — просто стреляй. Я зарядила умными пулями, так что даже если будешь примерно целиться, скорее всего, попадёшь. Поняла?

Внутренне сжавшись от внезапно прозвучавших жестоких слов, я неловко кивнул.

Кайла впервые улыбнулась.

— Хм, думаю, я предоставила всё необходимое...

Разговор на этом на мгновение прервался.

Закат протянул свои лучи в офис. Мы оба не могли оторвать глаз от удлиняющихся теней.

Город снаружи преображался с наступлением темноты.

Небоскрёбы с разноцветными огнями, начинающими зажигаться на фоне багрового неба.

Меганебоскребы, сияющие, как огромные маяки, от света тысяч окон.

Даже переулки внизу, ярко освещённые неоновыми вывесками бесчисленных заведений.

Это было красиво, как галактика, упавшая на землю, и я застыл, заворожённый. Она усмехнулась рядом.

— Что, никогда не видела ночной вид?

— Нет, не в этом дело...

Это было захватывающе. Хотя это был городской пейзаж, атмосфера ощутимо отличалась от современных городов.

Вид сверхвысотных зданий, пронзающих облака и стремящихся в небо, плотно упакованных без оглядки на нормы застройки, был поистине впечатляющим.

Настоящая крепость из небоскрёбов, ставшая возможной благодаря развитию строительных технологий.

Я чувствовал себя подавленным, ведь куда ни глянь — всюду свет человеческого жилья.

«Так вот он какой, КиберСити...»

Этот ночной вид, который я увидел в тот день, до сих пор не забывается.

Этот момент, когда я почувствовал, что оказался в другом мире, навсегда остался в моей памяти.

***

— Береги ключ от комнаты. Свяжись со мной, если что случится. А я пошла.

После того как Кайла показала мне мою комнату, я рухнул на кровать сразу после закрытия двери.

— Фух...

Оставшись один, напряжение, копившееся всё это время, внезапно отпустило.

«Что всё это такое?»

Мне всё ещё не верилось, что я в другом мире. Казалось, я брожу в ярком сне.

Но сколько бы я ни щипал себя за щёки, это лишь причиняло боль. Признаков пробуждения от этого кошмара не было.

Пережив нечто настолько абсурдное, я даже начал задаваться вопросом: а действительно ли это место реальность?

Что, если меня похитил безумный учёный, и я, сам того не зная, нахожусь в симуляции?

Что, если от меня остался лишь мозг в питательной жидкости, видящий ложные образы?

Но если начать сомневаться с этого момента, ответа не найдётся.

Пока что я мог лишь верить, что то, что я вижу, слышу и ощущаю, — реально, и делать всё возможное.

Посидев какое-то время в оцепенении, я вдруг поднялся и осмотрелся.

Однокомнатная квартира, аккуратно обставленная, без каких-либо коробок.

Моё временное жилище и место, где мне предстоит находиться.

«Полагаю, непосредственный кризис миновал?»

По крайней мере, я не умру на улице.

Но самая важная цель, конечно же это вернуться в свой мир.

Однако в данный момент я понятия не имел, как это сделать.

Да я даже не был уверен, смогу ли выжить в этом бесчеловечном городе.

«В любом случае, сейчас мне нужны... деньги.»

Здесь траты накапливаются уже от одного дыхания. Источник дохода был необходим для будущих расходов на жизнь.

Я размышлял, смогу ли я легко раздобыть деньги, основываясь на знаниях об оригинальной игре.

Но после проверки с Кайлой выяснилось, что временная линия здесь установлена после концовки основной игры.

Большинство известных мне событий уже произошло.

В каком-то смысле это было логично.

«Я попал сюда во время загрузки дополнения, вышедшего после завершения сюжета...»

Что ещё хуже, я ничего не знал о содержании DLC. Я сознательно избегал любой связанной информации, чтобы не получить спойлеры. Я даже не заходил на форумы до даты выхода дополнения.

Я никогда не думал, что буду так сильно сожалеть об этих усилиях.

Внезапно почувствовав разочарование, я застонал, дергая себя за волосы.

— Угх...

Но ощущение длинных серебряных волос в моей хватке было на удивление мягким, что раздражало меня ещё сильнее.

Подняв взгляд, я увидел в окне отражение незнакомой девушки.

Я знал, что эта внешность сильно напоминает персонажа святую из Пылающих рыцарей. Но чего я не мог понять, так это почему я превратился в неё.

Если всё это было чьим-то умыслом, то работа ли это дьявола? Или замысел какого-то мистического существа?

Значит, Бог действительно существует? В прошлом я бы, недолго думая, ответил «нет».

Не вдаваясь в сложные онтологические аргументы, такова была моя натура. Я предпочитал интуитивные объяснения. Слепая вера в сверхъестественных существ, которых нельзя увидеть или услышать, не соответствовала моему характеру.

Но сейчас, столкнувшись с такой нереальностью лицом к лицу... Я не мог не задуматься.

И я закрыл глаза и вознёс молитву со сложенными ладонями к любому существу, что, возможно, наблюдает за мной.

Пожалуйста, верни меня домой.

Или хотя бы скажи причину.

Почему именно я? Зачем бросать меня сюда в таком облике?

«...»

Но сколько бы я ни ждал, никто не отвечал мне.

Я осторожно открыл глаза, но я всё ещё был один в этом чужом мире.

Картина пустой однокомнатной квартиры. Пейзаж, от которого хочется лишь вздохнуть.

Святая в переулке (4/5)

После долгих раздумий вывод оказался, как и следовало ожидать, прост: «Мне нужны деньги».

Сбор информации, которая может помочь вернуться домой, или удовлетворение повседневных нужд — всё упиралось в деньги.

Особенно в этом городе, где вы теряете деньги, просто дыша. Это будто воплощённый гиперкапитализм. (п.с. от беса. в двух слова. ситуация при которой разрыв между богатыми и бедными растет в геометрической прогрессии)

«Так или иначе, мне нужен стабильный источник дохода».

Что ж, давайте подумаем. Кибергород… Что первое приходит на ум, когда думаешь о заработке?

Контрабанда запрещённых товаров, торговля наркотиками, ограбления банков — жестокие разборки, наполненные свинцом и насилием.

Что ж, в конце концов, это же игра. Если не будет экшена и острых ощущений, то какой в ней смысл?

Я начал играть в неё именно из-за этого шарма. Большинство профессий, что я видел в оригинале, были работой фиксиров или наёмников.

«Ладно, я решил».

Следовательно, первая работа, которую я выбрал, была…

— Добро пожаловать! Заказ на вынос?

Работа в пиццерии на неполный день.

А вы что подумали? Поскольку этот мир стал реальностью, а не игрой, было очевидно правильно избегать опасных активностей.

Я ни разу в жизни никого не бил.

Как я могу внезапно начать тусоваться с грубыми наёмниками и, возможно, даже убивать людей?

Если кто-то может мирно прожить всю жизнь и внезапно заняться таким… они, вероятно, должны быть явно не в себе.

Верно, это не игра, где можно перезагрузиться, если тебе, к несчастью, прострелят голову.

Пока я не вернусь в свой мир, лучше быть осторожным.

«Безопасность — прежде всего. Здоровое тело лучший актив».

Кивнув себе с этой мыслью, я услышал голос с кухни.

— Заказ на вынос готов! Две коробки синтетической пепперони~!

— Да, босс!

К стойке с двумя сложенными коробками пиццы подошла кареглазая женщина. Дженни была владелицей этой забегаловки.

Меня познакомила Кайла,, и, к счастью, я ей понравился, поэтому получил шанс поработать.

Она была настолько дружелюбной, что уже через пару дней дала мне прозвище.

— Не могу поверить, насколько выросли продажи с тех пор, как ты появилась, Ев. Я сразу почувствовала это, когда впервые тебя увидела. Ты настоящий талисман удачи.

— Ахаха…

Евения. Ева. Это имя всё ещё было непривычным. Но мне нужно было к нему привыкнуть. Чтобы выжить здесь.

В общем, найдя работу, я, казалось, решил проблему с насущными расходами на ближайшее время.

В этот момент кто-то мог бы спросить:

«Вместо того чтобы работать целый день за мизерную почасовую оплату, не будет ли куда проще зарабатывать, используя свою способность, как с Кайлой?»

Я тоже рассматривал этот вариант.

Но святая способность, появившееся в этой реальности — это сила, природу которой я и сам не понимаю. Я не могу объяснить, как она работает, и не могу гарантировать её ограничения.

Использовать её для получения дохода от других — слишком рискованно.

Случай с Кайлой был особым исключением. В тот момент я был на самом краю пропасти, отчаянно хватаясь за любую соломинку. К счастью, всё обошлось хорошо, но сила, эффект которой я не мог чётко гарантировать, не то, чем стоит разбрасываться в сделках.

Так что эту идею я пока отложил.

На ближайшее время обычная подработка казалась лучшим вариантом.

«По возможности, было бы даже лучше оставаться вне поля зрения».

Позвольте повторить, Омега Детройт опасный город.

Особенно эти нижние улицы, оставленные корпорациями без внимания, это районы с высоким уровнем преступности, где орудуют наёмники и картели.

Моя внешность уже так сильно выделяется, а использование неведомой сверхспособности лишь привлечёт ненужное внимание. Я могу стать мишенью. Даже в оригинальной игре часто встречались миссии с похищениями знаменитостей или влиятельных лиц.

Куда лучше жить нормально и просто работать.

«Хотя слишком бояться тоже не стоит».

Несмотря на опасность, эта место, где все ещё живут люди.

Какой бы ужасной ни была общественная безопасность, обычные гражданские лица, которые не лезут не в свое дело, редко страдают.

Высокий уровень убийств в основном связан с разборками между преступными группировками. Полиция всё ещё старается поддерживать стабильность, хотя бы для вида, а в случаях серьёзных беспорядков городские власти и корпорации сотрудничают для наведения порядка.

Так что, если я просто буду жить по правилам, особо беспокоиться не о чем.

«Пока я не свяжусь с бандами и не буду делать ничего безрассудного…»

Я искренне верил, что впереди меня не ждёт никакой опасности.

Так я думал тогда.

***

В помещении, заполненном несколькими десятками человек, витала отчётливо угрожающая атмосфера.

Внешний вид тех, кто занимал места, лишь усиливал это ощущение.

Тела, грубо изменённые боевым киберимплантами.

Татуировки, предназначенные для устрашения или показухи, и воздух, затуманенный из-за постоянного курения ингаляторов.

Невыразимое напряжение исходило от их блестящих искусственных глаз, оценивающих друг друга.

На каждое лицо можно было наткнуться в уличных сводках как на известного наёмника или увидеть на нём печать печально известных банд.

Сцена напоминала склад, забитый легковоспламеняющимися материалами.

Чувствовалось, что если случайно проскочит хоть одна искра, всё взорвётся, таким напряжением был пропитан этот момент.

Скрип

Когда входная дверь наконец открылась, всё внимание разом обратилось туда.

Силуэт, возникший за этими взглядами, как ни странно, принадлежал миниатюрной девушке.

С её шагом вперёд стали видны серебристо-белые волосы и наивные небесно-голубые глаза.

Её хрупкая внешность резко контрастировала с атмосферой этого места.

С первого взгляда она казалась потерявшимся ребёнком, забредшим не туда.

Возможно, из-за этого в пространстве на мгновение воцарилась тишина.

Один из мужчин, увидевших девушку, поднялся и медленно направился к ней.

Топ. Топ.

«...»

«…»

Затем он опустился перед ней на одно колено и склонил голову.

— Приветствую Сияние.

И когда его голос прозвучал, все в зале поступили так же.

Кто-то тихо пробормотал приветствие, кто-то опустил голову без малейшего движения, но с одной общей чертой.

Отношение каждого к девушке было чрезвычайно трепетным.

С каждым её маленьким шагом сквозь толпу.

Безбашенные уличные головорезы, не боявшиеся ничего, смиренно складывали руки и кланялись с уважением, боясь даже прикоснуться к краю её одежды.

Пересекая пространство, заполненное столькими людьми, девушка наконец встала на небольшое возвышение.

В пространстве, где и без того было тихо, теперь не было слышно даже дыхания.

Вместо этого в обращённых на неё взглядах искрились невыразимое ожидание и благоговейный трепет.

После недолгого молчания девушка наконец открыла рот.

— А теперь давайте помолимся вместе. Милосердное Сияние, веди нас даже во тьме и ниспошли милость заблудшему дитю.

Вслед за её голосом все закрыли глаза и без тени сомнения произнесли молитву.

Как вы можете видеть, все собравшиеся здесь были приверженцами одной религии.

Милосердное Сияние.

Ещё недавно это было имя, которое никто не слышал, но теперь это было имя божества, которому они все служили.

У них не было выбора. Они были людьми, лично испытавшими чудо.

Сверхъестественная благодать, творящая невозможные для науки вещи, очищающая испорченные души и тела.

Но больше, чем эти необъяснимые феномены, сердца всех трогало исходящее от неё тепло, протянутая рука вне зависимости от статуса.

До сих пор никому не было дела до обитателей этих задворков. Жизни, выброшенные в самый низ словно мусор, борющиеся за выживание в щелях. В погоне за шансом изменить свою жизнь, они продавали душу машинам, но в итоге только быстрее приближались к неизбежному концу.

Но что спасло этих умирающих людей, так это божественная милость, явившаяся в облике девушки.

В этом городе, где ничего не даётся даром, благодать, дарованная просто потому, что Бог любит всех.

Протянутая безвозмездно на краю гибели сострадательная рука была достаточна, чтобы изменить ценности многих людей.

С тех пор Церковь Сияния стала частью нижних улиц.

Поскольку все люди ищут спасения и ищут, на что опереться, они стекались сюда.

Получившие благодать собирались поодиночке, формируя молитвенные собрания, а по мере роста они постепенно обретали форму и получали имя религии.

Лидером этого нового религиозного течения, прозванной Святой Переулков, была…

Я.

Проблема была в том, что это был я.

«Как всё так обернулось?!..»

Когда же все пошло не так?

В этой сюрреалистической сцене десятки наёмников и преступников склонили передо мной головы. Из-за этого я почувствовал, как у меня съезжает крыша.

Когда я снова посмотрел на верующих, их лица по-прежнему вызывали трепет. Разумеется, среди них были и настоящие члены преступных группировок. Их свирепые физиономии, от которых любой бы упал в обморок, встретив их на тёмной улице, теперь почтительно читали молитвы, обращённые ко мне. Я просто не мог к этому привыкнуть.

Даже сейчас холодный пот отчётливо стекал по моей спине.

По правде говоря, я никогда не хотел и даже не думал притворяться Святой.

Всёго несколько недель назад я потихоньку адаптировался к городу и начал подрабатывать, чтобы заработать на жизнь.

И вот, в мгновение ока, я оказался в роли лидера какого-то неведомого культа.

Может ли всё пойти наперекосяк, если уже всё идёт не так?

Понятия не имею, с чего всё начало рушиться.

Когда я в душе кричал от отчаяния, мой взгляд случайно упал на человека в первом ряду импровизированной часовни.

Это была утончённая красавица с пронзительными золотистыми глазами.

Её чёрные волосы, аккуратно собранные в низкий пучок, и строгий костюм делали её похожей на деловую женщину или, возможно, на хладнокровного элитного следователя.

Её лицо, почти не менявшее выражения, независимо от ситуации, я никогда не видел улыбающимся с нашей первой встречи.

Глядя в эти глубокие, как бездна, глаза, из которых я не мог прочесть ни одной мысли, я внезапно вспомнил:

Всё началось с её появления.

Святая в переулке (5/5)

Давайте вернемся к началу.

Это случилось, когда я только начал подрабатывать. Слегка освоившись в городе, я искал зацепки, чтобы вернуться в свой мир.

Именно тогда мне в голову пришла мысль: вернуться туда, где я впервые очнулся.

«Скрытые элементы в начальной локации это ведь это стандарт для всех RPG».

Звучало как несерьёзная шутка, но я и вправду считал, что проверить стоит.

Потому что тогда я был слишком дезориентирован, чтобы что-то заметить.

Возможно, причина моего попадания в этот мир или какая-то зацепка могли там остаться. Так я рассуждал.

Честно говоря, я не возлагал особых надежд… но и других подходов в тот момент придумать не мог. Это было похоже на попытку уцепиться за соломинку.

И вот, в день, когда смена закончилась пораньше, я отправился в путь.

Ориентируясь на воспоминания, я снова оказался в том самом переулке.

«Всё такой же мрачный».

Сцена, заполненная разбитыми окнами и ржавыми, покрытыми пылью брошенными автомобилями.

В этой унылой атмосфере я сам не заметил, как начал теребить в кармане предмет, который взял с собой.

Пистолет, данный мне Кайлой. Я надеялся, что не придётся его использовать…

К счастью, из того, что я узнал, эта территория не принадлежала ни одной из группировок, поэтому вероятность опасности была относительно низкой.

Это было просто глухое место, где не было людей.

Поэтому я решился прийти сюда один, хотя атмосфера меня и пугала.

«…»

Осматриваясь, я углубился в переулок и вышел на открытое пространство, напоминающее свалку.

За ржавой сетчатым забором валялся разбросанный мусор.

«Пустая трата времени...»

Я бродил тут довольно долго, но не нашёл ничего стоящего.

Как ни посмотри, вокруг был только хлам. Вряд ли здесь можно было найти что-то значимое.

Я говорил, что изначально не ожидал многого, но когда такой прогноз сбывается, всё равно как-то досадно.

Когда я вздохнул, это и произошло.

Шорш

Внезапно что-то шевельнулось среди хлама.

Я вздрогнул и инстинктивно спрятался за стеной.

«Ч-что это? Там кто-то есть?»

Я затаил дыхание от напряжения. На этом присутствие, которое я почувствовал, и закончилось. Снова стало тихо, и я подумал, не показалось ли мне.

Что бы это могло быть? Дикое животное? Просто что-то, шевельнувшееся из-за ветра?

Мрачная обстановка с самого начала держала меня в напряжении.

Но раз уж я пришёл искать зацепки, стоило хотя бы проверить, есть ли там что-то.

Сжимая в кармане рукоять пистолета, я осторожно пошел в сторону звука.

«Это…»

Там был человек. Человек, зажатый среди выброшенных вещей.

Поначалу он выглядел настолько потрёпанным, что я подумал, не бездомный ли, но, приглядевшись, понял, что дело в другом.

Её состояние было ужасным. Одежда в пятнах крови, на теле почти не осталось живого места, одни синяки да раны. Даже сыпались искры из различных киберимплантов.

Судя по телосложению и длине волос, это была женщина. Но её лицо было таким распухшим и избитым, что едва можно было понять.

Её кожа была смертельно бледной, почти как у человека, который вот-вот задохнётся.

Если бы она изредка не дёргалась, я бы подумал, что она уже мертва.

«Что делать?»

Если рассуждать холодно, был вариант с нулевым риском это сделать вид, что ничего не видел, и уйти.

Человек, брошенный в таком состоянии на этих улицах, может быть связан с бог весть какими тёмными делами. Не вмешиваться — безопаснее всего.

И все же я не мог так легко отвернуться из-за пристального взгляда, который уже встретился с моим.

Золотистые глаза, смотрящие на меня сквозь спутанные волосы.

В этих глазах отражалось не желание жить, не обида на того, кто не поможет… а лишь покорность судьбе.

Тихий пессимизм, знание о приближающейся смерти и отсутствие борьбы с ней.

Жажда жизни вопреки трудностям — естественный инстинкт живого существа, и какую же жизнь она прожила, чтобы пойти против этого инстинкта и так легко сдаться? Без слов, просящих о помощи. Даже без жеста…

Всплыли ненужные воспоминания, отчего мне стало не по себе.

«Ах, чтоб тебя…»

Кто-то говорил, что, когда люди видят ребёнка, падающего в колодец, они бросаются на помощь не из-за расчёта выгоды или потерь, а просто потому, что сопереживать ребёнку в опасности это естественная человеческая реакция.

Помогать другим без особой причины — инстинкт социальных животных.

Так что хотя бы раз…

Хотя бы в этот раз, не могу ли я поступить без корыстных целей, следуя зову сердца?

«Ладно, только один раз».

Решившись, я перестал отступать.

Я снова подошёл и приложил кончики пальцев ко лбу странной женщины.

***

Последнее воспоминание сотрудника под номером ST-780199 — чей-то голос.

— Ты хорошо потрудилась. Теперь ты уходишь на покой.

Тот сдержанный голос не насмехался и не выражал жалости, констатируя её конец.

Он был просто безэмоциональным, как при утилизации отслужившего своё предмета.

«Кто? Кто это сказал мне?»

Рефлекторно она попыталась погрузиться в более глубокие воспоминания, но чем сильнее старалась, тем мучительнее становилась головная боль.

«Голова… так… болит…!»

В этой боли ST-780199 подумала ещё раз.

Было странно, что она вообще способна чувствовать боль.

Процедура, через которую она прошла, не должна была закончиться простой болью.

То, что её начальник активировал в её мозге, называлось Протоколом Апоптоза.

Эта система, созданная для персонала, работающего в ■■■■■ в сфере ■■■■■■■■, была программой, используемой для ликвидации агентов, которые больше не представляли пользы или становились слишком опасными для дальнейшего содержания.

Эффект был прост. Полное удаление субъекта.

Корпоративные секреты, известные агенту, права доступа, записи, активы, личность, воспоминания, и даже сама жизнь и существование.

Эта система позволяла чисто утилизировать всё нажатием одной кнопки.

Поэтому ST-780199 было трудно поверить, что её мысли продолжаются до этого момента. Изначально, с момента, когда начальник нажал кнопку, все имплантированные воспоминания и нейронные цепи должны были выгореть, оставив лишь пустую оболочку.

Оставшийся труп также не вызывал беспокойства. Достаточно было выбросить его в нижние улицы, и падальщики разберут его до косточек.

Это было даже чище, чем захоронение или сжигание. Они разбирали любые ценные киберимпланты до последнего винтика на продажу. Как только тело распродавалось по чёрным рынкам региона по частям, найти любой след становилось невозможно.

Это беззаботное стирание существования.

Именно такой поводок использовали для контроля самых опасных цепных псов ■■■■■.

Это был процесс, который она хорошо знала, выполняя приказы по зачистке своих старших коллег.

Она всегда знала, что это её ждет такая же участь.

И всё же, каким-то образом, она была ещё жива.

«Как?..»

Из своих удалённых воспоминаний она обрывками чувствовала последствия процедуры, но не было никакого смысла в том, что всё закончилось именно так.

Сбои в этом протоколе были невозможны. Это была программа, разработанная с абсолютной гарантией. Фактически, за десятилетия не было зафиксировано ни одного случая отказа. Тщательность ■■■■■, хорошо известная в отрасли, не нуждалась в объяснениях.

«Так почему же я всё ещё жива?»

Снова всплыло смутное воспоминание.

В сером пейзаже, усеянном брошенными вещами, к её упавшему телу приблизилась тень. Это была девушка почти чисто-белого цвета.

В момент встречи их взглядов она подумала, что девушка поразительно красива. Даже умирая. Хотя она никогда не верила в загробную жизнь, в тот миг она почти приняла девушку за ангела, спустившегося с небес, чтобы указать путь.

И затем произошло нечто совершенно непостижимое.

«...»

Ненадолго вспомнив свои воспоминания, она теперь медленно поднялась на ноги.

Как будто воспоминание о том, как её собственный вес раздавливал её, как она потеряла контроль над всеми киберимплантами, было ложью.

Тело, которое не могло даже нормально дышать, теперь снова двигалось свободно.

Даже сердцебиение, которое должно было остановиться с разрывом всех нейронных связей, ощущалось невероятно ярко.

Исчез только поводок.

«…Ах.»

Контрольный чип, имплантированный в самую глубокую часть её нейросети, сгорел во время действия протокола.

Благодаря этому имплант связи, который постоянно доставлял приказы, теперь полностью безмолвствовал.

Защитная сеть, к которой её насильно подключали, также исчезла.

В тот момент, осознав, что она больше никому не подчиняется...

Золотистые глаза охотничьего пса, слишком опасного, чтобы спускать с поводка, вспыхнули в темноте.

Криминальный город (1/6)

— Хорошо поработала сегодня, Ев~

— Да, босс. Я пойду.

С окончанием рабочего дня я снял фартук и вышел из заведения.

Дорога домой уже стала немного знакомой.

По пути в своё временное жилище я вкратце вспомнил вчерашнее.

«Кем же она была, в конце концов?»

Брошенная женщина, валяющаяся и умирающая на свалке.

Перебрав в памяти всех персонажей оригинальной игры, я не смог сопоставить её ни с кем.

Я думал забрать её с собой, раз уж помог, но это было бы уже слишком.

Её бесчувственное тело было невероятно тяжёлым. Понятия не имею, из какого высокоплотного сплава сделаны её импланты. Я не смог бы сдвинуть с места даже палец, не то что всё её тело.

«Так что я просто оставил её там… но с ней, наверное, всё в порядке».

Наверное, так и лучше. Чем тащить её с собой, не зная её ситуации и усложняя всё, казалось разумнее дальше не вмешиваться.

Спросите, жалею ли я о своём добром деле?

Это было всё равно что подать руку упавшему на улице.

Это не было особо хлопотно, и я не ожидал ничего взамен за такой небольшой жест.

Если судьба сведёт нас снова, возможно, мы встретимся ещё раз — вот и всё.

Однако сейчас мой разум занимала другая забота.

Несмотря на тщательные поиски в том месте вчера, я не нашёл никаких зацепок для возвращения домой.Результат оказался крайне неутешительным.

А возможно ли вообще моё возвращение в родной мир?

Будь это мир, где существует магия, возможно, я смог бы найти способ исполнить своё желание с помощью какой-нибудь неведомой силы.

Но это КиберСити. Современные научные достижения позволяют создавать лунные колонии и цифровые миры. Однако они не могут полностью игнорировать законы физики, как это делает магия. Путешествия между измерениями и истории о других мирах считались здесь немыслимыми даже для воображения. Я не смог найти ни одной теории, описывающей реалистичные возможности.

Хотя я и обещал себе никогда не сдаваться, невозможность всего этого уже становилась очевидной.

Я тряхнул головой, чтобы развеять мрачное настроение.

«Просто высплюсь как следует и начну расследование заново».

И когда я заставил себя сделать ещё один шаг вперёд...

Вжи-и-и-ик! Откуда-то донёсся звук визга шин.

Я не успел и глазом моргнуть, как автомобиль на полном ходу врезался в стену передо мной.

БА-БАХ!!!

Воздушная волна настигла меня с запозданием, а взрыв, произошедший в нескольких шагах, отшвырнул меня на землю.

— Уфф!..

Я был ошеломлён внезапным происшествием.

«Что это? ДТП?»

В этот момент помятая дверь полуразрушенного транспортного средства медленно открылась.

Через щель выползли люди. Я уставился, всё ещё не в силах осознать ситуацию, а затем застыл.

Выбиравшиеся наружу были далеки от обычных людей.

Все они были большими мужиками с татуировками и плотным телосложением. Несмотря на аварию, они казались совершенно невредимыми. Они быстро поднялись, лишь слегка отряхиваясь.

Пока я бессмысленно смотрел на эту сцену, неподалёку, оставляя следы от шин, резко затормозила ещё одна машина.

Из неё выпрыгнул угрожающего вида чернокожий, исказив татуированное лицо, и, тыча пальцем, заорал:

— Эй, идиот! Какого хуя ты так водишь?! Ослеп, что ли?!

— П-прости, босс!

— Груз! Груз цел?!

— Да! Вот он!

Один из бритоголовых, похожий на подручного, вытащил с заднего сиденья что-то вроде кейса.

Чернокожий осторожно взял предмет и проворчал:

— Ладно… Будь на нём хоть царапина — пристрелил бы вас всех на месте. А теперь…

В тот же миг раздался выстрел.

Ба-бах!

Один из стоявших неподалёку мужчин рухнул, как марионетка с обрезанными нитями. Все остальные вздрогнули и попрятались за машиной.

— Чёртова группа захвата, они уже здесь!

Не успел он договорить, как на противоположной стороне улицы появились и остановились чёрные внедорожники. Нанесённая на них корпоративная эмблема была знакомым логотипом из игры.

«Охранная Компания А».

Компания среднего размера в сфере частной безопасности в Омега Детройте. Нечто вроде ЧОПа.

Хотя качество их услуг было невысоким, они были дёшевой рабочей силой и имели большую долю рынка, поэтому часто мелькали в различных инцидентах по всему городу. Поскольку они преследовали явных бандитов, дальше могло произойти только одно.

Как и ожидалось, солдаты в пепельно-серой полевой форме начали стрелять, едва выйдя из машин.

Тра-та-та-та! БАХ!!

Бандиты, почувствовав угрозу, открыли огонь в ответ.

— Чёрт, давайте валить отсюда!! Вали их!

— Есть, босс!!

Так началась перестрелка. Улица мгновенно превратилась в кровавое месиво.

И посреди всего этого: среди крови, криков, едкого запаха пороха и разлетающихся гильз...

Я всё ещё сидел на земле, ошеломлённый.

«…»

Непрерывная стрельба заполнила улицу.

Рикошетящие пули со свистом проносились мимо моих ушей, издавая леденящие, пронзительные звуки.

Мой разум понимал, что нужно немедленно бежать, но ноги не слушались.

Они одеревенели, как колоды, и, сколько я ни пытался, не сдвинулись ни на сантиметр.

«Этого не может быть… это так отличается от игры…»

Всё было....

Поистине, всё было на совершенно другом уровне.

Каждый выстрел, раздававшийся прямо передо мной, отдавался громовым эхом вдоль позвоночника.

Едкий запах пороха, смешанный с запахом крови, вызывал тошноту от одного короткого вдоха.

БАХ!!! Чпок! Я только что видел, как чья-то голова разорвалась, как воздушный шар, от попадания пули.

Бледно-розовая мозговая ткань разлетелась по земле, словно мусор, и я видел всё это во всех подробностях.

Вот почему я не мог двинуться.

Меня охватил страх, что один неверный шаг может привести меня к той же судьбе.

Когда я впервые столкнулся с угрозой жизни, меня охватывал холодный пот, и я не мог пошевелиться.

«Почему сейчас, почему именно здесь…»

Это был тот же маршрут, по которому я ходил каждый день, но за ночь он превратился в ад.

Вообще-то, у меня были некоторые соображения насчёт происходящего. Подобные внезапные беспорядки изредка появлялись и в оригинальной игре.

Конфликты банд, ситуации с заложниками, перестрелки, погони на машинах — различные инциденты, происходили по всему открытому миру, были случайными встречами, реализованными для удовольствия игрока.

Однако обычно нужно было услышать срочные новости и проехать довольно большое расстояние, чтобы найти место события.

Сама игровая карта была огромной, воссоздавая целый реальный город, поэтому вероятность того, что игрок окажется на точных координатах случайно сгенерированного события, была чрезвычайно низкой. Это было сродни шансу стоять где-то на улице в Сеуле и поймать посылку, упавшую с неба.

Возможность случайно оказаться вовлечённым практически отсутствовала.

«Но…»

Катастрофа, разворачивающаяся на моих глазах, была реальной.

Как всё так вышло? Может, не стоило игнорировать даже эту малую вероятность?

Нет, как ни крути, это было несправедливо. Это было подобно стихийному бедствию, к которому никакие человеческие расчёты не могли подготовить.

Попав в него, всё, что я мог сделать, это свернуться калачиком и перетерпеть как получится.

Бах! Тра-та-та-тан!!!

Спустя время, показавшееся вечностью, стрельба постепенно стихла.

Когда дым рассеялся, выжившими оказались прибывшие бойцы из охранной компании.

Некоторые из сопротивлявшихся бандитов были захвачены живыми, но остальные были изрешечены пулями и мертвы.

Даже те, кто пытался сбежать, были добиты преследовавшими их дронами.

«…»

После окончания ситуации вооружённые солдаты обыскивали тела бандитов, собирая нужное.

Один из них возился с коммуникационным терминалом неподалёку, связываясь с кем-то.

— Докладываю. Команда Альфа на месте, территория зачищена.

[Груз изъят?]

— Да, всё верно.

[Хорошо. Тщательно зачистите территорию и возвращайтесь, пока эти свиньи из ODPD не приехали.]

— Понял.

Бах! Ещё один внезапный выстрел заставил меня непроизвольно вздрогнуть.

Солдаты начали казнить обездвиженных бандитов. Один из них направился ко мне.

Когда наши взгляды встретились, он замедлил шаг, опустил ствол и поднёс руку к коммуникатору.

— Сэр, дополнительный доклад.

[Что там?]

— На месте остался гражданский. Что прикажете делать?

[...]

Краткое молчание.

Последовавший ответ был лаконичен.

[Не оставляйте свидетелей.]

«!..»

На мгновение мне показалось, что я ослышался. Солдат, похоже, тоже удивился приказу.

— Что? Но… она же просто молодая девушка, похоже несовершеннолетняя.

[Ты не расслышал мой приказ?]

Услышав команду, солдат не стал больше переспрашивать.

— …Понял.

На этом связь оборвалась.

Ствол снова поднялся.

Дуло смотрело прямо мне в лицо...

Когда это чёрное отверстие приблизилось, моё сердце упало.

«Постойте, подождите…»

Мне хотелось как-то возразить, но, странным образом, горло сжалось, и излился лишь глухой всхлип.

Я просто не мог в это поверить. Это было трудно принять. Я не совершал никакого преступления, я просто оказался здесь. Почему…

«Этого не может быть. Это неправильно… всё это неправильно».

Мне хотелось крикнуть о несправедливости, но ничего не вырывалось из плотно сжатого горла.

Солдат, целившийся в меня, произнёс сухим голосом:

— Не повезло. Прости.

Эти слова скрутили мне желудок. Мне захотелось огрызнуться на такую чушь.

Я понимал, какое это общество. Город, где бессильных людей топчут. Гиперкапиталистическое общество, где все потеряли человечность.

Но… как ни крути, человек всё же человек. Не мусор, который можно утилизировать просто потому, что он мешает, без закона и суда.

Мне хотелось плакать. Среди страха смерти медленно расцветало чувство возмущения.

Мне было обидно. Я не мог утверждать, что прожил более добродетельную жизнь, чем другие, но я не делал ничего настолько плохого, чтобы заслуживать наказания. Даже будучи слабым, не было причин относиться ко мне так. Я не хотел умолять и плакать, когда не сделал ничего дурного. Не хотел так жить и в этом новом мире.

Неосознанно я стиснул зубы. Поднял голову и посмотрел прямо ему в глаза.

Всё так же бесстрастные. Его лицо не напоминало лицо убийцы. Скорее, это был взгляд человека, механически выполняющего работу. Он, вероятно, совершал подобные действия много раз по приказу компании. Он настолько очерствел, что теперь не испытывал никакой вины за то, что пачкает руки кровью. Как машина, которая даже не задумывается о том, что правильно, а что нет.

Я инстинктивно понимал, что никакие уговоры или мольбы не сработают перед лицом такой бесчеловечности.

«…»

Мои губы пересыхали с каждой секундой. За нашим скрещённым взглядом мгновение растянулось, будто на целую жизнь.

И тут внезапно мне пришла мысль.

Предмет в моём кармане.

«…Точно. Он же у меня есть».

Пистолет, который дала мне Кайла для самообороны. Я носил его с собой всё это время.

Я колебался лишь мгновение.

Решимость пришла быстро.

Да, если они не собираются оставлять меня в живых, что бы я ни делал, оставался лишь один вариант.

«!.. Стой!!»

Но реальность не кино, верно?

Залезть в карман оказалось намного медленнее, чем нажать на спусковой крючок.

Это был неизбежный смертный приговор.

Бах!

Криминальный город (2/6)

Бах!

Я зажмурился от выстрела, прогремевшего прямо передо мной.

«?..»

Сколько бы я не ждал, но боль не приходила, не было и ожидаемой вспышки перед глазами.

В ноздрях лишь задержался едкий запах пороха.

Поэтому я снова осторожно открыл глаза и сквозь затуманенное зрение смог разглядеть чью-то спину.

«!..»

Ствол пистолета, направленный высоко в небо, зажатый в её руке.

Стреляная гильза упала с запозданием, издав лёгкий пинг, тин, пару раз подпрыгнула на земле и покатилась прочь.

— Ты кто, блять, такая?!

Солдат, растерянный из-за внезапного вмешательства, выглядел крайне озадаченным.

Он пытался вырвать винтовку из хватки, но та не сдвинулась ни на миллиметр.

Во время этой недолгой перепалки загадочная фигура, внезапно появившаяся, повернулась, чтобы посмотреть на меня.

Лицо, скрытое надвинутой кепкой и маской.

В просвете я встретился с парой золотистых глаз — единственной видимой чертой.

У меня возникло странное чувство дежавю, будто я видел эти глаза где-то раньше, и я уже почти вспомнил, когда…

Хоп!

Внезапно солдат без колебаний отпустил винтовку.

Затем он выхватил кинжал с пояса. Когда он без промедления направил его в спину фигуры, я вздрогнул и попытался предупредить её.

— О-осторожно…

Но прежде чем я закончил, кулак уже встретился с лицом солдата.

Шлёп! Удар пришёлся точно по лицу солдата. Хруст! Что-то разбилось от удара.

Его тело отлетело на несколько метров, будто его сбил грузовик.

Он пронесся через улицу и врезался в стену, заставив её осыпаться от удара.

«…»

Что за невероятная сила.

У человека передо мной было телосложение обычной женщины. Откуда в этом стройном теле взялась такая мощь?

Я был поражён, видя, как она небрежно разминает запястье после того, как отправила взрослого мужчину в полёт одним ударом.

Но моё изумление было недолгим, так как суматоха привлекла внимание.

— Нас атакуют!

Находившиеся поблизости солдаты заметили переполох и закричали.

Стволы суетливо развернулись в нашем направлении.

Но она была быстрее.

Она уже наносила удар по лицу следующего противника.

Шлёп!

— Уфф!

Чистый удар в живот. Она плавно забрала винтовку из ослабевших рук солдата.

Затем ловко перевернула её, приложила к плечу и тут же открыла огонь.

Бах!

Она явно выстрелила три раза. Но выстрелы прозвучали так быстро, что слились в один залп.

— Гхк!

Её меткость была столь же впечатляющей. Каждая пуля, выпущенная единым движением, точно попадала в цель, пронзая пространство между глаз.

Бах, бах, тра-та-та, бах!

Её подавляюще быстрая и точная стрельба оставила солдат на месте полностью беспомощными. Как только они показывались из-за укрытия, пуля тут же пробивала им межбровье.

— Гаааах!..

Я наблюдал за происходящим в ошеломлении.

Движения были почти неуловимы для глаза, но одно очевидно.

«Это профессионал».

Дело было не только в её грубой силе или мощности имплантов. Каждое движение было лаконичным и точным. Её рефлексы и боевое чутье были воплощением совершенства. Даже дилетант мог сказать, что её присутствие на этом поле боя было на другом уровне.

Враги тоже это поняли. После того как ещё несколько их товарищей пали, пытаясь ответить огнём, они отказались от сопротивления и остались за укрытиями. Только тревожные голоса доносились издалека.

— Чёрт возьми… откуда взялся этот монстр?!

— Чего вы ждёте? Вызывайте подкрепление!!

Благодаря этому наступила короткая передышка в бою.

Когда стрельба прекратилась, на мгновение воцарилась тишина.

Она оглядывалась по сторонам, доставая новый магазин из ближайшего трупа, когда…

Бум! Тяжёлый шаг, едва ли человеческий, прозвучал на поле боя.

— Он здесь! Быстрее, убей эту суку!!

Вновь прибывший был гигантом, ростом около трех метров.

Бах! В момент встречи их взглядов раздался выстрел.

Но даже попав прямо в лоб гиганта, пуля отрикошетила со звуком удара о металл.

Под разорванной кожей виднелся проблеск хромированного покрытия.

Я невольно ахнул при виде этого.

«Это же… Джаггернаут!»

Усиленный человек со специальной пуленепробиваемой бронёй и киберимплантами, полностью покрывающими подкожный слой.

Киборг, подвергшийся модификациям на гораздо более высоком уровне, чем его поверженные предшественники. Буквально настоящий монстр.

«Как?! Такое не должно появляться на нижних улицах!..»

Но прежде чем я успел предупредить её, он уже нёсся на неё.

— УУУУОООХ!!!

Бах! Бах! Выстрелы попадали один за другим, но не было и намёка на повреждения.

Как и ожидалось, джаггернаут был практически неуязвим для физических атак. Это благодаря прочности подкожной брони, которая могла отражать даже тяжёлое вооружение.

Если бы существовала стратегия, можно было бы выиграть время, пока нетранеры удалённо взламывают программное обеспечение киберимплантов.

Но гигант перед нами, казалось, был полон решимости не дать даже этого шанса, сближаясь с ней и нанося серию ударов.

— Ххк-!

КРУШШШ!!!

Асфальт треснул от одного удара, словно печенье.

Она едва увернулась от атаки и замахнулась винтовкой, как битой для бейсбола, точно ударив Джаггернаута по голове, но винтовка разлетелась вдребезги.

Хруст! Когда приклад сломался пополам, не выдержав удара, её наконец схватила гигантская рука.

Его ладонь размером с крышку кастрюли начала грубо сжимать её шею.

— Хуук!..

Это было опасно. Сила Джаггернаута не ограничивалась одной лишь защитой. Огромная мощь, необходимая для поддержки и перемещения веса этих сплавных киберимплантов — превышающая мощность двигателя большого грузовика, — теперь сокрушала её.

Я подумал, что она в опасности.

Лицо гиганта, красное и набухшее от напряжения, было аккуратно рассечено на четыре части.

Вжжик!

Лезвия, выдвинувшиеся вертикально из обеих её рук, прорезали броню твёрже стали с невидимой скоростью.

Обезглавленное тело пошатнулось, прежде чем рухнуть с тяжёлым стуком.

Я снова был потрясён этим зрелищем.

Защита Джаггернаута не должна была быть слабой даже на голове, но она рассекла её так легко.

Матово-чёрные лезвия были настолько острыми, что к ним не прилипла ни капля крови.

Их характерный цвет напомнил мне кое-что.

«Неужели это… нано-лезвия?»

Сплав высшего уровня среди материалов для имплантов ближнего боя.

Они не только стоили в 80 раз дороже золота, но и были редки, ведь производились в крошечных количествах в передовых лабораториях. Они редко появлялись даже на рынке. Даже слухи о них было трудно услышать на чёрном рынке.

Так что лишь избранные в этом городе владели такими предметами.

Элитные наёмники или агенты, специализирующиеся на чрезвычайно опасных миссиях.

Я невольно потер покрытые мурашками предплечья.

«…»

Несмотря на мои сложные мысли, ситуация вокруг нас быстро разрешилась.

Даже Джаггернаут пал, оставшиеся несколько солдат полностью потеряли волю к бою.

Оружие падало на землю одно за другим. Оценив ситуацию, она убрала лезвия в обеих руках.

Затем, коротко осмотревшись, она подобрала пистолет, лежащий на земле.

— П-подожди. Мы сдаёмся.

Солдаты с опозданием выразили желание сдаться, но она просто нажала на спусковой крючок, не ответив.

Бах, бах, бах, и после ещё нескольких выстрелов все оставшиеся упали.

Теперь на месте остались только трупы.

Члены банд, команда охранной компании. Ни одни не выжили.

Разве кто-то поверит, что такой разрушительный хаос сотворил один человек? Даже для сражения на нижних улицах это кажется невероятным.

Последствия внушали благоговейный трепет.

Именно тогда главная героиня, создавшая всё это, повернулась ко мне.

«…»

Топ, топ.

Она шла, покрытая кровью, шаг за шагом, и я невольно отпрянул.

Наконец она остановилась на расстоянии вытянутой руки. Я инстинктивно прищурился.

— Я тебя искала.

Но в её голосе не было враждебности, поэтому я наконец смог встретиться с ней взглядом.

Те знакомые золотистые глаза были единственной чертой, видимой между её надвинутой кепкой и маской.

«Я определённо видел их где-то раньше».

Я отчаянно пытался вспомнить. Ответ пришёл быстро. В конце концов, я недолго был в этом городе, и за это время встречал лишь нескольких людей.

Прежде всего, эти характерно сверкающие золотистые глаза засели в памяти.

«Кажется, вчера на свалке...»

Но пока я колебался, не уверенный в своей догадке, она заговорила первой.

— Я рада, что ты в безопасности, моя спасительница.

— Ах…

Значит, моя догадка была верна. Это действительно тот человек, что лежал в том переулке.

Осознав правду, я опустился на место, как будто напряжение внезапно ушло из моего тела.

— С тобой всё в порядке?

Я с трудом выдавил хриплый голос, чтобы ответить на её вопрос.

— Да… благодаря тебе…

Я всё ещё был ошеломлён.

Я понятия не имел, что происходит.

Находясь на грани жизни и смерти из-за несчастного случая, только чтобы быть спасённым маленькой добротой, которую я случайно оказал, и которая вернулась ко мне. Жизнь поистине непредсказуема. Правда, я не понимаю, что происходит.

— Хаах…

Как только я испустил вздох, казалось, вытягивающий всю энергию из моего тела…

Откуда-то донёсся звук, будто летит шершень.

Бзззз-

Бах! Она сбила его, прежде чем я успел даже понять, что это такое, и пояснила:

— Дрон-падальщик. Они уже учуяли эту суматоху.

Падальщики нижних улиц. Они собираются на местах происшествий, чтобы украсть ценные вещи.

Не стоит относиться к названию «падальщик» легкомысленно. Они достаточно свирепы, чтобы извлекать импланты, независимо от того, жив ли прежний владелец или нет. Даже оставив в стороне их боевые способности, иметь с ними дело просто изматывает. Лучше избегать встречи с ними, если это возможно.

— Давай уйдём, пока не стало шумно.

Я кивнул, соглашаясь с её словами. В любом случае я не собирался задерживаться здесь ни на минуту дольше.

Я попытался встать, когда она подала жест, но…

— Ай!..

Ноги подкосились, и я снова рухнул.

Мои ноги, онемевшие от чрезмерного напряжения, всё ещё не двигались, как я хотел. Сколько я ни старался, они лишь дрожали.

Пока я был в растерянности, я внезапно почувствовал, как руки обхватывают мои бёдра и плечи.

— Извините.

— Что? Э-э?!

Я вздрогнул, когда моё тело внезапно подняли.

Придя в себя, я понял, что меня несут на руках.

То, что люди называют… принцессным захватом.

!..»

Когда я понял своё положение, моё лицо вспыхнуло. Я же не маленький ребёнок, а взрослый мужчина, которого так несёт женщина, с которой только что встретился. Это было самое смущающее событие в моей жизни.

— Эм, прошу прощения…

— Тебе неудобно?

Как раз когда я собирался запротестовать и попросить, чтобы меня опустили, я внезапно кое-что осознал.

Как моё нынешнее обличье должно выглядеть для других.

Незнакомое девичье лицо, с которым я сталкиваюсь в зеркале каждое утро.

Если я выглядел как испуганная юная девушка, что даже меня самого удивляло, то быть носимым таким образом казалось вполне логичным.

«Но…»

Неважно, как изменилась моя внешность, моя личность всё ещё была личностью взрослого мужчины.

Я не мог не замечать, как наша кожа соприкасалась в этой позе.

«Уфф…»

На удивление, её кожа была невероятно мягкой и тёплой.

Настолько, что невозможно было поверить, что внутри внедрены смертоносные киберимпланты.

Ощущая мягкость по всему телу, я инстинктивно попытался спрятать пылающее лицо.

«…»

Почему-то я чувствовал себя виноватым.

Но было слишком неловко объяснять ситуацию сейчас… и я боялся последствий.

Так что я мог лишь оставаться тихим и покорно позволять нести себя через десятки трупов, которые она создала.

Криминальный город (3/6)

Она отпустила меня только после того, как мы отошли достаточно далеко от места происшествия.

— Фух…

Наконец-то в ноги вернулось чувство. Стоя на собственных ногах, я наконец выдохнул с облегчением. Затем я оглянулся.

Она уже сняла маску и кепку. Её открывшееся лицо было куда более утончённым и красивым, чем я ожидал. Спокойные, умные черты. На вид ей было около тридцати лет.

Плетеный пучок, так это называется? Её чёрные волосы были туго заплетены в косы и убраны в пучок, чтобы не мешаться в бою, а золотые глаза поражали своей красотой. Вчера, когда я увидел её на свалке, я не сразу заметил её красоту из-за многочисленных ран и опухолей.

Я поймал себя на том, что уставился на неё, и внезапно пришёл в себя. Сначала я должен поблагодарить её.

— Прежде всего, спасибо, что помогла. Ты спасла мне жизнь. Так… как тебя зовут?

— St-780199.

— ST… что?

Я на мгновение остолбенел от её ответа.

Даже в КиберСити, разве может такое… может ли что-то подобное быть человеческим именем?

— Я, эм, буду звать тебя Эсти, если ты не против.

— Если тебе так удобнее, я не возражаю.

Ненадолго повисла тишина. Я осторожно подбирал следующие слова, в то время как она… я не был уверен.

С того момента, как я увидел эти яркие золотые глаза, я не мог даже попытаться угадать, что за мысли скрываются за их блеском.

Золотистые глаза, сверкающие, как луна в полночь. Они казались менее человеческими и больше похожими на глаза опасного хищника. Возможно, это было естественное впечатление. В конце концов, она только что буквально убила десятки людей, не моргнув и глазом. И не каких-то уличных головорезов, а обученных корпоративных солдат.

Неужели такое можно было сделать просто, чтобы отплатить за услугу, только по такой причине?

Я невольно сглотнул. Возникало много сомнительных моментов. Во-первых, она нашла меня слишком быстро.

Какими бы ни были её обстоятельства, её состояние вчера было полностью разбитым. Травмы такой тяжести обычно требуют месяцы на восстановление. Более того, навык Исцеление, который я использовал, не был применён идеально. Удивительно, но на этот раз усилия потребовались в несколько раз больше, чем когда я использовал магию на Кайле. Поэтому я не смог полностью исцелить её раны.

Я едва сумел сохранить ей жизнь…

«Погоди, она только что уничтожила целую команду безопасности в таком состоянии?»

Пока моё спадающее напряжение начало потихоньку возвращаться, она заговорила первой.

— Есть кое-что, что я хотела бы спросить.

Как и ожидалось. То, что последует, вероятно, будет её настоящей причиной для поисков меня. Я напрягся в ожидании.

— Ты, наверное, знаешь, кто я?

— Что?

Я на мгновение остолбенел от неожиданного вопроса. Это звучало так, будто вопрос задала самовлюблённая знаменитость.. Видя моё замешательство из-за непонимания её намерений, она продолжила объяснение.

— Правда в том… что я потеряла большую часть своих воспоминаний.

— Что? Как это…

— Это была мера безопасности. Чтобы предотвратить утечку внутренней конфиденциальной информации, в плату моего киберимпланта был встроен механизм самоуничтожения. Когда он активировался, он повредил память импланта коры головного мозга и части моей нервной системы. Из-за этого я не могу вспомнить своё первоначальное происхождение или настоящее имя.

Она спокойно объяснила свою ситуацию, сказав, что случайно встретила меня, и я спас ей жизнь.

— Из того, что я могу предположить, меня, вероятно, утилизировал кто-то начальников по какой-то причине. Но в моём нынешнем состоянии я даже не могу определить причину. Могу лишь предполагать, что меня исключили. Вот почему я пришла к тебе сразу, хотя, возможно, это самонадеянно. Я подумала, что ты, возможно, знаешь что-то о моём прошлом.

Это была неожиданная история. При таких обстоятельствах её немедленный поиск меня после пробуждения обретал смысл.

К сожалению, у меня не было информации, которая могла бы оправдать её ожидания.

— Я, я не знаю. Я просто случайно нашла тебя в обмороке, когда проходила мимо, вот и всё…

— Если у тебя нет связей... то как ты спасла мне жизнь?

— Что ты имеешь в виду?

Мгновение тишины. Золотистые глаза, смотрящие на меня, сверкнули особенно холодно.

— Меры безопасности, протоколы самоуничтожения обеспечивают полное удаление цели. Как только они активированы, даже самый искусный нетранер не может остановить систему на полпути. Только если у них нет полномочий исполнительного уровня или выше.

Она сделала тревожное заявление, предположив, что я связан с её распоряжением.

Я отчаянно отрицал это.

— Нет, это неправда. Я не имею никакого отношения ко всему этому. Пожалуйста, поверь мне!

Быть принятой за одного из тех, кто предал и бросил её, было опасным недопониманием.

— Тогда как ты остановила последовательность протокола и спасла меня?

— Ну…

Под её пристальным взглядом я почувствовал давление необходимости ответить немедленно, но слова не шли.

Потому что правда была поистине абсурдна. Если бы я сказал ей, что я починил ей одним кликом, используя навык святой из игры, неужели бы она просто сказала «понятно» и двинулась дальше, или началось бы «глубокое интервью», чтобы выбить из меня правильный ответ?

Это, несомненно, было бы страшное время. Она была из тех, кто умеет убивать. Она не раздумывала бы, допрашивать ли других, чтобы добиться своих целей.

Но я не мог придумать правдоподобную историю.

Я не мог придумать никакого оправдания, которое сработало бы, и у меня было сильное предчувствие, что лгать сейчас было бы чрезвычайно опасным выбором.

Голова словно раскалывалась от боли.

— Ну… видишь ли…

Её спокойные глаза, казалось, подгоняли меня. Нет, я почувствовал нечто большее — ощущение кризиса. Я должен был что-то ответить, прежде чем она сочтёт меня врагом. Мысли путались от спешки.

Когда её кончик пальца, покрытый засохшей кровью, слегка дёрнулся, давление удвоилось.

Я был так растерян, что выпалил первое, что пришло на ум.

— Б… божественное чудо?!

В тот момент, когда я услышал свой голос, который эхом пронесся в моей голове, я мгновенно понял:

«Я влип.»

Это была ошибка. Как известно, Неофронт КиберСити существует в мире без какого-либо мистицизма. Это век разума, когда все завесы неизвестного были сняты под ослепительно передовыми технологиями. В обществе, построенном на научной цивилизации и крайнем материализме, всё, что нельзя использовать или доказать, считается хуже мусора.

В результате традиционные религии естественным образом вымерли. Никто не верил в суеверия или чудеса, которые нельзя воспроизвести в экспериментах. Даже верования, которые доминировали два тысячелетия, вымерли как устаревшие культурные реликвии ушедшей эпохи.

Говорить о божественных чудесах в таком городе было огромной ошибкой. Я с ужасом ждал, какой ответ последует.

— Божественное?..

Даже она, казалось, была несколько ошеломлена. Впервые её лицо, обычно бесстрастное, показало эмоцию. Её глаза на мгновение расширились, но этот взгляд был мимолётным, и она быстро восстановила самообладание. Затем она тут же спросила:

— На какого бога ты ссылаешься? Возможно, на существо, описанное в христианстве или буддизме?

— Ну, видишь ли…

Я ожидал немедленной критики, но каковы были её намерения, спрашивая так?

«Неужели она на самом деле верит в это?»

Её неожиданный ответ оставил меня ещё более сбитым с толку.

Но раз уж дело дошло до этого, у меня не было выбора. Я быстро поискал в памяти.Что было в Пылающих рыцарях? Божество, которому поклонялась святая в той игре, было одним из «Внешних Взглядов», называемым…

— Милосердное Сияние.

Это было точно то имя.

— …Понятно. Так это было божественное чудо. Я такого не ожидала.

Хотя мои слова казались безумными, она всё равно относилась к ним с поразительной серьёзностью.

Я не мог не спросить в замешательстве:

— Эм, ты действительно веришь тому, что я говорю?..

Она спокойно кивнула.

— После сканирования и анализа твоих биологических реакций я определила с вероятностью 98%, что ты не лжёшь. При анализе твоего пульса, дыхания, расширения зрачков, потовых желёз, изменений температуры, активности эндокринной системы и функции симпатической нервной системы твоя реакция указывает, что ты, по крайней мере, считаешь это правдой.

С этим я внезапно осознал. Те золотистые глаза, которые смотрели на меня, постоянно сверкая, были не просто красивыми — они были высокопроизводительными искусственными глазами. Я также с опозданием понял, что если бы я сочинил правдоподобную историю, то мог бы оказаться в ещё более сложной ситуации. Я был поражен этим запоздалым осознанием.

«С-слава богу. По крайней мере, это не было ложью…»

На самом деле, божественное чудо было не совсем ошибочным. Способность, дарованная святой, в итоге исходила от этой силы. Наверное. Честно говоря, это было ближе к смутному предположению. Время от времени я молился небесам на всякий случай, но всё равно никогда не слышал никакого божественного откровения.

Вероятно, без подсказок я сам невольно начал размышлять об этом именно так.

Пока я на мгновение затерялся в мыслях, она снова заговорила.

— Если это не слишком самонадеянно, не могла бы ты показать мне это чудо снова?

***

Кровь равномерно капала из разорванной кожи на предплечье.

Когда маленький палец коснулся её, яркий свет внезапно распространился наружу.

Вспышка!

Когда ослепительный свет померк, кровоточащая рана бесследно исчезла.

«…»

Спокойные золотистые глаза внимательно наблюдали за всей сценой.

Зрачок её многофункционального сканирующего искусственного глаза отрегулировался деликатно, как диафрагма камеры, наблюдая за происходящим. Измеренные данные анализировались вычислительным устройством внутри её киберимпланта, и вскоре поступили результаты.

— Действительно, я вижу. Это явление, которое принципиально отличается от любой медицинской технологии, находящейся в настоящее время в коммерческом использовании.

Увидев чудо, продемонстрированное прямо у неё на глазах, она наконец полностью поняла и глубоко поклонилась в мою сторону.

— Я совершила великую бестактность по отношению к своей спасительнице из-за ненужных предположений. Я искренне извиняюсь.

Когда она извинилась, низко поклонившись, я замахал руками, отказываясь.

— Нет, нет. Если бы не ты, Эсти, у меня были бы сейчас серьёзные проблемы.

Хотя было краткое недопонимание, я не чувствовал себя особенно обиженным. Мы спасли жизни друг друга, в конце концов. Я был доволен, что всё разрешилось мирно.

Действительно, показать один раз было эффективнее, чем сто раз объяснять словами. Это была способность, которую даже я сам до конца не понимал. Возможно, было бы намного проще, если бы я сделал это с самого начала. Я внутренне вздохнул с облегчением.

Но, возможно, ещё было слишком рано чувствовать себя в безопасности.

— Хотя, возможно, это самонадеянно с моей стороны говорить, я бы посоветовала тебе быть осторожной.

— Что? В чём?

— Чудо, которое ты мне показала. Я считаю, что это чрезвычайно опасная сила.

Криминальный город (4/6)

— Чудо, которое ты мне показала. Я считаю, что это чрезвычайно опасная сила.

— Н-нет, не может быть… Может, у тебя проявились какие-то побочные эффекты?

Опасная? Что она имеет в виду? Ведь действие «Сияние исцеления» вполне просто. Это навык, снимающий негативные эффекты и лечащий цель. Какая может быть опасность в способности, предназначенной исключительно для спасения?

«Если переборщить, конечно, чувствуется усталость, но…»

Вот и всё. Не было никаких особых ограничений или платы за использование. Так в чём же проблема, о которой я не знаю? Я уже собрался спросить, но она ответила первой.

— Безусловно, сам эффект невероятно полезен. Но проблема именно в том, что он слишком хорош.

Видя, что я всё ещё не понимаю, она начала объяснять более серьёзным тоном.

— Помнишь моё состояние, когда мы встретились?

— Да. Ты была тяжело ранена.

— В реальности всё было хуже, чем ты видела. Процент некроза внутренних органов превысил критический порог, а центральная нервная система была полностью повреждена обратным током из сломанных кибернетических имплантов. Я была, по сути, мертва. Даже если бы меня нашла группа экстренного реагирования, они классифицировали бы случай как явно несовместимый с реанимацией и отказались бы от транспортировки. Но ты…

Впервые на её до этого бесстрастном лице появилась лёгкая эмоция — изумление.

— Ты мгновенно ввернула к жизни человека, который должен был стать трупом. Этот результат выходит за рамки современных медицинских знаний. Ты достигла того, что не смогли бы добиться ни деньги, ни люди, ни опыт. Если о существовании такой силы станет известно…

Её взгляд внезапно стал ледяным.

— Последствия будут откровенно опасными. Каждый в этом городе будет охотиться на тебя.

На мгновение я не понял. Мне хотелось сказать, что она преувеличивает.

Но, обдумывая её слова, я начал ощущать их вес.

Даже в мире с развитой наукой человечество еще не победило все болезни и не избавилось от всех видов инвалидности. И страдающие от них люди всё ещё существуют. Нет, их гораздо больше.

Даже для излечимых заболеваний множество людей умирает в этих местах, потому что не могут позволить себе лекарства или не имеют доступа к нужным рецептам.

И что же случится, если поползут слухи о чуде, способном исцелить любую неизлечимую болезнь?

Кто-то, возможно, отмахнётся, как от беспочвенной выдумки. Но отчаяние тех, кто стоит лицом к лицу со смертью, всегда превосходит воображение. Они придут, ища даже тончайшую надежду. Возможно, несчётные толпы больных хлынут отовсюду. Смогу ли я справиться со всеми пришедшими?

Отказ не будет принят. Пациенты или их близкие сделают всё, чтобы ухватиться за угасающую жизнь. Как она и сказала, они пойдут на что угодно…

Одно лишь представление об этом пробрало меня до мурашек. И на этом всё не остановится.

— В дело вступят организации, нацеленные на получение прибыли. Фармацевтические компании, медицинские страховщики — любой бизнес, извлекающий прибыль из здоровья людей, увидит в «Целительном чуде» нечто вроде мифического святого Грааля.

Если бы они смогли проанализировать принципы, стоящие за чудом, превосходящим передовую медицину, и превратить их в продукт, это принесло бы астрономическую прибыль. С их точки зрения, они захотят заполучить эту силу любыми необходимыми средствами.

Они могут обойти обычные процедуры найма и прибегнуть к преступлениям вроде похищения, угроз или заключения. Корпорации в этом городе с готовностью растопчут права отдельного человека, если дело касается денег.

Меня могут даже затолкать в какое-нибудь исследовательское учреждение и подвергнуть бесчеловечным экспериментам, чтобы раскрыть секрет моей способности.

Ужасающая мысль на мгновение лишила меня чувств.

«…»

Я слышал когда-то, что сокровище, данное тому, у кого нет сил его защитить, подобно катастрофе. Мой талант теперь казался таким же. С точки зрения других, это нечто, что захочется украсть или монополизировать.

Но у меня не было ни средств, ни сил для сопротивления.

Я чувствовал себя ребёнком, брошенным в трущобы с золотым самородком в руке.

«Что же делать…»

Я погрузился в мрачные размышления, пока она снова не заговорила.

— Если тебя беспокоит безопасность, у меня есть предложение.

— Да?

— На данный момент я не состою ни в какой организации. Как насчёт того, чтобы нанять меня временно в качестве телохранителя?

Я инстинктивно поднял взгляд. Предложение было чрезвычайно заманчивым.

Она искусный боец, только что в одиночку уничтожившая группу охранной компании. С таким защитником мне бы не грозили никакие опасности от обычных инцидентов. Но…

— …У меня нет денег, чтобы платить тебе.

Как я и сказал, у меня в настоящее время не было финансовой возможности кого-либо нанимать.

Хотя она, возможно, и чувствовала себя обязанной за спасение своей жизни, она тоже спасла и мою один раз. Мы оба могли испытывать благодарность, но одной лишь этой вежливости было недостаточно для пожизненного обязательства.

Пока я раздумывал над этим, я снова услышал её голос.

— Оплатой по контракту будут не деньги, а твоя способность.

— Моя способность?

— Да. Моё тело в настоящее время имеет множество неработающих функций. С твоей помощью я смогла вернуться к жизни, но внутри ещё осталось много повреждённых кибернетических частей, включая память. Я хотела бы, чтобы ты со временем полностью восстановила эти части.

Сразу же возник вопрос.

— …Это возможно?

Независимо от того, насколько универсальна целительная сила, разве это не будет больше походить на обслуживание или починку, нежели на восстановление? Но она, казалось, уже была в некоторой степени уверена.

— Разумеется. Если ты предоставишь свою способность, тебе не нужно беспокоиться о прогрессе.

Раз человек, непосредственно испытавший лечение, говорит так, значит, это правда.

«…»9

Итак, я на мгновение задумался над её предложением.9

Телохранитель… если подумать, это была неплохая идея.

Даже если тайна чуда не раскроется, такие инциденты, как сегодняшний, могут произойти в любой момент. Одного столкновения со смертью по невезению было достаточно. Я остро ощущал потребность в защите.

Следовательно, отказ не был вариантом. Я кивнул и ответил.

— Я бы хотела принять твоё предложение.

— Отлично. Насчёт срока контракта…

Она на мгновение задумалась, прежде чем продолжить.

— Как насчёт семи лет, начиная с этого момента?

Я быстро прикинул в уме.

Семь лет — я не был уверен, разумно это или нет.

Я не знаменитость и никогда раньше не нанимал телохранителей.

Но я вспомнил, что в оригинальной игре Неофронт КиберСити наём бойца уровня, способного в одиночку победить Джаггернаута, стоил минимум 100 000 кредитов.

Если 1 кредит здесь примерно равен 1000 вон в реальности, это сотни миллионов вон.

И это был бы ежемесячный оклад, а не годовой. (п.с от беса. около 5 млн руб/мес)

«…»

Я понимаю, почему за такую мощь приходиться платить такую цену в городе без закона. Но когда я подсчитал, сколько это за семь лет, у меня закружилась голова — сумма легко превышала миллиард вон. (п.с. от беса. за 7 лет выйдет около полутора миллиарда руб)

«Хорошо, что я плачу не деньгами».

С моей точки зрения, такой срок был более чем достаточным, так что я даже не чувствовал необходимости торговаться.

«В конце концов, я не планирую жить здесь вечно».

С самого начала я стремился вернуться в свой мир. Семи лет хватит, чтобы собрать необходимые для этого зацепки. Это был мир, сильно зависящий от информации. Приложив усилия, можно было найти любое знание.

Если это займёт больше времени… это, вероятно, будет означать, что надежды нет.

«Тогда я, пожалуй, смирюсь с тем, чтобы провести остаток жизни здесь».

Но это было… то, о чём я даже не хотел думать.

Каждое утро в этом странном мире я всё ещё молился.

Пожалуйста, позволь мне сегодня проснуться от этого долгого кошмара.

Я открывал глаза, надеясь начать день в своей знакомой постели, а не в этой странной, тесной комнате, только чтобы разочароваться в неизменном пейзаже.

Я хотел ходить по мирным улицам, где не было слышно выстрелов.

Я хотел есть тёплый рис вместо обработанной еды в пластиковой упаковке.

Больше всего я скучал по людям. По друзьям детства, которые понимали меня лучше всех. Знакомым, которые поддерживали в трудные времена. И семье, которая любила меня… Я хотел снова увидеть их лица.

Я не мог смириться с мыслью о том, что расстанусь со всеми этими отношениями навсегда, даже не попрощавшись.

Так что я должен был вернуться домой. Любыми необходимыми средствами. Я был полон решимости вернуться.

Этот контракт был первым шагом на пути к этой цели.

— Хорошо. Семь лет, буду рада сотрудничеству, Эсти.

Когда я протянул руку для рукопожатия, она взяла её и ответила.

— Спасибо, что приняла контракт. С этого момента я буду защищать тебя в меру своих возможностей, мисс.

— А?! кашель!

— С тобой всё в порядке?

Я подавился от неожиданного обращения. Это была форма обращения, которую я не предвидел…

— Ах, мисс… пожалуйста, не называй меня так…

Но её спокойный ответ...

— Это стандартное формальное обращение к незамужней клиентке согласно протоколу… требуется какая-то коррекция?

Я не был уверен, с чего начать объяснение. Немного поколебавшись, мне удалось ответить.

— Я только что поняла, что ещё не назвала тебе своё имя. Так что, эм… Евения, но называй меня Ев.

— Поняла, леди Ев.

Всё ещё неловко, но лучше, чем прошлый вариант. Обращение как к мисс так меня поразило, что я всё ещё откашливался.

Я бросил на неё взгляд исподлобья, удивляясь её невозмутимости, пока я был в замешательстве, затем снова протянул руку для ещё одного рукопожатия.

— Буду рада сотрудничеству.

— Я приложу все усилия.

И так начались наши отношения.

Криминальный город (5/6)

«Завтра, завтра взойдёт солнце», — однажды кто-то сказал...

Как и следует из этих слов, несмотря на то, что я оказался впутан в неожиданный инцидент, моя жизнь продолжала течь, как и прежде.

Несчастный случай оставался всего лишь несчастным случаем, а реальность — реальностью. У меня по-прежнему были ежедневные дела.

Мне нужны были деньги, чтобы класть еду на стол каждый день, покупать напитки и оплачивать счета за коммуналку.

Так что сегодня, как обычно, я пришёл на свою работу.

— Здравствуйте, босс.

— Привет, Ев! Проходи!

Босс встретила меня своей обычной лучезарной улыбкой.

Хотя мы знали друг друга недолго, она была таким замечательным человеком... удивительно жизнерадостным для этого мрачного города.

Она относилась к работникам, как к людям, и даже когда я ошибался, никогда не ругала, а терпеливо объясняла всё шаг за шагом. Она была внимательна и во множестве других мелочей. Однажды, когда я обмолвился, что после смены у меня не будет ужина, она специально приготовила лишнюю пиццу, чтобы я взял с собой.

«Она и правда прекрасный человек».

Без преувеличения, адаптироваться в этом городе было значительно легче благодаря ей. Приходя сюда на работу, я чувствовал, будто исцеляюсь.

Честно говоря, я чувствовал то же самое и сегодня. После крупного происшествия, свидетелем которого я недавно стал, часть меня хотела взять отгул. Босс была достаточно великодушна и, вероятно, дала бы мне несколько дней отдыха, объясни я ситуацию, но именно поэтому мне было неудобно просить.

Я не хотел подводить такого хорошего человека и не считал, что мне стоит брать отгул, проработав здесь так мало времени.

«Я ведь не получил физических травм, в конце концов».

И главное — мне не хотелось рассказывать лишнего.

Само происшествие было тревожным. Дневная перестрелка между охранной компанией и бандой, скорее всего, имела сложные подоплёки. Зная оригинальную игру, я понимал, что такие события часто порождают побочные квесты. Оттуда могло вырасти множество неприятных последствий.

Если бы каким-то образом просочилась информация о моём участии, всё могло снова осложниться.

Я решил не говорить никому, что побывал на месте происшествия.

Так что сегодня, как и в любой другой день, я был на своей подработке в пиццерии.

Стоя за стойкой, я рассеянно смотрел в панорамные окна на улицу.

«…»

Лица людей, проходящих небольшими группами, выглядели настолько мирными, что трудно было поверить, что всего в двух-трёх кварталах от нас погибли десятки людей в перестрелке.

Если бы подобный инцидент произошёл в Корее, люди мгновенно исчезли бы из этого района. Не было бы ничего удивительного, если бы он на месяцы стал городом-призраком.

Но сейчас я видел перед собой только спокойных людей и совершенно обычную атмосферу.

Это несоответствие постоянно напоминало мне о том, что я нахожусь в другом мире.

Фух…

Вздох вырвался у меня сам собой.

«Это действительно не то место, где мне следует находиться».

Каждый день, проведённый в этом городе, был совершенно непохож на игру, которой можно просто насладиться и забыть.

Здесь даже самый незначительный выбор мог спасти или убить кого-то. То же самое касалось и моей собственной жизни. Это чувство опасности я отчётливо ощутил после происшествия всего несколько дней назад. Оно заставляло меня ещё сильнее стремиться вернуться в свой мир.

Пока я предавался этим мыслям, из кухни донёсся голос.

— Ев~ Заказ номер 268, две Суприм и одна Сырная! Доставка!

— Поняла! Сейчас отправлю!

Несмотря на мои тяжёлые мысли, работа не ждала.

Я взял коробки с пиццей из кухни и вышел из магазина. Открыл крышку одного из припаркованных рядом дронов-доставщиков и ввёл номер заказа.

Дрон самостоятельно взлетел и отправился по адресу.

Гууу

Понаблюдав, как он исчезает в небе с жужжащим, похожим на рой, шумом, я вернулся в магазин.

Как видите, я уже вполне освоился с этой подработкой. Работа сама по себе изначально была несложной.

Всю еду лично готовила босс. Я иногда помогал на кухне, когда было очень много заказов, но моя основная роль заключалась в обслуживании клиентов у стойки. Однако сталкиваться с клиентами лично приходилось не так часто, как я ожидал. Не потому что бизнес шёл плохо, а потому что большинство заказов были на доставку, и даже их выполняли беспилотные дроны.

Так что большая часть моей работы сводилась к простому складыванию пицц из кухни в дроны и вводу номеров доставки. Сначала я немного путался, когда заказы неожиданно накапливались, но привыкнув, стал выполнять эту простую задачу, по сути, просто нажимая на кнопки.

«Стоит вознести благодарность Кайле, которая познакомила меня с этой лёгкой работой, и боссу, которая без лишних вопросов меня наняла…»

Мне действительно повезло встретить таких хороших людей. Среди всех событий, что произошли после моего появления в этом мире, это была одна из тех удач, за которые я искренне благодарен.

Большая часть работы здесь была простой.

Но иногда… возникали неприятные ситуации.

Сейчас у меня было именно такое предчувствие.

Тип, которого я увидел за стеклянным окном, вызывал дурные предчувствия, и, как оказалось, не зря.

Скрип звук открывающейся двери. А, опять этот парень. Мои брови непроизвольно нахмурились. Внутри я тяжело вздохнул.

— Добро пожаловать.

— Эй, наша красотка сегодня тоже здесь?

Слишком фамильярный тон, обтягивающая футболка и потрёпанные джинсы. Неестественно перекачанные, усиленные дешёвыми имплантами мышцы рук, демонстрирующие вычурные татуировки, и волосы, выкрашенные во все цвета радуги. Типичный уличный громила, которых часто можно встретить в задних переулках Омега Детройта.

Мужчина облокотился на стойку и оглядел меня с ног до головы. Его скользкий взгляд ощущался как физическое прикосновение к телу, вызывая тошноту.

Раньше я мог бы просто подумать: «Что это за чудик?» — и забыть, но теперь я понимал, как моя внешность воспринимается другими. Я сразу понял вульгарный подтекст в этом взгляде.

Пожалуйста, просто сделай заказ сегодня по-быстрому и уходи.

— Добро пожаловать. Будете заказывать?

Я постарался звучать как можно более по-деловому, делая вид, что всё в порядке. Я указал на меню, чтобы избежать его взгляда, но он продолжил, насмехаясь над моими стараниями.

— Заказ? Конечно. Но знаешь что, наша Ева сегодня выглядит ещё красивее. Парня-то нет? После смены, может, ты и я…

— Одну большую пепперони с собой, пожалуйста.

Я немедленно прервал его. Я не хотел больше слышать ни его грубости в том, как он запросто использовал моё имя с бейджика, ни его инфантильного и скользкого тона.

Хотя моя внешность изменилась, моя личность оставалась той же, что и в родном мире. Поэтому ухаживания темнокожего мужчины вызывали у меня лишь отвращение. Особенно такие громилы — я не хотел бы видеть их даже в друзьях, я презирал... нет, ненавидел таких людей.

Он, должно быть, увидел явное недовольство на моём лице, но лишь усмехнулся.

— Ой-ой, какой горячий нрав. Но в этом тоже часть твоего обаяния.

Даже после оформления заказа мужчина не ушёл сразу. Он задержался у стойки, пристально глядя на меня, пока я работал. Его взгляд неотступно следовал за мной, не отрываясь ни на секунду, независимо от того, упаковывал ли я коробки для пиццы или доставал напитки.

Я задыхался от этого неприятного чувства, которого никогда раньше не испытывал в жизни. Его взгляд в спину вызывал мурашки по коже.

— У Ев такие красивые руки. Интересно, насколько вкусной была бы пицца, приготовленная такими руками?

Я ведь не сам её готовил. Вместо ответа я просто ждал пока с кухни принесут пиццу.

— …Ваш заказ готов. С вас 28 кредит долларов.

Я протянул коробку с пиццей, изо всех сил стараясь не встречаться с ним взглядом. Но в этот момент вместо того, чтобы заплатить, мужчина попытался схватить меня за запястье. Вздрогнув, я быстро отдернул руку. Сердце бешено заколотилось.

— А, чего это ты так вздрогнула? Тебе так сильно не нравится оппа?

— Сэр, это неуместно. Пожалуйста, оплатите заказ.

Он на мгновение посмотрел на мой окаменевший взгляд, затем усмехнулся, достал купюру из кошелька и швырнул её на стойку.

— Ладно, ладно. На сегодня я уйду. Но наша милашка, я вернусь завтра, так что не слишком расстраивайся.

С последним похабным подмигиванием он взял коробку с пиццей и вышел из магазина.

Дзинь

Со звуком закрывающейся двери я выпустил сдержанный до этого вздох.

— Пфу-у-х…

Повелся на внешность, не зная, что за человек внутри.

Больше чем страх или беспомощность… да, пожалуй, я был зол.

«Если бы он только не был клиентом».

Как раз когда я раздражённо цокал языком, из кухни вышла хозяйка.

— Ев, что-то случилось?

Она спросила с обеспокоенным лицом, вытирая руки об фартук. Видимо, моё выражение лица было довольно кислым.

— Тот клиент с утра казался немного странным, верно? Если он вернётся и будет говорить странные вещи или беспокоить тебя, сразу зови меня. Я ему покажу!

Жест хозяйки, сжавшей кулак, выглядел одновременно обнадёживающе и немного забавно.

— Нет, всё в порядке. Ничего особенного.

Я заставил себя улыбнуться и отмахнулся. У босса не было того грозного вида, который нужен, чтобы легко отпугивать нарушителей, как она утверждала. Скорее, у неё было милое лицо, напоминавшее доброго щенка. Если бы этот громила увидел её, он мог бы переключиться на неё и начать закидывать ещё более отвратительными намёками. Я не хотел бы этого видеть.

«Честно говоря, справиться было не так уж и сложно».

Будь я по-настоящему той хрупкой девушкой, какой выгляжу, я мог бы в той ситуации сразу же попросить помощи у хозяйки. Но я ей не был. Поведение громилы было просто отвратительным и жутким, но не вызывало особого беспокойства.

Просто немного раздражает, вот и все.

— Ты уверена, что всё в порядке? Ты выглядишь не очень хорошо…

— Да, я правда в порядке! Наверное, просто устала.

Я намеренно улыбнулся ещё ярче. Хозяйка проверила меня ещё пару раз, но когда я настоял на своём, перестала спрашивать и вернулась на кухню.

***

Наконец наступило время закрытия.

Оживлённые дневные улицы поутихли, и с заходом солнца в темноте мерцали лишь неоновые вывески.

По пути домой напряжение постепенно спадало, а на смену ему приходила усталость.

Но всё же завтра начинались выходные. Мысль о том, что сейчас вернусь в своё жилище и отдохну, значительно улучшала настроение.

Именно тогда это произошло. Сзади донёсся знакомый и неприятный голос.

— Ну-ну, красотка. И здесь встретились? Должно быть, это судьба, а?

…Это было хуже некуда. Я как раз свернул в довольно безлюдный переулок.

Когда я обернулся, тот самый громила из магазина приближался с похотливой ухмылкой.

— Какое идеальное время. Оппа только что закончил работу, и ты тоже домой? Хочешь развлечься вместе?

— Нет, спасибо.

Ответил я максимально холодно и твёрдо.

Сейчас мы были за пределами магазина. Мне больше не нужно было относиться к нему как к клиенту.

Выражение лица мужчины резко потемнело от моего холодного тона. Его хихикающая ухмылка исчезла, сменившись уродливой маской недовольства и злобы.

— …Блядь, строит из себя недотрогу.

Его голос звучал враждебно, в отличие от прежнего.

— Хватит корчить из себя королеву. Ты что, принцесса, живущая на вершине этих небоскрёбов?

Мужчина плюнул и сделал ещё шаг вперёд. Дешёвый одеколон и запах перегара доносились тошнотворной волной.

— Ты вообще понимаешь, где находишься? Здесь нет камер наблюдения, сучка.

В его глазах мелькнула искра.

— Кричи не кричи — никто не придёт. Никто не остановит меня, что бы я ни делал.

С этими словами мужчина угрожающе вытянул руку, преграждая мне путь.

Теперь между нами оставалось всего шага два. Отступать было некуда.

Встретившись с ним взглядом, я тихо произнес.

— Пожалуйста, не убивай его.

— Что?

В этот момент из тени показалась рука и сжала плечо громилы, с хрустом ломая его.

Хрусть

Криминальный город (6/6)

Громила, угрожающе приближавшийся ко мне, внезапно издал ужасный вопль.

Из тени протянулась рука, вцепилась в его плечо и сжала, с хрустом ломая кости.

— А-а-аргх!!!

Что-то хрустнуло под хваткой, которая сжалась, как в промышленных тисках.

Хрусть

— Ннннгхх!!!

Не в силах вынести боль выворачивающегося сустава, громила рухнул на колени.

Та, кто столь быстро его обезвредила, вышла из темноты, показав себя. С золотыми глазами, мерцающими в тёмном переулке, она приблизилась подобно хищнику, рождённому в дикой природе.

То, как она бесшумно подобралась и в мгновение обезвредила цель, оставляло именно такое впечатление.

— Нннгхх!!! Отпусти! Я сказал, отпусти!!

Громила, который без сопротивления упал на колени, кричал.

Поначалу отчаянно выл, но, видимо, поняв, что это не работает, начал судорожно шарить по карманам. Дрожащими руками он схватил нож длиной примерно в ладонь и резко замахнулся.

— Ах ты сука! Отпусти, я сказал!!!

«…»

Эст наблюдала за его жалким представлением равнодушным взглядом.

Как только лезвие должно было достичь её, она просто дернула запястьем. С резким лязгом лезвие сломалось и отлетело в сторону.

Мужчина замер, услышав этот звук. Он не мог поверить своим глазам, глядя на сломанный нож в своей руке. От ножа осталась лишь рукоять.

— Ч-что?!..

Кажется, он наконец-то понял, с каким противником имеет дело, поэтому его лицо побелело.

Эсти снова ударила его по голени, опрокинув на землю.

Туп!

— Гх!..

Но теперь мужчина подавил крик, не смея издавать звук. Любая мысль о сопротивлении испарилась. Он инстинктивно осознал, что по качеству киберимплантов и навыкам он столкнулся с тем, кому никогда не сможет составить конкуренцию.

Полностью обезвредив противника, Эсти повернулась ко мне.

— Леди Ева.

Её взгляд словно спрашивал: «Что нам теперь с ним делать?»

Я ненадолго коснулся губ, обдумывая, затем произнёс лёгким голосом.

— Хм… ты же ведь упоминал ранее?.. Что здесь нет камер наблюдения.

Громила, всё ещё стоявший на коленях и тупо смотревший на нас снизу вверх, понял намёк и мгновенно побледнел.

Дрожащим голосом он отчаянно начал умолять о прощении.

— Я-я прошу прощения! Я искренне извиняюсь за всё!! Я буду жалеть об этом до конца жизни!!!

«…»

Когда мы оба молча посмотрели на него сверху вниз, мужчина стал ещё более испуганным и начал стучать лбом о землю, умоляя.

— Пожалуйста, просто пощадите мою жизнь!!

Это было отчаянное, жалкое зрелище.

Я вздохнул.

Увидев его полное унижение, я потерял всякое желание мстить.

Так что я просто вынес ему лёгкое предупреждение.

— Если мы встретимся снова, всё закончится не так легко, понял?

— !.. Д-да!.. Я запомню!..

Когда я пренебрежительно махнул рукой, мужчина быстро вскочил на ноги.

Несмотря на распухшую голень, заставлявшую его хромать, он поспешно скрылся в переулке, боясь, что мы можем погнаться за ним.

Пока я наблюдал, как он ковыляет прочь, я сказал:

— Спасибо, как всегда, Эсти.

Она ответила своим обычным спокойным, собранным тоном.

— Это моя обязанность.

Вот так она всегда охраняла меня как тень, куда бы я ни направился.

Сегодня ранее было точно так же. Когда тот громила устроил проблемы в магазине, она могла бы вмешаться и обезвредить его в любой момент, но я её остановил.

Каким бы надоедливым ни был клиент, я не хотел отвечать насилием. Я беспокоился, что это может негативно сказаться на бизнесе босса.

Но здесь свидетелей не было. Когда мы снова случайно встретились, не казалось ли это слишком большой удачей?

— Ха-а-ах…

Это был даже не второй или третий раз, когда происходило нечто подобное. Количество бандитов, которые приближались ко мне, основываясь лишь на моей внешности, только чтобы получить урок от Эст и быть избитыми, должно было к настоящему моменту превысить несколько десятков.

Среди них были действительно опасные люди — настоящие преступники, а не просто мелкие хулиганы. Были даже случаи, когда нападали более десятка человек сразу. Но она всегда обезвреживала их с лёгкостью.

Удивительно было наблюдать за её боевыми навыками.

«Чем же она на самом деле занималась раньше?»

Любопытство мелькнуло в голове, но я быстро отбросил его. Кто-то с её навыками определённо сможет защитить меня от любых неприятностей на этих улицах. Один этот факт был утешительным.

Конечно, если бы тайна Чуда раскрылась и крупные корпорации начали вмешиваться, это была бы другая история…

«Да ладно, этого не случится.»

Возможно, я с самого начала слишком много беспокоился.

В конце концов, в этом мире только два человека знали тайну моей способности: Эсти и Кайла. Пока эти двое хранят молчание, проблем не будет. К счастью, икто из них не выглядел человеком, который легкомысленно разболтает чужие тайны.

Эсти была первой, кто предупредил меня об опасности, но она сама отчаянно нуждалась в моей способности. Я также заранее связался с Кайлой и взял с неё обещание сохранить всё в тайне.

Так что я был уверен, что беспокоиться об утечке секрета не стоит.

Если и было что-то, что меня беспокоило…

— Тем не менее, вы всегда должны быть осторожны. Секрет, известный кому-либо, кроме вас самих, никогда не может оставаться секретом вечно. (п.с. от беса. Я тут подумал. Она же типа официально работает на гг, поэтому и обращается к нему/ей уважительно... В предыдущих главах я исправлю обращения...попозже...наверное...)

…Так это было крайне серьёзное выражение лица Эсти, когда она произносила эти слова. Её лицо было настолько мрачным, что я мог только молча кивнуть, хотя, честно говоря, считал вероятность минимальной.

«Не может быть…»

Погружённый в эти мысли, я оказался у своего жилища.

— Тогда спокойной ночи, леди Ева.

— Да, тебе тоже, Эсти.

Она слегка кивнула и растворилась в темноте улицы.

Сначала я думал, что она в итоге будет жить со мной. В конце концов, она говорила, что не помнит своего первоначального дома или принадлежности. Я беспокоился о том, где она будет останавливаться, поскольку её счета, вероятно, были заморожены, так как она считалась юридически мёртвой.

Но она всегда была занята ночью, когда я не выходил. Всякий раз, когда я оставался в своей квартире, она таинственным образом исчезала, только чтобы вновь появиться словно призрак, когда наступало время мне выходить.

«Чем она занята посреди ночи?»

Мне было любопытно, но я не лез в её личную жизнь.

Я вошёл в своё жилище и рухнул на кровать.

— Ха-а-ах…

Я уставился в низкий потолок своей крошечной комнаты.

Может, около 5 квадратных метров? Или 7 максимум.

Моё нынешнее жилище было настолько маленьким, что одна кровать заполняла всю комнату.

В такие моменты я был почти благодарен за то, что у меня почти не было вещей. Оно было гораздо меньше той студии, что я снимал рядом с университетом в своём мире, но одним преимуществом изменения тела было то, что мой уменьшившийся рост лучше вписывался в это пространство.

Но даже это тесная комната считалась довольно хорошой в этом городе.

«Это благодаря помощи Кайлы».

Большинство обычных людей жили в гораздо худших условиях. Согласно сеттингу этого мира, цены на жильё в этом сверхплотном мегаполисе были за пределами воображения, и даже ежемесячная аренда была астрономически дорогой.

Поскольку 1% самых богатых владел 95% недвижимости Омега Детройта, большинству обычных граждан не оставалось выбора, кроме как платить непомерную арендную плату. В результате было обычным делом, когда целые семьи жили в отдельных комнатах такого размера.

В ещё худших случаях десятки людей коллективно снимали одну маленькую комнату. Они разделяли индивидуальные спальные места металлическими перегородками и складывали их, как соты, до самого потолка, взимая плату за каждое спальное место. Одна кровать была и домом, и жилым пространством.

Естественно, условия были ужасающе плохими. В тесных пространствах, заполненных измученными людьми и дешёвыми вещами, невозможны были нормальная уборка и гигиена. Люди проживали всю жизнь, как скот в курятнике, окружённые насекомыми, зловонием и плесенью.

Кто-то мог бы спросить, почему люди просто не переезжали в другие города или сельские районы, если условия настолько ужасны.

Но в большинстве мегаполисов этого мира были схожие показатели, и переезд в другое место мало что менял.

Ситуация в сельской местности была ещё хуже — они превратились в пустоши и города-призраки без единого жителя.

Это произошло не из-за какой-то конкретной катастрофы или инцидента. Это был просто результат крайней урбанизации. Пожилые люди, защищавшие свои родные города, умерли десятилетия назад, и с тех пор всё население продолжало мигрировать в города для выживания.

Даже традиционная местная экономика, основанная на сельском хозяйстве и рыболовстве, давно была подавлена эффективностью массового производства гигантских гидропонных башен, построенных корпорациями возле городов. Превращение сельских районов в города-призраки было неизбежно по мере исчезновения и населения, и рабочих мест.

Поглотив всё население из окрестных областей, Омега Детройт стал близок к массивному городу-государству. И корпорации, контролировавшие подавляющее большинство рабочих мест здесь, были по сути королями.

Вот почему я боялся разглашения своей тайны. В тот момент, когда я стану мишенью тех, кто полностью монополизировал капитал и власть, выживание в этом мире станет почти невозможным. Мне нужно было быть осторожным, чрезвычайно осторожным.

В этом смысле предупреждение Эст не следовало воспринимать легкомысленно.

— Фух…

Я отбросил эти мысли, лёжа в постели.

Ночь казалась относительно спокойной.

Снаружи не было слышно выстрелов, нарушающих мой сон, и, что лучше всего, завтра начинались выходные.

Мысль об отдыхе немного улучшала настроение.

Следующее утро.

Я чувствовал себя так, пока Эст, пришедшая в моё жилище несмотря на мой выходной, не сообщила новость.

— Леди Ева, у меня для вас новости.

— Да? Что такое?

Своим обычным спокойным голосом она сообщила ошеломляющую информацию.

— В настоящее время по ближайшим улицам ходят слухи о новой чудодейственной технологии, способной полностью излечить кибернетическую зависимость.

п.с. от беса. Спасибо за чтение моего перевода!

Ссылка на тгк, где нет ничего важного @BlinEtoBes

Так же, если желаете, поддержать мой недоперевод Сбер - 2202208154669916 ВТБ - 2200248097612195

донат https://pay.cloudtips.ru/p/ce1baad0

Фальшивая церковь (1/7)

— В настоящее время по ближайшим улицам ходят слухи о новой чудодейственной технологии, способной полностью излечить кибернетическую зависимость.

Новость от Эсти оказалась довольно шокирующей.

— Чудо…

Могла быть и случайность, но тот факт, что такие слухи распространяются именно сейчас... Это не то, что я мог бы воспринимать легкомысленно.

Вероятность того, что это как-то связано с моей способностью, казалась очень высокой.

«Но как она утекла? О моей тайне знают только Эсти и Кайла».

Моё подозрение естественным образом обратилось к ним обеим, но я быстро отбросил эту мысль.

«Нет. Ни одна из них не получит многого от распространения слухов».

Поскольку Чудо не было доказанной силой и не могло быть подтверждено конкретными доказательствами, такие смутные истории вряд ли принесли бы им какие-то информационные гонорары.

В лучшем случае они могли бы получить немного мелочи на карманные расходы. Но Кайла не была тем человеком, кто нарушил бы обещание ради такой ничтожной выгоды.

Даже в оригинальной игре она оставалась верна своим спутникам, несмотря на предложения гораздо больших наград. Я мог доверять её порядочности.

Тогда как насчёт Эсти? Она не была персонажем, появлявшимся в оригинальной игре, поэтому было трудно быть полностью уверенным в её характере, основываясь лишь на нескольких неделях знакомства. Однако у неё всё ещё были незавершённые дела со мной. Лечение её повреждённых киберимплантов только началось, так что если со мной что-то случится сейчас, это никак не пойдёт ей на пользу.

У неё не было причин раскрывать информацию на данном этапе.

Чем больше я думал об этом, тем больше ощущал себя в лабиринте.

«Откуда же могла пойти утечка?»

Размышления в одиночку не дали бы никаких ответов.

В конце концов я решил встретиться с двумя людьми, знающими об этой проблеме, и поговорить с ними напрямую.

И вот, спустя долгое время, я снова посетил контору фиксера.

Кайла, получившая моё сообщение и ожидавшая меня, казалась гораздо бодрее, чем прежде.

— Давненько не виделись, Ев. Как тебе подработка?

Возможно, потому что она поборола свою длительную болезнь, её выражение лица казалось более живым.

— Дженни хорошо к тебе относится? Я специально попросила её об этом.

В её дружеском приветствии не было ничего подозрительного.

Поэтому я решил спросить её напрямую.

— Кайла, ты кому-нибудь рассказывала о том, что получила лечение от меня?

— Нет, никому! О чём ты? Я обещала хранить секрет.

Она ужаснулась и замотала головой.

— Я конечно подпольный фиксер, борющийся за любые деньги, но я отлично помню свои долги. Если бы я сделала такое с тем, кто дал мне новую жизнь, мне пришлось бы вырвать свой собственный язык прямо сейчас!

Её горячее отрицание казалось искренним.

Эсти, пришедшая со мной, молча кивнула рядом.

Это был не просто жест согласия; это был сигнал о том, что её глазной сканер проанализировал биологические реакции Кайлы и подтвердил, что она не лжёт.

Благодаря этому я смог несколько ослабить подозрения в отношении Кайлы.

Поэтому я решил честно поделиться с ней текущей ситуацией.

— Вообще-то… Я слышала, что недавно начали ходить слухи о Чуде. Похоже, секрет откуда-то утёк.

— Что? Правда?!

Кайла выглядела чрезвычайно удивлённой и на мгновение не могла продолжать говорить.

— Откуда? Как?!

— Мы тоже не смогли найти причину. Вот почему я пришла спросить тебя…

Она тоже, казалось, не могла понять ситуацию.

Поэтому мы собрались вместе и погрузились в раздумья.

Вдруг Кайла пробормотала, словно со вздохом:

— Ах, может быть!..

— Ты что-то вспомнила?

Она кивнула с серьёзным выражением лица.

— Помнишь? Когда мы впервые встретились… ты вылечила мою болезнь с помощью той способности.

— Да, это так.

— В тот момент я не могла поверить, что моё тело полностью мгновенно излечилось… поэтому я ненадолго зашла в ближайшую клинику обслуживания киберимплантов для проверки…

— !..

Только тогда я вспомнил. Точно. Я твёрдо верил, что только двое знают секрет…

Но на самом деле был ещё один человек, который напрямую засвидетельствовал чудесный результат.

Кайла, стиснув зубы, сказала:

— Возможно, тот доктор там… разболтал языком. Я сейчас же пойду и вырву этому ублюдку язык.

— Нет, нет! Кайла, успокойся! В этом нет необходимости!

Я с трудом удержал её, когда она была готова выбежать из конторы и избить кого-то.

— Если история уже распространилась, поимка одного доктора не решит проблему.

Бездумное обсуждение ситуации может только усилить слухи.

Это также облегчит отслеживание связи до нас.

Только услышав это объяснение, Кайла наконец успокоилась, её лицо явно выражало сожаление и самообвинение.

— Прости, Ев… Я была близорука. Тогда я так удивилась, что не обратила внимания на это.

— Нет, всё в порядке. Я тоже этого не заметила.

Я успокоил Кайлу, растерянную от смущения.

Как бы небрежно это ни было, с самого начала трудно предусмотреть всё.

Возможно, это была неизбежная оплошность, понятная ошибка. Я не собирался обвинять её.

Несмотря на мои заверения, выражение лица Кайлы не стало светлее. Проблема оставалась нерешённой.

Она спросила со вздохом:

— Так что нам теперь делать?

— Ты рассказала тому доктору что-то ещё? Например, как проводилось лечение, или как я выгляжу?..

— Нет. Я просто прошла там что-то вроде комплексного обследования состояния. Я не упоминала ничего о методе лечения или о тебе.

Кайла покачала головой, но затем добавила с горьким выражением:

— Но… тот, кто постоянно жаловался на неизлечимую болезнь, внезапно стал совершенно здоровым за одну ночь, так что он, вероятно, догадался, что произошло нечто особенное. Он мог понять, просто сравнив результаты обследования.

Вывод был ясен. Тот, кто выдал секрет Чуда, была ни одна из этих двоих, а третья сторона, о которой мы даже не подумали.

Теперь вопрос заключался в том, как с этим справиться.

Пока что это были лишь смутные слухи, блуждающие по улицам, но если кто-то решит копнуть глубже, он может найти их источник. Мы не могли исключить возможность того, что кто-то может обратиться к доктору, выудить информацию об источнике и в конечном итоге выйти на нас.

«Мне нужно принять некоторые меры до того, как это произойдёт…»

Мои мысли путались.

В этот момент Эсти, тихо слушавшая наш разговор, заговорила.

— Леди Ева, помните, что я говорила вам раньше?

— Что именно?

— Я говорила, что секрет, известный кому-либо, кроме вас самой, больше не является секретом.

Я вспомнил. Тогда я понятия не имел, что это произойдёт. Я думал, всё будет идеально, если просто Эсти и Кайла будут молчать. Я никогда не предполагал, что будут другие переменные.

Теперь, когда всё так вышло, возможно, она была права.

Я чувствовал себя виноватым за то, что был слишком беспечным.

Но слова Эсти на этом не закончились. Она добавила своим обычным спокойным голосом:

— Другими словами, секрет, известный всем, также не является секретом.

— …Что ты имеешь в виду?

Её золотые глаза сверкнули многозначительно, скрывая мысли, которые мне было не прочесть.

— Что, если мы попробуем вместо этого...

***

Прежде чем я успел спросить, на какой именно метод она ссылается, Эсти мягко взяла меня за запястье и начала идти.

— Я объясню детали по пути. Пожалуйста, следуйте за мной.

— Что? Куда мы?.. — Тогда мы откланиваемся.

Даже несмотря на мои вопросы, её шаги не выказывали колебаний.

Кивнув на прощание Кайле, Эсти вывела меня из здания.

Хотя я не понимал, что происходит, у меня не было выбора, кроме как следовать за ней.

Мы направились в сторону, близкую к пригородной зоне, где располагалось моё жилище.

Она вывела меня из жилого района, где находилась контора, и начала вести вглубь переулков.

Сырой, тёмный переулок, куда даже свет с небоскрёбов едва доходил.

Едкий запах пыли, щекочущий нос, и вонь, казалось, поднимающаяся из канализационных стоков. Под ногами валялся различный мусор.

Это был именно тот пейзаж, который пришёлся бы по вкусу тем бандитам со вчерашнего дня. Действительно, в отдалении виднелись мужчины с татуировками, сновавшие группами. Но я не чувствовал тревоги. Потому что Эсти была рядом.

Пройдя некоторое время, она остановилась перед старым складским зданием.

Снаружи оно выглядело давно заброшенным, с ржавой, помятой железной дверью.

Когда она подошла и легко постучала, тяжёлая дверь с грохотом отъехала изнутри.

— Вы прибыли, Босс!

Тот, кто открыл, был мужчиной с явно устрашающей внешностью.

А внутри находилось ещё около дюжины похожих мужчин, их можно было даже назвать качками.

— Добро пожаловать, Босс!!!

Эти мужчины, выставившие напоказ свои хромированные киберимпланты на руках или плечах, все глубоко поклонились, как только увидели Эсти. Их приветствие звучало так слаженно, будто они делали это тысячи раз.

Эсти равнодушно кивнула в ответ на их голоса.

Только тогда бандиты выпрямились и расступились. Я застыл с открытым ртом при виде этого. Это был гораздо больший шок, чем смятение, испытанное мной ранее в конторе Кайлы.

— …Босс? Эсти? Что, чёрт возьми… происходит?

Склад был тускло освещён лишь несколькими слабыми источниками света, но даже на первый взгляд внутри находилось более десятка мужчин. Все они были одного типа, явно уличные бандиты.

И все они проявляли почтительный страх по отношению к нам.

Эсти ответила на мой вопрос непринуждённым тоном:

— Это форма активной безопасности. Чтобы гарантировать вашу абсолютную безопасность, было необходимо устранить предполагаемые факторы риска и обеспечить контроль над зоной вашей активности.

— Контроль над зоной?..

— Да. Я обеспечила контроль над бандой, которая контролирует эту улицу и несколько ближайших кварталов.

Так вот чем она занималась, в ночные часы. Она организовывала всё это за кулисами. Несмотря на то, что я знал её не так долго, за этот короткий период она полностью взяла под контроль подпольную преступную группировку.

Этот процесс не мог быть мирным. Видя, как эти крепко сложенные мужчины обильно потеют перед Эсти и едва осмеливаются смотреть ей в глаза, я мог смутно догадаться, как она их подчинила.

Пока я не мог скрыть удивления, Эсти перешла к сути.

— Отныне мы будем использовать этих людей, чтобы… создать вымышленную религиозную секту.

Фальшивая церковь (2/7)

В эту эпоху говорят, что все религии уже погибли.

На самом деле это утверждение наполовину верно и наполовину ложно.

Несомненно, великие религии, служившие духовными столпами человеческой цивилизации на протяжении тысячелетий, полностью исчезли из этого общества.

Чистая вера, преданность, любовь и милосердие.

Традиционные религиозные организации, которые стремились к духовным ценностям и проповедовали спасение в загробной жизни или духовное просветление, исчезли.

По мере того как наука и технологии развивались до экстремальных уровней, экспериментально объясняя даже тайны природы, когда-то считавшиеся Божьим уделом, и с наступлением эпохи материализма, когда старомодные мораль и добродетели стали бессмысленными, люди, полагавшиеся на такие «иррациональные» верования, естественным образом исчезли.

Религии без последователей потеряли импульс для поддержания своего влияния и канули в историю, как музейные реликвии.

Это и было вымиранием религии, произошедшим в мире Неофронт КиберСити.

Но разве я не сказал, что это наполовину верно и наполовину ложно?

Да, даже в эти времена некоторые небольшие религиозные группы упрямо выживали, паразитически поддерживая своё существование в тенях опустевшего города.

Это были культы.

Их цель с самого начала была далека от веры. Они служили деньгам, а не Богу, и стремились к светской, материальной власти, а не к духовному спасению. Вера была лишь номинальным знаком для привлечения людей и выманивания пожертвований и подношений. По сути, они ничем не отличались от финансовых пирамид, ловко замаскированных под религиозную форму.

Как ни парадоксально, это позволило им выжить в эпоху, когда большинство людей уже не верило в Бога.

***

В уголке оживлённых улиц Омега Детройта разворачивалась странная и неловкая сцена.

— Приходите! Веруйте в Сияние и обретите спасение~! Сияние исцелит все ваши страдания через чудеса!

— Сияние — рай! Неверие — ад!

Мужчины с пугающей внешностью — татуированные и мускулистые, размахивали листовками и громко зазывали прохожих.

Любой мог увидеть, что они далеки от набожности, и всё же, как ни странно, слова, выходящие из их уст, были религиозными лозунгами.

Этот диссонанс создавал для наблюдателей крайне неловкую атмосферу.

Прохожие намеренно игнорировали эту неприятную сцену.

Они либо вздрагивали и тут же отворачивались, либо быстро проходили мимо, даже не поворачивая головы, боясь встретиться взглядом.

— Приходите на наше собрание и убедитесь сами! Удивительные чудеса Сияния, заставляющего слепых видеть, а хромых ходить!

Их громкие голоса тонули в шуме серого города, не привлекая внимания. Проповедь растворялась в городской суете, не находя отклика.

Вскоре, казалось, устав от бессмысленного проповедничества, двое мужчин отошли в угол переулка, где взгляды пешеходов были редки.

Двое грубоватых на вид мужчин закурили, устраивая короткий перерыв.

— Пфу-у-х…

Выдыхая дым в унисон, стояли кровные братья, известные в организации как «Двойной Ди» из-за одинаковых имён — Дэнни и Донни.

Донни, младший, заговорил первым. На его лице читалась искренняя растерянность.

— Брат, неужели мы таким образом действительно соберём верующих? Никто не обращал внимания уже несколько часов.

Дэнни, более массивный, грубо ответил, выпуская клубы сигаретного дыма.

— Конечно, нет. Разве не видно по виду? Чудеса? Кто поверит в такую чепуху в сегодняшнем мире? Даже я считаю это типичной культовой ерундой.

Он был прав. Ни один человек не откликнулся на их призывы. Нет, больше чем не откликнулся — люди посылали молчаливое презрение.

В мире, где вера в сверхъестественных существ исчезла.

Теперь только члены культов остались, чтобы взывать во имя невидимой веры и богов.

Так что было естественно, что никто не слушал. Культы лишь собирали всевозможные нелепые лести, пытаясь обмануть отчаявшихся людей, чтобы те отдавали пожертвования. В таком насыщенном информацией обществе уже не осталось тех, кого можно было бы обмануть.

Вот почему, как бы они ни выкрикивали свои лозунги, прохожие лишь бросали на них знакомые презрительные взгляды, а большинство полностью игнорировало их, словно они не существуют.

Если бы проповедники не были такими устрашающими мужчинами, кто-то мог бы затеять драку или избить их, учитывая ледяную атмосферу.

Даже для двух мужчин, которые просто выполняли приказ, это задание выглядело бессмысленным.

— Зачем нас заставили это делать? Выглядит абсурдно.

— Откуда мне знать? Это приказ нового босса. Мы делаем, что велено, у нас нет никакой власти.

Ответив, Дэнни, казалось, что-то вспомнил и добавил, стряхивая пепел с сигареты:

— Но на самом деле… эта женщина... нечто. Полнейший монстр. Когда я думаю о том, что случилось с боссом… нет, с бывшим боссом, мои колени до сих пор дрожат.

Дэнни невольно содрогнулся.

Воспоминание о новом боссе, который внезапно появился и за одну ночь захватил всю организацию, всё ещё было живым ужасом.

То, что случилось в тот день, до сих пор вызывает мурашки. Теперь он даже не смел думать о мятеже.

— Если тебе не нравятся такие приказы, у тебя есть два выбора: уйти или… умри. Одно из двух.

— Вздох… Может, нам просто сбежать, брат?

Дэнни рассмеялся от слов Донни.

— Легко сказать. Примет ли нас какая-нибудь другая организация? Мы здесь, работая, пересекались со столькими. Нас эти ребята отмечали не раз. А если сбежим в незнакомый район, уверен, что сможешь начать с нуля как мелкий громила? Я — нет.

Дэнни горько улыбнулся, затягиваясь сигаретой.

В конце концов, для таких низкоуровневых парней, как они, ничего не меняется. Они могут только делать то, что им приказывают сверху.

Но Донни всё ещё носил выражение непонимания.

— Даже так… имеет ли эта работа вообще какой-то смысл?

— Мне тоже интересно.

Дэнни равнодушно ответил на ворчание брата.

— Спасение для таких отбросов, как мы, — какое жалкое слово.

Честно говоря, хотя он и выполнял приказы, у него тоже были сомнения.

Зачем делать такую бессмысленную и унизительную работу?

Как бы громко они ни кричали, никто не будет воспринимать их всерьёз, пока их считают культистами.

Лишь смутный страх перед последствиями неповиновения удерживал их на месте.

***

— Именно это восприятие мы и используем.

Эсти начала своё объяснение.

— Если мы замаскируемся под вымышленную религиозную секту и будем активно распространять слухи о чудесном лечении, которые сейчас ходят по улицам… утверждая, что это божественная сила, и используя это как приманку, как вы думаете, как люди отреагируют?

Теперь её намерение стало ясным.

Вместо того чтобы силой подавлять слухи, она планировала усилить их, ловко исказив правду.

— Люди будут воспринимать слухи как ложь, распространяемую новым культом, пытающимся собрать последователей. Естественно, общественный интерес угаснет. Даже те, кто мог бы соблазниться таинственной медицинской технологией, отвернутся, узнав, что это тактика вербовки культа.

Это была своего рода стратегия контрпропаганды. Скрыть информацию, которую хочешь утаить, раздув её до знакомой, более откровенной лжи.

Я на мгновение потерял дар речи от такой смелой схемы.

— …Ты правда думаешь, что это сработает?

Ответ Эсти был полон уверенности.

— Сработает. Потому что чудо исцеления неизлечимых болезней, на самом деле один из самых распространённых мошеннических приёмов, используемых религиозными группами в этом городе. Учитывая, что уже существует бесчисленное множество прецедентов, если мы последуем той же схеме, публика, вероятно, потеряет интерес без особых подозрений.

В эпоху, когда вера стала посмешищем. В мире, где чудеса и мошенничество стали синонимами. Она пыталась использовать эту холодную реальность. Возможно, лучший способ спрятать секрет, это замаскировать его в самой невероятной форме и бросить на всеобщее презрение и безразличие.

Эсти оценила это так:

— Если хочешь спрятать дерево, спрячь его в лесу.

«…»

Со смесью восхищения и легкой тревоги она тихо добавила:

— На самом деле, в этом деле есть одна вещь, о которой нам нужно быть осторожными, леди Ева.

— Да? Что именно?

— Суть плана заключается в том, чтобы использовать недоверие людей к религии. Поэтому, если кто-то действительно станет свидетелем чуда… чтож... все будет кончено.

«…»

В ее голосе прозвучали леденящие душу нотки.

— Так что, если кто-то увидит, как вы используете свою способность хоть один раз, наши фальшивые слухи мгновенно превратятся в реальные доказательства. И я тогда не смогу это контролировать. Поэтому, пожалуйста, думайте и действуйте осторожно.

Утверждение Эсти было абсолютно точным.

Стратегия контрпропаганды была обоюдоострым мечом. Использование неверия людей в качестве щита означало, что если это неверие рухнет, всё не только окажется напрасным, но может привести к ещё более опасной ситуации, чем прежде. Я медленно кивнул, ощущая вес её совета.

— Да, я буду помнить об этом.

Даже если это была сила, способная помочь кому-то, сейчас было время тщательно скрывать её.

План продвигался под руководством Эсти.

Усилия нескольких дней действительно принесли плоды. Нет, они оказали ещё более колоссальный эффект.

Когда появилась неопознанная группа под названием «Церковь Сияния» и начала проповедовать о божественных чудесах, реакция людей немедленно остыла до удивительно ледяного уровня. Вид грубых бандитов, неуклюже занимающихся проповедничеством, вызывал лишь скрытое презрение и насмешки — никто не воспринимал их всерьёз.

Уличные слухи также заметно поутихли, что наконец позволило мне вздохнуть с облегчением.

Как раз когда мы обсуждали постепенное прекращение деятельности в следующие несколько дней, кое-что произошло.

Один из мужчин, только что вернувшихся с проповеди, нервно и осторожно заговорил.

— Эм, босс…

Вздрогнув, когда на него упал взгляд Эсти, он с трудом продолжил:

— Сегодня, пока мы проповедовали… некоторые люди пришли искать нас. Они сказали, что хотят присоединиться. Они пришли добровольно записаться, и мы не могли отказать, поэтому привели их сюда…

За ним вошли мать с дочерью.

Фальшивая церковь (3/7)

Именно тогда я увидел, кто последовал за ними внутрь. Это была мать с дочерью.

«…»

Поношенная одежда.

Плечи, ссутуленные от усталости.

Лица, омрачённые тяготами жизни.

Эта пара выглядела как само воплощение тех, кто выдержал суровые бури этого безрадостного мира.

— Эм-м…

Женщине, которая вошла первой, на вид было далеко за пятьдесят.

Морщины, прочерченные годами тяжелого труда, расходились по ее лицу словно сеть, а сухая кожа выдавала явные признаки долгой работы руками без надлежащего ухода.

Но больше всего бросались в глаза ее руки. Суставы были толстыми и грубыми, а под коротко стриженными ногтями виднелись отчетливые въевшиеся пятна, от которых не удалось отмыться. Этими руками она нервно теребила подол своей одежды, не в силах скрыть беспокойство.

Ее слегка выпученные глаза непрерывно бегали по незнакомому помещению.

В ней чувствовалась характерная осторожность человека, привыкшего следить за реакцией окружающих — манера простого обывателя, прожившего всю жизнь в унижении, вечно ощущающего на себе чужие взгляды.

Она нерешительно замерла в дверном проеме, не зная, шагнуть ли вперед или отступить обратно на улицу.

И тут мужчина, который привел их, грубо произнес:

— Чего встали? Проходите уже, садитесь.

Только тогда женщина вздрогнула и потянула за руку дочь.

Как человек, который не решается даже вздохнуть без разрешения, она мелкими шажками направилась к стулу в другом конце комнаты, на который кивком указал мужчина.

Она уселась на рваный диван и усадила дочь рядом с собой.

Затем, еще раз бегло оглядевшись, наконец заговорила дрожащим голосом.

— Извините…

Должно быть, она несколько раз шевельнула губами, прежде чем начать говорить.

— Правда ли это…

Ее голос звучал намного моложе, чем можно было предположить по ее внешнему виду. Возможно, тяжелая жизнь состарила ее куда сильнее, чем следовало.

— Правда ли, что если уверовать в Сияние… можно излечить любую болезнь?

Ее глаза, в которых смешались отчаяние и страх, слегка дрожали, пока она задавала этот вопрос.

По правде говоря, несмотря на жалкий вид и изможденное лицо, сама она не выглядела серьезно больной.

Значит, проблема была в девочке, которая сидела рядом, словно кукла.

«…»

Ребенку, судя по всему, было лет двенадцать-тринадцать.

Она была немного худощавой, но симпатичной девушкой с тонкими, аккуратными чертами лица.

Но вскоре я заметил, что что-то не так.

«Ее взгляд…»

Глаза ребенка были устремлены куда-то в пустоту впереди.

Хотя глаза у нее были ясные и большие, они были пустыми и затуманенными, словно стеклянные шарики, неспособные уловить свет.

Она лишь крепко сжимала маленькими руками женщину рядом. Будто в тревоге, или будто это было ее единственное убежище, девочка не отпускала грубые руки матери.

Казалось, она цеплялась за это тепло как за единственную опору в мире, полном темноты.

«…»

Молча наблюдая за этой сценой, я инстинктивно зажмурился.

Это была эпоха, когда Бог умер.

Общество, построенное на здравом смысле и разуме.

Те, кто велся на сладкие речи сектантских религий в таком мире…

Неужели они были просто глупы? Безнадежно тупы?

Или, возможно, они были настолько отчаявшимися.

Потому что им больше не к кому было обратиться.

Потому что их загоняли и загоняли к стене реальности.

Когда они достигали точки, где не видели ни единого просвета впереди, возможно, у них не оставалось выбора, кроме как ухватиться за любую веревку, брошенную им, даже если она была насквозь прогнившей.

***

— А, здравствуйте? Я… у меня небольшой салон красоты возле тринадцатой улицы… Меня зовут Карен.

Женщина ненадолго замолчала и нежно обняла за плечи сидящую рядом девочку.

— А это моя дочь, София.

Когда мать закончила говорить, девочка машинально склонила голову в знак приветствия.

Но взгляд ребенка по-прежнему блуждал где-то в пустом пространстве, не в силах сфокусироваться.

Глядя на нее, по лицу женщины пробежала тень скорби и жалости. Но она быстро взяла себя в руки и, словно пытаясь отвлечь внимание на что-то другое, начала рыться в своей сумке.

Она бережно достала нечто и с почтительным трепетом развернула.

Это была картина на слегка потертой бумаге.

Акварель, изображающая голубое небо, зеленые поля и очертания далекого города, выполненные с тонкой детализацией. Даже человек, не сведущий в искусстве, мог сказать, что это умелая работа.

— Это картина, которую нарисовала моя София.

На изможденном лице женщины расплылась светлая улыбка, когда она это произнесла. Это не была вымученная улыбка. Она была искренней, наполненной чистой гордостью и радостью за талант дочери.

— Разве не прекрасно? С самого детства все вокруг говорили, что у нее есть что-то особенное в отношении искусства. Все в нашем районе, и в школе тоже — все говорили, что она необыкновенная.

Женщина продолжала говорить горделивым тоном, не отрывая глаз от картины.

Ее голос становился все более оживленным.

— Она даже выиграла главный приз на большом художественном конкурсе от управления образования два года назад, и... она была выбрана в качестве стипендиата муниципальной художественной школы

Муниципальная художественная школа Омега Детройта.

Это была заветная мечта для любого ребенка в этом городе, стремящегося стать художником — поистине звезда на небе.

Там ученики могли не только получить лучшее художественное образование, но и выпуск из школы практически гарантировал успех в карьере. Говорили, что многие из картин, продающихся за астрономические цены в галереях на верхних этажах небоскребов, созданы выпускниками этой школы.

Женщина невольно выпрямила плечи, рассказывая об этом. Хотя ее собственная жизнь так и не вырвалась из этих темных переулков, у нее была надежда, что ее дочь сможет шагнуть вперед, в яркий свет. Это было для нее всем.

— Честно говоря… я всегда чувствовала себя в долгу перед этим ребенком. Растила ее в этих убогих задворках, не могла обеспечить нормальной едой или одеждой с самого детства. Но наша заботливая София ни разу не пожаловалась, что ей тяжело или что что-то не нравится. Разве она не самая замечательная дочь?

По ее лицу промелькнула сложная смесь вины и нежности.

— Я даже не отправляла ее ни в какие художественные академии, но с малых лет она просто сама по себе что-то рисовала. И затем... она сама проявила свой талант. Как мать, я искренне горжусь ею.

Она нежно погладила дочь по волосам. В этом прикосновении была глубокая любовь, которую нельзя было променять ни на что на свете.

— С тех пор, как появился этот ребенок, я ни разу не почувствовала себя несчастной. Сколько бы я ни работала, как бы ни выбивалась из сил, возвращаясь домой, стоило мне увидеть лицо Софии, как вся усталость уходила. Она — величайший дар в моей жизни.

В этот момент выражение лица женщины вдруг потемнело.

— Но…

После долгих сомнений она наконец заговорила.

— Говорят, это глаукома.

Глаукома. Состояние, при котором повышенное внутриглазное давление постепенно и необратимо повреждает зрительный нерв, в конечном итоге приводя к потере зрения. И если зрительный нерв поврежден, восстановить его, даже с учетом современных медицинских технологий, практически невозможно.

Слезы выступили на глазах женщины, когда она рассказывала об этом.

— Наша София… она настолько привыкла терпеть боль молча, что даже когда у нее начало портиться зрение, она не сказала мне сразу. Она слишком добрая… не хотела, чтобы я волновалась…

Ее голос наконец сорвался от сдерживаемых рыданий.

Крупные слезные капли скатились по ее грубым щекам.

— Если бы я только узнала раньше… Если бы я только уделяла ей больше внимания!.. Если бы я не засиживалась ночами на работе, пытаясь скопить каждую копейку на ее обучение… Если бы я, приходя домой, не оправдывалась усталостью, а должным образом смотрели ей в глаза и спрашивала, как прошел ее день!..

Маленькая рука Софии нежно легла на плечо рыдающей матери.

Ребенок молча утешал материнское горе одним лишь теплым прикосновением. Возможно, чувствуя себя еще более жалкой от того, что ее утешает ослепшая дочь, женщина склонила голову и на мгновение потеряла дар речи.

— Я была такой глупой… Я не понимала, что по-настоящему важно, думая, что деньги решат все.

Спустя время она смогла взять себя в руки и заговорить снова.

— Вообще, если я потрачу все сэкономленные деньги… говорят, их хватит впритык только на операцию по замене глаза на искусственный.

Искусственный глаз. Продукт передовых технологий, призванный заменить утраченное зрение. Его можно было заменить механизмом, куда превосходящим исходный глаз.

Но выражение ее лица не было радостным.

— Да, с искусственными глазами она сможет видеть снова. Но… она никогда не сможет стать художницей.

Она с болью объяснила, что ценится в современном художественном мире.

Цели художников всегда менялись со временем.

В далеком прошлом мастерство художника измерялось тем, насколько реалистично он мог изобразить предмет. Но изобретение камеры, способной идеально запечатлеть реальные сцены, изменило всю парадигму.

Поскольку никакими усилиями нельзя было уловить детали точнее машины, ценность художников постепенно сместилась к выражению абстрактных концепций, невидимых глазу.

Даже эта область начала уступать место искусственному интеллекту по мере его развития. Интерпретация и выражение — ИИ эволюционировал до уровня, способного достигать равного или большего совершенства, чем художники-люди, во всех аспектах.

Как результат, нынешний художественный мир… наконец сфокусировался на самой человечности, а не на технике.

Другими словами, на уникальных человеческих несовершенствах, которые машина не может имитировать.

Только выражения, продающие чувства, эмоции, внутренние и внешние образы, которые способны воспринимать лишь чистокровные люди, считались обладающими наивысшей художественной ценностью в эту эпоху.

— Вот почему престижные учреждения, вроде Муниципальной художественной школы… не принимают людей с киберимплантами. Неважно, насколько они талантливы. Только совершенно «человеческие» дети могут переступить этот порог.

Вот где начинается невидимый классовый барьер, объяснила Карен.

Двери художественных школ якобы были открыты для любого, у кого был талант, но на самом деле большинство учеников происходили из высшего класса.

Это происходило потому, что семьи из нижних районов часто подвергались воздействию загрязненной среды и некачественной пищи, наносящей вред здоровью. Замена некоторых частей тела — внутренних органов, конечностей — кибериплантами была обычным делом. И на этом все заканчивалось.

В конечном счете, судьба человека определялась обстоятельствами его рождения.

Взобраться по социальной лестнице в этом огромном городе было почти невозможно.

— Но… родители все же мечтают, понимаете. Желание, чтобы мой ребенок мог жить лучше, чем я. Это же естественно — хотеть показать моему драгоценному ребенку более яркий мир.

Взор Карен вернулся к дочери. В ее глазах была отчаянная надежда.

— Наша София… непременно станет прекрасной художницей. Не живя, как я, в этих задворках… перебиваясь случайными заработками и живя одним днем. Она будет художницей, создающей работы, которыми искренне будут восхищаться даже те начищенные богачи, что живут на верхушках небоскребах. Я хочу, чтобы она жила, никому не завидуя.

Наконец, Карен наклонилась вперед, словно собираясь встать. Ее руки были сцеплены в отчаянной мольбе.

— Итак, если мы уверуем в Сияние… могут ли глаза моей дочери действительно исцелиться? Если так, умоляю вас. Я… я отдам все, что у меня есть.

Дрожащими руками Карен достала из поношенной сумки кредитку и протянула ее.

На маленьком экране карточки мелким шрифтом отображались данные о ее сбережениях, которые она копила копейка за копейкой в течение многих лет работы днем и ночью.

Ежедневные пополнения на 10 кредитов, на 20 кредитов.

Цифры, доказывающие ее тяжкий труд и надежду на дочь.

Квинтэссенция ее усилий, которые могли бы стать платой за обучение дочери или, возможно, стоимостью операции по замене глаза.

Отдавая все это, мать низко склонилась к полу.

— Это все, что у меня есть. Мое единственное желание. Если скажете прожить остаток жизни служанкой в церкви, я с радостью сделаю это. Какие бы трудные задачи ни поручили, я выполню их все. Так что, пожалуйста…

Женщина говорила почти умоляюще.

— Этого ребенка… пожалуйста, спасите только этого ребенка. Пожалуйста……

Лишь ее отчаянная молитва застыла в тяжелой тишине комнаты.

Фальшивая церковь (4/7)

Отчаянная молитва слепой девочки и склоненная голова матери застыли в тишине комнаты.

Столкнувшись с этой сценой, я невольно зажмурился.

«…»

Да, их история была поистине трагичной.

Ребенок, неспособный развить свой талант из-за тяжелой жизни.

Мать, винившая себя, несмотря на все жертвы ради ребенка.

Сказать, что я не почувствовал сострадания, услышав такую историю, было бы ложью.

Но… если взглянуть холодно, их несчастье было чужой проблемой. Оно не имело ко мне никакого отношения. Если бы я протягивал руку каждой трагедии, с которой сталкивался в мире, что стало бы с моей собственной жизнью?

Более того, я слишком хорошо знал риски, которые мне пришлось бы нести, если бы я необдуманно проявил доброту.

С каждым новым человеком, узнающим мою тайну, возможность разоблачения возрастает в геометрической прогрессии.

Бесполезно давать обещания или клятвы в сохранении секрета. В человеческих взаимоотношениях слишком много непредсказуемых факторов. Если я не буду осторожен с этого момента, раскрытие чуда когда-нибудь станет неизбежным.

Честно говоря, фраза «только в этот раз» не имеет абсолютно никакого смысла.

Либо используй его сейчас, либо спрячь навсегда.

Это были единственные два варианта.

«…»

Тишина затягивалась.

Женщина не шевелилась, по-прежнему склонив голову.

Время текло медленно, и борьба в моем уме лишь углублялась.

Как все дошло до этого?

Я вспомнил начало плана, который привел к этой ситуации.

Изначальной целью было распустить ложные слухи, чтобы истории о чуде, ходящие в округе, выглядели как религиозная афера.

С этой точки зрения, отвернуться от этих двух людей было бы ближе к правильному ответу.

Если я проигнорирую или грубо прогоню тех, кто ищет чудо, это послужит доказательством, что таких вещей в этом мире не существует. Выбор, идеально соответствующий моей первоначальной цели.

Но…

Если я отклоню просьбу этих двоих сейчас.

Они возьмут свои сбережения и… в конце концов, отправятся к подобным сектам или мошенникам. Настолько они отчаянны и искренни. Тех, кто стремится к недостижимой надежде, ждет несчастье, предначертанное судьбой.

Кто-то может указать пальцем, называя такое поведение глупым или тупым.

Но… желание родителя дать ребенку лучшую жизнь. Я не смог заставить себя осудить эту слепую любовь, рожденную из таких чувств. Нет, у меня не было права осуждать ее.

Мне просто было от этого тяжело на сердце.

«…»

Очевидно, я не несу ответственности за их несчастье.

Мать и дочь уже шли к своей предопределенной судьбе, а я просто оказался свидетелем этого на своем пути. Я хорошо знал, что необдуманное протягивание руки может поставить в опасность и меня самого.

Но… почему я так мучаюсь из-за этого?

Я знаю себя лучше кого бы то ни было.

Я делюсь добротой, когда могу себе это позволить, но, как и большинство людей, я не из тех, кто ставит других выше себя.

Я не должен ошибаться.

То, что я принял облик игрового персонажа, не означает, что моя сущность изменилась.

Случайное обретение силы не превращает меня в филантропа или святого в одночасье.

Так что моя собственная безопасность оставалась для меня важнее всего.

Моей единственной целью было защитить себя, пока я не найду путь обратно в исходный мир.

Но… в тот момент передо мной внезапно промелькнула сцена из памяти.

[— Не повезло. Печально.]

Холодный голос и черный ствол пистолета, направленный на меня.

Тот раковой момент, когда я впервые приблизился к смерти после попадания в этот мир.

Глаза солдата, который без колебаний навел оружие на другого человека, утверждая, что это приказ сверху.

В тех глазах не было эмоций. Они были безразличны и бессердечны даже в момент отнятия чужой жизни. Как у машины, просто выполняющей приказ. Фигура, утратившая все человеческие муки.

Был ли тот солдат дьяволом с самого начала? Нет, вероятно, нет. Он, наверное, изменился, чтобы выжить в этом жестоком городе. Возможно, все началось, когда он перестал видеть в людях людей.

В тот момент наложилось другое воспоминание.

В моем родном мире я однажды видел в суде мужчину, совершившего квартирное мошенничество. Несмотря на то что он украл деньги — эквивалент многих жизней крови и пота — у многочисленных жертв, его наглое лицо не выражало и тени вины.

Он лишь умолял о прощении у судьи, а не у жертв, просто чтобы сократить срок.

Это было возможно только потому, что он не видел в страдающих людях таких же людей, как он сам.

Когда ты теряешь способность сопереживать чужой боли и начинаешь рассчитывать все исключительно через выгоду и эффективность.

Возможно, именно тогда люди начинают превращаться в монстров.

«…»

Возможно, это слишком смелое умозаключение.

Но... То, что мне действительно нужно было защитить в этом сером городе.

Возможно, это не только моя личная безопасность.

«Человеческое сердце…»

Я, безусловно, хочу вернуться домой целым и невредимым любыми средствами.

Но больше всего на свете я хочу вернуться человеком, сохранив свою истинную сущность.

Следовательно, не отворачиваться от кого-то, кто направляется к обрыву, а протянуть руку, чтобы остановить его… это не потому, что я очень добр. Это не расчет выгод и потерь.

Это потому, что так поступает человек.

После долгого молчания я наконец принял решение и медленно открыл глаза.

«…»

Внезапно я встретился взглядом с Эсти, которая подошла и встала рядом.

Казалось, она догадались, о чем я думаю.

Но она не отговаривала меня и не подбадривала.

Это полностью твой выбор — казалось, говорил ее взгляд.

Я готов.

Я лучше кого бы то ни было знал, насколько опасны могут быть последствия моего решения.

Я без колебаний поднес кончики пальцев к глазам девочки.

— !..

И вспыхнул свет.

***

Я впервые в жизни узнал, что люди могут так долго плакать от счастья.

«Хах… Я и вправду это сделал.»

Мысль пришла с опозданием, но в глубине души я почувствовал странное облегчение.

Улыбки ребенка и матери, застывшие на их мокрых от слез лицах.

Только это уже казалось достаточной наградой.

Наконец перестав плакать, мать с дочерью снова и снова кланялись, переполненные благодарностью.

— Спасибо… о Боже… спасибо большое!..

— Спасибо, сестренка!..

Услышав их голоса, я заерзал с потрепанной кредиткой в руке.

Карта, содержащая деньги на обучение и операцию. То, от чего я изначально намеревался отказаться.

Я уже отказывался несколько раз, но они были так настойчивы, что у меня не осталось выбора.

По крайней мере, какое-то время мне не придется беспокоиться о средствах к существованию. Это, пожалуй, к лучшему, думаю я.

Пока я был погружен в эти сложные, смешанные чувства удовлетворения и тревоги, Карен, обнимавшая дочь и рыдавшая, сказала твердым голосом.

— Я никогда не забуду эту доброту.

Хотя это и разрушало трогательную атмосферу, я не мог это проигнорировать.

Я спокойно ответил.

— Нет. Пожалуйста, забудьте.

— …Что?

— То, что вы испытали сегодня, пожалуйста, никому не рассказывайте и сохраните как секрет только между вами двумя. Вы больше никогда не должны упоминать церковь или чудо перед другими. Вы можете это пообещать?

Карен выглядела ошеломленной, когда я внезапно попросил её об этом.

Она колебалась, но вскоре ответила с решительным видом, словно приняв решение.

— К-Конечно. Если вы этого хотите, я не скажу ни слова, даже если мне вырвут все ногти на руках и ногах.

Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, и добавила.

— Но я буду жить с благодарностью в сердце до конца своих дней. Пожалуйста, скажите, если я смогу чем-то отплатить вам, в любое время, в любом месте.

***

После ухода матери с дочерью в комнате снова воцарилась тяжелая тишина.

Я нервно посмотрел на Эсти, готовясь заговорить первым.

— Эсти, прости.

Мой голос невольно стал тихим, как у человека с нечистой совестью.

Она, как обычно, не меняя выражения, спросила в ответ.

— За что?

— Ну… ты придумала такой хороший план… а я все испортила.

Это было не все. Эсти была моим телохранителем согласно нашему контракту. Но я поступил по-своему, не посоветовавшись с ней, и в результате ей пришлось бы взять на себя ненужные риски.

Если существование чуда будет раскрыто из-за этого инцидента… и если могущественные организации, жаждущие этой силы, начнут серьезно охотиться на нас, даже для такой, как Эст, это будет трудная битва.

Вся эта ситуация была полностью моей ответственностью. Я снова извинился и добавил.

— Мне очень жаль. Если какие-нибудь корпорации начнут охотиться на меня из-за этого… ты можешь расторгнуть контракт на защиту. Это моя вина.

Я действительно так думал.

Это была моя ошибка, которую я должен нести один, поступив так, зная о рисках.

«Интересно, вкусная ли еда в лаборатории Мегакорпа… Надеюсь, это не просто какая-нибудь стерильная жидкая еда с питательными веществами.»

С такими праздными мыслями я уставился на Эсти.

Эти золотистые глаза непостижимой глубины. Я все еще не мог догадаться, о чем она думает. Я только слышал, как она что-то очень тихо бормочет, словно про себя.

Но ее голос был слишком тихим, чтобы расслышать как следует.

— Как и ожидалось… вы…

— Что?

Когда я спросил, она просто тихо покачала головой.

— Ничего.

Затем она неожиданно низко поклонилась. Это было уважительно, как и всегда, но почему-то ощущалось по-другому, с большей тяжестью.

— Когда вы спасли меня в первый раз… это была такая же самоотверженная доброта, без оглядки на выгоду или потери.

Ее голос был спокоен, но звучен.

— Благодаря тому выбору моя жизнь продолжается до сих пор. Мне было бы неуместно критиковать это сейчас.

Она сделала паузу, подбирая слова.

— До сих пор меня использовали как чей-то инструмент, а затем выбрасывали как инструмент.

Ее глаза обратились ко мне. В них, казалось, было какое-то чувство, которого я раньше не замечал.

— Но с вами… даже если я умру, мне кажется, я смогу умереть человеком.

— !..

— Так что не беспокойтесь.

Эсти еще раз легко склонила голову.

— Какая бы опасность ни пришла...

И она медленно, бережно взяла мою руку, словно это было сокровище.

— Пока вы сами не отпустите меня, я тоже никогда не отпущу вашу руку.

Фальшивая церковь (5/7)

Прерывистое дыхание разрывало темный, сырой воздух переулка.

— Хватай… хр... хватай!..

Двое мужчин, будто за ними кто-то гнался, без оглядки неслись прочь из своего убежища.

Дэнни и Донни наконец перевели дух, прислонившись к стене после довольно долгого бега.

Их сердца колотились так, словно вот-вот сломают ребра, а спины покрылись холодным потом. Какое-то время не было слышно ничего, кроме их тяжелого, хриплого дыхания.

Едва придя в себя, мужчины по обоюдному молчаливому согласию уставились друг на друга пустыми взглядами.

«…»

«…»

Удивление, шок, непонимание и даже намек на страх.

Все эти сложные эмоции отразились на их лицах, словно на ксерокопиях.

Они не могли понять, что это было: реальность или плод их воображения.

Дэнни, старший брат, заговорил первым. Все еще тяжело дыша, он спросил младшего дрожащим голосом.

— Эй… ты… ты тоже это видел?

Донни сглотнул и энергично кивнул.

— Да… я отчетливо видел, брат…

После этих слов снова наступила тишина.

В их сознании прокручивалась сцена, которую они подглядели через приоткрытую дверь мгновение назад.

Вспышка света перед отчаянно кланявшейся матерью с дочерью.

Когда свечение угасло и взгляд девочки, вновь обретший фокус, обратился к матери рядом… прорвавшиеся рыдания и слезы радости не оставляли сомнений в результате.

Все это и вправду было достойно называться чудом.

«…»

Вот почему двое мужчин все еще были слишком потрясены, чтобы говорить внятно.

Они снова уставились друг на друга пустыми лицами.

Внезапно им вспомнились лозунги, которые они выкрикивали повсюду последние несколько дней.

[— Сияние исцелит все ваши боли и страдания удивительными чудесами!]

[— Убедитесь сами прямо сейчас! Станьте свидетелями удивительных чудес Сияния, где слепые прозревают, а хромые ходят!]

«Неужели все это было правдой?..»

Никто из них не отличался особым умом, но сейчас они чувствовали себя глупее обычного.

Не понимая, что происходит, они еще долго молча уставились друг на друга в шоке.

Спустя некоторое время Донни, младший брат, наконец заговорил, едва сдерживая волнение.

— Брат, мы не должны просто стоять здесь… нам нужно быстрее рассказать остальным об этом!..

— НЕТ!!!

Дэнни неожиданно прервал брата, повысив голос почти до крика.

Испуганный Донни посмотрел на брата, с которого теперь градом катился холодный пот и который шептал с перекошенным от ужаса лицом.

— Никогда… никогда не болтай о том, что мы видели!...

— Что? Почему нет… Мы же дни напролет проповедовали, пока горло не саднило. Остальные тоже заслуживают того, чтобы знать.

Донни спросил с непониманием, а может, с легким негодованием, но Дэнни яростно замотал головой и еще более настойчиво понизил голос.

— Нет! Говорю тебе, мы все умрем, если сделаем это!

— Что?!

— Нам нужно было сбежать, как только мы это увидели… Мы слишком долго стояли и глазели. В самом конце я встретился взглядом с той женщиной!

— С той женщиной? С кем?..

— Эти желтые глаза! Она определенно встретилась со мной взглядом! Она знала, что мы подглядывали в дверь!

Лицо Дэнни было искажено ужасом. Казалось, он содрогался при воспоминании о только что произошедшем.

— Запомни это, Донни. Если отсюда просочится хоть капля разговоров, я не знаю, что будет с нами обоими. Понял?

Оставила ли она двух подглядывающих мужчин в покое, потому что не хотела прерывать момент чуда, или по другой причине — было неясно… но тот взгляд определенно был предупреждением.

Ясное предупреждение, что если они будут болтать лишнего, смерть их будет нелегкой.

— Так что пока… просто заткнись и сиди тихо. Пожалуйста.

Услышав отчаянную просьбу брата и увидев страх на его лице, выражение Донни тоже стало жестким.

Если подумать, в последний момент казалось, что новый босс, стоявшая рядом с женщиной, совершившей чудо, тоже мельком посмотрела в их сторону.

Почувствовав ледяной холодок, пробежавший по спине, оба мужчины замолчали.

Но их умы все еще были в смятении.

В конце концов, они стали свидетелями чего-то поистине невероятного, чего невозможно объяснить здравым смыслом.

Внезапно Донни пробормотал очень тихим голосом, почти что про себя:

— Брат… но… как ты думаешь, Бог и вправду существует в этом мире?

Это был довольно глупый вопрос, который в обычных условиях вызвал бы сердечный смех.

Но после того, что они только что пережили, вес этого вопроса ощущался совершенно иначе. Дэнни не мог сразу ответить на вопрос брата. Вместо этого он просто нервно взъерошил волосы и рявкнул:

— …Не знаю, пацан.

***

Пока что мы решили временно приостановить нашу «миссионерскую деятельность». Таков был наш вывод.

Мы делали это, чтобы подавить слухи о чудесах, но мы не справились бы, если бы такие, как Карен и София, продолжали приходить.

Мы планировали сделать шаг назад и понаблюдать за ситуацией чуть дольше.

— Ну-ну, здравствуйте.

У Церкви Сияния был неожиданный посетитель.

«…»

Мужчина, сидевший передо мной, явно отличался от людей, посещавших это место до сих пор. Он не выглядел отчаявшимся человеком, ищущим спасения. Скорее, он был полной противоположностью.

Жирное, тучное тело.

Лицо со складками на подбородке, лоснящееся от жира.

Уголки рта, поднятые в жадной ухмылке.

Прежде всего, черная ряса пастора, наброшенная на выпирающий живот, выглядела неудобно тесной и неуместной.

Его внешность, далекая от благочестия священнослужителя, была олицетворением настоящего сектантского лидера для любого, кто видел его.

Мужчина высокомерно оглядел убежище, затем разок похлопал себя по животу и сказал:

— Я пастор Мейер из Объединенного Общества Сердец. Я курирую этот приход в 13 районе.

«…»

…Честно говоря, я никогда не слышал такого названия.

С самого начала, даже если сложить все сектантские силы, существующие в этом городе, они не сравнятся даже со средней компанией. Это всего лишь мелкие группировки. Было смешно слышать, как они разбрасываются такими терминами, как приход и пастор.

Будь то осознавая мои мысли или нет, Мейер достал из кармана платок, чтобы вытереть лоснящийся лоб, и продолжил.

— Я слышал, что новая контора под названием Церковь Сияния недавно начала деятельность в нашем приход. Ха-ха, какие энергичные молодые люди.

Его отношение и тон несли скрытую угрозу, делая цель его визита очевидной.

Несомненно, он был здесь для того, чтобы предупредить нас, что окрестности являются их территорией и что мы не должны действовать свободно.

— Хм, да. Прежде всего… та мать с дочерью, слепая которая. Вы недавно встречались. Карен, кажется? Эти двое изначально были добычей… то есть, потерянными овцами, над которыми наше Объединенное Общество Сердец работало первыми.

В тот момент, когда я услышал эти слова, я затаил дыхание, осознав.

Мне показалось кое-что странным. Каким бы отчаявшимся ни был человек, казалось неестественным, что кто-то пришел искать нас, лишь услышав слух о чуде, предложив все свое состояние и умоляя.

Причина была проста. Другие последователи сект уже работали над матерью и дочерью какое-то время.

Это метод приближения к тем, кто находится в отчаянном положении, построения доверия, вхождения в круг и медленного манипулирования психологией.

Люди, которые теряют связь с реальностью и подвергаются манипуляциям, легко верят даже в самые абсурдные учения сект.

Карен и София тоже стали мишенью и постепенно превращались в добычу для них. Но внезапно появилась странная новая группа и отобрала их цель, так что понятно, почему они были расстроены.

Мейер открыто демонстрировал свое недовольство.

— После всего времени и усилий, которые мы вложили в ту мать с дочерью… а вы, новички, просто украли их. Даже если вы новички в этой сфере, есть определенная деловая этика, которую следует соблюдать. Вы не согласны? Ц-ц…

Но с моей точки зрения, его слова были просто отвратительны.

Паразиты, высасывающие жизненные соки отчаявшихся людей. Они — олицетворение мусора… те, кто не видят в людях людей.

Будь то осознавая мои внутренние мысли или нет, он теперь без стеснения показывал свое истинное лицо.

— Итак, вот в чем дело… раз уж вы умыкнули перспективу, над которой наши последователи работали день и ночь, вы должны заплатить соответствующую цену, не так ли? Мы вложили время и усилия, так что мы не можем просто так это оставить, верно?

— Чего же вы хотите, в таком случае?

Мейер на мгновение замер, услышав мой бесстрастный тон.

— Ха-ха, сестрица, ты все еще не понимаешь ситуацию?

С этими словами он сделал жест, и тут же двое крепких мужчин, стоявших за его спиной словно ширма, шагнули вперед.

Хотя их представили как старейшин церкви, их мускулистые руки и свирепая внешность ясно выдавали в них профессиональных наемников. Эти массивные фигуры намеренно создавали устрашающую атмосферу.

— Вы, возможно, не знаете, но в нашем Объединенном Обществе Сердец зарегистрировано более трехсот последователей. Маленькие церквушки вроде вашей могут быть раздавлены за одну ночь по одному моему слову. Вы понимаете?

Мейер постучал толстым пальцем по столу и продолжал высокомерно говорить.

— Но… ну, мы не совсем неразумные люди. Если мы поговорим нормально, мы, возможно, сможем заключить сделку без обид. Возможно… компенсация не обязательно должна быть деньгами. Хе-хе-хе.

Говоря это, он бросил похотливый и откровенный взгляд в мою сторону.

Взгляд, скользящий с головы до ног. Особенно то, как его глаза задерживались на определенных областях, заставляло мою кожу покрыться мурашками.

Ухмылка, появившаяся на его жирном лице, была олицетворением отвращения.

— Что скажете? Разве Бог не велел нам любить ближних?

Хотя он не использовал прямых слов, то, что он требовал в качестве оплаты, было ясно.

Я пытался подавить поднимающееся отвращение и ответить спокойно.

Но чей-то кулак оказался быстрее моих слов.

ХРУСТ!!!

Раздался глухой звук дробящейся плоти и кости.

— ГУУЭК!

Крик Мейера был кратким. Его массивное тело, которое мгновение назад сидело с высокомерно расставленными ногами, ненадолго взмыло в воздух, словно игрушка, прежде чем отлететь назад.

Его тяжелое тело несколько раз перекатилось по полу, словно мяч, прежде чем наконец остановиться, врезавшись в угол.

Удар, должно быть, был значительным, так как он на мгновение не мог пошевелиться. Темно-красная кровь хлынула фонтаном из сломанного носа, а осколки разбитых зубов вытекли вместе с кровью изо рта.

Его лицо, мгновенно залитое кровью, начало ужасно опухать. Жирная ухмылка с его лица исчезла.

Тупо уставившись на это жалкое зрелище, я вдруг повернул голову и посмотрел мимо себя.

Я не знаю, когда она двинулась, но Эсти теперь стояла между Мейером и мной, словно защищая меня.

Она смотрела на него, отряхивая окровавленный кулак.

— Э-Эсти?..

Она слегка повернула голову на мой зов.

— Прошу прощения за самоуправство, леди Ев..

Ее тон был спокоен и почтителен, как всегда.

— Пожалуйста, не оскверняйте уши подобной никчемной чепухой.

Ее бесстрастное лицо оставалось неизменным. Тон ее голоса ничем не отличался от обычного.

Но… почему-то я уловил в ней тонкую злость, отличную от прежней.

По правде говоря, я уже сталкивался с таким уровнем сексуальных домогательств и оскорблений несколько раз при общении с уличными бандитами и нарушителями спокойствия. Каждый раз Эсти ждала, пока мне не начнут напрямую угрожать или я не отдам четкие указания.

Она никогда раньше не действовала самостоятельно, как сейчас, прежде чем я успевал отреагировать, и уж точно никогда так агрессивно.

«Она злится?..»

Это был первый раз, когда я видел, как она проявляет столько эмоций. Изменилось ли что-то в ее мышлении после вчерашних событий?

Пока я смотрел на Эсти в недоумении:

— Грхх… ты-ты… су-сука!..

Мейер, который стонал в углу, наконец поднялся. Он схватился за сломанный нос и уставился на нас, как зверь, истекая кровью и слюной.

Его налитые кровью глаза полностью перевернулись от гнева и боли.

— К-как посмела… Как посмела ты сделать это со мной?! Я убью вас, шлюхи!

Он кричал что есть мочи, потеряв рассудок.

— Что вы все стоите?! Хватайте этих женщин и избейте их до полусмерти сейчас же!

По крику Мейера двое коренастых «старейшин», наблюдавших за ситуацией, наконец начали двигаться. Когда они приблизились угрожающей походкой и свирепыми лицами, Эсти слегка повернулась, чтобы взглянуть на меня.

— Возможно, я... перешла границы дозволенного, леди Ева?

Словно она проверяла мою реакцию, уже совершив действие.

Разве это неправильно — находить это немного милым?

Я ответил с легкой улыбкой.

— Нисколько.

И добавил:

— Когда перед тобой лежит мусор, любой должен его убрать.

Фальшивая церковь (6/7)

Ситуация разрешилась в одно мгновение.

Крепкие мужчины, поверженные единым ударом Эсти, и лжепастор, прижавшийся лбом к полу, в полном поклоне.

Его высокомерное поведение мгновенно испарилось, и он теперь только дрожал, не смея издавать ни звука, ползая в ногах.

«...»

Я собрался с мыслями, глядя на эту сцену.

Карен и София, мать и дочь, которых я вылечил ранее, изначально были целью культа, к которому принадлежал этот пастор. Значит, они должны были знать об отчаянном положении и болезни обеих.

И если они подтвердят, что София выздоровела, существование чуда могло быть раскрыто.

Поэтому, чтобы полностью замять дело, мне нужно было разобраться не только с этим пастором, но и со всем Объединенным Обществом Сердец, причастным к этому делу.

«При необходимости, любыми средствами...»

Я был готов.

В конце концов, каждый культ в этом городе — паразит, высасывающий жизненные соки из отчаявшихся людей. Увидев такое поведение сегодня воочию, я в этом ещё больше убедился. Они — мусор, не заслуживающий ни капли сочувствия.

Помогая с большим риском для себя, я не мог допустить, чтобы та же беда, что постигла Карен и её дочь, повторялась как заезженная пластинка.

Я считал правильным убрать мусор в пределах своей досягаемости.

Поэтому я спросил Эсти.

— Эсти, могу я попросить тебя заняться этим?

Я бросил взгляд на её выражение лица, когда говорил. Внутри меня шевельнулось чувство вины.

Как-то получалось, что все решения принимаю я, а трудные задачи сваливаю на неё. Хотя хранить секреты — в каком-то смысле защита... Я не мог избавиться от ощущения, что обременяю её.

Но она согласилась, не выказывая неудовольствия.

— С удовольствием выполню.

И правда, её отношение ко мне стало мягче, можно сказать.

Время, проведённое вместе, казалось, создало между нами какую-то связь, отчего в груди стало странно щемить.

Она на мгновение собралась с мыслями и добавила.

— Подобные вопросы лучше решать быстро. Пойдёмте прямо сейчас.

Затем она безжалостно пнула распластавшегося на полу лжепастора Мейера, заставив его подняться.

— Веди.

— Д-да, сейчас же!

Её голос, обычно мягкий со мной, сейчас звучал ледяным холодом. Мейер занервничал и принялся кланяться без остановки.

От его прежней высокомерности не осталось и следа; он полностью съёжился.

— Я всё сделаю как надо! Пожалуйста, проследуйте за мной!..

Мы двинулись вслед за его ковыляющей фигурой.

Я неожиданно спросил.

— Но нормально ли, что я буду с вами?..

Противник Эсти, по сути, представлял собой жестокую организацию, прикрывающуюся религиозными убеждениями, а пастор возглавлял группу опасных людей. Хотя Эсти такой сброд не одолеет, процесс будет не из приятных.

Меня беспокоило, что моё присутствие может помешать её работе.

Но она спокойно ответила.

— Учитывая, что вы приобрели потенциальных врагов, вам безопаснее оставаться рядом со мной, пока всё не разрешится.

Уверенность в том, что она сможет сражаться, защищая меня, без каких-либо помех. Больше всего меня обнадеживало её отношение ко всему происходящему.

«Если профессионал так говорит, значит, это верное решение.»

Я перестал сомневаться и придвинулся ближе к ней.

***

Пройдя несколько кварталов.

— З-здесь.

Место, куда мы пришли, следуя указаниям пастора, оказалось церковным зданием довольно внушительных размеров. Хоть и выглядело старым, наружные стены были относительно ухожены. Латунные дверные ручки у входа отполированы до блеска.

Оно выглядело как обычный собор, но в эту эпоху все подобные религиозные постройки были просто логовами культов.

Так что с первого взгляда было ясно — мы пришли по адресу.

«Но... что-то не так».

Чувство дискомфорта накрыло меня, как только мы оказались у церкви. Было слишком тихо.

В это время дня должны были быть слышны звуки богослужения или людской гул, но пространство вокруг здания было безмолвно, словно время остановилось. Ни малейшего признака человеческого присутствия.

Это явно не было заброшенным зданием.

Оно сохраняло следы ухода, люди приходили и уходили ежедневно, и всё же его окружала зловеще пустая атмосфера.

— ...Почему здесь никого нет?

На мой вопрос, который я задал почти самому себе, Мейер, собиравшийся открыть дверь, вздрогнул и нервно огляделся.

— Я-я не знаю!.. В это время все определённо... должны быть собраны на богослужение... Как странно...

Он беспокойно ерзал, не в силах даже ухватиться дрожащей рукой за дверную ручку, боясь, что его спросят о чём-то, чего он не знает.

Увидев такую реакцию, я понял — эта странная тишина, по крайней мере, не была ловушкой, подстроенной им.

Поэтому я снова спросил Эсти.

— Они могли узнать, что мы идём, и сбежать или спрятаться?

Она спокойно ответила, осматривая окрестности.

— Это маловероятно. Если учитывать наш маршрут и скорость, у них не было бы достаточно времени для эвакуации или организации засады.

— Тогда почему так тихо?

Вместо того чтобы сразу ответить на мой вопрос, Эсти на мгновение уставилась в пустоту.

Её спокойные глаза сфокусировались, излучая искусственный свет. Спустя момент она сказала.

— Согласно моему сканированию, внутри есть признаки людей. Однако большинство... сконцентрировано в центральной часовне этого здания. В коридорах и снаружи признаков почти нет.

— Пойдём внутрь и оценим ситуацию...

— ...Хорошо.

Пройти такой путь и просто уйти было бы обидно.

Когда мы вошли в церковь, прохладный воздух пустого пространства и легкий аромат благовоний смешались с запахом старого дерева и пыли. Эта смесь запахов щекотала ноздри. Как и ожидалось, ни единой души не было видно в вестибюле и коридорах первого этажа.

«Это определённо странно. Даже во время службы должно оставаться хотя бы пара приветствующих, чтобы встречать новых верующих.»

С каждым шагом наши шаги непривычно громко эхом разносились по пустому помещению.

Пройдя через вестибюль и коридор на первом этаже, мы вышли к внутренней лестнице.

Это была довольно широкая центральная лестница, ведущая в главную часовню.

Там тоже не было ни малейшего признака человеческого присутствия.

К этому моменту все почувствовали неладное.

Пастор, с самого начала напуганный до смерти, двигался так, будто его тащили силой, всё время дрожа, а Эсти продвигалась вперёд без тени колебаний, бдительно наблюдая за нашим окружением.

Поднявшись всего на несколько ступеней, я заметил нечто, похожее на пятно.

«?..»

Слабый тёмно-красный след на ступени лестницы. Сначала я подумал, что это может быть сучок или пятно на старом дереве. Но сделав ещё шаг вверх, я увидел похожий след. И на этот раз на стене тоже были видны брызги чего-то.

К тому моменту в ноздри начал пробиваться слабый запах.

Очень тонкий, но определённо знакомый. Как ржавый металл... нет, это...

— ...Запах крови?

На моё тихое бормотание Мейер тревожно огляделся.

Его лицо стало почти трупно-бледным, словно он мог упасть в обморок в любую секунду.

По мере того как мы поднимались выше по лестнице, брызги крови становились всё более заметными, и их количество явно увеличивалось. Тёмно-красные следы отчётливо выделялись на стенах коридора и перилах лестницы.

А запах, который раньше был едва уловим, теперь обрушился на нас тошнотворно сильной вонью крови.

Дышать было противно.

«...»

Выражения лиц у всех ожесточились от зловещей атмосферы.

Молча переглянувшись, мы двинулись осторожнее.

Наконец, ступив на последнюю ступень, мы достигли двустворчатых дверей в конце широкого коридора.

Это было то самое место, где Эсти изначально засекла сконцентрированные признаки жизни. За этими дверями находилась большая часовня.

Она ненадолго остановилась перед дверями и доложила мне.

— Все признаки людей сконцентрированы внутри. Они плотно сгрудились и почти не двигаются.

«...»

Что-то было определённо не так.

«Двери заперты снаружи.»

С обеих сторон дверей часовни были шпингалеты, а между ними висел толстый металлический висячий замок, надёжно скреплявший створки.

Он был закрыт не изнутри, а явно кем-то снаружи.

«Запереть двери часовни на висячий замок снаружи, когда верующие всё ещё внутри?»

Сильная интуиция, что происходит нечто серьёзное, пробежала холодком по спине.

Я уставился на плотно закрытые двери и серебристый замок, затем сказал Эсти.

— ...Не могла бы ты открыть его, пожалуйста?

— Да, Леди Ева.

В ответ она протянула руку к замку. Без каких-либо инструментов она просто зацепила пальцами толстое железное кольцо и слегка надавила, и замок тут же сломался.

Тррах

Эсти небрежно швырнула обломки сломанного замка на пол. Её сила каждый раз по-настоящему поражала и внушала трепет.

Однако в этот момент я не мог восхищаться этим зрелищем.

Потому что картина, открывшаяся в медленно расходящейся щели между дверьми, была...

«!..»

Адом на земле.

Тела заполняли просторное внутреннее пространство часовни. Вероятно, это были верующие церкви. Десятки, может, даже больше трупов были разбросаны повсюду — перед кафедрой, между стульями, по углам проходов.

Кровь растеклась озером, пропитав пол, и тошнотворная вонь хлынула наружу, едва только открылась дверь.

И посреди этой ужасающей бойни стоял кто-то.

Нет, двое.

На возвышении, построенном для проповеди о милосердии Божьем, стоял священник средних лет, схваченный за воротник кем-то.

А другой молодой человек, душащий его, с налитыми кровью глазами.

Фальшивая церковь (7/7)

В часовне развернулась ужасающая кровавая бойня.

Пастор, сопровождавший меня, узнал священника средних лет, которого держали за воротник на подиуме, и в панике пробормотал:

— М-мастер...

Не успев договорить, он почувствовал, как чья-то рука закрыла ему рот.

— Ммпх...

— Тихо.

Мягко предупредив его не издавать звуков, Эст повернулась ко мне и осторожно прошептала:

— Кажется, они ещё не заметили нас. Что вы хотите сделать?

— ...Давай понаблюдаем за ситуацией ещё немного. Я хочу понять, что здесь происходит.

Так что мы все замерли в тишине, наблюдая за двумя мужчинами в часовне через щель в дверях.

На подиуме молодой человек с налитыми кровью глазами вцепился в воротник мужчины средних лет, которого Мейер назвал мастером. Лицо мастера уже посинело от удушья, и он мог издавать лишь хрипящие звуки.

Внезапно молодой человек издал рёв.

— Ты обещал!!!

Голос, полный обиды.

— Помнишь?! Веря твоему единственному обещанию, я... я отдал всё!!

Мастер корчился от боли из-за хватки за воротник, но молодой человек продолжал кричать, не обращая на это внимания.

— Это нелепое притворство фанатиком... Мучительные процедуры по установке боевого киберимпланта! Ужасная боль, когда тело разрывают на части, модифицируют и снова модифицируют!..

Он кричал почти во весь голос:

— Всё это! Я вынес всё это, веря твоему единственному обещанию! Ты сказал, если я просто буду следовать твоим приказам... ты вылечишь мою сестру... мою единственную сестру! Вот почему я годами выполнял всю твою грязную, отвратительную работу по зачистке!!

— Кхк!..

Он встряхнул собеседника, словно выжимая из все соки жизни.

— И что теперь? Теперь ты говоришь, что это невозможно?! Тогда что всё это был за бред, который ты нес? Тысячедневная молитва?! Святая вода! А все те чудеса, о которых ты постоянно тараторил перед своими последователями?!..

Налитые кровью глаза. Зрачки, расширенные от чрезмерного возбуждения.

Казалось, он больше не был заинтересован в ответе.

— Скажи это ещё раз своим драгоценным ртом! Скажи!!!

Ярость, копившаяся до точки кипения, наконец порвала его последнюю нить рассудка.

Молодой человек, завывающий как зверь, схватил нижнюю челюсть мастера обеими руками, в то время как он не мог даже кричать.

Глаза Мастера расширились от ужаса.

— Агх, ааагх... ААААГХ!!!!!!

На руках молодого человека вздулись синие вены, и с хрустящим звуком...

Нижняя челюсть мастера была буквально оторвана.

— Кухак!..

Кровь хлынула, как вода из полностью открытого крана.

Тело мастера качнулось и рухнуло замертво.

Но, словно этого было недостаточно, чтобы утолить свою ярость, молодой человек начал топтать труп. Он давил, пинал и швырял его изо всех сил. Затем начал безумно смеяться.

— Ха-ха... Ахахахахаха!

Его безумный смех зловещим эхом разносился по часовне.

Посмеявшись так некоторое время, молодой человек внезапно замолк и посмотрел на своё запястье.

С щелчком изнутри его модифицированного предплечья показалось встроенное оружие.

И, словно одержимый, он начал по одному расстреливать другие тела, разбросанные вокруг.

Бам! Бам! Бам-бам-бам!

Это было не просто убийство — он превращал уже мертвые тела в кровавые останки.

Пустота. Обида. Отчаяние от того, что невозможно изменить.

Все эти эмоции взорвались, лишив его разума.

— Ха, хахаха, хахахах! Хууук...

Туд-! Хлюп!!

Молодой человек продолжал зверски увечить тела вокруг.

В пространстве, где больше никто не дышал, его тело полностью поддалось импульсу. Он смеялся и плакал, как сумасшедший… и это не казалось чем-то незнакомым.

Это был ужасный побочный эффект чрезмерных нейроимплантов и модификаций тела.

Удел тех, кто стал больше машиной, чем человеком.

— Киберпсихоз!..

У меня невольно перехватило дыхание.

Это был очень тихий звук, но чувствительное восприятие киборга, окутанное безумием, не упустило его.

В тот же миг он замер. Медленно... очень медленно его голова повернулась в нашу сторону. Его налитые кровью, несфокусированные глаза встретились с моими через щель в дверях.

Он безучастно смотрел на меня долгое время, потом вдруг пробормотал детским голосом:

— Джоанна?..

Незнакомое имя сорвалось с его дрожащих губ.

Его зрачки были расширены, а лицо выражало смятение.

Молодой человек внезапно растерялся и сделал шаг назад.

— Д-Джоанна!.. Э-это... я имею в виду, нет! Выслушай моё объяснение! Всё не так!

Галлюцинации, искажения зрения, слуховые иллюзии.

Когнитивные искажения являются типичными симптомами зависимости от киберимплантов.

Я понял, что он смотрит на меня, но в то же время не видит.

— Э-это... я правда не хотел этого делать... Нет, я не это имел в виду!..

С выражением отчаяния на лице он начал лихорадочно придумывать бессвязные оправдания.

Затем внезапно его выражение полностью изменилось, словно он надел другую маску.

Смятение и паника, бывшие мгновение назад, исчезли как мираж,

И он снова окликнул меня невероятно добрым и мягким голосом, словно ничего не произошло:

— Джоанна! Что ты там стоишь? Это опасно. Иди сюда. Хм? Сегодня случилось кое-что хорошее. Пойдём домой, и твой старший брат закажет тебе много вкусной еды.

Говоря это, он зашагал в нашу сторону.

Под его шагами хлюпали трупы, но он не обращал внимания.

Его налитый кровью взгляд был прикован только ко мне в дверной щели, или скорее, к тому, кого он видел в своём сознании наложенным на меня.

Его неуместно ласковая улыбка леденила душу.

Я инстинктивно отступил.

— !..

В этот момент Эсти встала передо мной, преграждая молодому человеку путь.

— Стой. Не подходи ближе.

После ее решительного вмешательства улыбка мгновенно исчезла с лица молодого человека. И снова он покраснел от гнева.

Он уставился на Эсти, словно хотел её убить, и закричал:

— Уйди с дороги! Кто ты такая, чтобы вмешиваться! Отойди от Джоанны!!!

— Леди ва, пожалуйста, отойди как можно дальше.

Твёрдо попросила она, даже не обернувшись.

Такой тон речи казался немного непривычным. Потому что всякий раз, когда Эсти защищала меня, она всегда расправлялась со всеми врагами с лёгкостью. Словно не чувствовала никакой нагрузки. Я никогда не видел, чтобы она проявляла признаки напряжения.

Но на этот раз атмосфера была немного иной.

Значит ли это, что противник перед нами настолько опасен?

«...»

Я молча кивнул и отступил в напряжённой тишине.

Один шаг, два шага, и когда я делал третий шаг назад...

БАМ!!!

Я даже не заметил этого движения.

Внезапно они сошлись в схватке, скрестив предплечья. Последовавший за этим обмен ударами происходил со скоростью, которую невозможно было уследить невооруженным глазом. Я не мог даже разобрать, кто атаковал первым, а кто парировал. Всё происходило слишком быстро.

— Ускорение рефлексов!.. У обоих?!..

Я изо всех сил пытался проследить за их движениями, широко раскрыв глаза, но видел лишь стремительно мелькающие остаточные изображения и последствия столкновений.

Скр-х! Кланг! Треск!

Глухие звуки ударов, резкий металлический скрежет и звук чего-то разбивающегося безостановочно наполняли часовню.

БУМ!!!!

Битва разгоралась, и оглушительные ударные волны возникали одна за другой.

Не от бомб или другого огнестрельного оружия. Трудно было поверить, что такие колоссальные ударные волны, грубо трепавшие мои волосы, создавались лишь от столкновения двух голых тел, вернее, механизированных тел.

— Невероятно...

Неужели бои между полноценными пользователями киберимплантов настолько подавляющи? Это не шло ни в какое сравнение с тем, что я видел в играх. Я застыл на месте, ошеломлённый невероятной силой.

Это была битва сверхлюдей, пожертвовавших человечностью ради силы.

— Кухак!

Битва, развернувшаяся с невероятной быстротой, завершилась так же внезапно.

Проигравшим в финальной схватке стал покрытый кровью молодой человек.

— Кууугх!

Его тело пошатнулось с криком.

Не успев даже упасть, Эсти схватила его за волосы и ударила об пол.

БУМ!

Пол часовни треснул, как паутина.

И молодой человек больше не двигался.

— ...Фух.

Эсти перевела дух.

Несмотря на ожесточённый бой, на ней не было видно особых повреждений.

— Одолеть противника такого уровня без единой раны...

Молодой человек выступил блестяще, но я не мог не отметить, как изящно Эсти нейтрализовала его.

Внезапно она повернулась ко мне и сказала:

— Леди Ева, у меня есть предложение.

— Да?

Она на мгновение бросила взгляд на лежащего на полу молодого человека.

— Этот мужчина... наёмник такого уровня, которого трудно найти в этих краях.

Её тон был таким же спокойным, как обычно, но содержание несколько неожиданным.

— И только что, в момент столкновения, я на секунду оставила вас без защиты. Это была моя оплошность. Этот инцидент заставил меня осознать, что даже я не могу в одиночку идеально устранить все факторы риска.

Эсти честно признала свои, пусть и несуществующие, ограничения и перешла к сути.

— Так что... что вы думаете о том, чтобы нанять его в качестве нового охранника?

— Охранника?..

Я снова посмотрел на молодого человека, лежащего без движения на полу.

Он, вероятно, был убийцей, который только в этом месте убил десятки людей. Но было ли это несчастным случаем из-за киберпсихоза или он был изначально зол — всё ещё неизвестно.

— Похоже, у него есть своя история.

Пока я размышлял об этом, Эсти добавила, словно читая мои мысли:

— Если он откажется от сделки, или если он действительно безнадёжный убийца... мы избавимся от него.

Благодаря её уверенности и совету я смог принять решение более комфортно. Даже в худшем случае, с присутствием Эсти, ситуация не выйдет из-под контроля.

И наоборот, если мы оставим его здесь, он определённо умрёт. Киберпсихоз невозможно вылечить, даже облегчить симптомы — не говоря уже об излечении.

Возможно, было бы лучше позволить ему спокойно уйти, пока он без сознания.

Но...

— Каждый заслуживает хотя бы один шанс.

Возможно, первый шаг в том, чтобы относиться к людям как к людям, начинается с того, чтобы предоставлять другим такие возможности.

Первый шаг к разрешению недопониманий и пониманию других — это общение.

Я ещё раз посмотрел на поверженного молодого человека и наконец принял решение.

— Что ж... тогда давайте сначала поговорим с ним?

Город первородного греха (1/2)

Самым ранним воспоминанием Джозефа было ощущение влажной, затхлой постели. Он всегда засыпал в крепких объятиях отца, в одной из кроватей, разделённых на несколько тесных отсеков, словно курятник. Хотя это было далеко не комфортно, звук взрослого дыхания и сердцебиения давал маленькому Джозефу теплое чувство безопасности.

В таком же тесном спальном месте, за перегородкой, он мог видеть, как его мать и младшая сестра Джоанна греют друг друга во сне.

Именно это и означало «дом» в воспоминаниях Джозефа.

Самая распространенная форма коммунального жилья для жителей задворок — маленькая комната, поделенная на тюремоподобные перегородки, где десятки людей спали в тесноте. Рассадник нищеты, где у семьи не было и клочка собственного пространства.

И все же, странным образом, эти воспоминания не были для Джозефа полностью мрачными. Хотя они жили без удобств, его родители были рядом. Они всегда лелеяли юного Джозефа и Джоанну, каким-то образом умудряясь следить, чтобы дети никогда не голодали.

Даже в их бедной среде он чувствовал настоящую любовь, и это делало мир терпимым. По крайней мере, до тех пор...

А потом настал день, когда его родители, ушедшие на работу рано утром как обычно, не вернулись даже ночью. И на следующий день тоже. И после. Он до сих пор не знает, сдались ли они под гнетом реальности и решили не возвращаться, или же какая-то несчастная случайность сделала возвращение невозможным.

«...»

Все, что осталось в мире Джозефа это его маленькая сестра.

Пока он молча, замещая отсутствующих родителей, переодевал сестру, в голове прозвучали давно услышанные слова.

— Джозеф, ты теперь старший брат, поэтому должен всегда защищать свою сестренку. Это обещание между мужчинами. Понял?

Нежно похлопывая по спине свою маленькую сестру, которая хныкала от голода, Джозеф принял груз жизни, возложенный на его плечи. Он больше не был ребенком. Он стал единственным защитником и кормильцем этой маленькой девочки.

С того дня Джозеф вышел на улицы. Он не мог позволить Джоанне голодать. Он должен был сделать что-то... нет, все что возможно.

— Эй, стой!..

— Тц!

Неумелое воровство кошельков, мелкие кражи ради выживания.

Его неуклюжие попытки часто заканчивались поимкой и избиениями от взрослых.

В такие дни он возвращался домой с телом, ноющим от боли. Но когда он встречал круглые глаза своей сестренки, ждавшей его на кровати, дневная усталость и боль почему-то рассеивались, словно мираж.

— Братик…

Ответственность защитить этого маленького ребенка. Это была единственная причина жить для Джозефа.

— Джоанна, тебе не о чем беспокоиться. Поняла?

Становясь старше и сильнее, Джозеф начал заниматься наемной работой.

По правде говоря, он был больше посыльным, чем наемником, но природная сноровка и ловкость позволяли ему зарабатывать на базовые нужды.

Он даже откладывал часть этих денег, чтобы отправить Джоанну в школу.

В отличие от него, его сестра была поразительно умна.

— У Джоанны снова отличные оценки в этом семестре. Приложив чуть больше усилий, она могла бы претендовать на стипендию.

Он верил, что с должным образованием она однажды сможет выбраться из этих жалких трущоб и жить в более светлом мире.

Это была единственная надежда, за которую цеплялся Джозеф в своей суровой реальности.

Но несчастье пришло без предупреждения.

Как в детстве, когда родители исчезли в один миг.

Одним утром Джоанна не смогла подняться с постели.

— Бра… братик… мои ноги…

Еще вчера вечером с ней все было в полном порядке. Но теперь она сжимала свои не двигающиеся ноги, а в глазах наворачивались слезы.

В больнице, куда они помчались, врачи диагностировали у нее идиопатическую мышечную атрофию. Сказали, лечения нет. Отмирала сама нервная система, поэтому даже с кибернетическими конечностями она все равно не сможет двигаться.

Джозеф почувствовал, будто небо обрушилось.

Неспособная двигаться, Джоанна быстро слабела. Что станет с ребенком, который не может даже сходить в туалет самостоятельно? Джозефу пришлось бросить работу, чтобы ухаживать за сестрой. Они не могли позволить себе сиделку.

Но когда он, их единственный источник дохода, перестал работать, их сбережения быстро иссякли.

В конце концов, они не могли позволить себе даже обычную еду, выживая на дешевых калорийных крекерах, едва дававших необходимые питательные вещества. Дд даже их было отчаянно мало.

— Братик, а ты почему не ешь?

— А? О… Я уже поел на улице! Не беспокойся.

Хотя он и делал бодрое лицо для сестры, на самом деле он голодал целый день. У них едва хватало еды, чтобы протянуть три дня. Видя, как его сестра становится все худее и бледнее, несмотря на его тщательное распределение продовольствия, Джозеф погрузился в глубокую печаль.

Когда он уже терял надежду, он обнаружил плакат на обветшавшей стене недалеко от их жилища.

Потерянные души, приходите в Общество Объединенных Сердец. Наш пастор исцелит все ваши страдания!

В обычное время он даже не удосужился бы взглянуть на такую типичную сектантскую пропаганду. Но в тот день Джозеф не смог отойти от этих слов. То ли потому что он слишком долго голодал? То ли потому что был слишком отчаянным?

Когда он пришел по адресу с плаката, люди из общества раздавали бесплатные калорийные крекеры. Джозеф в трансе взял их и стал жадно есть. Их проповедь жужжала у него в ушах.

— Бог любит всех вас!

Джозеф подошел к жирному пастору, который произносил страстную проповедь.

И осторожно спросил:

— Прошу прощения, моя сестра больна. Не могли бы вы… возможно, присмотреть за ней здесь?

Пастор сначала нахмурился.

— Ты что, думаешь, это какой-то дом престарелых?

Он уже собирался грубо огрызнуться, но, заметив крепкое телосложение и манеры Джозефа, понял, что это не обычный бедняк, и сменил выражение лица.

— Хм, вы, случаем, не бывший наемник?

— …Да.

— Хо-хо, тогда добро пожаловать! Нашей церкви как раз не хватало такого брата, как вы, который умеет обращаться с силой.

Так пастор предложил присматривать за его сестрой в церковном учреждении в обмен на служение Джозефа церкви.

Сначала это была простая работа вроде обслуживания помещений и перевозки грузов.

Волонтерская работа или работа по контракту. Выполнив бесчисленное множество таких заданий во время своей жизни наемника в трущобах, Джозеф следовал приказам, не особо задумываясь. Он был просто благодарен, что снова может работать, благодаря еде, предоставляемой церковью, и сестрам, ухаживавшим за Джоанной.

Затем однажды мужчина которого называли пастором лично разыскал Джозефа.

Хваля преданность Джозефа, он потребовал большей лояльности, используя в качестве приманки чудеса.

— Твое отчаяние достигло небес. Я специально предложу молитвы об исцелении для твоей сестры. Но чудеса требуют большей веры и преданности… Как насчёт того, чтобы взять на себя больше обязанностей в нашей церкви?

После того дня пастор определил Джозефу роль силовика.

Он угрожал и прогонял прихожан, которые приходили просить вернуть им пожертвования.

Он нападал на людей и запугивал их, чтобы они не распространяли слухи и не задавали пастору вопросов.

Джозеф боролся с сомнениями, правильно ли это, но терпел, потому что, если бы он ушел из церкви, ему больше некуда было идти.

И самое главное, когда он снова встретился со своей сестрой... её рассказанные истории давали ему надежду.

— Братик, сегодня мне не так больно. Мне даже кажется, что ноги немного шевелятся! Наверное, это благодаря молитвам пастора!

Неужели чудеса действительно существуют?

Его сомнения таяли, как снег, при виде сияющей улыбки сестры, которую он не видел столько лет.

С тех пор он по-настоящему посвятил себя своей роли верующего. Иногда он даже искренне молился Богу.

«Пожалуйста, спаси нас, сестру и меня.»

Теперь Джозефа задействовали в территориальных спорах с другими организациями под предлогом «защиты верных братьев». Он сражался с бандами, которые крышевали бизнесы. Хотя это и маскировалось под церковную деятельность, по сути это было то же самое, что делали те бандиты.

Но Джозеф оправдывал все это тем, что это ради его сестры и невинных верующих братьев.

По мере роста церкви тёрки с окружающими бандами усиливалось. Пастор требовал от Джозефа большей силы, и тот, следуя приказам, ложился на операции по установке боевых имплантов. Боль от модификации тела была за гранью воображения, но он терпел все, думая о Джоанне.

Однажды рипер, которого он знал еще со времен вне церкви, был шокирован состоянием Джозефа.

— Ты… с ума сошел? Ты уже превысил уровень модификации большинства солдат. Они, по крайней мере, получают должное обслуживание, но ты… Ты в прямом смысле умрешь, если продолжишь в таком темпе. Я не шучу.

Это было серьезное предупреждение, но Джозефа это больше не волновало.

Если его единственная сестра снова сможет улыбаться, если она сможет встать на свои две ноги, если она сможет подойти и обнять его…

Он был готов заплатить любую цену.

«...»

Примерно в то время Джозефа начали назначать на самую грязную работу церкви. Происшествия настолько мерзкие, что ему ненавистно было даже говорить о них. Его сомнения достигли пика, но он уже зашел слишком далеко. Мост обратно давно рухнул.

Только семья заставляла его идти дальше.

Сияющая улыбка сестры во время редких разрешенных встреч была его единственной надеждой.

— Братик!

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо! Сестры здесь очень хорошо за мной ухаживают.

Эти слова были для Джозефа несравненным утешением. Они позволяли ему терпеть, несмотря ни на что.

Однажды Джозеф случайно обнаружил большое количество наркотиков в потайном убежище пастора. Пастор заметил, что Джозеф нашел товар, и нервно попытался отшутиться, но даже тогда Джозеф намеренно закрыл на это глаза.

И снова это было ради Джоанны.

Он должен был терпеть, видя, как состояние его сестры, казалось, понемногу улучшается.

Но…

Однажды, когда они встретились в комнате для свиданий, Джоанна казалась особенно сияющей.

Она выглядела гораздо живее и энергичнее, чем обычно.

— Братик!

— Моя Джоанна, ты сегодня такая оживленная. Так рада видеть брата?

— Да! И когда говорят, что ты придешь, сестры дают мне счастливую таблетку!

— …Что?

На мгновение сознание Джозефа стало пустым. Таблетка? Какая таблетка?

— Когда я ее принимаю, ничего не болит, и чувствую себя хорошо. Они сказали принимать ее, когда я скучаю по тебе.

Джоанна с невинной улыбкой показала ему маленькую пилюлю. Это был тот самый наркотик, который ранее обнаружил Джозеф. Ее не лечили. Ей просто давали наркотики, чтобы временно заставить забыть о боли и почувствовать искусственную эйфорию.

Его сестре не становилось лучше, она просто была под кайфом от наркотиков.

В тот момент мир Джозефа окончательно рухнул.

В конце концов, ничего не изменилось. Никогда и не было никакой надежды. Джоанна просто медленно умирала.

Он думал, что делал абсолютно все, чтобы защитить сестру.

«Но… что же я…»

Ради чего он все эти годы совершал всю эту грязную работу, жертвуя даже собственной жизнью?

В тот момент в сознании Джозефа что-то необратимо сломалось.

В миг, когда опора его жизни исчезла, начались ужасные побочные эффекты чрезмерной модификации тела — неконтролируемые импульсы ярости... Киберпсихоз.

«…»

Когда он пришел в сознание, Джозеф стоял один посреди часовни.

«Почему я здесь?..»

Резкий, тошнотворный запах крови ударил в ноздри, и перед глазами разверзлась ужасающая картина.

Зверски убитые тела устилали пол часовни. И в центре всего этого был он сам, покрытый кровью.

Его руки все еще были в теплых ошметках плоти и фрагментах костей.

«Это я… это все сделал я?..»

Джозефа накрыла волна тошноты.

Сквозь затуманенный разум начали всплывать обрывки безумия, что овладело им мгновением ранее.

Ненависть к пастору, который обманул его. Воспоминание о том, как этот гнев взорвался и уничтожил все вокруг.

Сначала это явно была месть. . Но это не всё объясняло. То, что он сделал, было совершенно неприемлемо.

Испуганное лицо женщины средних лет, дрожавшей рядом с пастором, умоляющей о пощаде.

Пожилой мужчина, не успевший сбежать, прячущийся под стулом и рыдающий.

Просто обычные, жалкие люди, которые, как и он, отчаянно молились Богу о спасении, обманутые ложью пастора.

Они были чьими-то драгоценными родителями, чьими-то любимыми детьми.

Возможно, чьим-то единственным братом или сестрой.

И он убил их всех. Этими самыми руками…

«Нет…»

Всплыла худшая сцена, которую он не хотел помнить. Маленький ребенок, которому даже не было десяти лет, зовущий маму посреди хаоса. Даже перед этим юным ребенком оружие в его руке безжалостно изрыгало огонь.

Да, это был побочный эффект от киберимплантов. Его нервная система, соединенная с боевыми вспомогательными устройствами, повреждалась с каждым использованием, пока наконец не вышла из-под контроля. Когда безумие овладевало им, он больше не был собой. Контроль был невозможен.

Но это не меняло факта, что он вырезал множество невинных людей.

Этому не было оправдания. Это сделал сам Джозеф.

Осознав, что пути назад нет, он вдруг посмотрел на свои руки.

Липкая кровь начинала подсыхать.

Эти две руки безумца, что отняли столько жизней.

Такими руками… он однажды мог точно так же зверски убить свою любимую сестру Джоанну.

Холодный ужас охватил его.

Осознание того, что он попал в неизбежный ад, обрушилось на него со всей силой.

Ему казалось, что его голова вот-вот расколется, а сердце вот-вот разорвётся. Ему казалось, что он сходит с ума.

— Ах, ааах…..

Из горла вырывались лишь бессмысленные стоны. Джозеф полностью рухнул на залитый кровью и плотью пол часовни.

И в тот же самый миг.

Чей-то голос нежно прозвучал в часовне.

— Ты сожалеешь об этом?

Ослабевшие глаза Джозефа повернулись к источнику звука.

Там стояла странная женщина. Она была невероятно красива. Серебристо-белые волосы, словно вылепленные из самой чистоты мира, и глаза ясные и голубые, как небо. Словно ангел из Библии, которую он впервые прочитал, попав в церковь.

Ангел, сошедший, чтобы наконец осудить его за ужасные деяния.

В помутневшем сознании Джозеф подумал именно так и не стал ничего подвергать сомнению. Его мысли уже были и так переполнены виной и отчаянием, что он не мог обдумывать что-либо еще. Лишь ее вопрос — сожалеет ли он — отдавался эхом в ушах.

«Сожалею ли я?»

Джозеф бессмысленно кивнул. Не сумел защитить свою единственную сестру, позволил одурачить себя жалкой ложью пастора, и… убил столько невинных людей собственными руками. Он сожалел обо всем.

Женщина спросила еще раз.

— Если это действительно не было твоей волей, можешь ли ты это доказать?

Доказать?

Джозеф задумался, затем вдруг посмотрел на свои руки. Лезвие на кибернетическом запястье, сломанное в яростной схватке. Острый обломок длиной с ладонь торчал из сломанного крепления.

Без колебаний он поднес сломанный кончик лезвия к своей шее. Холодный металл коснулся кожи.

Да, это и было доказательством. Единственный способ заплатить за отнятые невинные жизни — своей собственной.

Монстр, которому некуда возвращаться, решил осудить себя сам.

Он закрыл глаза и надавил на лезвие. Он почувствовал, как теплая кровь потекла по шее.

Шшшхххк...

Алая жидкость быстро пропитала переднюю часть одежды.

Прежде чем пришла боль, нахлынуло странное чувство освобождения, а за ним — глубокая скорбь.

Горячие слезы потекли по его щекам.

По мере того как силы покидали тело, он медленно рухнул в лужу крови. Тело быстро холодело.

«Простите. Джоанна. Все. Мама, папа….. Это все…»

В угасающем сознании Джозеф повторял про себя.

Его жизнь была полна ошибок. Если бы он родился снова, он бы действительно не хотел жить так.

Если Бог действительно существует, пожалуйста, прости и спаси эту грешную душу.

Словно отвечая на его последнее желание, теплый и ослепительный свет приблизился к его угасающему сознанию.

Словно объятия матери из детских воспоминаний, последнее тепло, которое он когда-либо чувствовал.

Это сияние нежно окутало его медленно остывающее тело.

Город первородного греха (2/2)

— Ах! Ты напугал меня.

Мне пришлось прижать руку к бешено колотящемуся сердцу, пытаясь успокоить взволнованные нервы.

Причиной был поступок Джозефа, юноши, лежавшего передо мной.

Какими бы ни были его обстоятельства, я спас его, думая, что хотя бы выслушаю его историю… а он, едва придя в сознание, перерезал себе горло. Его неожиданное действие так шокировало меня, что я рефлекторно использовал свою способность.

«Что ж, я спас его, но…»

Вскоре юноша с тихим стоном снова открыл глаза.

— Ухх…

Он бессмысленно смотрел в пустоту, а затем неожиданно коснулся своей шеи.

Но его пальцы нашли лишь гладкую, зажившую кожу без единого шрама.

По его лицу было видно, что он не понимает, как ему удалось выжить.

— Как…

Его глаза затуманились от удивления, когда он прочувствовал это невероятное чудо.

Наконец его взгляд устремился ко мне. Нефокусированными глазами, смотря на меня словно сквозь сон, он дрожащим голосом спросил:

— …Ангел? Вы… Бог?

Не дав мне ответить, он снова заговорил, отчаянно опускаясь на колени.

— Если вы и вправду он… можете ли вы простить то, что я совершил?

В его голосе звучала отчаянная мольба.

Вина, столь подавляющая, что он без колебаний попытался покончить с собой. Воспоминания о причинении вреда невинным людям мучили его настолько сильно. Окажись я рядом чуть позже, он бы несомненно умер.

В его отчаянном взгляде, ищущем спасения, я видел стремление к искуплению.

Но, к сожалению, я не был тем существом, на которое он надеялся.

— Прежде всего, я ни ангел, ни Бог. Я такой же человек, как и ты.

Мой ответ заставил его выражение лица дрогнуть с еще большим удивлением. Я продолжил, невзирая на его реакцию.

— И у меня также нет права прощать тебя.

Это был очевидный ответ.

Я не спускался с небес, чтобы судить его, и даже будь я подлинно божественным существом, ответ остался бы таким же.

Ещё в моём изначальном мире я слышал такую историю.

В тюрьме жестокий уйбица, принявший веру, с хладнокровием утверждал, что Бог простил ему все грехи. Его слова лишь сильнее ранили семьи жертв.

Я твердо верю, что это неправильно.

Грехи, совершенные против людей, в конечном счете должны искупаться перед людьми. Не судьями, не духовенством, даже не Богом на небесах — только сами жертвы могут простить за грехи.

— Но…

Юноша все еще выглядел смущенным.

Если его спасение — не божественное провидение, и если ничего не было прощено, тогда почему и как он всё ещё жив? Голосом, в котором явно звучали эти вопросы, он спросил:

— Тогда зачем… ты спас меня?

— …Что ж.

Я ненадолго замолчал.

Изначально просто потому, что Эсти предложила нанять ещё одного телохранителя, а я небрежно согласился.

Я знаю, что такое киберпсихоз. Психическое заболевание, способное в мгновение ока превратить даже самого доброго человека в безумного убийцу. Хотя этот факт не снимает ответственности полностью, я не хотел судить кого-то как злодея за то, что вне его контроля.

Поэтому я и планировал поговорить с ним, но, придя в сознание, он оказался в куда более отчаянном состоянии, чем я ожидал.

В его акте самоосуждения через самоубийство я мог отчётливо почувствовать тяжесть сожаления, которое он нёс.

«...Возможно, он тоже своего рода жертва.»

Безусловно, хотя у меня и нет права судить чужие грехи...

Когда кто-то страдает так сильно, разве я не могу хотя бы проявить сострадание?

Разве я не могу выслушать, что произошло и предложить небольшое утешение?

И потому я спросил его мягким голосом:

— Не расскажешь ли мне сначала свою историю?

***

История, в чем-то длинная, а в чем-то короткая, подошла к концу.

И вот Джозеф остался один на церковном дворе.

Погода была скверной. Небо нависало низко, словно вот-вот прольётся дождём, и в этом влажном, душном воздухе Джозеф молча начал копать. Он продолжал, не вытирая лица, покрытого потом, слезами и грязью.

После этого он осторожно, одного за другим, перенёс тела, сложенные в ряд внутри часовни. Некоторые уже начали разлагаться, но даже не поморщившись, он тщательно очистил всю кровь и грязь тряпкой, смоченной в воде.

Словно обращаясь с живыми людьми, с предельным уважением. Он аккуратно обернул очищенные тела в белую ткань, которую, казалось, приготовил заранее.

Покончив с каждым телом, он выкапывал ещё одну могилу.

«...»

Мы с Эсти молча наблюдали за ним издалека.

Всё, что я сделал, это молча выслушал его бессвязный рассказ.

Но иногда просто искреннего выслушивания достаточно, чтобы человек нашёл свой собственный путь.

Излив свою историю, Джозеф больше не пытался причинить себе вред из-за сильного чувства вины, как прежде.

Вместо этого дрожащим голосом он сказал, что сначала сделает всё возможное для искупления. Это стало началом долгого, тяжёлого труда, а именно собирания тех, кто был принесён в жертву его же руками.

Сначала мы предложили помощь, но он твёрдо покачал головой.

Его глаза выражали непоколебимую убеждённость в том, что это ответственность, которую он должен нести в одиночку.

После этого мы больше не вмешивались. Мы просто наблюдали за каждым шагом процесса, который он молча совершал.

Тук, тук-тук.

Лишь звук лопаты, врезающейся в твёрдую почву, разрывал тишину.

Джозеф выкапывал глубокие ямы, осторожно помещал внутрь тела, завёрнутые в белое, и засыпал их землёй. Он даже отметил каждый небольшой холмик камнями как временными указателями. Каждое действие, хотя и неуклюжее, несло в себе вес искреннего искупления.

Один, два, три... Джозеф двигался без отдыха.

Было трудно определить, сколько времени прошло.

Но без единой передышки он механически повторял процесс: копание, очистка тел, погребение.

Количество похороненных тел составило ровно 153.

Люди, которые когда-то были чьими-то родными, которые собрались здесь, цепляясь даже за ложную надежду.

Теперь они были трупами, ожидающими вечного покоя в холодной земле.

Когда он наконец разровнял руками землю перед последним холмиком, с затянутого тучами неба начали падать холодные капли дождя.

Джозеф, перепачканный от работы, медленно окинул пустым взглядом множество могил, которые он сделал.

Наблюдая за ним, я тихо подошёл и заговорил.

— Что будешь делать теперь?

Джозеф долго не отвечал. Дождь усиливался, промочив его всего насквозь.

Наконец он заговорил. Его голос был усталым, но, что странно, прежнего отчаяния в нём не было. Вместо этого появилось нечто тяжёлое, но твёрдое.

— Я ликвидирую все оставшиеся активы церкви... и верну их семьям жертв.

Он поднял промокшее от дождя лицо, чтобы взглянуть на меня.

— Я планирую найти каждого из них лично... чтобы признаться в содеянном и попросить прощения.

Его взгляд был непоколебим.

— Я не смею рассчитывать на прощение. Вероятно, в меня будут бросать камни и указывать пальцем. Но... это моя ответственность.

Он посмотрел на свои запачканные кровью руки. Свидетельство греха, ещё не смытого. Подержав взгляд на руках, он снова медленно опустился передо мной на колени. Дождь и грязь основательно промочили колени его потрёпанных брюк, но он, казалось, не обращал на это внимания.

— Благодарю вас. Я непременно отплачу за эту доброту.

Его голос был тихим, но ясным. Он низко склонил голову в мою сторону.

За что он благодарил меня? За то, что пощадил его жизнь, когда он был на пороге смерти? Или за то, что указал направление, в котором ему нужно было двигаться, чтобы встретить и искупить вину, когда он не мог вынести её в одиночку?

Я не стал спрашивать.

Каким бы ни был смысл, с этого момента ему придется нести этот груз в одиночку.

***

В конце концов я не смог заговорить о первоначальной цели: контракта на оказание охранных услуг.

Атмосфера была неподходящей. Передо мной был человек, столкнувшийся с последствиями своих чудовищных поступков и пытавшийся покончить с собой из-за давящей вины.

Как я мог поручить какую-либо обязанность тому, кому прежде нужно было исцелить собственное сердце?

«Даже если я сделаю предложение позже, сейчас это явно невозможно.»

Но он явно пообещал отплатить мне. Возможность не ограничится лишь настоящим моментом.

Думая об этом, я бросил взгляд на Эсти, следующую рядом.

«...»

Именно она первой предложила нанять Джозефа в телохранители.

Но неужели она действительно не предвидела такого исхода? Правда?

Мне вдруг пришло в голову, что предложение Эсти могло быть не столько о найме охраны, сколько естественным способом направить меня, чтобы я проявил интерес к Джозефу и помог ему.

Поэтому я решил проверить ее, задав вопрос:

— Ты же знала, что так будет, да? С самого начала речь шла о нём?

Эсти не стала отрицать.

— Простите за то, что доставила вам столько хлопот.

— Всё в порядке. Для меня это пустяки.

Хотя в итоге я действовал в соответствии с её замыслом, на самом деле я не возражал.

Учитывая всё, что она обычно делает для меня, я с радостью могу пойти навстречу такого рода невысказанной просьбе.

Мне просто было любопытно.

— Это необычно. Никогда не видела, чтобы ты проявляла интерес к кому-то другому.

Её ответ был непривычно сентиментальным.

— ...Он напомнил мне меня прежнюю.

За её золотистыми глазами, смотрящими вдаль, пронеслись непонятные эмоции.

— Я хотела дать ему шанс. Такой же, какой получила я сама.

Эти краткие слова говорили о многом. Это была едва уловимая подсказка, приоткрывающая завесу над ее прошлым.

Она чётко заявляла, что утратила множество воспоминаний.

Но некоторые переживания прошлого, кажется, невозможно забыть, как ни старайся.

«Что же она совершила...»

Вспомнила ли Эсти собственное прошлое, увидев его кричащим в той ужасной сцене?

Возможно, она тоже совершала преступления против своей воли.

Она могла пережить бесчисленное множество ситуаций, где отказ означал казнь, а согласие — быть запачканной невинной кровью.

Если так, чей это был грех?

Начальника, отдававшего жестокие приказы?

Или в том, что она не нашла в себе смелости отказаться от того, что считала неправильным?

«Тогда как насчёт греха Джозефа?»

Киберпсихоз — побочный эффект чрезмерной модификации тела.

Значит ли это, что ответственность лежит на лидере культа, обманувшем Джозефа и превратившем его тело в почти киборга?

Но почему тогда Джозеф страдает от вины?

Потому что он тоже виновен, добровольно согласившись на модификации ради спасения сестры?

Если он действительно виновен... то не виновен ли и я, продлив его жизнь?

Можно ли вообще считать все эти поступки свободными от цепочки причин и следствий?

В мире, где стирается грань между грехом и невиновностью, между жертвой и виновником. Всё казалось двусмысленным. Размышления оставляли лишь горькое чувство без ответов.

Джозеф лишь делал всё возможное, чтобы защитить свою сестру, которая была для него всем. И всё же результатом этих стараний стала чудовищная бойня. Было трудно сказать, несёт он ответственность или нет.

Возможно, это мир, где сама борьба за выживание заставляет нас совершать грехи.

Где грех начинается с момента рождения...

Город первородного греха.

«...»

Если моё появление в этом мире действительно было чьим-то умыслом...

Что это существо намерено совершить через меня?

Зачем меня сюда привели?

Я по-прежнему не мог ничего понять.

***

Несколько дней спустя искупление Джозефа началось с поисков семей тех, кого он убил.

Он ликвидировал все оставшиеся активы церкви. Это были деньги, которые лидер культа и верхушка накопили, эксплуатируя последователей, и он считал, что они должны вернуться законным владельцам. Он разделил деньги поровну и отправился на поиски семей жертв со списком в руках.

Он психологически подготовился. Того, что ему захлопнут дверь перед носом, можно было ожидать; его могли схватить за воротник или забросать камнями. Он мог даже погибнуть от руки разъярённого члена семьи. Он был готов вынести всю вину и обиду.

Однако реальность, с которой столкнулся Джозеф, сильно отличалась от его ожиданий.

— ...Умерла, говоришь? Хм... что ж, подумать только.

Мужчина средних лет, открывший дверь, на мгновение удивился, услышав новость о смерти дочери, но затем цокнул языком и заговорил равнодушно. Даже когда Джозеф дрожащим голосом признался, что именно он устроил резню и пришёл извиниться, реакция мужчины осталась прохладной.

— Хм... и что же ты хочешь, чтобы я сделал?

Когда мужчина увидел конверт с деньгами, который предложил Джозеф, его взгляд слегка изменился. Он нехотя взял конверт и отмахнулся.

— Она уже давно порвала с нами, когда попала под влияние этого проклятого культа и отдала им все наши семейные деньги. А теперь ты говоришь, что она мертва... что ж... я возьму эти деньги. Иди отсюда.

Такая реакция не была уникальной для этого дома.

Семьи, не проронившие ни слезинки при известии о смерти; родители, казалось, испытавшие облегчение от того, что неудачница исчезла; даже братья и сёстры, пересчитывавшие деньги в конверте и ворчавшие: «И это всё?».

Вопреки его ожиданиям, едва ли находились родственники, которые выражали бы гнев или обиду по отношению к нему.

Большинство жертв, погрузившись в культ, естественным образом отдалились от окружающих.

Они занимали деньги у семьи и друзей, чтобы пожертвовать лидеру культа, и их слепая вера часто делала их объектом насмешек и презрения. Даже их семьи в большинстве случаев давно порвали с ними связь.

Так что, когда Джозеф пришёл вернуть пожертвования, они, казалось, были больше довольны неожиданными деньгами, чем опечалены смертью.

— Ох, эта особа доставляла нам хлопот... Возможно, это к лучшему. По крайней мере, ты пришёл не с пустыми руками.

Джозеф честно исповедовался во всех своих грехах каждой семье, которую посещал, но почти никто не винил его и не требовал ответа.

Возможно, в этом и было типичное лицо жителей города. Холодность, при которой их не волновало, что происходит с другими, даже кровными родственниками, если это не касалось их напрямую. По правде говоря, если переживать о несчастье каждого незнакомца, в этом бессердечном городе долго не проживёшь.

Джозеф глотал горечь, вновь осознавая сущность этого города.

Но независимо от реакции других, ему всё равно нужно было искупать вину. Последствия его проступков никуда не исчезли.

После посещения семей Джозеф отправился в несколько небольших предприятий, которыми управляла церковь. Большинство из них были подставными фирмами, служившими источниками финансирования культа, но были и люди, работавшие там ради заработка, нанятые без какой-либо связи с ними.

С исчезновением лидера и верхушки культа эти люди остались без определённых средств к существованию. Им нужна была защита. Джозеф не мог отвернуться от них. Он заявил, что будет охранять этот район. Это было похоже на то время, когда он сражался с бандами по приказу пастора, но теперь всё было иначе. Речь шла не об обожествлении мёртвого лидера или притворстве защиты «братьев по вере».

Это была просто минимальная ответственность за то, что он разрушил, и форма искупления.

На одном из предприятий, которыми он теперь управлял, пожилой администратор, казалось, давно охранявший это место, осторожно спросил Джозефа:

— Эм... теперь, когда лидера не стало... в кого же нам теперь верить?

Вера. То, чего сам Джозеф когда-то отчаянно жаждал. Он погрузился в раздумья.

В сознании Джозефа промелькнули образы: залитая кровью часовня и момент отчаяния, когда он пытался покончить с собой.

А также чудесный опыт, с которым он столкнулся на краю той пропасти.

Даже сейчас, вспоминая, та женщина казалась больше ангелом, чем человеком. Тёплый, ослепительный свет, который она ему явила. Ощущение того мгновения, когда она вытащила его с порога смерти и открыла путь к жизни, несмотря на его вину. Это было почти как...

— ...Сияние.

Джозеф произнёс это слово, сам того не осознавая.

Администратор спросил с недоумённым выражением лица:

— Сияние... говорите?

Неожиданный поклонник (1/3)

После нескольких дней суматохи, тревожная ситуация, казалось, разрешилась.

Слухи о чуде, ходившие в закоулках, поутихли. Не было нужды беспокоиться о каких-либо расследованиях или допросах со стороны членов культа, поскольку их лидер и руководители исчезли.

Не было и признаков вмешательства корпораций, а раз миссионерская деятельность прекратилась, то и искать никто не приходил.

Я думал, мы наконец-то сможем вернуться к нашей мирной повседневной жизни.

***

Спустя несколько дней после инцидента в часовне пришел долгожданный контакт от Джозефа.

Когда мы встретились снова, он выглядел еще более изможденным, чем прежде. Но глаза его были другими. Там, где раньше читалась глубокая вина, теперь начала проступать слабая, но ощутимая решимость преодолеть прошлое.

Я осторожно поинтересовался, как у него дела.

— Ну что, удалось немного разобраться с делами?

Он тихо кивнул.

— Да. И все благодаря вам, Ева. Я бесконечно благодарен.

Еще раз глубоко поклонившись, он перешел к сути.

— Насчет того предложения, которое вы передали через Эсти… Я хотел бы его принять.

Он имел в виду договоренность об охране, которую мы планировали.

Условие было таким: в обмен на лечение его младшей сестры Джоанны он будет по вызову выполнять обязанности телохранителя.

Он немного помедлил, а затем сказал то, что его тревожило.

— Если честно… я очень беспокоюсь. Несмотря на ваше невероятно щедрое предложение, из-за моего опыта, когда лидер культа обманул меня обещаниями чуда… я боялся лелеять ложную надежду, лишь чтобы снова разбиться о реальность на глазах у сестры.

Вот почему ему понадобилось время на ответ, даже несмотря на мое предложение исцелить его сестру.

Похожий опыт, видимо, оставил глубокую травму в его душе.

— Но… за последние несколько дней состояние Джоанны снова начало ухудшаться. Я понял, что больше не могу позволять себе роскошь сомневаться из-за своих бессмысленных тревог. Я сделаю все, что вы попросите. Так что, пожалуйста… даруйте моей сестре то чудо, которое вы явили мне в тот день.

Он смотрел на меня отчаянным взглядом.

Мой ответ был готов.

— Хорошо. Тогда не будем терять времени. Пойдем навестим твою сестру прямо сейчас!

Услышав мои слова, лицо Джозефа на мгновение повеселело.

Но вместо того чтобы тут же повести меня к сестре, он замялся и заерзал.

— Эм, Ева. Мне нужно кое-что сказать вам заранее.

— Да?

— Моя сестра Джоанна… с самого раннего детства жила только в стенах церкви. Когда она немного подросла, у нее почти не было контактов с внешним миром. Поэтому она немного… в некоторых вещах отличается от других детей.

Джозеф сказал это и снова глубоко склонил голову.

— Пожалуйста, примите это во внимание.

Выражение его лица выдавало искреннюю озабоченность.

Мне стало интересно, что же такого особенного в ней. Любопытство разгоралось, но я не стал делать из этого проблемы.

В конце концов, мир полон самых разных людей. Я кивнул в знак согласия и завершил разговор.

С этим решенным вопросом мы последовали за Джозефом туда, где находилась его сестра.

***

Мы прибыли в небольшую комнату в старом многоквартирном доме.

Внутри комнаты, после того как дверь медленно открылась, показалась девочка в инвалидной коляске.

«Так вот она какая…»

Джоанна. Единственная сестра, которую Джозеф так отчаянно пытался защитить.

Девочка выглядела жалко. Ее кожа была настолько бледной от недостатка солнечного света, что казалась почти прозрачной, а очертания тела, видные сквозь одежду, были чрезвычайно худыми и хрупкими. Под длинными сухими светлыми волосами на меня смотрели большие круглые изумрудно-зеленые глаза.

На вид ей было лет одиннадцать или двенадцать. Несмотря на видимую слабость, это была красивая девочка. Я легко мог представить, как ярко она могла бы расцвести, вернись ей здоровье.

От этого ее состояние казалось еще более душераздирающим.

Джозеф обратился к сестре нарочито бодрым голосом.

— Джоанна, как ты себя чувствуешь?

[— Братик!]

Хотя губы девочки едва шевельнулись, послышался чистый, юный голос.

Электродные устройства, прикрепленные к ее тонкой шее.

Искусственный голос лился из динамиков на ее коляске, принимая сигналы от этих электродов.

Ее мышцы настолько атрофировались, что она не могла даже контролировать собственный голос.

Увидев эту печальную картину, я невольно выдохнул с легким вздохом.

Зеленые глаза Джоанны повернулись ко мне. В них читалось любопытство к незнакомому гостю.

[— Кто это девушка?]

Джозеф попытался представить меня своей сестре, но на мгновение его переполнили эмоции, и он не смог продолжить.

Его глаза тревожно дрожали, когда он смотрел на меня, словно спрашивая: «Ты уверена, что это правильно?»

Я легко кивнул ему, затем опустился на одно колено перед девочкой, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Приятно познакомиться, Джоанна. Меня зовут Ева.

Девочка удивленно моргнула. Я продолжил с улыбкой.

— Не могла бы ты закрыть глаза на мгновение? Это ненадолго.

Услышав мою просьбу, Джоанна с недоумением посмотрела на брата. Когда Джозеф слегка кивнул с напряженным лицом, девочка ненадолго заколебалась, а затем тихо закрыла глаза. Ее длинные, мягкие ресницы слегка задрожали.

Я нежно коснулся пальцами её бледного лба.

Как всегда, я закрыл глаза и сосредоточился, словно в молитве…

Появился свет.

Свечение исходило от моих кончиков пальцев, нежно окутывая все тело девочки.

Комната на мгновение стала яркой, как в полдень. Сияние, расцветшее столь ярко, постепенно угасало.

Даже после того как свет полностью исчез, Джоанна еще несколько раз моргнула, словно ослепленная. В уголках ее глаз выступили слезы и струились по щекам.

Из-за затуманенных слез Джоанна инстинктивно подняла руку, чтобы вытереть глаза.

И тут вдруг движение девочки замерло.

Ее невинное лицо исказилось недоверием. Осознание того, что ее рука… только что двинулась по ее воле… заставило ее голос задрожать, звуча одновременно с ее губ и из динамика коляски.

— …м…моя рука…

[— …м…моя рука…]

Странная ситуация с наложением двух голосов. Джоанна вздрогнула, нащупывая электроды, прикрепленные к ее шее.

И затем, снова удивленная ощущением, как ее пальцы касаются шеи, она замерла в недоумении.

Она с дрожью в глазах посмотрела на свои руки, на мое лицо, а затем на брата.

Джозеф тоже не мог поверить своим глазам и на мгновение забыл как дышать.

Затем, дрожащим голосом, полным отчаянной надежды, он спросил:

— Джо… Джоанна… как думаешь, ты могла бы… попробовать встать?

— …

Услышав слова брата, Джоанна очень медленно… осторожно оттопырила ноги из коляски, словно новорожденный младенец.

Ее тонкие ноги дрожали, но она стиснула зубы и попыталась подняться, ухватившись за подлокотники коляски.

И наконец. Хотя всего на мгновение, она встала на собственные ноги.

— !..

Она пошатнулась и опустилась, ослабев от долгого бездействия. Но затем уверенно поднялась на ноги.

Осознав этот факт, сдерживаемые эмоции брата и сестры прорвались наружу все разом.

— Хыы… ик…

Крупные капли слез безостановочно текли из глаз Джоанны. Она протянула руки к брату, разрыдавшись.

— Братик… Б-братик!.. Хууааан!..

— Хннгх!..

Джозеф тоже больше не мог сдерживаться и опустился рядом, обнимая сестру.

Брат и сестра крепко держали друг друга, проливая горячие слезы еще долгое время.

Сколько прошло времени? Наконец, девочка, переставшая плакать, взглянула на меня покрасневшими глазами. Хотя она все еще дышала прерывисто, словно ей не хватало сил, она произнесла с искренней благодарностью:

— Спасибо… Ева. Правда, правда спасибо…

Голос Джоанны звучал немного неуклюже и хрипло, ведь давно не использовался. Но это был её голос.

Переполненная эмоциями от звука собственного голоса, впервые за долгие годы, девочка повторяла одну и ту же благодарность десятки раз, словно заевшая пластинка. Никто не пытался ее остановить. Мы просто тепло наблюдали до самого конца.

***

Наконец, словно сбросив долго носимую обиду, девочка собрала эмоции в кулак и глубоко вздохнула.

Затем, посмотрев на каждого по очереди, она заговорила.

— Можно… попросить об одном?

— М-м?

— Мне бы хотелось кое о чем поговорить с Евой наедине. Простите за просьбу, но не могли бы вы двое выйти на минутку?

При такой внезапной просьбе мы ошарашенно переглянулись.

Тогда мне пришло в голову, что для девочки-подростка с чувствительной эмоциональной натурой может быть неловко выражать искреннюю благодарность на глазах у других, даже если в этом нет ничего особенного.

Поэтому, когда я согласился, Эсти тихо удалилась из комнаты вместе с Джозефом, не проявляя никаких эмоций на лице.

Скрип

Дверь мягко закрылась, и теперь в комнате остались только мы вдвоем.

Выражение лица девочки, обращенное ко мне, казалось более спокойным, чем когда она рыдала в объятиях брата. Но под этой спокойностью чувствовалась едва уловимая странность. Она словно колебалась в чем-то, поэтому я заговорил первый, чтобы разрядить обстановку.

— Джоанна, ты хотела что-то сказать мне?

— ...

Но девочка не ответила сразу, лишь некоторое время тихо смотрела на меня.

Что-то многозначительное мелькнуло в этих глубоких зеленых глазах. Пока она пристально смотрела на меня, в комнате повисла неловкая тишина. К тому моменту и я начал ощущать, что что-то не так.

«Атмосфера кажется… не такой, как прежде?»

Внезапно девочка окликнула меня спокойным, мягким голосом, непохожим на прежний.

— Леди Евения.

Я почувствовал сильный дискомфорт.

Тон девочки, выражение лица и атмосфера, царящая в комнате.

Очень тонко, но определенно отличающиеся от минуты назад.

Пока я пытался определить источник этого дискомфорта, меня вдруг осенило.

Имя.

Имя, которым она только что меня назвала.

«Евения?»

Когда мы впервые встретились, я представилась Джозефу только как Ева, и даже Эсти всегда называла меня этой сокращенной версией. Евения было моим полным именем, которое даже я редко использовал… имя, которое этот ребенок, только что встретивший меня, никак не мог знать.

«Но как?»

Вопрос еще не успел исчезнуть, как девочка снова начала говорить.

— Я искренне благодарна. Я никогда не сомневалась, что этот день настанет.

Она мягко улыбнулась, будто по-настоящему довольная, и крепко обняла себя руками. Это был несколько тоскливый жест, словно она пыталась подавить какую-то переполняющую эмоцию.

Чувство дискомфорта углубилось.

«Что-то не так.»

Внезапно я почувствовал, что мне нужно уходить отсюда. Когда я инстинктивно шагнул назад…

Хвать! Я почувствовал, как чья-то холодная рука внезапно схватила мое запястье.

— !..

Я вздрогнул от неожиданности. Сила рывка была сильнее, чем я ожидал. Несмотря на ее хилое и болезненное состояние, несмотря на ее более хрупкое телосложение, чем у меня, по какой-то причине я не мог легко высвободиться из ее хватки.

Было ли это из-за давления, исходящего от этой многозначительной позы?

Или из-за необъяснимой эмоции, интенсивно бурлящей в тех зеленых глазах, что встретились с моими?

Джоанна, которая до того момента пристально смотрела мне в глаза, одурманенно улыбнулась и сказала:

— Ты даже не представляешь, как я жаждала этого момента. Да, как я готовилась и тосковала, чтобы встретить тебя…

Румянец разлился по ее ранее бледно-белым щекам.

Ее взволнованный голос нежно щекотал мое ухо.

— Я так счастлива… Наконец мы встретились.

И с выражением экстаза на лице она тихо добавила:

— Мой бог.

Неожиданный поклонник (2/3)

«Сначала нужно успокоиться.»

Я прижал руку к бешено колотившемуся сердцу, пытаясь себя успокоить. Пусть я и был на секунду шокирован, но если рационально оценить ситуацию — ничего особо опасного в ней не было.

Передо мной всё ещё была лишь хрупкая с виду девочка, а за дверью Эсти, которая мигом ворвётся по моему зову. С учётом её реакции, даже если что-то случится, прямой угрозы мне, скорее всего, не грозит. Подумав так, бешеный стук в груди будто немного утих.

В конце концов, этот ребёнок ещё не причинил мне вреда. Я был просто ошеломлён неожиданной ситуацией. Так что сейчас... попробую поговорить.

Я прочистил горло, нарочито кашлянув, и посмотрел на девочку, которая продолжала пристально — даже до дискомфорта — разглядывать меня.

— Почему ты называешь меня богом Джоанна? Нет, для начала, откуда ты вообще знаешь моё имя?

Девочка в ответ на мой вопрос ярко улыбнулась. За этой, казалось бы, невинной улыбкой я почувствовал необъяснимый холодок. Вряд ли дело было только в этом ужасном месте.

Джоанна, словно переспрашивая, повторила:

— Это то, что тебя интересует?

И затем, слишком охотно, будто только этого и ждала, кивнула.

— Да. Если ты желаешь, я расскажу всё с самого начала. С самого начала!

***

Я начал болеть, когда мне было около шести лет. Врачи говорили какое-то труднопроизносимое название болезни, но как её вылечить никто не знал. Сначала просто немного ослабли ноги, но очень быстро это распространилось на всё тело.

Братик Джозеф изо всех сил старался для меня, ездил повсюду, но в итоге так нигде и не нашёл спасения. Поэтому в качестве последней надежды он оставил меня в этой церкви. Здесь было место, куда принимали больных детей или тех, кому некуда было идти.

Брат уходил рано утром и возвращался, когда уже темнело, а я целыми днями находилась на попечении сестёр из церкви. Было немного одиноко, но... я ни капли не винила его. Даже маленькая, я понимала,что другого выхода у нас не было. Я была бесконечно, бесконечно благодарна, зная, что братик терпит всё это ради меня.

Но это не значит, что жизнь в церкви была в радость. Чтобы остаться здесь, мне приходилось слушать проповеди пастора и изучать Библию вместе с сёстрами.

Сначала слушать вообще не хотелось. Да и многое я не понимала. Если Бог любит всех, то почему я такая больная? Если за плохие дела наказывают, значит, я заболела, потому что плохая? В голове лезли всякие странные мысли.

Но отказаться от изучения Библии я не могла. Сёстры делали для меня всё: кормили, помогали в туалете, а иногда, если я говорила, что не хочу слушать проповеди, просто не давали есть. Да и заткнуть уши руками, которые не слушались, я не могла.

Слушая изо дня в день, моё мышление стало меняться. В душе я усмехалась: «Кто поверит в такую ерунду?» Но постепенно я начала думать, что где-то должен быть настоящий бог, вернее, что он просто обязан был быть.

Потому что только так я могла выжить. В Библии говорилось, что Бог творит чудеса и спасает хороших людей, особенно таких больных, как я. Но если в этом мире нет бога... тогда я, которую даже врачи не могут вылечить, так и останусь больной до самой смерти. Беспомощно запертой в этом теле, словно в деревянном чулане, до конца жизни. Мне это ужасно не нравилось.

Да, так что Бог в этом мире точно должен был существовать.

С того дня во мне зародилась вера в Бога, но, честно говоря, тот бог, которого я ждала, был не из тех, о ком твердили в той церкви. Даже ребёнок может понять, если немного подумать и понаблюдать. Та вера, о которой пасторы говорили каждый день, это то, чего они сами не придерживались.Одна сплошная ложь и обман ради денег. С тех пор я не обращала ни малейшего внимания на глупые речи пастора.

Вместо этого я решила искать настоящего Бога. Того спасителя, который сможет освободить меня из этой душной темницы плоти, который сможет совершить настоящее чудо.

Что? Как я могла искать, если даже двигаться не могла? Это век информации! Есть способ находить вещи куда быстрее, чем передвигаться физически. Киберпространство. К счастью, там, даже если не можешь пошевелить пальцем, но у тебя есть разум, способный свободно мыслить, ты можешь летать свободнее любого.

С того дня я начала сетевое погружение.

В отличие от моего тела, которое было вынуждено лежать неподвижно в постели, мои мысли свободно плавали в океане интернета. И что важнее всего у меня, похоже, неплохо получалось. Как только я погружалась, то забывала о времени.

Сначала я искала всё подряд. Но всякая казавшаяся важной информация была либо засекречена, либо закрыта защитой. Поэтому я начала учиться, чтобы во всём разобраться. Изучала, как работать с системами, как решать сложные шифры. Не знаю, сколько лет я потратила на это, я почти не ела и не спала как следует. Времени у меня было предостаточно, ведь двигаться я всё равно не могла.

В конце концов... я смогла тайно взломать секретный счёт пастора и «убедить» нескольких сестёр. Благодаря этому мне больше не приходилось заниматься надоевшим изучением Библии, и я получила лучшее оборудование для погружений в сеть.

Я проводила в киберпространстве гораздо больше времени. Теперь я могла взламывать защиту даже некоторых систем городского управления.Раскрыла несколько тайн… но всё это было так скучно. Сплошные деньги, скучные взрослые дела. Ничего о том «Боге», которого я искала. Поэтому я остановилась.

Да, честно говоря, моя цель была немного невозможной. Даже я не могла в случайном порядке проверить всю информацию в сети. Поэтому с тех пор я сосредоточилась на создании умной программы, которая будет отсеивать только настоящие чудеса. Когда я её завершила, смогла проверять городскую информацию уже другим способом. Не случайные расследования, как раньше, а сбор только странных, необычных, явлений.

Так я скиталась по морю информации без еды и сна.

Тысячи часов, десятки тысяч часов, нет, гораздо больше, думая лишь об одном. О существовании бога, который спасёт меня.

Иногда я думала, не сошла ли я с ума, но остановиться не могла. Убеждённость, что где-то в этом мире должен быть настоящий Бог. Моё сердце продолжало кричать, что так и должно быть. Это было не просто решение разума, а словно единственная сила, которая позволяла мне существовать. И я ведь не ошиблась, правда?

Раз уж мы встретились вот так.

Ты знаешь? Омега Детройт город с самым большим количеством камер наблюдения в мире.

Неужели хотя бы один из этих бесчисленных глаз не запечатлел бы это?

Тот удивительный момент, когда чистая душа, не запятнанная первородным грехом, впервые ступила на эту землю.

Те акты доброты, которые он тайно совершал для больных и раненых, свидетельствовали о его божественном сострадании, скрытом под человеческой оболочкой. Наблюдать за всем этим было так волнительно, ведь это в точности совпадало с образом спасителя, в которого я верила без тени сомнения.

От волнения я не могла спать несколько дней. Это чувство... любовь?

Но вместе с радостью росло и нетерпение. Спаситель, которого я искала, был вот он... казалось бы, почти рядом... но другие получали спасение, в то время как я, отчаянно молившая всё это время, всё ещё была заперта в этой грязной, невыносимой темнице плоти.

Конечно, я без сомнений верила, что твоя милость в конце концов достигнет и меня. Но я не могла просто бесконечно ждать, когда же настанет это время. Я хотела получить Бога хотя бы на день раньше и сбежать от этих страданий.

Поэтому я немного взяла дело в свои руки. Я направила к тебе Карен и её дочь, над которыми работал пастор Майер. Я думала, что с твоим добрым сердцем, которое я наблюдала всё это время, ты уж точно не отвергнешь их.

И, как я и ожидала, теперь мы смогли встретиться вот так!

Мне правда жаль, если я расстроила тебя. Но, пожалуйста, пойми это горячее желание приветствовать тебя хоть немного быстрее...

Ах, да... ещё. Знаешь того жадного старого пастора и тех плохих людей под его началом? Я и с ними аккуратно разобралась. Они бы только мешали приветствовать тебя — настоящего Бога.

Оставив лишь тех, кто наиболее чистосердечно жаждет спасения...

Сейчас на верхних этажах этого здания остаётся ровно 144 верующих. Все они такие же чистые души, как я, с той же верой отчаянно надеющиеся на твоё спасение.

Да, мы все жили ради этого момента, чтобы служить тебе.

Так что, очень приятно познакомиться. Я всё это время ждала твоего пришествия.

Наш Бог.

***

— Погоди... значит...

В рассказе Джоанны, который складывался, словно пазл, была одна часть, которая меня беспокоила. Отбросив пока всё остальное, я задал вопрос о её заявлении, что она лично разобралась с пастором.

Дрожащим голосом я спросил:

— Ты намеренно спровоцировала киберпсихоз у Джозефа?

Джоанна, всё ещё держащая моё запястье, загадочно улыбнулась.

— Как думаешь?

По спине пробежал холодок от такой игривой реакции девочки. Джоанна, наблюдая за моим выражением лица, затем рассмеялась и махнула рукой.

— Да ладно, я шучу. Как бы то ни было, он моя единственная семья. Я не могла сделать такое.

Она сказала это с улыбкой, но её глаза вовсе не улыбались.

— Но... я действительно думала, что если брат увидит этот наркотик, то отомстит пастору и чиновникам, которые обманывали его и его сестру. Это же естественно, правда? Когда настоящий Бог уже явился, нельзя же оставлять прямо перед глазами тех, кто оскверняет имя Божье.

В её спокойном голосе не было и тени раскаяния.

Она продолжила, словно просто предвидела очевидный исход.

— Конечно, я не ожидала, что брат потеряет рассудок до такой степени и убьёт всех остальных верующих тоже. Дальнейшее... ну, назовём это досадной случайностью.

Сказав это, она снова улыбнулась той жуткой улыбкой.

— Но, возможно, это было неизбежно.

— ...Неизбежно? — переспросил я.

На мой тихий вопрос она кивнула, словно это было само собой разумеющимся. Её бледные щёки порозовели, возможно, от возбуждения.

— Да. Я давала им множество шансов.

В её голосе теперь не было колебаний. Скорее, в нём витала почти фанатичная атмосфера, наполненная уверенностью в своей правоте.

— Я много раз говорила им, что настоящий Бог скоро придёт, не лжепророк, и что нам нужно готовиться к встрече с тобой. Но они не слушали меня. Они до самого конца оставались рядом с тем глупым лжецом, отворачиваясь от истины, что была прямо перед ними. Они были просто неподходящей шелухой.

Холодный взгляд, с которым она вспоминала кого-то, мгновенно сменился жаром и обожанием, когда она повернулась ко мне.

— Но мы другие. Мы знали, в кого на самом деле стоит верить, кто спасёт нас.

На её раскрасневшихся щеках расцвело выражение полнейшего экстаза.

— Мы не просим ничего взамен. Сама истинная вера уже благословение. Мы лишь надеемся, что ты используешь нас как свои инструменты... для достижения всего, чего пожелаешь...

Закончив говорить, Джоанна, всё ещё держа моё запястье, медленно опустилась на колени. Слезть с инвалидной коляски на холодный пол её истощённому телу было, казалось, непросто, но её глаза горели ярче, чем когда-либо.

Она склонила голову у моих ног и благоговейно прошептала:

— Я отдам тебе всё, что у меня есть, нет — все мы.

Словно это было самой естественной вещью на свете, в её голосе не было и намёка на сомнение.

— Так что, пожалуйста, богиня, позволь нам служить тебе.

В комнате на мгновение повисла удушающая тишина. Столкнувшись с жаром, исходившим от этой фанатичной клятвы, я невольно спросил:

— Почему... я?

— ...

Джоанна медленно подняла голову. В глазах девочки вместо фанатичного настроя, царившего до этого, читалось явное недоумение, выглядевшее почти невинным.

— ...А?

Неожиданный поклонник (3/3)

Я тихо вздохнул. А затем заговорил максимально спокойно и твёрдо.

— Прежде всего, Джоанна, я не то божественное существо, на которое ты надеешься. У меня просто есть... кое-какие особые способности.

— Н-но!..

Джоанна замялась, явно сбитая с толку моими словами. Её глаза заметались, словно она отчаянно искала мысли.

— Т-титул не важен! Если не бог, то пророк, спаситель, святая... подойдёт что угодно. Факт остаётся фактом: ты та, кто поведёт нас!..

Девушка быстро выпалила слова, словно пытаясь убедить саму себя.

Затем она снова склонила голову к моим ногам.

— Я правда ничего не хочу!.. Просто позволь мне служить тебе. Все, кто остался в церкви, будут преданы тебе! Они с радостью отдадут жизнь, если ты прикажешь!

— Это слишком.

При этом втором отказе плечи Джоанны заметно дёрнулись.

Но это был единственный разумный ответ. Я был просто тем, кто изо всех сил пытался позаботиться о себе в этом странном мире. Просить меня стать чьим-то богом было просто невозможно. У меня не было ни желания, ни способности играть такую роль.

После моего отказа на лице Джоанны ненадолго появилось ошеломлённое выражение, затем её глаза изменились, словно она готовилась сделать новое предложение.

— Д-деньги! Я могу предложить тебе столько денег, сколько захочешь! У меня... у меня есть доступ к тайным счетам, которые я взломала! Это огромная сумма! Я отдам её тебе!

Несмотря на её отчаянное поведение, мой ответ остался неизменным.

— Мне... это тоже не нужно.

Конечно, больше денег всегда лучше, особенно в таком мире, как этот.

Но моей истинной целью не было жить здесь в богатстве и роскоши.

Да, я собирался в конце концов вернуться в свой изначальный мир.

Вместо того чтобы наслаждаться временным комфортом, у меня были более важные цели. Мне не хотелось ввязываться в хлопотные дела.

— ...

В ответ на мои слова Джоанна выглядела совершенно ошеломлённой.

Она явно не ожидала, что я отвергну даже деньги, которые все в этом городе ценили превыше всего.

В этот момент в дверь снаружи постучали.

— Мисс Ева, вы закончили разговор?

Джоанна поспешно ответила вместо меня.

— Ах... минутку!

Затем, глядя на меня отчаянными глазами, словно пытаясь удержать, она задала последний вопрос.

— Ты правда не бог? Тогда почему? Почему ты помогла мне и другим, зная, что это опасно? Честно говоря, ты получила очень мало взамен за свои старания. Так какая же может быть причина?..

Теперь в глазах девушки была только чистая растерянность и отчаянное непонимание вместо прежнего фанатичного пыла.

В тот момент я не стал особо размышлять. Я просто сказал то, что чувствовал.

— Ну... Когда у кого-то достаточно всего, и он помогает тому, кто отчаялся... всегда ли для этого должна быть какая-то грандиозная причина?

— Ах....

Лицо Джоанны изменилось после моего ответа.

Девушка просто смотрела на меня с открытым ртом. На её лице больше не было ни напряжения, ни скрытых мотивов. Остался только потерянный ребёнок.

— ...

Моим первым впечатлением об этой девушке, которая наконец стала выглядеть на свой возраст после нашего долгого разговора, была... незрелость.

И не только потому, что она выглядела юной.

Хотя трудно было определить точно, но меня не покидало чувство, что чего-то не хватает.

Девушка явно обладала экстраординарными способностями. Несмотря на обездвиженное тело, она перемещалась в киберпространстве, читая информацию о городе как на ладони, и даже манипулировала событиями в желаемом направлении.

Но несмотря на свои способности, в общении с другими она проявляла заметную незрелость.

Доброжелательность Джоанны ко мне, несомненно, была искренней. Но способ её выражения был... как бы это сказать... как у ребёнка, который пытается навалить на того, кто ему нравится, всё, что сам считает ценным, не задумываясь, нужно ли это другому человеку или хочет ли он этого.

Односторонняя, слепая преданность, совершенно неуместная для данного времени, места и отношений. Эта нестыковка казалась странной.

Возможно, она что-то прочитала в моём задумчивом молчании. Тревожное выражение постепенно расползлось по лицу девушки.

Теперь она начала всхлипывать, наблюдая за моей реакцией.

— Я... я сделала что-то не так?

Крупные слёзы быстро наполнили её зелёные глаза.

— Прости. Я снова ошиблась... Пожалуйста, не ненавидь меня.

Слезинки начали падать одна за другой. Фанатичное поведение исчезло, оставив лишь ребёнка, который боялся, что его отругают за что-то незначительное.

Девушка, выросшая в изоляции в рамках культа. Вероятно, она не получила ни должного образования, ни нормального воспитания. Из-за болезни, не имея возможности двигаться, она не могла построить здоровые отношения со сверстниками.

Там она усвоила лишь искажённую доктрину, слепую веру и абсолютную преданность «богу».

Размышляя об этом, я начал лучше понимать...

Эта фанатичное восхищение и вера, которые она проявила ко мне, предлагая деньги и власть. Возможно, в её сознании это было величайшим выражением доброй воли и благодарности, которое она могла проявить к тому, кто её спас.

«Какая проблемная малышка.»

Я тихо вздохнул.

Глядя на Джоанну, которая всё ещё со слезами ждала моей реакции, я тихо заговорил.

— Джоанна. Позволь мне повторить: я не могу стать тем богом, которого ты ищешь.

Плечи девушки снова дёрнулись от моего твёрдого тона.

Затем, глядя прямо в её зелёные глаза, я добавил более мягким голосом:

— ...Но как насчёт того, чтобы начать как друзья?

В конце концов, честно указывать на ошибки, иногда строго отчитывать, но направлять на лучший путь... это вещи, которые можно делать как человек, а не бог.

— ...

Джоанна просто тупо смотрела на меня снизу вверх.

Затем осторожно она взяла мою протянутую руку.

***

После того как они ушли, в комнате воцарилась тяжёлая тишина.

Джозеф осторожно приблизился к сестре, оставшейся в инвалидном кресле. Он спросил мягким голосом:

— Джоанна. Ты в порядке? О чём вы говорили с Евой?

Ответ пришёл не сразу. У Джоанны всё ещё был отсутствующий взгляд, словно она не до конца очнулась ото сна. Затем внезапно она дала неожиданный ответ.

— ...Мне отказали.

— ...А?

Джозеф на мгновение растерялся, не веря своим ушам. Отвергли? Это слово не имело никакого смысла.

Осознавала она замешательство на его лице или нет, Джоанна продолжала бормотать, словно разговаривая сама с собой, всё с тем же отсутствующим выражением.

— Но... она была даже более удивительной, чем я представляла....

Говоря это, бледные щёки девушки начали необычно краснеть. В её пустых глазах начало проступать что-то новое, отличное от прежнего фанатизма, — то ли восхищение, то ли тоска.

Джозеф мог лишь смотреть на сестру с возрастающим недоумением.

***

Разговор, который у меня состоялся с Джоанной в тот день, оставил глубокий след в моей душе.

Честно говоря, я до сих пор не уверен, как мне следовало с ней обращаться. Учитывая тяжесть того, что она сделала, должен ли я был строго отчитать её? Или, принимая во внимание её ненормальное воспитание, следовало ласково утешить её?

Я не знаю, какой ответ был бы правильным. Но одно обещание я от неё получил. Она больше не будет действовать безрассудно, навязывая другим свои стандарты. Пока что мне приходилось верить этому обещанию.

И так, наконец, все хлопотные вопросы, связанные с чудом, казались решёнными.

Что, естественно, означало возвращение к повседневной жизни.

Хотя я ходил на работу каждый день, почему-то казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз был на своей подработке в пиццерии.

— Добро пожаловать!

С привычным приветствием я встречал клиентов, принимал заказы и вытирал столы. Когда приготовление пиццы завершалось, я шёл к станции дронов-доставщиков у входа, загружал коробки с горячей пиццулькой и отправлял их по назначению.

Раньше я не придавал этому особого значения. Но странным образом простое выполнение этих обычных задач сейчас наполняло меня глубоким чувством стабильности. Можно сказать, своего рода исцелением.

Оглядываясь назад, в последнее время у меня было слишком много забот. Это была череда непредсказуемых событий, и я не мог расслабиться ни на мгновение. Но время здесь было другим.

Приходить в установленное время, выполнять установленные задачи и уходить в установленное время. Всё было предсказуемо и безопасно.

«Честно заработанные деньги действительно лучшее.»

Иногда, усердно вытирая столы или складывая коробки для пиццы, я вдруг осознавал, что напеваю себе под нос. Осознание этого факта заставляло меня улыбаться.

Это было поистине мирное время, достаточно мирное, чтобы напомнить мне о моём родном мире.

Конечно, всё было не совсем так, как раньше.

— Эм... извините...

Иногда заходили подозрительно вежливые клиенты.

Они входили, сложив руки словно в молитве, кланяясь ещё с порога. Они были чрезмерно почтительны при заказе и делали выражение, будто получают священные предметы, когда забирали свою пиццу.

— С-спасибо...

Я смотрел на их удаляющиеся фигуры какое-то время.

Внезапно тихий голос раздался из-за столика в заведении.

— ...Мне разобраться с ними?

Эсти сидела там, попивая напиток. А я даже не заметил, когда она пришла.

Но я покачал головой.

— Нет, всё в порядке. Они не причиняют вреда и никого не беспокоят. К тому же...

Я указал на клиента, уходящего с полными руками коробок с пиццей.

— Они заказывают кучу еды навынос.

Благодаря этому, начальница, не подозревая о происходящем, день ото дня улыбалась.

Сегодня, когда приближалось время закрытия, она окликнула меня, стоящего у кассы.

— Ева! Наш талисман удачи! Я же говорила, что с твоего появления в магазине стали происходить хорошие вещи!

Начальница внезапно подошла с широкой улыбкой, крепко обняла меня и ущипнула за обе щеки.

— Уф...

Хотя я скривился от её чрезмерной привязанности, внутри подумал:

«Что ж... наверное, это неплохо.»

В конце концов, что хорошо, то хорошо, верно? Я выдавил улыбку и высвободился из рук начальницы.

Ещё один утомительный день подходил к концу. Это было завершение обычного, но драгоценного распорядка дня.

Я переоделся и вышел из магазина.

Пора домой.

Улица была относительно спокойной. Тихая, безлюдная атмосфера этого района в сумерках наполнила мои лёгкие.

Вместе с облегчением от того, что ещё один день закончился благополучно, пришла лёгкая усталость. Теперь оставалось только вернуться в своё жильё, принять душ и отдохнуть.

Когда я свернул за знакомый угол в переулке, из темноты вдруг вынырнула тень и покачнулась в мою сторону.

«...!»

Прежде чем я успел как следует среагировать, Эсти бесшумно появилась откуда-то сзади или сбоку и встала, преграждая путь.

Но, в отличие от оборонительной стойки Эсти, приближающаяся фигура не проявляла враждебности. Скорее, она казалась спешащей, словно за ней гнались, и выглядела так, будто вот-вот рухнет в любой момент.

Более того... это было знакомое лицо.

«...Дэнни? Донни?»

Братья близнецы, которые были замешаны в распространении слухов о чуде.

Их внешний вид под уличным фонарём был... до крайности жалким.

Их тела были покрыты ранами и синяками, губы разбиты, веки опухшими. Их когда-то чистая одежда была порвана и испачкана грязью и кровью. Дэнни, старший брат, практически тащил на себе Донни, с трудом переставляя ноги.

Наконец они добрались до меня и рухнули на землю, словно у них не осталось сил.

Звук тяжёлого дыхания эхом разнёсся по переулку.

— Хуф... хуф...

Дэнни, поддерживавший брата, с трудом поднял голову, чтобы посмотреть на меня.

Голосом, который был почти его последним вздохом, он выкрикнул:

— Б-босс!.. Случилось ужасное!.. На нашей территории... парни из наркокартеля!..

Хлеб и сладости (1/6)

— Б-босс!.. Случилось ужасное!.. На нашей территории... парни из наркокартеля!..

***

Картель Лос-Гуахарес. (п.с. от беса. Это реальный городок в Испании и оттуда же наркокартель.)

Одна из крупнейших преступных организаций, занимающихся контрабандой наркотиков в центр Омега Детройта.

Их влияние простирается не только на правоохранительные органы, но и на политиков и бизнесменов, контролирующих этот город.

Их деятельность больше напоминала работу крупной корпорации с налаженными системами и значительными финансовыми ресурсами, чем простую банду.

Угрозой для этой улицы стала семья Рикардо, одна из дочерних компаний картеля.

Хотя их масштаб был ничто по сравнению с главной семьёй, их жестокость была печально известна на ближайших улицах. И недавно, по слухам, они расширяли свою территорию с пугающей скоростью.

Братья близнецы, которых явно где-то избили, объяснили мне это.

— Все банды в соседних районах уже уничтожены! Мы следующие!

Когда Донни, младший брат, закончил говорить, Дэнни, старший, показал своё избитое лицо и продолжил рассказ.

— Они внезапно пришли прошлой ночью и предупредили нас освободить этот район и немедленно убраться. Сказали, что убьют нас всех, если мы не подчинимся.

Раны от их беспощадного избиения доказывали, что эти угрозы не были пустыми словами.

Выслушав всю историю братьев, я погрузился в недолгое размышление.

— ...

По правде говоря, такие инциденты были чрезвычайно распространены. Разве это не было просто рутинным событием в оригинальной игре?

Территориальные споры на окраинах города. Мне никогда не было дела, да и не было причин интересоваться тем, как мелкие банды сражаются друг с другом в своей борьбе за власть.

Возможно, поэтому до сих пор я относился к ситуации довольно легкомысленно.

— А вы не можете просто... умыть руки и отступить?

Хотя я ненадолго получил их «сотрудничество», они не были по-настоящему преданы мне. Они просто прогнулись под угрозами Эсти. Таковы были наши отношения.

Я не испытывал особой симпатии, поскольку они изначально были преступниками и бандитами.

Мне не особо хотелось вмешиваться в спор между подобными головорезами.

Но братья одновременно схватились за грудь, словно их расстроил мой наивный ответ.

— Нет! Ни в коем случае! Эти парни действительно... на совершенно ином уровне зла по сравнению с нами.

Запротестовал Донни, чуть ли не завывая.

— Большинство бандитов в этом районе родились и выросли здесь! Поэтому, какое бы дерьмо мы ни творили, мы не переступаем определённые границы. В худшем случае мы просто занимаемся карманными кражами, держим нелегальные игорные заведения и собираем дань с бизнеса!

— Но эти парни из картеля, эти наркоторговцы, мыслят совершенно иначе!..

Вмешался Дэнни, продолжая с презрением в голосе.

— Знаете, что происходит, когда они захватывают район? Они немедленно наводняют улицы наркотиками. Фентанил, кокаин, всё, что могут. А потом... всё кончено. С наркотиками всё просто. Если есть предложение, спрос создаёт себя сам. Их схемы в мгновение ока превращают нормальных людей в наркоманов, а если подсел... выбраться уже невозможно.

Дэнни ударил кулаком по полу. Его подбитые глаза дрожали от отчаяния.

— Когда это происходит, жители не едят, не моются, не спят... они просто сидят на наркотиках целыми днями. Естественно, они перестают ходить на работу, все магазины закрываются, и вся улица просто умирает. Улицы в итоге заполнены только трупами людей, которые умерли с голоду под кайфом!..

Плечи Дэнни поникли, пока он страстно говорил.

— Вот почему наркоорганизации называют саранчой. Как только они пожирают район и уходят дальше, не остаётся ни травинки... Так что, пожалуйста... помоги нам, Босс.

— ...

Видя отчаянное отношение братьев, я начал относиться к ситуации серьёзнее.

«Честно говоря, что бы ни случилось, это напрямую не затронет меня.»

Будь то наркокартель или кто угодно, их целью был не я. Эта история не была связана с тайной чуда. Так что в худшем случае я мог просто покинуть этот район.

«Но...»

Внезапно на ум пришли определённые лица.

Добрая начальница с подработки.

Карен и София, мать и дочь, которые со слезами на глазах благодарили меня за исцеление.

И Джозеф с Джоанной, брат и сестра, которые только начали идти по шаткому пути искупления и возвращения в общество.

Этот район был домом для всех них. Они были не в том положении, чтобы уйти так легко, как я.

Вспоминая лица тех, с кем я здесь установил связи, я не мог заставить себя отвернуться и проигнорировать ситуацию.

«Всё же... не то чтобы у меня была сила сражаться напрямую.»

Конечно, я мог попросить Эсти разобраться с любой физической конфронтацией.

С её навыками она, возможно, смогла бы подчинить себе людей картеля без особого труда.

Но я должен был помнить: она на самом деле не была моим подчинённым.

Согласно контракту, обязанностью Эст была исключительно моя защита. Мне было некомфортно неоднократно втягивать её в полномасштабные конфликты между жестокими организациями, особенно когда они не были напрямую связаны с моей личной безопасностью.

Я подавил вздох и снова спросил братьев.

— Нет ли возможности договориться с ними? Какова именно их цель? Простое расширение территории?

Дэнни и Донни покачали головами с унылым видом в ответ на мой вопрос.

— Мы не знаем. Это тоже нас расстраивает. Они просто безжалостно идут вперёд, говоря лишь одно: «Убирайтесь, если не хотите умереть».

Донни добавил, и в его голосе смешался страх.

— Соседние банды в следующем квартале и через квартал уже мертвы, они даже пикнуть их не успели. Хоть мы и бандиты, когда люди так умирают... даже подкупленные копы пальцем не пошевелят. Все дрожат при одном упоминании картеля.

После глубокого размышления я коротко вздохнул. Из объяснений братьев было трудно полностью понять ситуацию.

— ...Мне нужно увидеть своими глазами, что происходит.

Я хотел более тщательно изучить ситуацию, прежде чем принять важное решение. Мне нужно было знать, что происходит в этом районе и действительно ли семья Рикардо совершает те ужасные поступки, о которых говорили братья.

***

На следующее утро мы с Эсти направились на 12-ю улицу, соседний район, о котором упоминали братья.

Это место находилось недалеко от нашего жилья, всего лишь в паре кварталов. Но как только мы вошли, атмосфера кардинально изменилась.

«Здесь никого нет...»

На улицах не было даже теней людей, только жуткая тишина окутала это место вместо жизненной силы. Большинство магазинов вдоль главной дороги были закрыты деревянными ставнями.

«Куда делись все прохожие?»

Это место казалось не просто тихим, оно было безлюдным.

В воздухе висел слабый, странный запах. Сладковатый, но отвратительный запах, с которым я никогда раньше не сталкивался.

Я сухо сглотнул и приблизился к Эсти. Она тоже осматривала окрестности мрачным взглядом.

Когда мы сделали ещё несколько шагов вперёд...

Мы свернули с главной дороги в переулок, я невольно затаил дыхание.

— !..

Там были десятки людей.

В глубине переулка, между стеной старого здания и кучами мусора.

Все они стояли с неестественно сгорбленными спинами, или прислонившись к стенам, словно собираясь расшибить себе головы, или шатаясь, словно вот-вот упадут.

Вблизи зрелище было ещё более жалким. Аномально худые тела, иссохшая кожа и пустые глаза, в которые трудно было поверить, что они принадлежат живым людям. Они просто существовали, безразличные ко всему вокруг.

Так называемые «нарко-зомби».

Живые трупы, о которых упоминал Дэнни, оставленные на пути картеля.

— ...

Я был на мгновение подавлен этим странным и неприятным зрелищем.

Впервые я понял, что смотреть на таких живых людей — возможно, страшнее, чем видеть настоящие трупы.

Тук, тук

И тут это случилось. Из-за переулка появилась новая фигура. Молодая женщина с измождённым лицом.

Она шла с двумя малышами, которые только научились ходить.

— Мамочка... я есть хочу... возьми меня на ручки....

— Куда мы идём? У меня ножки болят....

Дети цеплялись за рваные штанины матери, плача и ноя. Но женщина даже не взглянула на эти голоса. Её пустой взгляд был прикован только к наркоторговцу, стоящему в углу переулка.

Женщина, шатаясь, подошла и протянула скомканные купюры. Её голос был нетерпеливым.

— Н-Небесные Конфеты на неделю, дай мне быстро! Мне нужно сейчас же!

Мужчина сплюнул и пересчитал деньги, затем покачал головой.

— Этого даже близко не хватает. Если хочешь, возьми крошки. Или за остальное... как обычно?

Не успел он закончить спрашивать, как женщина начала расстёгивать свою кофту.

— Мамочка! Мамочка!

Детский плач усилился, но женщина раздражённо отмахнулась от них и упала в объятия мужчины. Затем, словно ведомая, рухнула на грязный матрас.

То, что последовало, было... мерзкой сценой, на которую было слишком ужасно смотреть.

«Боже мой....»

Я подавил стон и отвернулся.

— Уааа, уааааа!!!

Дети, полностью брошенные матерью, сели на грязный пол переулка и разразились горькими слезами. Но никто не обратил внимания.

Всего в нескольких шагах в воздухе отвратительно смешивались животные звуки.

Покинув это место, сцены, которые я наблюдал, были похожи или ещё более трагичны. Люди, падающие от действия наркотиков, люди, продающие свои тела, чтобы купить наркотики, люди, которым либо всё равно, либо они предаются этому вместе с ними.

Тела, которые, наверное, умерли от передозировки, были выброшены, как мусор, вдоль дороги.

Детский плач доносился откуда-то, но никому не было дела. Это было невыносимо. Запах, атакующий мой нос, был не только физическим. Самый невыносимый смрад исходил от вида людей, отказавшихся быть людьми.

Я внезапно вспомнил Омега Детройт из оригинальной игры.

Игра изображала трущобы и показывала преступность и насилие, но не так.

Конечно. Игры — это развлечение, созданное для удовольствия. Они обычно не показывают вещи, которые вызвали бы у игроков чрезмерный дискомфорт. Но этот мир был другим. Он показывал глубины человеческой сущности без какого-либо фильтра.

«Я думал, что видел в этом городе всякие ужасы, но это...»

Это выше всяких представлений.

Далеко за любым приемлемым пределом.

Даже в городе, где грань между преступлением и невиновностью размыта, это... это явно неправильное зрелище.

И тут это случилось.

— Мисс Ева.

Тихий голос окликнул меня, и я машинально повернул голову.

Эсти приблизилась с обеспокоенными глазами и осторожно вытерла мой рот белоснежным носовым платком.

— ?..

С опозданием я увидел красные пятна крови, расплывающиеся на платке.

Должно быть, я кусал губу, сам того не осознавая.

— Вы в порядке?

— ...Нет. Меня тошнит.

Сказал я, вытирая глаза дрожащими руками.

— Это так отвратительно... Я не могу этого вынести.

Хлеб и сладости (2/6)

Эсти указала на мальчика, который нервно расхаживал взад-вперёд на углу улицы.

Его лицо выглядело юным, вероятно, максимум ученик старшей школы. Но поскольку она видела, как он напрямую продавал людям наркотики, Эсти без колебаний приблизилась и в мгновение ока схватила парня за шиворот.

Затем она начала задавать ему вопросы.

Парень захрипел и попытался вырваться из ее хватки.

Испуганными глазами и сдавленным голосом он пролепетал свой ответ.

— Кхе... Б-босс в клубе! Это клуб Эльдорадо в центре города!

Когда она ослабила хватку, парень поспешно вскочил, кашляя.

Затем он отчаянно бросился в переулок, не оглядываясь.

Я не мог скрыть смешанных чувств, глядя на удаляющуюся фигуру парня.

«Они даже детей используют как дилеров...»

Но Эсти даже не взглянула на убегающего парня.

Она только посмотрела на меня, всё ещё с серьёзным выражением лица, и спросила:

— Это может быть опасно. Вы точно не передумаете?

— Пожалуйста. Мне просто... нужно услышать ответы на некоторые вопросы непосредственно от него.

— ...Хорошо.

Подтвердив мою решимость, она не стала больше меня отговаривать.

— С этого момента, пожалуйста, не отходите от меня.

Это было всё, что она сказала.

***

Вспомните суть философии и гуманитарных наук, построенных на человеческой истории, и судебные процедуры современного общества.

Даже преступникам, пойманным с поличным с ясными уликами и мотивом, даётся последнее право защищать себя от обвинений, которые они считают несправедливыми.

Хотя это иногда может казаться раздражающим и неразумным, это минимальная гарантия относиться к людям как к людям, предотвращающая возможность для тех, кто обладает огромной властью, небрежно распоряжаться чужими жизнями.

Но я не был ни полицией, ни судьёй в этом мире.

У меня никогда не было квалификации, чтобы судить кого-то или наказывать за их преступления.

Никто и ничто не наделяло меня такой властью. Следовательно, любые действия, которые я бы здесь предпринял, были бы всего лишь личной местью ради самоудовлетворения, а не осуществлением общественного правосудия.

Даже если существо, отправившее меня в этот мир, действительно было богом. Я не считал, что имею право судить чью-то жизнь, используя эту власть как оправдание.

Поэтому ответственность и последствия всех выборов отныне будут в конечном счёте бременем, которое мне придётся нести.

Ради моей собственной защиты тоже, у меня была обязанность всё тщательно проверить, прежде чем действовать.

Вот почему я хотел услышать хотя бы слово защиты непосредственно от него.

***

Клуб Эльдорадо, упомянутый мальчиком дилером, находился в центре 12-й улицы.

Мерцающие неоновые вывески и голографические рекламные щиты освещали ночные улицы ярко, как днём.

Уши разрывающая электронная музыка и людской смех постоянно доносились со всех сторон.

Ослепительная атмосфера, типичная для развлекательных районов, стимулировала и глаза, и уши.

Среди них Эльдорадо был самым большим и роскошным клубом.

Массивный вход, украшенный золотом, и блестящее освещение, которое, казалось, окутывало всё здание, вызывали ассоциации с легендарным городом золота.

Молодые мужчины и женщины в вызывающей одежде, входящие и выходящие толпами, создавали особый жар.

Но сейчас я мог вспомнить только сцену, которую видел ранее в переулке.

Люди, погибающие мучительной смертью из-за наркотиков. Эти ужасающие сцены всего в нескольких кварталах отсюда...

Я невольно нахмурился от ослепительно ярких огней. Но не колебался.

Когда мы приблизились к главному входу, здоровенные мужчины в чёрных костюмах преградили нам путь.

— Стоять.

Я чувствовал, как их острые взгляды сканируют нас сверху донизу.

Прежде чем они успели заговорить первыми, Эсти бесстрастно сказала:

— Мы пришли увидеться с Рикардо.

От её прямого заявления охранники тупо переглянулись.

Один из них недоверчиво усмехнулся.

— Чего? Он вызвал ещё баб? У него их и так уже куча, а ему всё ещё нужно?

— Похоже, босс сегодня решил как следует оторваться.

Они откровенно оглядели наши фигуры, затем довольно причмокнули.

— Ну, логично. Девочки по вызову, что пришли пораньше, выглядели так себе, но этот уровень стоит денег.

Пробормотав это, охранник махнул подбородком внутрь.

— Заходите. Босс сейчас на втором этаже.

— ...

Похоже, имело место неприятное недоразумение, но я не показал своих эмоций.

Учитывая нашу цель, это было даже удачно. Так что не было причин обижаться.

Я привёл в порядок лицо, которое уже почти скривилось, и естественно вошёл в клуб вместе с Эсти.

Бум, бум, бум

Когда мы вошли, нас окутали шум и жара, словно из другого мира.

Музыка грохотала достаточно громко, чтобы разорвать барабанные перепонки. Ослепительные огни вспыхивали так, что было больно глазам.

Среди всего этого я видел людей, танцующих под музыку.

Воздух, смешанный с духами и потом, ударил в нос так сильно, что я на мгновение почувствовал головокружение.

Эсти вернула меня к реальности.

— Леди Ева, сюда.

Следуя за ней, я увидел, что первый этаж уже был забит людьми так, что негде было ступить.

На центральном просторном танцполе мужчины и женщины в почти обнажённых нарядах покачивались в бешеных танцевальных движениях под музыку, в то время как силуэты, занятые непристойными делами, можно было разглядеть в барах, за столиками и в частично скрытых VIP-кабинках.

Дорогой алкоголь и еда, наваленные горами на каждом столике, были экстравагантно роскошны.

Хотя мы вошли всего в одно здание, это был мир, отличный от улиц снаружи, которые мы только что видели.

Поистине хаотичная сцена человеческих фигур, опьянённых деньгами и удовольствиями.

От этого зрелища кружилась голова.

Более того, нам теперь нужно было пробиться сквозь эту хаотичную толпу, чтобы добраться до лестницы на второй этаж внутри.

— Уф...

Мы начали пробираться сквозь толпу людей. Хотя Эсти расчищала путь передо мной, одного этого было недостаточно, чтобы отразить все неприятные взгляды и едва уловимые прикосновения, сыпавшиеся со всех сторон.

Когда мы протискивались сквозь зазоры в толпе, голоса один за другим липли к моим ушам.

— О, эти дамочки ничего? Новенькие, что ли?

— Обожаю такое выражение лица. После вечеринки сегодня ночью, со мной... сколько это будет стоить?

Мужчины, казалось, пьяные от алкоголя и наркотиков, отпускали пошлые шутки, откровенно сканируя нас взглядами.

Были и неприятные руки, которые делали вид, что проходят мимо, но намеренно касались ягодиц или талий.

— Уф... Отвалите от меня.

Я стиснул зубы и терпел. По правде, Эсти сломала бы им запястья по одному моему слову, но сейчас было не время.

Устроив здесь шум, я мог бы насторожить нашу цель внутри, и он смог бы сбежать.

Поэтому я намеренно сохранял бесстрастное лицо и продолжал идти вперёд.

Наконец, пробившись сквозь бесчисленные похотливые взгляды, заигрывания и отвратительное дыхание, мы добрались до лестницы в задней части зала.

Проход, ведущий наверх, в VIP-зону второго этажа. Снова здоровенные мужчины стояли на страже у входа, но они, казалось, получили известие от охранников с первого этажа, так как лишь бегло осмотрели нас и без возражений отошли в сторону.

Когда мы поднимались по лестнице, шум с первого этажа стих за толстыми звукоизолирующими стенами. Вместо него играла тихая, интимная музыка. Воздух был смешан с дорогими духами и запахом сигар, создавая тяжёлую, декадентскую атмосферу.

VIP-комнаты выстроились по обе стороны коридора. И в конце показалось просторное фойе.

Панорамное окно, из которого был виден весь первый этаж. Однако здесь не проникало ни звука.

Каждая деталь интерьера и мебель были настолько роскошны, что находились в иной лиге по сравнению с хаотичным великолепием нижнего этажа.

И в самой глубине этого роскошного фойе стоял массивный бархатный диван.

Человек, которого мы искали, сидел там, утопая в нём.

Рикардо Родригес, глава семьи Рикардо.

— ...

Мужчине на вид было лет пятьдесят. От него исходил показной, но пустой дух фривольности.

Его растрёпанная шёлковая рубашка выглядела дорогой, но несколько пуговиц были расстёгнуты, а на шее висела блестящая золотая цепь. Массивные золотые кольца на каждом пальце поблёскивали в свете ламп.

Несколько молодых женщин в едва прикрывающих нарядах прижимались к его боку. Одни кокетливо опирались на его плечо, другие наполняли его бокал.

Одна женщина прямо клала ему в рот виноградины, и мужчина принимал их как должное, одновременно откровенно лапая её за попу.

Дорогие бутылки алкоголя были беспорядочно разбросаны на столе, рядом лежали маленькие пакетики и приспособления для вдыхания, содержащие, казалось, неизвестные вещества.

Я смотрел на него, подавляя поднимающееся отвращение.

В этот момент одна женщина, встретившаяся со мной взглядом, вздрогнула и что-то прошептала на ухо Рикардо, заставив его наконец повернуть голову и посмотреть в нашу сторону.

В его мутном выражении, пропитанном алкоголем, наркотиками и скукой, появился интерес, словно он нашёл новую игрушку.

Я чувствовал, как его похотливый взгляд откровенно сканирует меня сверху донизу.

— Охо... это новые девушки? Выглядят многообещающе. Хотя нет, погоди-ка....

Он прищурился и ещё раз внимательнее осмотрел меня.

— ...Даже лучше, чем я думал? Нормально ли присылать таких сучек так поздно? Хе-хе-хе.

Довольно рассмеявшись, он жестом приказал женщинам вокруг себя.

— Ладно, все можете идти. Сегодня мне нужно как следует поиграть с этими девочками.

Женщины, которые липнули к нему и прислуживали, удалились без единого возражения. Затем мужчина похлопал по сиденью дивана рядом с собой, подзывая нас.

— Идите, идите, садитесь сюда?

Мы последовали его жесту и приблизились, но вместо того чтобы сесть рядом с ним, как было велено, мы сели на противоположный диван через стол.

И я посмотрел прямо в глаза мужчине.

— ...

Будь то раздражённый таким отношением или с другими намерениями, Рикардо протянул руку из своего полулежачего положения, пытаясь коснуться моего тела. Но как только его рука почти коснулась, Эсти, сидевшая рядом со мной, грубо отбила её.

Со звуком шлепка рука Рикардо покраснела и опухла.

Он глубоко нахмурился на мгновение, выражая недовольство.

— Эй, что за поведение? Как ты смеешь....

Но мужчина не смог закончить фразу. Из-за холодных, бесстрастных глаз, смотревших на него.

В короткой тишине я заговорил первым.

— Есть кое-что. Я хотела бы спросить тебя напрямую, поэтому пришла к тебе вот так. Буду признательна за ответ.

Я слегка подался вперёд и посмотрел прямо ему в глаза.

— Зачем ты это делаешь?

Словно что-то почувствовав, глаза Рикардо мгновенно изменились. Острая настороженность вспыхнула в его взгляде, который только что был мутным от алкоголя и наркотиков.

— Ты... не сучка, которую вызвал хозяин клуба.

— Ответь мне.

Когда я снова потребовал, окружающий воздух, казалось, стал холоднее. Другие женщины, стоявшие рядом с Рикардо, тоже шаг за шагом отступили.

Затем мужчина коротко вздохнул, снова удобно откинулся на спинку дивана и посмотрел на нас со спокойствием.

— Зачем я это делаю? Хех. А, ты про это?

Он достал что-то вроде маленькой синей конфеты из маленького пакетика на столе и щёлкнул по ней пальцем.

Это была таблетка размером с ноготь.

— Знаешь, что это? Наш новый продукт, Небесные Конфеты. Новый тип наркотика на основе фентанила. Если удастся заставить кого-то принять всего одну таблетку, любой становится премиум-клиентом, поняла? Разве не здорово?

Он начал объяснять с гордостью.

— Конечно, по сравнению с продуктами, которые продаёт главная семья, качество определённо хуже. Но это неважно. Преимущество в том, что это можно распространять гораздо дешевле и в огромных количествах. Это идеально для здешних жителей. Потому что дёшево.

Он поднёс синее вещество к свету, продолжая.

— Да, теперь понимаешь? Раз это новый продукт, нам, естественно, нужен новый рынок. Поэтому мы сейчас расширяем территорию. Ну что, ответил на твой вопрос?

Я всё ещё не отводил от него взгляда.

Словно понимая значение моего взгляда, он добавил с усмешкой:

— Или ты спрашивала, почему я вообще в наркобизнесе? Хех, очевидно, ради денег. Денег.

— Что именно ты планируешь делать с этими деньгами?

На мой вопрос Рикардо посмотрел на меня так, будто услышал самый глупый вопрос на свете.

— Ты шутишь? На деньги можно сделать всё. Всё!

Он внезапно схватил дорогую бутылку алкоголя рядом с собой и вылил половину оставшегося содержимого прямо на ковёр.

— Знаешь, сколько стоит это шампанское? Рабочий в этом районе не смог бы позволить себе и глотка, откладывая зарплату три месяца. А я могу... просто вылить его на пол вот так. Как тебе такое?

Затем он подцепил вилкой толстый стейк с одной из множества тарелок, наваленных на столе, демонстративно откусил один кусок и швырнул всю тарелку себе за спину.

— Когда надоедает изысканная еда, можно просто выбросить её!

И, словно она была просто объектом, он грубо схватил за ягодицы женщину, неловко стоявшую рядом с ним, и, несмотря на её испуганный визг, Рикардо не обратил внимания и сказал с похотливым смехом:

— И-и-и!

— И я могу иметь таких красивых женщин, как эта, как захочу!

Демонстративно показав эту серию выходок, он широко раскинул руки и продолжил тоном, будто читает лекцию ученику начальной школы, с хитрой улыбкой:

— Деньги — это то, что делает всё это возможным. Ты, кажется, слишком молода, чтобы понять, мисс. Здесь не нужны ни власть, ни закон. Если у тебя достаточно денег, ты можешь стать даже богом в этом городе.

Хлеб и сладости (3/6)

Я не должен делать поспешных выводов под влиянием гнева или из-за того, что мне кажется правдой.

Возможно... возможно, то, что я знаю, это ещё не вся история.

«Быть может, есть что-то ещё, некие неотвратимые обстоятельства, скрытые от глаз...»

Именно потому, что я допускал пусть и призрачный, но шанс на это, я и пришёл встретиться с Рикардо лично.

Но... увы, никакого сюжетного поворота не случилось.

— ...Девочка, ты слишком молода, чтобы понять. Здесь не нужны ни власть, ни закон. Если у тебя достаточно денег, ты можешь стать даже богом в этом городе.

В объяснениях Рикардо и в его отвратительных поступках я не смог найти ни сложных обстоятельств, ни следов человеческой борьбы.

Он был плоским, картонным злодеем.

Возможно, мои попытки увидеть в этом мусоре «личность» и найти хоть какую-то альтернативу были напрасны. Тем не менее я не сдался и спросил еще раз.

Повторяю, для человека нет ничего легче, чем осуждать других.

Прежде чем действовать, я должен был убедиться во всем со стопроцентной уверенностью.

— А что насчёт других людей, которые страдают из-за твоей наживы?.. Что будет с их жизнями?

— Хм. А с чего бы меня это должно волновать?

Он потянулся к новой бутылке, сделал небрежный глоток и продолжил:

— Посмотри на меня, мисс. Взгляни. Верь или нет, но я тоже вышел из этих переулков, из низов. И всё же я добился успеха.

Он погладил своё сверкающее золотое кольцо и самодовольно рассмеялся.

— Знаешь, в чём разница между мной и теми отбросами? Я пользовался головой и не колеблясь пускал в ход любые средства. А эти твари даже не знают, как приложить усилие. Они просто жалкие неудачники, которые всё равно проживут жизнь как мусор и умрут в нищете.

Он взял со стола одну из синих таблеток, так называемую райскую конфету.

— Если такие никчёмные жизни, прежде чем угаснуть, хоть чуть-чуть послужат моему бизнесу... разве это не делает их существование хоть немного ценнее? Хе-хе.

— Нет. Ты неправ.

В ответ на мой твёрдый голос брови Рикардо слегка нахмурились.

Однажды ночью, когда я не мог уснуть после появления в этом городе, мне вспомнилась одна сцена. Все эти люди, встающие затемно, чтобы успеть на фабрики. Протирая сонные глаза и переставляя уставшие ноги, они были полны решимости жить, выживать в этом жестоком мире. Это вызывало уважение.

А ещё я вспомнил клиентов, с которыми познакомился, работая в пиццерии. Парня, который заходил в промасленной одежде после смены в автомастерской, таксиста, колесившего по городу всю ночь, сантехника, прочищавшего засоры, кассиршу из супермаркета, строителей, покрытых пылью.

Даже в этой сточной канаве города было множество людей, которые изо дня в день честно и добросовестно трудились на своём месте, не опускаясь до преступлений.

— Они не воруют и не торгуют наркотиками, как ты, потому что глупы? — спросил я у Рикардо. — Нет. Эти люди куда мудрее и сильнее, чем такие, как ты. Просто потому, что они честны. Они выбрали путь праведной жизни, зарабатывая своим потом, а не заставляя других проливать кровавые слёзы.

Конечно, я знаю, что их жизнь нелегка. Их используют как дешёвую рабочую силу, даже обслуживание вендинговых автоматов обходится дороже. Именно поэтому им платят унизительно низкую зарплату, заставляя работать изо дня в день.

Я понимаю несправедливость системы этого места.

Мир, где маленькие ошибки честных и уязвимых людей становятся непростительными грехами. Но чудовищные злодеяния сильных мира сего остаются безнаказанными. Социальная структура, где только жестокие, те, кто обманывает других, эксплуатирует и выжимает кровавые слёзы, могут пробиться наверх.

— Но то, что общество уже устроено так... не означает, что неправильное вдруг стало правильным. Ни ты, ни кто-либо другой не имеет права называть дураками, презирать или топтать людей, которые живут, не преступая закон.

Мой голос прозвучал на удивление твёрдо.

Я знаю, что я не герой. Я не строю из себя борца за справедливость, и никто не давал мне на это права. Я никогда не мечтал о великих амбициях вроде искоренения всего зла в мире.

Но... я не хотел отворачиваться от того, что нужно было сделать.

Колебаться больше не имело смысла.

— Эсти. Пожалуйста.

— Как пожелаете.

Не успел я договорить, как Эсти, не колеблясь, двинула кулак в сторону мужчины. Резкий звук рассёк воздух. Её рука целилась прямо в жизненно важные точки Рикардо.

БА-БАХ-!!!

Но атака не достигла цели.

С оглушительным грохотом в дверь, которая до этого была закрыта, ворвались люди в чёрных костюмах.

— Что!..

Два телохранителя преградили путь Эсти. Их скорость реакции была поразительной. Хотя они едва успели броситься наперерез и смогли лишь частично погасить удар, им всё же удалось остановить её выпад.

Рикардо, всё это время расслабленно сидевший на диване, при виде этого улыбнулся.

— Думала, я просто так трачу время на болтовню с тобой? Я вызвал свою службу безопасности давным-давно.

Как только он закончил говорить, между ней и двумя охранниками завязался самый настоящий бой.

Несмотря на невыгодное положение — двое против одного — движения Эсти оставались сокрушительными. Охранники постоянно отступали под натиском её быстрых и точных ударов, отчаянно защищаясь, пока осколки их имплантов разлетались в разные стороны.

Но... как ни удивительно, они держались довольно неплохо. Они явно отличались от простых головорезов или охранников с первого этажа.

«Они выше уровнем, чем я думал!..»

Должно быть, они прошли через серьёзную кибернетическую модификацию и боевую подготовку. Это объясняло, почему охрана на входе пропустила нас даже без досмотра, и почему Рикардо оставался таким спокойным, имея перед собой подозрительных визитёров.

«Ведь у него в резерве такие высококлассные телохранители...»

А когда началась суматоха, из коридора появились дополнительные охранники в такой же одежде и окружили Рикардо.

К тому моменту, когда Эсти наконец уложила первых двух, пять новых бойцов уже заняли оборонительную позицию и сверлили нас взглядами.

Наступила короткая передышка.

Эсти прекратила безрассудные атаки и вернулась, встав рядом со мной. Она тихо произнесла, что было для неё необычно.

— Пожалуй, нам стоит пока отступить. Я разберусь с прикрытием здесь. Джозеф.

— Что?

— Я здесь.

Я удивлённо оглянулся.

К нам бесшумно приблизился знакомый мне мужчина.

Должно быть, Эсти связалась с ним заранее. Она кратко распорядилась:

— Проводи леди Еву в безопасное место.

— Понял.

Не колеблясь, он приблизился ко мне.

— Прошу прощения, мисс Ева.

— П-погоди...

Не успел я возразить или осознать происходящее, как сильные руки Джозефа с легкостью подхватили меня. В следующее мгновение пейзаж перед глазами стремительно понёсся назад.

Когда я пришёл в себя, то уже был в тёмном переулке снаружи клуба.

— Ох...

Желудок скрутило от быстрого перемещения.

Джозеф осторожно опустил меня на землю. Мне пришлось опереться о стену и некоторое время ловить ртом воздух, борясь с тошнотой.

— Фух... хууух...

Наконец успокоив желудок, я поднял взгляд и увидел Джозефа, который смотрел на меня с беспокойством.

Но сейчас меня должно было волновать не это.

Я повернулся в сторону клуба и спросил:

— С Эсти... всё будет в порядке?

— Не волнуйтесь... Она не из тех, кто проиграет таким ублюдкам.

В его голосе не было ни тени сомнения, и это немного успокоило меня.

***

Прошло несколько тревожных часов. К счастью, Эсти вернулась довольно скоро.

Когда я открыл дверь, чтобы встретить её, у меня перехватило дыхание.

Всё её тело было залито кровью.

— !..

Но, присмотревшись, я заметил, что ран на ней почти не было. Она просто была перепачкана кровью врагов.

И всё же, вернуться в таком виде...

Должно быть, битва была невероятно жестокой. Я даже не решился спросить, через что ей пришлось пройти.

Я лишь произнёс дрожащим голосом:

— Я так рада, что ты в безопасности. И... прости меня.

В ответ на мои извинения выражение лица Эсти, которое казалось более суровым, чем обычно, смягчилось.

Она посмотрела на меня и мягко улыбнулась.

— Ради вас... я готова вынести и не такое. Так что, пожалуйста, не волнуйтесь, мисс Ева.

С этими словами Эсти направилась в ванную, а через некоторое время вышла уже умытой и переодетой в свежую одежду.

Придя в себя, она села перед нами. Теперь пришло время серьёзно обсудить ситуацию.

***

— Для начала позвольте поделиться информацией, которую я собрала лично.

— Семья Рикардо. Это организация совершенно иного уровня, чем уличные бандиты, с которыми мы сталкивались до сих пор. Они получают людей и ресурсы напрямую от верхушки картеля Лос-Хагуарес.

— Если мы не станем избегать их, а решим противостоять в открытую, это будет не просто спор за территорию, а полномасштабная война. Если вы не готовы к такому... возможно, стоит спрятаться в другом районе прямо сейчас.

— ...

— Я поняла. Продолжу доклад.

— Если Семья Рикардо понесёт прямой урон от конфликта с нами, неизвестно, вмешается ли сам картель Лос-Хагуарес. Они могут ввязаться, а могут и отсечь их, словно хвост. Но даже одна только Семья Рикардо — отнюдь не лёгкий противник.

— Самая большая проблема — это вооружённая охрана из элитных киборгов, с которой мы столкнулись в клубе. Это наёмные убийцы, находящиеся на прямом содержании у Рикардо, их обычно называют Сикарио [1].

— Согласно собранным мной данным, все они обладают боевыми имплантами как минимум седьмого класса. Их выходная мощность эквивалентна характеристикам спецподразделений полиции Омега Детройта и сопоставима с военными имплантами.

— У Семьи Рикардо как минимум тридцать таких бойцов.

— Как вам известно, мисс Ева, моё тело ещё не пришло в норму, и многие его системы по-прежнему не работают как надо. Поэтому максимальное количество, которое я могу сдержать одновременно... в лучшем случае около половины от них. Так что в прямом столкновении... честно говоря, наши шансы на победу невелики.

— Что?

Кажется, я впервые видел, чтобы Эсти признавала свои ограничения.

Но по-настоящему удивило меня другое.

Боевое мастерство Эсти уже было доказано. Так что дело было не в её слабости, а в том, что охрана этого наркоторговца была неестественно сильной. Возникал вопрос: как сторонняя организация, даже не сам картель, может содержать такую боевую мощь?

Даже при финансировании от картеля, затраты на наём и содержание тридцати наёмников такого калибра были бы за гранью воображения. Содержать такие силы в этом районе казалось экономически и финансово абсурдным.

Словно прочитав мои сомнения, Эсти добавила важную деталь.

— Есть одна особенность у этих Сикарио.

— Особенность?

— Да. Все они — наркоманы.

— !..

Последующее объяснение Эсти было шокирующим.

— Семья Рикардо выслеживает в округе наёмников, известных своим превосходным мастерством. Затем они подбираются к ним, используя приманки, подставы с женщинами, подкуп сообщников — любые средства, лишь бы подсадить их на особый наркотик. А когда те становятся зависимыми, остальное уже просто.

Мозг, подвергшийся воздействию этого наркотика, необратимо изменяется. Даже базовые человеческие инстинкты — потребность во сне, еде, сексе — теряют свою силу перед лицом ужасной боли ломки. Какой бы сильной волей ни обладал человек, рано или поздно он сломается перед этим адским страданием. В конце концов, они клянутся в слепой преданности Рикардо, который держит в руках спасительную дозу.

— Более того, те, кто глубоко под кайфом, во время боя не чувствуют страха.

Наёмники с киберимплантами высшего класса, которые несутся в атаку с безрассудной отвагой, не щадя собственных тел.

Вот почему Семья Рикардо за такое короткое время приобрела дурную славу.

Возможно, истинный талант Рикардо заключался не в продаже наркотиков, а в умении подчинять людей, подсаживая их на иглу.

Стоит только надеть этот поводок, как он превращается в самую жестокую и мощную цепь порабощения в этом мире.

Они никогда не предают своего хозяина. Вернее, не могут предать.

Это была ужасающая история. Но в то же время в моей голове вспыхнула другая мысль.

— П-погоди. Не могла бы ты рассказать подробнее об этих Сикарио?

Мысль о том, что эта, казалось бы, неразрывная цепь может оказаться их самой уязвимой ахиллесовой пятой.

п.с. от беса.

[1] Sicario наемные убийцы, нанятые различными организациями картеля по всей Центральной и Южной Америке. Их название происходит от испанского слова, означающего "ассасин", которое, в свою очередь, произошло от римского термина Sicae или кинжал, который использовался древними ассасинами. Фан-факт. Первых Сикарио нанял Пабло Эскобар.

Хлеб и сладости (4/6)

Внутри заброшенной фабрики.

Из тёмного склада доносились звуки грохочущей музыки, шлёпанье карт об стол и приглушённый смех. Около дюжины бандитов толпились вокруг стола, заваленного пачками наличных и игральными картами, — судя по всему, здесь шла нелегальная азартная игра.

Внезапно оглушительный грохот разнёсся по помещению. Кто-то вышиб ногой дверь.

БА-БАХ!!!

Напуганные неожиданным вторжением, члены банды вскочили со своих мест. Несколько человек инстинктивно потянулись к пистолетам на поясах.

— К-какого ху?..!

Внезапно в темноте появилась фигура, которая медленно приближалась к входу.

Жалкий вид, истощённое тело, неконтролируемо дрожащие руки.

Это был уставший мужчина лет сорока. По виду он напоминал бездомного. Его легко можно было спутать с любым бродягой, бродящим по улицам.

Члены банды, которые поначалу напряглись, подумав, что это полиция, теперь исказили лица в враждебных гримасах.

— Тебе жить надоело?!

Сопровождая свои слова проклятиями, они наставили на незнакомца стволы, но эти слова стали для них последними.

Первая жертва даже не успела пискнуть.

Лезвие выскользнуло из запястья мужчины. Одним движением он перерезал горло бандита, и голова отлетела от тела.

Хлюп!

— Что за?!..

Бандита, стоявшего рядом, забрызгало кровью и спустя мгновение его постигла та же участь.

Когда несколько человек пали в мгновение ока, те, кто наконец осознал ситуацию, в ужасе открыли огонь.

— Этот псих!..

— Стреляй! Стреляй в него!!

Бах! Та-та-та!

Беспощадная стрельба хаотично разразилась по складу.

Но выстрелы не представляли для внезапно появившегося убийцы никакой угрозы. Стволы не могли даже отследить его перемещения. Случайные попадания лишь высекали искры о его бронированную кожу, не причиняя вреда.

Подавляющая мощь его улучшенных киберимплантов делала сопротивление бандитов таким же хрупким, как хрусталь.

— Уёбок! Сдохни!!

— А-а-арх!!

Руки отлетали в стороны, ноги отсекало, тела рассекались пополам от его клинка-богомола, хлеставшего, словно змея. Даже колонны и ящики, которые они использовали как укрытия, были рассечены, а те, кто прятался за ними, умирали, даже не успев осознать, что их разрубили.

Наконец, последний выживший отбросил оружие и взмолился о пощаде, но в глазах нападавшего не мелькнуло и тени эмоций.

— П-пожалуйста, пощади!

Тот хладнокровно приблизился и безжалостно оборвал жизнь человека.

Стихла оглушительная стрельба и крики, словно их и не бывало, и в помещении осталось только чьё-то прерывистое дыхание.

— ...

Мужчина медленно убрал залитое кровью лезвие обратно в руку и оглядел место вокруг себя.

Убежище банды, когда-то правившей на четырнадцатой улице, теперь было усеяно лишь расчленёнными трупами.

Покончив со всеми целями, он небрежно смахнул с плеча ошмётки плоти и крови.

Затем, словно ничего не случилось, вышел наружу через разбитую решётчатую дверь.

На другой стороне улицы, под фонарём, его ждали двое хорошо одетых управляющих семьёй в дорогих костюмах.

Они даже глазом не моргнули при виде чистильщика, только что учинившего жуткую резню.

Напротив, они обратились к нему с насмешливым безразличием.

— Ну-ну, посмотрите, кто к нам пришёл.

— Ты сегодня позже обычного. Стареешь? Или ломка уже тормозит тебя?

Их тон напоминал обращение хозяев со слугой.

Но вместо того, чтобы дать отпор, он согнул спину и приблизился к ним чуть ли не на четвереньках.

— Простите... Я всё сделал, как вы приказали... Всё чисто.

Могучее присутствие, которое доминировало над бандитами, словно сама Смерть, теперь бесследно исчезло.

Его голос жалко срывался и дрожал, слюна и слёзы смешивались, стекая по лицу.

— Так что... прошу... теперь сделайте то, что обещали...

Прижавшись лбом к грязной земле, он походил на пса, вымаливающего хозяйскую милость.

Один из управляющих толкнул другого локтем и хихикнул:

— Глянь-ка, брат. Это же сам великий Сверхнова Лонзо. Зрелище ещё то, да?

Он с силой придавил ботинком спину человека на земле, насмехаясь над ним.

— Наша собачка так хорошо делает свою работу. За какую косточку виляешь хвостиком?

Лонзо не сопротивлялся. Казалось, он даже не способен был помыслить о сопротивлении.

Все его мысли, ценности, инстинкты, сама душа были прикованы лишь к той маленькой синей конфете — Райской конфете, которую управляющий медленно крутил в пальцах.

Управляющий рассмеялся ещё громче, глядя на это жалкое зрелище. Он с силой пнул Лонзо ботинком в бок.

Бум!

— Угх!

Вырвался стон, но взгляд Лонзо был прикован к наркотику. Он снова наступил ему на спину, вдавливая всем весом. Но Лонзо лишь сильнее прижимался лицом к земле, отчаянно пытаясь дотянуться до дозы.

Где-то в глубине души, скованной физической зависимостью и ломкой, раздавался слабый голос:

«Это не настоящий я... Я должен прямо сейчас прикончить этих ублюдков и забыть про наркотик...»

Но этот шёпот затонул в цунами боли от ломки. Агония, разрывающая каждую клетку тела, заставляла его отчаянно желать минутного облегчения, которое принесёт эта синяя таблетка.

— Пожалуйста... умоляю...

— А? Ха-ха-ха. Умоляет, слышишь? Ну и жалкое зрелище.

— На, держи.

Наконец, словно пёс, он пополз и слизнул таблетку, которую они уронили на землю...

Его звали Лонзо.

Когда-то известный как Лонзо Хавьер, фиксер, которого называли Сверхновой.

***

Годом ранее

В ВИП-зале клуба «Чёрный Сапфир».

В приглушённом синем свете мужчина медленно покачивал в руке бокал с премиальным виски.

Наслаждаясь этим моментом отдыха, он повернул голову на звук знакомого голоса, окликнувшего его.

— Эй, Лонзо! Слышал, у тебя в последнее время просто отличные результаты! Поздравляю!

Один из информационных брокеров приближался к нему с нарочитой улыбкой.

Лонзо поднёс бокал к губам и едва слышно фыркнул. Он привык к такой лести.

— Корпоративные заказы... и ты пережил три из них подряд? Потрясающе, просто потрясающе!

Брокер показал ему большой палец.

Это было правдой. В Омега Детройте заказы, связанные с корпорациями, для фиксеров были фактически смертным приговором. Процент успеха был низок, а даже если и преуспеешь, выжить в паутине корпоративных интриг после этого — ещё сложнее. И всё же за последние месяцы он безупречно выполнил три корпоративных задания и всё ещё был здесь, спокойно попивая виски.

В результате его мастерство и смелость уже были легендой среди криминальных кругов.

Теперь Лонзо был, без сомнения, одним из самых успешных фиксиров в округе.

В индустрии его уже начали называть Сверхнова Лонзо.

Брокер подошел почти вплотную и тихо спросил, словно делясь тайной:

— Признайся, Лонзо. Ходят слухи, что тебя вот-вот завербует какая-то корпорация. Это правда?

Он просто пил свой виски, не отвечая, но слухи были не совсем беспочвенны.

Недавно один клиент, с которым у него сложились доверительные отношения, осторожно намекнул, что скаут из службы безопасности крупной корпорации давно наблюдает за Лонзо и, возможно, сделает ему исключительное предложение о внешнем найме.

Если он примет это предложение... он сможет оставить эту жалкую и опасную жизнь наёмника и наслаждаться стабильным достатком и почётом в рамках закона.

«Корпорация... почему бы и нет.»

Подумал Лонзо, ставя бокал. Он был уверен в своих силах.

Уверенность в том, что он сможет быть лучшим где угодно, была для него естественной.

В тот день у него было особенно хорошее настроение. Трудные задания, которые он успешно выполнил одно за другим, растущая репутация в индустрии и новая возможность, которая маячила на горизонте. Он наслаждался отдыхом, упиваясь удовлетворением, которого не испытывал уже давно.

И тут...

Он увидел чьё-то приближение краем глаза.

— !..

Повернув голову, он увидел невероятно красивую женщину, которая мягко улыбалась ему.

Красное шёлковое платье, подчёркивающее фигуру, пышные светлые волосы, пленительные глаза. В ней чувствовалось присутствие, которое, казалось, сияло даже в этом тёмном клубе. Она легкой грацией села рядом с ним и заговорила нежным голосом:

— Вы здесь один? Можно мне угостить вас выпивкой, мистер Сверхнова, о котором я так много слышала?

Лонзо на мгновение удивился, но тут же уверенно улыбнулся. День и правда выдался удачным. Чтобы такая красавица сама подошла к нему. Неужели слухи о вербовке корпорацией уже разлетелись так далеко?

— Если от такой красавицы, как вы, всегда пожалуйста.

Он не отказался от нового напитка, который она предложила.

С её красотой и сладким голосом, которые редко встретишь в этих краях, он ослабил свою обычную бдительность.

В то краткое мгновение, когда женщина брала бокал у бармена, что-то очень маленькое упало с её пальцев в жидкость. Лонзо, уже начинавший ощущать приятное опьянение, совершенно этого не заметил.

Хлеб и сладости (5/6)

На следующее утро Лонзо открыл глаза и увидел незнакомый потолок номера в мотеле.

— Ох... башка трещит...

Всё тело было тяжёлым, словно налитым свинцом, а голову раздирала пульсирующая боль. Воспоминания о прошлой ночи в клубе после улыбки той красавицы и сладких коктейлей стали какими-то смутными, обрывочными.

С трудом он приподнялся со скрипучей кровати.

— Ургх...

И тут Лонзо заметил рассыпанный по простыне какой-то загадочный синий порошок.

— ?!..

В то же время в его сознании с поразительной ясностью всплыл фрагмент воспоминаний о прошлой ночи, как всё его тело таяло в неповторимом блаженстве.

Из его рта непроизвольно вырвались короткие, неровные вдохи.

— Ха... ха-а!..

Лонзо в тревоге обвёл взглядом комнату, и его взгляд остановился на небольшом столике у кровати.

Там лежало несколько синих таблеток, похожих на конфеты. В ту же секунду холодный пот градом покатился по его телу.

Он знал, что это такое. Худший из синтетических наркотиков, недавно появившийся на улицах, о котором ходили слухи, что он разрушает жизнь всего после одного раза.

Райская конфета.

Осознав, что произошло прошлой ночью, Лонзо провёл дрожащими руками по сухому лицу, отчаянно пытаясь успокоить сам себя.

— Нет... всё будет хорошо. Это же был всего один раз. Всего лишь ошибка.

Он убедил себя, что это лишь досадная случайность, которую можно вычеркнуть и вернуться к нормальной жизни, словно ничего и не было.

Поэтому он ушёл из мотеля, делая вид, что всё в порядке, и на следующий же день попытался приступить к запланированной «приличной» работе наёмника.

Но было уже слишком поздно.

— Блять!..

Как бы он ни пытался сосредоточиться на деталях заказа, ничего не желало укладываться в голове.

Тело было невероятно тяжёлым, кончики пальцев слегка подрагивали, и, самое главное, он совершенно не мог сконцентрироваться.

Воспоминание о том абсолютном наслаждении и синих таблетках, даривших его, то и дело всплывало в памяти, мешая нормальной жизни.

В конце концов, он несколько дней подряд совершал нелепые ошибки, и проваливал задания.

С того самого дня блестящая карьера фиксера Лонзо начала рушиться.

— Ничего... если я ещё немного продержусь, всё будет хорошо.

Лонзо пытался успокоить себя. В тот момент он ещё не осознавал, что всё это — часть тщательно продуманного заговора против него самого.

Он верил, что это просто ошибка одной ночи, которую можно исправить одной лишь силой воли.

Но Райская конфета была не из тех наркотиков, от которых можно отказаться одной лишь силой воли.

Стоило её попробовать, и он оказался на поводке у дьявола, от которого не было спасения.

Он мучительно продержался несколько дней без сна, но слабая человеческая воля в конце концов не смогла противостоять искушению.

В конце концов Лонзо снова отправился на поиски той синей конфеты, сгорая от желания.

— Мне Райскую конфету, давай всё, что есть!

Вскоре ему пришлось потратить все сбережения, которые он кропотливо копил на своей наёмной работе, чтобы купить дозу.

Но искусственно завышенные цены на наркотик быстро сожрали его активы, и даже этого не хватало. Когда деньги закончились, он оказался по уши в долгу перед дилером. И чтобы расплатиться с этим огромным долгом, у него не осталось выбора, кроме как делать ту самую грязную работу, которую поручала ему Семья.

Лонзо больше был не в том положении, чтобы выбирать заказы.

Его роль окончательно деградировала от фиксера, выполняющего миссии, до кровавого головореза.

— Держи. Твоя порция на неделю.

— Д-давай сюда!//

Шло время, и Лонзо падал всё глубже в бездну.

Под кайфом он не чувствовал голода, не чувствовал боли, не чувствовал усталости.

Он мог сутками не есть и не мыться, валяясь в углу убогой комнаты и глупо ухмыляясь.

Или же корчиться в агонии от ломки.

Глаза его становились всё более пустыми, а тело иссохло до состояния кожи да костей.

Даже те коллеги, которые изо всех сил пытались вернуть его к нормальной жизни, постепенно покинули его.

— Мне жаль видеть тебя таким. Это последняя любезность, которую я оказываю ради нашей былой дружбы. Пожалуйста, не ищи меня больше.

Даже конверт, который протянул старый коллега, к которому он пошел, когда совсем некуда было податься, он спустил на наркотики.

«Я не должен этого делать... это неправильно...»

Хотя в голове он думал именно так, рука не могла перестать тянуться к дозе.

— Ты, ублюдок! Умоляю, очнись!!!

— Лонзо, ты изменился. Ты больше не тот мужчина, которого я любила. Я поняла это слишком поздно. Прощай.

В конце концов, даже старый друг, искренне за него переживавший, и возлюбленная, умолявшая его со слезами на глазах, бросили его.

Теперь рядом с Лонзо не осталось никого.

Он остался совершенно один.

Но самой печальной правдой было то, что... оставшись один, он втайне даже обрадовался, что больше нет никого, кто мешал бы ему принимать наркотики или читал нотации.

***

Однажды, когда он, потеряв счёт времени, упивался кайфом...

Лонзо случайно увидел свое отражение в осколке разбитого зеркала, висевшего на стене.

В зеркале стоял какой-то жалкий наркоман в грязной одежде, обтягивающей иссохшее тело, с одними лишь впалыми глазами.

Темные, безжизненные зрачки.

Впалые щеки.

Губы, потрескавшиеся, как черепаший панцирь.

— Это... это правда я?

Он подошел к зеркалу, не веря своим глазам. Полностью изменившаяся внешность. Не осталось и следа от Лонзо Хавьера, фиксера по прозвищу Сверхновая, который когда-то заправлял на этих улицах.

Слишком чужое, отвратительное, пугающее.

Волна тошноты и глубокое самобичевание накрыли его с головой. Он ударил кулаком в зеркало, прямо в лицо отражению.

Осколки градом посыпались на пол, но он не обратил на них внимания и заревел.

— А-а-а........ ААААААААААААррр!!!..

Он пытался бросить наркотик несколько раз и раньше, но всегда ломался перед ужасной болью ломки. Но в этот раз всё было иначе. Образ того наркомана в зеркале наполнил его ужасом, что оказался сильнее смерти.

«Надо завязать... уж в этот раз точно!..»

Он отыскал все оставшиеся в комнате пакетики с Райскими Конфетами и смыл их в унитаз. Затем дрожащими руками запер дверь, заколотил досками окна, заперев себя в добровольном заточении.

— У-у-у-р-р...

Ад начался немедленно. Невыносимая боль, будто каждый сустав в теле выкручивали. Отвратительное ощущение, будто тысячи насекомых ползают под кожей. Холодный пот лил градом, его рвало желчью.

Жуткие галлюцинации плясали перед глазами, а в ушах беспрестанно звучали крики мертвецов и насмешливые голоса.

Он давно потерял счет времени. Он кричал и катался по полу, бился головой о стену и кусал собственные руки.

Он не мог сосчитать, сколько раз хотел умереть.

Сколько времени прошло?

Лонзо еле держался, цепляясь за жизнь своим изодранным телом.

Упав на пол без сознания, он, однако, считал, что выдержал достойно.

Поверив, что наконец вырвался из этого жалкого круга наркотической зависимости, он слабо улыбнулся.

Но...

Очнувшись, Лонзо обнаружил себя лежащим лицом вниз на холодном полу какого-то переулка.

— Что... что происходит?

Перед глазами было знакомое лицо наркодилера и его грязные ботинки.

— Как это вышло? Я же точно был в своей комнате?..

Память неестественно обрывалась. Он не мог вспомнить ничего из того, что произошло между этими моментами.

Что было точно — Лонзо снова умолял дать ему наркотик, ползая на четвереньках, как собака, у ног этого дилера.

— Всё ещё не пришла в себя? Хех, тебе нужно больше наркотиков, даже после того, что ты украл?

Наркодилер насмехался над ним, схватив за волосы и задрав голову вверх.

Затем он ткнул носком своего ботинка прямо в лицо Лонзо.

— Вот тебе последний шанс. Если вылижешь это языком дочиста, я так уж и быть, накину одну таблетку бесплатно.

Ронцо на мгновение замешкался Последний осколок человечности внутри него кричал: откажись.

Но подступающая ломка и жажда наркотика заглушили этот крик.

Зажмурившись, он высунул дрожащий язык и начал лизать грязный ботинок.

Он чувствовал вкус грязи и слышал, как рассыпается в прах его достоинство.

Слезы текли от отчаяния и унижения.

— Ха-ха-ха! Хороший мальчик! Умная, собачка!

Наркодилер расхохотался при виде этого и, наконец, бросил на пол голубую таблетку.

Лонзо подобрал ее и проглотил, будто только этого и ждал.

Мгновенно адская боль исчезла, а разум стал чистым и белым.

Неописуемое, высшее наслаждение нахлынуло на него, словно каждая клеточка его тела возвращалась к жизни.

Лонзо был счастлив сейчас.

Но...

Это было такое печальное счастье.

— А-а... а-а-а... а-а...

Он бормотал бессмысленные звуки, и изо рта пошла пена. Его раскинутые конечности начали дрожать и биться в конвульсиях.

Наблюдая за этим безобразным зрелищем, наркодилер пробормотал с презрением:

— Это ещё что? Готов? Пора этого списывать. Хотя пользу принес изрядно... Ну, ладно.

Голос наркодилера смутно доносился до ушей Лонзо, но он уже ни о чем не мог думать.

Вернее, он не хотел думать.

Он мог лишь слабо улыбаться сквозь слезы в этом невыносимо печальном счастье.

Как всегда, райские конфеты возвращали его в прошлое.

Призрачные лица тех, кого он отверг, мелькали перед ним.

Товарищи, с которыми он бродил по закоулкам.

Друзья, что до конца переживали за него.

И даже возлюбленная, которую он когда-то любил сильнее всего на свете.

Иногда мелькали и лица членов семьи, с которыми он расстался давным-давно и чьих лиц уже почти не мог припомнить.

В своих галлюцинациях Лонзо без конца извинялся перед ними, плача и смеясь.

Но сегодня было кое-что необычное.

Среди размытых видений появилось существо, которого он никогда раньше не видел.

Образ неописуемой красоты, приближающийся в ослепительном свете. Почти как... ангел.

И тут он внезапно осознал. Наркотик наконец тащит его на порог смерти. Этот ангел явился, чтобы забрать его в последний миг? Стоит ли сейчас покаяться?

Да какая разница. Даже если это не ангел, а демон. Если это существо сможет освободить его от этой жалкой жизни, он с радостью возьмет его за руку и последует куда угодно.

— Простите... все...

В угасающем сознании это была его последняя мысль.

Он глубоко сожалел, что не прожил жизнь как надо.

— Если бы... если бы только у меня был ещё один шанс вернуться назад... я бы...

Внезапно теплое и ослепительное сияние окутало всё его тело.

Не холодное отчаяние, которое он ожидал увидеть в конце, а тепло, проникающее в самую глубину души.

В этом покое Лонзо снова медленно открыл глаза.

— ....

В голове было пусто. Шум наркотика, который затуманивал мысли, исчез, будто по волшебству.

Вместо этого с удивительной ясностью он услышал голос, доносившийся прямо перед ним.

— Ты в порядке?

Лонзо медленно поднял голову. Перед ним стоял тот самый ангел, которого он видел ранее.

Значит, это была не галлюцинация.

В этой непостижимой ситуации он мог лишь тупо смотреть на это нереальное существо перед собой.

Ангел посмотрела на Лонзо и слегка склонила голову набок, а затем тихо протянула обе руки, словно испытывая его.

В одной руке она держала обычный хлеб в упаковке.

А в другой руке... лежала одна-единственная конфета, которую Лонзо так отчаянно желал и которую так же ненавидел.

Райская конфета. Ужасная вещь, отнявшая у него всё счастье, и в то же время давшая ему всё счастье.

Взгляд Лонзо лихорадочно заметался.

— ...

Но что-то было странно. Навязчивого желания, которое раньше вспыхивало при одном лишь виде наркотика... сейчас не было.

Вместо этого в его опустошенном разуме смутно зародилось другое ощущение, забытое им очень давно.

— Я... хочу есть.

Первобытное чувство голода в желудке.

Базовая потребность живого существа — жевать, глотать, получать энергию — то, про что он полностью забыл.

Его дрожащая рука медленно потянулась в воздух.

И предмет, который он в итоге взял... был хлеб.

— ...

Лонзо трясущимися руками открыл упаковку хлеба. Он жадно запихнул хлеб в рот.

Ничего особенного — просто черствый простой батон.

Но в этот момент он казался вкуснее всего на свете.

Ощущение пережевывания пищи, чувство, как она проходит по горлу, и первобытное удовлетворение от наполнения желудка. Всё это заставило его осознать, что он всё ещё жив.

Постепенно из глаз потекли неудержимые слезы.

— Хнык... ик... у-у-у...

Он сел на пол и начал рыдать, как ребенок.

Он просто всхлипывал от переполнявших его чувств, в которых, возможно, смешались и печаль, и радость.

— Спасибо... спаси... спасибо тебе...

С лицом, залитым слезами и соплями, он без конца повторял эти слова.

Хлеб и сладости (6/6)

Среди тридцати Сикарио не нашлось ни одного, кто выбрал бы конфету вместо хлеба.

— Мемуары: Спасённые

***

Мужчина с измождённым лицом едва сумел ухватить дрожащими руками то, что ему протянули.

— ...

Он разорвал упаковку грязными, потемневшими от грязи пальцами. А затем торопливо запихнул сухой хлеб в рот, жадно пережёвывая его.

Внезапно мужчина перестал жевать и рухнул на пол, словно марионетка, у которой обрезали нити.

— Ып... Ы-ы-ы-ы......

И, словно ребёнок, начал неудержимо рыдать.

Адские времена, его сломленное «я» и... лишь в этот момент он заново обрёл ценность жизни. Под тёплым взглядом, всё ещё смотрящим на него сверху вниз, он плакал долгое время, выплёскивая наружу всё.

Сколько он проплакал? Сквозь затуманенное зрение к нему протянулась рука.

Мужчина медленно поднял залитое слезами лицо.

Перед ним стояла та прекрасная девушка, которая только что дала ему надежду, словно само воплотившееся чудо.

Лишь тогда он осознал, что здесь есть и другие.

Десятки людей стояли позади неё, словно тени, молча наблюдая. Они были разного возраста и расы, но в глазах у всех застыли похожие шрамы и тени.

Во главе группы выделялся особенно примечательный мужчина.

Его некогда неряшливая борода и волосы теперь были аккуратно подстрижены, открывая суровое и решительное лицо.

Мужчина узнал его. Ещё совсем недавно тот был одним из наёмников-наркоманов под началом организации, барахтался в аду, как и он сам, — а может, и глубже.

Но сейчас это был совершенно другой человек.

Его когда-то мутные глаза теперь сияли спокойной, несгибаемой волей, направленной на мужчину.

— Вставай, брат.

Мужчина, словно в забытьи, ухватился за протянутую руку. Лонзо крепко поддержал его за плечо и помог подняться на ноги.

— Добро пожаловать к спасённым.

Когда их взгляды встретились поверх ободряющего похлопывания по руке, они узнали общую нить, отразившуюся в глазах друг друга.

Связь, доступная лишь товарищам, которые выдержали и вернулись из одного и того же ада.

Благодарность за души, спасённые на краю гибели, и за жизни, обретённые вновь.

И превыше всего... ненависть к виновнику, сотворившему с ними это.

То же выражение было в глазах у каждого.

В тишине языки пламени гнева вспыхнули и в сердце мужчины, мгновенно разгораясь.

И тут, когда он бессознательно стиснул зубы.

Чистый голос прозвучал, разрубая напряжение в воздухе.

— Все готовы?

При этих словах десятки людей, включая Лонзо, развернулись и в едином порыве опустились перед ней на колени.

Словно рыцари, приносящие клятву верности, они двинулись без малейших колебаний.

— !..

Мужчина на мгновение опешил. Все, кроме него, так быстро склонились в почтении.

Но вскоре и он сам медленно опустился на колени, следуя их примеру, выражая своё уважение.

Она была благодетельницей, вытащившей его душу из этого проклятого ада. Он интуитивно понял: если перед кем-то в этом мире и стоит преклонить колени, то только перед ней — нет, перед этой святой.

Перед лицом её удивительного чуда и безмерной благодати он мог лишь смиренно склониться.

Среди группы, затаившей дыхание в ожидании лишь её следующего приказа.

Она заговорила решительным тоном:

— Тогда идём наводить порядок.

***

Сикарио были слишком острым лезвием, чтобы ими могла орудовать рука простого наркоторговца.

И поэтому, когда он потерял контроль над этими лезвиями, вся организация начала рушиться.

Рикардо в ярости метался внутри убежища. Он опрокидывал дорогую мебель, крушил кулаками голограммы на стенах. Его роскошное убежище мгновенно превратилось в хаотичную свалку, заваленную обломками.

— Блять! БЛЯТЬ! Почему?! Какого хуя?!!!

Он кричал, не понимая, что происходит. Ему казалось, будто у него на глазах отрезали нос. Нет, хуже.

Его хвалёная элитная гвардия, наёмники, чьи души он, казалось, навеки привязал биохимической магией... как они могли в одночасье обратиться против него? Одно за другим поступали сообщения, что всего за несколько часов все его предприятия, склады и точки, находившиеся под его контролем, зачищались без сопротивления.

— Как, чёрт возьми, она это сделала? Эта сучка... что она сделала?!

Рикардо рвал на себе волосы. Подкупить Сикарио? Невозможно. Деньги для них ничего не значили.

Тогда более сильный наркотик? Исключено. Райская конфета была особым препаратом, который не позволял другим наркотикам так же действовать.

Именно поэтому наркоманы могли цепляться только к нему, единственному поставщику, — идеальный поводок...

— Что за чудо она сотворила?!..

Он просто не мог этого понять.

Беспомощно наблюдая за крахом своей империи, он заорал на подчинённого:

— Эй! Хуан! Есть вести из штаба картеля?! Где подкрепление?! Какого хуя они тянут?!

Хуан нервно ответил с испуганным выражением лица.

— Д-да... только что пришло... сказали, разбирайтесь с нижним районом сами...

— Твою мать!!! Ублюдки!

Рикардо схватил бутылку со стола и швырнул её об стену, разбив вдребезги. Он бушевал и неистовствовал, извергая все мыслимые проклятия.

Хуан, поёжившись от его гнева, незаметно отступил в угол.

Выплеснув ярость, Рикардо наконец рухнул на диван, тяжело дыша.

— Хаа... ха...

В его глазах теперь мелькал не гнев, а тревога и страх.

Рикардо грубо почесал затылок, бормоча себе под нос.

«Всё не так... так нельзя. Нужно убираться отсюда.»

Как только он осознал безнадёжность положения, мысли лихорадочно заметались.

«Забрать заначку и валить в центр. Это пригород, поэтому они тут бесчинствуют. В городе всё иначе. Там полно камер, и полиция Детройта реально работает. Выиграть время... да, связаться с центром, найти другой выход... вот план.»

Рикардо резко вскочил, приняв решение. Надо было двигаться сейчас же.

Но именно тогда..

БУМ

Усиленная входная дверь убежища с оглушительным грохотом вмялась внутрь.

— Кха!

Рикардо вздрогнул от шока и снова плюхнулся на диван.

Звенящая тишина, оглушившая его, повисла в воздухе. Дрожа, он уставился на выбитую дверь.

— Х-Хуан? Это... ты?

Ответа не последовало. Он лихорадочно огляделся, затем дрожащей рукой вытащил пистолет из-за пояса.

В этот момент леденящая тень подкралась к нему со спины. Прежде чем он успел обернуться, железные пальцы сжали его запястье с пистолетом. Чудовищная сила раздробила кость руки.

ХРУСТ!

— АААААААААААААААААААА!!!

Мучительный крик Рикардо эхом разнесся по всему убежищу.

Корчась от боли в раздробленных костях, он катался по полу.

Выйдя из тени, Лонзо холодно посмотрел на корчащегося от боли Рикардо и снова протянул руку.

Но тут кто-то рядом остановил его:

— Потише, Лонзо. Он принадлежит всем нам. Не присваивай себе всё веселье.

Лонзо обуздал эмоции, коротко ответив:

— ...Прости, брат.

Когда он отступил, Рикардо, схватившись за раздробленное запястье, попятился назад.

Боль, ярость и неверие исказили его лицо, когда он, обвиняюще тыча пальцем, заорал:

— Мразь!!! Предать меня?! Забыл, кто я такой?!

Его оскорбления высекли искры в глазах окруживших его бывших Сикарио.

— Сукин сын!

С этим выкриком вся накопившаяся ярость и ненависть вырвались наружу.

Они набросились на Рикардо, обрушивая на него безжалостные удары.

Кровь, плоть и выбитые зубы брызгами разлетались по полу один за другим.

— Ыгх, а-а-а! Прекратите!! Кхек!!

Крики Рикардо перешли в жалкие стоны. Его дорогой костюм пропитался грязью и кровью, тело превратилось в кровавое месиво.

Затем послышались шаги, и жестокая расправа резко прекратилась. В гнетущей тишине Рикардо с трудом приподнял опухшие, едва видящие глаза.

Перед ним стояла та самая красивая девушка, которую он когда-то высмеивал как наивного ребенка.

— Ты... ты!...

С губ, залитых кровью, срывалось бормотание. Он всё ещё не понимал, что происходит.

— Как... как ты переманила мою охрану?! Подкупила? Или... какой-то другой наркотик? Скажи!

Он нёс бессвязную чушь. Лонзо снова с силой пнул его в бок.

— Следи за языком, мусор. В ее присутствии не открывай рта, если тебя не попросят.

— Кха...

Теперь, казалось, не осталось ни одного целого ребра.

Подавленный жестокостью, Рикардо мог только распластаться ниц. В то же мгновение инстинкты прошептали ему. Это всё она. Она всё устроила.

От крысы из переулков до наркобарона, он всегда кланялся сильным, чтобы выжить. Думая, что теперь он сам силён, он понял, что по-прежнему слаб... в нем проснулся врожденный инстинкт самосохранения.

Забыв о недавней ярости и унижении, Рикардо пополз к её ногам.

— П-прости! Я всё понял!

Слёзы ручьём текли по лицу, когда он умолял.

— Э-этот вопрос в клубе... да? Ты тогда дала мне шанс покаяться? Да? Я был слишком глуп, чтобы понять! Ты хотела раскаяния и переосмысления!

Он со всей силы бился лбом об пол, отчаянно крича:

— Пожалуйста... ещё один шанс! Я сделаю всё, что ты скажешь! Умоляю!..

Он посмотрел на Рикардо сверху вниз и тихо вздохнул.

— Честно говоря... не уверена, что имею право наказывать тебя за твои грехи от лица всех, ведь я сама не являюсь прямой жертвой.

При этих словах лицо Рикардо на миг просветлело. Его глаза засияли, словно увидев проблеск надежды.

Но история на этом не закончилась.

Он медленно обернулся к людям, заполнившим комнату.

— Однако... у них это право точно есть.

И холодно добавил напоследок:

— Разбирайтесь.

Он развернулась и направился к выходу из убежища. Эсти молча последовала за ним.

Когда он уходил, десятки бывших Сикарио, включая Лонзо , склонили головы в прощальном поклоне.

Скрип... Хлоп!

Тяжёлая тишина окутала комнату.

— ...

А затем она взорвалась тихим, угрожающим рычанием, словно стая голодных зверей, выследивших добычу.

Жажда крови и ярость, сдерживаемые перед благодетельницей, теперь вырвались наружу без ограничений.

Их глаза, полные ненависти, засверкали.

— Мы не убьём тебя сразу. Отныне ты будешь жить... очень долго... и очень мучительно.

Последние слова Лонзо заставили штаны Рикардо намокнуть.

Обычное богослужение

Сколько времени прошло с тех пор, как мы покинули убежище? Мы просто молча шли по тёмным улицам ночи.

Эсти, шагавшая рядом со мной, первой нарушила тишину.

— Сначала доложу о результатах расследования. Тайники с деньгами Рикардо, список предприятий, которыми он управлял, и даже места хранения наркотиков... Сикарио выявили всё и передали мне.

— Хорошо.

Я коротко ответил и на мгновение погрузился в раздумья.

— Тогда сначала прикажи уничтожить все наркотики полностью. Чтобы они больше никогда не появлялись на этих улицах.

— Принято.

— И... деньги...

Я замолчал, борясь с решением. Картель незаконно накопил состояние на грязных деньгах. Никто не осудил бы меня за то, что я тихо перевёл бы часть на свои нужды. Чёрт, это даже могло бы помочь мне выжить здесь или найти способ вернуться в свой изначальный мир.

Но... ужасающая сцена в том переулке на 12-й улице не выходила у меня из головы.

Люди, потерявшие всё из-за наркотиков, дети, брошенные матерями и оставленные рыдать. Эти деньги были пропитаны их кровью, потом и слезами. Я не мог просто так окунуть в них руки.

Если бы купюра валялась на тротуаре в моём старом мире, я, возможно, подобрал бы её по принципу «что нашёл, то моё». Но зная, что она выпала из кармана какого-нибудь бедного старика, живущего одного, перебивающегося с хлеба на воду и беспокоящегося о следующей трапезе... Смог бы я потратить её с чистой совестью?

«Именно так я и чувствую себя сейчас.»

Помучившись, я наконец принял решение.

— Деньги Рикардо... Давай найдём способ вернуть как можно больше людям в этом районе.

Эсти слегка кивнула на мои слова. Затем, словно подводя итог, добавила:

— Мы также зачистили все остатки семьи. Основываясь на анализе прослушанной информации, на данный момент нет никаких признаков того, что вышестоящий Картель Лос-Гуахарес будет напрямую вмешиваться в это дело.

— ...Это радует.

Я вздохнул с облегчением. Пока что самые крупные пожары потушены.

Конечно, множество наркоманов всё ещё бродило по улицам, но, по крайней мере, их число здесь больше не будет расти.

Мы полностью перерезали линии поставок. Возможно, это было радикальное средство, но раз нет продукта для инъекций, со временем всё могло бы утрястись само собой.

Самым прямым решением было бы, конечно, использование моих сил... но исцелять каждую душу в этих закоулках по одной? Нереально и к тому же безумно рискованно.

Я не мог позволить себе потерять из виду своё место во всём этом.

Я не был каким-то ангелом, сошедшим стереть боль мира.

Я просто... тот, кто отчаянно пытается вернуться домой целым и невредимым.

— ...

И всё же, где-то в уголке сердца затаилось грызущее беспокойство.

Я покачал головой, отгоняя отвлекающие мысли.

«Сосредоточься на том, что я реально могу сделать.»

Большая часть головной боли уже позади. Но...

— Остаётся одна важная проблема.

Эсти встретилась со мной взглядом.

— Как вы, несомненно, уже поняли, слишком много людей теперь знают о чуде.

Она была права. Десятки людей уже были в курсе моего секрета.

Я не подозревал никого из них в предательстве, но слепая вера в личную лояльность или запреты на разглашение больше не работали. Раскрытие было неизбежно и возможно, даже раньше, чем мне бы хотелось.

Эсти пришла к такому же мрачному выводу.

— Существование чуда станет достоянием общественности. Это лишь вопрос времени.

Я кивнул, выражение моего лица было решительным.

Я был готов к этому.

Я знал об опасностях, но не мог отвернуться, поэтому действовал.

Теперь пришло время встретиться со всеми последствиями моего выбора.

Я тихо пробормотал.

— ...Так больше жить нельзя.

Что сделано, то сделано.

Теперь мне нужно было понять, как защитить себя.

Если какая-нибудь мегакорпорация всерьёз начнёт охоту за мной, даже спасённые мной СИкарио мало чем помогут. Разрыв в масштабах был очевиден. Это было бы похоже на сравнение группы народной дружины с армейской дивизии.

Так что, даже если раскрытие неизбежно, отсрочка того момента, когда слухи достигнут ушей этих гигантов, выиграет мне время. Мне нужно было укрепить реальную защиту за это время.

«Но... как?»

Пока я размышлял, Эсти заговорила.

— Есть один способ.

— ...?

— Благодаря тому, что Семья Рикардо уничтожила все окружающие банды, в этом районе, по сути, образовался вакуум власти. Если мы возьмём под контроль этот регион, это сильно поможет в защите вашей безопасности, леди Ева.

— Взять под контроль район?

— Большинство корпораций, которых мы опасаемся, окопались в центре. Это окраина. У них безлимитные деньги и огневая мощь, но им плевать на крыс из трущоб в этих переулках. Их влияние здесь минимально.

Она огляделась, говоря это.

Убогий, грязный пейзаж, мир далёкие от сверкающих небоскрёбов центра.

Как она и сказала, это были низкосортные трущобы с нулевой покупательской способностью.

Местные почти не пользовались корпоративными услугами или товарами. Предметы первой необходимости продавались нормально, но они продавались бы и так. Реклама им не нужна.

Так что да, у корпораций не было никакого стимула возиться с влиянием здесь.

— Но как бы ни были сильны внешние силы, им трудно должным образом проявить свою власть без сотрудничества местных жителей. Когда местные становятся глазами и ушами, отслеживающими передвижения чужаков и тайно помогающими местной власти, даже сильнейшие внешние группы сталкиваются со значительными ограничениями в своей деятельности. Мы, возможно, не сможем победить их, но у нас будет предупреждение и шанс на побег.

Аргументы Эсти звучали правдиво.

Она не уточняла, но история моей старой Земли была полна примеров.

Партизаны Вьетконга [1], пускавшие кровь непобедимой армии США.

Боевики на Ближнем Востоке, которые никак не хотели униматься перед лицом сверхдержав.

Даже огромные криминальные картели в Южной Америке, пожиравшие свои собственные страны...

Все они процветали, закрепившись на своей территории и завоевав лояльность местных.

Именно это она и имела в виду. Но оставался один вопрос.

— Верно, но чтобы создать силу с таким контролем, разве не нужно быть местным уроженцем или, по крайней мере, вложить несколько лет? Строго говоря, разве мы тоже не являемся чужаками для здешних жителей?

Эсти задержала на мне взгляд на мгновение, затем ответила с лёгкой улыбкой.

— Для отчаявшихся людей спаситель никогда не бывает чужаком.

***

— Резюмируя наши цели:

Она начала загибать пальцы.

— Первое: создать надёжную команду, чтобы защитить способность леди Евы от посторонних глаз. Второе: мы должны обеспечить эффективный контроль над этим районом, основываясь на этой силе. Третье:нам нужно завоевать сердца членов сообщества и укрепить нашу основу через общественные работы, вносящие вклад в местное общество. И последнее...

Три поднятых пальца сжались в плотный кулак.

— Нам нужно обеспечить членов, которые действуют ради леди Евы по собственной воле, а не из-за денег или материальных интересов. В конце концов, противники, с которыми мы, вероятно, столкнёмся в будущем, это корпоративные силы, обладающие подавляющим капиталом.

Её перечисление на мгновение лишило меня дара речи.

— Ничего себе... это жёстко.

Грандиозный план. Тайны, территория, добрая воля, фанатичная преданность. У меня голова шла кругом только от того, что я всё это услышал.

И это был Омега Детройт — город, который сводил всё к доллару. Однако Эсти делала ставку на нечто большее, чем просто холодные деньги.

— Но может ли такая группа вообще существовать в этом городе?

Она бросила на меня загадочный взгляд в ответ на моё сомнение.

— Разве вы не знаете самый подходящий пример такой группы, леди Ева?

— А?

Я мог лишь ответить озадаченным выражением лица.

***

Несколько дней спустя мы встретились лицом к лицу с одной девушкой.

Она всё ещё сидела в инвалидном кресле, но цвет лица у неё неизмеримо улучшился с нашей первой встречи.

И её взгляд оставался интенсивно мощным до дискомфорта.

— Я знала, что этот день настанет... Ева.

Джоанна выдохнула с волнением.

Её ярко-зелёные глаза были пристально устремлены на меня.

Как человек, стоящий перед давно желанной вещью, от лица девушки, казалось, исходил неконтролируемый жар.

— ...

Честно говоря, это было немного чересчур.

Но никто другой не подходил на роль специалиста лучше неё.

Джозеф сказал, что она справилась с большей частью зачистки Общества Единого Сердца самостоятельно. Выросшая в той церкви, она знала тонкости управления религиозной организацией назубок.

Фактически, Джоанна уже готовилась создать свою собственную церковь по-своему, и даже были «подготовленные верующие», которые следовали за ней. В некотором смысле, её можно было считать лучшим и, возможно, единственным экспертом, которого мы могли встретить.

По правде говоря, будучи практически атеистом в моём родном мире, я ничего не знал о религиозных организациях.

Эсти будучи отличным телохранителем, тоже была совершенно незнакома с этой областью.

Так что было совершенно естественно, что мы обратились за помощью к Джоанне.

«И всё же...»

Тревога не отпускала.

Девушка, тихо улыбающаяся перед нами. На первый взгляд она казалась спокойной, но, присмотревшись, она постоянно теребила кончики пальцев или слегка подёргивала плечами с раскрасневшимся лицом, демонстрируя несколько нестабильное поведение.

Беспокойный ребёнок. Щенок, смотрящий на лакомство. Или бомба с тикающим таймером.

«Точно ли с ней всё будет в порядке?..»

Я сухо сглотнул.

Твёрдой уверенности пока не было. Но мы зашли так далеко.

Пора...

«Бросить кости... и надеяться, что всё обойдётся. Да?..»

П.с. от беса.

[1] Вьетконг (по-вьетнамски: Việt cộng), или Фронт Национального Освобождения (ФНО), был политической организацией и армией в Южном Вьетнаме и Камбодже, которая боролась с правительствами США и Южного Вьетнама во время войны во Вьетнаме (1959–1975). В состав входили как партизанские, так и регулярные армейские подразделения.

Обычное богослужение (2/6)

Я посмотрел на план, расчерченный словно сложный чертёж, и пробормотал себе под нос.

— С этим... мы установили базовую структуру.

Это был результат предложений Джоанны, дополненных нашими правками.

Структура нашей недавно основанной организации сильно напоминала существующие религиозные группы, в особенности позаимствовав значительные элементы из старой христианской системы.

Конечно, в эту эпоху трудно найти хотя бы одного верующего той веры. Но вплоть до современной эпохи, в которой жил я, разве христианство не было одним из господствующих сил, управляющих миром? Это было доказательством того, насколько эффективно эта система проникла в человеческое общество и психологию.

Особого внимания заслуживали церемонии, таинства и порядок богослужений христианства, которые развивались и совершенствовались на протяжении тысячелетий.

По словам Джоанны, такие религиозные мероприятия проводились не только ради Бога, но и ради участвующих в них верующих. Через повторяющиеся ритуалы и действа люди чувствовали чувство принадлежности, укрепляли общественные связи и естественным образом усваивали доктрину и веру.

Более того, несмотря на упадок, влияние крупных религий оставалось глубоко укоренённым во всей культуре, что давало их практикам преимущество — они казались знакомыми многим людям.

Поэтому было вполне естественно, что наша новая база была обустроена так, чтобы напоминать собор или церковь.

— Сюда, Ева!

Здание, к которому привела меня Джоанна, было одним из убежищ, оставшихся без хозяев после недавнего конфликта банд.

Мы могли бы использовать церковь Общества Единого Сердца, но решили, что это будет неуместно, так как там погибло много людей.

Поэтому мы выбрали переоборудовать это заброшенное бандитское логово в подобие церкви.

Осторожно открыв дверь и войдя внутрь, я обнаружил, что интерьер был украшен довольно впечатляюще.

Центральную зону превратили в молельный зал с длинными деревянными скамьями, а в дальнем конце, вместо алтаря, возвышалась чистая, простая платформа. Прилегающие кабинеты, вероятно, должны были использоваться как комнаты для частных молитв или для других целей.

Оглядывая это грубо обустроенное помещение, я начал осознавать реальность того, что мы делаем.

«Мы действительно основываем99 религиозный орден...»

В моём прежнем мире я вёл жизнь, почти полностью лишённую связи с религией. Я никогда серьёзно не читал Библию, и единственным воспоминанием о церкви было то, как в детстве ходил играть в пинг-понг с другом, чей отец был пастором.

Я с трудом мог поверить, что кто-то вроде меня теперь создаёт и возглавляет нечто, напоминающее религиозную организацию.

Я не мог не пробормотать вслух.

— А это точно... будет нормально?

Джоанна, стоявшая рядом, повернулась ко мне.

— О чём ты беспокоишься, Ева?

— Ну...

— Тебя волнует, что люди не поверят в наш орден?

Хотя мои опасения были не совсем такого рода, они были достаточно близки, и я молча кивнул.

Тогда Джоанна заговорила голосом, полным уверенности.

— Тебе вообще не о чем беспокоиться. Подумай сама. Все религии до сих пор заставляли людей верить без каких-либо доказательств. Они проповедовали о богах, которых не могли показать. Это было фундаментальным противоречием любой веры. Но...

Её непоколебимый взгляд встретился с моим.

— Твоё существование идеально решило эту проблему. Так что не переживай. Пройдёт совсем немного времени, и ты получишь поклонение всех людей в мире.

Пока она говорила, щёки девушки покраснели, и она слегка дрожала, словно опьянённая собственными фантазиями.

— ...

Это было зрелище, которое мне порядком надоело видеть за последние несколько дней обсуждения наших планов.

Энтузиазм Джоанны часто переходил опасные границы. К счастью, я мог своевременно корректировать её радикальные предложения, так как они часто заходили слишком далеко.

«Я уже сбился со счёта, сколько раз мне приходилось предотвращать эскалацию сверх необходимого...»

Наш план заключался просто в создании небольшого локального сообщества, использующего форму религии.

Главной целью было собрать в одном месте людей, знающих секрет чуда, направляя их к добровольному сохранению тайны, вместо того чтобы заставлять их молчать через принуждение. Поэтому, если бы количество верующих начало расти слишком быстро, это могло бы на самом деле затруднить управление.

«В реальности собрать последователей религии не так легко, как кажется.»

Почему-то... у меня было нехорошее предчувствие, поэтому в этом отношении я сделал план настолько консервативным, насколько это было возможно.

На самом деле, была фундаментальная причина, по которой я не горел желанием активно собирать верующих.

Дело было в том, что я сам не был до конца уверен в существовании божества.

С тех пор как я попал в этот мир и обрёл способность использовать силу Святой, я несколько раз пытался молиться, но так и не получил никакого ответа.

Так что идея о том, что некое Сияние даёт мне силу, оставалась всего лишь предположением.

«Следит ли за мной кто-то на самом деле?»

С такими сомнениями основывать религиозный орден казалось обманом людей.

Тем не менее, одним утешением было то, что через эту религию мы могли помогать другим.

Мероприятия по оказанию помощи, которые мы проводили бы для получения контроля над этим районом и завоевания симпатий общественности, выглядели бы как естественная миссионерская работа, так что никто бы легко нас не заподозрил.

Например, использование тайных фондов, полученных от Рикардо, чтобы помочь уличным жителям, всё ещё борющимся с зависимостью, или применение моих способностей в ситуациях, когда я не мог пройти мимо нуждающегося — существование ордена могло служить эффективным прикрытием.

Если мы сможем помогать людям таким образом... даже если это начинание не было основано на полной вере, разве оно не имело бы смысла?

Я всё ещё не знал, является ли Сияние именем реального божества, или каков источник моей силы.

Но если люди верят в неё и, следуя нашей доктрине, делятся друг с другом даже маленькими актами доброты и обретают мгновенный покой в своей суровой реальности... уже это позволило бы религии оказывать положительное влияние на мир.

Пока что я был удовлетворён и этим.

***

Я осматривал интерьер недавно переоборудованного собора под руководством Джоанны.

Внутри молельного зала с открытым пространством, созданным после перепланировки здания, мне бросились в глаза несколько ритуальных предметов.

Там стояли хрустальная чаша, наполненная чистой водой, чистая белая ткань и беломраморная конструкция, напоминающая миниатюрный фонтан.

Заметив мой взгляд, Джоанна с гордостью объяснила.

— Это купель для крещения. Отныне люди, присоединяющиеся к нашему ордену, будут принимать здесь крещение и становиться верующими Церкви Сияния.

Она ненадолго остановилась, чтобы перевести дух, и продолжила.

— Крещение изначально было христианским религиозным обрядом с использованием воды, но оно имеет огромное символическое значение: быть принятым в члены общины и возродиться во имя Бога. Я подумала, что, по крайней мере, для оформления вступления можно позаимствовать этот формат. С помощью таких ритуалов мы сможем укрепить чувство принадлежности у верующих.

Джоанна осторожно провела кончиками пальцев по хрустальной чаше.

Её прикосновение было похоже на обращение с драгоценным сокровищем.

— Поэтому первое крещение, которое ты совершишь, будет чрезвычайно, невероятно, колоссально важным историческим событием для зарождения нашего ордена.

«Неужели... это настолько важно?..»

Хотя я подумал про себя, я просто кивнул девушке, говорившей с таким пылом и серьёзностью.

Джоанна, воодушевлённая моей реакцией, произнесла с предвкушением.

— Итак, главным героем того первого крещения, естественно, станет...

— Полагаю, им буду я.

В этот момент неожиданное вмешательство Эсти мгновенно заморозило сияющее выражение лица Джоанны.

— ?!..

Говорящей оказалась Эсти, которая тихо следовала за нами как тень.

Джоанна даже не пыталась скрыть своего раздражения, уставившись на нарушительницу, прервавшую такой важный момент.

— ...На каком основании ты так говоришь, Эст?

Несмотря на ледяное выражение лица Джоанны, Эсти встретила её взгляд без малейшего намёка на волнение.

— Очевидно, потому что я встретила леди Еву первой и дольше всех была рядом с ней. Следовательно, право быть первой верующей принадлежит мне, не так ли?

Воздух в часовне внезапно похолодел.

После мгновения тишины Джоанна резко парировала.

— Разве время имеет значение? Если следовать такой логике, я была первым человеком, наблюдавшим за деятельностью Евы! И, помимо всего прочего, не кажется ли тебе, что мой вклад в подготовку этого ордена, этого собора, всего этого — больше?!

Эсти встретила такую взволнованную реакцию, даже не моргнув глазом.

— Конечно, я не могу отрицать стараний Джоанны. Но основа этой организации — обеспечить безопасность леди Евы и чтить её волю. Я выполняла эту роль дольше всех и с самой близкой позиции. Хотя создание формы важно, истинная вера и преданность, чтобы защищать и направлять эту форму, имеют приоритет.

— Ургх!.. Ты хочешь сказать, что моя вера меньше твоей?!

В воздухе между ними будто проскочили невидимые искры. Эсти оставалась спокойна, но не желала уступать, в то время как Джоанна сверлила соперницу острым взглядом.

«Что это такое...»

Я не мог скрыть своего замешательства. Это была поистине неожиданная ситуация.

«Я ещё могу понять Джоанну, но даже Эсти...»

Я никогда не думал, что она будет так одержима чем-то подобным.

Было очень непривычно видеть, как Эсти, которая редко проявляла свои эмоции или предпочтения, так сильно чего-то хочет.

«Неужели очерёдность крещения действительно стоит того, чтобы поднимать из-за неё такой шум?»

Но ни одна из женщин, казалось, не была готова уступить ни на йоту.

После напряжённого противостояния они наконец одновременно повернулись ко мне.

— Леди Ева.

— Ева.

Их голоса слились, когда они позвали меня по имени.

— А?!!

Эсти заговорила первой, решительным тоном.

— Прошу, решите. Кто больше достоин быть первой рядом с вами.

Джоанна, не желая уступать, воскликнула.

— Выбирай, Ева!

Я вздрогнул от того, что внимание так внезапно переключилось на меня.

— Ну... это...

Обычно было бы правильно поддержать Эсти, которая без жалоб выполняла для меня всю грязную работу.

Но в вопросах, касающихся этого нового ордена, я также не мог игнорировать вклад Джоанны, которая взяла на себя всё: от практического планирования до создания фундамента.

Поэтому было трудно отдать предпочтение одной перед другой.

Однако, чем дольше длились мои раздумья, тем более некомфортными становились напряжённые взгляды обеих женщин.

— Эм... ну...

Побыв под перекрёстным огнём их острых взглядов довольно долгое время, я наконец смог принять решение.

— Я думаю, что...

Обычное богослужение (3/6)

Наконец я принял решение и ответил им обеим.

— Первым человеком, который примет крещение, будет... Эсти.

При этих словах лицо Джоанны окаменело.

Эсти же сохраняла своё обычное бесстрастное выражение, хотя, возможно, чуть заметно кивнула.

Девушка попыталась возразить, но в конце концов низко опустила голову.

Вид её, такой расстроенной, вызвал у меня сочувствие, поэтому я добавил объяснение, словно утешая ребёнка.

— Я знаю, как много Джоанна сделала для создания этого религиозного ордена. Я правда ещё раз благодарна тебе. Но Эсти всё это время тоже выполняла для меня множество трудных заданий. И она ни разу ничего не просила для себя. Так что хотя бы в этот раз я думаю, будет правильно предоставить ей эту возможность первой.

Услышав мои слова, Джоанна выпятила нижнюю губу и резко отвернулась.

Избегает зрительного контакта. Надутые щёки. Она выглядела точь-в-точь как капризный ребёнок.

Я не смог сдержать лёгкой улыбки при этом зрелище. Я осторожно заговорил, пытаясь утешить расстроенную девушку.

— Прости, Джоанна. Но то, что ты не первая, не значит, что ты не важна. Так что если ты хочешь попросить о чём-то другом в качестве компенсации, я сделаю всё, что в моих силах.

— Правда?!

Возможно, эти слова были ошибкой.

Словно и не было никакой обиды, Джоанна мгновенно расцвела в яркой улыбке и повернулась ко мне.

— Правда? Это обещание, Ева?!

Девушка приблизила своё лицо чуть ли не к самому моему носу и требовательно спросила. Её голос взлетел на октаву выше. Эти зелёные глаза, встретившиеся с моими, сверкали ожиданием до неприятного, хотя я и не мог точно сказать, чего именно она ждала.

Её чрезмерно возбуждённый вид, честно говоря, немного напугал меня.

«Сделал ли я ошибку?»

Я задумался, смогу ли справиться с последствиями. Но сказанного не воротишь.

Как говорится, против улыбки не попрёшь. Всё, что мне оставалось, так это неловко улыбнуться в ответ на сияющее выражение лица Джоанны.

У меня было сильное, очень сильное предчувствие, что мои отношения с этой непредсказуемой девушкой продолжат изрядно выматывать меня.

***

Завершив приготовления, Эсти собралась с духом и встала перед мраморной купелью.

Как мы и репетировали, она опустилась на одно колено и ждала, почтительно склонив голову.

Я взял хрустальную чашу, наполненную чистой водой, и поднял её над макушкой девушки.

Затем тихо открыл рот и произнёс короткую молитву, о которой мы договорились.

— Пусть вся тьма, что гнездится в твоей душе, смоется, и пусть свет Сияния освещает твой путь.

С этими словами я медленно наклонил чашу над её головой.

Льющаяся струя воды, падая, намочила волосы Эсти.

Её чёрные волосы, всегда аккуратно убранные и уложенные, постепенно становились влажными, обретая завораживающий блеск, подобный шерсти чёрной пантеры в джунглях.

Капли, стекавшие по лбу и острому подбородку, начали падать и собираться на дне купели.

И тут это случилось.

«?..»

Струя воды, которую я лил из своей руки, начала светиться.

Это была определённо просто вода, но жидкость, собирающаяся в чаше, теперь переливалась прозрачным золотистым светом, словно очищенное масло.

Мало того, она даже начала излучать сияние сама по себе.

Я был заворожён таинственным свечением, как вдруг...

«!..»

На мгновение я почувствовал, как в груди что-то щёлкнуло.

Это было ощущение, которого я никогда не испытывал прежде, его трудно было описать словами.

Словно незнакомый замок где-то в районе сердца вдруг открылся.

Или, может быть, как сухое семя, пробивающее свою оболочку и прорастающее, — странное чувство в этом роде.

Оно было настолько незнакомым, что я с трудом мог подобрать для него сравнение.

«Что это сейчас было?»

Даже пытаясь вспомнить, это казалось почти иллюзией, чем-то, что промелькнуло в мгновение ока.

Когда я уже собрался погрузиться в размышления, то заметил, что хрустальный сосуд, который я склонил над головой Эсти, теперь опустел.

Струя воды, излучавшая то странное сияние, теперь превратилась в обычную воду на дне купели.

«...»

Хотя на мгновение я и растерялся, но решил довести начатое до конца.

Я взял чистую белую ткань и, вытирая мокрые волосы Эсти, произнёс заготовленные слова.

— Отныне я провозглашаю, что во имя милосердного Сияния ты становишься последовательницей, следующей его учениям.

После этих слов Эсти тихо подняла голову и посмотрела на меня.

Её взгляд был спокоен и невозмутим, как обычно, но чувство, которое в нём читалось, почему-то казалось немного иным, чем всегда.

Встретившись со мной глазами на мгновение, Эсти медленно поднялась на ноги.

И, ещё раз глубоко поклонившись в знак уважения, первое крещение завершилось.

— Теперь моя очередь, Ева!

Джоанна, всё это время тихо наблюдавшая со стороны, с нетерпением подкатила свою инвалидную коляску к краю платформы.

Девушка смотрела на меня снизу вверх с выражением, полным предвкушения.

Но мои мысли были заняты вопросами о странном феномене, который только что произошёл.

Вода, которую я лил на голову Эсти, внезапно засветилась, и то необъяснимое ощущение в груди вновь появилось.

Подумав, что, возможно, девушка установила какое-то специальное устройство, я спросил перед началом второй церемонии.

— Джоанна, ты специально установила подсветку под этой купелью? В этом есть какой-то смысл — заставлять воду светиться?

Но девушка на мой вопрос лишь удивлённо округлила глаза и склонила голову набок.

— Что? Здесь нет никаких таких функций. Это просто обычная мраморная чаша.

Её ответ был настолько однозначным, что я растерялся.

«Тогда что это был за свет... только что?»

***

Даже спустя несколько дней размышлений я так и не смог чётко понять природу произошедшего феномена.

Я проверил всё, что могло вызвать подозрения, но не нашёл никаких изменений в своём физическом состоянии или способностях по сравнению с прежним.

В конце концов я решил пока оставить это, посчитав, что столкнулся с явлением, которое не в силах интерпретировать.

Прежде всего, всё моё внимание сейчас поглощали дела недавно основанного религиозного ордена.

Из-за череды событий, развернувшихся до этого момента, все влиятельные группы в окрестных районах исчезли.

Банды, наркодилеры и даже сектантские церкви — все они разом канули в лету, оставив после себя пустое пространство.

Благодаря этому мы смогли получить огромные «чёрные» кассы предприятий и разнообразные активы, которые они покинули.

Следующим этапом нашей цели было использование этих средств для завоевания симпатий жителей окрестных районов и укрепления влияния нашего религиозного культа.

Для этого нам сначала нужно было собрать воедино все полученные активы и систематизировать управление ими.

Большую часть этих административных процедур взяла на себя Джоанна.

Девушка умело привлекла людей с практическим опытом из числа бывших последователей Общества Единого Сердца, которых она собрала. Наличие людей, знающих, как управлять церковью, безусловно, значительно облегчило решение сложных задач.

Однако в процессе я столкнулся лицом к лицу с тем, кого никак не ожидал увидеть вновь.

— Что? Кого ты сказала?

В ответ на мой вопрос Джоанна указала на стоящего рядом с ней человека, похожего на скелет, и ответила с игривой улыбкой.

— Пастор Мейер. Вы ведь уже встречались, Ева?

— Что?!

Сначала я совсем не узнал его. Вот настолько разительно переменилась его внешность.

Только услышав имя, я вспомнил кто это такой. Тот сальный, тучный пастор-сектант, который нагло ворвался к нам и устроил скандал во время инцидента с Карен и Софией.

Но человек, стоящий сейчас перед моими глазами... от его живота и коренастой фигуры, далеко превышавших степень сильного ожирения, не осталось и следа. Всего за несколько недель, через что бы он ни прошёл, он превратился в истощённый скелет, кожа обтягивала кости, словно череп.

— Здравствуйте... — с трудом открыл он рот.

Я взглянул на Джоанну, но девушка беззаботно продолжила объяснение.

— Пастор Мейер, возможно, раньше был слегка жаден, но он действительно отлично умеет управлять деньгами. Он также искусен в бухгалтерии. Хотя в прошлом он совершал нечестивые поступки, я подумала, что мы могли бы дать ему шанс покаяться.

Сектантский пастор, который тихо исчез во время недавнего хаоса в церкви, судя по всему, всё это время не мог ускользнуть от чьей-то хватки.

Как только Джоанна закончила говорить, Мейер поклонился так низко, что едва не распростёрся на полу, и воскликнул:

— Умоляю, доверьте мне эту задачу! Я буду служить новому религиозному ордену всем сердцем и душой!

Я всё ещё смотрел на него с подозрением и спросил Джоанну:

— Можем ли мы доверять ему? Учитывая его прошлое, я обеспокоена.

Но девушка выглядела уверенно.

— Не волнуйтесь, Ева. Я помогла ему провести достаточно времени для «покаяния», чтобы тщательно удалить жадность и ложные желания из его испорченной души. Он больше никогда не совершит таких глупостей. Не так ли, пастор Мейер?

— Хыыык!!

Какое воспоминание вызвало слово «покаяние»? Мейер внезапно лишился сил в ногах и рухнул на колени прямо на месте. Затем, уставившись в пол несфокусированными глазами, начал бормотать бессвязные слова.

— Простите... Я покаюсь... Это всё моя вина... Простите... Я покаюсь...

Наблюдая за этой сценой, девушка небрежно добавила:

— О, если он хоть немного вам помешает, я могу просто избавиться от него прямо сейчас.

— Хииик! Простите, простите, простите...

Испуганный словами девушки, Мейер теперь ползал на четвереньках по полу, трясясь словно в припадке. Его вид, полностью охваченный страхом до потери рассудка, выглядел жалко до такой степени, что это уже выходило за рамки сочувствия, вызывая лишь чувство убожества.

Какие методы она могла использовать, чтобы всего за несколько недель довести человека до такого состояния?

Способность девушки решать вопросы порой намного превосходила мои ожидания.

«По крайней мере, она крепко держит его на поводке.»

Коротко вздохнув, я наконец позволил девушке делать всё, что она считает нужным.

Мы были на начальном этапе становления религиозного ордена, и дел было невпроворот. Это было время, когда нам действительно была нужна любая помощь, к тому же Мейер в его нынешнем состоянии не казался способным вынашивать какие-либо корыстные замыслы.

— Благодарю вас! А теперь, за работу, пастор~

— Слушаюсь!!!

Даже после того, как они вдвоём ушли, моя роль не закончилась.

Мне приходилось решать одну проблему за другой, принимать отчёты и проводить бесконечные совещания по разным вопросам повестки дня.

Честно говоря, я, возможно, недооценил задачу.

Я и не думал, что создание одной религиозной организации потребует такого сложного процесса.

Но раз уж начали, выбора не оставалось — нужно было продолжать.

Спустя несколько часов, когда накопившиеся проблемы наконец более-менее утряслись, с уходом напряжения на меня навалилась усталость.

Я откинулся на спинку стула и выдохнул долгий вздох.

— Ха-а-ах...

После беспрерывных разговоров во рту пересохло.

Не задумываясь, я потянулся к стакану с водой, стоявшему на столике рядом.

Сделав большой глоток, я почувствовал, что что-то не так.

«А? Кто-то поменял стакан?»

Или я так устал, что с моими вкусовыми рецепторами что-то случилось?

Это был определённо тот самый стакан, в котором только что была чистая вода.

Но вкус, который я сейчас ощущал во рту, был совершенно иным.

Сладковатый привкус, задерживающийся на кончике языка, с едва уловимой горчинкой.

Неужели это...

«...виноградный сок?»

Обычное богослужение (4/6)

В прозрачном бокале плескалась пурпурная жидкость, мерцающая словно рубин.

Золотистые глаза, наблюдавшие за ней, блеснули любопытством.

«...»

Спустя мгновение Эсти подняла бокал предельно осторожными руками.

Она легонько покрутила его, насыщая содержимое воздухом, и проверила вязкость, с которой жидкость стекала по стенкам. Медленно вдохнула аромат, витавший внутри. Наконец, наклонив бокал, сделала маленький глоток.

«...»

Некоторое время она смаковала вкус с закрытыми глазами, после чего наконец заговорила.

— Согласно анализу моих вкусовых сенсоров... это, по-видимому, вино.

— Как я и думала...

Когда я кивнул, Эсти добавила:

— Однако трудно вынести окончательное суждение, основываясь лишь на моём мнении. Я никогда раньше не пробовала настоящее вино.

Я удивлённо переспросил:

— Что? Правда?!

Учитывая её изысканный образ и способности, я предположил, что у неё обширные познания в этой области.

Но Эсти лишь спокойно покачала головой.

— Настоящее вино — настолько редкая и дорогая роскошь в этом городе.

Я сразу уловил смысл её слов.

Мир НеоФронт Киберсити был эпохой, где изменение климата зашло так далеко, что большая часть суши превратилась в пустоши. Следовательно, большинство продовольственных культур искусственно производились в гидропонных башнях, подконтрольных мегакорпорациям.

Но виноград был неэффективен и требователен для таких производственных структур.

Ему нужны были обширные площади для выращивания, длительные периоды созревания, огромное количество света и нежный уход на протяжении многих лет от посадки до урожая. Поэтому, учитывая инвестиции в оборудование и эксплуатационные расходы, экономическая эффективность этой культуры значительно снизилась.

Так что, в конечном счёте, я знал, что к нему относились скорее как к предмету роскоши для горстки богачей, нежели как к еде, выращивая в небольших количествах в специализированных учреждениях. Естественно, цена взлетела до небес.

Фактически, большинство свежих сельскохозяйственных продуктов в эту эпоху находились в похожем положении. Основной рацион человечества давно заменила синтетическая пища заводского производства, а свежие фрукты было действительно трудно найти. Все знали, что такое клубничный вкус, виноградный вкус и апельсиновый вкус, но люди, которые хотя бы раз в жизни ели эти фрукты, были чрезвычайно редки.

Следовательно, раз уж использовался такой дорогой виноград, настоящее вино считалось невероятно премиальным продуктом. Даже бутылки самого низкого качества начинались с минимальной цены в десять тысяч, объяснила она.

Я не мог не переспросить:

— Что? Так дорого?!

В конце концов, десять тысяч кредитных долларов... в пересчёте на корейские воны это было бы более десяти миллионов вон. И это была лишь стартовая цена. Для высококачественных вин цифры были бы поистине невообразимыми.

Тогда сколько же стоили бы лучшие вина, подаваемые в роскошных ресторанах на вершинах небоскрёбов?

От одной мысли у меня голова пошла кругом.

Я снова внимательно посмотрел на рубиновую жидкость в бокале перед собой.

— Интересно... что это за напиток такой?

— Я не уверена.

Даже Эсти не могла дать однозначного ответа на этот вопрос.

Она лишь проанализировала вкус и аромат своими сенсорами, но ей не хватало опыта, чтобы судить о его реальной ценности.

Я тоже совершенно не разбирался в вине, так что не мог составить о нём хорошего представления.

— Я вообще никогда не любила алкоголь.

Я взял бокал и сделал ещё один глоток... но всё равно не мог сказать.

Просто исходя из впечатлений, я подумал, что это, кажется, довольно хороший продукт.

У него был насыщенный аромат, который мягко щекотал нос, а во рту ощущалась и чувствовалась сложная смесь различных фруктов. И всё же всё было гармонично, ни один элемент не перебивал другие. Глоток был гладким, а приятное послевкусие долго держалось в выдыхаемом воздухе.

— Честно говоря, на вкус он хорош, но...

Как я мог судить, если ничего не знаю?

Даже настоящие эксперты находят слепую дегустацию сложной, не так ли?

Но одно было точно.

То, что было в этом стакане всего мгновение назад, было обычной водой, и оно превратилось в вино.

Это было действие «нового чуда», которое проявилось.

«Но этого даже не было описано в оригинальной игре.»

Я не мог понять, откуда оно взялось.

Пока я мог сказать только то, что оно проявилось сразу после крещения.

«...»

Я мягко коснулся бокала, стоящего на столе.

Вообще-то, обладание новой силой само по себе неплохо. Но если спросить, что я могу с ней сделать прямо сейчас... ответить было бы трудно.

Потому что способность, которую я мог использовать сейчас, ограничивалась изменением примерно одной чашки воды в день, не больше.

Это отличалось от Сияния Исцеления, которым я мог управлять почти идеально с самого начала. У этой были чёткие ограничения.

«Интересно, станет ли это чудо сильнее, если больше верующих примут от меня крещение?»

Я пока не мог быть уверен. Даже если бы это было так, увеличить число последователей немедленно было бы трудно по разным причинам.

Церковь Сияния всё ещё находилась на начальном этапе и имела горы внутренних дел, которые нужно было уладить. Даже при нашем нынешнем размере существовал разумный предел тому, сколько новых членов мы могли бы контролировать, и если бы мы принимали слишком много новых верующих без разбора, управлять ими стало бы трудно.

«Собрать верующих — задача не из легких, и это не происходит по мановению руки, просто потому что кому-то так хочется.»

Итак, сейчас мы находились на этапе проведения благотворительной работы от имени церкви.

Планировалось потратить достаточно времени и искренности, чтобы постепенно сделать наше присутствие знакомым для наших соседей, а затем начать миссионерскую деятельность. Я верил, что завоевать сердца людей это не то, чего можно достичь, просто швыряя деньги или раздавая подарки.

Но эти ожидания были полностью перевёрнуты всего за несколько дней.

— Что ты имеешь в виду? Запрос на строительство новой церкви? А как же это здание?

Я не мог скрыть своего замешательства от доклада Джоанны.

Девушка неловко почесала щёку, отвечая.

— Ну, наблюдается такой наплыв людей, желающих посещать богослужения. Это помещение просто не может всех вместить. Поэтому я думаю, нам нужно построить дополнительные церкви в каждом районе.

— ...Что?

Это было непостижимо.

— Подожди-ка, разве мы не должны были начать миссионерскую деятельность позже?

На данный момент — только благотворительная работа.

Таков был чёткий план.

Но люди уже стекаются к нам?

— Я ведь даже не использовала свои способности?..

Почему, чёрт возьми, это происходит?

Я был полностью поражен.

***

Даже в моём мире благотворительность никогда не делалась исключительно из доброй воли.

Она часто использовалась влиятельными людьми для создания положительного имиджа в глазах общественности или как средство уклонения от налогов.

Но в Омега Детройте даже такие поверхностные жесты было трудно найти.

В этом гиперкапиталистическом обществе корпорации, обладающие огромным богатством, были истинными правителями мира.

Регулирование бизнеса практически отсутствовало, поэтому не было абсолютно никакой необходимости оглядываться на простых граждан. Когда они даже не обеспечивали должным образом своих собственных работников или субподрядчиков, предоставление помощи беднякам, не имеющим покупательной способности, с точки зрения корпорации было просто пустой тратой денег.

Таким образом, само понятие благотворительной деятельности практически исчезло.

Общество, где никто не помогает другим без какой-либо скрытой выгоды или корыстного мотива.

Такова была суровая реальность этого города.

Поэтому мы планировали начало нашей благотворительной работы тщательно и осторожно.

Чтобы ослабить подозрения людей, мы начали с помощи уличным жителям без всяких условий. Мы раздавали одеяла бездомным и тёплую еду голодным. И самое главное, я настоятельно призывал Джоанну и верующих не выдвигать никаких религиозных требований о вступлении в церковь.

Но была одна вещь, которую я не осознавал.

То, что иногда движет поступками людей, — это не доброжелательность...

А любопытство к ситуациям, которые они не понимают.

***

На убогой площади в закоулке.

Место, которое обычно было бы усеяно наркоманами и бездомными, сегодня было наполнено необычной жизнью.

Люди в опрятной одежде, представляющиеся членами новой религиозной группы, без всяких условий раздавали тёплую еду проходящим мимо беднякам.

Они протянули пакет с хлебом тощему мужчине с улыбкой.

— Вот, возьмите! Не пропускайте приёмы пищи и держитесь!

Мужчина с подозрением оглядывал то их, то предлагаемые продукты.

— ...Вы отдаёте мне это просто так, не заставляя идти за вами? Это не наркотик, нет?

Когда он спросил с неослабевающей настороженностью, верующий просто ответил ещё более яркой улыбкой.

— Ну что за шутки! Мы сами с любовью это приготовили!

Мужчина всё ещё выглядел сомневающимся. Не протягивая руки к предложенному пакету с хлебом, он спросил снова.

— Я не подписывал никаких регистраций в церкви и не давал никаких обещаний о членстве, но вы говорите мне просто взять это?

— Да! Берите, пожалуйста, без всякого стеснения.

Кто-то, кто уже получил еду, но всё ещё колебался на месте, внезапно спросил:

— ...Зачем? Почему вы это делаете?

— Потому что Сияние любит вас всех! Мы просто делимся этой любовью от Её имени!

Мужчина посмотрел на пакет с хлебом в своей руке с озадаченным выражением лица.

— Любовь Бога?

Это была абсурдная история.

Он ушёл в оцепенении, забыв даже сказать спасибо.

Любовь Бога? Даже думаю об этом, он понимал, что это полная ерунда.

Но весь день, почему-то, эта странная чушь не выходила у него из головы.

— Эй, Марко. О чём это ты так задумался?

В старом заводском общежитии коллега протянул ему сигарету и спросил.

Марко рассказал о том, что случилось днём. Бесплатный хлеб, странная религиозная группа, любовь Бога...

Его коллега от души посмеялся.

— Ха-ха! Они раздают хлеб кому попало бесплатно? Серьёзно?

Затем он цокнул языком и добавил:

— Они сумасшедшие. В этом мире ничего не бывает бесплатно. Это точно мошенники. Вместо того чтобы переживать об этом, лучше поспи ещё.

С этими словами коллега быстро потерял интерес. Но Марко продолжал чувствовать беспокойство где-то в уголке сознания. Если бы они были мошенниками с корыстными мотивами, они должны были бы чего-то потребовать, но они только тратили свои деньги и ничего не просили взамен.

Они просто повторяли непостижимые слова о «любви Бога».

Хлеб, от которого он на всякий случай откусил лишь раз, а остальное выбросил, был совершенно нормальной едой.

«...»

На следующий день Марко наконец не смог сдержать любопытства и спросил у верующего, раздававшего хлеб, где находится церковь.

Снаружи она выглядела убого, но внутри чувствовалась какая-то необъяснимая жизнь.

У него не было намерения присоединяться к этой так называемой церкви. Ему просто было слишком любопытно узнать о странных людях, которых он видел ранее, и об их мотивах.

Но шаги Марко были вежливо остановлены на входе священником, появившимся откуда-то.

— Извините. Сейчас время богослужения, поэтому неверующие не могут войти. В последнее время слишком много людей желают увидеть Бога, у нас не хватает места.

Когда Марко насторожился из-за внезапно появившейся фигуры, мужчина, напротив, с извиняющимся выражением лица протянул ему ещё один пакет с хлебом и маленькую бутылочку напитка.

— Мне жаль, что вы прошли такой путь. Не могли бы вы подождать с этим или, возможно, прийти в другой раз? Я обещаю тогда проводить вас со всем вниманием.

Не было ни слова о пожертвованиях или вступлении, которых он с опаской ожидал на протяжении всего визита.

Только извинения и снова предлагаемая еда.

«...»

Марко впал в ещё большее замешательство.

Не в силах ничего толком сказать, он мог лишь неловко принять пакет и уйти.

По дороге домой его мысли стали ещё запутаннее.

«Что это за люди? Почему они просто раздают вещи, ничего не прося взамен?»

Если бы это была типичная секта, они бы попытались любым способом завлечь лоха, который сам пришёл.

Быть вежливо отвергнутым — это был неожиданный сценарий.

Так что любопытство Марко теперь трансформировалось из подозрения в непреодолимый интерес.

Обычное богослужение (5/6)

Вновь открытая церковь была полностью забита людьми.

Здание гудело внутри и снаружи весь день от бесконечного потока посетителей, которые каким-то образом прослышали о новом месте.

У входа член церкви, назначенный встречать гостей, кричала до хрипоты:

— Подождите, пожалуйста! Сейчас здесь полная заполненность! Как только люди начнут выходить, мы поможем вам зайти!

Её голос поднялся почти до визга. Сколько же людей собралось в одном месте!

— Это та самая церковь, о которой все говорят?

— Ничего себе, внутри так красиво. Дети, не бегайте!

Среди них, несомненно, были те, кто пришёл с искренним намерением присоединиться, или те, кто отчаянно искал божественного наставления.

Но большая часть толпы, казалось, была там из простого любопытства, а не из истинной веры.

Они выглядели как местные жители, пришедшие посмотреть, что это за странная новая группа, которая внезапно появилась и начала раздавать бесплатную еду на улицах.

Я наблюдал за этой сценой комнаты в церкви наверху, глядя вниз через окно.

Затем я повернулся к церковным служителям и сказал:

— С этого момента нам нужно официально прекратить приём новых членов.

Джоанна возразила первой.

— Что? Но, Ева, это же идеальная возможность расширить нашу паству! Если все эти люди станут преданными последователями нашей Церкви Сияния!..

Её тёмно-зелёные глаза сверкали тем характерным фанатичным светом.

Но я просто покачал головой.

— Джоанна, мы не должны забывать фундаментальную причину, по которой мы создали эту организацию.

Помощь несчастным или распространение слова Божьего... на самом деле это были средства, а не цели.

«Истинная цель создания этого религиозного ордена — подготовиться к внешним угрозам.»

Мы использовали религию лишь как прикрытие, чтобы завоевать сердца местных жителей и превратить их в добровольных помощников. Будет ли наша паства большой или маленькой, не имело значения, если они не смогут помочь, когда придёт настоящая опасность.

Поэтому принимать слишком много людей сразу, как следует не укрепив фундамент, было худшей стратегией.

Потратить больше времени и заботы на создание последователей, которые будут искренне следовать учениям церкви, один за другим, было гораздо более созвучно нашим долгосрочным целям.

— Так что пока, пожалуйста, сосредоточьтесь на заботе о тех, кто уже присоединился к нам, и на завершении наших внутренних систем, вместо приёма новых членов.

Я дал эти указания служителям.

В тот момент я всё ещё думал, что этот ажиотаж быстро утихнет.

Я верил, что даже те, кто пришёл из любопытства, потеряют интерес, если их несколько раз развернут у дверей церкви.

Я думал, что мы сможем тихо укрепить наш фундамент и достичь целей без особых помех.

Так я думал тогда.

***

Возможно, вы слышали этот термин раньше.

Эффект Стрейзанд.

Он возник из инцидента в начале 2000-х годов в Америке. Правительство штата Калифорния загрузило около 12 000 фотографий побережья на веб-сайт в рамках проекта по учёту береговой линии. Среди этих фото была одна, на которой был заснят особняк знаменитой артистки Барбары Стрейзанд на пляже Малибу.

Она потребовала удалить фотографии, ссылаясь на нарушение частной жизни, а когда они отказались, подала иск с требованием возмещения ущерба в размере 50 миллионов долларов.

Но когда новости об этом деле просочились, произошло прямо противоположное её намерениям.

Фотография привлекла огромное внимание общественности. В результате менее чем за месяц она набрала сотни тысяч просмотров.

Самое забавное, что до суда фотографию просмотрели всего шесть раз, и два из этих просмотров были сделаны адвокатами самой Стрейзанд, проверявшими сайт.

В конце концов, её попытка предотвратить распространение информации с треском провалилась, создав вместо этого огромную огласку.

Как демонстрирует этот случай, запрет чего-либо часто стимулирует любопытство людей.

Так называемая обратная психология, или дух противоречия.

Склонность хотеть чего-то больше, когда тебе говорят этого не иметь, возможно, является одной из общих черт человечества.

***

Вопреки моим ожиданиям, как только мы подняли планку для вступления в церковь и перестали принимать новых последователей, люди начали стекаться к нам ещё активнее.

Закрыв двери прежде, чем их любопытство успело удовлетвориться, мы невольно добавили нам ореол таинственности.

Я не учёл, что любопытство лучший маркетинговый инструмент.

В результате офис церкви каждое утро была завален звонками с вопросами, а перед церковью выстраивались длинные очереди из людей, пытающихся заглянуть внутрь через окна. Мы идеально стимулировали их непреодолимое любопытство.

«Ах, голова болит...»

Конечно, поскольку нашим изначальным планом было доминирование в этом районе и увеличение влияния, растущее число последователей должно было быть хорошей новостью. Но не сейчас. Было ещё слишком рано, и мы совершенно не были готовы принять и должным образом управлять таким количеством людей.

Если и было какое-то утешение, так это то, что внимание не было негативным.

Читая мои смешанные чувства, Джоанна осторожно спросила:

— Может, приостановить благотворительную работу, которую мы сейчас ведём?

— Нет... пусть продолжается.

Люди обычно чувствительны к чувству обделённости. Даже если мы давали, внезапно остановиться сразу после того, как начали, могло оставить негативное впечатление. Это было бы хуже, чем вообще не начинать.

Поэтому мы решили продолжать нашу благотворительную деятельность.

— Однако, пожалуйста, проводите её с меньшим религиозным акцентом, чем сейчас.

На самом деле, работа, которую мы готовили на улицах, заключалась не только в раздаче еды.

У нас также были планы на огромные грязные деньги и незаконно занятую недвижимость, оставленные бандами. Мы начали переоборудовать их в доступное жильё, чтобы сдавать тем, кому некуда идти.

Мы также работали над поиском легальной работы для трудолюбивых и желающих новых последователей в различных предприятиях.

Такая деятельность, возможно, не привлечёт немедленного внимания или похвалы, но она могла бы обеспечить устойчивую и практическую помощь в жизни людей. В долгосрочной перспективе это также было бы эффективнее для расширения нашего влияния в этом сообществе.

Так что, пока эти усилия не принесут плодов, нам нужно было управлять и контролировать нынешнюю чрезмерную реакцию.

После того как Джоанна ушла, завершив наше обсуждение, я глубоко откинулся на спинку стула.

— Вздох...

Оставшись один, я снова погрузился в разные заботы.

Из-за неожиданных ситуаций, вспыхивающих одна за другой, у меня пересохло в горле.

Я по привычке потянулся к стакану с водой на столе.

Сделав глоток оставшейся воды, я внезапно поперхнулся.

— Пфых, кха, кха!

Наконец я перестал кашлять, колотя себя по груди, но вкус жидкости во рту был странным.

«О, серьёзно. Что это такое? Опять превратилось в вино!..»

Из-за внезапно увеличившегося числа последователей?

Или я устал от череды происшествий?

В последнее время мои способности начали просачиваться наружу чаще, независимо от моей воли.

Когда я был сосредоточен, всё было нормально, но стоило мне ослабить бдительность, любая жидкость, к которой я прикасался, быстро превращалась в вино.

«...»

Я уставился на рубиновую жидкость в стакане, размышляя.

В горле всё ещё пересохло, и идти вниз за водой было лень.

«А, была не была!»

Я просто допил остатки вина.

Это решение пришло спонтанно, из-за разочарования в ситуациях, которые не развивались по плану.

— Фу-ух...

Как только я поставил пустой стакан, на меня накатила волна головокружения.

«Это слегка... нет, довольно крепко?»

Я и раньше иногда потягивал, но это был первый раз, когда я осушил целый стакан.

Так что я был немного удивлён, как быстро пришло опьянение. Вообще-то, раньше я не был сильно пьющим, что снова остро напомнило мне, что моё тело изменилось.

Перед глазами уже всё плыло, и я чувствовал головокружительное ощущение, когда всё тело расслаблялось.

«Я мог бы использовать свою способность исцеления, чтобы мгновенно снять этот эффект алкоголя, но...»

Почему-то мне не хотелось этого делать сегодня.

Честно говоря, с тех пор как я попал в этот мир, у меня не было ни минуты покоя. Я постоянно ввязывался в неожиданные инциденты и должен был быть начеку каждое мгновение. Так что это чувство расслабленности было... чем-то ностальгическим и давно забытым.

Тёплое ощущение, приятно разливающееся по венам и всему телу.

Всё в мире выглядело на оттенок мягче и красивее обычного.

Я бессознательно улыбался, подперев ладонями слегка раскрасневшиеся щёки.

— Хе-хе...

Прямо в этом странно-расслабленном состоянии, широко улыбаясь...

Тук-тук.

Эсти вошла, постучав в дверь.

— Прошу прощения. Леди Ева, я пришла доложить о задании, которое вы поручили этим утром...

Я посмотрел на неё снизу вверх затуманенными глазами.

Её аккуратно убранные волосы, безупречный костюм и, как всегда, спокойный голос.

Она выглядела такой же собранной и педантичной, как всегда.

Но сегодня, почему-то, я почувствовал другой импульс, чем обычно.

Я попытался собраться с мыслями, но алкоголь словно ослабил поводья моего мозга, делая контроль невозможным.

Итак, так, как я никогда бы не подумал сделать в нормальном состоянии, я протянул руку, чтобы коснуться её щеки.

— Эстиии... У тебя снова слишком жёсткое выражение лица. Вот таааааак... ты же напугаешь людей, знаешь?

Я пальцем нарисовал натянутую улыбку на её лице, а затем сам улыбнулся так же.

— Леди Ева?..

Эсти замерла, а наши взгляды встретились.

Посмотрев друг на друга какое-то время, я почувствовал лёгкое головокружение и слегка опёрся на её плечо, словно собираясь упасть.

Чистый, изысканный аромат защекотал нос.

«Вкусно пахнет...»

Мой томный, расслабленный голос полился непроизвольно, почти шёпотом.

— ...Ты обычно такая холодная... но со мной такая добрая... мне это так нравится... Эсти, я правда дорожу тобой...

В этот момент её движения, которыми она поддерживала меня, действительно окаменели, словно камень.

Дыхание, отражающееся возле моего уха, казалось, слегка дрогнуло.

— А?

Я никогда раньше не видел, чтобы Эсти реагировала с таким удивлением.

Найдя её реакцию почему-то забавной, я прыснул со смеху.

— Хе-хе...

Когда я снова поднял голову, в дрожащих золотистых глазах Эсти, как в зеркале, отразился незнакомый образ.

Слегка расслабленные от алкоголя глаза, щёки краснее обычного.

Девушка с совершенно растрёпанным видом стояла там.

«Ничего себе...»

Тем временем Эсти всё ещё стояла неподвижно, поддерживая моё покачивающееся тело.

За дыханием, разбивающимся возле моего уха, в её дрожащих золотистых глазах читалось замешательство.

В то же время, казалось, там колебалась ещё одна эмоция, которую она никогда раньше не показывала — что-то, что трудно описать.

Обычное богослужение (6/6)

Очнувшись, я почувствовал сильную головную боль.

— Ух...

Я инстинктивно простонал и схватился за пульсирующий лоб.

По правде говоря, неудобств было множество. Тело затекло. Поверхность под спиной явно не напоминала мою обычную кровать..

Поэтому, когда я моргнул, чтобы видеть яснее, то обнаружил себя лежащим на незнакомом диване.

«Где это я?»

Я протёр слипающиеся глаза и сел, чтобы осмотреться.

К счастью, я увидел довольно знакомые очертания.

Знакомая мебель, структура комнаты — я сразу узнал это место как офис церкви.

Но почему я уснул здесь?

Я попытался вспомнить причину, но вчерашние воспоминания были несколько туманны.

И, прежде всего, голова раскалывалась ужасно больно.

«Нужно сначала что-то сделать с этой головной болью.»

Я по привычке приложил ладонь ко лбу.

Вскоре от кончиков пальцев поднялось знакомое тепло, и мягкий, яркий свет разлился по всему офису.

— Фу-ух...

Теперь мне немного лучше.

Я легонько потряс головой, проверяя, осталась ли боль, затем осторожно поднялся с дивана.

С прояснившимся сознанием я выглянул в окно офиса.

«...»

Виднелся синеватый рассвет.

Через окно, глядя сверху вниз на церковный двор, я заметил, что оживлённые днём толпы исчезли.

Лишь изредка мерцающие неоновые огни в переулке оставались, погружённые в глубокую тишину.

Недолго насладившись видом снаружи, я открыл дверь офиса и вышел.

— О?

Вскоре я заметил знакомый силуэт в конце коридора.

«Эсти?»

Она стояла, прислонившись к окну в коридоре, и тихо смотрела наружу.

Я был немного удивлён её позой — словно она чего-то ждала или стояла на страже перед офисом, чтобы никто не вошёл по неосторожности.

Неужели из-за того, что я прошлой ночью не вернулся домой, она тоже прождала всю ночь в церкви?

«Если так, то мне ужасно неловко...»

Эсти, казалось, внезапно почувствовала моё присутствие и медленно повернулась ко мне.

Чувствуя себя виноватым, я подошёл к ней первым, заговорив.

— Эм, Эсти... Ты ждала здесь всё это время из-за меня? Мне правда жаль. Я как-то уснула и?..

Однако её выражение лица почему-то отличалось от обычного.

Когда расстояние между нами сократилось, она, кажется, слегка вздрогнула, и у меня сложилось впечатление, что она избегает моего взгляда.

Как бы это сказать? На её лице было обычное бесстрастное выражение, но в поведении чувствовалось что-то... намёк на растерянность.

«Мне просто кажется?»

Как раз когда я склонил голову, чтобы получше рассмотреть её лицо, она заговорила первой.

Её голос был почему-то ниже обычного.

— Леди Ева.

— Да? Эсти, что-то случилось?

Я вдруг забеспокоился из-за её нехарактерного поведения.

Неужели в церкви, пока я спал, произошла какая-то проблема?

Но, вопреки моим опасениям, в ответ прозвучал лишь неожиданный вопрос.

— Вы... не помните, что произошло прошлой ночью?

— Что? Вчера?

От этого внезапного вопроса я почесал щёку, пытаясь вспомнить.

«Ну, я отчётливо помню, что довольно долго обсуждал с Джоанной разные вопросы управления церковью, но...»

После этого в голову ничего ясного не приходило. Словно плёнку резко обрезали. Пока я пытался оживить воспоминания, Эсти снова заговорила тихим голосом.

— Леди Ева, впредь вам лучше никогда... не пить алкоголь в одиночку.

— Что? Алкоголь?

Я был немного озадачен её внезапным советом. Но вдруг в моём сознании промелькнула сцена.

Это было воспоминание прошлой ночи.

Образ того, как я, заявив, что хочу пить, осушил остатки вина в стакане.

«Ах, точно! Вино... я выпил его.»

Но это было всё, что я мог вспомнить. Остальные воспоминания оставались смутными.

Так что же, чёрт возьми, произошло, что Эсти говорит такое?

Замешательство и беспокойство начали накатывать на меня.

— Эм, Эсти. Вчера... я не делала ничего странного, правда?

Даже говоря это, я внутренне думал: «Конечно, нет.»

В моём прежнем мире у меня не было особых привычек, связанных с выпивкой.

По словам моих друзей из колледжа, моим единственным пьяным поведением было отключиться и уснуть мёртвым сном там, где сижу. И даже это случалось только у друзей, ведь я никогда не терял сознание в общественных местах.

Так что я ни разу не беспокоился о своих привычках в отношении алкоголя.

Но почему-то... Эсти сейчас не отвечала.

«...»

Она просто смотрела на меня невыразимым взглядом, сомкнув губы.

Обычная Эсти ответила бы на такой вопрос немедленно и чётко.

Но сейчас её бесстрастное лицо было другим.

Таким, словно она хотела так много сказать, но намеренно сдерживалась, потому что не могла заставить себя говорить.

И, прежде всего... она выглядела необычно уставшей.

Как человек, которого всю ночь мучила ужасная душевная боль.

«...»

«...»

Всё более неловкое и некомфортное молчание затягивалось.

Её нехарактерное поведение усиливало мою тревогу.

«Неужели... я правда сделал что-то... что-то ужасное, чего не могу вспомнить?»

Если это было просто какое-то пьяное поведение или бесполезное бормотание, то это было бы удачей.

Моей главной заботой в этот момент было другое.

Хоть я сейчас и выгляжу так, всего несколько недель назад я был энергичным мужчиной.

А что, если... что, если, пока я был пьян, тот скрытый во мне мужик вырвался наружу, как необузданный жеребец...

Что, если я сделал по отношению к ней что-то непристойное?

Эсти, безусловно, была достаточно красива, чтобы пробудить такие желания.

Черты лица, более изящные, чем у актрисы.

Стройная, пропорциональная фигура, как у фотомодели.

Она была красивой женщиной, чьё кажущееся холодным впечатление только усиливало её очарование.

Прохладная атмосфера, которую создавал её безупречно опрятный официальный костюм, была чертовски сексуальной.

Так что... что, если я не смог сдержаться и сделал что-то непристойное под воздействием алкоголя?

Что, если я её лапал?

Когда мои мысли дошли до этого, по спине пробежал холодок, а кровь отлила от лица.

— П-подожди...

Сердце упало от ужасающего чувства кризиса.

Единственной мыслью, заполнившей мой разум, было то, что нужно немедленно выяснить, что произошло вчера.

Поэтому я отчаянно спросил, почти умоляя:

— Эсти! Я ведь правда ничего не сделала?! Да?!

— ...

Но она всё ещё ничего не говорила, лишь слегка прикусила губу и отведя взгляд.

— Нет, ответь мне, пожалуйста!

В этой неловкой тишине моя тревога перерастала в почти панику.

— Э-э-эсти!

***

В конце концов, я так и не смог получить от Эсти никаких ответов о прошлой ночи.

Меня не отчитали за проступок, но она и не сказала мне ясно, что произошло.

Она просто относилась ко мне как обычно, словно ничего и не случилось.

Коротко вздохнув, я попытался привести свои смешанные чувства в порядок.

«Что было, то прошло. Да, давай забудем об этом.»

В конце концов, это было не единственное, на чём мне сейчас нужно было сосредоточиться.

Сегодня был день первого крупного богослужения, и я должен был предстать перед верующими как лицо церкви.

Вот почему я был в разгаре этих хлопотных приготовлений.

— Святая, присядьте сюда, пожалуйста.

Следуя указаниям женщин-верующих, я вошёл в просторную комнату ожидания, устроенную позади часовни.

Пространство, которое обычно использовалось бы как складское помещение, сегодня превратили в довольно впечатляющую гримёрку.

Огромное зеркало занимало целую стену, а по краям его рамы ярко горели лампочки.

Сидя в центре всего этого, я чувствовал себя какой-то знаменитостью.

— Начнём?

Как только я сел в мягкое кресло, пять или шесть женщин-верующих окружили меня, словно по предварительной договорённости.

Настоящее преображение началось среди этих женщин, чьи глаза сверкали необъяснимым возбуждением.

Мягкая расческа укладывала мои волосы, в то время как другая пара рук наносила что-то на лицо, добавляя лёгкую живость. Прохладная дымка оседала на коже, словно туман, принося свежесть, а затем пушистая кисть с пудрой щекотала щёки.

Может, они раньше работали в этой сфере? Их движения рук почему-то казались профессиональными.

Когда я закрыл глаза, доверившись их суетливым, но умелым рукам, я мог слышать непрерывные разговоры:

— Боже мой, как может быть такая безупречная кожа? Прямо как у младенца.

— Ваши волосы — истинный шёлк, такие мягкие, я могла бы трогать их целый день.

— Вау, вы действительно совсем не пользовались косметикой? Невероятно... Если бы я сама не помогала вам очищать лицо, ни за что бы не поверила. Как может лицо быть таким чистым?..

В основном это были комплименты моей внешности, отчего я чувствовал себя немного смущённо и неловко.

Но в их голосах или выражениях лиц не было лести или притворства. Они, казалось, искренне восхищались, так что я мог лишь неловко улыбаться, ничего не говоря.

После того как я выдержал это довольно долгое время, все приготовления наконец были завершены.

— Всё, готово, Святая! Взгляните в зеркало!

Верующая, которая, казалось, была самой старшей, воскликнула уверенным голосом.

При её словах другие женщины-верующие одна за другой отступили назад с выжидающими выражениями. Когда они отошли, моё полное отражение в зеркале постепенно и полностью открылось.

В этот момент даже я не смог сдержать короткого вздоха восхищения.

— !..

Каждое утро я всё ещё чувствовал неловкость, глядя на себя в зеркало. Но теперь девушка в отражении выглядела совсем по-другому, словно это был другой человек.

Серебряные волосы, струящиеся, как шёлк. Глаза, прозрачные, как экваториальное море.

Белоснежная кожа без единого изъяна и юное лицо, воплощающее одновременно чистоту и таинственность.

Это была внешность, воистину достойная называться святой.

Вид, словно созданный самим Богом, тот, которому любой бы позавидовал.

«Но всё же...»

Эта внешность была чужой.

Как бы красиво меня ни нарядили, это не казалось мной настоящим.

Конечно, это было естественно. Я всё ещё был своим прошлым «я».

Мужчиной, которому когда-нибудь придётся вернуться в свой мир. Так что та красивая девушка в зеркале ощущалась лишь как одежда, которую я временно одолжил.

Возможно, поэтому я мог принять и эту роль «святой».

С этими мыслями я внутренне собрался для того, что нужно было сделать дальше.

— Спасибо вам всем за труд. Пойдём?

Я коротко кивнул девушке в зеркале и поднялся со своего места.

За дверью уже слышались торжественные звуки органа. Верующие, должно быть, ждали.

Я глубоко вздохнул и направился к часовне, где должно было состояться богослужение.

Церковь без миссионеров (1/9)

Изнутри закусочной сквозь открытое окно доносились приглушённые звуки.

Вдалеке слышался оживлённый гул множества собравшихся и разговаривающих людей.

Необычайно оживлённая атмосфера для этого закоулка, который до сих пор был тихим и безмятежным.

Один из посетителей, сидевших внутри закусочной, выглянул в окно и заметил:

— Этот шум идёт от церкви? Должно быть, она совсем рядом.

Хозяйка закусочной, Мэй, поставила заказанную еду на стол и ответила с безразличным видом:

— Да. Они там последние несколько дней работают, готовят какой-то праздник или вроде того.

Мужчина разломил свои деревянные палочки для еды и спросил её:

— Правда? А вы сами когда-нибудь заходили в ту церковь?

— Мне зарабатывать на жизнь надо, некогда ерундой заниматься.

Ответила она, даже не взглянув на него, и принялась вытирать соседний столик тряпкой.

Хотя её ответ был пренебрежительным, мужчина всё ещё казался заинтересованным.

— Но в последнее время тут ходит один интересный слух. Какая-то странная религиозная группа раздаёт людям бесплатную еду и предметы первой необходимости. А если заболеешь, они даже лечат?

— Ха, как же.

Фыркнула Мэй.

— Просто отчаявшиеся люди ведутся на несколько подачек в виде хлеба. В этом мире ничего не бывает бесплатно.

Как можно было видеть, она была мелкой предпринимательницей со своим заведением. Она могла, по крайней мере, прокормить себя собственным трудом и поэтому не поддавалась на уловки внезапно появившихся религиозных групп, раздающих подачки.

Она слегка нахмурилась, взглянув в окно, и отрезала:

— И потом, кто вообще в наши дни вспоминает о богах?

В эте времена религиозные группы были лишь сектами, и их истинные цели были всем очевидны.

Так что те, у кого было что терять, пусть и немного, не спешили открывать свои сердца новоявленным религиозным группам.

Особенно такие самозанятые люди, как Мэй, ведущие свой небольшой бизнес, не проявляли никакого интереса к разговорам о богах. Какими бы благотворительными делами они ни занимались, это не привлекало тех, кто уже прочно обосновался здесь.

Посетитель согласно кивнул:

— Это верно. В конце концов, они просто вытянут из тебя деньги.

— Ну, по крайней мере, они не создают лишнего шума. Вон через дорогу есть лавка с церковной эмблемой, так они тихо занимаются своими делами. Никому не мешают, так что я особо и не обращаю на них внимания.

Мэй объяснила, что большинство владельцев магазинов в округе просто наблюдают за недавно открывшейся церковью с безразличием.

На этом обсуждение религиозной группы закончилось. Их разговор быстро перешёл на другую тему.

— Кстати, почему-то эти головорезы в этом месяце не приходили собирать деньги за крышу.

— Правда? Эти ублюдки могут забыть о чём угодно, но только не о дне сбора.

— Не знаю. Мне же лучше, если они не берут. Благодаря этому я могу оплачивать больничные счета сына без задержек.

— Хм, повезло тебе. А с меня в прошлом месяце на Десятой улице вытрясли три тысячи кредитов за крышу. Я умолял их, потому что надо было платить за аренду, но они всё равно забрали всё. Уроды. Чем больше я работаю, тем больше теряю из-за них.

Мужчина тяжело вздохнул. В его словах слышались глубокая обречённость и гнев.

Эти бандиты в каждом районе были самой большой головной болью и практически врагами общества для мелких бизнесов. Они каждый месяц без пропусков собирали огромные суммы за «крышу», но, когда возникали проблемы, на самом деле никого никогда не защищали.

Но в месте, где даже полиция не выполняла свою работу как следует, мелкие предприниматели не могли напрямую конфликтовать с преступными группировками. Так что обитатели закоулков мирились с ужасным обращением, смирившись с судьбой, и могли только молча презирать и ненавидеть их.

Мэй прикрыла окно чуть плотнее, словно её раздражал проникающий снаружи шум, и тихо сказала:

— Как бы там ни было, надеюсь, этот мусор не появится здесь как можно дольше.

***

Внутри клуба, наполненного густым сигаретным дымом.

Под тусклым светом мужчина, утонувший в глубоком диване, затянулся сигаретой, а затем выпустил длинную струю дыма.

— Фу-ух~

Грубое лицо мужчины на мгновение расслабилось.

Как раз в этот момент подчинённый осторожными шагами приблизился и прошептал ему что-то на ухо.

— Шеф, есть кое-что для доклада...

Мужчина с раздражением затушил сигарету в пепельнице и спросил:

— Что там, в такой час?

Вскоре от информации, принесённой подчинённым, глаза мужчины дёрнулись.

— Что? Семья Рикардо исчезла?

— Да, все парни с их территории со вчерашнего дня как сквозь землю провалились. Их офис пуст, на звонки не отвечают.

Он слегка приподнял верхнюю часть тела, отрываясь от дивана.

— В чём причина? Эти ребята до недавнего времени вкладывали много сил в Двенадцатую улицу. Почему вдруг бросили свою территорию?

— Этого... мы пока не выяснили.

— Тогда кто теперь занял их территорию? Команда Чёрной Мамбы? Или Ночной Клык?

Подчинённый сделал многозначительное лицо и понизил голос ещё больше.

— Ну, по странным слухам... все существовавшие организации бесследно исчезли. Осталась только какая-то чокнутая секта под названием Церковь Сияния.

— Секта?

Мужчина недоверчиво фыркнул.

— Что за чушь. Как какая-то секта могла захватить целую территорию?

Дни, когда корпоративизированные религиозные группы обладали политической властью, остались в прошлом веке. Сегодняшние секты были не более чем мошенниками и торговцами змеиным маслом, как по масштабам, так и по делам.

Вот почему мужчина не мог поверить в доклад своего подчинённого.

— Должно быть, ребята Рикардо и прочие уёбки перебили друг друга в каком-то конфликте. А в образовавшуюся пустоту и втиснулись эти никому не известные выскочки.

Мужчина скривил губы в самодовольной усмешке.

— Это подарок судьбы, не так ли?

Мужчина быстро зашевелил мозгами. В конце концов, конфликты между преступными группировками в основном сводились к тому, сколько денег за крышу они смогут вытрясти из того или иного района.

И сейчас владелец той обширной территории на Двенадцатой линии, которую раньше занимала Семья Рикардо, исчез?

Это была золотая возможность быстро расширить своё влияние.

— Срочно собирай ребят!

Мужчина вскочил с дивана и заорал.

В его глазах, похожих на полумесяцы, зажегся жадный огонек.

— Выходим. Пока другие ублюдки не учуяли запах, мы первыми воткнём свой флаг.

***

Мэй дрожащими руками поспешно закрыла окно закусочной.

— Почему, почему они вдруг это делают?!

Закрыв и заперев ставни, она, тяжело дыша, перевернула табличку на двери заведения.

С «Открыто» на «Закрыто».

Трясущимися руками она погасила весь свет в магазине, и сразу же опустилась темнота.

«...»

Затаив дыхание, она осторожно выглянула в щель окна.

Сцена через дорогу была сущим адом.

Бах! Дзынь!

Появившиеся неизвестно откуда бандиты заполнили улицу грохотом своих погромов и криками жертв.

Бах! Когда разбилось стекло соседнего магазина, Мэй так испугалась, что инстинктивно зажала рот рукой.

— Хи!..

На улице появились зловещие фигуры с телами, изуродованными киберимплантами.

Они крушили имущество магазинов и без разбора нападали на людей.

— Старик, гони бабки!

— Аааааа!

Под тусклым светом уличных фонарей она смутно увидела тёмно-красную кровь, брызжущую на землю.

Это было ужасающее зрелище. И всё же никто не мог их остановить. Все знали, что вызывать полицию бесполезно. Если они вообще приедут, то лишь не спеша осмотрят место происшествия, когда всё уже закончится.

В закоулках это было обычным делом. Бессильные страдали от всяческих зверств и были попираемы по чьей-либо прихоти. Но они не могли сбежать. Жизнь слабых везде одинакова. Отчаяние и беспомощность тяжело давили на сердце Мэй.

Посреди всего этого Мэй узнала татуировку в виде змеи, выбитую на предплечьях бандитов.

Её сердце упало.

«Эта метка... это банда Гадюк. Почему они зашли так далеко?»

Она слышала о печально известной банде Гадюк, базирующейся на Десятой улице. Ходили слухи, что они безжалостно выколачивали деньги под видом платы за крышу, а когда решали, что выжимать больше нечего, насильно создавали должников и продавали людей. Истинные отбросы общества.

Естественно сталкиваясь с такими зловещими слухами во время ведения бизнеса в закоулках, Мэй обнаружила, что её неудержимо трясёт.

В этот момент из маленькой комнатки внутри магазина донёсся встревоженный, всхлипывающий голос её сына.

— Мам, что случилось?

Мэй почувствовала, как сердце ушло в пятки, и сглотнула.

— Тсссс! Иди внутрь, быстрее!..

Мэй зашептала и затолкала сына в маленькую комнатку. Намеренно игнорируя тревогу в округлившихся глазах ребёнка, она дрожащими руками слегка прикрыла дверь.

И как только она перевела взгляд обратно на щель в окне:

— Хи!..

Мэй невольно подавила короткий вздох. Она была уверена, что только что встретилась взглядом с одним из бандитов через дорогу. Она надеялась, что это ей показалось, но она ясно видела, как мужчина толкнул локтем своих приятелей и указал в сторону её магазина.

Они приближались к её заведению.

— Неееет!..

Сердце заколотилось так, словно готово было выскочить. Для этих свирепых головорезов выбить дверь было проще пареной репы. Но она не знала, как реагировать.

С затуманенным сознанием она могла только смотреть на приближающиеся тёмные фигуры, дрожа от страха.

БАХ!

Оглушительный звук, способный разорвать барабанные перепонки, сотряс весь переулок.

Испуганные шумом, бандиты, направлявшиеся к её магазину, все как один повернули головы.

— Ч-что это было?!

Звук донёсся из другого магазина через дорогу, в который только что ворвались некоторые из банды.

Снова высунув голову, чтобы посмотреть, что происходит, Мэй заметила эмблему, висящую на стеклянной витрине того места.

«Церковь Сияния?..»

Это был магазин, который держали те самые церковные люди, о которых она говорила со своим постоянным посетителем ранее днём.

Место, которое обычно просто тихо занималось своими делами, так что она не обращала на него особого внимания.

Но сейчас дверь того магазина была выбита, а из него с криками вылетали бандиты.

— А-а-а!

— Кха-а-а!!

Они кубарем выкатывались на землю, приземляясь в избитом состоянии. Некоторые выползали наружу со сломанными, судя по всему, конечностями.

— Б-бегите!.. Это монстр!

Увидев это, бандиты снаружи исказили лица в свирепой гримасе и с криками ворвались в магазин.

Но вскоре их вышвырнули в том же состоянии, что и тех, кто вошёл до них.

Они, шатаясь, поднялись на ноги и бросились в бегство. Свирепость, которую они проявляли к торговцам ранее, исчезла полностью, и все они отчаянно удирали, как мыши, поджавшие хвосты.

В этой толпе Мэй мельком увидела печально известного главаря банды Гадюк, Венома.

«?..»

Мэй в оцепенении смотрела на эту сцену.

В конце концов, из магазина вышел человек.

Это был мужчина, аккуратно одетый в чёрную священническую рясу, с опрятно уложенными волосами.

Он огляделся по сторонам, затем пару раз легонько отряхнул руки, словно смахивая пыль с одежды. После этого, как ни в чём не бывало, он спокойно подобрал один из обломков двери и начал вставлять его обратно.

Мэй не могла закрыть рот, не в силах осознать происходящее.

— Что... происходит?..

Церковь без миссионеров (2/9)

Мэй размышляла о том, что ей было известно.

Банда Гадюк, которую она видела вчера, когда-то была печально известной группировкой, заставлявшей дрожать от страха всю улицу.

И все же этих головорезов прогнал всего один человек, с такой же легкостью, как если бы он свернул ребенку запястье.

Эта странная сцена не выходила у Мэй из головы всю ночь.

В этих нижних кварталах сила сама по себе была абсолютной властью. Это была привилегия, позволяющая получить всё, что пожелаешь. Не пользоваться такой властью без ограничений было необычным выбором.

Но тот вчерашний человек в одежде священника и Церковь Сияния, к которой он принадлежал, были какими-то другими

Несмотря на явное обладание силой, они не выставляли её напоказ. Если бы захотели, могли бы вымогать деньги у магазинов в округе, как бандиты, но они этого не делали.

Они просто жили тихо, смешавшись с соседями.

Это разительно отличалось от любой группы, с которой Мэй сталкивалась за всю свою жизнь в этих трущобах.

Вот почему это было так впечатляюще. Она не могла перестать думать о них.

Когда наступило утро следующего дня, Мэй обнаружила, что идёт туда, даже не осознавая этого.

Наконец она добралась до дверей церкви.

«...»

Не зная, что именно она хочет подтвердить. Мэй осторожно открыла дверь и вошла внутрь.

Женщина-послушница встретила её с тёплой улыбкой.

— Добро пожаловать, сестра. Вы впервые здесь?

***

Мэй с любопытством оглядывалась по сторонам.

— Здесь... красивее, чем я ожидала.

Интерьер церкви, в которыую она вошла под руководством послушницы, был на удивление чистым и опрятным. Она ожидала затхлой, мрачной атмосферы, типичной для сект, но это место было гораздо более благоговейным и торжественным, с ощущением хорошо организованной структуры.

Это впечатление усилилось, когда её провели по коридору во внутренний кабинет.

Обычно в таких местах подчёркивают власть при встрече с посетителями, но это пространство было необычайно уютным. Обои мягких тонов и маленькие растения в горшках у окна создавали тёплую и располагающую атмосферу.

Там Мэй села напротив худого мужчины.

Он выглядел так, будто давно не ел, но глаза его были мягкими и спокойными, когда он заговорил с ней.

— Приятно познакомиться, сестра. Я дьякон Мейер.

Мужчина первым мягко поприветствовал её и предложил сесть.

— Да, приятно познакомиться...

Мэй неловко ответила, усаживаясь напротив.

Пока она колебалась, не зная, что сказать первой, дьякон заговорил.

— Насколько я понимаю, вас беспокоит безопасность вашего магазина.

Он выдвинул ящик стола, достал какой-то документ и протянул его Мэй с видом, что это для него не впервой.

— ...Обязательство?

Поколебавшись мгновение, она взяла документ, в котором говорилось следующее:

Первое: ежемесячно жертвовать церкви одну десятую часть чистой прибыли магазина.

Второе: церковь принимает вас как брата или сестру по вере и обеспечивает защиту.

Третье: будет предоставлена святая эмблема в качестве доказательства, которую можно вывесить в вашем магазине.

Вот и все. Содержание было настолько кратким, что не оставляло места для двусмысленности.

Но одно слово особенно привлекло её внимание.

— Святая эмблема?..

Это слово невольно напомнило Мэй об ужасной сцене прошлой ночи. У магазина, откуда беспомощно вылетали члены банды, был выставлен какой-то странный символ. Должно быть, это и была церковная святая эмблема.

Мэй спросила:

— И это всё? Никаких дополнительных сборов или обязательных условий? Например, что я обязана посещать богослужения?..

Дьякон Мейер покачал головой, его выражение лица всё ещё было мягким.

— Это необязательно. Вынужденная вера не имеет смысла. Истинное благословение исходит из веры, рождающейся в добровольных сердцах. Конечно, вы можете посещать мессу, если пожелаете, но это не обязанность.

— Значит... вы будете защищать меня, даже если я не верующая?

В голосе Мэй всё ещё звучало сомнение.

Дьякон ответил, будто это само собой разумелось.

— Вашими пожертвованиями мы сможем помочь большему числу нуждающихся соседей. Вы тоже вносите вклад в проявление этой любви. Так что вы уже достойны называться сестрой по вере.

«...»

Мэй всё ещё не могла избавиться от ощущения, что здесь что-то не так.

Условия казались слишком неправдоподобными.

Не потому что дорогие. Скорее, потому что оказались слишком дёшевыми. Казалось странным, что они гарантируют безопасность в этих бесправных трущобах всего за 10 процентов чистой прибыли. Одна только банда Гадюк вымогала от тридцати до сорока процентов выручки как номинальную плату за крышу на своей территории. И даже тогда, вместо надлежащей защиты, они чаще сами угрожали бизнесу.

Не в силах скрыть подозрения, Мэй спросила:

— А других условий правда нет? Как долго действует этот договор?

Дьякон Мейер снова покачал головой.

— Как я уже говорил ранее, вера свободна. Если этот договор когда-либо покажется вам неудобным, вы можете вернуть эмблему и прекратить пожертвования без каких-либо последствий. Мы уважаем ваш выбор, сестра.

«...»

Всё равно казалось странным. Всё было слишком щедро.

Вспоминая леденящую душу сцену с бандитами, приближающимися к окну прошлой ночью, она не видела иного выхода.

Даже если её обманывают, в её уязвимом положении нужно было хвататься за эту соломинку, какой бы гнилой она ни была.

После мгновения молчания Мэй наконец слегка кивнула.

Дьякон Мейер слабо улыбнулся и протянул ей документ вместе со звездообразной святой эмблемой на цепочке.

Так закончилась эта короткая встреча.

Вернувшись в свой магазин, Мэй некоторое время колебалась, держа эмблему в руке.

Затем, глубоко вздохнув, она повесила её внутри окна, на самое видное снаружи место.

— Будет ли... действительно все будет хорошо?

Она смотрела на выставленную эмблему, и сердце её наполняла тревога, смешанная с проблеском отчаянной надежды.

Так прошло несколько недель.

***

Раньше, когда преступные группировки контролировали местный бизнес, собирая плату за крышу, они вымогали огромные суммы, но оставались безучастными к инцидентам, затрагивающим торговцев.

Даже если грабители или воры разносили магазин и убегали, они в основном игнорировали это, если только не была украдена и сама дань, предназначенная для банды.

Но жаловаться этим бандам на невыполнение обещаний было нельзя, поэтому Мэй и многие другие пережили множество возмутительных инцидентов.

Однако за последние несколько недель люди из Церкви Сияния, которые иногда наведывались в её магазин, проявили совершенно иное отношение.

— Сестра, всё в порядке?

— Да, благодаря вам. Я всегда благодарна.

Мэй не знала, но на самом деле это были бывшие наёмники, успешно выполнившие множество заданий. Такие люди иногда работали посредниками и детективами.

Благодаря этому они были чрезвычайно искусны в урегулировании инцидентов.

Когда в местах, где висела церковная эмблема, возникали проблемы, они с находили преступников в течение получаса.

— Это те грабители, что вломились к вам в магазин днём?

— Да... это они. Точно. Как вы?..

Их выдающиеся навыки и эффективность поражали.

Чего Мэй не знала, так это того, что верующие бездомные, разбросанные по закоулкам, тоже помогали в этих делах. Жители со всех улиц, получавшие еду от церкви через благотворительность, охотно давали показания, необходимые для раскрытия дел.

Фактически, даже полиции было бы трудно получить такое полное содействие. Неписаным правилом в этих закоулках был страх мести за сообщение о преступлениях.

Но Церковь Сияния была другой. Они уже были частью этих закоулков и фактически их истинными правителями. Если кто-то пытался мстить верующему, сотрудничавшему с церковью, церковь несколько раз демонстрировала, что у неё есть власть устранить всю эту группу за одну ночь.

Поэтому, когда мелких преступников или банды, доставлявшие хлопоты в магазинах, полностью уничтожали, в точках, где висела церковная эмблема, больше не происходило никаких преступлений.

В результате другие мелкие предприниматели, которые были безразличны к появлению церкви, начали один за другим посещать её.

— Извините... это организация под названием Церковь Сияния?

— Мы тоже можем получить защиту, если... будем верить в это Сияние?

— Конечно, брат.

В конце концов, когда только магазины без эмблем становились мишенью для преступников, в торговом районе не осталось ни одной точки, где бы не висел церковный символ.

С увеличением числа эмблем безопасность в округе заметно стабилизировалась.

С улучшением безопасности район, естественно, стал более оживлённым.

Люди, которые раньше избегали выходить после заката, теперь уверенно ходили по улицам, что привело к увеличению пешеходного трафика, что, в свою очередь, улучшило дела в её закусочной и многих других магазинах.

С более высокой почасовой прибылью не было нужды держать магазин открытым допоздна, как раньше.

С уменьшением рабочего дня в жизни Мэй появилось больше свободного времени.

Теперь вечерами она могла ужинать с сыном и наслаждаться беседами.

— Как прошёл сегодня день в школе?

— Учитель похвалил меня за то, что я хорошо сделал домашнее задание! Хочешь посмотреть?!

— Правда? Это замечательно, сынок. Дай маме посмотреть.

Честно говоря, все эти перемены казались ей сюрреалистичными.

Всего один смелый визит в собор — и все жизненные проблемы волшебным образом решались сами собой.

Было удивительно, как трудности, которые раньше никто не мог решить, таяли как снег.

Естественно, росло и любопытство.

Церковь Сияния... что это за люди, которые помогают другим вот так?

И что это за божественная любовь, о которой они всё время говорят?

То, что раньше казалось ерундой, теперь вызывало осторожное любопытство.

Подходило время к закрытию закусочной.

В неё всё ещё было много посетителей, но на лице Мэй была не усталость, а мягкая улыбка.

Она мельком взглянула в сторону суетящейся кухни и бессознательно пробормотала про себя:

— В церковь... может, и мне стоит сходить.

***

Я указал на конкретную часть только что полученного отчёта и спросил.

— Здесь запрос на строительство церкви в районе Десятой улицы? Почему?

Я невольно склонил голову в недоумении. Это было настолько странно.

— Мы ведь там даже благотворительную работу не начинали, верно?

Почему люди из совершенно другого района хотят последовать за нашей церковью?

Меня удивило, что темпы роста оказались намного выше, чем я ожидал.

Встретив мой вопросительный взгляд, Джоанна надела свою характерную загадочную улыбку и ответила:

— Что ж, возможно, они инстинктивно осознали истинную божественную любовь?

Ну вот опять. Джоанна, безусловно, была способной, но когда речь заходила о религиозных темах, её мышление становилось немного странным. Она имела склонность интерпретировать любую ситуацию чрезмерно оптимистично или как чудо. Мне нужно было фильтровать часть того, что она говорила.

В любом случае, сейчас это было не главное. Хотя быстрое расширение церкви имело свои плюсы и минусы, это не было настолько серьёзным, чтобы беспокоиться. Было более насущное дело для обсуждения.

— Расследование завершено? Дефицит за этот месяц подтвердили?

Джоанна, всё ещё с той же загадочной улыбкой, протянула мне новый отчёт.

— Не желаешь взглянуть сама?

Честно говоря, я не ожидал ничего хорошего. Скорее, я поручил расследование, потому что беспокоился о серьёзных финансовых проблемах.

В конце концов, в мире, из которого я пришёл, основным источником дохода религиозных организаций были пожертвования верующих. Настоятели настаивали на десятине не просто так. Это был почти их единственный источник дохода, напрямую связанный с деятельностью церкви.

Но посмотрите на верующих, которых наша церковь сейчас привлекает. В основном бедные люди, борющиеся за выживание.

Естественно, они едва могли делать добровольные взносы или пожертвования. А мы тратили гораздо более значительные суммы, чтобы активно помогать верующим в трудных обстоятельствах.

На вопрос, что остаётся, если мы только отдаём, нельзя бесконечно отвечать красивыми фразами вроде «остаётесь вы». Управление организацией в конечном счёте опирается на реальность.

Сейчас мы использовали незаконные средства, припрятанные преступными группировками, но деньги исчезают мгновенно, как только начинаешь их тратить. Это было особенно верно, поскольку все наши благотворительные проекты по сути были пожертвованиями и волонтёрской работой, практически не приносящей дохода.

Поэтому, решив, что нам нужно эффективнее управлять средствами, я попросил Джоанну и административный отдел церкви тщательно систематизировать и доложить о финансовом положении.

Но....

Глядя на цифру на первой странице отчёта, я не поверил своим глазам.

— Операционный бюджет церкви... профицит в 27 процентов? Как это?..

Я снова и снова проверял эти цифры, не веря своим глазам.

Рядом Джоанна всё так же загадочно улыбалась:

— Может, это благословение Сияния?

Церковь без миссионеров (3/9)

Благодаря ряду мероприятий церковь фактически взяла на себя управление безопасностью в близлежащем районе.

И соответственно, она стала получать и получать различные инциденты, о которых сообщали жители.

Среди этих случаев изредка встречались вспышки насилия у пользователей кибер-имплантами.

Киберпсихоз.

Состояние, при котором чрезмерное количество имплантов разъедает нервную систему, делая невозможным подавление импульсов гнева.

Это, по большей части, симптом берсерка, возникающий у сильных боевых наёмников.

Для жителей трущоб эти беспорядки казались слишком серьёзными, поэтому о них быстрее всего сообщали в церковь.

***

Из колена идущего мужчины полетели искры, из-за чего он внезапно пошатнулся.

Бах!

Звук, с которым его тело ударилось о землю, походил скорее на тяжёлую машину, чем на человеческую плоть.

Даже беглым взглядом было видно, что это тело подверглось чрезмерным модификациям.

— Ух... кха...

Айден, владелец этих киберимплантов, простонал, стоя на одном колене.

— Только не снова!..

Когда его тело начало неконтролируемо раскачиваться, словно не принадлежит ему, он мысленно разразился жёсткими проклятиями.

— Извините... с вами всё в порядке?

Кто-то осторожно приблизился к нему. Вероятно, это было просто обычное проявление доброты.

Но этот голос резко резанул по нервам Айдена, и без того страдающего от ужасной головной боли.

Он инстинктивно взмахнул рукой, прежде чем осознал, что делает.

— Отъебись!

Из его запястья выскользнуло лезвие богомол, сверкнув синим, и едва не задев незнакомца по лицу.

Вжик

— Ииик!

С коротким визгом прохожий бросился прочь в ужасе. Но на этом всё не закончилось.

Внезапное появление опасного лезвия в общественном месте мгновенно превратило окрестности в хаос.

Крики людей и звук убегающих шагов. Позади себя он слышал удаляющиеся вопли.

— Э-это киберпсихоз!

— Аааа!!!

«...»

В центре этого переполоха Айден уставился на свою дрожащую руку.

Его дешёвый кибер-имплант, переживший бесчисленные модификации, со скрежетом металла дал сбой, и выскочившее лезвие отказывалось убираться. Ещё одна сломанная деталь, наверное. Но сильнее всего его потрясло не это.

«Блять... я ведь чуть не убил человека.»

Он не мог в это поверить. И это была даже не ошибка.

Из-за пустяка, из-за того, что кто-то заговорил с ним в неподходящий момент... его охватило безумное желание убивать.

Осознав слишком поздно, насколько запущенно его состояние, он почувствовал головокружение.

Он осознавал свою судьбу, но не мог смириться с этим.

«Нет, так быть не должно…»

Честно говоря, он не ожидал, что всё настолько плохо. Этим утром у него кончились подавители... но он думал, что продержится полдня, что сможет выстоять хотя бы до того, как доберётся до рипера.

Но он ошибался. Он уже перешёл точку невозврата.

«...»

Айден внезапно взглянул на своё отражение в витрине ближайшего магазина.

Пустые глаза, расфокусированные зрачки и... губы, искривлённые в страшной улыбке, противоречащей его нынешним чувствам.

Это было именно то, о чём говорили в новостях — лицо киберпсиха.

То самое последнее выражение, застывшее на лицах бесчисленных поехавших убийц, которых в итоге застрелили после пальбы из оружия или резни с ножами.

Внезапно по его спине пробрал невыносимый страх.

— А что, если кто-то заявит на меня... что будет, если на меня тут донесут?

Все в этом городе знают.

Когда поступает сообщение об инциденте с киберпсихозом, они приходят неизбежно.

Отдел специальных операций 6 полицейского управления Омега Детройта.

Отряд по нейтрализации опасных субъектов и целевым операциям.

В городе их знали под другим именем.

Венатор. Охотники киллеры, не останавливающиеся ни перед чем.

Их главная задача — подавлять и ликвидировать опасных личностей.

Они — истинные специалисты, существующие специально для разбирательств с такими обезумевшими кибер-зависимыми наёмниками, как Айден.

Они выезжали на вызовы из пригородных районов, которые обычно игнорировались полицейским управлением.

Они должны были предотвращать проникновение обезумевших убийц в центр города. Даже ходили слухи, что они предпочитают убивать цели в пригородах, где на некоторый сопутствующий ущерб можно закрыть глаза.

Так что призрак смерти, который приходил всякий раз, когда сообщали о киберпсихозе, независимо от времени и места, был ужасом для всех модифицированных наёмников.

— Нет... нет, нет, только не это!..

Быть заявленным означает смерть. Если тебя найдут, даже сильнейший наёмник становится всего лишь добычей.

Осознав это, в его сознании поднялся неконтролируемый страх.

Он чувствовал себя ребёнком, за которым гонятся призраки.

Сквозь потрескавшиеся губы вырывались лишь отчаянные стоны.

— ...кто-нибудь... кто-нибудь, помогите...

Но все уже разбежались, и на опустевшей торговой улице некому было услышать крик человека, превратившегося в монстра.

«...»

Айден с растерянным видом огляделся по сторонам, затем, наконец, в отчаянии опустил голову.

Вся его жизнь пронеслась перед глазами.

Тело Айдена не всегда было такой уродливой машиной.

Когда-то у него тоже были мечты об обычном успехе.

Днём работать на заводе, ночами изучать технологии, готовясь получить приличную работу в какой-нибудь компании в центре.

Воспоминания о попытках выбраться из этих трущоб до сих пор ярко всплывали в памяти.

Но стены реальности, с которыми он столкнулся, были высоки и холодны. Какими бы отличными ни были его оценки, как бы отчаянно он ни старался, компании не нанимали выходцев из трущоб. Клеймо «Гражданин 3-го класса», проставленное на его документах, не позволяло ему переступить порог ни одной корпорации.

Крыса, рождённая в грязи, оставалась крысой до самой смерти.

Поэтому Айден с опозданием выбрал опасную работу. Это казалось единственной возможностью, доступной для него. Ради будущего, похожего на человеческое, он решил уйти во тьму, заложив своё настоящее.

Но этот выбор был ошибочным. Всё было неправильно с самого начала.

Чем больше он модифицировал себя и загружал боевое программное обеспечение, чтобы обрести силу, тем больше разрушалось его тело. Количество необходимых ему иммунодепрессантов росло в геометрической прогрессии, а расходы на обслуживание становились непосильными.

Сколько бы он ни зарабатывал, всё уходило на оплату всё более сильных подавителей.

Как в сказке про Красную Королеву, как бы быстро он ни бежал, он оставался на месте. А если останавливался, то оказывался далеко позади. Жизнь на острие ножа, где, только становясь сильнее и зарабатывая больше, можно было едва выживать.

«А ведь... я просто хотел жить нормальной жизнью.»

Но пути назад не было. Даже зная, что впереди только гибель, он не мог вернуться.

Остановка означала конец.

Поэтому он бежал как сумасшедший, и теперь всё, что он мог видеть — это крутой обрыв.

Сожаление текло из его пустых глаз.

В этот момент.

Топ топ

Айден смутно заметил две или три приближающиеся фигуры.

Сердце упало, когда он инстинктивно понял, что они направляются к нему.

«Не может быть...»

Неужели они отреагировали на сообщение? Так быстро... они уже прибыли?

Ужас накрыл его, когда он вспомнил печально известную репутацию Венаторов. Слухи о том, что их протокол применения силы отдаёт приоритет уничтожению целей. Ужасающие истории о том, что киберпсихов разрывали на части так, что нельзя было опознать.

Напряжённо вглядываясь в окрестности, Айден вскоре осознал, что его окружили.

Шаги приближались из каждого переулка.

«Чёрт!..»

Холодный пот побежал по спине, затуманивая и без того мутное зрение.

Как загнанный в угол зверь, угрожая, он бешено замотал головой и закричал:

— Назад!! Отойдите от меня!!!

Он начал беспорядочно размахивать выдвинутым лезвием кибер-оружия в сторону таинственных теней, приближающихся к нему.

— Я сказал, стойте!!!

Но, несмотря на его отчаянное сопротивление, тень приближалась, словно призрак, и, прежде чем он успел что-либо понять, тень оказалась в шаге позади Айдена, выставив вперёд ствол пистолета. Засада, которой он даже не заметил. Всё произошло в одно мгновение.

Последнее, что он увидел, был кулак, тянущийся к нему.

— Сто...

И всё погрузилось во тьму.

***

В глубокой тьме нежный голос мягко коснулся его слуха.

Это был ласковый, тёплый голос, словно приятный сон.

— Вы очнулись?

Айден с трудом приподнял тяжёлые веки.

Когда его зрение прояснилось, он увидел пару голубых глаз.

Глаза, ясные, как безоблачное небо.

Затем он увидел прекрасную женщину с кожей, почти белоснежной, и мягко струящимися серебряными волосами.

Она смотрела на Айдена с беспокойством.

Не в силах понять ситуацию, он лишь моргал, ничего не соображая.

— Ах!..

Внезапно воспоминания фрагментами вспыхнули в его сознании.

— Венатор!..

Забытый страх вернулся. Сердце Айдена снова бешено заколотилось.

— Ха!..

Холодный пот пропитал его тело, дышать становилось всё труднее.

И тут это произошло. Внезапно перед его глазами расцвёл мягкий, тёплый свет.

Вжух

Айден бессознательно уставился на свет. Удивительно, но страх и тревога, клокотавшие в груди, постепенно утихли, растворившись в этом сиянии. Его колотящееся сердце медленно успокоилось.

И снова раздался тот же мягкий голос.

— Вам сейчас лучше?

Когда Айден, с намного более спокойным лицом, бессмысленно кивнул, таинственная женщина слабо улыбнулась. Эта улыбка мгновенно приковала его внимание, словно цветок, распустившийся во тьме.

Изысканные манеры, ясные глубокие глаза, мягкая улыбка. Всё в ней было нереально прекрасным.

Она утешила его невероятно добрым голосом.

— Я рада... Сейчас вполне нормально ощущать растерянность. Я побуду рядом с вами, пока вы немного не успокоитесь.

Её голос был настолько сладок, что мог вызвать слёзы.

С этой прекрасной женщиной, успокаивающей его и дарующей то таинственное спокойствие, Айден не мог понять, реальность это или последнее видение перед смертью.

Если это реальность, то что случилось? Эта женщина спасла его? Как? И... зачем?

У него была масса вопросов. Но он боялся, что если заговорит, этот похожий на сон, мирный момент закончится.

И он боялся, что в тот момент, когда он осмелится заговорить с ней, она может исчезнуть бесследно, как мираж или лопнувший на утреннем солнце пузырь... Поэтому Айден держал рот на замке, просто глядя на неё с переполняющими его чувствами.

Они молча смотрели друг на друга какое-то время.

«...»

«...»

Внезапно сердце Айдена снова бешено забилось. Но это было совершенно иное сердцебиение, нежели прежний страх. Словно что-то первобытное и горячее медленно поднималось из глубины груди.

«Это чувство, неужели...»

В этот момент кто-то тихо постучал в дверь снаружи.

Тук-тук.

— !..

Айден вздрогнул, плечи его затряслись от звука.

Но она мягко похлопала его по плечу, успокаивая нежным прикосновением.

— Всё в порядке.

Затем она позвала к двери чистым голосом.

— Войдите, пожалуйста!

— Прошу прощения, Святая.

Фигурой, появившейся в дверях, был мужчина средних лет в чёрной священнической рясе.

На вид ему было около пятидесяти, с проседью в волосах, но под его церковным облачением виднелись крепкие плечи и сильное тело, а в его непоколебимом взгляде чувствовалась сила.

Он очень почтительно склонил голову перед женщиной.

Она кивнула в ответ.

Затем, взглянув на лежащего в постели Айдена, сказала:

— Раз вы пришли... я оставлю остальные объяснения вам.

— Да, доверьте это мне.

Когда мужчина ответил низким голосом, женщина слабо улыбнулась и тихо покинула офис.

Айден бессознательно протянул руку в сторону её удаляющейся фигуры.

— ...Ах!

Священник, только что вошедший в помещение, внезапно оказался прямо перед ним, заслонив его тоскливый взгляд.

Айден снова вздрогнул, слегка втянув голову.

— К-кто вы?..

Мужчина в рясе пристально смотрел на него какое-то время, не отвечая.

— ...Хмм.

Тихо пробормотав, он отступил и взял стул из комнаты. Развернув его, сел верхом, положив руки на спинку, и пристально посмотрел на Айдена.

После мгновения молчания он наконец заговорил.

— А теперь слушай.

Священник демонстративно вытянул пальцы, поднеся их к глазам Айдена.

— Прямо сейчас у тебя есть два... нет, три выбора.

Церковь без миссионеров (4/9)

— Ну что, теперь тебе всё понятно?

Когда священник средних лет закончил свои объяснения, Айден молча кивнул.

«...»

Если резюмировать то, что он только что услышал... Святая этой церкви исцелила его кибер-зависимость с помощью какого-то чуда.

«Что за...»

Он хотел возразить, что это бред, но на инстинктивном уровне понимал — это не ложь.

В конце концов, это было состояние его собственного тела. Было бы абсурдно не замечать перемен.

То ужасное чувство диссонанса, которое началось, когда его киберимпланты впервые соединили с нервной системой.

Неприятный серый шум, без конца терзавший его разум.

Даже головные боли, которые не проходили, несмотря на использование вызывающих привыкание обезболивающих... всё это теперь исчезло без следа.

«Это сон?..»

Как давно он чувствовал подобное умиротворение? Это было воистину чудесно. Если бы он не пережил этого сам.... нет, даже переживая это прямо сейчас, в это всё равно было трудно поверить. Айден всё ещё пребывал в растерянности.

«Погоди-ка.»

Вдруг в уголке души поднялось холодное беспокойство.

Почему такая невероятная возможность была дана именно ему? И какова будет цена за это?

Страх начал охватывать его.

Видя выражение лица Айдена, священник средних лет расхохотался.

— Что? Боишься, что церковь использует это как рычаг, чтобы посадить тебя на поводок и до конца жизни заставить работать как раб?

Он говорил игривым тоном, но его глаза оставались серьёзными.

— Не волнуйся. Дар твоей новой жизни исходит от чистого желания Святой помочь людям в отчаянных ситуациях. Церковь не будет тебя ни к чему принуждать.

Айден сухо сглотнул.

— Тогда... что это за три выбора, о которых вы упомянули ранее?

— Ну, это варианты для таких наёмников отбросов, как ты, кого привели в этот собор с симптомами киберпсихоза, касательно того, как ты будешь жить дальше. Решение, конечно, за тобой.

Священник поднял первый палец.

— Первое: ты уходишь из наёмничества и уходишь на покой. Благодать, ниспосланная тебе, остановила прогрессирование болезни. Ты сможешь жить нормально, без подавителей. Это золотая возможность сойти с лезвия ножа, на котором ты балансировал из-за глупых решений в прошлом.

Это было то, на что надеялся Айден... то, о чём он мечтал.

Но теперь, когда эта возможность действительно появилась, он был ошеломлён.

Это было слишком внезапно и слишком... нереально.

Пока Айден пребывал в растерянности, священник продолжал, не обращая внимания.

— Второе: ты продолжаешь работать наёмником, как раньше. Раз твоё тело вернулось в норму, ты мог бы выжать из него ещё немного, если захочешь. Но помни вот что: даже если чудо исцелило твоё сломанное тело, если ты снова выпьешь яд, результат будет тем же.

В его голосе звучало холодное предупреждение.

— Эти импланты, которыми облеплено всё твоё тело... именно такой яд. Для повседневной жизни проблем не будет, но если ты продолжишь участвовать в интенсивных боях, как раньше, симптомы вернутся. Если ты бездумно повторишь те же действия и спровоцируешь вторую вспышку киберпсихоза... тогда тебе никто не поможет. Для идиота, повторяющего одну и ту же ошибку, второго спасения не будет.

Это последнее заявление прозвучало особенно зловеще.

Тело, гниющее от иммунного отторжения. Неудержимая ярость, пожирающая чувство собственного «я».

Это были адские муки. Опыт, который он никогда не хотел бы пережить снова.

В этом смысле, пожалуй, самым мудрым ответом было бы немедленно завязать с наёмничеством.

Он должен был быть благодарен уже за то, что ему спасли жизнь.

Но что-то в уголке его сознания не отпускало, мешая заговорить.

Это была недосказанная часть речи священника.

— ...Тогда какой последний вариант? Вы же сказали, что есть три выбора?

Отчаянный вопрос вырвался сам собой.

Священник слегка подался вперёд, оторвавшись от спинки кресла, и многозначительно улыбнулся.

— Это было бы...

***

«...»

Молодой человек, стоящий перед зеркалом, неловко поправил на себе одежду.

Чёрная священническая ряса. Всё ещё непривычная, но почему-то казалось, что она ему идёт.

Айден в последний раз оглядел себя в зеркале, пригладил складки и вышел из своей комнаты.

— Доброго дня, святой отец!

— С добрым утром~

Когда он шёл по улице, жители узнавали его и радостно приветствовали.

Айден неловко улыбался в ответ, принимая их приветствия.

«Святой отец, значит.»

Всё ещё было странно слышать такое обращение. За всю свою жизнь он никогда не задумывался о религии. А теперь его называют священником. Что ж, это заставляло задуматься о том, как непредсказуема жизнь.

Причина, по которой Айден разгуливал по улицам в этом облачении, крылась в последнем предложении того священника средних лет.

«Последний вариант — стать стражем, как я.»

Это означало остаться при соборе в качестве части церкви, поддерживая безопасность в приходе — своего рода трудовой договор.

Конечно, его не принуждали к односторонней службе. Он получал от церкви надлежащее вознаграждение. Хотя это было меньше половины того, что он зарабатывал наёмником.

Однако, как ни удивительно, реальная прибыль, которая оставалась у него, была намного выше, чем во времена наёмничества.

Ему больше не нужно было тратить огромные суммы на дорогие иммунодепрессанты, настройку нестабильного программного обеспечения или ремонт повреждённых киберимплантов.

Но что действительно заставило его почувствовать перемену, так это не деньги.

Это были взгляды людей. Раньше стоило ему просто пройти по улице, как все шарахались в страхе. Пугающие киберимпланты наёмника из трущоб естественным образом внушали ужас.

Но всё изменилось, как только он надел чёрную рясу. Теперь взгляды, обращённые к нему, превратились в привязанность и доверие. Он даже встречал доброту, которая согревала сердце.

Удовлетворение от защиты других, а не от вреда им. Поддержка окружающих, о которой он раньше не мог и мечтать, казалась ценнее всех денег, заработанных наёмником.

«...»

Погружённый в эти мысли, он вдруг оказался во дворе церкви.

Как раз в этот момент он столкнулся со знакомым священником средних лет, проходившим мимо. Мужчина узнал Айдена первым и радостно помахал рукой в знак приветствия.

— Эй, стажёр. Как поживаешь?

Айден слегка склонил голову в ответ.

— Артур, давно не виделись.

Это был тот самый священник средних лет, который помогал Айдену в различных вещах, когда он вступил в церковь.

Как Айден узнал позже, его звали Артур.

Поболтав о том о сём какое-то время, Айден вдруг спросил:

— Кстати, разве ты обычно не служишь в другой церкви, Артур? Что привело тебя сюда сегодня?

— Ну, у меня в ходе регулярной проверки уровень иммунных гормонов оказался слегка повышен. Благодаря этому у меня есть шанс снова увидеть Святую.

При этой неожиданной информации в голове Айдена вспыхнуло воспоминание.

Это было то, что он слышал, когда заключал контракт с церковью.

«Если Страж, работающий на церковь, получит ранение во время миссии или проявит ранние симптомы киберпсихоза, сама Святая исцелит их с помощью чуда...»

Это была одна из главных причин, по которой наёмники, пережившие киберпсихоз, оставались верны церкви.

«Святая...»

При мысли об этом имени глаза Айдена слегка дрогнули, чего он сам не осознавал. Артур не упустил эту тонкую перемену и с хитрой улыбкой начал допытываться.

— Может, наш новый священник интересуется ей?

Айден на мгновение смутился и отвёл взгляд.

Он не мог признаться в этом, но его выражение лица уже всё сказало.

Честно говоря, любой бы чувствовал то же самое. Если тот, кто вывел тебя из мучительного ада, оказался не только невероятно красивым, но и с добрыми руками и мягким сердцем, неудивительно, что человек мог быть пленён ею.

Для мужчины, особенно в расцвете сил, это может быть даже естественно.

«Даже если она та, о ком я и мечтать не смею....»

Если представится случай, он хотел бы как следует поблагодарить её снова.

Словно читая мысли Айдена насквозь, священник средних лет усмехнулся.

— Послушай, Айден. Думаешь, ты единственный в этой церкви, кто удостоился благодати Святой? Если бы она принимала каждый жест благодарности, у неё не было бы ни минуты свободной.

Однако он не забыл оставить тонкий намёк.

— Хотя, есть шанс служить рядом с ней.

— Что?

Уши Айдена навострились.

— Я слышал слухи, что самых преданных и выдающихся стражей отбирают для чего-то особенного. Их называют... Спасёнными.

Артур ненадолго поднял глаза к небу, подбирая слова.

— Если бы тебя выбрали для этого... ты мог бы служить Святой вблизи.

С этими словами сердце Айдена бешено забилось.

Ему показалось, что перед его ранее смутным взором наконец появилась чёткая цель.

«Если я буду стараться... смогу ли я снова увидеть её вблизи?»

***

— Эту Святую... мне бы очень хотелось как-нибудь увидеть её лицо.

На верхнем этаже одного из трёх пятизвёздочных отелей в пригороде.

В огромном банкетном зале, площадью с целыц этаж, стоял лишь один большой круглый стол.

Стол ломился от роскошных на вид десертов и редких свежих фруктов, но они оставались нетронутыми, лишь сверкая, как украшения. Здесь собрались только те, кто мог позволить себе такую роскошь.

— Святую?

Мужчина лет сорока, который лениво покачивал бокал с вином, пробормотал, и сидящая напротив него соблазнительная женщина ответила.

Элегантно играя длинными тонкими пальцами с вишенкой на столе, она продолжила разговор.

— Я слышала, председатель. Там какая-то... религиозная группа? Появилась в районе Тринадцатой улицы и поднимает шум? Внезапно обрела немало последователей.

Другой человек, который молча созерцал ночной вид за окном, тихо пробормотал. Это был остроглазый китаец в современном красном чанпао.

— Пять скверн эпохи зла. Конец времён, воистину конец времён.

Его тихий голос звучал с горьким цинизмом, отражая мрачные мысли о состоянии мира.

Роскошный банкетный зал, где присутствовали только эти трое, казался полностью изолированным от суеты внешнего мира.

На некоторое время воцарилась лёгкая тишина, когда каждый, казалось, приводил в порядок свои мысли.

Затем первой заговорила соблазнительная женщина.

— И всё же, у них наверняка что-то есть? Я слышала, из-за них исчезли все окрестные организации.

Мужчина средних лет ответил на её слова.

— Ты про этих бандитов?

Он фыркнул.

— Просто юнцы, едва контролирующие один квартал трущоб и строящие из себя крутых.

— Ну, это правда, не так ли?

Соблазнительная женщина согласилась.

— Мы оставили их в покое, потому что они не доставляли особых хлопот, но то, что их теперь аккуратно прибрали, тоже неплохо.

Она спокойно беседовала, занимаясь маникюром.

Никто из них не воспринимал тему разговора всерьёз. Для собравшихся здесь исчезновение пары уличных банд было всего лишь проходящей сплетней.

Они были существами, обладающими властью, капиталом, устоявшимися территориями и традициями, насчитывающими десятилетия.

Их нельзя было даже сравнивать с уличными головорезами, которые напрямую вымогали деньги у жителей и строили из себя важных персон.

Практически все по-настоящему прибыльные предприятия, организации и ключевые кадры были в их руках.

На протяжении десятилетий они фактически правили пригородными районами, находящимися в тени города.

Люди называли их Мафией.

Церковь без миссионеров (5/9)

Мужчина лет сорока лениво поставил свой бокал с вином на стол и заговорил. В его глазах отражалось раздражение, словно его суждения кто-то посмел исказить.

— И всё же, вся эта возня в окрестностях действует мне на нервы.

Его звали Сальваторе Моретти. Тот самый дон Моретти, контролировавший северные пригороды Омега Детройта.

Он перевёл взгляд с одного босса на другого, сидевших за столом, и спросил:

— Кого-нибудь из вас это дело интересует?

Женщина с соблазнительной внешностью оперлась подбородком на палец и лениво покачала головой.

— Спасибо за предложение, председатель. Вы сказали, 13-я линия? Восточный пригород? Это слишком далеко от моей территории. Как вы знаете, мой бизнес в основном сконцентрирован на западе.

Она была владелицей Рая — закрытого светского клуба, доминировавшего в западных пригородах Омега Детройта.

В криминальном мире её знали как мадам Изадора.

Азиат в современном красном чанпау также ответил спокойным, но твёрдым голосом.

— В порту скопилось слишком много грузов, которые нужно обработать. Таможенные проверки в последнее время стали особенно строгими. Прошу прощения, но у меня нет ресурсов отвлекаться на другие вопросы.

Это был Чэнь Вэй, глава банды Чёрного Тигра, контролировавшей южные пригороды и портовую зону.

За исключением дона Моретти, двое других боссов явно демонстрировали безразличие к беспорядкам в восточных пригородах.

На то были веские причины. Восточный район, который упомянул Моретти, был самым малонаселённым и бесплодным из трёх секторов.

Более того, это была настоящая головная боль, там было слишком много мелких местных банд. Слишком ценный, чтобы бросить совсем, но с доходностью, слишком низкой, чтобы оправдать прямое управление — воистину неблагодарная территория.

Именно поэтому она долгое время была чем-то вроде нейтральной зоны, которую все три организации молчаливо игнорировали.

По правде говоря, когда достигаешь уровня мафии, а не уличной банды, размер самой территории уже не важен.

Значение имело лишь то, сколько доходного бизнеса ты контролируешь.

В этом смысле у трёх собравшихся здесь организаций были свои ярко выраженные особенности.

Мадам Изадора была королевой района удовольствий, управляя развлекательными заведениями.

Она контролировала все бордели, которые не могли открыто работать в центре города. Ходили слухи, что даже магнаты из Мегакорпа тайком посещали её Рай хотя бы раз, чтобы предаться глубочайшим человеческим желаниям. Это был поистине бесконечный квартал ночной жизни.

Банда Чёрного Тигра под руководством Чэнь Вэя специализировалась на контрабанде.

Если был спрос, они провозили всё что угодно — оружие, запрещённые наркотики, технологии, модифицированные детали имплантов, даже людей. Их операция по масштабу могла соперничать с приличной торговой компанией.

И наконец, Семья Сальваторе дона Моретти.

На поверхности они делали ставку на казино и займы, но за кулисами были жестокой группировкой, замешанной во всех тяжких преступлениях — похищениях, торговле людьми и заказных убийствах.

Имея разный основной бизнес, они десятилетиями поддерживали странные симбиотические отношения, правя как теневые владыки в трущобах Омега Детройта.

Моретти кивнул, удовлетворённый ответами остальных.

— Тогда, если я разберусь с проблемой в восточном пригороде, я заберу эту территорию себе. Вопросов нет?

— Как пожелаете.

— Действуйте, председатель.

Изадора и Чэнь Вэй согласились без возражений. Губы Моретти изогнулись в лёгкой улыбке.

— Раз уж об этом зашла речь, займусь этим прямо сейчас. Пожалуй, я пойду.

Дон Моретти встал без лишних промедлений, оставив двух боссов позади.

Как только он покинул банкетный зал, мадам Изадора исказила лицо в гримасе отвращения и пробормотала:

— Как и ожидалось от этого извращенца.

Чэнь Вэй, молча попивавший чай, с любопытством взглянул на неё.

Мадам Изадора пожала плечами и ответила:

— Я о той девчонке, которую называют «Святой». Я мельком видела её на видео. И она невероятно красива. У него, наверное, уже слюнки потекли. Такой же грязный, как и его бизнес.

Чэнь Вэй тихо спросил:

— От вас слышать такое, мадам, довольно необычно.

— Что?!

Изадора злобно огрызнулась.

— Вы хоть знаете, сколько бездомных девчонок в трущобах? Улицы полны девушек, которые умирают в страшных муках от венерических болезней, продавая свои тела ради грошей. Если их всё равно собираются выбросить на свалку, разве не гуманнее с моей стороны приютить их и управлять этим процессом?

Повисло тяжёлое молчание. Чэнь Вэй ничего не ответил и поднялся.

— В любом случае, я занят портовыми делами, так что позвольте откланяться.

С его уходом мадам осталась одна.

Опустошённый банкетный зал наполнился тоскливой тишиной.

Изадора взяла бокал с вином и подошла к окну.

Глядя на ночной город внизу, она глубоко вздохнула и пробормотала про себя:

— Какой грязный город.

***

Вернувшись в своё убежище после ухода из отеля, дон Сальваторе Моретти немедленно обратился к своей тени.

Его голос, в отличие от беседы ранее, был холоден и резок.

— Оценка сил этой секты завершена?

— Да, босс. Мы слышали, что для охраны они нанимают множество бывших наёмников, так называемых Стражей. По нашим данным, это наёмники с боевыми имплантами в среднем с 4-го по 6-й класс.

Моретти задумчиво погладил подбородок.

— С 4-го по 6-й... Примерно уровень приличного полицейского отдела? Неплохо для новой организации. Похоже, у этой псевдорелигии дела идут неплохо.

Он усмехнулся.

В конце концов, они были совершенно в другой лиги по сравнению с его Семьёй.

Семья Сальваторе десятилетиями господствовала в северном пригороде Омега Детройта, запятнав его кровью.

И количество, и качество сил, которые они могли мобилизовать, были несравнимы ни с какой новоявленной организацией.

— Для культистов хватило бы... может, двух-трёх капо, или...

Моретти зажёг сигару и приказал:

— Просто собери всех доступных людей.

На лице его правой руки на мгновение отразилось замешательство.

— В-всех, босс?

— Да. Лучше перебдеть. Это, в конце концов, «война».

Моретти неторопливо выпустил дым.

По правде говоря, даже он считал, что развёртывание сил такого уровня для текущей задачи было чрезмерным.

Применение всех ресурсов Семьи для борьбы с одной сектой было бы экономически нецелесообразно. Но у него были веские причины ввязываться в такую мясорубку.

— И ту женщину, которую называют Святой. Проследи, чтобы она была захвачена невредимой, в идеальном состоянии, и доставлена ко мне.

Его правая рука сразу понял намерение и низко поклонился.

— Я приму это к сведению, босс.

— С таким количеством людей сделай так, чтобы эта женщина точно не ускользнула! Понял?

— Так точно!

Как только правая рука поспешно покинул комнату, логово Моретти мгновенно пришло в движение. Приказы разлетались по рациям, члены Семьи начали слаженно перемещаться. Десятки, вскоре приближающиеся к сотням, бойцов собирались в назначенных точках сбора.

— Семья Лоренцо прибыла на точку сбора. Готовы к выдвижению в любое время.

— Дон Марко и еще 27 человек немедленно отправляются в район назначения.

Слушая непрекращающиеся доклады по рации, Моретти удовлетворённо улыбнулся.

Новые территории в восточном пригороде, которые он давно приметил.

И вдобавок женщина, чья внешность пришлась ему по вкусу.

Он намеревался забрать всё, что хотел, одной этой операцией.

Моретти не сомневался, что всё пройдёт идеально по его плану.

***

Понадобилось всего два часа.

Для того чтобы сотни элитных бойцов Семьи Сальваторе, вошедших на 13-ю улицу, бесследно исчезли...

Понадобилось всего два часа.

И ещё тридцать минут.

Времени, которое потребовалось,чтобы самого Босса Моретти, прятавшегося в сердце укреплённого убежища, обнаружили, а затем, грубо схватив за шкирку, выволокли наружу, как животное...

Понадобилось всего тридцать минут.

— Кха-а-ак!..

Беспомощный, схваченный мощной хваткой, Моретти был вытащен, как собака. От человека, который когда-то правил как император, командуя северными пригородами, не осталось и следа.

Снаружи убежища лежала элитная охрана Семьи. Еще недавно они были его верным щитом, но теперь были изувечены до неузнаваемости.

Дюжина незнакомых наёмников в пропитанной кровью боевой экипировке настороженно озирались по сторонам, возвышаясь над залитой кровью землёй.

«К-кто, чёрт возьми, эти люди?!..»

В ужасе думал Моретти. По данным его подчинённых, основные силы секты, Стражи, носили чёрные священнические рясы. Но те, кто собрался здесь, были одеты в разнообразную боевую экипировку и снаряжение наёмников.

Единственной общей чертой было то, что у всех без исключения на шее, запястье или поясе были крепко обмотаны алые чётки с крестом.

Моретти не понимал значения этого, но багряный цвет означал готовность без колебаний пролить кровь ради своего Бога. Это был знак Спасённых.

Пока его волокли, Моретти чувствовал, что сходит с ума.

— Безумцы... Они все безумцы...

Само существование такой вооружённой силы противоречило здравому смыслу. Учитывая, как беспомощно были сметены его элитные охранники из Семьи, все эти люди должны быть первоклассными наёмниками, оснащёнными военными имплантами.

Но как это было возможно?

Конечно, сам Моретти мог бы нанять такие силы, если бы выложил все свои накопленные богатства.

Но проблема была в стоимости содержания. Чем мощнее оружие, тем более точного и деликатного ухода оно требует. Огромные расходы на дорогие подавители, постоянную настройку софта, обслуживание элитных имплантов... даже для крестного отца мафии это было непомерным бременем. Вот почему даже он нанимал элитнейших наёмников лишь на короткие сроки, когда это было крайне необходимо.

— Неужели они заранее предугадали мой план и наняли всех этих наёмников?

Нет, его нападение было внезапным. Вот почему он не мог представить себе такой полномасштабной контратаки. Это просто не укладывалось в голове.

Содержать столько наёмников такого уровня в состоянии готовности требовало астрономических расходов на обслуживание. Это было за пределами возможностей любой организации из трущоб.

«Разве что… финансирование идёт от Мегакорпа…»

Внезапно в его голове, как молния, промелькнула ужасающе зловещая мысль.

«Неужели... я вмешался в какой-то тайный план Мегакорпа?»

Да, с самого начала всё было лишено здравого смысла. Внезапно появившаяся религиозная группа за одну ночь захватывает район и расширяя своё влияние с невероятной скоростью.

Возможно, за этой сектой стояла огромная структура, на которую он и замахнуться боялся.

С отчаянной надеждой, возможно, спасти свою жизнь, используя свои давние связи в криминальном мире, он лихорадочно спросил:

— К-кто вы... чьи вы люди?. НоваКорп? Или Группа Ясима?!

Но мужчина, тащивший его за шкирку, лишь прорычал в ответ:

— Закрой ебало. Скажешь ещё слово и вырву твою пасть.

Чистое желание убивать в этом тихом голосе не было пустой угрозой. Моретти ощутил неподдельный страх смерти и непроизвольно обмочил штаны.

Проволочив его ещё немного, мужчина коротко проговорил в наручный коммуникатор:

— Чисто.

— Чисто.

— Сектор чист. Цель захвачена.

Вскоре спокойный голос ответил по рации:

— Принято. Я веду Святую.

Услышав это имя — Святая... тело Моретти снова содрогнулось.

Вскоре из темноты донёсся ритмичный звук шагов.

Какие-то люди приблизились и наконец остановились перед ним.

Моретти с трудом поднял голову. Их взгляды встретились.

Та самая девушка, прекрасная, как сон, которую он видел только на фотографиях.

Но вместо нежности, которая пленила его, её лицо было покрыто ледяным инеем.

Пронзительно-голубые глаза смотрели на него сверху вниз.

— Значит, ты хотел меня видеть?

Церковь без миссионеров (6/9)

Я посмотрел на мужчину, стоящего на коленях у моих ног.

«...»

На его лице всё ещё читалось полное замешательство.

Порванная рубашка, растрёпанные волосы от жёсткого обращения.

Поистине жалкое зрелище.

Я спросил его:

— Итак, вы хотели встретиться со мной, господин Моретти?

«...»

Несмотря на мой вопрос, он лишь смотрел на меня снизу вверх остекленевшим взглядом.

В этом пустом взгляде не осталось и следа достоинства, которое когда-то принадлежало печально известному мафиозному дону.

Он презирал слабых и относился к чужим жизням как у пустому месту, но сними с него один слой и он ничем не отличался от них. Осталось лишь его жалко дрожащее от страха голое лицо.

«Из-за такого человека...»

Я невольно стиснул зубы.

Теперь я понимаю. Я усвоил это из пережитого опыта в этом городе.

Злые поступки не всегда требуют особых причин. Мелочные мотивы уёбков, следующих лишь своим никчёмным желаниям, не стоят того, чтобы их обдумывать или беспокоиться о них.

Но... если кто-то, если невинные люди становятся жертвами таких зверств, это совсем другая история.

Я успокоился и заговорил снова.

— Во время этого нападения... двадцать семь мирных жителей в церкви получили тяжёлые ранения, и двое в итоге погибли.

Хотя нападение только что закончилась, это была неожиданная засада.

Поскольку всё произошло так внезапно, мы чуть запоздали с реакцией. Люди попали под перекрёстный огонь во время боя.

«Я лично исцелил большинство раненых, но...»

Для некоторых моя помощь пришла слишком поздно.

Вот почему всего мгновение назад я закрыл глаза двоим людям, которым больше никогда не суждено открыть их.

Поэтому я должен был встретиться с источником всех этих проблем и спросить.

— О чём ты думал, когда совершал такой поступок?

— А?..

Моретти, казалось, наконец пришёл в себя.

Он, кажется, наконец ощутил леденящее желание убивать, исходящее от окруживших его наёмников.

— Должно быть... должно быть, это недоразумение! Это... ну...

Он запоздало начал выдумывать оправдания.

Но чем больше он пытался, тем холоднее становилась атмосфера вокруг него.

Перед теми, кто только что стал свидетелем невинного кровопролития, никогда не было приемлемого ответа.

Почувствовав давление, сжимающее его, как затягивающаяся петля, Моретти добавил ещё более отчаянные слова.

— Подождите. Выслушайте меня. Компенсация, да, компенсация! Если вы отпустите меня... миллион кредитов! Я дам вам миллион кредитных долларов! Нет, нет, десять миллионов! Я дам вам десять миллионов кредитов наличными прямо сейчас! И больше... я никогда не ступлю на вашу территорию!

Это была жалкая, отчаянная борьба, как у морского огурца, выбрасывающего все свои внутренности при встрече с хищником.

— Я передам вам все права на управление казино! Корпоративные облигации, недвижимость, что хотите!..

Но я не испытывал ни малейшей жалости.

— Разве эти деньги могут вернуть мёртвых?

Его лихорадочный голос смолк от одного этого вопроса.

Мгновение тишины. Я больше не обращал на него внимания.

Я просто отдал последние указания рядом стоявшим наёмникам.

— Вы все отлично поработали. Уберите этого человека. Сначала заставьте его преклонить голову перед семьями жертв... а затем оставьте наказание на их усмотрение.

— Понял.

Как только слова сорвались с моих губ, ожидавшие охранники немедленно схватили Моретти за волосы.

— П-подождите!.. Подо... Ммф!..

Дон мафии, который когда-то командовал многочисленными подчинёнными и накопил огромное богатство, бесцеремонно утащен во тьму.

***

Когда всё уладилось.

Я осматривал логово Моретти.

«...»

По коридорам и комнатам были разбросаны все ещё не убранные тела членов Семьи Сальваторе.

Если рассматривать причинно-следственную связь, они были ответственны за этот инцидент.

Мы просто уничтожили врагов, которые напали на нас первыми.

Но, столкнувшись лицом к лицу со сценой, где погибли люди, я не чувствовал никакого восторга, как от прохождения уровня в игре. Война, независимо от победы или поражения, всегда означает, что кто-то пострадал и кто-то потерял жизнь.

Во рту осталась лишь горечь.

«...»

Когда я со смешанными чувствами посмотрел на тела, один из охранников, стоящих рядом со мной, осторожно приблизился.

Это был Лонзо, бывший фиксер, теперь ставший членом Спасённых.

Наблюдая за моим выражением лица, он тихо спросил:

— Вы в порядке, Святая?

— Да...

Слабо ответил я, а затем внезапно вздрогнул.

«Раны...»

Всё его тело было покрыто ранами, которые рассказывали о жестокой битве, которую он только что пережил.

Его правый искусственный глаз был разбит, и нескольких пальцев не хватало.

Сердце упало. Я попытался взять себя в руки и все же смог заговорить.

— ...Ты снова ранен. Извини.

Я протянул руку к нему, и внезапно яркий свет окутал его.

После этого Лонзо осторожно коснулся своего лица.

Восстановленное зрение, нормально двигающиеся паьцы.

Убедившись, что все его раны полностью исцелены, он склонил голову передо мной в знак уважения.

— Благодарю вас, Святая.

Я ответил тяжёлым голосом.

— Это самое малое, что я могу сделать.

Это было правдой. В конце концов, не я разрешил эту ситуацию, а бывшие наёмники вроде него.

Все Спасённые сражались, не щадя своих тел.

По правде говоря, мафия была отнюдь не лёгким противником.

Хотя казалось, что они пали легко, их общая мощь была огромна. Общий масштаб организации был намного больше по сравнению с уличными бандами, и соответственно, у них были значительные боевые подразделения, распределённые по различным объектам бизнеса.

Если бы они должным образом сосредоточили эту мощь в одном месте для атаки, мы, конечно, не смогли бы справиться с ними так легко.

Поэтому единственной возможностью был момент, когда враг недооценил наши силы.

Чтобы воспользоваться этим тактическим преимуществом и закончить ситуацию как можно быстрее, Лонзо и другие бывшие наёмники должны были сражаться из все сил.

Даже когда отрывало руки и ноги, вываливались внутренности и разбивались головы.

Они продолжали получать Чудо, снова вставать в полном порядке и побеждать врагов.

Но... даже если раны можно исцелить, это не предотвращало боль.

Несмотря на это, они терпели боль, чтобы снова сражаться.

«...»

Моё сердце становилось всё тяжелее.

Строго говоря, они терпели всё это, чтобы защитить меня.

Каждый раз, когда кто-то получал ранение в бою, камени вины ложились в моё сердце один за другим.

С самого начала церковь была создана, чтобы собрать людей, которые будут защищать меня, у которого не было собственной силы.

Так что не было гарантии, что такое происходит в последний раз.

Если позже возникнет новый кризис, они будут сражаться снова.

Они будут истекать кровью ради меня и могут даже потерять жизни.

«...»

Правда в том, что я не такой уж хороший человек.

Как и любой другой, я чувствую маленькую занозу под ногтем острее, чем чужую зияющую рану.

Поэтому я верил, что если это ради моей безопасности...

Если это ради того, чтобы безопасно вернуться домой, я не против использовать других людей.

Но... внезапно я вспомнил жалкие трупы членов мафии, которых видел ранее. Большинство из них встретили такой ужасный конец не из-за собственного выбора, а из-за единственной ошибки, сделанной их лидером.

Это было ужасно. Осознание того, что когда-нибудь такой конец может постигнуть Спасённых, которые сейчас стоят рядом со мной.

Видя их такими ранеными и изувеченными в живую, моё сердце снова упало.

Разве заставлять кого-то сражаться вместо меня не требовало огромной решимости?

Поэтому в моей голове внезапно возник вопрос.

«Действительно ли у меня есть право жертвовать этими людьми?»

Продавая имя Бога. Используя духовную веру, в которой даже я не был до конца уверен, как приманку.

Было ли у меня право просить кого-то умереть вместо меня?

Взамен... у меня было предчувствие, что, возможно, когда-нибудь в далёком будущем пострадает бесчисленное множество людей.

«Если такой момент действительно наступит, смогу ли я вынести всё это?»

Я задумался и тупо стоял, когда Лонзо внезапно окликнул меня. В его голосе слышалась тревога.

— Святая?

— Да?

— Простите за это.

Придя в себя и повернувшись к нему... Лонзо медленно протянул свою руку к моему лицу.

Когда его грубая рука осторожно вытерла мои глаза, я запоздало ощутил влагу, стекающую по моим щекам.

— Ах...

Мне стало неловко. Я действительно чувствовал некоторую меланхолию, но она определённо не стоила слёз.

Это просто... потому что моё тело изменилось, и я не мог хорошо контролировать свою чувствительность.

Тем не менее, даже другие охранники вокруг начали смотреть на меня с беспокойством.

Хотя именно они получили ужасные ранения и терпели боль во время битвы.

— Не нужно слишком беспокоиться. Мы все привыкли к таким царапинам.

— Верно, пожалуйста, вытрите слёзы.

Грубые на вид бывшие наёмники неловко утешали меня, словно ребёнка.

— Но... вы все так отчаянно сражались за меня, а я даже не могу достойно вас отблагодарить.

Деньги, предоставляемые церковью, были намного ниже того, что они зарабатывали будучи наёмниками. Особенно для них, по сравнению с гонорарами, которые они получали, работая наёмниками высшего уровня... они, по сути, рисковали жизнями в опасных ситуациях практически за бесплатно.

Но в ответ на мои встревоженные слова Лонзо мягко, но твёрдо покачал головой и сказал:

— Причина, по которой мы следуем за вами, Святая, не в деньгах.

Фактически, он заявил, что им ни цента не надо в качестве компенсации.

Затем, словно доверяя секрет старому другу, он медленно поделился своей собственной историей.

— Дохода, который я получал как фиксер, честно говоря, было достаточно, чтобы счастливо прожить всю жизнь. Но странно, чем больше денег я зарабатывал, тем более глубокую жажду я чувствовал.

Когда его рассказ продолжался, другие охранники, стоявшие на стороже или отдыхавшие поблизости, начали один за другим смотреть в нашу сторону. Их взгляды отражали странное чувство родства и серьёзность.

— Если бы я родился с золотой ложкой во рту, вырос как дитя корпоративного руководителя и наконец достиг поста председателя мегакорпорации, утолило бы это эту ужасную жажду?.. Ну, я не уверен. Жизни тех людей, которых я видел, тоже не казались особенно счастливыми. Люди, кажется, всегда чем-то недовольны. Я долго размышлял о причине этой ненасытной жажды. Обретя репутацию и поднявшись так высоко, а затем упав на самое дно... я понял.

Лонзо ненадолго замолчал и пристально посмотрел на меня. Он продолжил свой рассказ, не обращая внимания на взгляды вокруг.

— То, что действительно важно для человека, было не в деньгах. Когда наступил момент, который казался концом, единственной мыслью было, а прожил ли я свою жизнь без сожалений, с достоинством... и ничего больше не имело значения.

К тому времени почти все вокруг слушали наш разговор.

В тяжёлой тишине Лонзо подчеркнул ещё раз.

— Моя клятва сражаться за вас, Святая, возможно, была продиктована желанием следовать слову Божьему или, возможно, отплатить хоть немного за благодать, полученную от вас.

Глаза Лонзо сияли более искренне, чем когда-либо прежде.

— Но не менее важная причина... потому что я искренне верю, что путь, который вы избрали, направление, в котором вы думаете и действуете, праведны. Вот почему я добровольно сражаюсь за это дело. Потому что это то, чем я могу гордиться.

Твёрдо заявил он.

— И я не единственный.

Когда Лонзо огляделся, все остальные охранники с мягкими улыбками кивнули, словно по предварительному согласию.

Бывшие Сикарио и другие пятьдесят Спасённых, которые собрались здесь один за другим, следуя за маленькой рукой доброты, которую я протянул им в их отчаянии.

Удивительно, но они верили в меня крепче, чем я верил в себя.

То, что я делаю сейчас и буду делать в будущем, справедливо и правильно.

Вот почему они защищают меня и сражаются от моего имени — не из-за долга за спасение их жизней, не ради небес в загробной жизни, а по собственному выбору.

Все они говорили одно и то же.

Перед лицом такого слепого доверия я, которому на самом деле не хватало уверенности, чувствовал себя довольно жалко.

Возможно, поэтому я бессознательно пробормотал, словно возражая:

— Я... я не такой уж хороший человек. Я, возможно, не та за кого вы меня считаете. Если вы будете слишком многого ожидать... вы можете позже возненавидеть меня, чувствуя себя обманутыми. Я просто... просто такая же, как все остальные...

Это были бессвязные, бессмысленные слова. Я был благодарен за их твёрдую веру, но в то же время я не хотел разочаровывать их, раскрывая своё ничтожное «я».

Когда я закончил говорить, наступило короткое молчание.

А затем...

— Пф-ф.

Плечи Лонзо, стоявшего ближе всех ко мне, слегка дёрнулись, а затем из него вырвался тихий смех, словно он не мог больше сдерживаться.

— Хе... хе-хе!..

Это было началом. Внезапно, словно по уговору, смех начал раздаваться со всех сторон. Сначала это были лишь несколько сдерживаемых смешков, но вскоре все смеялись в голос, словно заразившись. Это был искренний, неподдельный смех истинной радости.

Я соял, как даун, не понимая, почему они смеются. Волна смущения накрыла меня, заставляя лицо гореть.

— П-почему вы все смеётесь?..

Несмотря на мой вопрос, они ни как не объяснились. Какое-то время окружение было наполнено неуместным весёлым смехом.

«Почему?..»

Я стоял в ступоре не зная, что делать.

Церковь без миссионеров (7/9)

Моретти, утащенный охранниками, был брошен перед семьями верующих, погибших во время нападения.

Я слышал, он отчаянно умолял, предлагая огромную компенсацию, чтобы спасти свою жизнь. И, как ни удивительно, а может, и предсказуемо, семьи погибших в итоге согласились принять компенсацию и пощадить Моретти.

Я не хотел осуждать их выбор.

Месть не вернёт мёртвых, и эти люди лучше других знали, насколько жалкой может быть жизнь без денег. В этом городе деньги иногда — нет, почти всегда — имеют большую ценность, чем сама жизнь.

Поэтому у меня не было права критиковать их решение.

Однако только потому, что он достиг соглашения с семьями погибших, это не означало, что мы собирались отпустить Моретти на свободу.

Компенсацию за ущерб, нанесённый нашей церкви, всё ещё нужно было подсчитать отдельно.

После достижения определённого соглашения Моретти согласился передать значительную часть своего мафиозного бизнеса церкви. В обмен мы пообещали только сохранить ему жизнь, оставив его под стражей в соборе.

На самом деле это была мера, учитывающая будущее больше, чем сиюминутную выгоду.

Если бы мы убили Моретти на месте, это могло бы дать оставшимся силам повод объединиться.

Различные мафиозные боссы, жаждущие места павшего дона, вероятно, объявили бы вендетту под предлогом мести, стремясь стать новым лидером. Вот почему мы не убили Моретти сразу.

Пока он находится у нас в заложниках, остальным мафиозным силам будет трудно действовать опрометчиво.

Естественно, они разделятся на умеренных, ставящих во главу угла безопасность дона; амбициозных оппортунистов, стремящихся реорганизовать организацию, и радикалов,призывающих отомстить нам.

При таком разделении мнений и с течением времени они неизбежно разделились бы.

Лояльность преступников была по большей части иллюзией.

Как только авторитет лидера подорван, даже те, кто ещё вчера клялся в вечной верности, быстро отвернутся и будут смотреть на завидное вакантное место.

Поэтому с точки зрения церкви было гораздо безопаснее и эффективнее оставить Моретти в живых и постепенно, законно забирать его активы, чем поспешно убить его и дать основания для массовых ответных действий.

Так что бывший мафиозный дон останется здесь задержанным на некоторое время.

В одиночной камере глубоко под землёй под собором, где жили Спасённые.

Когда он снова увидит солнечный свет... никто не знал.

***

Через несколько дней после нападения Семьи в трущобах быстро восстановилась стабильность.

Несмотря на внезапное нападение мафии, общественное мнение по отношению к церкви оставалось непоколебимым.

Возможно, потому что смерть и травмы были здесь обычным делом, люди больше сосредоточились на драматических переменах после самого инцидента, чем на нём самом.

Свидетельства очевидцев распространялись по улицам, обрастая всё более приукрашенными подробностями.

— Слышал? Церковь разобралась со всеми этими ужасными мафиози всего за несколько часов.

— Они даже притащили того знаменитого Дона, как собаку, и заставили его извиняться перед всеми!

— Не может быть...

— Это правда! Я сам видел!! Честно!

Доверие и поддержка церкви, которая несмотря на засаду, отразила грозного врага, взлетели до небес. Слухи распространялись как лесной пожар, и статус верующих с каждым днём становился всё выше.

Теперь мелкие бандиты не смели даже поднять головы рядом с собором. Контроль Церкви над безопасностью стал настолько твёрдым.

Когда ситуация стабилизировалась, мы начали активно использовать различные предприятия, переданные Моретти. В первую очередь мы стали нанимать бедняков, получавших поддержку от церкви, особенно тех, кто хотел работать.

Количество людей, нашедших работу, постепенно увеличивалось, и на улицах стало больше работников, а не бездомных.

Конечно, наём неквалифицированных рабочих оказался не слишком эффективным, почти как напрасные траты на труд.

Они трудились изо всех сил, чтобы максимально использовать полученную возможность, и это тоже приносило пользу.

Вновь трудоустроенные бедные жители, как правило, немедленно тратили свою зарплату. Вместо того чтобы инвестировать или откладывать, они использовали деньги для покупки насущных вещей: еды, одежды, предметов повседневного обихода для себя и своих семей.

Это, естественно, увеличивало продажи в магазинах вокруг церкви. А все магазины в этом районе вывешивали эмблему церкви. По мере роста их продаж увеличивалась и сборы.

В результате значительная часть выплаченной заработной платы образовывала добродетельный цикл, возвращаясь в церковь по разным каналам.

Эта циркуляция денег, которые распределялись, а затем возвращались, приносила жизненную силу экономике трущоб. Жители обретали работу и улучшали свою жизнь благодаря потреблению. Благодаря этому пригородная зона постепенно становилась лучшим местом для жизни.

В лицах людей было больше надежды, чем отчаяния.

— Давайте, дети. Время молитвы?

Теперь все понимали, откуда взялись эти перемены.

— Благодарим за ещё один день, Сияние.

***

Работа церкви наконец начала стабилизироваться.

Различные задачи были систематизированы, необходимые процедуры постепенно установлены.

Благодаря этому мне теперь не о чем было особо беспокоиться.

— Всё было... по-настоящему безумно.

Я издал небольшой вздох, вспоминая эти бешеные последние несколько недель.

Наконец-то, наконец-то я смог вернуть себе немного душевного покоя.

— Сколько же времени прошло?

Я шёл по знакомой дороге лёгкими шагами. Из моих губ вырывался тихий напев.

Моим пунктом назначения была... пиццерия — моё старое место подработки.

Попав в водоворот череды непредвиденных, необычных событий, я даже не мог вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз шёл этой дорогой на работу.

— Честно говоря, с доходом церкви мне больше не нужно зарабатывать себе на жизнь...

Но в человеческих отношениях существует такое понятие, как моральный долг.

Когда я впервые попал в этот странный город, не имея ничего, хозяйка пиццерии без лишних вопросов предложила мне работу и всегда заботилась обо мне с теплотой. Я до сих пор благодарен за эти воспоминания.

Поэтому, учитывая её доброту, я не мог просто бросить работу только потому, что она мне больше не нужна.

— Буду продолжать, пока могу.

Знакомая вывеска показалась в поле зрения. Я легко толкнул дверь и вошёл внутрь.

Под весёлый звон колокольчика, работающая внутри, девушка подняла взгляд и радостно улыбнулась.

— Добро пожаловать... О, мисс Ева!

Девушка с аккуратно собранными каштановыми волосами.

— Эри, давно не виделись.

Её звали Эри, одна из верующих церкви, которая подменяла меня в те безумные недели, когда я был занят делами.

— Спасибо тебе большое за всё, Эри.

Девушка ответила своей обычной энергичной улыбкой:

— Я рада, если смогла быть вам хоть чем-то полезна, мисс Ева!

Она и правда была такой доброй девочкой.

Пока мы с Эри болтали о том о сём, из кухни донёсся знакомый голос.

— Ева! Ты!! Ох... Эта девчонка! А ну быстро иди сюда!!!

И прежде чем я успел среагировать, меня схватила хозяйка, выбежавшая из кухни.

Она схватила обеими грубыми руками меня за щёки и начала энергично их месить, словно тесто для пиццы.

— Оу-у-у... Мэм!..

Растянув мои щёки, словно хорошо прожаренные рисовые лепёшки, она в конце концов издала удовлетворённый, слегка озорной смех.

— Хе-хех, эта текстура, вот это да. Хе-хе-хе...

Хотя её смех звучал немного грубовато, я почувствовал тепло в уголке сердца от такого ласкового приветствия.

Помучившись так некоторое время, я отстранился, прижимая руки к покалывающим щекам.

Хозяйка заговорила первой.

— Сколько времени прошло, Ев? Итак... ты решила свои семейные дела?

— А?

Когда я недоумённо наклонил голову, я заметил Эри, широко улыбающуюся рядом с ней.

Эта невинная улыбка. Похоже, девушка тактично придумала подходящее оправдание.

«Ну, дела церкви на самом деле не такой уж большой секрет.»

Большинство жителей 13-й улицы, вероятно, уже смутно знали об Церкви Сияния и моей роли, так что честность не вызвала бы серьёзных проблем.

Но... если подумать ещё раз, объяснять всё хозяйке, которая знала меня прежнего, было бы трудно, а вернее, довольно неловко.

Как я мог объяснить, что всего за несколько недель отсутствия на подработке я внезапно основал какую-то странную религиозную организацию?

А затем вытеснил местные банды, уничтожил наркоторговцев и даже раздавил грозную мафию...

От мысли, как объяснить эти нелепые истории, у меня немного закружилась голова.

Поэтому я просто отмахнулся.

— Да... Семейные вопросы уладились успешно.

В конце концов, верующие в нашей церкви называли друг друга братьями и сёстрами, так что технически это было семейным делом... верно?

Рационализировав это для себя, я официально извинился перед ней.

— Простите, мэм, что внезапно взяла такой долгий отпуск. Вы, должно быть, были заняты с заведением...

— Не беспокойся об этом. Ты нашла такую хорошую замену, как Эри, добрая и старательная... Всё в порядке, правда~

Она махнула рукой, демонстрируя свою щедрую натуру.

— Она настоящий ангел...

Я на самом деле подумал, что титул Святой больше подошёл бы нашей хозяйке, чем мне.

После того как мы поболтали с Эри, я переоделся в знакомую униформу сотрудника.

Запах выпекающейся пиццы был ностальгическим.

Стоя на своём обычном месте за стойкой, я также ощущал новый прилив благодарности.

Такое чувство, будто я действительно вернулся к обычной жизни.

Я подумал, что, возможно, наконец-то хорошо высплюсь, когда вернусь в свою комнату после работы.

Когда я уже собирался приступить к смене, мой взгляд внезапно остановился на чём-то.

— А?

На одной стороне стеклянной входной двери был знакомый символ, которого я раньше не замечал.

Эмблема — символ Церкви Сияния, с которым я регулярно имел дело.

Заметив мой взгляд, хозяйка, протиравшая стол, улыбнулась и начала объяснять.

— А, это? Слушай, Ев, пока тебя не было... в этом районе произошли поистине удивительные перемены! Появилась группа под названием Церковь Сияния, и то, что они сделали, было невероятно...

— ...

Я инстинктивно отвел взгляд.

Церковь без миссионеров (8/9)

Томас был всего лишь очередным безработным в этих закоулках.

День за днём он бродил в поисках случайной работы, а в дни, когда не мог найти работу, неизбежно голодал и оставался без крова, как и многие другие.

Но после того, как его наняли в одно из предприятий, связанных с церковью, его жизнь изменилась до неузнаваемости по сравнению с прошлым. Он не мог вспомнить, когда в последний раз мог есть три раза в день. Он, которого раньше совершенно не волновало существование Бога, теперь каждую неделю исправно посещал церковь и возносил искренние молитвы благодарности.

«Сияние, благодарю тебя за то, что ты дал мне сегодня хлеб насущный.»

Без сомнения, «церковь», к которой он принадлежал, явно отличалась от других сект, которые он видел раньше.

В отличие от типичных религиозных деятелей, которые изрекают пустые общие фразы вроде «На Бога надейся, а сам не плошай», они не занимались такой ерундой.

Они делали то, что действительно помогало другим. Они делились едой с голодными, находили работу для людей и предоставляли тёплый дом тем, кому некуда было идти. И делали они это за свой счёт. Они действовали ради людей, находящихся на самом дне, тех, о ком никто в этих трущобах по-настоящему не заботился.

Священники церкви говорили, что всё это делается по воле Святой.

— Сияние любит всех вас, и в доказательство этой великой любви Он ниспослал в этот мир Свою первую дочь.

Согласно проповедям священников, она была существом, пришедшим на эту землю, чтобы разделить любовь с каждым от имени Бога.

Она была Святой Сияния леди Евенией, живым идолом, которому поклонялись все в церкви.

Сам Томас однажды видел её, издалека.

В день большой мессы девушка, стоявшая у алтаря, была поистине ослепительно красива.

От неё исходила завораживающая и утончённая аура, которая без труда убеждала, что она действительно дочь Божья.

Но дело было не только в её видимой внешности. Что действительно привлекало людей, так это её доброе сердце, такое же прекрасное, как и её внешность. Она дарила безграничное сострадание, оправдывая фразу «Любовь Божья». Она демонстрировала это не просто убедительными словами, но и всей деятельностью церкви — как же верующие могли не восхищаться ею искренне?

Томас чувствовал то же самое. Хотя он видел её лицо напрямую лишь одно короткое мгновение, он всегда глубоко почитал Святую, изменившую его жизнь. Если бы представилась возможность, он хотел бы искренне выразить свою благодарность этой священной и прекрасной особе.

Но он хорошо знал своё место.

Что Святая, посланная Богом, была подобна звезде на небе.

Что она была существом настолько высокого, недосягаемого уровня, что обычный верующий едва ли мог иметь с ней какую-либо связь.

Поэтому он мог лишь изредка мельком видеть её издалека на крупных церковных мероприятиях.

Но он не был этим недоволен. По сравнению со счастьем, которое он теперь испытывал, это была лишь лёгкая досада.

Томас был счастлив уже потому, что ему больше не приходилось выживать на одних дешёвых калорийных крекерах.

Благодаря своей стабильной зарплате у него появилось достаточно свободы, чтобы иногда выходить и покупать еду, которая ему нравилась.

Наконец добравшись до пиццерии, которая стала его постоянным местом, Томас привычно открыл дверь, и девушка-сотрудница за прилавком тепло поприветствовала его.

— Добро пожаловать, посетитель!

Но что-то было... странно. Томас замер на месте.

Девушка в униформе, стоящая перед ним за прилавком.

Эта добрая улыбка... разве это не было лицом Святой, которой он так глубоко восхищался в своём сердце?

«?..»

Даже протерев глаза и взглянув снова, он видел то же самое.

Та самая личность из его воспоминаний, которая проповедовала Божье сострадание в опрятном церемониальном облачении.

Живой идол, которому поклонялась вся Церковь Сияния. (п.с. от беса. а на либе уже есть культ Сияния?)

Томас не мог понять, почему Святая носит униформу сотрудницы и улыбается ему, поэтому он просто застыл на месте.

«Это сон?..»

***

Подработка оказалась спокойнее, чем я ожидал.

Большинство заказов было доставлено с помощью беспилотников, так что мне не приходилось часто сталкиваться с покупателями лицом к лицу.

Но иногда находились клиенты, которые приезжали забрать упакованную пиццу или поесть в заведении. И когда эти клиенты встречались со мной взглядами в магазине, большинство из них демонстрировали схожие реакции, словно сговорившись.

Сначала они вздрагивали.

«...»

Затем они сомневались в своих глазах, моргая несколько раз. Некоторые тёрли глаза, словно умываясь, и смотрели на меня снова.

Вскоре после этого они впадали в глубокое замешательство. С выражением лица, будто внезапно столкнулись с живой зеброй посреди знакомой улочки своего района.

Они выглядели так, будто испытывали когнитивный диссонанс, словно стали свидетелями чего-то, чего не должно было быть там, где оно оказалось.

Некоторые незаметно щипали себя за щёку, задаваясь вопросом, не видят ли они странный сон.

Я уже привык к таким реакциям и намеренно делал вид, что не замечаю. Я усвоил из нескольких прошлых опытов, что реакция, будто я знаю, что происходит, только делает ситуацию более неловкой.

Поэтому я просто говорил с ними как можно естественнее, как любой обычный сотрудник.

— Не желаете сделать заказ?

Только тогда люди приходили в себя, вспоминая, зачем пришли.

— Ах, да! Я, я хочу забрать... заказ номер 875...

— Да, вы заказывали большую пиццу с сыром, верно? Она скоро будет готова, не могли бы вы подождать внутри пару минут?

Клиент несколько раз открыл и закрыл рот, словно хотел что-то спросить или заговорить со мной, но в итоге не мог ничего сказать и отступил к столику.

Всё это время я ощущал их украдкой брошенные взгляды, полные жгучего любопытства, направленные на меня.

Если я поворачивал голову, они поспешно отводили взгляд, но не могли сдержать своё любопытство. Словно у них было что-то, что им совершенно необходимо сказать, или вопрос, который они отчаянно хотели задать, но колебались до последнего момента. Вообщем, непрерывная игра неловких взглядов.

— Ваша пицца готова!

Когда я вручал пиццу, которая наконец была готова во время таких противостояний, клиент принимал её со всё ещё ошеломлённым выражением лица.

— Всего хорошего!

И затем они покидали магазин, словно их выталкивали.

Эта схема — клиенты узнавали меня и двигались скованно, как деревянные марионетки — повторялась почти ежедневно.

Конечно, среди них находились смельчаки, которые спрашивали прямо.

— Эм... вы... правда Святая? Почему Святая в таком месте?..

В таких случаях я давал свой подготовленный ответ как можно естественнее.

— Да, это так. Я подрабатываю, чтобы оплачивать свои расходы на жизнь.

Это не было ложью. Это была истинная причина, по которой я изначально устроился на эту работу.

Но те, кто слышал мой ответ, неизменно показывали ещё более озадаченные выражения.

Они не могли поверить, что лидер церкви, контролирующей окрестности, работает неполный рабочий день просто ради оплаты своих расходов на жизнь.

Но, возможно, даже самый смелый человек не решался оспаривать слова Святой.

Большинство из них не могли продолжать расспросы и отступали с неловкими улыбками.

Такие маленькие неожиданные драмы происходили довольно часто в этой маленькой пиццерии на 13-й улице.

***

В настоящее время Церковь Сияния получала большую поддержку от местных жителей, но также была объектом благоговения и страха.

Легко сметя все существующие жестокие банды, которые раньше правили на задворках, церковь всегда сопровождала свои добрые дела грозной силой, как тень.

Даже если они были защитниками, бояться сильной власти было своего рода человеческим инстинктом.

Это похоже на то, как люди инстинктивно выпрямляются и чувствуют небольшое напряжение, когда рядом находится полицейский, независимо от того, насколько дружелюбным он может быть.

Но за последние несколько дней эта атмосфера начала меняться.

— Слышал? Та личность...

— Пиццерия? Как интересно.

Неожиданная бережливость, проявленная лидером церкви, Святой, и то, что она работала, как обычный человек, чтобы заработать на жизнь, само по себе было интересной темой для разговора.

Жители закоулков бессознательно чувствовали родство с таким поведением.

На самом деле, так называемая «близость к народу» важнее, чем можно подумать, для фигуры, представляющей любую группу. Благодаря этому публика формирует близость и эмпатию к индивидууму или группе, что напрямую коррелирует с общей благосклонностью к этой группе.

Есть причина, по которой политики посещают традиционные рынки в сезон выборов, поедая различные угощения и изображая из себя людей из народа.

Конечно, если это слишком наигранно или неуклюже имитируется, это может иметь обратный эффект. Например, если известный магнат посещает рынок и демонстрирует незнание основных цен, это вызывает не близость, а отторжение.

Несмотря на такие побочные эффекты, эффективность проецирования дружелюбного образа была доказана различными случаями. Даже люди, совершившие в прошлом множество коррупционных действий, могут увидеть резкий рост своей популярности благодаря одной неожиданно откровенной фотографии в необычном месте. Вот почему так называемые высокопоставленные лица часто демонстрируют показное единение с публикой.

Однако Церковь Сияния сейчас достигла положения, когда такие тактики были не нужны.

Подавляющий контроль над районом. Твёрдая поддержка общественности. И неиссякаемый капитал.

Не испытывая недостатка ни в материальных ресурсах, ни во влиянии, ни в силе, зачем им было вести себя так?

Когда кто-то делает то, что ему не нужно делать, люди склонны чувствовать в этом искренность.

Теперь во взглядах, обращённых к Церкви, начали расцветать другие чувства.

***

Поначалу большинство людей не решались встречаться с живым идолом церкви один на один.

Но люди — существа адаптирующиеся.

Неловкость и трудности длились недолго.

Через несколько дней люди начали подходить ко мне более фамильярно.

Так что в эти дни я чувствовал себя популярной знаменитостью.

Даже когда я просто шёл по улице, как будто в этом ничего такого, незнакомые люди начали приветствовать меня.

— Здравствуйте. Как же мне повезло увидеть Святую в таком месте сегодня.

Не успел пройти мимо мужчина средних лет с вежливым приветствием, как женщина подошла и сложила руки.

— Святая, благодаря вашей прошлой молитве мой ребёнок сдал экзамен. Огромное вам спасибо.

Тем временем группа девушек, появившихся неизвестно откуда, закричала «Кья! Это леди Ева!», словно встретили настоящего кумира, подбежали попросить рукопожатия, а затем исчезли, устроив переполох между собой.

Мне всё ещё были неловки и смущали эти ситуации, но я старался улыбаться и принимать их приветствия.

— Да, да... приятно познакомиться! Хорошего вам дня!..

В результате моя дорога на работу стала занимать в несколько раз больше времени, чем раньше.

Если раньше отношение последователей было близко к благоговению, то теперь в это благоговение примешивались фамильярность и привязанность.

Особенно проходя мимо церкви, я чувствовал... ну, чрезмерную популярность.

«Ч-что происходит?..»

Хотя меня всё чаще беспокоили люди, к счастью, большая часть этого внимания была основана на чистой доброжелательности.

Это было немного удивительно и утомительно, но не неприятно.

— Ах! Святая! Самое время!

Когда я снова проходил через торговый район, владелец продуктового магазина выбежал наружу и схватил меня.

— Сегодня нам завезли редкие лимитированные калорийные крекеры. Не хотите взять немного и попробовать? Они со вкусом мятного шоколада и супа том ям!

В его руке была пачка крекеров необычного цвета... заметного сразу же.

— Я ценю вашу заботу! Но я опаздываю на работу!

Я вздрогнул и вежливо отказался от его подарка, быстро покинув это место.

Да, эти перемены всё ещё были немного обременительны.

Церковь без миссионеров (9/9)

До недавнего времени я не испытывал особой привязанности к этому району.

Ну, это и понятно. Я нахожусь в этом странном мире всего несколько месяцев. Даже сейчас часть меня всё ещё думает об Омега Детройте как о вымышленном городе, который я видел в игре.

Поэтому, несмотря на то, что я построил значимые отношения с окружающими людьми, сам район всё ещё казался мне чужим.

Я основал Церковь Сияния, но это было ради самосохранения. Даже моя благотворительная работа была всего лишь продолжением этой цели.

Дело было не в какой-то безусловной божественной любви или особой заботе о местных жителях.

Это чувство сохранялось до недавнего времени.

Даже когда в собор приходило всё больше последователей, я не придавал этому никакого значения, кроме расширения влияния церкви.

Но, очевидно, что-то менялось.

— Благодаря вам, Святая... правда, правда спасибо.

Я не мог не осознать этого, сталкиваясь каждый день с последователями, которые смотрели на меня с такой доброжелательностью и привязанностью.

Люди, живущие здесь, были такими же реальными людьми, как и я.

Не просто фоновыми персонажами или безымянной толпой.

Это были люди, пришедшие искать Бога, неся с собой свои глубокие заботы и жизненные тяготы.

И они умели выражать искреннюю благодарность за полученную помощь.

Постепенно осознавая это, я перестал воспринимать район и его жителей как чужаков.

Мне было немного неловко получать благодарности со слезами, но... да, я определённо был счастлив.

Старые здания, люди, приветствовавшие меня, когда я проходил мимо, всё становилось знакомым. Казалось, я привязывался к этому месту, сам того не замечая.

Конечно, даже сейчас моя цель вернуться в свой мир оставалась неизменной.

Но если мои действия на пути к этой цели могли бы кому-то помочь, хотя бы немного...

Я думал, что дни, проведённые в этом мире, не будут полностью бессмысленными.

Однако, поглощённый этими чувствами, я временно забыл один факт.

Да, этот город был печально известным [Омега-Детройтом].

Городом греха, где неожиданные инциденты происходят каждую минуту, нет— каждую секунду.

И, как правило, большинство несчастных случаев случаются в первую очередь с бессильными.

Рай для сильных, ад для слабых.

Как я мог забыть, что живу в таком несправедливом мире?

***

Этот день ничем не отличался от любого другого обычного дня.

К этому времени я уже привык совмещать подработку с различными обязанностями в церкви.

Как обычно, после работы я зашёл в офис церкви, чтобы разобраться с документами по проведению благотворительности.

Внезапно я услышал, как кто-то отчаянно колотит в дверь офиса.

Пока я гадал, что случилось, Эсти открыла дверь. Вбежал священник, весь мокрый от пота, и начал тараторить бессвязно:

— Святая! Случилось нечто ужасное! Прямо сейчас, на улицах!..

— Пожалуйста, сначала успокойтесь и объясните по порядку. Что-то случилось?

— Ну, это... сначала наденьте это!

Бледный как полотно священник вытащил что-то из-за пазухи и протянул мне.

Это была маска.

Не одноразовая, а механическая маска, соединённая с маленьким кислородным баллоном.

Пока я смотрел на неё недоумёнными глазами, он продолжал торопливо:

— Быстрее, сначала наденьте!..

У меня было множество вопросов, но его отчаянное выражение убедило меня взять предложенную вещь.

Я взглянул на Эсти, стоящую рядом со мной, и она ответила:

— Мой дыхательный имплант имеет интегрированную сложную функцию фильтрации газов, так что со мной всё будет в порядке.

Услышав ответ Эсти, я надел маску. К счастью, она закрывала только нижнюю часть лица, а не всю голову, так что это было не слишком неудобно.

После этого мы последовали за священником вниз.

— Что именно происходит?

— Ну... я думаю, вам лучше увидеть самой.

Когда я наконец добрался до часовни, у меня перехватило дыхание от увиденного.

— Боже праведный...

Это был абсолютный хаос.

— Кашель, кашель!

— Кха, кха-а-а!..

Зал, который ещё утром был спокойным и тихим, теперь был переполнен толпой горожан.

Кашель раздавался со всех сторон.

Лица, белее снега.

Красные высыпания, появившиеся на коже, люди, корчащиеся на полу и мучительно блюющие...

С другой стороны, тяжелобольные лежали в беспорядке, тяжело дыша.

«Что, блять?..»

На первый взгляд, казалось, здесь было далеко за сотню человек. Среди них были даже бессознательные дети.

Дрожащим голосом я спросил священника:

— ...Что случилось?

Он вытер капли пота со лба и ответил:

— Прямо сейчас на улицах 13-й линии распространяется ядовитый газ!..

Ядовитый газ. Первая мысль — химическое оружие.

— На нас... напали?

— Нет. Этот инцидент... ну...

Пока священник подыскивал слова, кто-то другой вмешался:

— Мы полагаем, что это своего рода промышленная авария.

— Джоанна.

Без дальнейших объяснений девушка быстро приблизилась ко мне и показала экран планшета, который держала.

Это была запись с камеры наблюдения местности — трубопровод с дюжинами огромных труб, протянувшихся на очень большие расстояния. Окрестности были окутаны дымкой.

— Наиболее вероятным источником утечки выглядит одна из этих больших газовых труб. Это трубопровод подачи энергии, который пересекает пригород и идёт в город, и из одного из них в больших количествах вытекает ядовитый газ.

Джоанна добавила, что близлежащие улицы за ночь превратились в сущий ад.

Последующее видео с камер наблюдения в трущобах, которое она показала, представило ужасающую сцену.

Вся улица была заполнена белесой дымкой, а люди валялись с пеной у рта.

Повсюду, в торговых и жилых районах, на земле валялись люди.

Это были те же самые люди, которые ещё вчера весело и радостно приветствовали меня по дороге на работу.

«Боже...»

Мой голос непроизвольно дрогнул при этом ужасном зрелище.

— Неужели... все эти люди... они мертвы?

К счастью, Джоанна покачала головой.

— Похоже, концентрация просочившегося газа ещё не достигла смертельного уровня. Большинство без сознания, но всё ещё живы. Однако без надлежащей неотложной помощи они долго не протянут.

Любому было ясно, что времени осталось мало.

Я отчаянно пытался придумать решение этой катострофы.

— Тогда сначала нам следует мобилизовать персонал церкви, чтобы найти и заблокировать протекающую трубу...

Но Джоанна снова покачала головой.

— Ева, газовая труба уже полностью отремонтирована. То, что сейчас распространяется по улицам... всего лишь остаточный газ.

— Что? Что ты имеешь в виду?..

Она переключила экран на планшете на другую запись.

Она объяснила, что это видео с камер наблюдения было сделано около двух часов назад.

«Это...»

Тот же самый трубопровод, который я только что видел. К месту прибыло несколько рабочих машин, и несколько техников в противогазах вышли, что-то сделали с проблемной трубой и мгновенно исчезли.

Как только они уехали, белесая дымка, покрывавшая экран, перестала распространяться.

Джоанна объяснила:

— Похоже, это ремонтная бригада из Юнион Солюшнс, энергетической компании, которой принадлежит трубопровод. Вероятно, они проверили концентрацию газа, текущего по трубе, и поняли, что есть проблема. Так что сама утечка была устранена два часа назад. То, что сейчас остаётся на улицах, это просто остаточный газ, который вырвался до этого.

При этих словах у меня мелькнул лучик надежды.

— Значит, компания быстро оценила ситуацию. Тогда спасательные команды или полиция, присланные ими, скоро прибудут, верно?

«...»

Но Джоанна просто спокойно покачала головой, не меняя выражения лица.

— Никаких сообщений на правительственные каналы не поступало. Вероятно, они сообщили руководству компании, но их меры по решению проблемы, скорее всего, закончились ремонтом трубы.

Когда до меня дошёл смысл её слов, я не поверил своим ушам.

— Значит... всё? На этом они просто закончили? Самое меньшее, что можно было сделать... э-это сообщить о утечке близлежащим жителям! Два часа назад, до того как газ распространился так далеко, они могли бы предупредить людей об эвакуации. Почему?.. Почему они не приказали эвакуироваться?

На мои взволнованные вопросы Эсти холодным голосом объяснила:

— Если бы они приказали эвакуацию, ответственность стала бы явной. Чтобы избежать обвинений в халатности или создания оснований для требований компенсации ущерба, они делают вид, будто ничего не случилось.

— Но люди буквально умирают!

— Если все умрут и никто не поднимет вопрос, значит, вопроса не существует. Как бы очевидна ни была их ошибка, у обитателей трущоб нет реальных средств, чтобы должным образом протестовать против корпораций. Если они просто тайно отремонтируют трубу и сделают вид, что ничего не случилось, это станет не их ошибкой, как они и хотят. Это типичный подход к решению проблем в этом городе.

— Боже...

Корпорация, владевшая трубопроводом, проигнорировала бесчисленные жизни, чтобы сэкономить на страховых выплатах за несчастный случай.

Это была невероятная история, но результаты были прямо перед моими глазами.

На полу церкви, которая теперь превратилась в убежище, в муках лежали бесчисленные люди.

И это было не всё. Было гораздо больше жителей по всему району, которых мы ещё не обнаружили. Люди, которые упали в одиночестве в домах или магазинах, откуда не могли выбраться. Их число было бы невозможно сосчитать.

В моём оцепеневшем состоянии я услышал голос Джоанны:

— Основываясь на компонентах газа и его текущей остаточной концентрации в воздухе, я оцениваю время для выживания потерявших сознание жертв примерно в три часа максимум. И... два часа уже прошло.

По её словам, всего через час большинство людей в этом районе, которые не смогли эвакуироваться, умрут.

Времени катастрофически не хватало, чтобы найти, спасти и вылечить всех жертв, разбросанных по этим закоулкам.

«Почему... почему это происходит...»

Внезапно я поднял голову и снова огляделся.

Отец, отчаянно ищущий свою семью среди множества пациентов.

Ребёнок с испачканным сажей лицом, плачущий о своей матери.

И тяжело дышащие пожилые люди, словно их дыхание может остановиться в любой момент.

Глубокая обречённость и отчаяние застыли на лицах всех присутствующих.

Они тоже знали.

Что корпорация, ответственная за эту катастрофу, этот ад, никогда не понесёт ответственности.

Обитатели трущоб не могут нанять адвокатов, чтобы подать в суд, и не могут войти в центр города, чтобы протестовать.

Даже если бы они в отчаянии уничтожили другие активы корпорации, такие как другие трубопроводы, это только дало бы основание для «зачистки» и семей жертв. Так или иначе, это бы ничего не изменило.

Так что они ничего не могли сделать.

Итак, для корпораций в этом городе ничего на самом деле не случилось.

Даже если сотни людей потеряли своё здоровье за одну ночь и потеряли дома, которые строили всю жизнь.

«...»

Внезапно я вспомнил слова, услышанные когда-то в своём мире.

«Человеческая жизнь бесценна.»

Изначально это означало, что человеческая жизнь невероятно драгоценна.

Но общество этого города также не оценивало человеческую жизнь. Причина была противоположной.

«Потому что она слишком ничтожна и ничего не стоит.»

Особенно бедняки, живущие за городскими пределами, даже не имеющие права голоса, не учитывались в статистике. Их полностью игнорировали.

Никто не оглянется на их слёзы.

«...»

Но.

Разве я сейчас не был свидетелем этого?

Как только решение было принято, я бросил маску на пол.

— Ева?..

Затем я подошёл к пациентам, лежавшим в центре часовни.

Среди них были знакомые лица.

«Эри...»

Девушка с каштановыми волосами, которая когда-то помогала мне, лежала с закрытыми глазами, а её лицо было бледным.

Болезненные маленькие покашливания вырывались из её дыхания, которое, казалось, могло прекратиться в любой момент.

Инстинктивно, собираясь прикоснуться кончиками пальцев к её лбу, я услышал, как кто-то окликнул меня.

— Святая.

Была ли это Джоанна, Эсти или один из священников поблизости?

Я не помню точно, чей это был голос.

Но я до сих пор живо помню, что было сказано.

— На этот раз это может быть действительно опасно. Поскольку непосредственно вовлечена корпорация. Если прибудет эпидемиологическая следственная группа, высока вероятность, что истинная природа чуда раскроется.

Но почему-то это предупреждение не прозвучало как попытка отговорить меня.

Скорее, оно прозвучало как голос твёрдой решимости.

Это была решимость, которую могли проявить только те, кто поклялся разделить мою судьбу, какие бы опасности ни возникли впереди.

И, казалось, все присутствующие разделяли это чувство.

«...»

Перед ними я ответил:

— Причина, по которой я создала эту церковь, заключалась именно в том, чтобы быть готовым к таким ситуациям.

Я решил это сразу после того, как впервые использовал имя Бога, чтобы исцелить слепой девушке.

Я обещал, что в этом городе я не потеряю свою человечность пока не вернусь домой.

И сейчас, глядя на множество жизней передо мной.

Они умирали, потому что не могли получить помощь. А у меня была сила спасти их.

Если бы я отвернулся, заботясь только о своей безопасности и проигнорировал эту ужасную сцену... я бы потерял свою человечность...

«Да, даже если однажды мне придётся уйти, я должен жить как настоящий человек.»

Даже если результат моих усилий обернётся трагедией, я приму это...

Я не хотел быть единственным трусом среди людей, которые поклялись отдать свои жизни ради того, чтобы жить с честью.

Поэтому я сделаю то, что могу сделать сейчас.

«Если это трагедия, которую нельзя преодолеть человеческими силами...»

Только божественная сила могла теперь помочь им.

Когда я сложил кончики пальцев в молитве...

Вспыхнул первый свет.

Вжух!

Ближайшая ко мне девушка, Эри, которая тяжело дышала, медленно открыла глаза.

— Ева?

Она посмотрела на меня с всё ещё озадаченным выражением лица.

Не только Эри. Мягкий свет, который только что озарил часовню, привлёк всеобщее внимание, и все глаза начали сосредотачиваться на мне.

— Святая?

— Это Святая...

— Ах, милосердное Сияние... помилуй...

Окружающая обстановка становилась всё более неспокойной от шепота, но меня сейчас совершенно не волновало такое волнение.

Я сосредоточил все свои мысли на отчаянной попытке мысленно связаться с кем-то невидимым.

«Если... тот, кто дал мне эту способность, наблюдает за моим путешествием здесь...»

Все трагедии, с которыми я столкнулся в этом городе, были частью твоего замысла?

Ты действительно хочешь, чтобы я своими руками убрал несчастья и страдания, распространённые в этом городе?

Если мои мысли верны... если это действительно то, чего ты хочешь...

«Тогда, пожалуйста, дай мне и силу сделать это.»

И когда я закончил эту молитву.

«!..»

Мое тело окутало яркое сияние, более мощное, чем когда-либо.

Это были не только мои руки, которые до сих пор были посредником для всех чудес.

Теперь с головы до ног, даже каждый волосок излучал ослепительный свет.

Яркое сияние мгновенно заполнило всю церковь и переполнило её, просачиваясь через окна и открытые дверные проёмы.

Тёмные улицы снаружи церкви ярко осветились, ярко-ярко как днём.

Пациенты, окутанные этим тёплым светом, один за другим переставали болезненно кашлять и открывали глаза.

«...»

Наконец, ослепительный свет постепенно угас.

Я огляделся и увидел, что главные двери церкви, которые раньше были плотно закрыты, теперь широко распахнуты.

Но никто не пытался снова закрыть их.

Вместо этого люди, словно сговорившись, начали один за другим снимать маски или куски ткани, которыми закрывали рты.

И они сделали глубокий вдох.

— Ха-а-а...

То, что наполнило их лёгкие, больше не было смертоносным воздухом.

Ни привычной душной атмосферой, полной мелкой пыли и едкого смога.

Освежающе чистый, прохладный ветерок — такой, какой можно почувствовать над облаками или на самой вершине небоскрёба — мягко окутал не только внутреннее пространство часовни и её окрестности, но и весь восточный пригород.

— А-ааах...

Все стали свидетелями чуда. Даже самые отчаявшиеся жизни на дне долины отчаяния, о которых никто не заботился, ясно почувствовали, как Божья любовь тепло обнимает их. И они больше не сомневались в существовании, которое спасёт их. Ни капли.

Кто-то позже заметил:

Этот момент стал истинным началом Церкви Сияния.

***

Этой церкви не нужен проповедник, когда ты видишь чудо перед глазами — у тебя не остаётся причин не верить

— Аноним: Церковь без миссионеров —

Путь назад (1/2)

В деловом районе Омега Детройта располагалась «Юнион Солюшнс», энергетическая компания среднего размера, занимающаяся добычей и транспортировкой природного газа, а также она перерабатывала и продавала различные побочные продукты.

Из угла верхних этажей штаб-квартиры этой корпорации раздался чей-то крик.

— Эй, ты, идиот! Если не уладишь этот бардак как следует, готовься к увольнению с ужасным отзывом работе, понял?!

Выслушав все ругательства, мужчина средних лет осторожно прикрыл за собой дверь кабинета директора.

«Чёртов старомодный пердун.»

Его звали Майкл, менеджер по эксплуатации и техническому обслуживанию объектов в «Юнион Солюшнс».

Более привычными словами, он был примерно эквивалентен начальнику отдела эксплуатации.

Вообще-то, быть начальником отдела в компании среднего размера делало его кем-то вроде элиты в этом городе.

Но прямо сейчас он был просто очередным офисным работником, которого начальник отчитывал и пинал.

— Хаааа... сука.

Майкл с раздражением поправил свою растрёпанную одежду и глубоко вздохнул.

Подчинённый, который нервно ждал снаружи офиса, осторожно спросил, изучая выражение его лица.

— Эм... менеджер, вы в порядке?

— По-моему, я выгляжу нормально?

«...»

— Что стоишь? Идёшь или нет?

— Да, сэр!

Они вдвоём пересекли офисный коридор и стали ждать лифт.

Подчинённый, нервничая из-за плохого настроения босса, осторожно затронул тему.

— Итак... начальник дал какие-то особые указания по поводу этого инцидента?

Майкл снова вздохнул. На его лице читалась явная усталость и раздражение.

— Сколько лет ты уже здесь работаешь, чтобы задавать такие вопросы? Поскольку место аварии находится на окраине, он сказал действовать как обычно.

— Но при такой большой утечке газа нам следует хотя бы провести минимальную оценку ущерба...

Когда подчинённый попытался возразить, Майкл одарил его презрительным взглядом.

— Парень, ты думаешь, я не знаю? Я прекрасно понимаю, что несколько бездомных бомжей могли умереть от вдыхания того газа. Но начальство хочет, чтобы мы делали вид, будто ничего не случилось. Не будь таким тупым — просто делай, что велят. Запомни: если никто не поднимает шум, значит, проблемы не существует.

Когда подчинённый всё ещё колебался, Майкл с раздражением шлёпнул его по затылку.

— Включи голову. Кто будет проводить это расследование? Ты сам вызываешься пойти? Подумай. Как ты думаешь, какая сейчас атмосфера в том районе? Это и так зона с высоким уровнем преступности, а теперь ещё и такая крупная авария. Как ты думаешь, на кого будет направлен их гнев? Если какой-нибудь посторонний сунется туда в такое время, его скорее всего пристрелят.

После этих подчинённый наконец встревожился.

В этом был смысл. В пригородах и так плохая безопасность, а теперь жители могли за одну ночь потерять свои дома или членов семей.

Их гнев, возможно, не достигнет штаб-квартиры корпорации в центре города, но он точно может быть направлен на любого следователя, который не осторожно сунется на место происшествия.

Майкл похлопал подчинённого по плечу и дал последнее предупреждение.

— Так что... удали все записи о выезде ремонтной бригады и связанные с ними управленческие данные, и убедись, что остальные сотрудники держат язык за зубами. Что касается записей с камер наблюдения... я попрошу одного знакомого хакера удалить их позже. Скажи всем, чтобы не беспокоились о ненужных вещах. Если мы не привлечём нежелательного внимания, всё будет в шоколаде. Если не хочешь, чтобы тебя вызвали в ревизионный отдел службы безопасности, я надеюсь, ты будешь действовать соответственно.

Подчинённый только многократно кивал с испуганным выражением лица.

Вот как это работало — достаточно было одного слова о том, что это приказ свыше.

Даже если сотни людей умрут, они могли замести это дело под ковёр без единого расследования.

Вот почему все в этом городе боялись слова «корпорация».

Этот случай не был исключением. Инциденты, невыгодные компании, просто исчезали.

Но иногда такая тщательность приводила к непредвиденным последствиям.

Поскольку не было ни расследования, ни обследования места происшествия, рассказы о «чуде» оставались лишь слухами, циркулирующими среди обитателей трущоб.

Для кого-то это могло стать неожиданной удачей.

Было ли это счастливым совпадением или неизбежностью... возможно, только Бог на небесах знал.

***

Упомянутая компания полностью проигнорировала инцидент с утечкой газа.

Хотя бедствие случилось из-за их халатности, они даже не попытались взять хоть какую-то ответственность.

Они знали, что у бедных жителей пригородов не хватит сил протестовать.

В этом городе слабым не давали даже минимальной возможности высказаться против несправедливости.

И наша церковь, тоже... была всё ещё такой же слабой.

Давайте рассмотрим некоторые реалистичные цифры.

Разница в производительности на единицу площади между центром города и пригородами достигает десятков раз.

Это был буквально разрыв больше, чем между развитыми и развивающимися странами.

Крупные корпорации, которые почти идеально контролировали весь деловой центр экономически, политически и социально, находились в совершенно другой лиге, чем простые уличные бандиты или мафиозные организации. Обладая всей властью — капиталом, связями, законной властью и силой, — они были практически правителями этого общества.

Так что они были противниками, которым мы ещё не могли бросить вызов, да и не должны были.

Однако этот инцидент заставил меня ясно осознать одну вещь.

«Нам нужен... более крупный и крепкий щит, чем сейчас.»

Я понял, что пока нас считают достаточно ничтожными, чтобы растоптать как таркана и сделать вид, будто ничего не случилось, мы не можем должным образом никого и ничего защитить.

Поэтому я планировал неуклонно и уверенно увеличивать влияние церкви, не довольствуясь нынешней ситуацией.

Естественно, моя личная повседневная жизнь неизбежно станет более занятой.

У меня больше не будет возможности комфортно работать на подработке, как раньше.

Поэтому... чтобы попрощаться, я как раз прибыл в пиццерию.

«...»

Когда я открыл знакомую дверь пиццерии и шагнул внутрь, я почувствовал знакомое присутствие, хлопочущее у прилавка.

Динь-дон

— Добро пожаловать!

Хозяйка, весело поприветствовавшая посетителя, запоздало заметила меня и широко раскрыла глаза. Её взгляд на мгновение метался между моим лицом и пустотой, затем её зрачки, казалось, расширились, а глаза начали вращаться.

— Э-э, эмм... Я-я-я имею в виду... Е-Ева... нет, то есть, эм, Святая?..

Хозяйка, казалось, колебалась между тем, чтобы относиться ко мне как к милой сотруднице, которую она всегда обожала, или выказывать почтение святой, которая совершает сюрреалистические чудеса и получает поклонение многих людей.

Глядя на неё, я подумал про себя.

«Вообще-то, наша хозяйка всегда была немного страненькой.»

Даже когда продажи магазина внезапно подозрительно выросли, или когда бандюганы, которые иногда приходили устраивать проблемы, полностью исчезли, она просто невинно улыбалась и радовалась.

Иногда я задавался вопросом, не притворяется ли она нарочно, что не знает, но, увидев её реакцию сейчас, казалось, она правда ничего не знала.

Посмотрите на неё. Даже сейчас она не может нормально смотреть мне в глаза и дёргается, как сломанный робот.

Если бы я оставил её в таком состоянии, она, вероятно, заикалась бы часами, поэтому я легонько вздохнул и протянул руку.

Я взял её одеревеневшую руку и поднёс к своему лицу.

Хозяйке всегда нравилось трогать мои щёки, говоря, что они приятные на ощупь.

Когда она коснулась моей щеки знакомым движением, её взгляд прояснился, и она тихо позвала меня по имени.

— Ева?..

— Угусь. Это я. Пожалуйста, общайтесь со мной по-прежнему, как раньше.

Когда я мягко ответил, она наконец немного пришла в себя.

Но всё ещё ошеломлённым голосом она пробормотала, как будто не могла поверить во всё это.

— Наша милая Ева... и правда была Святой... боже мой...

Он не был уверен, но, похоже, хозяйка оказалась среди тех, кто потерял сознание в церкви во время недавнего случая с утечкой газа.

Она была непосредственным свидетелем того, как я использовал чудо, и из-за этого последние несколько дней она была в большом замешательстве, не понимая, было ли это сном или реальностью.

— Вы хорошо себя чувствуете?

— Да, благодаря тебе, Ева. Я правда благодарна.

После того как мы, как обычно, перекинулись парой лёгких фраз, я осторожно подошёл к главному вопросу.

— Вообще-то... я пришла попрощаться. Я также хотела поблагодарить вас за всё.

Поскольку я уже сообщил ей по смс, что увольняюсь с подработки, она не была особенно удивлена.

Она просто немного печально улыбнулась.

— Да, это я должна тебя благодарить. Благодаря Еве у нас было так много посетителей.

Она призналась, что ожидала, что я скоро уволюсь, с того самого момента, как я впервые начал работать.

— Но я думала, ты уйдёшь, чтобы дебютировать моделью или знаменитостью, или чем-то в этом роде. А тут такое...

Всё ещё качая головой, как будто не веря во всё это, хозяйка посмотрела на меня тёплыми глазами и сказала:

— Даже если ты занята церковными делами, приходи почаще. Я сделаю тебе бесплатную пиццу. Наша милая Святая всегда желанна.

Независимо от того, как меня называли или кем я стал, неизменное тепло хозяйки вызвало на моём лице яркую улыбку.

— Да! Обязательно!

***

Перед полномасштабным расширением церкви увольнение из пиццерии было не единственным личным делом, которое мне нужно было уладить.

Оставалось ещё одно важное дело.

Тук-тук

Лёгкий стук раздался в дверь офиса.

— Войдите.

Личностью, появившейся за медленно открывающейся двери, была Кайла. Первая, кого я встретил, попав в этот мир. И та кто помогла мне в самом начале.

— Ева, давно не виделись. Ты хорошо поживаешь? Я слышала, ты в этот раз сделала нечто действительно крутое?

Кайла вошла в мой офис со своей характерной прямолинейной манерой говорить.

— Ахаха... так получилось.

Я неловко рассмеялся, пока мы обменивались краткими приветствиями.

В конце концов Кайла удобно откинулась на спинку дивана и перешла к делу.

— Как ты и просила, я тщательно прочесала научные базы данных, проверила различные закрытые библиотеки, где могли существовать соответствующие записи, и даже лично съездила в городские аспирантуры, чтобы опросить профессоров в соответствующих областях.

Причина, по которой она пришла в церковь лично, заключалась в том, что я ранее поручил ей важный запрос.

И теперь, похоже, результаты были готовы.

Кайла положила на стол маленький чип с данными и сказала:

— Никогда не думала, что мне придётся так часто посещать такие унылые места. Благодаря тебе у меня был довольно интересный опыт.

Напомню, она была фиксером. Это означало, что она была следователем, отлично умеющим извлекать необходимую информацию во время выполнения миссии.

Хотя, возможно, у неё самой не было способности напрямую анализировать или понимать специализированные знания, она была намного лучше обычных людей в систематизации существующей информации и нахождении в ней зацепок.

Без её помощи я бы никогда не нашёл нужные мне данные.

«Вот почему я доверил ей это задание.»

Я нервно сглотнул, не осознавая этого, и Кайла продолжила рассказ.

— Итак, о твоём запросе на расследование, [Анализ практической технической возможности межпространственных путешествий и существования других миров]... мнения большинства профессоров, с которыми я встречалась, если отбросить всю сложную теорию и перейти к сути, сводились к одному-единственному пункту.

Да. То, что я ранее просил у неё, было...

Могу ли я действительно вернуться домой, в свой мир, и какова вероятность этого.

«...»

И вот, столкнувшись с результатами, моё сердце начало бешено колотиться.

Путь назад (2/2)

— По поводу расследования возможности путешествия между мирами...

Кайла сделала паузу, чтобы перевести дух, прежде чем ответить.

— Перейду сразу к сути. С помощью наших нынешних технологий это точно невозможно. Такие технологии ещё даже не изобретены, и профессора также пришли к выводу, что теоретически это трудноосуществимо.

Она говорила твёрдо.

— Большинство из них ответили примерно так: «Человечество до сих пор не достигло даже скорости света. В таком состоянии нет способа преодолеть физические ограничения пространства-времени». Так что все эти разговоры о других измерениях — просто нереалистичная научная фантастика.

«...»

От этого ответа напряжение спало, сменившись глубоким чувством опустошённости.

Но, честно говоря, я... ожидал услышать нечто подобное с самого начала.

В конце концов, НеоФронт КиберСити опережает современность всего примерно на полвека... это всего лишь ближайшее будущее.

У них были технологии киберимплантов, да они даже заменяли полностью плоть человека, и научные возможности для строительства лунных колоний... но это их предел.

С научными возможностями, которые ещё даже не вышли должным образом за пределы Солнечной системы, у них не могло быть способов преодолевать измерения.

«Я примерно так и предполагал. Да, я догадывался, но...»

Похоже, я цеплялся за ту маленькую ниточку надежды.

У меня сдавило грудь.

Я придал своему лицу беззаботное выражение и снова взглянул на неё.

— Спасибо за твою помощь.

Кайла внимательно изучила моё лицо и спросила с беспокойством в глазах.

— Похоже, это не тот результат, на который ты надеялась... Ты в порядке?

— Да, я в какой-то степени ожидала этого.

На самом деле я поручил ей это больше из любопытства. Я и сам понимал... что шанс найти что-то крайне мал.

Именно поэтому мне удалось сохранить спокойное выражение лица.

Я достал из ящика стола банковскую карту и протянул ей.

— Вот твоя плата, как и договаривались.

Но Кайла отказалась, махнув рукой.

— Нет, мне это не нужно.

— Что? Но мы договаривались...

— Честно говоря, твоя прошлая награда была слишком большой. Ты полностью исцелила моё тело всего за предоставления проживания и удостоверения личности третьего уровня. Я не думаю, что ещё полностью расплатилась с этим долгом. Так что считай, что эта работа идёт в счёт того, что я тебе ещё должна.

— Но ты так старалась...

— Эй, ну!

В конце концов, завязалась комичная бойня, в которой я пытался вручить ей карту, а она отказывалась её брать.

В конце концов, у меня первого кончились силы. Эта короткая борьба с ней истощила меня.

— Фух, фух...

«Как ни посмотри, это тело просто слишком слабое.»

Кайла буквально выхватила карту из моей слабой руки и положила обратно в ящик.

— Вот, Ева хорошая девочка, правда? Слушайся старшую сестру.

— Не... фух, что... пфуух...

Я мог только отдышаться с недоверчивым выражением лица.

В конце концов, она озорно усмехнулась, пытаясь разрядить тяжёлую атмосферу.

— О, и знаешь что? Мне стало любопытно кое о чём, пока я занималась этим запросом. Не возражаешь, если спрошу?

— А? Что именно?

— Ну... спрашивать так серьёзно о способах путешествия в другой мир... Неужели ты и правда...

Сделав драматическую паузу, она добавила с игривым выражением лица:

— Ангел, который случайно упал с небес? Именно так ведь шепчутся в церкви.

— Ч-что?! Что ты такое говоришь!!!

От этих неожиданных смущающих слов я чуть не прикусил язык.

Почувствовав, как лицо заливается жаром от смущения, я поспешно запротестовал:

— Это невозможно!

— Правда? Ты не ангел, ищущий способ вернуться домой?

— Я сказала, что нет!!

Я воскликнул, чуть не плача.

«Как она может так легко говорить такие смущающие вещи...»

Теперь я ясно слышал в её голосе дразнящие нотки. Как шаловливая взрослая, дразнящая проходящего мимо ребёнка.

Прежде чем её странные поддразнивания продолжились, я быстро пробормотал:

— Это расследование было просто... личным любопытством.

Честно говоря, объяснять, что я скачал игру и внезапно попал в неё, звучало бы слишком неправдоподобно... даже для меня. Особенно теперь, когда было доказано, что межпространственные путешествия в другие миры абсолютно невозможны, это звучало бы ещё менее убедительно.

Поэтому, когда я смутно всё объяснил, Кайла какое-то время смотрела на моё ярко-красное лицо с улыбкой, а затем легко поднялась со своего места.

— Ладно, ладно. Я пойду. Увидимся, ангелочек.

— Ах, ну правда!

Подмигнув, она вышла из офиса, не оглядываясь.

— Ха-а...

Как только дверь закрылась, я издал долгий вздох. Я чувствовал себя совершенно опустошённым.

Интересно, когда она успела приобрести такой дразнящий характер. Кайла, которую я знал по игре, не была такой.

Возможно, это была позитивная... перемена после того, как она избавилась от киберзависимости.

Поэтому каждый раз, когда мы встречались, она дразнилв меня. Но в её поведении не было злого умысла, поэтому трудно было на неё обижаться.

Вздох...

Стоя посреди офиса, я издал ещё один глубокий вздох.

«Честно говоря... Я в печали.»

Вернуться в свой мир, домой. Это всё ещё было моим единственным и неповторимым желанием, о котором я мечтал каждый день.

Конечно, мне небезразличны отношения, которые я здесь построил, и дела, в которые оказался вовлечён. Поэтому если бы кто-то появился и предложил отправить меня обратно в мой мир прямо сейчас... я мог бы поколебаться на мгновение.

Тем не менее, между тем, чтобы иметь видимый выбор, и тем, чтобы не иметь выбора вообще, была огромная разница.

Поэтому, столкнувшись с заключением, что «достичь моего дома за пределами измерений с помощью нынешних научных технологий невозможно»... Моё сердце словно придавило тяжёлой ношей.

Но я и не впал в отчаяние.

— Потому что... возможно, смогу вернуться другим способом.

Если это невозможно с помощью научных технологий, то мне просто нужно найти другое средство.

Даже если наука представляет собой абсолютные правила этого физического мира, разве у меня уже нет силы, которая преодолевает эти правила?

Сияние. Эта таинственная способность больше не ограничивалась только исцелением людей.

Благодаря многочисленным событиям, которые я пережил до сих пор, я предварительно понял её природу.

«Способность превращать воду в вино не демонстрировала даже Святая в игре.»

Сила, чьи принципы и пределы оставались неясными.

Но одно было точно: она стала намного сильнее с тех пор, как я впервые использовал её.

Я подозревал, что это может быть потому, что способность развивается по мере увеличения числа людей, верящих в Бога.

«Поэтому, если я расширю церковь ещё больше и соберу больше веры, возможно, когда-нибудь я смогу использовать настоящее чудо без установленных ограничений.»

Например, создать способ пересекать измерения, преодолевая законы физики.

Конечно, это всё ещё было только предположением. Смутным, беспочвенным воображением.

Даже если бы это предсказание оказалось верным, я понятия не имел, сколько веры потребовалось бы, чтобы исполнить такое желание.

Но одно я чувствовал интуитивно.

Хотя это трудно объяснить, но только я, владеющий этой силой, мог это почувствовать. Эта способность, возможно, и правда была силой без ограничений.

Поэтому...

«Возможно, единственный шанс для меня вернуться в свой мир заключается в этом.»

Чтобы вернуться домой и защитить себя от потенциальных угроз, которые могут возникнуть в процессе.

В конце концов, у меня не было другого выбора, кроме как расширить церковь.

Мне нужно было обрести больше последователей с более глубокой верой.

Я инстинктивно убедился в этом.

«Вздох, какая головная боль.»

Я осознал направление, в котором мне нужно двигаться. Но процесс, безусловно, будет нелёгким.

Итак, я на мгновение погрузился в раздумья.

Скрип

Кто-то открыл дверь офиса без стука.

Сначала я подумал, что Кайла вернулась за чем-то забытым.

— Что ещё... а?

Но, вопреки моим ожиданиям, в дверях появилась Эсти.

— Леди Ева.

Она выглядела как всегда.

Спокойный голос, бесстрастное лицо.

Но что-то было не так.

Это было то же самое пустое выражение, но цвет лица казался неестественно холодным.

Я спросил с недоумением:

— ...Эсти? Что-то случилось?

Но она не ответила сразу.

Она просто медленно вошла в офис и плотно закрыла за собой дверь.

Щелчок — звук закрывающейся двери показался необычно громким.

— Э-Эсти7..

Это было совершенно не похоже на неё.

Отсутствие ответа на мой дрожащий голос.

Тишина, пока она просто смотрела холодными глазами.

Даже пугающая атмосфера, которую она создавала.

Это определённо было впервые.

«...»

Странная тишина заполнила офис. Мне начало казаться, что я задыхаюсь.

Когда я бессознательно сглотнул в этой зловещей атмосфере, Эсти наконец заговорила.

Её голос был тихим, как обычно, но в то же время сухим, словно пересохшим.

— Прежде всего, я должна извиниться, леди Ева.

Сказав это, Эсти медленно сделала один шаг ко мне.

— За то, что подслушала... нечаянно.

Ещё один шаг.

— Не кажется ли вам, что вы тоже должны что-то объяснить?

С каждым её шагом я чувствовал нарастающее напряжение.

— Что?..

Странная эмоция, мерцавшая в этих золотистых глазах, заставила пробежаться мурашкам, и я спросил не думая.

«Здесь определённо что-то не так...»

Поэтому я обнаружил, что бессознательно отступаю.

Я почувствовал спиной твёрдую стену.

Отступать было некуда.

Эсти, приближавшаяся шаг за шагом, наконец остановилась на расстоянии, достаточно близком, чтобы почувствовать дыхание друг друга.

В этих золотистых глазах, которые смотрели прямо на меня, мерцала странная эмоция.

Я невольно моргнул, глядя на этот взгляд с такого близкого расстояния.

Затем, не имея ни капли своего обычного спокойствия, голос, который, казалось, сдерживал что-то, прошептал мне на ухо:

— Вернуться, говоришь? Куда... т-ты собираешься?

Святая кровь (1/13)

Шепчущийся у самого уха голос. Но в его тембре, почему-то, слышалась едва заметная дрожь.

— Куда... т-ты собираешься?

Я осторожно снова открыл глаза.

«...!»

И невольно вздрогнул.

Золотистые глаза, встретившиеся с моими в упор, всё ещё излучали леденящий холод.

Но в то же время они едва заметно дрожали.

Словно в тревоге... словно в смятении.

Эмоции, смешавшиеся в её взгляде, заставляли дрожать и её голос.

— Если в-вы и меня бросите... я...

«...»

Я был немного удивлён.

Честно говоря, до сих пор Эсти казалась мне железным человеком.

Даже на полях сражений, где мгновенная неосторожность могла стоить жизни, она ни разу не моргнула глазом.

Я считал её сверхчеловеком с силой, стойкостью и интуицией, превосходящими обычных людей.

Но она впервые так открыто показала свою уязвимость.

Слегка опущенные глаза, жалобно сжатые губы, выражение лица, ясно демонстрирующее отчаяние.

Эсти проявляла искреннюю человеческую тревогу.

«...»

Увидев это, я понял.

Что она, в конце концов, такой же человек, как и я.

Кто-то, кто испытывает эмоции, как и все остальные, и у кого, безусловно, есть уязвимые места в душе... вот какой она была на самом деле.

Осознав это с опозданием, я почувствовал к ней некоторую жалость.

«Возможно, у Эсти... травма, связанная с тем, что её уже однажды бросили...»

Так было с самого нашего знакомства.

Брошенная на свалке и жалко умирающая женщина.

Она посвятила свою жизнь какой-то организации — которую даже не помнит, но результатом стал холодный приказ о ликвидации. Неудивительно, если у неё остались глубокие психологические раны. В конце концов, её предали те, кому она служила верой и правдой.

Я спас Эсти после того, как её бросили, и она пообещала следовать за мной.

С тех пор мы вместе преодолели бесчисленные трудности. Если бы мне пришлось назвать единственного человека, с которым я установил самую глубокую связь в этом городе, мой выбор, несомненно, пал бы на неё. И для Эсти было бы то же самое. Я понимал, что наша привязанность очевидна, даже не говоря об этом.

Но теперь инстинктивный страх, что тот, кому она так сильно доверяет, может снова отвергнуть её...

Этот страх ясно читался за её тревожно дрожащими глазами.

«...»

Мне стало немного стыдно.

Думать, что Эсти страшная — каким же глупым было это чувство. Всегда были и те, кого я должен был подозревать. Но она всегда была предана мне. Мне должно быть стыдно, что я не могу отблагодарить её больше... Я чувствовал себя жалким, съёжившись от страха только потому, что она вела себя не как обычно.

Поэтому я мягко протянул руки и крепко обнял её опущенные плечи.

«!..»

Тело Эсти удивлённо вздрогнуло, когда я прижал её к себе.

Нежно поглаживая её дрожащие плечи, я заговорил самым добрым голосом, на который был способен.

— С чего ты взяла, что я ухожу? Ты, должно быть, ослышалась. Кайла уже некоторое время отпускает странные шутки.

— ...Это правда?

Спрятав лицо у меня в груди, она снова спросила, не в силах скрыть тревогу.

— Да, если хочешь, я пообещаю тебе прямо сейчас.

«?..»

— Я обещаю, что не исчезну без предупреждения. Даже если бы что-то подобное случилось, я обязательно сказал бы Эсти заранее, так что не волнуйся.

Даже если бы каким-то чудом и существовал способ пересечь измерения, я понятия не имел, сколько времени потребуется для его достижения.

Моё смутное предположение заключалось в том, что это будет невероятно долгий путь.

Так что сейчас у меня совершенно не было шансов покинуть её или это место.

Позже... гораздо позже, если такой день когда-нибудь настанет, тогда и будем думать.

Эсти тихо пробормотала.

— Вы точно пообещали.

— Да, конечно.

Мы оставались так некоторое время, согревая друг друга в объятиях.

Через некоторое время, когда я попытался отпустить Эсти, которая, казалось, успокоилась, она странно отказалась разъединяться.

Если уж на то пошло, мне показалось, что она держит меня ещё крепче.

— Ещё немного... Я хочу побыть так ещё чуть-чуть...

В её тихом голосе слышались и детская потребность, и какая-то другая эмоция, смешавшаяся с ней.

Найдя это почему-то милым, я мягко улыбнулся и погладил её по спине.

— Я буду держать тебя столько, сколько захочешь.

Я даже был рад увидеть эту другую сторону её, которую не знал раньше.

Погружённый в такие мысли, я не заметил кое-чего.

Её золотистых глаз, медленно открывающихся, пока её лицо всё ещё было уткнуто в моё плечо.

Того факта, что всего на одно краткое мгновение в этих зрачках, вернувших своё обычное спокойствие, промелькнул далёкий холодный свет.

***

После того как недоразумение прояснилось, отношения между Эсти и мной вернулись в прежнее русло.

Хотя в её поведении произошли некоторые небольшие изменения.

Например, я время от времени чувствовал её пристальный взгляд.

Или то, что она отказывалась отходить от меня даже в безопасных местах.

А иногда, ссылаясь на меры безопасности, она даже пыталась пройти за мной в туалет...

Но я решил пока отложить в сторону такие мелкие стычки.

Пришло время серьёзно сосредоточиться на церковных делах.

«...»

Всего мгновение назад, когда я шёл по коридору собора.

Каждый верующий, которого я встречал, немедленно придавал себе почтительное выражение при виде меня.

И они хранили молитвенное молчание, пока я полностью не проходил мимо.

«...»

Несомненно, это была любезность, которой никто не учил и не требовал.

Она проистекала из добровольной веры, близкой к искреннему уважению.

После инцидента с утечкой газа, по крайней мере для жителей этого восточного пригородного района, Сияние стало единственным истинным божеством, которое действительно заботилось о них.

Следовательно, они больше не могли относиться к Святой с фамильярностью, вместо этого выказывая своё благоговение.

Как вы видите, верующие больше не подходили ко мне с тёплыми приветствиями. Но это не означало, что их привязанность уменьшилась.

Скорее, их эмоции вступили в сферу набожного поклонения, выйдя за рамки простой привязанности.

Не только в соборе, но и на улицах, в ресторанах, в переулках — люди демонстрировали схожие реакции, когда встречали меня.

Трудно было найти среди жителей того, кто не был бы верующим в Церковь Сияния.

По крайней мере, в этом восточном пригороде религия пустила корни почти везде.

Поэтому единственным способом дальнейшего расширения влияния церкви было протянуть руку другим районам.

Но была одна проблема.

Текущее финансовое состояние церкви не было достаточно комфортным, чтобы запускать дополнительные благотворительные проекты.

Хотя церковь, безусловно, получала прибыль, мы находились в процессе реинвестирования всех сумм.

Поскольку благотворительная деятельность постепенно сокращала бездомных и бедных с улиц, одномерная евангелизация, такая как раздача еды, становилась менее эффективной. Вместо этого мы были в процессе покупки недвижимости, чтобы сдавать её верующим, и строительства церковных школ и больниц, чтобы создать более близкие и устойчивые способы связать веру с повседневной жизнью. (п.с. от беса. евангелизация — это деятельность, направленная на распространение христианского учения, провозглашение «благой вести» о спасении через Иисуса Христа. Ну тут понятно, что учения Сияния и через кого.)

Из-за этих планов наши свободные средства были ограничены.

Предприятия, которые мы забрали у мафиозного дона, всё ещё находились в процессе приобретения, а чёрные деньги всё ещё отмывались.

Всё это были активы, которые в конечном итоге перейдут в нашу собственность, но, как и большинство владений преступных организаций, они балансировали на грани между незаконным и законным. Существовало множество длинных процессов, чтобы полностью легализовать чёрные деньги и взять под контроль предприятия.

Но у нас не было роскоши терпеливо ждать.

Как недавний инцидент с утечкой газа, никогда не знаешь, когда в этом городе может внезапно вспыхнуть какое-нибудь событие.

Вернусь ли я благополучно домой?

Или меня обнаружат и схватят силы, жаждущие способностей Святой?

Это было похоже на гонку со временем.

Поэтому расширение влияния церкви как можно быстрее было единственным способом подготовиться к неопределённому будущему.

Однако, как упоминалось ранее, у церкви сейчас не хватало денег, чтобы запустить дополнительную благотворительную работу, которая является основой евангелизации.

«Неужели нет другого пути?»

С такими мыслями я спускался по какой-то лестнице.

Я наконец добрался до одного из подвальных складов собора, заполненного припасами.

В одном углу громоздились большие коробки, содержащие запечатанные стеклянные бутылки.

Я взял одну из них и немного повозился с ней, и чистая вода внутри мгновенно превратилась в сияющую рубиновую жидкость.

Это была сила, которая каким-то образом была дарована мне... способность превращать воду в вино.

«Но, как ни странно, только этой способностью трудно управлять по желанию.»

Я не знаю, связано ли это с тем, что количество верующих увеличилось слишком быстро, но если я не буду периодически так высвобождать эту силу, каждая жидкость, к которой я прикоснусь, внезапно превращалась бы в вино. Если я не хочу проводить весь день бухим, мне нужно регулярно тратить эту энергию.

Бутылки с вином, которые я создавал по этой причине, уже заполнили целую полку в углу церковного склада.

«Казалось расточительным просто выбросить их, поэтому я собираю их...»

И вот теперь они накопились до такой степени.

Я попытался кое-как втиснуть бутылку вина, которую только что создал, в щель между другими бутылками, плотно расставленными на полке.

Дзынь, дзынь

Когда она не поместилась, я по привычке стал искать другое место, погружённый в раздумья.

«Вот бы с неба бесплатно посыпались какие-нибудь способы заработать деньги...»

Затем я внезапно посмотрел на бутылку вина в своей руке.

«...»

Святая кровь (2/13)

Прозрачная жидкость в стеклянной бутылке, стоящей на столе.

Вино с красноватым оттенком отчётливо демонстрировало своё величие даже при тусклом освещении.

Я некоторое время задумчиво смотрел на его элегантный цвет.

«...»

«Пожалуй, если продавать его... не получится ли неплохо заработать?»

Даже мне самому эта мысль казалась довольно правдоподобной.

Но практические соображения быстро возникали одно за другим.

Где и как это вообще продавать?

Конечно, несколько способов сразу пришли в голову. Можно поставлять на ближайшие рынки или продавать прямо в церкви. В этом районе, полностью контролируемом церковью, создать спрос на определённый продукт и обеспечить каналы сбыта было бы довольно легко.

Возможно, жители, ставшие верующими, с радостью покупали бы его, утверждая, что это продукт, дарованный Святой.

Тогда настоящая проблема... в реальной прибыльности.

У здешних жителей недостаточно денег, чтобы с лёгкостью покупать дорогой алкоголь.

Поэтому, чтобы продавать такие продукты, как алкоголь, нужно было придерживаться низкозатратного подхода, делая ставку на количество, а не на качество, чтобы максимизировать прибыль при минимальной наценке.

Проблема была в том, что я не мог производить вино в таких количествах. Хотя на полке передо мной и стояли бутылки, это было лишь то количество, которое я накопил за последние несколько недель благодаря периодическому «высвобождению» силы.

Общее количество вина, которое я мог произвести за день, всё ещё составляло всего несколько бутылок.

Этого количества было слишком мало, чтобы получить прибыль. Особенно по ценам, доступным местным жителям.

Короче говоря, это был бизнес с крайне низкой рентабельностью.

Хм...

Я погрузился в более глубокие размышления.

Чтобы получить прибыль, несмотря на ограниченное предложение, это вино нужно было позиционировать как предмет роскоши, а не просто как напиток.

И это было бы почти невозможно для бедняков пригорода, где я сейчас и находилися.

Тогда в конечном итоге единственное место, где можно было бы продавать вино...

Внутри города, где жили средний и высший классы.

Это был единственный ближайший рынок с экономической мощью, способной потреблять высококлассный алкоголь.

Но и здесь неизбежно возникала другая проблема.

Это вино не было произведено легально на настоящей винодельне.

Кроме того, поскольку оно не было продуктом реальной виноградной фермы, доказать его происхождение было невозможно.

Поэтому первым препятствием была доставка продукта через городскую границу.

Правительство города Омега Детройт строго контролировало въезд и выезд из города, проводя тщательные проверки всех людей и товаров, проходящих через границу.

Провезти алкоголь неизвестного происхождения через контрольные пункты было почти невозможно.

Даже если бы каким-то чудом мне удалось провести его контрабандой, то, что последовало бы дальше, было бы ещё более проблематичным. Я понятия не имел, как обеспечить спрос или каналы сбыта. Каким бы превосходным ни было качество, найти людей, готовых платить хорошие деньги за продукт с неизвестным производителем и ингредиентами, было бы трудно.

Вздох

Чем больше я думал, тем больше трудностей наваливалось.

Даже имея хороший продукт, его правильное распространение и продажа были совершенно другой задачей.

Поэтому-то компании по дистрибуции существуют не просто так.

Пока я боролся с этими мыслями в одиночку, Эсти, которая тихо наблюдала за мной, мягко заговорила.

— Леди Ева, не нужно слишком сильно нагружать себя.

Я посмотрел на неё с недоумением.

— Эсти, у тебя есть хорошая идея?

Её ответ был прост.

— Если возникли трудности где-то, не лучше ли довериться экспертам в этой области?

***

Как вы знаете, Омега Детройт был не просто обычным мегаполисом.

Мировое неравенство доходов и экстремальное изменение климата привели к быстрому спаду населения всельских и провинциальных районов, в результате чего люди больше не могли выживать в местах без надёжной инфраструктуры.

Это привело к серьёзной городской концентрации, и Омега Детройт город, рождённый этой тенденцией.

Мега-мегаполис, сформированный путём поглощения человеческих и материальных ресурсов со всех окрестных территорий, словно чёрная дыра.

Поверите ли вы, что в одном этом городе проживало население, значительно превышающее население всей Южной Кореи 21 века?

Поэтому Омега Детройт по сути был государством, состоящим из одного города.

Поскольку мигранты постоянно прибывали из различных истощённых регионов в поисках выживания, границы между внутренней и внешней территорией строго контролировались, подобно национальным границам страны.

В конце концов, те, кто не мог получить право на въезд в сам город, не имели другого выбора, кроме как поселиться в окружающих пригородных районах.

В результате возникла непреодолимая пропасть практически во всех аспектах: инфраструктура, доходы, благосостояние, административные услуги, уровень жизни и образование.

Пригород стал практически другим миром, отделённым всего лишь одним барьером.

И городское правительство проводило тщательные проверки всех людей и товаров, пересекающих эту границу.

Но поскольку ничто, созданное человеком, не совершенно, организации, которые умело использовали эти пробелы для контрабанды всевозможных товаров, действовали в тени.

Одной из таких организаций, которая выросла, сделав контрабанду своим бизнесом, была Банда Чёрного Тигра.

Они были мафиозным альянсом, занимавшим часть южных пригородов и прилегающую портовую зону.

Если был спрос, они незаметно перемещали в город и из города что угодно — оружие, нелегальные фармацевтические препараты, киберимпланты и даже людей. И, как и в другом незаконном бизнесе, они получали огромную прибыль, идя на такой риск.

На эти деньги Банда Чёрного Тигра выросла за пределы уровня простой пригородной банды в огромную организацию.

Они подавили всех отбросов и правили как бесспорные короли юга.

Лидером Чёрного Тигра был азиатский мужчина средних лет, Чэнь Вэй.

«...»

В современном красном чанпао он смотрел на устройство в своей руке.

На экране отчётливо отображались два звонка, которые так и не соединились.

Глядя на этот экран, мужчина вспомнил о досадном слухе, который недавно нарушил его покой.

История о том, что Моретти, дон Семьи Сальваторе, правившей северными пригородами, был уничтожен за одну ночь.

Сначала он отмёл это как абсурдный ложный слух.

Как организация такого размера могла быть уничтожена за одну ночь? Такое могло произойти, только если б вмешалась корпорация...

Конечно, корпорация могла вмешаться, но тогда всё не закончилось бы так тихо.

Если бы они действительно двинулись... весь северный пригород был бы уничтожен. Очевидно, что не заметить такой переполох было бы немыслимо.

Поэтому Чэнь Вэй считал историю о мафии просто слухом, но тревога, поднимающаяся в уголке его разума, не желала легко рассеиваться.

Он даже лично попытался связался с тем, с кем обычно никогда не связался бы первым.

Но от Моретти так и не пришло никакого ответа.

Самое страшное, что время от времени поступала информация о тревожных течениях в северном пригороде.

«...»

После долгих раздумий глава наконец принял решение. Он нажал кнопку на своём устройстве и коротко приказал:

— Эй, начальник отдела Чо. Свяжись с братьями, которых мы видели на днях.

Он решил значительно усилить свою охрану на всякий случай.

В дополнение к двадцати бойцам Банды Чёрного Тигра, которых он всегда держал при себе, он нанял двух первоклассных наёмников, чтобы подготовиться к любой непредвиденной ситуации.

Этими бойцами были печально известные наёмники-близнецы из близлежащего Чайнатауна, Янь Ло и Янь Ся.

— Глава, мы позаботимся о вас.

Они когда-то были успешными наёмниками в самом городе, но их неконтролируемая жестокость привела к тому, что они попали в список разыскиваемых полиции, вынудив их бежать в пригород.

Слухи говорили, что даже без симптомом киберпсихоза они убили более дюжины полицейских и гражданских, которые прибыли на место происшествия во время одного задания.

Их характер был... под сомнением, но их навыки считались первоклассными.

— Честно говоря, нас двоих было бы достаточно для охраны. Зачем таскать за собой столько лишних туш? Это обременительно.

И этот выбор оказался правильным в самый же день контракта.

— Сдохни, Чэнь Вэй!!!!

Даже в районах, твёрдо контролируемых Бандой Чёрного Тигра, иногда появлялись бесстрашные уебки, готовые бросить вызов Черному Тигру. И это случилось в день его первой встречи с близнецами Янь. Новая банда, жаждущая власти, предприняла внезапную атаку.

— Если мы просто убьём этого узкоглазого рисоеда, бизнес будет нашим!

— Уааааа!!!

Вот тогда Янь Ся, младший из близнецов, выступил вперёд в одиночку.

Он в одиночку разобрался с десятками нападающих всего за десять минут.

— Кхак.....

— П-пощадите... Кух!!!

Жестокость, с которой он безжалостно разрывал на части своих врагов с лицом, полным экстаза, была достаточна, чтобы вызвать тошноту даже у наблюдавших членов банды.

Однако, поскольку он точно доказал свои навыки, Чэнь Вэй в тот же день принял решение о долгосрочном найме.

— Вы сделали правильный выбор, глава. Мы обязательно защитим вас.

Хотя наличие первоклассных наёмников в качестве постоянной охраны значительно увеличило постоянные расходы, он не жалел об этом.

Их последующие действия были полностью финансово оправданы, но прежде всего Чэнь Вэй сам обрёл психологическую стабильность.

Благодаря этому он смог снова сосредоточиться на своём основном бизнесе как глава Банды Чёрного Тигра, что стоило потраченных затрат.

С того дня бизнес Банды Чёрного Тигра шёл без помех.

Мир был восстановлен. Казалось, всё снова идёт гладко.

— Прошу прощения, вы главарь Банды Чёрного Тигра?

«?..»

В тот день Чэнь Вэй покинул своё убежище в сопровождении десятков своих подчинённых и двух близнецов.

Но кто-то внезапно появился и преградил им путь.

Пятеро или шестеро мужчин в обычной одежде.

Мужчина с опрятной внешностью в пиджаке, спокойно заговорил:

— Тот, кому мы служим, срочно желает встретиться с главой банды. Мы проводим вас с уважением.

Подумав, что это просто очередные щенки, не знающие страха перед тигром, Чэнь Вэй даже не удосужился взглянуть на них, а члены его банды подняли головы с угрожающими взглядами. Затем они сказали.

— Проваливайте. Мы не будем предупреждать дважды.

Но незнакомцы всё ещё не проявляли признаков испуга. Чэнь Вэй подал сигнал подбородком.

Один из ближайших членов банды выступил вперёд, словно ждал этого.

— Я заставлю вас понять, как нагло вы себя вели и чья это территория.

Угрожающе сгибая и разгибая свою кибернетическую руку размером и хрустя суставами, он приблизился тяжёлыми шагами, но тут же рухнул с разбитым лицом от одного удара мужчины.

— Гхук...

Крупное тело с запозданием покатилось по земле с раздробленной челюстью.

Когда атмосфера вокруг них похолодела при виде этого, наёмники-близнецы, наблюдавшие до этого со скучающими выражениями и сложенными на груди руками, показали заинтересованные улыбки.

— О?

В этот момент, отодвинув мужчину в пиджаке, который противостоял Банде Чёрного Тигра, собравшимся открылась ещё одна фигура.

Это была стройная красавица в классическом костюме.

С ярко сияющими золотистыми глазами она решительно направилась к группе главы банды.

— Прошу прощения, у меня срочное дело, так что мне придётся проводить вас немного побыстрее.

Никто не заметил, но в её тихом голосе чувствовалась нехарактерная спешка.

Ибо эта миссия, которую она не хотела выполнять...

На самом деле, за этим стояла история.

Тот, кому она служила, в последнее время чувствовала себя обременённой телохранителем, который прилипал к ней, как щенок с тревогой разлуки, не отходя ни на мгновение.

Так что это была своего рода радикальная мера. Она просто хотела побыть немного одна...

Поэтому, оказавшись здесь отделённой от неё, против своей воли, Эсти теперь спешила, хотя внешне это было незаметно.

Только её бесстрастное лицо было намного холоднее обычного.

К несчастью, не уловив этого настроения, Янь Ся, младший из наёмников-близнецов, просто усмехнулся и обнажил лезвие.

— Вот везёт. Давно я не резал такую хорошенькую сучку...

БАХ

И первоклассный наёмник, нанятый главой банды за большие деньги, был отправлен в полёт, не успев закончить фразу.

Буквально. Одним взмахом её руки, словно отгоняя муху, он был отброшен.

Словно его сбил грузовик. Пролетев по воздуху, Янь Ся врезался в ближайшую стену с громким звуком, разрушив её.

Тело, погребённое под обломками, оставалось неподвижным.

При этом невероятном зрелище плечи всех членов банды напряглись.

Воцарилась тишина.

«...»

«...»

Только тогда краска полностью исчезла с лица Чэнь Вэя.

Святая кровь (3/13)

— Ах, Эсти! Как продвинулось дело, о котором я тебя прос...

Не успел я закончить предложение, как она быстрым шагом приблизилась ко мне и крепко обняла.

— Э-эсти?

Я был сбит с толку этим неожиданным объятием, но она не предложила никаких объяснений.

Лишь звук её глубокого, тихого дыхания отдавался эхом возле моего уха.

«...»

Подержав меня так некоторое время, удовлетворенная Эсти, медленно отстранилась.

— Леди Ева.

Лицо, которое я снова увидел, было таким же бесстрастным, как всегда, словно ничего не случилось.

— Как вы и приказали, я привела главаря Чэня. Пойдёмте.

Затем она развернулась и зашагала вперёд уверенными шагами.

Я некоторое время смотрел на её удаляющуюся фигуру, всё ещё странно чувствуя себя.

«Что... это сейчас было?»

***

Банда Чёрного Тигра. Крупнейшая и наиболее профессиональная организация занимающаяся контрабандой во всём Пригороде.

По сравнению с другими преступными бандами контрабанда может показаться относительно тихим бизнесом.

Однако, как и все люди, сделавшие преступление своим ремеслом, они не были полностью доброжелательной группой. У них тоже хватало грязных делишек. Просто сегодняшняя встреча была не для того, чтобы судить о этих преступлениях.

Я повторял это себе бесчисленное количество раз.

Моя единственная цель — как можно скорее вернуться в свой мир.

Чтобы сотворить чудо, достаточно мощное, чтобы пересечь измерения и вернуться в свой мир, мне нужно гораздо больше веры от последователей.

Чтобы собрать такую веру, нужно расширять благотворительную деятельность, а для этого необходимо огромное финансирование.

В конце концов, чтобы попасть домой как можно скорее, мне нужен был источник денег.

Я сделал короткий вдох и успокоил свой разум.

— Фууух...

Наконец, я открыл дверь приёмной и вошёл.

Внутри, скрестив руки на груди, сидел мужчина средних лет азиатской внешности.

Мужчина, ожидавший в довольно властной позе, казалось, готов был разразиться какой-то жалобой, его лицо глубоко нахмурилось при звуке входящего.

— Ты!..

Затем, увидев что-то, он побледнел.

Его свирепое выражение смягчилось до чего-то нежного. Он тихо разжал скрещённые руки и скромно положил обе руки на колени.

«...»

Я бессознательно проследил за взглядом мужчины и оглянулся.

Но позади не было ничего необычного. Эсти, вошедшая следом за мной, просто стояла в углу комнаты со своим обычным невозмутимым видом.

Я мельком склонил голову из-за странной атмосферы, но конечно же сначала вежливо поприветствовал его.

— Приятно познакомиться. Я специально попросила привести вас с величайшей учтивостью. Не было ли каких-либо неудобств по дороге сюда?

Главарь Чэнь, казалось, думал о чем-то, осторожно оглядываясь по сторонам, прежде чем неохотно кивнуть.

Затем, покрывшись холодным потом, он спросил голосом, полным подозрений.

— Кто вы, собственно, такая, юная леди? И зачем я вам понадобился?

— Я Евения, возглавляю Церковь Сияния, на Тринадцатой улице. Приятно познакомиться, глава Чэнь.

Чэнь тихо повторил.

— Ц-церковь?..

Казалось, он рылся в памяти, затем его глаза расширились.

— Неужели... вы те, кто недавно сражались с семьёй Сальваторе?

— Вы имеете в виду дона Моретти? Да, с ним всё закончилось благополучно. Сейчас он тихо отдыхает в нашем соборе.

Услышав это, лицо главаря Чэня, уже демонстрирующее явные признаки напряжения, побелело как белый лист.

Из него начал изливаться отчаянный протестующий голос.

— П-послушайте, Святая! Банда Чёрного Тигра — это огромная организация. Даже если я главарь, вы не сможете контролировать её по своему желанию, просто что-то сделав со мной! Даже в эту самую минуту другие руководители, должно быть, заметили моё похищение и мобилизуют силы. Так что... так что если вы отпустите меня сейчас, я позволю этому делу сойти с рук. Нет, я даже заключу пакт о ненападении на ваше территории...

Я ненадолго поднял руку, чтобы успокоить его.

— Подождите. Думаю, произошло небольшое недоразумение. Я пригласила вас, исключительно для того, чтобы предложить деловое сотрудничество.

Чэнь пробормотал с ошеломлённым выражением лица.

— Вы сказали... с-сотрудничество?..

— Да, Банда Чёрного Тигра лучшие специалисты по контрабанде, не так ли? Поэтому я хотела бы поручить вам работу. Я хочу, чтобы вы взяли определённые товары, которые я предоставлю, доставили их в центральный город и продали.

Я достал стеклянную бутылку из подготовленной коробки и поставил её на стол.

Он всё ещё смотрел на меня глазами, полными подозрений и недоверия, но вскоре перевёл взгляд, чтобы осмотреть предмет.

Стеклянная бутылка с плескающейся внутри пурпурной жидкостью.

Хотя на ней не было этикетки, главарь Чэнь, догадываясь о её содержимом, заговорил.

«... Это синтетическое вино? Новый продукт? Но синтетическое вино уже массово производится даже внутри центрального города — это обычный товар. Неважно, какой будет налог на алкоголь, учитывая стоимость контрабанды, это вообще не будет прибыльно.»

— Нет, глава. Это не то, о чём вы думаете. Это настоящее вино.

Конечно, оно не было изготовлено традиционными методами, но...

Раз оно было создано с помощью чуда, разве качество не должно быть даже лучше?

Даже я не мог сказать наверняка, но у меня были причины для уверенности.

Услышав это объяснение, главарь Чэнь погрузился в глубокие размышления.

«Настоящее вино...»

Узнав истинную ценность предмета перед собой, его взгляд изменился.

— Честно говоря, в это трудно поверить. Свежие продукты, особенно такие фрукты, как виноград, с фиксированными цепочками поставок и лишь минимальным плановым производством... Должно быть вино, сделанное из таких фруктов, не так-то просто достать в пригороде.

При его скептическом тоне я пододвинул бутылку ближе, словно желая доказать.

— Если сомневаетесь в содержимом, то просто попробуйте.

Затем я принес бокал для вина, открыл бутылку и налил содержимое в него.

С чистым звуком прекрасная рубиновая жидкость наполнила прозрачный бокал.

— Чтобы должным образом продавать продукт, не помешает узнать, что это такое на собственном опыте, как думаете?

«...»

Глава уставился на стоящий перед ним бокал.

Поколебавшись всего мгновение, он, казалось, принял решение и поднял бокал.

«!!!»

В тот момент, когда он сделал глоток вина, его глаза едва заметно расширились.

Я тихо спросил.

— Ну и как оно?

— Хм...

Чэнь Вэй, который некоторое время смаковал вкус, продолжил.

— Честно говоря... я не особенно разбираюсь в вине. я обычно пью что-то вроде байцзю или хуанцзю, а основные продукты, которые я продаю — это ром, чтобы избежать налогов на алкоголь. Поэтому у меня мало интереса к вину, и я не часто с ним сталкиваюсь... трудно сказать.

(П.с. от беса. Байцзю — традиционный китайский алкогольный напиток, наиболее близкий к водке. Переводится с китайского как «белый спирт»>

Хуанцзю (дословно переводится как «жёлтое вино» или «жёлтый алкоголь») — китайский алкогольный напиток из зёрен риса, проса или пшеницы. )

Он сделал паузу, чтобы подобрать слова, а затем снова спросил.

— У вас есть какая-либо информация об этом продукте? Например, на каком предприятии его вырастили, урожай какого года использовали. Или какая компания его изготовила.

Я тихо улыбнулся и ответил.

— Это как раз то, что я хотела бы поручить вам, глава.

Поняв смысл этих слов, мужчина медленно кивнул.

— Значит, вы хотите, чтобы я не только контрабандой ввез его, но и отмыл его происхождение и обеспечил каналы сбыта внутри центра.

Глава Чэнь, который теперь стёр с лица растерянное выражение и начал проявлять повадки опытного дельца, сделал ещё один глоток вина.

— Тогда сначала... мне нужно будет показать его эксперту, чтобы определить, обладает ли он надлежащей рыночной привлекательностью. Если я пойду на все хлопоты, чтобы доставить его в город, а он не продастся... Убытки! Одни убытки!

Даже говоря это, он бессознательно попытался сделать ещё один глоток, но с удивлением обнаружил, что его бокал уже пуст.

Он был очень удивлен, что так быстро выпил, ведь ясно видел, как я налил довольно много вина.

Чэнь Вэй некоторое время смотрел на пустой бокал, затем перевёл взгляд на меня и спросил.

— Итак, если я займусь этим, сколько именно я получу?

Это начало. Перед мужчиной, который начал воспринимать сделку серьёзно, я представил своё подготовленное предложение.

— Двадцать процентов от выручки. Как вам такое? Конечно, если вы будете постоянно хорошо работать, я готова добавить стимулирующие бонусы сверху.

При этих словах глава Чэнь, казалось, снова погрузился в глубокое раздумье.

Конечно, за отмывание товаров неизвестного происхождения и принятие на себя ответственности за проникновение в сложные дистрибьюторские сети вплоть до продажи это была не особенно высокая комиссия.

Но если это вино было действительно настоящим, как утверждалось, история менялась.

Если это был качественный продукт, цена одной бутылки могла легко превысить стоимость первоклассной импортной машины.

Да и при этом она была такой компактной. Сама эффективность контрабанды была превосходной. Это принесло бы огромную прибыль с минимальными усилиями.

Я могпрочитать такие сложные расчёты в его колеблющихся глазах.

Конечно, для меня это тоже было огромной выгодой. Даже отдавая двадцать процентов, себестоимость была практически нулевой.

Ситуация, в которой обе стороны могли бы получить прибыль. Какой выбор он сделает?

Долгое молчание продолжалось.

Затем наконец Чэнь Вэй, казалось, принял решение и заговорил.

— Хорошо, я согласен. Если этот бизнес пойдёт хорошо, я буду приветствовать Церковь Сияния как хорошего друга Банды Чёрного Тигра.

***

— Босс! Вы в безопасности? Вас нигде не ранили?!

— Мы собрали всех! Может, ударим по штаб-квартире этих сектантских ублюдков прямо сейчас?

Членам организации, кричавшим с налитыми кровью глазами, Чэнь Вэй, вернувшийся в южный Пригород, легонько махнул рукой.

— Нет, всем отбой и ждите. Но не ослабляйте бдительность.

Хотя он отдал приказ своим подчинённым, делая вид, что ничего не случилось, внутри у него всё бурлило.

Использовать Чэнь Вэя, главу Банды Чёрного Тигра, как мальчика на побегушках для продажи алкоголя... Они подняли столько шума из-за этого!

Он не испытывал такого унижения со своих далёких юных лет.

Но... как ни странно, в его сердце не возникло ни малейшего желания мести.

Потому что сцена, которую он только что видел, всё ещё была яркой перед его глазами.

— Ккхе... С-стойте!.. Пожалуйста!..

Та женщина — нет... тот монстр, который превратил близнецов Янь, элитных наёмников, в кровавое месиво в одно мгновение, даже не моргнув глазом.

Эти ярко-жёлтые глаза, казалось, всё ещё смотрели на него, заставляя его ноги трястись.

«Что такой монстр делает в трущобах?..»

Вот почему он в конце концов принял предложение Святой.

Если бы он отказался, он не знал, что случилось бы с ним там.

Хотя он вёл себя так, будто размышляет, есть ли для него в этом бизнесе выгода, на самом деле он согласился исключительно ради выживания.

— Фуух...

Когда он успокоил своё дрожащее сердце, один из подчинённых поблизости спросил.

— Но, босс, что это за предмет?

В руках Чэнь Вэя была незнакомая коробка.

Это было вино, которое они вручили ему в качестве рекламных образцов. Внутри было около пяти или шести красиво упакованных бутылок.

Он посмотрел на бутылки с вином в своих руках со смешанными чувствами.

«Пока что мне нужно хотя бы притвориться, что я продаю эти вещи...»

Таким образом, этот монстр в женском обличье больше не появится перед ним.

Не показывая страх, поднимающийся внутри него, он передал коробку ближайшему подчинённому и дал указания.

— Прикрепите к этим бутылкам этикетки от торговой компании со Старого Континента и найдите каналы сбыта в центре. Проведите контрабандой около четырёх бутылок в качестве рекламных образцов, отправьте одну эксперту на анализ. Проверьте, нет ли там странных ингредиентов, действительно ли это настоящее вино. И последнюю бутылку...

На полуслове Чэнь Вэй бессознательно причмокнул губами.

Это было определённо странно.

Он намучился из-за этого вина, так что он должен был ненавидеть его...

И всё же почему-то тот тонкий и глубокий вкус, который он ощутил, всё ещё не сходил с его языка.

Хотя обычно он совершенно не интересовался вином, этот конкретный напиток ощущался явно иным.

«Одна бутылка... должно быть, не страшно.»

Правильно, он посчитал это маленькой наградой себе после того, как весь день терпел такую неприятную работу.

Чэнь Вэй, как загипнотизированный, сунул оставшуюся бутылку себе.

А затем он подумал.

На самом деле, для роскошных алкогольных напитков, которые превышают определённую ценовую категорию и приближаются к предметам роскоши, их популярность зависит не только от их собственного качества, но и от престижа и бренда, накопленных со временем.

Особенно в этом городе покупательская психология потребителей, достаточно богатых, чтобы покупать настоящее вино, была довольно консервативна.

Поэтому он подозревал, что вина, не сумевшие найти покупателей, все целиком вернутся сюда.

Главарь Чэнь бессознательно снова причмокнул и подумал ещё раз.

«Как бы ни было хорошо качество, совершенно новый продукт, выходящий на рынок, не так-то легко продастся.»

Поэтому, если он просто немного поиграет по их правилам, на этом всё и закончится. Так он рассудил.

Поскольку он уже был с ними связан, он планировал пока следовать приказам. Потому что в его глазах Церковь Сияния казалась совершенно отличной от любой организации, когда-либо существовавшей в пригороде. Она казалась логовом монстров, которых он не мог ни понять, ни предсказать. Несмотря на унизительное обращение, которое он только что получил, он не хотел безрассудно создавать конфликт.

«Но если в цеетре никто это не купит, они не смогут просить нас сделать что-то ещё.»

Так что самое большее несколько недель, если он просто перетерпит эту кратковременную неприятность, они отстанут сами и перестанут беспокоить банду Чёрного Тигра.

Так думал Чэнь Вэй в то время.

***

Несколько недель спустя.

— Что? Что ты сказал?

Я сделал недоумённое выражение лица, слушая рассказ мужчины средних лет, главы Чэня, который примчался в церковь с озабоченным лицом.

Прямо до того, как он открыл принесённый с собой чемодан и показал мне груду банкнот, высоко наваленных внутри.

Чэнь Вэй сказал мне с встревоженным лицом.

— То вино... Дайте мне больше запасов. Прямо сейчас в центральном городе...

Он попытался полностью объяснить ситуацию, но затем досадливо покачал головой и закричал.

— Нет, нет времени объяснять. Просто отдайте мне всё, что у вас осталось!

Святая кровь (4/13)

Люкс, или бренды класса премиум.

Так называют товары высокого качества, которые на протяжении долгого времени получали общественное признание благодаря своей ценности и престижу бренда.

Их цены чрезвычайно высоки, что создаёт устойчивое восприятие — будто они предназначены исключительно для высшего класса.

Однако реальными потребителями предметов роскоши чаще всего оказывались люди из среднего класса с приличным достатком, а не сверхбогачи.

В этом есть смысл, ведь богатых, которые могут покупать такие вещи без ущерба для кошелька, относительно мало. Насколько бы щедрыми ни были отдельные покупатели, размер рынка, который может существовать только за счёт элиты, ограничен.

Поэтому люксовые бренды в первую очередь ориентируются на тех, кто стремится к образу жизни богатых и желает потреблять эту картинку. Они сохраняют стабильную популярность, продавая образы, которые будят мечты и стремления.

В эту эпоху потребление настоящего вина, которое поднялось до ранга предмета роскоши, демонстрировало похожие тенденции. Не только элита с верхних этажей небоскрёбов, но и горожане среднего класса, которые восхищаются их образом жизни и с решимостью открывают кошельки, стали значительной частью потребительской базы.

— М-мм... этот элегантный оттенок. Действительно, настоящий продукт высшего ранга.

— Послевкусие, которое остаётся во рту, поистине изысканно.

Тем не менее, настоящее вино оставалось недоступно для обычного человека.

В конце концов, это был продукт, созданный исключительно ради роскоши.

Соответствуя своей репутации высококлассного товара, производство тщательно контролировалось, поэтому даже самая дешёвая бутылка стоила тысячи кредитов — слишком дорого для индивидуального наслаждения.

Из-за этого среди энтузиастов вина из среднего класса начала распространяться уникальная тенденция.

Она называлась слепая дегустация.

— Думаю, бокал номер три должен быть настоящим. Аромат такой тонкий.

— Ерунда! Тебе ещё многому предстоит научиться. Вкус бокала номер один намного глубже и сложнее. Это точно настоящий.

Это развлечение заключалось в том, что несколько человек скидывались на покупку одной бутылки настоящего вина, смешивали его с различными синтетическими винами, а затем дегустировали всё вместе, пытаясь угадать, какое из них подлинное. Это времяпрепровождение постепенно появилось на светских раутах и званых обедах среднего класса.

Так они делили бремя чрезмерной цены, сохраняя при этом ощущение изысканности.

Этот подход обрёл популярность, потому что позволял людям до некоторой степени подражать наслаждениям высшего класса, а давняя традиция самой слепой дегустации служила своего рода оправданием.

В результате слепая дегустация стала довольно популярным развлечением, где бы ни проводились официальные встречи.

Сегодняшний вечер не был исключением.

Когда атмосфера сбора достигла пика, кто-то, выступивший в роли ведущего, поднял бокал, привлекая всеобщее внимание, и начал говорить:

— А теперь, прежде чем мы начнём наше основное событие, я хотел бы представить особого гостя. Мастер вина Альберто, сертифицированный Ассоциацией напитков, который поднимет стандарт нашего клуба.

При этих словах пожилой мужчина в опрятном костюме поднялся, вежливо кланяясь с доброй улыбкой.

— Рад познакомиться со всеми. Спасибо, что пригласили меня на это особенное событие.

Под гром аплодисментов постоянные члены клуба тепло приветствовали его.

Такие приглашённые эксперты были выдающимися фигурами, которых ведущие тщательно отбирали, чтобы повысить престиж вечеринки.

Хорошо одетые дамы и господа по очереди подходили к пожилому мужчине, чтобы поприветствовать его.

На мероприятии собрались люди из разных слоёв общества: директор компании среднего размера, главный редактор известного журнала, молодой юрист, недавно открывший офис, и даже один инфлюенсер с немалым количеством подписчиков.

После того как краткие представления завершились и все вернулись на свои места, началось основное событие.

Официанты бесшумно приблизились, аккуратно расставляя бокалы для вина перед каждым участником.

«...»

Когда прозрачная рубиново-красная жидкость начала наполнять первый бокал, а затем и остальные по очереди, глаза пожилого мужчины, ещё мгновение назад наполненные мягкой улыбкой, внезапно стали острыми.

Он достал из нагрудного кармана очки в серебристой оправе, поднёс бокал к потолочному свету, чтобы тщательно изучить его цвет.

Затем поднёс бокал к носу, чтобы вдохнуть аромат, слегка покрутил его, чтобы оценить букет ещё раз, и наконец взял в рот небольшое количество вина.

Его умелое и профессиональное поведение вызывало тихое восхищение у наблюдающих.

— Ого...

Но пожилой мужчина не обращал на это внимания и сосредоточился исключительно на своей оценке.

Вместо того чтобы проглотить вино, он тихо сплюнул его в стоящую рядом плевательницу (ёмкость, используемую на дегустациях, чтобы выплёвывать вино, не проглатывая его).

Затем, с задумчивым выражением лица, он быстро записал что-то в маленький блокнот.

После того как несколько вин были последовательно продегустированы. Внезапно выражение лица пожилого мужчины изменилось, когда он взял в руки один из бокалов.

Он снова поднёс бокал, чтобы глубоко вдохнуть аромат, а затем издал слегка более громкий удовлетворённый возглас.

— Мммммм...

И затем, с гораздо более серьёзным отношением, чем прежде, он начал писать что-то длинное в своём блокноте.

Некоторые люди в банкетном зале искоса поглядывали на реакцию пожилого мужчины и с опозданием заполняли свои собственные оценочные листы.

По правде говоря, это было своего рода преднамеренным жульничеством, которое молчаливо допускалось.

Не все, кто посещал собрание, могли быть знатоками вина. В таких обстановках, вместо того чтобы рисковать смущением, дав неправильный ответ, считалось формой этикета позволять людям сверяться с мнением настоящего эксперта, чтобы сохранить атмосферу.

Это была одна из главных причин, по которой пожилой мужчина был приглашён на вечеринку.

Как только настоящее вино было определено, люди начали свободно наслаждаться оставшимися винами в более расслабленной атмосфере.

Синтетические вина, созданные современной пищевой инженерией, на самом деле были не так уж плохи на вкус.

Они просто не были настоящими продуктами с дефицитом и ценностью.

Атмосфера вечеринки становилась всё более оживлённой.

Но в следующем раунде произошёл неожиданный поворот событий.

«...»

Всё началось с того, что пожилой мужчина получил следующее вино.

Сделав глоток, он внезапно снял очки.

Затем тихо поставил бокал и, не говоря ни слова, начал плакать.

Люди вокруг в замешательстве перешёптывались, наблюдая за такой неожиданной реакцией.

В конце концов, кто-то осторожно спросил:

— Сэр, почему... почему вы вдруг?..

Все взгляды устремились на него.

Пожилой мужчина пробормотал одно единственное слово дрожащим голосом, словно во сне:

— Терруар...

— Простите, что вы сказали?

— Как... как может существовать такой совершенный терруар...

Терруар.

Это французское слово, означающее землю или почву.

В винодельческой индустрии оно относится к уникальному характеру, который природная среда, где растёт виноградная лоза, придаёт вину. Это происходит потому, что лозы приобретают совершенно разные вкусы и ароматы в зависимости от минералов и питательных веществ в почве конкретного региона, где они укореняются.

Но в эту эпоху, когда большая часть мировых сельскохозяйственных угодий превратилась в пустыни или бесплодные земли из-за изменения климата, почти весь виноград производился на современных гидропонных фермах.

Конечно, технологические достижения позволили выращивать питательный, высококачественный виноград, но они всё ещё не могли идеально воссоздать те тонкие вкусы и сложность, которые естественная почва развивала долгие годы.

Вот почему «терруар», который помнил пожилой мужчина, оставался лишь смутным воспоминанием о том, что он пробовал в своей далёкой юности.

Возможно, это было похоже на первобытную ностальгию по запаху земли утраченной родины человечества — самой природы.

«Но... это вино...»

Пожилой мужчина снова поднял бокал дрожащими руками. Он смаковал ещё один глоток... очень-очень медленно.

«Кто, как и где смог воссоздать этот совершенный вкус и аромат?»

Вкус, который, казалось, сочетал лучшие качества почв Старого и Нового Света, обладая одновременно деликатностью и насыщенностью, был благоговейным.

Если бы существовала земля, способная вырастить такой виноград.

Да... Эдем.

Только почва рая, который человечество потеряло через своё грехопадение.

— Поистине... вино «Потерянного рая»!

При этом восклицании Альберто, прозвучавшем почти как монолог, глаза всех присутствующих расширились.

Если такой известный эксперт был так впечатлён, что ж люди не могли сдержать любопытства и начали перешёптываться.

— Неужели это вино и правда такое хорошее?

— Что это за продукт такой, что вызвал у него такую реакцию?

Наконец, кто-то, не в силах сдержать любопытство, осторожно снял повязку для слепого теста, открыв бутылку вина, о которой шла речь.

— Это, это...

Это была незнакомая этикетка, которую даже Альберто, мастер вина, никогда раньше не видел.

— Sanctus Sanguis... Святая Кровь?

Название казалось почти самонадеянным, но никто не осмелился спорить, столкнувшись с мнением эксперта.

Да и сам пожилой мужчина не имел желания возражать.

Учитывая глубокую эмоцию, которую он только что испытал, название вовсе не было чрезмерным.

Где и как оно было сделано, чтобы вернуть вкус, который человечество когда-то потеряло?

Он отчаянно хотел найти производителя и расспросить его.

Поэтому пожилой мужчина поспешно спросил у хозяина вечеринки:

— Где вы взяли это вино?

Но хозяин лишь недоумённо покачал головой. Вместо этого он собрал персонал и спросил:

— Кто принёс это вино?

Если подумать, в ситуации было несколько странных вещей. Изначально для сегодняшней дегустации было приготовлено ровно двенадцать бутылок вина.

Но теперь перед ними стояла тринадцатая бутылка.

Когда они спросили у сотрудника, который готовил тест, тот просто покачал головой.

Он настаивал на том, что определённо получил эту бутылку от кого-то и включил её, но, как ни странно, не мог вспомнить, кто это был.

Имя, лицо, возраст, даже пол... всё было туманно...

«...»

В конце концов, дегустация вин в тот день завершилась с неопределённым чувством и несколько тревожной атмосферой.

Однако последствия не заставили себя ждать.

***

— Что? Такая цена только за одну бутылку?!

Когда я услышал ответ главы банды Чэня, у меня на мгновение закружилась голова.

Я, конечно, думал, что смогу заработать немного денег, но цифра, которую он назвал, превзошла мои ожидания.

Глядя на цену аукциона, всё ещё растущую на экране, я даже подумал, что возможно, самым полезным умением среди всех чудес, дарованных мне, была не исцеляющая сила или что-то в этом роде...

А эта магия печатания денег.

Святая кровь (5/13)

Благодаря колоссальной выручке от продажи вина, истощившаяся было до дна казна церкви в мгновение ока наполнилась вновь.

Теперь, когда ещё несколько недель назад приходилось беспокоиться о деньгах, это казалось дурным сном. У нас появились средства, чтобы немедленно приступить к новым благотворительным проектам.

Потому следующей целью для расширения влияния церкви закономерно стал северный пригород.

Южные пригороды принадлежали Банде Чёрного Тигра, с которой мы недавно заключили союз, западная же часть находилась совершенно в другой стороне. Оставался только север — территория, ранее подконтрольная семье Сальваторе.

Впрочем, наше учение уже потихоньку просачивалось и туда.

Ведь управляя предприятиями, полученными в качестве выкупа от дона, мы шаг за шагом готовили там почву для проповедей.

Более того, остатки мафии, некогда правившей теми землями, были не в силах этому помешать. С внезапным исчезновением главаря они раскололись на враждующие фракции. Проливая кровь в борьбе за оставшиеся доходы, они лишь вгоняли себя в тупик.

В разгар этой смуты церковь, пополнившая запасы денег, начала через благотворительность расширять своё влияние. Измученные грызнёй гангстеров жители без колебаний принимали нашу веру, выбирая защиту под Божьем именем.

Когда ситуация зашла так далеко, некоторые группировки опомнились и попытались объединиться для отпора, но остановить продвижение церкви они уже не могли.

Сказать по правде, боевая мощь церкви росла день ото дня. Укрепившись в полностью контролируемом восточном пригороде, мы неуклонно наращивали внутреннюю силу, вербуя бывших наёмников. Число одних только Спасённых приблизилось к сотне.

Благодаря этому сейчас мы обладали достаточной мощью, чтобы сокрушить даже сплочённый мафиозный клан, не говоря уже о разрозненных шайках.

Перед лицом церкви, прочно державшей в руках силу, деньги и народную любовь, оставшиеся очаги сопротивления стремительно рассыпались.

Так северный пригород мирно и неуклонно переходил под крыло церкви.

И ключевую роль во всём этом процессе сыграл именно...

Этот самый напиток. Вино.

«...»

Я легонько покачал бокал в руке.

Тотчас в воздухе разлился тонкий, насыщенный аромат фруктов, будто кто-то щедро окропил комнату дорогим парфюмом.

Вдыхая этот запах, я пристально вглядывался в колышущуюся внутри тёмную жидкость.

«Я, конечно, догадывался, что качество будет достойным...»

Но чтобы настолько превосходящим все ожидания... такого я и вообразить не мог. Ходили слухи, полные одних лишь восторженных эпитетов, отчего мне становилось даже неловко, словно хвалили меня самого.

Неужели эта вещь настолько грандиозна? Ведомый этой мыслью, я вновь поднёс бокал к носу.

Стараясь уловить больше оттенков запаха, я машинально наклонил его чуть ниже, и в тот самый миг, когда багряная влага почти коснулась губ...

Низкий голос окликнул меня.

— Леди Ева.

Повернув голову, я увидел Эсти, которая стояла рядом и пристально смотрела на меня.

К щекам невольно прилила кровь. Я ощутил себя ребёнком, застигнутым врасплох за шалостью, которую ещё даже не успел совершить.

«Ты... ты вошла так бесшумно, что я и не заметил...»

Под её взглядом в памяти внезапно всплыло кое-что.

Недавний случай, когда я, выпив всего один бокал, опьянел до полной потери памяти.

Я до сих пор не имел ни малейшего понятия, что за позорное зрелище я устроил в тот день.

Эсти тоже не проронила об этом ни слова.

«Если бы ничего особенного не случилось, она бы давно всё честно рассказала. Раз молчит... значит...»

От мысли о том, какую же чёрную страницу моей биографии я умудрился написать, лицо снова запылало от стыда.

Стараясь сохранять невозмутимый вид, я как ни в чём не бывало поставил бокал обратно на стол.

И незаметным движением отодвинул его подальше.

«...»

Не в силах выносить её взгляд, я принялся бесцельно перебирать бумаги на столе, выдав первую пришедшую в голову глупость:

— Ах, э-э... Эсти. Сегодня и правда прекрасная погода, не так ли?

Ни один мускул не дрогнул на её лице, когда она коротко ответила:

— В настоящий момент концентрация мелкодисперсной пыли в атмосфере восточного пригорода превышает безопасный порог и находится на крайне опасном уровне. Настоятельно рекомендую надеть респиратор и оставаться в помещении, леди Ева.

— Ах, вот как... Правда?..

После моего неловкого ответа диалог увял окончательно.

Тишина. В гнетущем молчании я продолжал бессмысленно ворошить документы.

«Её в-взгляд физически ощущается... давит...»

И тут мне в голову пришла подходящая тема, способная разбить эту неловкость.

— Ах, точно! Эсти. Сегодня ведь уже четвёртый день, пожалуй, мне снова пора тебя осмотреть?

Поняв, о чём речь, она молча кивнула.

Это касалось нашего самого первого уговора.

В обмен на защиту Эсти, я обязался исцелять её повреждённые внутренние имплантаты.

И этот договор исправно соблюдался по сей день. Регулярно, раз за разом, я вливал в её тело свою целительную силу.

Честно говоря, если бы на её месте был обычный человек, той мощи, что я уже потратил на неё, хватило бы, чтобы воскресить его сотню раз.

Но повреждённые импланты Эсти всё ещё не восстановились полностью и продолжали впитывать мою силу, словно губка.

Это было не просто удивительно, а почти что... невероятно.

— Мм... Раз уж вспомнили, может, уделим этому немного времени перед моим уходом?

В ответ на мой вопрос Эсти вновь безмолвно склонила голову.

Она медленно, аккуратно снимала одежду, одну вещь за другой.

Аккуратно сложив пиджак и повесив его на спинку стула, её пальцы переместились к пуговицам белой блузки.

Всё с тем же бесстрастным лицом она неторопливо расстёгивала их, одну за другой.

С каждым расстегнутым сантиметром ткани на миг обнажалась белоснежная кожа, и это равнодушное, механическое действо рождало странно-эротичную атмосферу.

«...»

Я невольно отвёл глаза.

Почему-то... прямо смотреть на это было неловко, щёки снова начинало жечь.

Однако Эсти, не обращая внимания на мои метания, полностью сняла блузку.

Теперь её обнажённое тело прикрывала лишь тонкий функциональный топ.

Безупречная, чистая и молочно-белая кожа. С виду самая обычная человеческая плоть. Ни за что не догадаешься, что под ней скрывается сверхпрочная бронепластина, способная без труда отразить крупнокалиберную пулю.

Глядя на беззащитно открытые взору мягкие изгибы плеч и спины, я смутился окончательно и, не смея встретиться с ней глазами, пролепетал:

— Сегодня... какая часть тела на очереди?

— Прошу продолжить работу с правым плечом.

Голос Эсти был ровным, как всегда.

Это помогло мне немного собраться. Я поднёс кончики пальцев к указанному месту.

Тотчас вокруг них заструилось знакомое мягкое сияние.

В этот раз свет не угас через пару секунд, а всё струился и струился сквозь пальцы, проникая в плечо.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я, прерывисто выдохнув, наконец убрал руку.

— Фух... Ну вроде всё. Как ощущения?

Эсти пару раз провернула плечом и удовлетворённо кивнула.

— Похоже, можно переходить к другим областям. Благодарю вас.

С этими словами она вновь принялась одеваться.

На сегодня сеанс был окончен.

Как я уже заметил, восстановление тела Эсти отнимало невероятно много сил и быстро меня изматывало. Поэтому приходилось делать перерывы в несколько дней и проводить восстановление циклами. Именно потому это и оставалось нашим незавершённым делом.

Мне вдруг стало любопытно, и я задал давно вертевшийся на языке вопрос:

— Эсти, как думаешь, сколько ещё времени потребуется, чтобы твоё тело полностью восстановилось?

— Согласно текущим показаниям внутренней диагностики, функционируют сорок пять процентов имеющихся имплантатов.

«!..»

От такого ответа я порядком опешил.

Выходит, всё это время она демонстрировала столь выдающиеся результаты, будучи вдвое ослабленной...

И правда, если вспомнить день нашей первой встречи, нынешняя Эсти стала куда сильнее.

«Тогда... на какой же уровень она выйдет после полного исцеления?»

Вслед за этой мыслью на душе вдруг стало тяжело.

Что за организация могла списать в утиль настолько сильного агента? И по какой причине её устранили? За этим наверняка скрывались мрачные и опасные тайны.

Чувствуя, как сознание немного плывёт от этих мыслей, я осторожно спросил.

— А... память о прошлом? Что-нибудь возвращается?

Эсти спокойно покачала головой.

— Пока ничего не всплывает.

Однако прежде, чем прозвучал ответ, я заметил мимолётное напряжение, мелькнувшее в её застывшем лице.

Выражение оставалось бесстрастным, но где-то в глубине читался едва уловимый дискомфорт.

— Мой вопрос был бестактным? Прости, если так.

— Нет. Дело не в этом, леди Ева.

Но и голос её звучал как-то необычно, не так, как всегда.

Это заставило меня всерьёз забеспокоиться.

— ...Что-то случилось, Эсти? Я же вижу.

— Это всего лишь... Ничего страшного, не стоит беспокоиться.

« ...»

С минуту я пристально смотрел на неё, а затем вдруг схватил её за руку.

От моего неожиданного движения Эсти едва заметно вздрогнула.

Не отпуская её ладони, я заглянул прямо в эти золотистые глаза и твёрдо сказал:

— Мы же обещали быть честными друг с другом.

Когда-то подобное уже было.

Когда она боялась, что я могу бросить её и уйти, я успокоил её, сказав, что этого не случится.

Разве мы не договорились, что если настанет такой момент, мы честно скажем об этом?

— Так что и ты расскажи мне, Эсти. Тебя что-то беспокоит?

Мы долго смотрели друг другу в глаза.

Наконец её золотистые зрачки дрогнули и она отвела взгляд.

— Н-наверное... я недостойна оставаться рядом с вами.

— Что?! Что за чушь ты несёшь?!

Я был поражен, но Эсти спокойно продолжила:

— Как я уже говорила, я не помню своего прошлого. Что со мной случилось, что я совершила. Но одно я знаю точно. Эта сила... определённо дана мне не просто так. А тот факт, что даже обладая такой мощью, от меня в итоге избавились, говорит о могуществе тех, кто счёл меня расходным материалом. В неведомых мне глубинах прошлого таится угроза, с которой, возможно, мне не совладать. Иными словами... а что, если моё выживание после утилизации... привлечёт их сюда и в итоге навлечёт опасность на вас?

«...»

Эсти заговорила об этих страхах лишь сейчас по одной-единственной причине.

Её забота обо мне стала столь глубокой и сильной, что эти мысли не давали ей покоя.

Но ведь и я чувствовал то же самое.

— Ты запрещала мне уходить в одиночку, а теперь сама говоришь такое?

Услышав мои слова, Эсти медленно подняла голову.

— Ты говоришь, что недостойна оставаться рядом со мной?

Встретив её колеблющийся золотой взгляд, я решительно произнёс.

— Между друзьями таких понятий не существует.

— Д-друзьями?..

— Да. Что бы кто ни говорил, кем бы ты ни была в прошлом, Эсти — это та Эсти, которую знаю я. Самый первый человек, встреченный мной в этом городе. Мой драгоценный друг, который всегда надёжно оберегал меня.

Если уж я бросался на помощь совершенно незнакомым людям, рискуя собой...

То неужели я брошу такого дорогого друга только из-за того, что где-то в тумане будущего маячит призрачная опасность?

— Так что, если завтра явятся хоть корпорации, хоть армия...

Я с силой сжал её руку.

— Пообещай мне, что мы никогда не откажемся друг от друга. Хорошо?

На мой искренний вопрос Эсти наконец посмотрела на меня твёрдым, незамутнённым взглядом и ответила:

— ...Да. С радостью.

Святая кровь (6/13)

Сквозь чистое панорамное стекло открывался ночной вид на весь город.

Мерцающие огни небоскрёбов, роскошная иллюминация стелилась до самого горизонта, теряясь в дымке.

В роскошном пентхаусе на верхнем этаже одного из зданий, под ногами которого лежала эта картина, царила атмосфера дорогого минимализма. Просторное помещение с современным интерьером наполняла тихая, ненавязчивая музыка.

Жильё, доступное лишь тем немногим в этом городе, кто держал в руках и богатство, и влияние.

Место, о котором, возможно, хоть раз в жизни грезил каждый житель.

Однако лицо мужчины, привычным движением открывшего дверь, не выражало радости.

Оно было отмечено глубокой усталостью и серой тоской.

Как только он переступил порог, ожидавшие его горничные склонились в унисон:

— С возвращением, господин председатель.

Тот лишь коротко кивнул в ответ и, проходя по коридору гостиной, принялся ослаблять узел галстука.

— Как Рейчел?

Стоявшая рядом горничная почтительно приняла его верхнюю одежду.

— Госпожа провела день как обычно.

Он молча кивнул. Выслушивая по пути в гардеробную доклады о разных мелочах по дому, он уже собирался переодеться, когда горничная осторожно протянула ему какую-то вещь.

— Ах, да. Господин Бен прислал вам подарок. Говорят, в последнее время этот продукт стал невероятно популярен среди ценителей. Вероятно, вспомнил, что вы любите вино...

Мужчина мельком взглянул на бутылку и безразлично ответил:

— Уберите в шкаф.

— Хорошо.

Горничная почтительно удалилась, добавив, что скоро подадут ужин.

«Вино, значит...»

Оставшись один в тишине гардеробной, он ненадолго погрузился в раздумья.

На самом деле он не особо любил вино. Ему не нравился терпкий вкус, да и в целом он предпочитал виски или бренди. Просто раньше вино любила его жена, и он стал пить его за компанию. Должно быть, увидев это, кто-то сделал неверный вывод.

Сняв костюм и облачившись в удобную домашнюю одежду, мужчина вышел из гардеробной.

В нос тотчас ударил знакомый аромат еды.

Чем дальше он шёл по коридору в глубину квартиры, тем сильнее становился аппетитный запах.

И вот, войдя в столовую, он увидел накрытый к ужину стол и женщину, что неподвижно сидела перед ним, уставившись в пустоту.

— Рэйчел, как прошёл день?

Ослепительной красоты, что пленяла когда-то, не осталось и следа. Его встретило лишь иссохшее тело и безжизненные, абсолютно пустые глаза.

Мужчина на мгновение задержал дыхание, но тут же, как всегда, изобразил на лице беззаботную улыбку и произнёс бодрым голосом:

— Заждалась, наверное? Проголодалась. Давай ужинать.

Женщина по-прежнему смотрела прямо перед собой, никак не реагируя на его слова.

Это была не просто апатия. Это была болезнь.

Впрочем, точного названия недуга, что довёл её до такого состояния, он так и не узнал.

Даже врачи, обследовавшие её за баснословные деньги, лишь предполагали один из видов нарушения аутофагии нейроглии.

Состояние, при котором повреждённые клетки мозга разрушают сами себя, постепенно отнимая его функции. Причина так и осталась невыясненной... говорили лишь, что, вероятно, это крайне редкое врождённое генетическое заболевание.

Возможно, если бы лечение начали чуть раньше, до такого бы не дошло. Но Рэйчел всю жизнь прожила обычным человеком, без приличной медицинской страховки.

Она и не знала о своей болезни, а даже если бы знала, то не смогла бы оплатить столь дорогостоящую генную терапию.

Поэтому когда он, добившись успеха, отчаянно разыскал свою первую любовь и встретился с ней вновь, болезнь уже зашла слишком далеко...

Настолько, что сколько ни вкладывай денег, было уже поздно.

Именно поэтому женщина поначалу отвергла чувства мужчины из своего прошлого.

Пусть он вернулся с богатством и положением, она отказывалась с ним встречаться. Она знала, что не сможет ни подарить ему спокойную старость, ни родить ребёнка, который остался бы с ним рядом.

Однако мужчина всё равно решился на брак.

Ему никогда не было дела до акций и права управления, что полагались по наследству, и всю жизнь он прожил бездельником.

Он стал работать на износ по одной простой причине. Он хотел сделать предложение женщине, которая была для него всем в юности, и предстать перед ней с высоко поднятой головой.

Сколько ей оставалось времени, значения не имело. Важен был лишь сам факт, что они могут быть вместе.

Первый год после свадьбы они были счастливее всех на свете. Накопили драгоценных воспоминаний, которых хватило бы на целую жизнь.

Но следующий год стал годом отчаяния.

Болезнь начала прогрессировать в полную силу.

Она забывала, кто она сама, и не могла вспомнить ни дорогих сердцу людей, ни событий, ни счастливых мгновений.

В конце концов начали угасать и жизненно важные функции мозга.

Дошло до того, что она не могла самостоятельно ни есть, ни даже нормально уснуть.

Врач, с которым он виделся пару дней назад, тихо сообщил ему о приближающемся конце.

«Мне очень жаль, но, по моему мнению... вашей супруге осталось полгода.»

В это не хотелось верить, но иссохшее тело сидящей перед ним женщины, казалось, было живым доказательством слов доктора.

— Сегодня в компании была сумасшедшая суета из-за одного крупного контракта, Рэйчел. Всё утро шли сплошные совещания. Был настоящий ад, что я даже не помню, обедал ли вообще. Вот если бы ты, как раньше, была рядом и присматривала за мной… Хотя ладно, главное, что всё в итоге удачно завершилось.

Даже не дождавшись ответа, он с бледной улыбкой продолжал говорить. При этом сам кормя жену с ложки.

Он аккуратно нарезал тщательно приготовленные блюда на мелкие кусочки и подносил к её губам.

Проглотив пару кусочков, она вдруг плотно сжала губы.

— …Надо поесть как следует, Рэйчел. Тогда и поправишься быстрее.

Но она не реагировала. Словно отрезанная от всего мира, она всё так же смотрела в пустоту безжизненными глазами.

Мужчина до скрипа стиснул зубы.

Опустив дрожащую руку под стол, он с силой сжал кулак. Хотелось вздохнуть от душившего его отчаяния, но он остановил себя, напомнив, что перед ним Рэйчел.

С трудом взяв себя в руки, он вновь зачерпнул ложку с тарелки.

Глядя на её тело, тающее буквально на глазах, он хотел накормить её хоть немного. Но даже еда, приготовленная с душой первоклассным шеф-поваром и диетологом, больше не привлекала её.

Глубокое чувство бессилия накрыло его. Ему хотелось найти хоть какой-нибудь способ. И тут его осенила внезапная мысль.

Жестом подозвав горничную, он сказал:

— Принеси-ка то вино, что передали.

В прошлом Рэйчел, помимо готовки, очень любила виноградное вино.

Может быть, если дать ей почувствовать аромат, проснётся хотя бы толика аппетита.

Взяв поданный бокал, он с нежностью заговорил:

— Помнишь, Рэйчел? Наше первое свидание после того, как мы снова встретились… Ты говорила, что впервые пробуешь настоящее вино, и так удивлялась. Твои глаза блестели при виде пейзажа за окном… В тот миг ты была прекраснее любого ночного вида…

Тихо бормоча воспоминания, которые теперь принадлежали лишь ему одному, мужчина плеснул в бокал немного вина и осторожно поднёс к губам жены.

И в этот миг её брови едва заметно дрогнули.

Мужчина замер.

Удивительно, но Рэйчел, которая последние несколько дней ни на что не реагировала, откликнулась на запах вина.

Более того, она тихо прикрыла глаза, словно пытаясь вдохнуть аромат, витающий у самого лица.

В этом жесте ему вдруг почудилось что-то до боли знакомое. Сцена из прошлого, когда она была ещё здорова, наложилась на реальность.

В ушах зазвучал её бойкий голос.

«Мммм... Как я и ожидала!»

«Неужели вино действительно так хорошо? Честно говоря, я не понимаю, почему оно такое дорогое...»

«Попробуй понюхать его повнимательнее. Сразу почувствуешь, как в бокале раскрываются букет ароматов~»

Это было воспоминание, по которому он так сильно скучал.

Сердце мужчины болезненно сжалось от нахлынувшей тоски.

«Если бы только я мог снова услышать этот голос, хотя бы раз…»

Словно зачарованный, он осторожно наклонил бокал у её губ.

Тёмно-красная жидкость медленно коснулась сухих губ.

И, к его величайшему изумлению, Рэйчел не оттолкнула напиток. Совсем чуть-чуть, но она явно проглотила его.

***

— Я больше не могу терпеть!!!

Я вздрогнул от громкого возгласа. Повернув голову, я увидел Джоанну, которая с пылающим лицом решительно распахнула дверь кабинета.

— Д-джоаннп?

Её неожиданное вторжение заставило меня изумлённо округлить глаза.

Ничуть не смутившись, Джоанна приблизилась прямо ко мне. Вид у неё был крайне недовольный.

— Джоанна, что вдруг случилось?..

— Я же говорю! Больше! Не могу! Терпеть! Ева!! Это уже слишком!!!

Она выкрикивала это, словно капризный ребёнок, тыча в меня пальцем, а затем её маленький кулачок с грохотом опустился на стол прямо передо мной.

Я невольно вздрогнул.

— Ты хоть знаешь! Знаешь..., как тяжело я всё это время работала?!

Крикнув это, она принялась перечислять все обязанности, которые взвалила на себя, да так громко, что у меня зазвенело в ушах.

— Составление оргструктуры церкви, планирование бюджета, исполнение и общий контроль расходов! Финансовый аудит! Управление пожертвованиями и сборами! Постановка долгосрочных целей служения и детализация планов! Создание и распространение контента для онлайн-контента для привлечения! Анализ показателей благотворительных проектов по секторам! Ведение системы учёта паствы! Общая координация крупных мероприятий вроде месс и распределение бюджета!..

Приглядевшись к её раскрасневшемуся лицу, я заметил, как под глазами залегли глубокие тени усталости.

В последнее время она и правда работала на износ.

Под таким напором я совсем растерялся и принялся её успокаивать.

— Ну конечно же! Я прекрасно знаю, сколько ты для нас делаешь, Джоанна. Правда…

Но не успел я договорить, как она, почти в истерике, снова выкрикнула:

— Тогда почему!!!

— ?..

— Почему ты, Ева! С этой! С этой женщиной! Вечно вдвоём! Мило воркуешь и всё-всё для неё делаешь?! ААААААААА?! НУУУУУУУУУУ?!

Её палец указывал в сторону стоявшей неподалёку Эсти, на чьём невозмутимом лице промелькнула тень куда большего, чем обычно, замешательства.

Мы с Эсти застыли, потеряв дар речи и лишь растерянно глядя друг на друга. А Джоанна, стоя перед нами, всё размахивала руками, изливая свою обиду.

— Я ведь тоже очень старалась! Ради тебя, Ева! Ради церкви! Если честно, честно говоря, мне ведь тоже полагается хоть какая-то награда… Нет, хотя бы чуточку больше внимания! РАЗВЕ НЕ ТАК?!

В её возмущении была правда, которую невозможно было отрицать.

Если бы не гениальные административные способности и самоотверженность этой девушки, церковь никогда не смогла бы так быстро расти и стабильно функционировать.

Пожалуй, я бы не управился и с половиной нынешних дел.

Волна вины накрыла меня с головой. Желая хоть как-то её утешить, я осторожно спросил:

— Послушай, Джоанна… Прости меня. Я была слишком глупой, да? Может, мне сделать что-то, чтобы ты немного успокоилась?

В этот самый миг в глазах Джоанны, только что полных слёз обиды, сверкнула решимость.

Слегка приподняв уголки губ, она спросила:

— Ты… Ты же не забыла? Обещание, что дала мне в день крещения.

«Крещение?»

Я стал вспоминать тот день.

Тогда Эсти и Джоанна немного поспорили из-за очереди на обряд, и в итоге Джоанна оказалась второй.

Чувствуя себя неловко, я, кажется, что-то ей пообещал…

В этот момент Джоанна вытащила из кармана маленький диктофон и нажала на кнопку.

Раздался мой собственный голос:

— Прости, Джоанна. Но то, что ты не первая, вовсе не значит, что ты менее важна. Поэтому… в качестве извинения за этот случай, если у тебя будет какая-нибудь другая просьба, я исполню всё, что угодно.

«Бля!..»

В последнее время из-за сумасшедшей занятости это напрочь вылетело у меня из головы, но обещание и правда было.

Перед моим ошарашенным лицом Джоанна победно улыбалась, помахивая диктофоном.

— Ну-с. Текущие дела — сами по себе, а старые должки надо возвращать, Е-в-а.

Правда ли, что все пустые обещания в конечном итоге возвращаются в виде такой горы долгов?

Я в панике покосился на Эсти, но та тоже отвела взгляд, сделав вид, что не замечает происходящего.

Похоже, даже она признавала, что у Джоанны на руках все козыри.

Даже та, кто одной левой могла уложить элитного наёмника, сейчас не смела преградить путь решительно надвигающейся девушке.

Подойдя вплотную, Джоанна с мрачным блеском в глазах уточнила:

— Ты ведь… ТОЧНО обещала исполнить «всё, что угодно», Ева?

«Мне звездец.»

Отговорка занятостью не прокатила бы... Джоанна-то была занята куда больше моего.

Она принесла церкви колоссальную пользу, а я и правда отнёсся к ней немного небрежно.

Возразить было нечего, да и совесть не позволяла.

— Всё, что угодно! Ведь так?

И мне оставалось лишь еле слышно выдавить в ответ.

— …Да-а.

Святая кровь (7/13)

Как известно, Омега Детройт был огромным мегаполисом с населением, сравнимым с целым государством.

Как можно было догадаться по его колоссальному масштабу, пригородные районы за пределами города тоже не были просто изолированными трущобами.

По всем четырём сторонам света, от ближайшей к городской границе 1-й улицы до 20-й, что терялась на окраине, почти неотличимой от пустоши, простирались обширные сектора, поделённые на отдельные кварталы.

Чем ближе район прилегал к центру, тем выше был средний доход жителей и, соответственно, тем более оживлённым он выглядел.

Многие из тех, кто не мог позволить себе убийственные цены на недвижимость внутри города, перебирались в пригороды, но работать продолжали в центре.

Разумеется, районы, где жили такие люди, обладали куда большей экономической мощью, чем нищие кварталы. Благодаря этому и базовая инфраструктура вроде сетевых магазинов и прочих удобств была там на сравнительно приличном уровне.

Первая улица, ближе всего примыкавшая к границе центра, была именно таким местом.

Богатый район, один из лучших среди внешних территорий, где жило немало обладателей гражданства второго ранга и выше, позволявшего свободно въезжать в центр.

Поэтому тамошний пейзаж почти не отличался от центра.

Дороги были в хорошем состоянии, а улицы чистыми.

Магазины вдоль дороги выставляли за блестящими панорамными витринами роскошные товары, притягивая взгляды прохожих.

Ничего общего с нашим, где по обочинам летал мусор.

Пусть здесь и не было уходящих в самое небо небоскрёбов, зданий выше десяти этажей хватало с избытком.

Мы зашли в довольно крупный, стильный торговый центр, расположенный прямо на оживлённой 1-й улице.

Внутри, залитые ярким светом, стояли нарядно одетые манекены, а повсюду была развешана одежда по последней моде.

Повсюду сновали занятые покупатели и продавцы, но даже при этом место производило впечатление весьма опрятного и ухоженного.

И вот прямо посреди этого сверкающего торгового центра я сейчас и шагал, неловко ссутулившись.

«Почему... почему я должен выглядеть как?!..»

Причиной моей неестественной походки был наряд, как нетрудно догадаться, совершенно непохожий на мой обычный.

Плотно облегающий топ, подчёркивающий все изгибы тела.

Развевающаяся на контрасте короткая юбка.

И туфли на каблуках...

С головы до ног — стиль, являвший собой само воплощение женственности.

Из-за него ноги и шея, обычно скрытые одеждой, теперь были полностью открыты.

Я буквально кожей ощущал, как проходящие мимо люди украдкой бросали в мою сторону взгляды, делая вид, что вовсе не смотрят.

Мне было так стыдно, что, казалось, будто моё покрасневшее лицо вот-вот взорвётся. Жар, опаляющий уши, всё никак не отступал.

«Сколько ни думаю, юбка слишком короткая, разве нет?! И этот облегающий топик... почему, и вырез такой глубокий!..»

Вообще-то, с тех пор как я попал в этот мир, прошло уже довольно много времени, и я вроде как смирился с доставшимися мне переменами. Думал, что уже вполне привык к женскому телу.

Но... в таком откровенно подчёркивающем женственность наряде я не появлялся ещё ни разу. Обычно моя повседневная одежда состояла из простой футболки и удобных для движения брюк.

Конечно, по делам церкви или на службах перед паствой я носил «облачение святой» — то средневековое одеяние, что было на мне с первого дня в этом мире. Да, тот наряд, бесспорно, тоже в какой-то степени демонстрировал женственность.

Но я воспринимал его как часть своей роли — роли святой, своеобразную ролевую игру...

Поэтому он не вызывал такого убийственного стыда.

«Нет, ну на такого... такого дядьку надеть подобное... это ведь... это ведь почти преступление?!»

К тому же, и низ, и верх были заметно короче обычного, так что одно неловкое движение грозило выставить напоказ и пупок, и нижнее бельё.

Из-за этого я стал крайне осторожен в своих движениях, даже не осознавая этого. Казалось, подуй ветер посильнее или повернись я неудачно и всё окажется у всех на виду.

Моя походка невольно сменилась на какую-то манерно-семенящую, лёгкую, словно пушинка.

И каждый раз, осознавая это, я вновь заливался краской.

— ...

Полной противоположностью моему состоянию был звонкий, полный жизни голос, что вновь раздался рядом:

— Сестрица Ева! Теперь туда! Пойдём в тот магазин!

Повернув голову, я увидел крепко вцепившуюся в мою руку золотоволосую девушку, чьи глаза сияли, а свободная от покупок рука указывала в разные стороны.

— Ой! Вон то платье на витрине тоже красивое! Зайдём сюда, а потом обязательно его примерим!

С лицом, полным радостного возбуждения и без тени усталости, Джоанна потащила меня к следующему магазину.

Я же, потеряв остатки воли к сопротивлению, послушно следовал за ней, словно марионетка.

— ...

Что вообще происходит? За что мне выпало такое испытание?

Перед глазами всё плыло.

***

История же была такова.

— Просьба, которую я хочу попросить у Евы... такова... сегодня ты абсолютно беспрекословно будешь делать всё, что я скажу!

Джоанна заявила это тоном, не допускающим возражений.

Перед её измождённым, залёгшего тенями взгляда, который красноречиво свидетельствовал о накопившейся усталости от непомерной работы по делам церкви вместо меня... я просто не мог найти в себе сил отказать. Подавленный её напором, я лишь тихонько кивнул.

Тогда Джоанна расплылась в довольной улыбке.

С этой улыбкой, от которой у меня возникло смутное дурное предчувствие, она начала излагать свои пожелания.

— Тогда во-первых, с этого момента я буду называть Еву...

Девушка на мгновение запнулась, затем крепко зажмурилась и с пылающими щеками выпалила.

— ...Се-сестрицей! Позволь называть тебя сестрицей!..

От неожиданного обращения я невольно вздрогнул.

Однако по сравнению с тем, чего я втайне опасался...

«Не такая уж и сложная просьба, верно?»

Мне самому никого так называть не нужно, просто позволить называть так себя — это было вполне терпимо.

Желание ребёнка сократить дистанцию, прибегая даже к просьбам, показалось мне скорее милым.

Поэтому я ещё раз кивнул в знак согласия, и Джоанна продолжила:

— И во-вторых! С этого момента, когда говоришь со мной, пожалуйста, без формальностей, просто как с другом, сестрица Ева!

Немного непривычное обращение резануло слух, но... честно говоря, и это было несложно.

В конце концов, в нормальной жизни с малознакомыми людьми, даже если они младше или ниже по положению, принято говорить уважительно.

У меня это въелось в привычку, поэтому я и общался так со всеми до сих пор.

Но с человеком, с которым у нас сложились такие отношения, перейти на ты — не такое уж странное дело. Хотя ко мне она уже давно на ты обращается...

— Ладно, поняла. Джоанна. Так... нормально?

Было всё ещё немного неловко, но к этому я тоже быстро привыкну.

Услышав мой неуклюжий тон, Джоанна расцвела, не в силах скрыть радость, и с лучезарной улыбкой сказала:

— Да! Тогда моя последняя просьба... Сегодня проведи со мной свидание!

Поскольку первые две просьбы оказались до смешного простыми, я и на этот раз беззаботно согласился.

— Ладно, так тому и быть.

Я решил, что она просто слишком вымоталась от работы и хочет, чтобы мы вместе куда-нибудь выбрались развеяться.

И кивнул, совершенно не задумываясь о последствиях.

Даже не догадываясь о том, что меня ждёт впереди.

***

« ...»

Вот так всё и обернулось.

Не в силах противиться напору Джоанны, я в итоге был притащен на 1-ю улицу за покупками.

Толком не успев подивиться роскоши сияющей и чистой 1-й улицы, столь разительно отличавшейся от тёмных переулков, я был увлечён рукой Джоанны в один из бутиков в глубине торгового центра.

А когда опомнился, корзина уже была доверху набита одеждой в совершенно неожиданном для меня стиле... бесконечно далёком от моих предпочтений.

Всё это было чересчур женственно и, честно говоря, на мой взгляд, выглядело слегка вызывающе.

Но ведь и Джоанна была миловидной девушкой, так что я подумал, что такой стиль ей отлично подойдёт.

Поэтому я простодушно похвалил:

— Да, все вещи красивые. Думаю, Джоанне они очень пойдут.

Но ответ, который я получил, прозвучал для меня как гром среди ясного неба.

— А? О чём ты, это же всё для тебя, сестрица Ева!

— Что?

Я так растерялся, что попытался её остановить.

— П-погоди, Джоанна! Зачем мне одежду покупать?! Мне и той, что есть, вполне хватает!

Джоанна же, словно отчитывая капризного ребёнка, решительно прикрикнула:

— Вовсе нет!

Уперев руки в бока, она продолжала:

— Я давно хотела тебе сказать, сестрица Ева! Ты к себе слишком равнодушна, разве нет?!

— Ч-что?

— Почему ты всегда так странно одеваешьсчя? Честно говоря, и размер был не твой, и выглядело это неопрятно, смотреть было тяжело!

Я был немало шокирован.

«Настолько всё плохо было?.. А я-то думал, что нормально выгляжу...»

Хотя, если подумать, кто бы осмелился делать замечания главе церкви, даже если бы я ходил в лохмотьях?

А если бы кто и сказал, я бы всё равно вряд ли стал добровольно искать женскую одежду, подходящую моему нынешнему телу по размеру.

Будто прочитав мои мысли, Джоанна заговорила ещё решительнее:

— Так растрачивать красоту, дарованную Сиянием, — это почти святотатство! Ты же обещала сегодня безоговорочно выполнять мои приказы, правда?

Вот тут я по-настоящему осознал, что я попал в большую беду...

«Я, конечно, согласился выполнить любую просьбу, но чтобы меня заставили такое носить...»

Это настолько выходило за все мыслимые рамки, что я продолжал возражать:

— Погоди! Успокойся, т-такой стиль... для священнослужителя... это немного неприлично, разве нет?.. Религиозный деятель должен подавать пример пастве, быть скромным и благопристойным, как мне кажется...

Но даже этот мой последний аргумент Джоанна разбила в пух и прах.

— Что? У нас в церкви таких правил нет, ты же знаешь!

«Ах!..»

Точно. Так и было. Когда я создавал церковь в этом свободном от предрассудков обществе недалёкого будущего, то намеренно убрал из учения все эти замшелые, как тысячелетние писания, догмы вроде «верующая женщина должна быть скромна».

Подобные вещи здесь были не в чести и только оттолкнули бы людей от проповедей. К тому же за десятилетия, прошедшие с исчезновения нормальных религий, в обществе размылись даже стереотипы о том, как должен выглядеть священник.

— Наоборот, другие прихожане только и говорят, что хотят, чтобы ты хорошо одевалась. Я пообещала лично решить этот вопрос сегодня, знаешь, как все обрадовались?

После этих слов моё последнее сопротивление было окончательно сломлено.

В итоге с растерянным выражением лица, сжимая в руках несколько нарядов, которые выбрала для меня Джоанна, меня практически силой затолкали в примерочную..

За спиной глухо хлопнула дверь.

Я остался один в замкнутом пространстве.

В большом зеркале во весь рост отражался я — девушка с потерянным, убитым выражением лица.

— ...

Гладкая, скользящая ткань женской одежды под пальцами ощущалась сейчас до ужаса чуждой и угнетающей.

Святая кровь (8/13)

Войдя в примерочную, я тихо вздохнул.

«...»

После недолгих раздумий, я стянул с себя всё, в чём пришёл, вещь за вещью.

Стараясь не смотреть на своё обнажённое тело в зеркале, я начал одну за другой примерять вещи, что вручила Джоанна.

Перемены в теле создавали неудобства совершенно иного рода и при одевании.

Раньше, в мужском теле, цеплялись в основном голова и плечи, теперь же мешали грудь и бёдра.

В такие моменты я заново, до дрожи, осознавал, насколько всё изменилось.

Текстура ткани, касавшейся кожи, тоже была чужой. Тонкая, гладкая, обволакивающая — свойственная именно женской одежде.

Кое-как одевшись и наконец застегнув молнию на спине, я медленно повернулся и встал перед зеркалом.

«...Это... нормально вообще?..»

Собственно, в этом теле я живу уже несколько месяцев.

И теперь, глядя на лицо в зеркале, хотел я того или нет, прежде всего узнавал в нём «самого себя».

Но именно поэтому я всё меньше понимал, как выгляжу со стороны.

В голове оставалась лишь одна мысль: этот совершенно непривычный наряд был невыносимо неловким и смущающим.

Пока я так бессмысленно переминался перед зеркалом и тянул время, раздался стук в дверь.

— Сестрица Ева, ещё долго?

Поторопленный голосом Джоанны, я торопливо отозвался:

— А, да! Сейчас выхожу!

Раз уж всё зашло так далеко, отступать некуда. Я сделал короткий вдох, медленно открыл дверь и вышел наружу.

***

В тот самый миг, когда закрытая дверь примерочной наконец отворилась...

— Ах...

У стоявшей неподалёку продавщицы невольно вырвался восхищённый вздох.

Потому что появившаяся перед глазами посетительница была до того прекрасна.

Серебристые волосы, струящиеся по плечам, таинственные голубые глаза.

Белая, как нефрит, кожа, и облегавшее эту изящную фигуру воздушное платье, ещё сильнее подчёркивавшее прекрасный облик.

Застенчивость в огромных глазах. Слегка покрасневшие щёки.

Даже жест, каким она неловко теребила подол юбки.

Всё это слилось в безупречную картину, заставлявшую потерять дар речи.

— Ох...

Поэтому продавщица невольно снова издала короткий выдох.

Назвать её просто хорошенькой было мало. Она выглядела как сошедшая со страниц сказки фея. И все те заученные комплименты, что продавщица привычно раздавала ради выручки, разом вылетели из головы. Она просто стояла заворожённая и искренне любовалась.

Лишь спустя долгую паузу спохватившись и пытаясь сгладить своё откровенное разглядывание, она обрушила на меня шквал похвал.

— Клиентка, вы правда... Вы, случайно, не актриса? Или, может, модель? Или из айдолов? Нет, я в этом магазине один этот фасон десятки раз продала... но теперь уже никому не смогу сказать, что это платье ему идёт. Оно только что стало сценическим костюмом...

Столько комплиментов, что слушающему становилось неловко.

«До чего же стыдно...»

Не выдержав этого натиска, я смущённо отвёл взгляд и ответил:

— Да, спасибо...

Но куда сильнее беспокоила реакция Джоанны.

Девушка до сих пор стояла как вкопанная, не издавая ни звука, и в упор смотрела на меня.

«О чём она вообще думает?..»

Её молчание без единого слова оценки уже начинало тревожить.

Пересилив смущение, я спросил напрямую:

— Ну... как?..

Но Джоанна, не отвечая, лишь медленно оглядела меня с головы до ног.

Скользящий взгляд заставил пробежать дрожь.

— Д-джоанна?..

Наконец девушка тихо ответила:

— Да-а.

И слегка улыбнулась при этом...

Улыбкой, которую можно описать словами как, жутковатой, пробирающей до мурашек.

— Ты прекрасна, сестрица.

Внезапно почувствовав предчувствие беды, я поспешно подтолкнул её.

— Д-да. Тогда, на этом всё, да?.. Пойдём скорее отсюда.

— О чём ты, сестриц.

Но Джоанна даже не шелохнулась. Лишь цепко ухватила меня за плечо, когда я уже готов был рвануть к выходу.

И указала на груду одежды в корзине.

— Мы ещё и не начинали. Тебе надо примерить всё, что здесь, и выбрать то, что подходит лучше всего.

— ...

***

Так продолжавшийся целую вечность шопинг закончился лишь после того, как Джоанна нагрузила мне в обе руки ручки от больших пакетов.

— Все твои старые обноски выбрось, и с сегодняшнего дня ходи только в этом! Понятно?

— ...

Хотя мы наконец выбрались из торгового центра, битком набитого бутиками, радости я не испытывал.

В конце концов, на улицу я вышел в этом до ужаса неловком наряде.

Я просто шёл, но отовсюду чувствовал на себе взгляды.

От прохожих, от людей за стеклянными витринами магазинов.

Взгляды, направленные на меня, жгли кожу, независимо от того, были ли это мужчины, женщины, старики или дети.

Разумеется, привлекать внимание мне как святой было не впервой.

Но тогда во взглядах были почтение и восхищение.

Нынешний интерес имел совершенно другую природу.

Честно говоря, добрая половина устремлённых на меня сейчас глаз была просто...

— ...

Лицо опять запылало.

На меня резко навалилась усталость. Особенно после нескольких часов хождения по магазинам.

Но Джоанна, в отличие от меня, не выказывала ни капли тени утомления.

Напротив, выглядела ещё более бодрой и полной энергии.

Крепко держа меня под руку, она продолжала щебетать взбудораженным голосом.

— Знаешь, сестрица, как мне сегодня было весело?

Девушка взглянула на меня снизу вверх сияющими глазами.

— Я давно этого ждала. С сестрицей, которую я так люблю... гулять без всяких забот целый день, вместе выбирать подходящую друг другу одежду, разглядывать красивые магазины...

В её светлом, по-детски чистом голосе мне вдруг вспомнилась одна важная вещь, о которой я почти забыл.

«Ведь и правда...»

Ещё совсем недавно этот ребёнок был инвалидом, прикованным к коляске.

Её мышцы атрофировались, она не могла даже встать и пройтись сама, почти всю жизнь блуждала в киберпространстве, отчаянно ища хоть какого-то спасения. Поистине несчастный ребёнок.

Ей, должно быть, ни разу не доводилось просто бродить по улицам с друзьями-ровесниками, как другим детям, проживать обычный день.

Потому она так отчаянно хотела этого, что загадала как заветное «желание» — такой до банальности обычный поход за покупками.

Осознав это, я почувствовал, как ещё недавно мутившие голову усталость и стыд начали сменяться иным чувством.

— ...

Я молча посмотрел на радостного ребёнка.

А потом чуть сжал маленькую ладошку, что крепко держалась за мою руку.

— Да... если ты не против, то... в любое время, когда захочешь, можем вот так куда-нибудь выбраться вместе.

Услышав это, Джоанна мигом обернулась с заблестевшими глазами.

— Правда, сестрица?! То есть завтра и послезавтра тоже пойдём со мной по магазинам?!

«Вот фак...»

В тот же миг по спине пробежал холодок: кажется, я поторопился с обещанием. Поэтому я слегка отвёл взгляд и поспешно добавил:

— Нет... Завтра это уже слишком... Р-раз в неделю, может?..

При этих словах лицо Джоанны на миг омрачилось, но тут же она тихо добавила.

— Да ну, я же шучу, дуреха.

Она осторожно стёрла выступившие в уголках глаз слёзы и сказала.

— Я всё видела, как тебе было сегодня тяжело, сестрица Ева. Это я слишком разошлась и вела себя как капризный ребёнок. Просто так хотелось, чтобы и на меня тоже обратили внимание, вот я немного повредничала. Прости. Но... Если даже очень-очень редко, могли бы мы вот так, как сегодня, проводить время вместе?

Я ответил без колебаний.

— Да. Давай почаще вот так гулять.

В памяти вдруг всплыл день нашей первой встречи.

Пусть я и не смог стать для неё богом, но обещание стать другом в тот день я помнил.

Поэтому я поклялся себе, что если этот ребёнок снова начнёт сбиваться с пути, я строго её отчитаю, но вот эту руку не отпущу. Потому что я успел понять сущность этой девочки. Она не злая или плохая.

А поддерживать ребенка... это забота взрослого

«Раз она так старается ради меня, надо и к ней быть добрее.»

Пока я пребывал в этих раздумьях, Джоанна уже снова улыбалась во весь рот и тянула меня вперёд.

— Тогда давай на последок заглянем ещё вон в тот магазин и пойдём назад,, сестрица Ева?

— ...Да.

Всё же я немного устал.

«Но раз ей это так нравится, ничего не поделаешь.»

И ровно в тот миг, когда я двинулся следом за тянущей меня рукой...

— Простите, подождите минутку! Извините!

Перед нами неожиданно возник, преграждая путь, какой-то мужчина в ярком, броском костюме.

Он открыл рот, при этом с несколько сальным взглядом оглядывая меня сверху донизу.

— Простите, а вы, девушка, случайно не...

Но прежде чем он закончил, откуда-то мгновенно вынырнувшие крепкие фигуры преградили ему дорогу.

Это были телохранители из церкви, которые всё это время, словно тени, следовали за нами.

Их взгляды, когда они встали между приближавшимся мужчиной и нами, были холодны как лёд.

— У вас какое-то дело к госпоже Еве?

Низким голосом спросил один из них.

Мужчина, явно не ожидавший присутствия охраны, выглядел сильно смущённым.

— Э-э... да нет... я просто... то есть...

Он немного запнулся, а затем с неловкой улыбкой поспешно достал из внутреннего кармана визитку и протянул её.

— Н-не поймите неправильно! Я вовсе не подозрительный тип! Просто у меня такая работа...

Телохранитель всё с тем же каменным лицом пробежал глазами по карточке и молча передал её мне.

Прочитав написанное на визитке, я на миг застыл.

[STARLIT Entertainment — Главный продюсер отдела по развитию новых талантов, Майкл Риан]

«Это же?..»

Мой взгляд как приклеенный остановился на одном слове в тексте.

STARLIT Entertainment.

Название компании, пожалуй, даже довольно известной в этом городе.

Но что меня озадачило, так это почему оно вдруг возникло здесь.

«Это же... агентство по работе со знаменитостями?..»

Святая кровь (9/13)

В углу чистого, просторного кафе.

Мужчина, сидевший напротив нас за столом, разразился пламенной речью.

— Я сразу это увидел! Я увидел облик суперзвезды, сияющей на громадной сцене под огнями бесчисленных камер! Ручаюсь репутацией главного продюсера, успешно выпустившего десятки айдолов, что через три года, нет, не пройдёт и года, как вы станете тем самым айдолом, перед которым в Омега Детройте будут преклоняться все! У вас поистине природный талант. Взгляд, улыбка, даже походка — аура, притягивающая людские взоры! Этому невозможно научиться! Такое качество есть лишь у тех, кто рождён, чтобы стать звездой! Разве могу я просто пройти мимо?! Наша компания всегда с огнём в глазах ищет неогранённые камни, и вдруг обнаружить на улице самоцвет, что рождается раз в тысячу лет!..

Удивительно, как он умудряется говорить такие вещи и не задыхаться от напряжения.

Настолько бесперебойно лился этот поток восхвалений, что поневоле закрадывалось подозрение.

Но чувствовалось, что это не просто пустая лесть, — он вкладывал в слова долю искренности и страсти, отчего делалось ещё неловче.

Всё время слушать это было невыносимо, всё лицо горело.

«Ох...»

На бесконечные комплименты я отвечал лишь кислой улыбкой, но на деле, сколько бы он ни уговаривал, ответ был уже предрешён.

Разумеется, отказ.

«Стать айдолом...»

Что такое профессия артиста? Это положение, разом приковывающее к себе всё внимание и взгляды публики.

Но при моём нынешнем положении я как раз обязан любой ценой избегать подобного внимания.

Разве не ради этого я с самого начала основал церковь, отчаянно скрывая существование чуда?

Так что, идти сейчас в индустрию развлечений только ради славы — это полная глупость. На самом деле, даже общение с людьми, работающими в этой сфере, было фактором риска, которого я должен был избегать любой ценой.

Да и не говоря о риске, у меня попросту не лежала душа к такой работе.

Но какого же чёрта мы сидели здесь и продолжали выслушивать эту смущающую до дрожи похвалу?

— Да, верно! В том-то и прелесть сестрицы Евы! А вы кое-что понимаете!

Причина сидела рядом со мной — возбуждённо поддакивавшая Джоанна.

— Всё-таки у успешного продюсера глаз намётан!

Когда этот мужчина попросил нас выслушать хотя бы минуту, я был готов резко отказать.

Но Джоанна тут же встряла и, перехватив инициативу, сразу согласилась, вот и привело всё к этой встрече.

По правде говоря, какие бы условия он ни выдвинул, принять его предложение я бы ни за что не согласился.

А Джоанна — девочка умная, и должна была это прекрасно понимать.

Но зачем тогда предложила его выслушать? Может, это тоже часть её шаловливых капризов?

Как бы там ни было, из-за подстрекательствам Джоанны я оказался в ужасном положении.

Потому что мне приходилось постоянно выслушивать эти неловкие комплименты о «потрясающем таланте айдола», которым я якобы обладаю.

— Людей с такой выдающейся потенциальностью, как у вас, встретишь не очень часто. Даже у нас в компании много трейни с самым разным шармом, но ваша внешность абсолютно уникальна! Так не согласитесь ли вместе со мной огранить эту красоту и показать её миру? Может, вы думаете: «Я не умею петь и танцевать...»? Конечно, навыки важны. Но разве у вас уже не имеется оружие такой мощи, что оно перекрывает все прочие условия? А остальное можно постепенно наработать вместе. Самая главная основа у вас уже есть.

Джоанна с восторгом подхватила:

— Верно! Наша сестрица самая красивая в мире!

Поток страстных уговоров ненадолго прервался лишь когда запищал коммуникатор на поясе мужчины.

Мужчина бросил «Ах, прошу прощения» и хотел было небрежно отмахнуться от звонка, но, глянув на экран, изумлённо округлил глаза.

— Ох... мне ужасно жаль. Это звонок, на который я просто обязан был ответить

Попросив нашего понимания, он отошёл в угол зала и начал разговор.

Только когда его место опустело, я смог наконец выпустить сдерживаемый вздох.

— О-ох, Джоанна... Зачем ты так.

На мой вопрос Джоанна, лукаво улыбаясь, дала довольно бессовестный ответ:

— А, знаешь... Кажется, я встретила товарища, распознавшего очарование сестрицы Евы. Я так обрадовалась, что невольно... Хи-хи.

Джоанна виновато улыбнулась.

Ругать улыбающееся лицо было как-то не с руки, так что я решил поскорее опустить ситуацию.

— Фу-ух. Ладно, довольна теперь? Давай откажем и вернёмся.

Когда я произнёс это со вздохом, девушка тоже кивнула.

С самого начала она тоже не воспринимала всерьёз это предложение.

Просто неожиданно возникла занятная ситуация, и она на мгновение по-детски загорелась.

Но теперь нас обоих настигла усталость, и раз уж принимать предложение мы не собирались, я считал, что отнимать у людей время дальше было бы нехорошо.

Поэтому я решил, что как только мужчина вернётся, немедленно вежливо выскажу отказ и мы уйдём. И именно в этот миг...

Вмешался неожиданный фактор.

Мужчина, который недавно отходил поговорить по телефону, вернулся с озадаченным и ошеломлённым выражением лица. Он обратился к нам.

— Не могли бы вы подождать еще немного? Вице-президент нашей компании скоро приедет.

— Что? Вы шутите?

Я переспросил, совершенно ошеломленный. Это звучало невероятно.

STARLIT Entertainment, пусть и не была первой в индустрии, всё же являлась солидным агентством, входившим в десятку крупнейших в городе.

И вот вице-президент такого агентства вдруг лично поедет сюда, только чтобы взглянуть на какого-то новичка, найденного прямо на улице?

Как ни крути, это не лезло ни в какие ворота.

В душе невольно шевельнулись семена сомнения.

«Может, это просто мошенник?»

Заметив промелькнувшую на моём лице настороженность, мужчина тоже смутился и торопливо добавил:

— Я... я и сам с таким сталкиваюсь первый раз в жизни! Пожалуйста, если бы вы согласились подождать ещё чуть-чуть, я был бы крайне признателен...

Я нахмурился, раздумывая.

В этот момент раздался низкий гул.

Вжи-и-и

Не звук полёта дрона. Скорее, мягкий и чистый звук электромотора.

И вскоре между тенями зданий показался обтекаемый чёрный силуэт, рассекавший небо и медленно приближавшийся к нам.

Чёрный корпус обтекаемого дизайна, напоминающего роскошный спорткар.

Это был городской авиамобиль.

Хотя по названию и форме это называлось машиной, по функциям, цене и стоимости обслуживания оно скорее приближалось к самолёту.

Поэтому тех, кто мог запросто разъезжать на таком личном воздушном транспорте, в этом городе был только один класс.

Высокопоставленные руководители корпораций.

«…»

Тут же я инстинктивно понял. Слова этого человека, сказанные всего несколько мгновений назад, не были ложью.

Но в то же время я всё ещё не мог в это поверить.

«Абсурд.»

Так внезапно столкнуться с одним из самых опасных для меня типов людей — с высокопоставленным руководителем корпорации?

Я ничего не понимал. Я был просто ошеломлён.

В то же время моя настороженность усилилась.

«...Может, прямо сейчас убраться отсюда?»

Именно в этот момент стоявший за спиной подобно тени церковный телохранитель тихо прошептал мне на ухо:

— Кроме этого транспорта, перемещений входящих в окрестности внешних сил не обнаружено. Также тридцать Спасённых находятся в позиции, с которой могут прибыть менее чем за две минуты.

От этого низкого голоса моё встревоженное сердце заметно успокоилось.

Точно. Пусть это и 1-я улица, самая близкая к центру, но формально — восточный пригород.

Территория, уже подконтрольная нашей церкви.

Так что даже доведись сейчас ненадолго встретиться с корпоративной шишкой, прямой опасности для жизни как будто не будет.

«Наоборот, если сбежать сейчас, это может вызвать ненужные подозрения.»

Какие бы ни были у них умыслы, они явились сюда с определённой целью.

Значит, возможно, лучше просто дать им то, чего они хотят, и быстрее отправить восвояси.

Поэтому я успокоил дыхание и решил пока подождать.

Вву-у-ум

Аппарат уже завис в небе прямо над кафе.

На брусчатке маленькой площади перед зданием появилась голубая голограмма, обозначавшая точку посадки, и аппарат, бесшумно снижаясь, мягко опустился прямо на неё.

Пш-ш-ш...

Затем дверь машины плавно скользнула вверх.

Первыми из салона вышли два телохранителя в светло-серых усиленных экзоскелетах.

Они зорко обвели окрестности острыми взглядами и почтительно кивнули в салон.

Тогда наконец из тени салона показалась фигура мужчины средних лет.

«…»

Мужчина с седеющими, аккуратно зачёсанными волосами, исполненный джентльменского достоинства.

Поправив складки на дорогом костюме, он уверенным шагом зашёл внутрь кафе.

С каждым шагом давление, исходившее от него, становилось всё сильнее.

Не то чтобы у него был откровенно зловещий вид — скорее, в этом рослом, почти под метр девяносто, мужчине, одетом в безупречно подогнанный люксовый костюм несмотря на массивную фигуру, ощущалось нечто подавляющее.

Мы встретились взглядами.

Он без колебаний направился прямо ко мне и бесцеремонно протянул руку для пожатия.

— Ах, так это вы, девушка. Рад знакомству.

Низкий голос с мягким баритоном.

— Бенджамин Хейс.

Я задержал взгляд на его массивной ладони, потом всё же неловко взялся за неё и ответил на рукопожатие.

— Приятно познакомиться. Зовите меня Ева.

Внутри я был натянут как струна. Мужчина же добродушно улыбнулся и протянул визитку.

— Ах, прошу прощения. Забыл представиться более подробно.

[STARLIT Entertainment — Финансовый директор, Бенджамин Хейс]

Она заметно отличалась от дешёвой пластиковой визитки, которую мне только что вручил человек, называвший себя главой отдела.

Это была цифровая визитка премиум-класса со встроенным электронным ключом: при считывании метки она подключалась к серверу компании и сразу позволяла подтвердить подлинность визитки.

Стоявший рядом телохранитель молча поднёс визитку к своему имплантату и кивнул мне.

Подлинная.

«Значит, этот человек передо мной и правда...»

Чувствуя себя ещё более взволнованным, я осторожно добавил:

— Заранее извиняюсь, но я как раз собиралась вежливо отказаться от предложения. Я не собираюсь становиться артисткой.

Услышав мои слова, он на мгновение растерялся, а затем разразился громким смехом.

— Пуха-ха!

Отсмеявшись, он сказал:

— Да уж, сразу получил решительный отказ. Что ж, если сама не хочешь, ничего не поделаешь.

От столь простодушного ответа я скорее удивился.

— Разве вы приехали... не для того, чтобы убедить меня заключить контракт?

— М-м, в каком-то смысле можно сказать и так. Но немножко иначе. Не перевернёшь визитку?

По его просьбе я повернул карточку и на обратной стороне были отчетливо выгравированы совершенно другие буквы.

[LUMINA Holdings — Член совета директоров, Бенджамин Хейс]

Мужчина принялся спокойно объяснять:

— Хотя номинально на мне висит должность вице-президента агентства, к его управлению я почти не причастен. Скорее, моя основная задача — это должность директора в этой материнской компании. Когда-нибудь слышала о Lumina Group?

Внезапно всплыло знакомое название, и я невольно вздрогнул.

В Омега Детройте существовал официальный перечень так называемой «Топ-100 корпораций» — крупных компаний, ранжированных по размеру капитала.

И Lumina Group определённо была одной из них.

Многоотраслевой конгломерат, чей основной бизнес составляли мода, дистрибуция, рестораны, отели, досуг и индустрия развлечений.

STARLIT Entertainment тоже была всего лишь одной из многочисленных дочерних структур Lumina Group.

А головной компанией, управляющей всей группой, была LUMINA Holdings.

И вот стоящий передо мной мужчина представился мне топ-менеджером именно этой корпорации.

— Понимаешь? На самом деле, я пришел к мисс Еве по другому делу.

Чем больше я слушал собеседника перед собой, тем холоднее становилась моя шея.

«…»

Конечно, Lumina Group занимала почти последнюю строчку в первой сотне — 98-е место, и по сравнению с другими корпорациями масштабы её были относительно скромными.

Правдой было и то, что в сравнении с входящими в первую десятку настоящими мегакорпорациями, чьё могущество трудно было вообразить, она выглядела жалко.

Но как бы там ни было, крупная корпорация остаётся крупной корпорацией. Одним из высших хищников, стоящий на вершине этого города, и именно тем противником, которого я так опасался всё это время... оттого лицо невольно окаменело.

Тут Бенджамин Хейс перевёл взгляд на продюсера, что до сих пор жался в углу, и коротко бросил:

— Благодарю за работу. Можешь возвращаться.

Продюсер торопливо склонил голову и почти бегом выскочил из кафе.

Когда я осмотрелся, оказалось, что в просторном кафе, кроме нас, не осталось ни одного посетителя.

Они, должно быть, всё предусмотрели заранее.

«…»

Исчезли даже фоновые разговоры, и в ставшем до жути тихим пространстве повисло смутное напряжение.

Бенджамин Хейс без всякого стеснения уселся в пустое кресло напротив меня, которое только что занимал продюсер.

И всё тем же лёгким тоном заговорил:

— Позвольте мне сразу перейти к делу. Наша компания…

Однако в этом мягком голосе скрывалась история, которую нельзя было легко проигнорировать.

— Мы хотим приобрести эксклюзивные права на поставку Святой Крови, вина, которое вы недавно выпустили в центре города. Вы ведь не станете утверждать, что не имеете права голоса в этом решении, не так ли, Святая Церкви Сияния?

Дёрнувшись, я невольно вскочил с места.

В тот же миг окружавшие нас подобно теням стражи церкви слаженно встали в оборонительную стойку, беря меня в кольцо.

«…»

В ответ на это двое телохранителей, стоявшие рядом с ним, тоже выдвинулись на шаг вперёд, вступая в противостояние.

Посреди пустого зала.

В воздухе повисло ощутимое напряжение, когда они пристально смотрели друг на друга.

Святая кровь (10/13)

Охранники с обеих сторон настороженно следили друг за другом, готовые в любой момент вступить в схватку.

В воздухе повисло напряжение, от которого буквально перехватывало дыхание.

«…»

«…»

Хотя с той стороны было лишь два телохранителя, их аура ощущалось совсем не обычной. Они ничуть не уступали десятку с лишним бывших элитных наёмников, что окружили их.

В этой обстановке, где всё могло вспыхнуть в любую секунду, я посмотрел на мужчину перед собой.

Топ-менеджер крупной корпорации, явившийся за эксклюзивными правами на вино, которое мы контрабандой поставляли в город.

Бенджамин Хейс, как и мгновение назад, с невозмутимой расслабленностью смотрел на меня.

От его невозмутимого вида мысли мои смешались.

«Откуда вообще просочилась информация, что источник Святой крови наша церковь? Может, от Банды Чёрного Тигра?»

Эта мысль тут же была отвергнута. Нет.

Если корпорации хотят что-то узнать, они просто узнают это.

Им не нужно прибегать к каким-то уловкам — вся информация внутри города и за его пределами и так лежит у них на ладони.

В этом городе корпорации обладали абсолютным влиянием.

Они не замечали мелочей, потому что они не сулили ни выгоды, ни интереса.

По той же причине наша церковь до сих пор могла действовать, не привлекая их внимания.

Не потому, что мы хорошо прятались. И не потому, что нас хорошо скрывали.

С точки зрения корпорации, мы просто не представляли ценности, поэтому на нас не обращали внимания. Им было всё равно, как там грызутся между собой мелкие группировки в трущобах пригорода. Они просто не пытались лезть в эту кучу мусора.

Но стоило им на мгновение заинтересоваться и бросить взгляд, как они безошибочно вычислили местонахождение главы церкви и явились сюда.

От этого осознания по спине пробежал ледяной холодок.

До сих пор я считал, что предусмотрел много угроз и как следует подготовился.

Но так напрямую столкнуться с корпорацией мне довелось впервые. Возможно, именно поэтому я до конца не осознавал, что они собой представляют и как далеко простирается их влияние.

В этот момент противник, расхохотавшись, махнул рукой.

— Эй, вы чего это вдруг такую мрачную атмосферу нагнали? Я ж не драться пришёл.

От этих слов двое телохранителей, только что смертоносно противостоявших нам, немедленно сделали шаг назад.

И даже почтительно склонили головы.

— Прошу прощения.

Когда противостояние внезапно разрядилось, телохранители церкви, окружившие меня, тоже на мгновение замешкались.

При виде этого Бенджамин, поглаживая свою аккуратно подстриженную бороду, громогласно расхохотался.

— Хо-хо. Да успокойтесь немного. Похоже, возникло какое-то недоразумение. Я же сказал, что пришёл, потому что хочу совершить сделку. Если бы я собирался угрожать, то ещё до меня сюда наведалась бы эскадрилья дронов и устроила бомбёжку. Разве не так? Ха-ха-ха!

Он снова рассмеялся, словно отпустил очень смешную шутку, но я никак не мог поддержать его смех.

Потому что до меня дошло: все наши силы, включая несколько десятков элитных наёмников, которых церковь с таким трудом собрала… перед лицом корпорации не представляют никакой реальной угрозы.

«…»

Однако его слова о том, что прямо сейчас он не намерен нам вредить, выглядели правдивыми, и я немного успокоился.

Я кивнул окружавшим меня телохранителям, и они, не ослабляя бдительности, вернулись на свои места.

Давай-ка на мгновение трезво поразмыслим.

Они пришли, точно зная о существовании церкви и даже о личности святой. Но, строго говоря, до этого момента всё было в порядке.

Разве не для такой ситуации и создавалась церковь как щит?

Прикрыться личиной псевдорелигиозной организации, чтобы оберегать истинную тайну скрытого за ней чуда. Если эта цель достигнута, то нечего пугаться того, что моя роль святой раскрыта.

Конечно, кто-то может подумать: «Если корпорации обладают в этом городе таким абсолютным влиянием, разве им не должно быть легко узнать и о чуде, свидетелями которого стало столько людей?»

Но, как ни удивительно, сохранение тайны верующими, видевшими чудо своими глазами, поддерживалось куда строже, чем можно было предположить.

Ведь и в моём прежнем мире существовали мученики, отдававшие жизнь за одну лишь веру. А те, кто воочию пережил чудо и был спасён милостью, даже помыслить не смели о том, чтобы предать реально существующего Бога.

Поэтому следовать воле Божьей и оберегать его Святую стало для них миссией, превосходящей всё на свете. Если, конечно, не началось бы по-настоящему мощное внешнее давление, но пока что не было ни единого случая, чтобы кто-то даже по ошибке проболтался о секретах церкви.

Стало быть, сохранение самой важной тайны о чуде пока можно считать успешным.

Если бы они пришли, зная всё, то не стали бы сейчас заводить речь о каких-то там эксклюзивных правах на вино.

Я про себя коротко вздохнул и произнёс:

— Если это было деловое предложение, вам стоило бы сначала связаться со мной, прежде чем приходить лично.

— Хе-хе, прошу прощения, если напугал внезапным визитом, госпожа Ева.

Он ответил спокойно:

— Но, видите ли, у церкви госпожи Евы не налажено никакого канала связи с деловыми кругами. Можно было бы, конечно, пытаться выйти на вас через простых прихожан, но в бизнесе, сами знаете, скорость — это жизнь. Чем быстрее, тем лучше, разве нет?

«…»

Честно говоря, на его замечание мне нечего было ответить. Я и представить не мог, что когда-нибудь придётся иметь деловые отношения с корпорацией.

У них просто не было способа связаться с нами. Да и необходимости в этом не было.

Бенджамин снова заговорил:

— И всё же я, как член правления, счёл нужным соблюсти формальности и прибыл лично, а это, похоже, породило недопонимание. Хе-хе, прошу извинить.

Если подумать, его поведение действительно было вежливым.

Достаточно сказать, что такая важная фигура, как директор крупной корпорации, лично приехал на окраину ради встречи.

То ли у него исключительные деловые манеры, то ли он настроен в этом проекте крайне серьёзно. Скорее, было даже удивительно, что он так обходителен.

«Неужели он и правда… настолько увлечён вином?»

Каковы бы ни были его истинные намерения, я решил пока послушать дальше.

— Хорошо. Вы сказали, сделка? Вы хотите эксклюзивные права на вино?

— Именно. Как я сказал, мы хотим, чтобы все поставки Святой крови внутрь города распространялись исключительно через нашу корпорацию.

Насколько я помнил, Lumina Group владела множеством бизнесов — дистрибуцией, ресторанами, отелями и прочим. Так что у них наверняка имелся свой спрос на изысканное вино.

Бенджамин пояснил:

— Я не стану спрашивать, откуда изначально взялся этот товар. Наши лаборатории и эксперты проверили и выяснили, что качество на высочайшем уровне. Единственное условие, которое мы ставим, так это стабильно поставлять продукт того же уровня. Если вы на это способны, то со всеми остальными мелкими проблемами мы разберёмся сами.

Он на мгновение умолк, а затем перешёл к главному:

— Итак, самое важное это, конечно, условия контракта. Я предлагаю следующее: закупочную цену на поставляемую вами Святую кровь мы установим… в пятнадцать раз выше текущей рыночной цены. Ну как? По-моему, предложение довольно интересное.

«…»

Я сначала подумал, что ослышался.

— …П-пятнадцать раз?

— Да, исходя из сегодняшней аукционной цены… примерно столько.

Он вытащил лежавшую рядом салфетку и, черкнув ручкой, написал цифру.

Там была указана сумма, которую я и представить не мог. У меня буквально отвисла челюсть.

Как бы ни хотелось заподозрить подвох… но это… эта цифра…

Я уже не слышал его дальнейших объяснений.

— Послушайте внимательно, госпожа Ева. По заключению экспертов, проверявших качество, эта Святая кровь — нечто исключительное. В зависимости от того, как мы оценим её и какой создадим имидж, эта марка может войти в историю. Для этого нужна совершенно иная стратегия. Во-первых, отныне мы будем строго контролировать объём поставок. Затем через нашу дистрибьюторскую сеть направим вино в элитные рестораны и создадим бренд супер-люкс класса…

Выгода была настолько огромна, что аж закружилась голова.

Даже если всю выручку от продаж в городе заберут они, при таком повышении закупочной цены моя непосредственная прибыль сразу вырастет в десятки раз.

К тому же крупная корпорация обещала взять на себя вопросы происхождения товара, так что не осталось бы никаких зацепок. Я невольно пробормотал:

— Почему… вы предлагаете настолько щедрые условия?

Это же крупная корпорация Омега Детройта. Даже если сделка выгодна обеим сторонам, обычно они стараются выжать максимум, а то и вовсе захватить всё полностью.

Но здесь… всё было наоборот.

Моё представление о корпорациях этого мира пошатнулось.

Однако, похоже, мой собеседник испытывал схожие чувства.

— Это я скорее хотел бы спросить у вас.

— Да?

— Госпожа Ева, у вас, случайно, нет личных знакомств с нашим председателем?

Я рефлекторно покачал головой. Откуда мне знать председателя крупной корпорации?

Тогда Бенджамин добавил:

— Эта сделка — его личное распоряжение. По обычным принципам группы мы никогда не предложили бы такой контракт. Да чего уж там, честно говоря, условия настолько абсурдны, что сюда впору высылать службу внутренней безопасности.

Он погладил аккуратно подстриженную бороду и пробормотал:

— Честно признаться, у меня есть догадка. Недавно я случайно получил бутылку вашего вина и подарил её председателю. Возможно, подарок безумно ему понравился. Если смотреть на общий капитал группы, вино — это, по правде говоря, сущие игрушки, что с ним ни делай. Так что этот проект вполне можно считать личной прихотью или развлечением председателя.

«Правда ли это?»

Я ненадолго задумался. Если причина визита Бенджамина и вправду в личном капризе главы корпорации, то становится понятно, почему он не спрашивает о происхождении и даёт такую щедрую цену.

К тому же это означало, что если я готов пойти на небольшой риск связаться с крупной корпорацией, то могу получить колоссальную выгоду от этого сногсшибательного предложения.

Но поверить в это до конца я всё равно не мог.

«Просто председателю понравилось моё вино? И только поэтому?»

Чем больше я думал, тем меньше понимал.

Похоже, даже он, принесший это предложение, не до конца знал подоплёку.

Возможно, именно поэтому он и держался со мной столь учтиво, хотя я находился в слабой позиции.

«Если вспомнить обычный нрав корпоративных воротил этого города…»

Да, Бенджамин Хейс пока что вёл себя как истинный джентльмен. Но кто знает, как он поведёт себя, если я откажусь.

И, возможно, лучше принять протянутую руку, пока она предлагается по-доброму.

Возможно, у меня с самого начала был только один выбор.

После недолгих раздумий я наконец произнёс:

— Я с благодарностью принимаю контракт.

— Отлично. Значит, я не зря приехал. Детали обсудим позже.

Мужчина удовлетворённо улыбнулся. И, поправив одежду, словно уже собираясь уходить, сказал:

— Тогда контактные данные… хм?

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением.

Я заметил это и быстро ответил.

— Ах, пожалуйста, запишите не в имплантат связи, а вот сюда.

С этими словами я достал из кармана старый терминал, которым всегда пользовался; в его глазах на миг мелькнул многозначительный блеск.

— Хоооо…

Но мужчина тут же с безразличным лицом кивнул.

— Хорошо, записал. Позже свяжусь, обсудим практические детали. Я свяжусь с вами позже, чтобы обсудить практические вопросы. У меня назначена встреча, поэтому я извиняюсь. Верите или нет, я на самом деле довольно занят работой в компании. Приятно было познакомиться, госпожа Ева.

Он встал и напоследок снова протянул руку для рукопожатия.

Уже повернувшись, чтобы уйти, он вдруг, словно вспомнив что-то, опять посмотрел на меня.

— Ах да, и ещё одно, госпожа Ева.

С шаловливой улыбкой он добавил:

— Насчёт того предложения от нашего сотрудника. Имейте в виду оно совершенно не связано с этой сделкой и остаётся в силе.

— Да?

Увидев моё недоумение, он пояснил:

— Это было чистейшей случайностью. Просто поблизости оказался наш сотрудник, и я с ним связался. То предложение никак не связано со сделкой и было сделано исключительно из-за вашего таланта. А теперь, пообщавшись с вами лично, я и сам думаю так же, как он.

Я на мгновение застыл, не понимая, к чему он клонит.

Бенджамин посмотрел на моё лицо и невозмутимо улыбнулся.

— Это значит, что если вы вдруг передумаете и свяжетесь со мной, я окажу вам всемерную поддержку в дебюте как айдола. Как вице-президент STARLIT Entertainment, заверяю, у вас, госпожа Ева, поистине потрясающий талант! В конце концов, в наши дни разве есть закон, запрещающий Святой быть айдолом? Ва-ха-ха-ха!

«…»

Оставив после себя раскатистый смех, мужчина в сопровождении телохранителей неторопливо покинул кафе.

Припаркованная у дороги авиамашина взмыла высоко в небо и скрылась из виду.

На столе одиноко осталась только его цифровая визитка.

Я всё ещё с ошеломлённым видом смотрел на неё.

«…»

Святая кровь (11/13)

Джоанна, державшаяся тихо с самого появления людей из корпорации, с запозданием извинилась.

Голос был необычно подавленным.

— Прости, сестрица... Это всё из-за меня. Я зря предложила сегодня прийти сюда, и теперь такое...

Я тихо покачал головой.

— Нет. Не за что извиняться. Даже если бы мы оставались на 13-й улице, они бы всё равно нас нашли.

Я говорил это не для того, чтобы утешить её.

Так оно и было на самом деле.

Потому что ползущий по земле муравей не может укрыться от взгляда смотрящего с неба человека.

Между корпорацией и церковью пока что существовал именно такой разрыв. Из-за случившегося я прочувствовал это особенно ясно. И теперь окончательно понял, что нам нужны новые меры подготовки, соответствующие этой реальности.

— Как бы то ни было, ты устала? Давай возвращаться.

Так мой короткий выходной, проведённый вместе с Джоанной, закончился внезапной суматохой.

После того как всё улеглось, я немедленно связался с главой Банды Чёрного Тигра.

Как и следовало ожидать, стоило ему услышать имя крупной корпорации, он едва не потерял рассудок от ужаса и заявил, что полностью выходит из нашего винного бизнеса. По нему было ясно видно, что он до смерти боится, как бы искры этого дела не долетели и до него.

Однако их обращение со мной, вопреки этим стереотипам, было до странности джентльменским. Я мог только догадываться, что это исключительно воля одного-единственного человека.

Председатель крупной корпорации, чьё имя я до сих пор не знал. О чём же он думал?

***

— Рэйчел, я приготовил тебе сегодня небольшой подарок.

«...»

— Знакомое вино, правда? Тебе в прошлый раз оно вроде бы понравилось. Поэтому я решил наладить поставки через нашу компанию, чтобы в любой момент можно было принести тебе ещё.

«...»

— М? Не слишком ли много я потратил?

«...»

— Ты, хоть и стала женой председателя, но остаёшься всё такой же простой. Ты и правда могла бы так сказать.

«...»

— Да, возможно, я и переплатил.

«...»

— Но я не хотел оценивать вещь, которая тебе понравилась... ниже, чем она того стоит.

«...»

— Может, это всё же расточительство? Прости. Кажется, я ошибся. Вот видишь, если ты меня не сдерживаешь, я продолжаю сорить деньгами. Всё-таки мне нужна рядом такая идеальная жена, как ты, Рэйчел.

«...»

— Поэтому можешь меня наругать. На свадьбе я ведь поклялся слушаться жену. Я ещё не забыл. Так что...

«...»

— Пожалуйста, поворчи на меня, как раньше.

«...»

— Прошу тебя.

«...»

***

Верхний этаж штаб-квартиры Lumina Holdings.

Кабинет главы, где у ног колыхалась ночная панорама города.

Сидевший посреди него мужчина средних лет, Лиан Люмен, тихо прикрыл глаза ладонью.

«...»

В его голове всплывал образ того, кто в дни его детства занимал это кресло.

Отец. Оливер Люмен.

В глазах юного Лиана этот человек был буквально железным.

Железный монарх, что мерил всё деньгами и способностями, перемалывал людей и в конце концов воздвиг Lumina Group, своё собственное королевство.

Под этой огромной тенью детство Лиана было удушливым.

Потому что беспощадный меритократизм, которого придерживался отец, даже собственных детей рассматривал лишь как запасные детали для компании.

— Я слышал, ты не получил высший балл на последнем экзамене по финансовому менеджменту.

Жестокие, удушающие уроки для преемника.

Стоило хоть немного не оправдать ожиданий, как тут же следовали беспощадный гнев и наказание.

— Ты снова меня разочаровал. Лиан. Три дня без ужина.

— ...Простите.

Как и двое его старших братьев и сестёр, Лиан в детстве ничего не понимал и мог только покорно подчиняться.

Но, повзрослев, он естественным образом проникся отвращением ко всему, что его тиранило, и это вскоре вылилось в бунт.

В юности, бурлившей ребячеством и горячей кровью, он наконец сбежал из дома.

— Чёртов старикан. Чтоб я тебя больше никогда в жизни не видел.

Порвав с семьёй, он на тайно скопленные карманные деньги снял крохотное жильё в городе и начал самостоятельную жизнь.

С тех пор Лиан стал не наследником корпорации, а бездельником.

Но бездельником с мечтой.

Рок-музыка, которую он тайком слушал дома и которая была для него символом бунта, именно ею он думал добиться успеха назло проклятому отцу.

Так Лиан устроился разнорабочим в маленький лайв-хаус Андердог в закоулке города и стал пытаться играть на гитаре.

(п.с. от беса. лайв-хаус- японский клуб живой музыки, небольшое заведение, где выступают артисты разных жанров. Кста, в прошлой главе я не переводил названия корп. И так вопрос. Стоит ли русифицировать названия или оставлять на англ?)

— Добро пожаловать!

Даже встречая гостей за стойкой, сердцем он был всегда на сцене.

В этом месте часто выступала инди-рок-группа, которой он восхищался.

Лиан терпел день за днём, мечтая, что когда-нибудь и сам отточит мастерство, гордо выйдет на эту сцену, попадётся на глаза скауту агентства и шагнёт в большой мир.

И вот однажды Лиану выпал шанс.

Группа, чьё выступление было запланировано, внезапно слетела, и ему пришлось заполнить образовавшуюся пустоту в программе.

Дрожащими руками Лиан поправил старую подержанную гитару и начал играть. Но реакция зала была не просто холодной... там царило полное равнодушие.

— А, скучно.

— Когда, говоришь, выступает Три Дня Дождя? (п.с. от беса ?????????????. Я такое, если ч, не слушаю.)

Никто даже не взглянул на неумелое выступление никому не известного начинающего рокера.

Посетители лишь шумно болтали между собой или тянули стаканы.

«Моя игра… настолько плоха?..»

Он кое-как продолжал играть и петь, но постепенно его охватывало отчаяние.

И именно тогда он заметил женщину, сидевшую за столиком в углу зала.

Всё выступление она не сводила с него глаз.

Одно лишь понимание, что хотя бы один человек слушает его музыку, помогло ему хоть как-то доиграть до последней песни.

Когда выступление закончилось, Лиан, желая хотя бы поблагодарить её, неловко подошёл.

На его вопрос, почему она дослушала его ужасную игру до конца. Она с бледной улыбкой ответила:

— Ну, я плохо разбираюсь, но... почувствовала, что ты очень старался, и сама не заметила, как дослушала до конца. Было интереснее, чем я думала.

Старался.

Тёплая похвала, какой он ни разу не слышал от отца, что всегда требовал лишь результата, втаптывая в грязь процесс.

С того дня Лиан подружился с этой девушкой — Рэйчел. Она стала для мальчика первым другом в жизни.

Время шло, и связь между Лианом и Рэйчел становилась только глубже.

Среди бесчисленных разговоров и накапливавшихся воспоминаний Рэйчел поддерживала Лиана, тогда ещё юного наследника, плохо знавшего жизнь. Иногда она была надёжной старшей сестрой, иногда ласковой матерью.

А порой неожиданно показывала свою неуклюжую сторону и вела себя словно милая младшая сестра. Рядом с ней Лиан ощущал глубокую связь, которой не знал даже с настоящей семьёй.

Время от времени Лиан всё так же самоуверенно разглагольствовал перед ней о своей мечте стать рок-звездой — мечте, которая теперь, по прошествии лет, казалась ему до смешного нелепой.

Оглядываясь назад, он сгорал от стыда за его незрелую мечту, но Рэйчел ни разу его не высмеяла и не упрекнула.

Она всегда серьёзно слушала его истории и искренне поддерживала его мечту. Её неизменная доброта стала для Лиана величайшим утешением.

Но в один прекрасный день Рэйчел, как по волшебству, перестала приходить в лайв-хаус.

Когда ему с трудом удалось с ней связаться, она усталым голосом ответила, что из-за студенческого кредита вынуждена работать на изнурительной работе, где платят больше.

«...»

В этот миг Лиан страстно захотел ей помочь. Но, отрезанный от семьи, он не мог ничего сделать. Он не мог раздобыть даже сумму, которая была меньше карманных денег, еженедельно оказывавшихся у него в кармане, когда он ещё был «молодым господином из семьи Люмен».

Отчаявшись, он по незнанию сунулся в контору ростовщика и попытался занять денег, раскрыв свою личность отпрыска крупной корпорации, но вместо этого едва не был похищен и спасся только чудом.

— Держи! Не упусти!

— Ха... ха!

Чудом ускользнув от ростовщиков и возвращаясь ни с чем, Лиан чувствовал боль сильнее, чем от избитого тела.

Это была боль бессилия.

— Блять!..

Когда он жил в семье, то считал деньги полной ерундой. Верил, что важны люди и мечта.

Но этот город был миром, где никому не было дела до подобной фигни.

Деньги здесь были правами человека. Даже если у пациента во время операции был вскрыт живот, стоило прекратить оплату больничных счетов, как его просто выкидывали. Даже его вера в то, что он стал самостоятельным, порвав с семьёй, оказалась лишь блажью бездельника, возможной благодаря карманным деньгам, что он получал с детства.

Он больше не был ни наследником, ни обычным горожанином. Серый маргинал, пылью носящийся между мирами, никому не принадлежащий. В миг этого осознания детство бунтующего подростка подошло к жестокому концу.

Лиан наконец понял.

Чтобы получить одно, нужно отказаться от другого.

В конце концов он вернулся в родной дом.

Под ледяным взглядом отца, которого не видел несколько месяцев, он молча опустился на колени.

Сказал, что будет учиться работать с самых низов, умолял дать ему ещё один шанс.

Но как блудный сын, неблагодарно покинувший дом и вернувшийся обратно, он должен был в первую очередь доказать собственную ценность.

В итоге ему пришлось начать всё заново с самого низа группы, с должности безымянного рядового сотрудника.

Но Лиан, до костей прочувствовавший отчаяние того времени, когда он рухнул до положения пустоты не являющейся человеком, оказался куда более отчаянным и жёстким, чем двое его братьев, выросших под постоянным давлением отцовской тени.

Благодаря этому его врождённый предпринимательский дар и отчаянные усилия постепенно начали давать результат.

Он достиг поразительных успехов, поднялся до уровня братьев и, более того, в конце концов был признан наследником группы. На это ушли долгие, долгие годы.

Но когда человек слишком усердно, слишком долго и слишком далеко бежит, глядя только вперёд, однажды он может потерять дорогу. Он слишком долго отчаянно старался, не оглядываясь назад, и сама причина, по которой он вообще хотел добиться успеха, со временем оказалась похоронена где-то по ту сторону далёкой памяти.

Когда его назначили наследником Lumina Holdings вместо отца, чьё здоровье резко ухудшилось, Лиан, несомненно, стоял на вершине ослепительной славы.

Только глубокая, беспричинная пустота, порой накатывавшая за этим сиянием, следовала за ним тенью.

И вот однажды. Обычным утром по пути на работу из радио, которое случайно включил водитель, вдруг полилась знакомая мелодия.

— Стой!

Эта песня… была той самой, которую он когда-то впервые сыграл дрожащими руками на нищей сцене Андердога.

Как он мог так начисто забыть о ней? О мелодии, наполненной такими знакомыми и дорогими воспоминаниями.

Услышав её, Лиан словно одержимый начал одно за другим воскрешать забытые картины прошлого.

Это были такие драгоценные времена, что он не мог поверить, как мог жить, забыв о них.

И в конце концов он разыскал даже Рэйчел.

Когда после долгих поисков он нашёл её, Рэйчел работала обычной официанткой в маленьком кафе.

Поначалу он лишь хотел увидеть, как живёт девушка из выцветших воспоминаний, просто взглянуть на её лицо.

Но, сидя напротив, разговаривая и проводя с ней время, Лиан внезапно осознал... Он впервые за десятки лет смеётся спокойно и от души.

И та юная первая любовь из безрассудных мальчишеских лет на самом деле была самым ярко счастливым мгновением в его высохшей жизни.

Дальнейшая всем известная история и привела к настоящему.

Лиан искренне шёл к ней навстречу, и Рэйчел тоже начала постепенно открывать сердце. Потянулись дни, когда они вместе перебирали струны старой гитары и ночи напролёт делились разными мелочами. Лиан был счастлив. Он словно обрёл самую важную потерянную часть себя.

В конце концов они поженились и провели короткое, но безгранично счастливое время.

Но давно известная болезнь Рэйчел, следуя предопределённой судьбе, разлучила их.

И снова пришла беда.

Но теперь, думал он, всё будет иначе.

Ведь теперь он не был бездельником из своих глупых юных лет.

Теперь он стал главой компании, прочно занимающей место в первой сотне корпораций города.

Теперь сосчитать то, что он не может было куда проще, чем искать то, что он может.

Чтобы спасти Рэйчел, Лиан не жалел абсолютно никаких средств и способов.

Обычный человек в решении жизненных проблем может придумать от силы два-три способа.

Те, кто обладает определённым богатством и влиянием, вероятно, имеют больше сотни средств.

А у Лиана сейчас? Миллион?.. Нет, считать было бессмысленно. Он мог испробовать бесчисленное множество путей.

Он был готов влить сюда всё, что наработал своим трудом, без остатка и без капли сожаления.

И он действительно испробовал всё возможное... все методы.

Но когда и это потерпело крах... в итоге всё одно.

Что бездельник с пустым карманом, что председатель корпорации, правящей городом.

Всего лишь слабый человек, не способный противиться невозможному.

— Примите мои соболезнования, господин председатель. Это новое лекарство... тоже не дало эффекта.

Последнее заключение врача холодно прозвенело в ушах.

«...»

Лиан в конце концов так и не нашёл способа исцелить болезнь жены.

Этот факт поверг его в беспросветное отчаяние.

Он так старательно жил. Достиг успеха, вернул утраченную связь. Он верил, что каждый его выбор был верным решением...

Но в итоге всё рухнуло жестоко и неумолимо, и изменить это было невозможно.

Теперь он больше не понимал, что такое жизнь. Он не понимал ничего.

И лишь одна причина ещё заставляла его влачить это адское существование.

То была последняя отчаянная просьба, которую оставила жена незадолго до того, как болезнь взяла верх. Тогда она взяла его за руку и попросила...

— Даже когда меня не станет... прошу... ты продолжай жить...

Одних этих слов было достаточно, чтобы сердце разбилось на части.

Он колебался, боясь, что не сможет сдержать это обещание, но, желая хоть немного унять тревогу жены, в конце концов кивнул.

Время неумолимо текло, и с каждым днём её состояние ухудшалось.

Вести нормальный разговор стало почти невозможно.

Дни напролёт она почти не принимала пищу.

Жена заметно угасала.

Изредка случались моменты, когда словно пробивался луч надежды.

Иногда, когда он давал ей вдохнуть аромат вина, которое она так любила, она, бывало, хоть немного брала в рот еду.

Невозможно описать, как Лиан радовался в такие минуты.

Казалось, он стал свидетелем чуда. Но это было лишь мимолётное утешение, а сам недуг, пожиравший мозг Рэйчел, не отступал.

Глядя, как она день ото дня всё больше угасает, Лиан в конце концов всё принял.

Может, он просто выдохся от слишком долгого отчаяния.

Мысль о неизбежной разлуке не покидала его.

Как и мысль о том, как сдержать последнее обещание, данное жене.

Но он совершенно ничего не мог придумать.

Когда он сделал всё возможное, но так ничего и не изменил.

Когда, казалось, держал в руках всё на свете, но упустил самое драгоценное.

Когда навсегда потерял незаменимое...

Как вообще продолжать жизнь, потерявшую всякий смысл?

Он до сих пор не знал ответа.

Хотелось, чтобы кто-то его научил.

Но даже именитый психиатр, бравший тысячи кредитов за час консультации, не находил выхода из его глубокого отчаяния. Консультации не приносили никакого прогресса, и в конце концов врач лишь выписывал ему антидепрессанты.

Лиан равнодушно посмотрел на несколько таблеток, лежавших у него на ладони.

А затем перевёл взгляд на пистолет, который держал в другой руке.

Если однажды действительно наступит день, когда ему придётся проводить жену...

Он чувствовал, что выберет лишь одно из двух.

***

Прошло несколько недель.

Я был безумно занят, продумывая, как распорядиться колоссальными средствами, полученными от винного бизнеса, начатого в сотрудничестве с Lumina Group.

Я планировал новые масштабные благотворительные проекты и одновременно должен был готовить конкретные меры для усиления боевой мощи церкви, нехватку которой я всё ещё остро ощущал. Из-за этого я уже не понимал, как пролетают дни.

И вот однажды мне вдруг неожиданно позвонил Бенджамин.

— Госпожа Ева, здравствуйте. Собственно говоря, наш председатель желает почтительно пригласить госпожу Еву на ужин. Завтра в семь часов вечера за вами прибудет машина. Для нас будет честью, если вы примете приглашение.

Его голос был, как всегда, учтив, но в нём сквозил оттенок, не терпящий отказа. Это было похоже скорее на одностороннее уведомление, чем на приглашение.

«...»

Когда вызов оборвался, я погрузился в глубокие раздумья.

«Можно ли... отказаться?»

Если бы они угрожали открыто, всё было бы проще. Я либо вступил бы в бой, либо стал бы думать, как любым способом сбежать.

Но Lumina Group до сих пор демонстрировала отношение, которого я совершенно не ожидал и которое было трудно понять.

Поэтому решение давалось ещё тяжелее.

Пока я пребывал в тяжких раздумьях, стоявшая рядом Джоанна осторожно заговорила:

— Но, сестра, есть кое-что странное. Я немножко разузнала, и ходят слухи, что в последние несколько недель председатель Lumina Holdings по очереди приглашает на частные встречи самых разных лиц из всевозможных кругов, помногу за раз. Это касается не только вас, сестрица Ева.

С этими словами она повернула экран своего личного терминала, который всегда носила с собой, и показала мне список приглашённых, который, по-видимому, сама и составила.

Там значились имена из самых разных областей.

Именитые профессора, философы, общественные деятели, психиатры, критики, адвокаты, спортсмены, инфлюенсеры, поэты, писатели, психологи, художники...

Я долго смотрел на этот список, но от этого всё стало только ещё непонятнее.

Я не понимал, по какому принципу он собрал всех этих людей.

Единственное, что можно было заметить, что каждый из приглашённых прежде в списке обладал уникальным, не пересекающимся с другими жизненный и профессиональный фон.

Если думать в таком ключе..

«Я... религиозный деятель?»

Святая кровь (12/13)

Автомобиль, присланный Lumina Group, прибыл точно в назначенное время.

Это был та же авиа, что я видел в прошлый раз.

Её обтекаемый кузов был глубокого тёмного цвета, словно ночное небо, а стёкла плотно тонированы, не позволяя заглянуть внутрь.

«...»

Массивная дверь плавно открылась, и я осторожно ступил внутрь.

В салон я поднимался совершенно один. На этот раз со мной не было ни одного охранника.

В конце концов, я направлялся в штаб-квартиру крупной корпорации.

Раз уж я решил принять это приглашение, количество сопровождающей охраны в любом случае не имело большого смысла.

Единственная, кто могла бы считаться значимой защитой в случае непредвиденного, это Эсти.

Но вести её в самое логово корпорации я не мог.

Она ещё не восстановила память.Если она случайно столкнётся с кем-то, кто знает её прошлое... я не знаю, что может случиться.

Поэтому я решил отправиться один.

Пшшшш...

Как только я сел в машину, дверь автоматически закрылась.

Интерьер оказался куда роскошнее, чем я ожидал.

Как только я опустился в кресло, оно само определило моё телосложение и настроилось в самую удобную позу. От такого я, извините меня, ахуел.

Изысканная кожа мягко облегала тело в каждом месте прикосновения, а просторный салон был настолько велик, что в нём свободно разместилось бы несколько взрослых мужчин.

Сбоку увидел даже мини-бар с вином, и я чувствовал себя так, будто еду в роскошном лимузине.

«...»

В тишине машина плавно поднялась в воздух.

Процесс шёл без малейшего шума и вибрации, так что невозможно было и подумать, что мы летим.

Только лёгкое давление ускорения на тело да стремительно мелькающие за окном окрестности свидетельствовали о скорости.

Постепенно набирая высоту, машина открыла вид на бескрайний городской центр.

Вид Омега Детройта за окном представлял собой здания, плотно забившие пространство до самого горизонта.

Город, настолько огромный, что его невозможно охватить даже взглядом с неба.

И чем ближе к центру, тем плотнее становилась застройка. Высотные апартаменты и здания, чей коэффициент использования участка был доведён до предела, теснились, словно соревнуясь друг с другом, устремляясь в небо.

Кричащие голографические рекламные щиты на внешних стенах без устали сменяли картинки, разбрасывая ослепительный свет.

Сверху, снизу, справа и слева, куда ни посмотри, всё было заполнено огнями человеческой жизни — от этого зрелища захватывало дух.

Благодаря прогрессу строительных технологий возник самый настоящая Крепость Клоулун из небоскрёбов. (п.с. от беса. Крепость Клоулун. если кратко, то это анклав начала 19 века в Китае. После второй мировой там был полный пиздец по населению. Площадь — 0,026 кв.км а числ. людишек — 35 тыс. т.е. площадь населения 1,2 млн чела на кв.км. В Мск, если ч 5 к. чел. на кв. м. Ну это ладно. Там по факту не было правительства. Эта земля делилась между китаезами и бриташками. Поэтому там творилось беззаконие. Торговля нар., собачим мяском, казики, проституция, мафия и т.д. В 1994 г. в итоге был снесен. ХАХА. получилась маленькая историческая справка. в конце главы вставлю фотку.)

Тот самый ночной вид далёкого центра, на который я, ошеломлённый, смотрел в самый первый день, когда попал сюда.

«...»

А ведь с тех пор прошло уже несколько месяцев. Выходит, я пробыл в этом городе так долго.

Пока я ненадолго погрузился в собственные мысли, машина продолжала лететь.

Ещё долго за окном проносились пейзажи, и наконец мы прибыли в пункт назначения.

Среди и без того высоких зданий центра особенно одиноко вздымалось ввысь одно гигантское строение.

При его подавляющих размерах, почти касающихся облаков, внешний облик был весьма изящен.

Сверкающий серебристый каркас и небесно-голубое укреплённое стекло — башня, напоминавшая подсвечник.

В отличие от других зданий, здесь не было ни одного убого внешнего рекламного щита для окупаемости.

Только одна-единственная эмблема была выгравирована на ней.

LUMINA.

Пока я любовался этим поразительным по размерам сооружением, мой автомобиль уже заходил на посадочную площадку, устроенную на верхних этажах.

Следуя направляющей голограмме, машина мягко опустилась; дверь открылась, и меня встретил сотрудник в костюме.

Словно сопровождая даму, выходящую из кареты, он протянул мне руку в белой перчатке.

— Добро пожаловать в Lumina Tower, госпожа Евения. Надеюсь, поездка не доставила вам неудобств?

Я неловко улыбнулся и ответил, что всё в порядке. Когда я вышел из машины, сотрудник учтивым жестом дал знак следовать за ним.

— Благодарим, что приняли приглашение, госпожа Евения. Однако, прежде чем вы встретитесь с председателем, вам придётся немного подождать согласно регламенту. Я провожу вас в место, где вы сможете удобно расположиться.

***

Следуя за сотрудником, я некоторое время шёл по коридору, тянувшемуся от посадочной площадки.

Стоило лишь немного пройтись внутри здания, и у меня возникло чувство, будто я попал в мир совершенно иного уровня.

Всё было вылизано и безукоризненно чисто, не сравнить с окраинами, где я обитал. Коридор, залитый мягким светом, был вычищен так, что на нём не нашлось бы ни единой пылинки. Даже обычный проход выглядел гораздо чище и роскошнее моего жилья... Честно говоря, я немного загрустил.

Осознание того, что я действительно вошёл в здание крупной корпорации, причём своими собственными ногами, снова накрыло меня.

«...»

Сколько мы уже прошли?..

Наконец сопровождающий остановился перед одной из дверей.

— Зал ожидания, где вы можете подождать, госпожа Евения, находится здесь.

Однако, прежде чем войти, он протянул мне какой-то документ и попросил подписать.

«Соглашение о неразглашении?»

Это был документ, в котором значился пункт о том, что всё увиденное или услышанное в стенах здания компании запрещается разглашать вовне, и в случае нарушения наступает юридическая ответственность.

— Это формальная процедура, прошу отнестись с пониманием.

Когда я подписал бумагу, он с почтением принял её и сказал:

— Председатель скоро пригласит вас. А пока подождите немного здесь.

С этими словами сотрудник ещё раз слегка поклонился и тихо удалился.

«...»

Я сделал короткий вдох и открыл дверь комнаты ожидания.

Передо мной предстало пространство, по размерам не уступавшее банкетному залу.

Повсюду были аккуратно расставлены бутилированная вода, различные напитки и лёгкие закуски, а среди них я заметил даже искусно нарезанные свежие фрукты. Кстати, я впервые вижу их с момента своего появления в этом мире.

Я вдруг почувствовал на себе взгляды.

Это были несколько человек, прибывших раньше и ожидавших здесь.

Кто-то читал книгу в одиночестве в отдалении, а несколько других собрались у окна и негромко беседовали.

В основном это были мужчины и женщины в строгой одежде, выглядевшие достаточно взрослыми и солидными.

Среди них я выглядел особенно неловко. Потому что, в отличие от остальных, был не в деловом костюме, а в том же облачении, в котором недавно проводил мессу в церкви.

Я предположил, что приглашён в качестве религиозного деятеля, и оделся соответственно, но... ничего не мог поделать с закравшимся внутрь чувством стыда.

Тем не менее, внешне я сохранил невозмутимость, взял бутылку воды и направился к свободному месту в углу стола. И тихонько принялся исподтишка разглядывать окружающих.

«Должно быть, эти люди и есть те самые знаменитости из разных областей, о которых говорила Джоанна?»

Профессор, философ, общественный деятель, писатель... Да, в них чувствовалась такая атмосфера. Как бы сказать... лица, исполненные гуманитарного авторитета?

Но я всё ещё не понимал одного: почему среди таких людей пригласили и меня?

И что мне предстоит здесь делать?

Я согласился принять приглашение, не зная подробностей, лишь потому, что это был выбор, от которого я не мог отказаться.

«Раз уж я здесь, ничего не поделаешь.»

Пока я пытался проглотить тревогу и успокоиться как вдруг...

— Привет!

— !..

Внезапно ко мне обратился чей-то голос.

Обернувшись, я увидел рядом девушку, похожую на студентку.

Лицо, безусловно, красивое, но что-то... и в стиле, и в атмосфере было, так сказать, чересчур уникальное.

Прежде всего, она выделялась в этом помещении, где почти все были одеты строго.

На ней была флуоресцентная мешковатая курта , а под ней топик.

Волосы, окрашены в два цвета — белый и розовый, были собраны в низкие двойные хвостики.

Но самыми необычными были... глаза.

Кажется, это были протезы. Настоящий человеческий глаз не мог бы так ярко сверкать разными цветами.

Вот такого вида совершенно незнакомая девушка приблизилась ко мне с сияющими глазами и начала разговор.

— Ты очень красивая! Как тебя зовут? Тебя тоже сюда пригласили?

Я на мгновение растерялся. Она сразу перешла к какой-то чрезмерной, почти навязчивой фамильярности.

С первого взгляда было понятно, что она крайний экстраверт.

Не дожидаясь моего ответа, она бесцеремонно и непринуждённо продолжала сыпать словами:

— Вай, а наряд у тебя супер необычный! Чё за бренд? Очень хипово! Чувствуется стиль! Давай дружить?

В просторечии таких, кажется, называют... душой компании.От внезапного появления такого экстраверта, источающего настолько мощную энергию, что, казалось, она высасывает все силы из находящегося рядом человека, у меня слегка помутилось в голове.

Поэтому я едва сумел остановить её слова, сыпавшиеся как из пулемёта.

— П-погодите. Успокойтесь немного...

— А, точно! Что ж это я! Сначала же надо представиться! Гм, кхе! Меня зовут Рико!

Она отступила на шаг назад, задорно улыбнулась и сделала двумя руками знак «V».

— Я — Рико, ведущая стриминговый канал Rico Time! Приятно познакомиться! Йе-эй!

И тут же звонким голосом снова начала выпаливать то, о чём её не спрашивали:

— Главный контент канала: повседневные разговоры, песни, и что-то вроде ток-радио, где я разбираю проблемы зрителей! А, сейчас, конечно, не эфир, не волнуйся! Те дядьки в костюмах оказались жутко строгими. Из-за них мой рекорд в 700 дней прямых эфиров подряд сегодня прервался, представляешь? Ни реакции зрителей не увидеть, никого, одни сплошь серьёзные дяди и тёти вокруг, так что я умирала со скуки! А тут как раз подошла ты — наконец-то близкая по возрасту подружка, это же капец какая удача! Слушай, слушай, а ты, подруга, может, айдол? Наверное, ещё не дебютировала? Если бы ты дебютировала, я бы такую внешность ни за что не пропустила! Так кто же ты? Чем занимаешься, раз тебя сюда пригласили?

Среди этого бесконечного потока вдруг вклинился вопрос, от которого я на мгновение замер.

— Не волнуйся. Ты же знаешь, что всё увиденное и услышанное здесь подпадает под договор о запрете разглашения? Так что не бойся, в эфире я не стану болтать, с кем познакомилась. Мы ведь с тобой, надеюсь, уже не будем друг от друга что-то скрывать, а? Ну скажи! А?!

«Мы с тобой... чаво?..»

Пока я хлопал глазами, она, казалось, за это время уже успела в одиночку нарастить между нами какую-то внутреннюю близость.

На меня устремился сияющий взгляд, словно ожидавший чего-то. Уклоняясь от этого взгляда, я ненадолго погрузился в размышления.

«Кто... я?»

Никогда об этом не думал.

Если уж на то пошло... Святая Церкви Сияния?

Судя по недавним событиям, существование церкви уже в какой-то степени раскрыто.

Если корпорациям захочется, то они легко это выяснят. Так что, даже если я сейчас честно раскрою здесь свою личность, особой дополнительной опасности, скорее всего, не будет.

Но это место — не окраина, а самый центр города.

Здесь, где люди не знают о существовании церкви и никогда не видели божественного чуда, я не имел понятия, как они отреагируют, если я с порога представлюсь святой и начну рассказывать о церкви.

«Говорить или нет? Не сочтут ли сразу за ненормального?»

Я колебался, и тут меня осенила мысль.

«Постой. А не к лучшему ли это?»

Честно говоря... я чувствовал себя неловко рядом с этой особой.

Никакой неприязни.

Просто в тот момент, когда меня ждала крайне трудная встреча, она была слишком суматошным человеком, чтобы я мог продолжать с ней общаться. Но и прямо попросить человека, который явно проявил симпатию и подошёл первым, отстать от меня — язык не поворачивался.

А что, если... сейчас приплести имя Бога?

«Вдруг тогда не придётся говорить ничего плохого и она сама от меня отстанет?»

Эта мысль внезапно пришла мне в голову, и я сразу выпрямил осанку. Затем, стараясь говорить как можно благочестивее и серьёзнее, произнёс:

— Да, тогда позвольте представиться. Меня зовут Евения, можно просто Ева. Я лишь смиренная слуга... но я Святая и возглавляю церковь, почитающую Сияние.

На лице Рико на мгновение отразилось недоумение.

— Это... что за...

В мире, где вера в богов исчезла, если при первой встрече всерьёз заговорить о вере, тебя наверняка сочтут странным человеком.

Но я упустил из виду одно.

— Ух ты!..

Глаза Рико загорелись куда ярче, чем прежде, и она резко приблизила лицо.

В электронных зрачках её искусственных глаз, встретившихся с моими, загорелась пара маленьких восклицательных знаков.

— Это такой концепт? Как же это круто!..

Я только что осознал свой просчет... девушка передо мной оказалась еще более странной, чем я предполагал.

***

п.с. от беса. так же позволил себе побаловаться с нейрокной и сделать арт Рики. Как бы я ему не объяснял про глаза... он не слушает(

Святая кровь (13/13)

— Это такой концепт? Как же это круто!..

Рико уже собиралась с загоревшимися глазами продолжить свою бесконечную болтовню, но тут внезапно открылась дверь комнаты ожидания.

Снова появился тот самый сотрудник, что провожал меня сюда.

Взгляды всех присутствующих устремились к нему, и благодаря этому словоизвержение моей собеседницы, едва начавшись, естественным образом застопорилось.

— Фух...

Пока я украдкой выдыхал с облегчением, сотрудник сухим деловым тоном огласил инструкцию для всех:

— Благодарим за ожидание. Сейчас присутствующие здесь будут по очереди, один за другим, приглашены для личной встречи с господином председателем. Прошу приготовиться.

От этих слов атмосфера в зале мгновенно потяжелела.

В тишине, пронизанной невольным напряжением, сотрудник с бесстрастным лицом объявил:

— Первым проследует профессор Эйбриэм. Прошу следовать за мной.

Кто-то медленно поднялся. Это был старик, сидевший в углу комнаты ожидания.

Он очень четко поправил костюм и с каменным лицом вышел вслед за сотрудником.

Когда оба скрылись, в комнате вновь воцарилось безмолвие.

В воздухе витало ощущение, что теперь-то до всех по-настоящему дошло... их ждёт нечто серьёзное. Даже Рико в такой обстановке поглядывала по сторонам и не смела болтать без удержу.

В опустившейся тишине я ненадолго задумался.

«Если председатель принимает столько народу поодиночке, не значит ли это, что ждать мне здесь придётся очень долго?»

Однако, вопреки ожиданиям, сотрудник вернулся меньше чем через три минуты после того, как ушёл старик.

И тут же вызвал следующего:

— Госпожа Оливия.

Женщина средних лет с тёмными волосами и строгими очками без оправы решительно направилась к выходу из комнаты, стуча каблуками.

Вскоре сотрудник пришёл за следующим.

— Директор Мекс.

Затем за другим.

— Господин Бенарден.

Очередь двигалась гораздо быстрее, чем я ожидал.

Что же там происходило?

Может, он принимал сразу по нескольку человек?

Впрочем, иногда некоторые из тех, кого вызывали, возвращались в комнату ожидания. И с застывшими лицами забирали оставленные вещи и молча уходили.

По мере того как число ожидающих сокращалось, среди оставшихся нарастало напряжение. И наконец очередь дошла до неё.

— Госпожа Рико.

— Да!

Она поднялась с места с перекошенным от волнения лицом и торопливо засеменила за сотрудником.

Провожая взглядом её суматошную спину, я заметил, что в моей руке каким-то образом оказалась записка.

Там было написано...

Мы с тобой явно на одной волне, так что обязательно свяжись со мной потом!

...И сбоку написан номер.

Я смял бумажку в карман и тихо вздохнул.

В душе она не была плохим человеком... но, честно говоря, для меня такой тип был слишком утомителен.

Всего несколько минут разговора, а я уже чувствовал себя выжатым. Хотя, с другой стороны, именно благодаря её суматошной болтовне мне удалось ненадолго сбросить напряжение.

«В общем, это помогло. Надо бы сказать ей спасибо...»

Но теперь, когда исчез и этот шум, меня снова начало одолевать беспокойство.

Ожидание затянулось, и стресс становился невыносимым. Живот начинал ныть от напряжения.

«Уж лучше бы я был первым.»

Тогда, какой бы ни был исход, я бы уже давно со всем разделался и ушёл.

Я вздыхал про себя, пытаясь усилием воли очистить разум.

Тем временем людей в комнате становилось всё меньше.

Наконец пространство погрузилось в почти мёртвую, абсолютную тишину.

Я оказался последним.

В этом огромном, опустевшем зале наконец прозвучало моё имя.

— Госпожа Евения.

***

Мужчина и сегодня задавал один и тот же вопрос:

— Ради чего вы живёте?

Нынешним собеседником был элитный трейдер, в последнее время получивший известность в биржевых кругах благодаря острому инвестиционному чутью. Мужчина, являвший собой хрестоматийный образец успеха в понимании этого города.

Он без тени сомнения ответил уверенным голосом:

— Моя цель в жизни ясна, господин председатель. Читать потоки рынка, принимать на себя риски и быстрее всех перехватывать ценность. Создавать большую прибыль и приумножать богатство — это и есть тот единственный двигатель, что заставляет меня бежать вперёд.

Лиан едва заметно кивнул.

— Похвально.

Голос был ровным, но в его пустых глазах не отражалось ни проблеска чувства.

Он лишь взирал на собеседника взглядом, глубоким и пустым, как океанская бездна, и тихо задал встречный вопрос:

— Тогда, по-вашему, я выгляжу счастливым?

Молодой элитный специалист на мгновение лишился слов.

Мужчина перед ним, Лиан Люмен, был человеком, стоявшим на вершине той цели, ради которой сам он готов был посвятить всю жизнь. Но на лице Лиана, обладавшего невероятным богатством и властью, невозможно было найти даже тени счастья.

«...»

Диалог с растерянным собеседником вскоре завершился.

Следующим посетителем оказался пожилой профессор.

— Господин председатель.

Профессор заговорил тихим голосом:

— Философия часто берёт своё начало перед лицом величайшей пустоты. Ведь именно тогда, когда всё в жизни начинает казаться бессмысленным, человек впервые задаётся вопросом о смысле.

Старик перевёл дух и продолжил:

— Господин председатель, когда великий скульптор покидает этот мир, исчезает ли вместе с ним оставленный им шедевр?

«...»

— Ваша супруга, посвятив вам любовь всей своей жизни, создала шедевр по имени «вы». Её любовь, мудрость и тепло уже глубоко отпечатаны в каждом уголке вашей жизни. Так не ищите же причину жить вовне. Вся ваша оставшаяся жизнь — это существование в качестве единственного шедевра, оставленного великим художником, коим была ваша жена. Докажите своей жизнью, сколь ослепительна была её любовь. История двоих на этом не окончена. Просто начинается новый путь, на котором вы теперь будете вместе иначе.

Умом он мог понять, о чём идёт речь. Но сердце Лиана... даже не шелохнулось. Ибо любая философия или идея теперь ощущались им лишь как игра слов.

После него приглашённые писатели советовали сублимировать мрачные чувства в творчество.

Психолог-консультант советовал дать себе достаточно времени на скорбь и относиться к своим эмоциям с уважением.

Известный художник предлагал заново ощутить радость обретения новой музы.

Но всё было тщетно.

Пускай на язык попадали изысканнейшие деликатесы... на вкус они были как песок.

Кто бы ни встретился ему, лица становились размытыми тенями.

Какие бы красивейшие в мире пейзажи ни вставали перед глазами... они все оставались блёкло-серыми.

Новый бизнес, новая любовь, новая цель... всё представлялось лишённым смысла.

Даже в эти мгновения он продолжал приглашать людей и вести с ними беседы.

Причина была проста. Чтобы сдержать последнее обещание, данное жене.

«Даже когда меня не станет... прошу... ты продолжай жить...»

Мужчина перед лицом предначертанной разлуки пытался отыскать цель жизни, которую вот-вот должен был утратить.

В надежде уловить хоть какую-то зацепку из чужих судеб он встречался с множеством людей из самых разных слоёв общества.

Но чем больше проходило таких встреч, тем яснее он осознавал. У него было только одно желание... вернуть свою прежнюю, милую и улыбающуюся жену.

И чем глубже он погружался в это чувство бессилия, тем дальше казался способ сдержать обещание, данное ей.

«...»

Он снова посмотрел на своё отражение в стекле.

На бледном лице мужчины лежала густая мрачная тень.

В этом отражении не было никакого председателя крупной корпорации, перед которым все преклоняются.

Виделся лишь неудачник, который, хоть и верил когда-то, что с деньгами и властью можно достичь всего, в итоге не сумел спасти одну-единственную любимую женщину.

Уж лучше бы пришёл дьявол и предложил купить душу в обмен на исполнение желания. Он бы прямо сейчас с радостью согласился.

Но в эпоху, воздвигнутую на монументе рационализма, даже такие фантастические соблазны не посещали его.

В этом мире, где авторитет реальной материи превзошёл всё, на что же оставалось опереться человеку, столкнувшемуся с невозможным, которое нельзя разрешить капиталом?

Он был погружён в эти мысли, когда снаружи раздался негромкий голос:

— Господин председатель, прибыла последняя гостья на сегодня.

Спустя мгновение дверь бесшумно отворилась, и кто-то осторожно ступил внутрь.

«...»

В приёмную вошла девушка с несколько иной, загадочной атмосферой, не похожая на тех, с кем он встречался прежде.

Даже одеяние было незнакомого ему фасона, но в нём сквозило нечто благоговейное.

Глядя на неё, он припомнил содержание документов, которые бегло просматривал ранее.

Кажется, её пригласили от какой-то религиозной организации из пригорода.

Кажется, там было написано что-то ещё, но он не стал утруждать свою память.

«Святая церкви, значит...»

Девушка была настолько красива, что этот эпитет вовсе не казался ей чужеродным.

Редкая красота и редкое происхождение.

Но и только.

Никакого особого отклика в нём не шевельнулось.

В конце концов, он уже перевидал самых разных уникумов этого города.

Смертельно изнурённый, он машинально, без всяких ожиданий задал вопрос, который сегодня повторил уже десятки раз:

— Итак, позволь спросить лишь одно. Ради чего живёшь ты?

***

Председатель крупной корпорации Лиан Люмен, с которым я столкнулся впервые, производил впечатление в высшей степени мрачного человека.

Стеклянный взгляд, иссохшее лицо, бледный цвет лица, созданный нестираемой усталостью.

И этот человек, едва я вошёл в приёмную, обратился ко мне с вопросом:

— Ради чего живёшь ты?

От неожиданного вопроса я на мгновение растерялся.

Честно говоря, до сих пор я беспокоился совсем о другом.

Я думал, что это приглашение может оказаться ловушкой, выведать тайну чуда и заманить меня сюда.

Пока я добирался, это беспокойство не отпускало меня.

Но в тот момент, когда я встретился с его пустыми зрачками, устремлёнными на меня, я понял.

Он выглядел как человек, у которого нет душевных сил думать о чём-то, кроме своей собственной беды.

Следовательно, эта встреча была не допросом, а просто встречей ради вопроса.

И меня, как главу единственной в своём роде религиозной организации, тоже пригласили в процессе опроса людей из различных сфер.

Поняв это, я тихо выдохнул с облегчением про себя.

Как только вернулось душевное равновесие, я наконец смог обдумать суть заданного мне вопроса.

«Ради чего я живу?»

Честно говоря... я никогда над этим не задумывался.

Даже в прежнем мире я обычно отодвигал все жизненные тревоги перед тарелкой вкусной жареной курицы. (п.с. от беса. это я, но щас бы не курицу, а поспать, а то в 8 вставать, а уже 4...)

Глубокие размышления мне были несвойственны. И будь у меня даже готовый ответ, я инстинктивно чувствовал, что он не будет «правильным».

Ведь многочисленные интеллектуалы, побывавшие здесь до меня, тоже наверняка не дали того ответа, который он искал, оттого их и выпроваживали так быстро.

«Как же тогда ответить?»

После недолгих раздумий я принял решение.

Если любой ответ, скорее всего, будет неверным, значит, незачем и ломать голову.

Раз уж меня пригласили сюда в качестве Святой, достаточно дать ответ, подобающий этой роли.

Поэтому, изобразив на лице спокойную и благочестивую мину, я сказал:

— Моя цель — вести церковь и распространять веру, следуя Божьей воле.

Мужчина помедлил и кивнул.

— Вера. Хорошо.

А затем, пронизывая меня пустым взглядом, спросил:

— Тогда как ты станешь жить, когда утратишь всю эту веру?

Неожиданный контрвопрос снова погрузил меня в раздумья.

По правде говоря, я пока и сам-то искренне не верил в существование Бога, так что исчезновение веры как таковой не стало бы для меня большой проблемой.

Потерять возможность использовать чудеса было бы немного жаль, но и эта сила изначально не была моей.

Однако, если бы лишившись чуда… я навсегда потерял бы способ вернуться домой — это совсем другой разговор.

Если единственная цель, что была у меня в этом чужом мире, испарится… что тогда?

Я начинал немного представлять, с какими чувствами этот человек задаёт мне такие вопросы.

Я ответил:

— ...Не знаю. Смогла бы я просто смириться и жить дальше или так и не сумела бы приспособиться. Наверное, это можно узнать, лишь оказавшись в такой ситуации.

Мужчина помолчал, затем снова кивнул.

— Понял. Благодарю, что уделила мне время.

На этом расспросы закончились.

Больше не последовало ни вопросов, ни ответов.

Его взгляд, спокойно отведённый в сторону, служил ясным знаком, что аудиенция окончена.

Всё то напряжение, что я испытывал, казалось теперь напрасным. Я получил позволение вот так просто вернуться.

«...И это правда всё?»

Вместе с чувством опустошённости накатило облегчение.

И всё же... почему я всё ещё медлил, держа руку на дверной ручке приёмной?

«...»

Для меня это был вполне приемлемый результат.

Не было причин жаловаться, что меня вызвали лишь ради такого вопроса.

Это же корпорация Омега Детройта.

Меня не похитили, а вежливо пригласили — уже одно это было своего рода почтительным обхождением.

Более того, я вошёл в штаб-квартиру, лично встретился с председателем и вышел целым и невредимым.

Один этот факт можно было считать большим успехом.

Так что, как ни крути, это было к лучшему.

Я прекрасно понимал, чьо самое безопасное решение — чтобы ко мне отнеслись как к одной из диковинных сект и чтобы я тихо убрался прочь.

И дистанцию с корпорацией следовало сохранять ровно ту, что существует при поставке вина, не больше.

Нельзя зазнаваться.

Этот человек — глава корпорации.

Нельзя ни на минуту забываться из-за того, что перекинулся с ним парой слов.

Какие бы обстоятельства ни довели этого иссохшего мужчину до такого состояния, какие бы намёки ни таил в себе его вопрос о смысле жизни, брошенный так, будто он вот-вот готов всё оставить... это всё меня не касалось.

Достаточно было просто сделать вид, что я ничего не заметил, и отвернуться.

«Да... так правильно.»

Почему же я так колебался?

Потому ли, что стоило снять с него ореол славы и статуса, и взгляду представало лишь лицо человека, погружённого в глубокое смирение и отчаяние?

Потому ли, что его облик был слишком мучительным для того, кто, казалось бы, владел всем на свете?

Это выражение лица ничем не отличалось от выражения лиц жителей трущоб, которым я помогал до сих пор.

Обычные слабые люди, страдающие от неотвратимых жизненных невзгод.

Почувствовать одинаковое сострадание к председателю огромной корпорации и к обитателям нижних улиц... Хах, самому смешно.

Но если я не различал бедных, протягивая руку помощи отчаявшимся людям, разве есть причина отворачиваться от богатого?

Кто-то когда-то сказал, что люди, увидев ребёнка, падающего в колодец, пугаются и охотно бросаются его спасать не потому, что в этом есть какая-то выгода или убыток, а просто потому, что естественное человеческое сердце жалеет ребёнка, оказавшегося в опасности.

И, возможно, вовсе не важно, из бедной семьи этот ребёнок или из богатой.

Просто перед тобой тот, кому нужна помощь прямо сейчас.

«...Да, просто. В конце концов, я, кажется, слишком дорого взял за вино...»

Будем считать это сдачей.

Я обернулся и спросил всё ещё мрачного мужчину:

— Если не сочтёте за дерзость, не расскажете ли мне немного о себе, господин председатель?

***

Ссылка на тгк, где нет ничего важного @BlinEtoBes

Так же, если желаете, поддержать мой недоперевод Тбанк - 2200702069232168 Сбер - 2202208154669916 ВТБ - 2200248097612195

донат https://pay.cloudtips.ru/p/ce1baad0

Семья (1/3)

Однажды человек, не веривший в Бога, спросил священника церкви, занимавшегося благотворительностью:

— Как вы можете быть так уверены в существовании Бога, которого даже не видите? Если существует всемогущий Бог, разве он не мог изначально создать мир без страданий? Если Бог есть, почему одни дети рождается в нищите, почему некоторые люди настолько злы, что питаются чужими слезами, и почему кто-то, сколько бы добродетельно ни жил, заболевает неизлечимой болезнью и вынужден рано покинуть этот мир?

Ответ священника оказался неожиданным.

— Сияние, без сомнения, великое существо, которое взирает на нас, но есть вещи, которых не может сделать даже Он.

Услышав это, мужчина переспросил с недоумением:

— Почему же тогда мы должны верить в Бога, который даже не всемогущ?

Священник ответил:

— Верить словам Сияния или нет, это личная свобода каждого. Однако Он считает нас своими детьми и, подобно родителю, дарит нам любовь. Поэтому и мы почитаем Его и следуем за Ним.

Мужчина спросил снова:

— Тогда можете ли вы доказать эту любовь? Как узнать, хочет ли невидимый и неслышимый Бог заботиться о нас или мучить нас?

Священник мягко улыбнулся и ответил:

— Доказательство этой великой любви уже можно увидеть рядом с нами. Сияние скорбел о боли и заблуждениях своих детей, поэтому отправил в этот мир вместо себя самую дорогую Ему первую дочь. Именно она и есть Святая, которой мы служим.

И добавил:

— То, что Святая не может отвернуться от мольб отчаявшихся людей и любит ближних, как собственное тело, является самым ясным доказательством любви Агапе, исходящей от Бога.

*Автор неизвестен: «Любовь Божья»*

**

Внутри магнитолевитационного лифта, поднимавшегося к пентхаусу на вершине высотного здания, всё происходило бесшумно.

Лиан, глубоко задумавшись, покосился на девушку, которая тихо стояла рядом с ним.

Хроническая болезнь его жены была неизлечимой. Ни многочисленные светила медицины, ни лучшие исследовательские группы, ни передовые медицинские ИИ, ни даже гигантские фармацевтические компании так и не смогли найти способ её вылечить.

Это была нерешённая задача, на которую бесчисленные специалисты уже потратили огромные средства и время, но так и не справились.

Тогда почему сейчас он ведёт эту незнакомую девушку к своей жене? Они всего лишь обменялись несколькими фразами. Всё было так, будто его чем-то околдовали. Он и сам не понимал собственного иррационального поступка.

Но слишком отчаявшийся человек порой готов добровольно стать дураком.

Нынешний Лиан был именно таким. Он походил на глупца, который хотел бы поверить даже в самую нелепую ложь.

И всё же до сих пор не нашлось ни одного мошенника, который попытался бы его обмануть, только по одной причине.

Все знали, что в тот миг, когда этот дурак поймёт, что над ним насмехались, он может превратиться в самого ужасного мстителя на свете.

Именно поэтому Лиан вопреки всему не смог просто пропустить мимо ушей дерзкие слова девушки о способе вылечить неизлечимую болезнь.

Желание ухватиться хотя бы за соломинку и сомнение в том, что он тратит время на глупость.

Среди этих смешанных чувств лифт наконец прибыл на верхний этаж.

Когда он вошёл в пентхаус, домработницы, как всегда, почтительно поприветствовали его.

— С возвращением, господин председатель.

Лиан жестом отослал их и без колебаний пошёл по коридору.

За его спиной слышались лёгкие, тихие шаги.

В конце широкого длинного коридора, наконец добравшись до комнаты, где находилась его жена, Лиан негромко вздохнул.

Он не знал, был ли это правильный выбор, но раз уж дошёл до этого места, отступать было поздно.

Он повернул дверную ручку.

Щёлк.

В центре комнаты, постепенно открывшейся перед ними, на белоснежной кровати сидела, словно кукла, женщина.

Тусклые, пересохшие волосы. Исхудавшее тело.

В тощую руку была воткнута игла капельницы, пронзая бледную, едва заметную вену.

Но самым душераздирающим в её облике были пустые глаза.

В них уже не осталось никакой воли.

Женщина не реагировала, кто бы ни входил и ни выходил из этой комнаты, какие бы звуки ни раздавались поблизости. Она просто смотрела в пустоту расфокусированным взглядом.

Лиан подошёл к ней и осторожно заговорил:

— Рэйчел, как ты? Я немного пораньше вернулся с работы.

Но ответа, как и ожидалось, не последовало.

Мужчина глубоко вздохнул, обернулся к девушке, которая шла за ним, и тихо сказал:

— Ни один врач, ни одна исследовательская лаборатория не смогли даже предположить точную причину этой болезни.

После долгой тишины он провёл рукой по иссохшей ладони жены и снова заговорил:

— Единственное, что они сказали... у Рэйчел осталось меньше месяца.

Он говорил о грядущем вечном расставании с любимым человеком, но в его глазах почему-то не было ни капли эмоций. Это была густая тень смирения, пришедшая после того, как он испробовал все возможные пути.

Возможно, для нынешнего Лиана попытки спасти жену уже были чем-то похожим на инерцию, которая просто забыла, как остановиться.

Именно поэтому теперь он без подозрений, без любопытства и без надежды лишь снова произнёс вопрос, который до сих пор повторял уже тысячи раз:

— ...Как думаешь, ты смогла бы спасти мою жену?

— ...

Глаза девушки, смотревшей на эту пару, слегка дрогнули.Эмоция, отразившаяся в её взгляде... была для Лиана очень непривычной.

«Сострадание?»

Для Лиана это было немного новым ощущением. Врачи и исследователи, с которыми он встречался до сих пор, перед ним неизменно выражали сожаление, неловкость или профессиональное сочувствие. Но никто не осмеливался жалеть главу крупной корпорации.

Но взгляд этой девушки был явно иным.. Словно она жалела человека, обладавшего несопоставимым богатством и властью. Но, странным образом, это не было неприятно.

Потому что этот взгляд ощущался не как пустая жалость... а как тёплое милосердие, нисходящее откуда-то из гораздо более далёкого места.

Возможно, именно эта незнакомая атмосфера и заворожила Лиана, заставив привести девушку сюда.

«...»

Вскоре девушка молча подошла к супругам.

И медленно подняла палец.

Лиан просто застыл, глядя, как эти пальцы тянутся к его жене, что по-прежнему рассеянно смотрела в пустоту.

Пока тёплое сияние, непонятно откуда возникшее, не заполнило всю комнату.

**

Честно говоря, страха было больше, чем ожиданий.

Ведь спасать жителей из трущоб, до которых никому нет дела, и исцелять смертельно больную жену председателя корпорациибыли совершенно разными по масштабу вещами.

Я даже представить не мог, какими последствиями обернётся этот выбор.

Но с того момента, как я осознал опасность чуда, каждый раз, используя эту силу, я был готов.

Какими бы не были последствия... я должен поступать по-человечески.

Сейчас было то же самое. Выбор я уже сделал.

Раз я услышал их историю, почувствовал к ним сострадание и пришёл сюда... больше не было нужды колебаться.

Я использовал чудо прямо перед их глазами, и в результате...

«…»

«…»

Когда внезапная вспышка света исчезла, в комнате воцарилась тяжёлая тишина.

Председатель корпорации, Лиан Люмен, выглядел так, словно на мгновение потерял рассудок при виде таинства, которого никогда прежде не встречал.

И тогда это произошло.

Всё началось с очень маленького изменения.

Брови женщины, сидевшей на кровати, едва заметно дрогнули.

Её веки слабо шевельнулись, словно запылённое окно, которое с трудом пытаются открыть и закрыть.

Пальцы руки, бессильно лежавшей на кровати, дёрнулись, будто в судороге.

Затем на её пересохшем горле на мгновение проступило движение, словно она сглотнула сухую слюну.

А потом, как если бы звук остановившегося мира снова начался... из уст женщины вырвался тихий кашель.

— Кхе-кхе...

— Р-рэйчел!..

При этом звуке Лиан, будто расколовшийся лёд, вскинулся и обернулся к жене.

Женщина, немного покашляв, очень медленно, как скрипучая кукла, повернула голову туда, откуда донёсся голос. Её взгляд, так долго лишённый фокуса, поблуждал по воздуху и наконец остановился, обнаружив стоящего перед ней мужчину.

В тот миг, когда их взгляды встретились, мир замер.

Лиан застыл на месте, словно превратился в камень. Он сдерживал дыхание, боясь, что если издаст хоть звук, всё это исчезнет, как сон. И в этой тишине в глазах женщины он увидел своё мутное отражение.

И жена медленно разомкнули губы, обращаясь к мужу, который в бесконечных пытках в одиночестве погружался в отчаяние.

— ...Ли...ан...

Это был хриплый и слабый голос, прорвавшийся спустя целую вечность.

Как только мужчина наконец услышал этот голос, он рухнул на колени возле кровати.

Он даже не смел коснуться её тела и лишь отчаянно звал по имени.

— Рэйчел... Рэйчел, ты меня слышишь?..

Женщина с трудом, но отчётливо кивнула. А затем хриплым голосом прошептала невероятные слова:

— Всегда... я всегда слышала...

От одной этой фразы лицо мужчины исказилось.

Он до крови закусил губу, словно пытаясь не дать слезам вырваться наружу, но всё его тело мелко дрожало.

Дрожащими руками он взял руку жены в свои и осторожно обнял её, будто боялся, что она сломается.

Надежда, которую он давно отбросил. В его высохшее, словно пустыня, сердце капля за каплей падали слёзы, похожие на благодатный дождь.

Горячие капли, стекавшие по его щекам, падали на плечо жены.

— Рэйчел...

Лиан на мгновение отстранился, боясь, что это сон, и снова посмотрел на лицо жены.

И когда он увидел её прекрасные глаза, вновь прямо встретившиеся с его взглядом...

Он в конце концов не выдержал, опустил голову и начал рыдать, как ребёнок.

Как тот мальчик из далёкого прошлого, который блуждал, не получив никакой любви от семьи, и впервые встретил свою первую любовь, сумевшую его понять.

— Рэйчел... кх... спасибо... всхлип... что вернулась... я правда...

А я лишь сделал шаг назад и молча смотрел на воссоединившихся на краю разлуки супругов.

**

Супруги, долго делившие трогательную встречу, с трудом взяли себя в руки и повернулись ко мне.

По ощущениям прождал я полдня, но это ожидание ничуть не тяготило меня.

Я не хотел мешать их нежному воссоединению.

Крепко держа друг друга за руки, председатель Lumina Group, Лиан Люмен, глубоко поклонился мне.

— Благодарю. Я действительно... действительно получил от вас милость, которую невозможно отплатить. Я не могу выразить словами, что именно вы мне вернули. Могу лишь сказать спасибо.

Его жена, Рэйчел, добавила:

— Госпожа Ева, большое спасибо...

Её лицо было куда живее, чем несколько минут назад. Даже в таком измождённом состоянии можно было понять, что она обладала выдающейся красотой.

В этот момент я немного понял чувства мужчины, который, даже поднявшись до положения председателя крупной корпорации, так и не смог забыть любовь своего детства.

Я спросил её:

— Как вы себя чувствуете?

— Хорошо. Разве что немного голодна...

Когда Рэйчел ответила так, стоявший рядом Лиан вздрогнул и сказал:

— Ты голодна?! Я сейчас же позову шеф-повара!..

— Не настолько. Как можно так невежливо вести себя перед благодетельницей? Мы ещё даже толком не поблагодарили её.

— Д-да... Прошу прощения.

Я неловко ответил:

— Ничего. Вам нужно хорошо поесть и как можно скорее восстановиться.

И всё же от вида этого мужчины средних лет, странно суетившегося и не находившего себе места, у меня по коже пробежали мурашки.

Председатель крупной корпорации, ещё недавно настолько мрачный и пессимистичный, будто был готов умереть в любую минуту, всего за несколько часов мог так измениться в лице. Он выглядел как муж, готовый даже в зимнюю глухую предрассветную пору бежать за свежими фруктами для беременной жены.

Зная, какое лицо у него было ещё совсем недавно... я даже немного не понимал, как теперь с ним общаться.

Но после одной фразы жены Лиан без колебаний снова глубоко поклонился мне.

— Повторю ещё раз. Спасибо. Назови всё, чего пожелаешь. Я отплачу за эту милость всем, что у меня есть, и всем, на что хватит моей силы. Клянусь именем председателя Lumina Group.

Это обещание.

На первый взгляд, возможно, оно не звучало настолько уж великим.

Ведь Lumina Group занимала всего лишь одно из последних мест в списке крупных корпораций Омега Детройта.

Но в действительности всё было совсем иначе.

Чтобы понять, какое положение занимают «100 крупнейших корпораций» этого города, сперва нужно было понять, что собой представляет Омега Детройт.

Это свободный экономический город, изначально спроектированный первой в мире надгосударственной мегакорпорацией, Omega International Group.

Благодаря корпоративному налогу, близкому к нулю, и крайне прокорпоративной политике, снявшей все ограничения на ведение бизнеса, городская среда была настолько дружественной к капиталу, что с ней не могли сравниться даже налоговые гавани.

Именно поэтому за последние десятилетия множество крупнейших компаний мира перенесли сюда свои штаб-квартиры или филиалы.

Разумеется, средние компании внутри города всё ещё были ближе к внутреннему рынку. Речь о компаниях, отвечающих за городскую инфраструктуру вроде транспорта, медиа и недвижимости. Когда население города достигло масштаба отдельного государства, сила таких компаний тоже стала немалой, но их пределы были очевидны.

Однако начиная с крупных корпораций, то есть с первой сотни, всё переходило на совершенно иной уровень.

В сверхкапиталистическом обществе, где корпорации начали превосходить государственную власть, им всё чаще требовались площадки для тесного согласования мировой обстановки между собой. Поэтому даже компании с других континентов постепенно открывали филиалы и собирались в Омега Детройте.

Следовательно, попасть в список ста крупнейших корпораций этого города означало... обладать соответствующим влиянием и на мировом уровне.

И глава такой компании сейчас стоял передо мной и говорил:

— Скажи. Что я могу сделать для спасительницы, которая вернула мне смысл, более драгоценный, чем моя собственная жизнь?

Семья (2/3)

— Скажи. Что я могу сделать для благодетельницы, которая вернула мне того, кто дороже моей собственной жизни?

Услышав предложение председателя Lumina Group, Лиана Люмена, я ненадолго задумался.

«...»

Имущество и влияние корпорации из сотни крупнейших компаний города.

В этом мире, наверное, можно по пальцам пересчитать то, чего нельзя добиться такой властью.

И сейчас обладатель этой власти говорил, что готов дать мне что угодно. Тогда что же мне ответить?

Первой наградой, которая всплыла в голове, были...

Всё-таки деньги?

В этом городе почти не было ничего важнее денег.

Бесчисленные люди продавали себя за жалкие несколько кредитов, брались за любую грязную работу и даже убивали.

Город, где за достаточную цену товаром становилось всё.

Самое прямое средство, с помощью которого можно получить любой товар в мире.

Но...

Если спросить, так ли уж сильно мне сейчас нужны деньги, ответ был бы неоднозначным.

Даже платы, полученной за поставки вина, у меня уже было с избытком.

Даже такие деньги церковь при нынешнем масштабе своей деятельности ещё не могла как следует переварить. Если получить ещё больше, честно говоря, я даже не знал, куда всё это использовать.

Тогда что мне сейчас действительно нужно больше всего?

Я хорошенько подумал, но ответ всё равно был только один.

— Для начала я хотела бы, чтобы вы помогли сохранить тайну этой способности и не позволили ей раскрыться миру.

Услышав мои слова, Лиан, как и подобало человеку, возглавляющему крупную корпорацию, мгновенно понял их смысл.

— Действительно, эта ваша сила... чудесна, но именно поэтому она является опасным сокровищем.

Чудо способное вернуть к жизни человека, больного какой угодно неизлечимой болезнью.

Осознав его опасность заново, Лиан с серьёзным лицом предупредил меня:

— Я приложу все усилия, чтобы помочь сохранить тайну. Однако если это дело каким-то образом станет известно снаружи, я не уверен, что сил нашей компании хватит, чтобы полностью осуществить вашу безопасность. Особенно если вмешается первая десятка корпораций...

От его тяжёлого предупреждения я снова напрягся.

Первая десятка корпораций Омега Детройта. Это были настоящие мегакорпорации, которые стояли над всеми мировыми гигантами и смотрели на них сверху вниз.

Считалось, что всего десять компаний монополизировали больше половины мирового капитала. Не будет преувеличением назвать их настоящими правителями этого мира.

Лиан продолжил:

— Половина глав этой десятки уже столкнулась с пределом собственной жизни. Это старые чудовища, которые с радостью выпили бы свежую кровь младенца, лишь бы прожить хотя бы на день дольше. Но если эта тайна дойдёт до их ушей...

Его жена, Рэйчел, стоявшая рядом, обеспокоенно пробормотала:

— Госпожа Ева, вы ради нас пошли на такой риск?..

Взгляды супругов, направленные на меня, незаметно изменились.

Они занимали положение, с которого видели мир иначе, чем бедняки, которые просто были благодарны за то, что их тело перестало болеть.

Так как они обладали пониманием общества, они сразу осознали, насколько большую цену я мог заплатить, помогая им.

Поэтому Лиан снова, уже твёрдо, сказал:

— Повторю ещё раз. Я получил от вас милость, которую действительно невозможно отплатить. Обещаю, тайна будет сохранена. Я строго прослежу, чтобы с нашей стороны ничего не просочилось.

А затем он вдруг выдвинул другое предложение.

— Нет, что насчёт вот такого варианта? Сейчас ещё не поздно. Я могу полностью стереть ваше имя и следы, а затем устроить так, чтобы вы всю жизнь роскошно жили в месте, о котором никто не узнает. Как вам такое?

Я понял, что означало его предложение. Гораздо проще стереть следы и спрятаться заранее, пока гигантские корпорации не обнаружили тайну, чем пытаться остановить их движение после того, как они её заметят.

С силой председателя он действительно мог спрятать одного человека так, будто тот испарился из мира, и обеспечить ему безбедную жизнь до конца дней.

Это предложение решало самую большую проблему, которая стояла передо мной с момента моего падения в этот мир.

Но...

Я не мог принять его сразу.

Если я так спрячусь, то не смогу, как сейчас, расширять влияние церкви и собирать веру. А значит, способ вернуться в прежний мир тоже исчезнет навсегда.

Это была дилемма. Прожить ли всю жизнь в этом мире безопасно или рискнуть и продолжать пытаться вернуться домой?

После недолгих раздумий я определился с ответом.

— Простите, но, думаю, это будет трудно.

Всё-таки я хотел вернуться в родной дом, по которому скучал. Хотел увидеть семью и друзей, которых оставил в прежнем мире.

Но нынешний выбор был связан не только с этим.

Я уже не мог бросить верующих церкви, которых сам втянул во всё это, и уйти, желая спасти только себя.

Пока у меня была ответственность, покинуть этот город прямо сейчас было трудно.

Услышав мой отказ, Рэйчел с сожалением посмотрела на мужа.

— Дорогой, что же делать?

Лиан немного помолчал, а затем заговорил голосом человека, принявшего решение.

— ...Тогда что насчёт такого варианта?

Его серьёзный взгляд встретился с моим.

И из его уст прозвучало предложение, которого я даже представить не мог.

— Не хотите ли стать приёмной дочерью нашей семьи?

— Что?

— А если десять лет будете рядом со мной изучать управление, я передам вам пост председателя этой группы.

После настолько радикального предложения, что у меня в голове на мгновение всё помутилось, он добавил объяснение:

— Даже мегакорпорации не смогут безрассудно тронуть человека, который занимает положение главы крупной корпорации. Потому что нападать на самого председателя и нападать на внешнего человека, находящегося под защитой компании, это вещи совершенно разного уровня.

Он предлагал целиком передать мне одно из мест власти, стоящей на вершине этого мира.

Возможно, любой человек на свете хотя бы раз в жизни мечтал бы о таком мгновении.

«...»

Но я снова тихо покачал головой.

— Я правда благодарна за ваши слова... но у меня осталось дело, которое я обязательно должна сделать.

Разве я не понимал, насколько хороши деньги и власть?

Я тоже человек, поэтому не мог не иметь материальных желаний и хорошо понимал, насколько сладкими могут быть их плоды.

Особенно если речь идёт об Омега Детройте...

Наверное, я смог бы получить всё, чего захочу, и испытать вещи, которые даже не мог вообразить.

Но... разве слово «тоска по дому» существует просто так?

Сейчас я лишь хотел как можно скорее вернуться домой.

Именно поэтому я до сих пор без сожалений тратил имущество церкви на благотворительность.

Ведь в тот миг, когда я вернусь в прежний мир, все эти деньги превратятся в бесполезные бумажки.

«...»

«...»

Взгляды супругов, смотревших на меня, стали ошеломлёнными.

Похоже, они и представить не могли, что я откажусь даже от только что прозвучавшего предложения.

Мужчина тихо пробормотал голосом, в котором будто смешалось какое-то далёкое прозрение:

— ...Неужели это действительно... настоящая... любовь Бога... которую Он послал нам без всякой платы...

От этих внезапных слов я немного растерялся. А потом вдруг понял. Когда я впервые встретился с председателем, я играл роль Святой так, как этой роли подобает. Неужели из-за этого возникло какое-то недоразумение?

Я невольно открыл рот, словно пытаясь возразить.

— Нет, дело не в том... я не имею в виду, что не хочу получать благодарность...

Выглядело это немного некрасиво, но ведь я не мог просто упустить такую потрясающую возможность.

Когда я так растерялся, Лиан с озадаченным выражением лица переспросил:

— Тогда скажите прямо. Что именно я должен сделать, чтобы отплатить Святой, обладающей милосердием, дарованным Богом?

— Э... это...

Но даже после этих слов в голову всё равно ничего не приходило.

Что вообще нужно попросить в качестве платы?

Я чувствовал себя человеком, перед которым лежит пустой чек, но он не решается вписать в него нелепую сумму и потому медлит.

— То есть... м-м...

Пока я мямлил, лица супругов постепенно становились всё теплее.

— Не волнуйтесь. Долг не перед кем-нибудь, а перед Богом. Как я могу не вернуть его? Я обязательно отплачу. Можете ожидать.

— Да, если он вдруг поведёт себя бесстыдно, я хорошенько его отругаю, так что не переживайте.

А я лишь растерянно стоял под их тёплыми взглядами и не знал, что делать.

«...»

***

Так я возвращался домой из главного здания Lumina Group.

Когда я ехал туда, мне предоставили только одну авиамашину.

Но на обратном пути всё почему-то стало слишком грандиозным.

«...»

Всё началось уже с пейзажа за окном.

Вокруг моего летательного аппарата несколько стремительных тактических зависающих канонерок летели плотным строем. Тяжёлые машины без единого шума окружали нас со всех сторон, а закреплённое снаружи передовое вооружение отражало свет.

После такого давящего полёта в сопровождении я прибыл в пригород.

Аппарат приземлился на пустыре возле собора, но дверь сразу не открылась.

Охранники, вышедшие из канонерок, сначала слаженно двинулись и полностью взяли под контроль окрестности.

Все они были элитными бойцами корпорации, оснащёнными дорогим военным снаряжением.

Их вооружение резко контрастировало с бедным пейзажем отсталого пригорода.

Затем они лично открыли дверь машины и тщательно охраняли всё вокруг, пока я не добрался до дверей собора.

И до самого конца сопровождали меня с предельной почтительностью.

— Тогда мы возвращаемся. Это было недолгое время, но для нас было честью сопровождать вас, госпожа.

Командир охранной группы чётко отдал честь.

— Да, спасибо, что проводили...

Честно говоря... это было невероятно неловко и давило на меня.

Сам факт охраны уже не был мне совсем непривычен, но их профессиональный церемониал находился на совершенно ином уровне.

У меня то и дело возникало чувство, будто я действительно стал каким-то великим человеком, и для меня, у которого в глубине души всё ещё жило обычное мещанское восприятие, это было немного тяжело.

Почти всё, что я пережил в главном офисе Lumina Group, имело такую атмосферу.

Предметы, помещения, скульптуры, люди. Всё было поразительно роскошным и безупречно аккуратным.

Я даже не мог представить, сколько стоит хотя бы один из объектов, украшавших коридор.

Я невольно начинал следить за каждым движением, будто ненадолго попал в другой мир и вернулся обратно.

То же самое касалось и впечатлений от четы председателя.

Их искренняя благодарность была отдельным делом. Но всё же это были совершенно чужие люди, которых я встретил сегодня впервые, и к тому же богачи такого уровня, который сложно даже вообразить.

Хотя я и был в положении человека, который им помог... общаться с ними всё равно было тяжело.

Честно говоря, стоило с ними связаться, и я жутко устал...

Может, лучше будет получить умеренную награду и на этом остановиться.

Люди никогда не забывают обиды, но благодарность забывают легко.

Сейчас они испытывали ко мне огромную признательность, но и эти чувства со временем могут поблекнуть.

Вместо того чтобы просить что-то неприятное и потом заставить их недоумевать, лучше придать значение самому факту, что я установил положительную связь с главой такой крупной корпорации, как Lumina Group.

Уже одного этого достаточно, чтобы считать сегодняшний визит успешным.

Я тихо вздохнул.

После того как я поднялся так высоко и вернулся вниз, всё привычное почему-то казалось странным.

Но всё-таки я чувствовал, что место, где я должен находиться, именно здесь.

Невзрачный пейзаж пригорода успокаивал сердце куда сильнее, чем тот роскошный пентхаус.

Я открыл старую дверь собора, вошёл внутрь и бодро крикнул:

— Я вернулась!

***

Так прошла неделя.

Воспоминания о случившемся в главном офисе постепенно отдалялись, а я возвращался к привычным будням.

В тот день всё было так же. Я сидел в кабинете собора и разбирался с накопившимися утверждениями по делам.

Затем я случайно посмотрел вниз за окно и увидел мирную картину.

Сёстры во дворе собрались небольшими группками и негромко разговаривали.

И тогда среди них я заметил женщину, которая естественно смешалась с остальными. Она была одета просто, почти как сёстры, и участвовала в разговоре.

Довольно красивая женщина со зрелым обликом. Из-за болезни она была немного худой, но её достоинство никуда не исчезло, и в её виде было что-то знакомое.

Знакомство, которое я даже представить не мог в таком месте.

...Не может быть.

Подумав, что мне показалось, я долго тёр глаза, а затем резко вскочил со ссткла от изумления.

Я быстро спустился по лестнице церкви и вышел во двор.

Осторожно приблизившись к ней, я заговорил:

— Эм... госпожа, почему вы здесь?

Услышав мой голос, она мягко улыбнулась и спокойно ответила:

— Ох, какая ещё госпожа? Пожалуйста, зовите меня Рэйчел, Святая~

Семья (3/3)

— То есть госпожа пока будет жить в пригороде?

— Ну же, я ведь сказала называть меня Рэйчел.

Красивая взрослая женщина, улыбнулась и обернулась ко мне.

История того, почему она оказалась тут, была такой:

— Было решено официально объявить, что Рэйчел Люмен, жена председателя, умерла.

Ради сохранения тайны чуда они решили скрыть сам факт того, что неизлечимая болезнь была исцелена.

А для этого ей неизбежно нужно было хотя бы ненадолго стать человеком, которого больше нет в этом мире.

Рэйчел продолжила объяснение:

— Пока не закончится похоронная церемония, я некоторое время буду прятаться в пригороде, а потом вернусь к нему уже под новой личностью.

— С вами всё будет в порядке?..

— Мне подарили вторую жизнь. Разве стоит жалеть всего лишь прежнее имя?

В её улыбке действительно не было ни капли сожаления.

Рэйчел говорила лёгким голосом:

— Но так или иначе, прямо сейчас я не могу вернуться, поэтому, пока искала место, где остановиться, мне вдруг пришла в голову хорошая мысль.

Пригородная зона.

Место, идеально подходящее для того, чтобы скрываться от чужих глаз.

Район, до которого при необходимости могла дотянуться сила председателя, но которым даже корпорации не интересовались.

Здесь было так много людей без документов и без связей, что один незнакомец, смешавшийся с толпой, вряд ли привлёк бы внимание.

— К тому же здесь есть госпожа Ева. Раз уж я всё равно приехала в пригород, думаю, буду ходить и в церковь. Мне стало интересно, что за люди Святая, исцелившая моё тело, и Бог, которому она служит.

Вот так всё и вышло.

Внезапно я получил в качестве новой соседки и верующей жену из семьи настоящих богачей.

Когда я обнаружил её во дворе, то немного растерялся, но в любом случае она пришла сюда ради того, чтобы сохранить мою тайну.

Более того, она сразу после исцеления согласилась жить в неудобном пригороде, отдельно от мужа.

Мне вдруг показалось, что само чувство неловкости по отношению к такой женщине будет невежливым.

Поэтому я сказал:

— Добро пожаловать в нашу церковь, Рэйчел. Если во время пребывания вам понадобится моя помощь, пожалуйста, говорите без стеснения.

Рэйчел улыбнулась и ответила:

— Как раз есть один человек, с которым я хотела бы вас познакомить.

По её взгляду откуда-то появился мужчина крепкого вида и склонил передо мной голову.

Коротко остриженные волосы, плотное тело и суровое лицо. Мужчина поприветствовал меня коротко и чётко.

— Алекс Шон. Рад знакомству.

Рэйчел добавила представление:

— Господин Алекс — начальник нашей охранной группы. Отныне он будет находиться в пригороде вместе со мной.

Он сразу же спросил меня:

— Прошу прощения, могу ли я ненадолго увидеть ответственного за безопасность церкви? Хотел бы обсудить взаимодействие по охране.

— Это...

— По этому вопросу можете говорить со мной.

Эсти, незаметно подошедшая к нам, ответила вместо меня.

Они коротко обменялись рукопожатием и сразу отошли в сторону, начав профессиональный разговор.

Тем временем Рэйчел естественно взяла меня под руку.

— А мы немного прогуляемся?

Внезапное ощущение мягкого тела, коснувшегося меня.

От этой ласковой близости мне стало неловко, расстояние между нами было слишком маленьким, и я, застыв, мог лишь позволить ей мягко увлечь меня за собой.

Так мы пришли во двор церкви.

Как раз было рабочее время, поэтому вокруг никого не было.

Среди этой тихой картины она негромко сказала:

— Ещё раз, огромное спасибо. Я никогда не забуду милость, с которой госпожа Ева спасла мою жизнь.

Её голос был искренним.

Я немного помедлил, а затем ответил:

— Ничего. Для меня это не было чем-то настолько трудным.

Так оно и было. Я ведь не бросался в рушащееся здание, как пожарный, чтобы спасти человека, и не проводил десятки часов сложнейшей операции, как врач

Моё усилие состояло всего лишь в короткой молитве. Если одной только ею можно спасти умирающего на глазах человека, то, отвернись я, меня бы скорее замучила совесть. Возможно, в каком-то смысле я сделал это ради себя.

Услышав такой ответ, Рэйчел некоторое время пристально смотрела на меня, а затем вдруг крепко обняла.

Её тело дрожало.

— Госпожа Ева, всё-таки... не хотите стать моей дочерью?

— Что?..

— На самом деле... после свадьбы с ним я всегда мечтала, чтобы у нас была такая добрая и нежная дочь.

Она отпустила меня и слегка отступила.

На лице женщины, снова оказавшейся передо мной, лежала немного печальная тень.

Рэйчел горьким голосом сказала:

— Знаете? Я не могу иметь детей. Так вышло из-за побочных эффектов лекарств, которые использовали в процессе лечения. Если бы я знала, что так будет, сделала бы хоть что-нибудь, пока тело не стало болеть сильнее...

Затем она одиноко добавила.

Она всегда чувствовала вину перед мужем за то, что не смогла исполнить долг жены, а он ещё сильнее страдал, видя её чувство вины.

— Думаю, именно поэтому мой муж и предложил госпоже Еве стать нашей приёмной дочерью.

Выцветшая грусть и горечь, поселившиеся в выражении лица Рэйчел.

Глядя на неё, я невольно почувствовал жалость и сожаление.

Поэтому я решил рассказать ей один факт, которого она ещё не знала.

— Эм... Рэйчел. Теперь вы двое сможете иметь ребёнка.

Глаза женщины расширились, словно она не могла поверить услышанному.

— ...Ч-что?

Я спокойно объяснил ей.

Среди верующих, которых я до сих пор исцелял чудом от тяжёлых болезней, были и те, кто страдал от бесплодия. И свет чуда всегда вместе с болезнью полностью исцелял и другие проблемы этих людей.

Услышав мои слова, она на мгновение застыла на месте.

А затем из её глаз беззвучно потекли слёзы.

Я растерялся и спросил, не зная, что делать:

— В-вы в порядке?

— Да... Просто я счастлива. Так счастлива... поэтому.

Она прошептала голосом, смешанным с плачем:

— Я никогда... ни разу не думала, что смогу иметь своего ребёнка... Вы вернули мне жизнь, а теперь ещё и надежду...

Её тело покачнулось, словно силы покинули её. Когда я поспешно поддержал её, Рэйчел уткнулась лицом мне в плечо и заплакала, как ребёнок.

Я молча, медленно похлопывал её по хрупкой спине.

Лишь спустя долгое время она перестала плакать и снова сказала, глядя на меня покрасневшими глазами:

— ...Спасибо, госпожа Ева.

Рэйчел ещё какое-то время глубоко дышала, стараясь справиться с переполнявшими её чувствами.

Наконец она с безмерно тёплым взглядом бережно погладила свой живот и тихо сказала мне:

— Но всё-таки... думаю, было бы прекрасно, если бы у нашего малыша, которому предстоит жить в этом суровом мире, была такая добрая старшая сестра...

После этих слов она пристально посмотрела на меня.

Это был взгляд с ожиданием такого рода, какого я никогда прежде не испытывал на себе.

«...»

«...»

Мне стало неловко под этим отчаянным взглядом, и я невольно отвернулся.

«...»

И оставался так до тех пор, пока Эсти и начальник охраны, закончив деловой разговор, не вернулись.

***

Так в нашей церкви появилась новая соседка.

Немного давящая, но очень любящая меня соседка.

Однако вместе с этим появилась и определённая тревога.

Если они будут жить при соборе, то неизбежно возрастёт вероятность, что они узнают информацию о чуде. С женой председателя всё понятно, но... можно ли доверять сопровождающим охранникам?

А если они заметят тайну и сольют её наружу?

— ...Эсти, как думаешь, мы можем доверять охранникам Рэйчел?

На моё в конце концов высказанное беспокойство она ответила просто:

— Отдел безопасности крупной корпорации нанимает только проверенных людей. Группа охраны важных персон, вероятно, является элитой, которую ещё раз отобрали даже внутри этого отдела безопасности. Тем более если они подчиняются непосредственно кабинету председателя, их способности и верность можно не ставить под сомнение.

Действительно, такой любящий жену председатель вряд ли отправил бы её в пригород, приставив к ней кого попало.

Но когда я всё равно не смог полностью отбросить тревогу, Эсти добавила объяснение:

— Если человек является сотрудником одной из ста крупнейших корпораций города, он уже получает лучшее обращение. Даже если кто-то пообещает награду за предательство, они понимают, что их ценность исходит из компании, к которой они принадлежат. И также понимают, что в тот момент, когда они предадут эту компанию, исчезнет и причина платить им обещанную награду. Поэтому их нелегко соблазнить.

— Даже если у них появятся другие мысли, сотрудники корпорации за такое обращение оказываются привязаны к компании во многих сферах. Медицина, образование, жильё, связь, транспорт, финансы... Всей этой инфраструктурой они пользуются как работники компании, получая льготы. Преимущества, которыми они наслаждаются внутри этой ограды, одновременно являются защитой и сетью наблюдения. Стоит совершить необдуманный поступок, и их сразу поймает отдел внутреннего контроля.

— Помимо подобных систем существуют и гораздо более прямые средства контроля. Например, тот самый... Переключатель который раньше был вживлён в моё тело. Даже если речь не о чём-то настолько крайним, у корпорации уровня Lumina Group наверняка есть один или два способа надёжно контролировать поведение сотрудников. Поэтому вам не стоит слишком беспокоиться.

Её подробное объяснение звучало убедительно. Действительно, если бы другие компании не обладали хотя бы таким уровнем внутреннего контроля, этот мир уже был бы полностью монополизирован несколькими мегакорпорациями.

— Да... пожалуй, и правда.

После слов Эсти мне стало немного спокойнее. Но вместе с этим появилось и другое чувство.

Всё, что она до сих пор объясняла... почему-то не звучало так, будто она говорит о чужом деле.

Из каких же мест пришла Эсти, если она знает даже внутренние обстоятельства таких корпораций?..

Это был вопрос, который я пока не решился произнести вслух.

Вернуться в черном (1/3)

Отдел безопасности Lumina Holdings, вторая группа специальной охраны важных персон.

Командир группы Алекс Шон.

Мужчина, который последние двадцать лет отвечал за охрану семьи председателя крупной корпорации, сейчас не мог убрать из взгляда сомнение и переспросил:

— Вы действительно хотите сказать, что в таком месте... нет, в этой «церкви» есть силы такого уровня?

Вопрос Алекса был, в каком-то смысле, вполне естественным.

Ведь история, которую он только что услышал, была слишком уж нелепой.

Как какая-то религиозная группа из пригорода, даже не городская корпорация, может обладать такой боевой мощью?

Как бы это ни был приказ госпожи, поверить в такое крайне трудно.

Разумеется, это не значило, что среди выходцев из пригорода вообще не появлялись сильные люди.

Время от времени, стоило лишь подзабыть о прежних, возникали выдающиеся чудаки, которые заново вписывали своё имя в городские легенды.

Но, строго говоря, это и был их предел.

Наёмники из трущоб в буквальном смысле жили на острие ножа. Они годами сражались, облепив себя подержанными имплантами без всякой гарантии стабильности и не получая нормального обслуживания.

И финалов у таких наёмников был всего два.

Либо сойти с ума от киберпсихоза, либо до этого момента погибнуть на опасном задании, эффектно сгорев на поле боя.

Да, всего лишь это. Даже прославленные мастера отчаянно пытались заработать на подавители до того, как их окончательно сорвёт.

Они не становились частью организации, где награду за задание нужно делить с другими.

Чем талантливее был человек, тем сильнее это проявлялось.

Ведь каждый из них уже довёл своё тело чрезмерными модификациями до крайнего предела.

Они могли лишь ярко сжечь остаток жизни, но не собирались в осмысленную силу и даже не имели такой возможности.

Как отдельные личности они превращались в расходный материал, идеально удобный для корпораций.

«...»

Но теперь ему говорили, что такие пригородные наёмники образовали силу. Да ещё такую, что даже командир охранной группы крупной корпорации на мгновение лишился слов.

В это было трудно поверить. Звучало настолько нелепо, что казалось пустым и бессмысленным бахвальством.

Поэтому мужчина невольно ответил чуть более резким тоном:

— Прошу прощения, но для нормального взаимодействия по охране прежде всего необходим точный обмен информацией. Вам нет нужды скрывать что-либо или вводить нас в заблуждение. Надеюсь, вы понимаете, что мы не враги церкви.

Тогда женщина с бесстрастным лицом, стоявшая напротив Алекса, лишь тихо ответила:

— В таком случае хотите встретиться с ними лично?

***1

Тихий рассвет.

Перед тем как провести утреннюю мессу, я сидел в кабинете церкви и проверял молитвенный текст.

Церковь освещённая лучами рассвета была безмолвна, не слышалось ни единого шума.

В этой атмосфере было что-то, из-за чего естественным образом становилось благоговейно.

И тогда тишину разорвал звук уведомления, донёсшийся откуда-то.

Дилин!

Это был звук из терминала у меня за пазухой.

Я достал терминал и проверил его. На экране появилось уведомление о поступлении денег на счёт церкви.

Я невольно подумал.

«Точно, сегодня ведь тот день.»

Дата, когда каждый месяц поступала оплата за поставку вина.

Я по привычке пробежался взглядом по сумме перевода и сам того не заметил, как резко вскочил с места.

— !..

Это было число с незнакомым разрядом, которого я ещё ни разу не видел.

Я невольно протёр глаза. Решив, что, возможно, что-то пошло не так, я начал ходить по кабинету.

И как раз в этот момент увидел через окно знакомую фигуру, входящую в церковь, поэтому опять быстро спустился по лестнице.

В итоге я столкнулся с Рэйчел как раз тогда, когда она открыла дверь молельного зала и вошла внутрь.

За последнюю неделю она приходила в церковь раньше всех и целыми днями проводила время рядом со мной.

— Ох, Ева. Доброе утро. Но... что-то случилось?

Услышав приветствие, к которому уже немного привык, я попытался привести в порядок своё взволнованное состояние.

— Рэйчел, здравствуйте. Да, произошло что-то странное. Дело в том, что сумма, которую председатель отправил за поставку вина...

Я немного сбивчиво показал ей экран терминала с поступившей суммой.

Рэйчел склонила голову набок.

— Он отправил меньше, чем обещал? Если так, я как следует его отругаю.

— Нет! Нет, не в этом дело! Просто пришло слишком много...

— Ох...

Рэйчел на мгновение задумалась, а потом кивнула, словно что-то поняла.

— А, точно...

— Вы что-то знаете?

— Да. Вчера ночью, когда я разговаривала с мужем по телефону, мы немного говорили и о десятине. Верующие церкви Сияния каждую неделю добровольно жертвуют определённую часть дохода, верно?

Но даже говоря это, Рэйчел сама выглядела немного озадаченной и наклонила голову.

— Но если подумать о его доходах, это слишком маленькая сумма... А!

Вдруг она, кажется, что-то вспомнила и слегка хлопнула в ладони.

— Это не доход, а, скорее всего, часть скрытых средств с подставного счёта. Если деньги с вклада на имя председателя уйдут в пригород, это может привлечь внимание городского финансового бюро.

Разумеется, в Омега Детройте у городской администрации как таковой не было никаких средств, чтобы осмелиться вмешиваться в распоряжение средствами председателя крупной корпорации.

Но в нынешний момент даже само их внимание было крайне досадным, поэтому приходилось действовать осторожно и обходными путями.

Рэйчел с озорной улыбкой добавила:

— Думай об этом не как о каком-то грандиозном пожертвовании, а просто как о карманных деньгах от папы, наша доченька.

— Я не дочь.

Похоже, она всё ещё не отказалась от этой идеи.

Я слегка отвёл взгляд от её давящего внимания и коротко поклонился.

— Спасибо. Но я не рассчитывала на такую огромную благодарность...

Сумма, только что появившаяся на экране, без преувеличения была чудовищной. Её хватило бы на бюджет церкви за пять лет, нет, спокойно за все десять.

Неудивительно, что, едва увидев перевод, я вздрогнул, подумав, что произошла какая-то ошибка.

Но, услышав мои слова, Рэйчел, наоборот, посмотрела на меня с недоумением.

— Что? Благодарность? Неужели ты говоришь об этих карманных деньгах? Ох... Наша доченька добрая, мягкосердечная, красивая, всем хороша... но совершенно не знает жизни, и это большая проблема.

— Я не дочь...

Она естественно проигнорировала мой протест и с лёгкой улыбкой добавила:

— Лучше с этого момента готовься как следует. Когда ему кто-то нравится, он совершенно не умеет сдерживать чувство меры в денежных вопросах. Ты бы удивилась, узнав, что он таскал мне, когда вовсю добивался моей руки. Мне было неловко. Правда.

И всё же, судя по её улыбке, внутри ей это было приятно.

Она заговорила с каким-то далёким, погружённым в воспоминания выражением лица:

— Однажды я расстроилась, потому что группа, которую я любила, отменила выступление. Так на следующий день он собрал эту группу и привёз ко мне на личном самолёте. Честное слово, в этом он совсем не изменился с тех времён.

— Вау... Любовь председателя действительно была невероятной...

— Это не невероятно, а безрассудно. Послушай, иногда он вытворял ещё и такое...

Я слышу эту историю уже в четвёртый раз...

За последнюю неделю я наслушался её любовных историй почти до тошноты.

Но она рассказывала их так счастливо, что я не мог перебить и лишь привычно поддакивал.

Пока разговор продолжался, рассвет незаметно прошёл, и наступило время, которое уже можно было назвать утром.

Один за другим начали ощущаться признаки верующих, приходящих в церковь.

Я внутренне выдохнул с облегчением и осторожно сказал женщине, которая всё ещё продолжала болтать:

— Эм... Рэйчел, скоро начнётся служба, поэтому...

Именно в этот момент тихое утреннее безмолвие разорвал звук торопливых шагов.

Один из священников резко распахнул двери церкви, вошёл внутрь и тут же опустился перед нами на колени.

Он некоторое время тяжело дышал, пытаясь отдышаться, а затем резко поднял голову и с тревогой выкрикнул:

— Святая! Есть новость, которую вам нужно услышать!..

***

Услышав доклад священника, который в спешке ворвался в церковь, я переспросил:

— Что? Теракт на Первой улице?

На его лице было замешательство.

— Да. Сообщают, что погибло больше десяти человек. Сейчас весь пригород говорит только об этом!

Я с серьёзным лицом спросил:

— Уже известно, кто преступник?

— Э-это... По слухам... за этим стоит наша церковь Сияния...

Я растерялся и сразу возразил:

— Что?! О чём ты говоришь! Такого просто не может быть!

Но затем, почувствовав дурное предчувствие, снова спросил:

— Неужели... кто-то выдаёт себя за нас?

Священник покачал головой.

— Нет. Сообщений о появлении поблизости фальшивой церкви или новых сектантов не было.

Ну конечно.

Даже печально известную мафию и гангстеров церковь силой полностью зачистила и мгновенно взяла район под контроль.

Разве кто-то решился бы выдавать себя за нас, если только у него нет совсем уж железных нервов?

Если кто-то намеренно пытался нас спровоцировать, его вес должен быть как минимум выше, чем у мафии.

— Но тогда кто?..

Моё сомнение быстро рассеялось после ответа священника.

— Сейчас те, кто утверждает, что теракт на Первой улице совершила церковь Сияния, это частная охранная компания A-Secure Corporation.

Услышав неожиданное имя, я растерянно пробормотал:

— Частная охранная компания?..

Иначе говоря, корпоративная полиция.

В этом городе муниципальная полиция ODPD хронически страдала от нехватки бюджета и халатно относилась к работе. Поэтому спрос на безопасность, которую люди готовы были покупать за деньги, был огромным.

Именно из-за этого появились компании, предоставляющие услуги частной охраны и безопасности.

Их называли корпоративной полицией.

Они частично заменяли роль ODPD и поддерживали порядок. Только вот защищали они не граждан, а исключительно нанимателей.

Спрос на такие частные охранные компании резко возрастал в местах с плохой безопасностью, а уж в пригороде, куда рука государственной власти вообще не дотягивалась, и говорить нечего.

Разумеется, большинство бедняков не могло себе такого позволить.

Но на Первой, Второй и Третьей улицах, где жило много граждан, работающих в доходном центре города, но вынужденных селиться на окраине из-за убийственных цен на жильё, люди подписывались на услуги охранных компаний и получали безопасность куда выше, чем в остальном пригороде.

— То есть эта частная охранная компания сейчас пытается навязать нам конфликт?

— Да, именно так. Местом теракта стал магазин на Первой улице, где висел наш святой знак, а погибший владелец магазина тоже недавно вступил в нашу церковь.

«...»

Я крепко зажмурился. Сердце холодно осело.

Спустя мгновение я тяжёлым голосом переспросил:

— ...Почему? Какова их цель, если они готовы убивать невинных людей ради этого?

Священник коротко ответил:

— Принцип действий всех корпораций в мире только один. Деньги.

Его слова били точно в цель.

Частная охранная компания, даже если она заявляет своей миссией защиту кого-то, по сути остаётся компанией.

А причина существования компании только одна.

Получение прибыли.

Если нет клиентов, которые принесут компании доход, разве не нужно создать их самим?

Неужели...

В этот момент разбросанные в голове куски пазла сложились воедино.

Богатые районы пригорода, которые страдали от угрозы беспорядочных преступлений, до сих пор поддерживали безопасность, платя большие деньги частным охранным компаниям.

Но с появлением церкви Сияния банды и преступные организации, угрожавшие порядку, исчезли, а на улицы пришёл мир.

Более того, мы защищали магазины за смехотворно малые пожертвования и никому не угрожали, ни на кого не нападали.

Естественно, когда безопасность самого пригорода улучшилась, охранная компания потеряла соответствующее число клиентов.

Они понесли огромные убытки.

Именно поэтому они почувствовали необходимость насильно создать «спрос на безопасность»?

Устроить теракт на Первой улице, самой богатой в пригороде.

А затем обвинить в нём нового конкурента, церковь Сияния, очернить её и разжечь страх.

Плевать, появятся ли в процессе невинные жертвы. Поведение исключительно ради выгоды.

Я крепко зажмурился.

В груди что-то болезненно закипело.

«...»

Теперь, если подумать, это имя было довольно знакомым.

A-Secure Corporation.

Да. С этой стороной у меня был старый долг.

Когда с момента моего падения в этот город прошло совсем немного времени.

Я оказался втянут в перестрелку посреди дороги между бандой и солдатами охранной компании, и впервые в жизни действительно едва не умер.

Не знаю, чем тёмным они тогда занимались, но они пытались убить даже всех свидетелей. Даже тех, кто просто невинно оказался рядом...

Одним из них был я.

И имя компании, которая без колебаний творила такое, было именно нынешнее A-Secure Corporation.

Память о том дне до сих пор всплывала очень ярко.

[Не оставлять свидетелей.]

Мгновение, когда чёрное дуло приблизилось к моим глазам. Равнодушный голос, скользнувший мимо ушей.

[Тебе не повезло. Сожалею.]

Это был момент, когда я впервые по-настоящему почувствовал, что представляет собой этот город.

Мир, где беспомощную личность могут растоптать до основания. Если бы тогда не появилась Эсти, меня бы здесь не было.

«...»

Я не испытываю обиды к тому солдату, который с бесстрастным лицом пытался меня убить.

Он просто многократно совершал похожие поступки по приказу компании, к которой принадлежал, всё больше черствел и в итоге стал машиной, даже не задумывающейся, что правильно, а что нет.

Я не могу злиться даже на такую машину.

Но те, кто до сих пор приказывает творить эти ужасные вещи и без капли вины продолжает их совершать...

То, что они и сейчас делают всё то же самое и совершенно не изменились...

Вызывало лишь отвращение.

Я невольно крепко сжал кулак.

Тогда я не смог сделать ничего. Потому что был беспомощен.

Но теперь я изменился.

Нет, мы изменились.

«...»

Когда я открыл двери церкви и вышел наружу, увидел множество людей, уже ожидавших заранее.

Это были Спасённые, рассеянные по разным частям прихода.

Их начали созывать сразу после случившегося, и число собравшихся в одном месте составило...

Ровно двести семьдесят шесть человек.

Все они когда-то были наёмниками высшего класса, чьи имена узнавали с одного упоминания.

«...»

«...»

Лица каждого, с кем встречался взглядом, были мне знакомы.

Ведь их жизни, уже стоявшие на краю обрыва, я собственными руками вернул обратно.

Они смотрели на меня, и я смотрел на них.

В этой тишине я спокойно заговорил:

— Простите, но есть одно дело, о котором я хочу вас попросить.

Я не отдал приказ, а попросил.

Потому что наши отношения были не такими. Приказ — это принуждение. Действие, которое толкает в спину человека, не понимающего, что должен сделать. Поэтому порой он может быть жесточе всего.

Но люди, собравшиеся здесь, все по собственной воле захотели стать частью церкви.

Каждый из них без исключения понимал свою роль и миссию, которую должен исполнить.

Как в тот миг, когда они были спасены бескорыстной добротой.

Не отворачиваться от невинно умирающих и жить как люди.

И потому я знал, что даже без приказа они будут со мной.

— Это может быть опасно, но могу ли я попросить вас?

Когда мои слова закончились, один человек вышел вперёд из толпы.

Мужчина со знакомым лицом.

Когда-то он был наёмником высшего класса, которого называли Сверхновой, затем рабом наркоторговца, а теперь мужчиной, поклявшимся жить без стыда.

Он ответил без малейшего колебания, словно говорил от лица всех:

— Прошу, не колеблясь используйте нас. Теперь воля Святой стала нашей жизнью.

Едва он договорил, все собравшиеся вокруг люди, словно по обещанию, опустились на одно колено.

В их движениях не было ни малейшего сомнения.

— ...Я благодарна вам. Всем вам.

***

На обратном пути из церкви Рэйчел с обеспокоенным лицом пробормотала:

— Правда... может не связываться с ним?

Она уже несколько раз спрашивала девушку рядом, но каждый раз получала лишь ответ: «Всё в порядке».

И всё же тревога не покидала её после серьёзного происшествия, которое она только что подслушала.

Услышав её беспокойный голос, шедший рядом начальник охраны Алекс заговорил так, будто хотел её успокоить:

— Госпожа, вам совершенно не о чем беспокоиться. Как я уже объяснил, скорее всего, наша помощь им вообще не понадобится.

— Но всё равно... это ведь слишком опасно.

— Для начала давайте просто понаблюдаем полдня, как будет развиваться ситуация.

Успокаивая нанимательницу, Алекс в то же время думал про себя.

Причина, по которой корпорации в этом городе являются объектом страха, была ясна.

Капитал, влияние и вооружённая сила, собранные под именем группы. Всё это контролировалось и применялось единой волей.

Каким бы сильным ни был отдельный человек, он не сможет превзойти силу организации.

Поэтому в эпоху, когда единственной связью, способной объединять людей, остался не идеал, не мысль, а только капитал, было естественно, что корпорации, способные размахивать объединённой силой, встали на вершине мира как его правители.

Но видя собравшихся людей, Алекс невольно сглотнул.

«Это уже… не просто секта. Это почти корпорация..»

Вернуться в черном (2/3)

Кабинет начальника восточного пригородного филиала A-Secure Corporation.

Молодой мужчина с резким движением бросил папку с документами на стол.

— И это сейчас говорит человек, который называется начальником филиала?

Это был четвёртый сын президента компании и исполнительный директор, присланный из головного офиса, Эндерсон.

Он открыто отчитывал начальника филиала, который годился ему в отцы.

— Доля наших услуг в соседних районах уже рухнула наполовину, а ты всё ещё предлагаешь просто наблюдать?

На эти слова мужчина средних лет с крайне напряжённым лицом осторожно заговорил:

— Исполнительный директор, я хотел сказать... что нам следовало действовать немного осторожнее. Эта церковь Сияния закрепилась здесь, вытеснив все прежние мафиозные силы. Это группа с реальной мощью. Поэтому...

Эндерсон фыркнул.

— И в чём именно нужна осторожность? Они победили какую-то мафию? Думаешь, мы оставляли этих ублюдков в покое потому, что у нас не было сил их убрать?

Он цокнул языком и продолжил:

— Нет. Конечно нет. Просто в этом не было необходимости! Благодаря этим бандитам перепуганные богачи из пригорода сами несли нам деньги. Это была идеально выстроенная схема, а какие-то сектанты влезли и перевернули нормально работающую доску!

Эндерсон снова уставился на начальника филиала.

— И пока ситуация дошла до такого состояния, что именно делал начальник филиала?

— Э-это...

— Слушать не хочу. В этой нищей дыре ты так испугался и собирался тянуть время до бесконечности? Мне надоело, поэтому я уже принял меры. Один магазин взорвали, так что все должны были понять послание.

От этих слов Эндерсона лицо собеседника побледнело.

Начальник филиала, дрожавший до странности сильно, уже собирался снова что-то сказать, но в этот миг...

Бах!

Дверь кабинета грубо распахнулась, и внутрь кто-то поспешно ворвался.

— Что такое?!

Эндерсон уже хотел взорваться из-за такой наглости, но вошедший сотрудник заговорил срочным голосом:

— Докладываю! В данный момент мы не можем связаться с людьми, вышедшими на внешний патруль. Время их возвращения уже прошло!..

— Что? Они уже начали двигаться?

Эндерсон цокнул языком.

По правде говоря, он первым их спровоцировал, но настоящую войну вести не собирался. Чтобы истребить этих церковников, пришлось бы зачищать весь огромный пригород, а за исключением нескольких богатых кварталов всё остальное было лишь нищей помойкой.

Поэтому он считал, что вместо того, чтобы полностью вытеснять их, достаточно создать умеренный конфликт, как сейчас, поднять число клиентов на охранные услуги, а затем под предлогом переговоров великодушно бросить им остальные бесприбыльные районы.

С прежними силами, мафией, они всегда жили именно так.

Те даже мечтать не смели о вражде с городской корпорацией. Поэтому всегда хотели переговоров. Они выбирали роль своего рода партнёров, создавая для жителей атмосферу страха, а под столом сотрудничая с охранной компанией.

«Но эти церковники... похоже, оказались куда более пизданутами, чем я думал.»

Они даже не стали прощупывать почву и ударили открыто.

Однако само создание такой ситуации противостояния входило в его намерения, поэтому это было не так уж плохо.

«Нет, всё равно... слишком нагло.»

Он решил про себя.

Даже если вести переговоры, сначала нужно до костей вбить им, что такое разница в силе.

Исполнительный директор подумал так и раздражённо спросил:

— Итак... какая именно группа не вернулась?

Сотрудник с побелевшим лицом едва выдавил из себя ответ:

— ...Все.

х***

На дороге, соединяющей пригород и центр, из разбитых корпусов машин поднимался чёрный дым.

Повсюду вокруг лежали полностью уничтоженные бронемашины, похожие на изуродованные груды металла.

Солдаты охранной компании валялись трупами в большом количестве.

Были там и обломки сбитых авиамашин воздушной поддержки, от которых поднимался только дым.

Таков был результат одной поспешной ошибки.

Все силы филиала A-Secure Corporation, рассредоточенные на Первой улице, были уничтожены или захвачены меньше чем за полдня.

А тот, кто тогда имел командование, в панике попытался вывести оставшиеся войска из пригорода...

Но итогом стали лишь несколько пленных, схваченных среди перевёрнутых бронемашин.

«...»

Захваченные сотрудники охранной компании стояли на коленях, низко опустив головы.

Один из них, Эндерсон, перепуганными глазами оглядывал окружающих.

«...»

Наёмники с явно необычными боевыми имплантами окружали их.

Более того, среди них были даже лица, которые казались ему почему-то знакомыми.

«Э-этот человек!..»

Он точно где-то видел это лицо.Эндерсон отчаянно начал перебирать воспоминания.

«Да, список!..»

И в памяти всплыла страница из документов, которые он видел раньше.

Список наёмников высшего класса, которых компания когда-то пыталась завербовать.

Человек, стоявший на самом верху этого списка, был именно этим мужчиной. В какой-то момент он исчез, и Эндерсон думал, что тот сошёл с ума от киберпсихоза и умер.

Но встретить его в таком месте...

Он поздно осознал, что и среди остальных было немало довольно знакомых лиц.

«Боже...»

Осознав, какого уровня силы собрались здесь сейчас, Эндерсон почувствовал, как у него мутнеет сознание.

Всё было странно.

Всё происходящее выходило за пределы здравого смысла. А человек испытывает страх перед тем, чего не может понять.

Он запоздало начал умолять:

— Э-эй!.. Дайте мне встретиться с вашим представителем! Я исполнительный директор A-Secure Corporation, Эндерсон!

«х...»

— Я заплачу выкуп! Дам сколько хотите, только отпустите! Если вы причините мне вред, из головного офиса придёт армия! Тогда начнётся настоящая полномасштабная война!

В этот миг равнодушный удар ногой врезался ему в лицо.

Бах!

— Кха!

Эндерсон пополз по земле, выплёвывая обломки сломанных зубов.

Наёмник грубо схватил мужчину за волосы и поднял его голову.

Бывший наёмник высшего класса тихо сказал ему, пока тот из-за вывихнутой челюсти мог издавать только невнятное «абабаба»:

— Война уже началась, когда погиб невинный человек.

***

В главном офисе A-Secure Corporation, средней охранной компании, расположенном в центре города, один за другим поступали такие доклады.

— Связь с восточным филиалом оборвалась?

На глубокий голос мужчины средних лет, погрузившегося в дорогое кожаное кресло, секретарь ответил, склонив голову:

— Да, всё верно.

— Хм... Сколько прошло с тех пор, как Эндерсона отправили туда?

— Исполнительный директор прибыл только позавчера. Последний доклад был семь часов назад.

— Ошибка связи невозможна в этом городе. Значит, возникла какая-то проблема. С его взрывным характером я знал, что однажды он совершит большую ошибку.

От этого холодного голоса секретарь невольно вздрогнул. Ведь тот говорил о ситуации, где его собственный сын пропал, а возможно, уже погиб, но не проявлял ни малейшего волнения.

В этот момент мужчина средних лет снова заговорил:

— Я изначально получал доклады, что масштабы этих церковников необычны. Даже паршивая собака у себя дома имеет преимущество. Нет нужды зря терпеть убытки в этой нищей берлоге. По этому делу подготовьте подходящие материалы и готовьте иск.

— Иск, сэр?

— Да. Подайте заявление в Бюро судебных решений. Пусть это всего лишь внешний филиал, но если они смогли ударить так, что оттуда даже сообщение не отправили, значит, эта порода опаснее, чем ожидалось. Похоже, среди наружных крыс собрались те, кто кое-чего стоит. Если подтолкнуть ODPD, их можно будет аккуратно смести.

— Да, понял.

Так городские корпорации использовали полицейские силы как частную армию.

Через связи в городской администрации, легализованный лоббизм и взятки.

Полицейское управление Омега Детройта, ODPD, внешне было организацией, которую повсюду игнорировали. Но по сути это была одна из трёх крупнейших вооружённых сил города. Просто из-за ограничений публичной власти и сложных переплетений интересов они не могли использовать силу в действительно важных делах и были вынуждены полупринудительно выглядеть халатными.

Сам факт того, что их можно использовать, уже показывал иерархию между корпорациями и прочими силами.

Незаконные организации, чьим пределом была только их собственная мощь, и компании, способные использовать даже публичную власть как инструмент.

Это не было боем на равных условиях.

Именно поэтому даже мафия или банды, выросшие до внушительных масштабов, не могли покуситься на оплот городских корпораций.

«Неужели даже эта потеря... была частью расчёта, ведущего сюда?»

На самом деле, даже если полицию купили через связи, публичная власть оставалась публичной властью. Чтобы компания среднего уровня смогла сдвинуть их с места, требовался хотя бы какой-то предлог. А тут как раз исчезновение исполнительного директора филиала. Повод был идеально подходящим.

«Значит, то, что он заранее отправил своего надменного младшего сына, тоже было подготовкой ради этого?»

Даже если речь о родном ребёнке, связанном с ним кровью... если ради выгоды компании нужно выстроить выгодную схему, он использует что угодно.

Железнокровный управленец, двигающий людьми как фигурами на шахматной доске.

Глубина расчёта президента компании в этом городе была такой, что даже ближайший помощник, служивший ему долгие годы, не смел её угадывать.

От железной маски, не показывающей ни капли человеческих чувств, секретарю невольно стало жутко, и его плечи слегка дрогнули.

***

Несколько дней спустя.

Президент A-Secure Corporation, Маккензи, без малейшего изъяна во внешнем виде появился в городском зале суда Бюро судебных решений.

Зачёсанные назад волосы, костюм без единой складки.

Мужчина средних лет окинул взглядом помещение, затем покосился на пустующее место ответчика напротив и слабо усмехнулся.

Разумеется, оно и должно было пустовать.

Иск был подан на имя гражданина третьего класса, который даже не мог войти в центр города, так что явиться в зал суда он не мог.

На самом деле всё это было лишь заранее выстроенной процедурой.

Выиграть формальный процесс, а затем на основе заранее созданных связей получить право использовать полицейские силы.

Разумеется, в процессе Маккензи пришлось отдать купленным людям немалые откаты, но он считал это инвестицией в будущее.

Регулярные силы охранной компании были ценным активом.

В ситуации, где они уже понесли бесполезные потери, куда эффективнее было разобраться с делом при помощи подавляющей силы, которую можно купить за деньги, вместо того чтобы допускать новые переменные.

Размышляя так, мужчина откинулся на спинку кресла со стороны истца.

Вместе с несколькими юристами, которые должны были помочь формальному суду, он ждал начала процедуры.

Но вдруг на место ответчика, которое определённо должно было оставаться пустым до конца суда, шумно вошла и уселась группа людей в костюмах.

Лицо мужчины, наблюдавшего за этим, едва заметно нахмурилось.

«...»

И когда один из них поднялся и представился...

— Прошу прощения за опоздание, господин судья. Мы юридический отдел Lumina Group, который будет защищать ответчика в этом процессе.

На железной маске Маккензи начали понемногу появляться трещины.

Даже судья, готовившийся открыть заседание, на мгновение застыл, а затем выпрямился.

Он начал поглядывать на них с куда более почтительным видом, чем прежде.

— П-прошу прощения, вы сказали Lumina Group?

В Омега Детройте одного этого имени, которое трудно было не знать, хватило, чтобы воздух в зале изменился.

Глядя на то, как центр тяжести в зале суда в одно мгновение сместился...

Маккензи почувствовал, как по его спине начинает стекать капля холодного пота.

«...»

***

Ссылка на тгк, где нет ничего важного @BlinEtoBes

Так же, если желаете, поддержать мой недоперевод Тбанк - 2200702069232168 Сбер - 2202208154669916 ВТБ - 2200248097612195

донат https://pay.cloudtips.ru/p/ce1baad0

Вернуться в черном (3/3

— Что? Уже решено?.. Что это значит?

Я растерянно переспросил.

Сейчас церковь Сияния как раз готовилась к войне.

Противником была A-Secure Corporation, устроившая теракт на Первой улице.

Их филиал в пригороде мы легко подавили, но основные силы компании оставались в центре города. Как только они получат сведения о нападении, ответный удар так или иначе последует.

Мы собирали силы, разбросанные по всему приходу, и готовились к этой войне.

И в этот момент внезапный телефонный звонок просто выбил меня из колеи.

— Вы сказали, всё улажено?

Голос по ту сторону линии принадлежал председателю Lumina Group Лиану Люмену. Он пустовато рассмеялся и сказал:

[Да. Мы со своей стороны всё хорошо решили. В следующий раз, если случится что-то подобное, хотя бы заранее намекни мне, ладно? То что ты мне не рассказала об этом... даже немного обидно, правда.]

— Э-это...

Меня смутило даже не столько содержание его слов, сколько настоящая обида, слышавшаяся в голосе.

Председатель Lumina Group, Лиан Люмен. Честно говоря, для меня он всё ещё был человеком, с которым ощущалась дистанция.

И это естественно.

Как бы доброжелательно он ко мне ни относился, ощущения были такие, будто рядом подошёл командир дивизии или премьер-министр, похлопал по плечу и сказал: «Говори, что тебе нужно».

Разумеется, спокойно опереться на такого человека было трудно.

На самом деле в этом городе положение председателя крупной корпорации было, пожалуй, даже выше таких людей, а не ниже.

И это чувствовалось даже сейчас.

— Что вы имеете в виду под решили?..

[Ха-ха, ничего особенного. Просто мы засадили этих наглых ублюдков в тюрьму. Срок... кажется, им дали лет семьсот? Думаю, солнечного света они больше никогда не увидят, так что не переживай.]

Если верить его словам, A-Secure Corporation лишилась всей верхушки.

Больше не оставалось даже возможности для нормального противостояния.

Всё закончилось настолько легко и быстро, что наши приготовления к войне стали почти бессмысленными.

Но, возможно, это был естественный результат.

В драку между детьми вмешался не просто взрослый, а целый танк и всех нафиг раздавил.

Я снова ясно осознал.

Мощь одной из ста крупнейших корпораций города.

И то, кем именно был человек, с которым я сейчас разговаривал...

Но странным образом я уже не напрягался так сильно, как раньше.

Его тон всё время оставался мягким, а в голосе чувствовалась снисходительность.

Не знаю, ведёт ли он себя так с другими, но по отношению ко мне он словно изнывал от желания чем-нибудь помочь.

В это было трудно поверить, если вспоминать прежнего мрачного и холодного председателя крупной корпорации.

[Может, ты хотела сама проучить этих мерзавцев? Если мы слишком поспешили, прости. Я могу сразу вытащить их обратно и...]

— Н-нет! Всё в порядке! Это уже закончилось. И я только благодарна.

В ответ на мою растерянную реакцию по ту сторону линии раздался довольный смех.

А затем он добавил:

[Ах, точно! Благодаря этому делу у нас получился подходящий подарок.]

— Что?

[Раз уж мы всё равно прижали их руководство, я заодно выкупил определённую долю и забрал контроль над компанией. Передам её на твоё имя.]

— Ч-ч-ч-чтооооо?!

Я на мгновение застыл от шока.

В этом городе за деньги возможно всё, но именно поэтому деньги не тратят на бесполезные вещи.

Ладно ещё посадить руководство компании. Но выкупить долю и передать её мне? Даже с капиталом крупной корпорации это было почти расточительством.

Слишком внезапная и тяжёлая для меня ноша.

Поэтому я невольно попытался отказаться.

— Нет... такое..

Но я не успел даже как следует произнести слова.

По ту сторону линии раздался голос, будто прочитавший меня насквозь.

[М? Ты правда уверена, что можешь отказаться? В будущем это тебе наверняка понадобится.]

— Что?

[Полагаю, в итоге следующим направлением для церкви Сияния станет центр города, верно?]

Услышав это, я невольно кивнул.

В каком-то смысле это был очевидный вывод.

Деятельность церкви всегда была нацелена на расширение, и в итоге мы уже взяли под контроль половину пригорода.

Но даже собрав столько верующих, нам всё ещё было катастрофически далеко до чуда, которое вернёт меня в прежний мир.

«Наверное, даже если распространить влияние на южный и западный районы, результат будет похожим.»

Даже если мы возьмём весь пригород, цель всё ещё казалась безнадёжно далёкой.

А это значит, оставался только центр города.

Мегаполис, который был слишком огромен для обычного города и вмещал население, близкое к целому государству.

Если подумать о масштабах самого центра, население пригорода было лишь жалкой горсткой.

Поэтому, чтобы собрать необходимое число верующих, церковь неизбежно должна была войти внутрь города.

Голос из динамика продолжил:

[Но если церковь войдёт в центр, твоим охранникам тоже придётся войти вместе с ней... Сможет ли несколько сотен наёмников такого уровня спокойно попасть в город? Пройти контроль с ними будет совсем не просто.]

«...»

Я вздрогнул плечами.

До такой проблемы я ещё не успел додуматься.

«Действительно... один-два наёмника ещё могут ходить туда-сюда...»

Но если число бойцов, пересекающих границу, перевалит за сотню, городские власти очевидно сочтут их угрозой.

Даже если они будут входить по одному, у этого тоже есть предел. Пограничный контроль и система наблюдения на городской черте не были такими уж мягкими.

Чем больше людей, тем выше шанс, что в конце концов их раскроют как членов одной группы. Тогда это будет уже неоспоримая незаконная вооружённая организация, проникшая в город.

Как минимум их арестуют и депортируют. Но вполне возможно и применение силы сверх этого.

«...»

«Об этом нужно было подумать заранее.»

И тогда мужчина снова заговорил:

[Поэтому я и сказал, что это подарок. Если у тебя будет охранная компания, твоих охранников можно будет зарегистрировать как официальных сотрудников и законно, совершенно естественно провести в центр города. Ну как? Довольно полезный подарок, правда?]

«...»

Верно. Ведь именно в этом и состояла роль охранной компании.

Для того чтобы силы церкви вошли в центр города и не вызвали подозрений, лучшего способа не найти.

Неужели он заранее продумал даже это?

Председатель крупной корпорации действительно был председателем крупной корпорации.

Его взгляд и умение действовать никогда не ограничивались только одной задачей.

Он одновременно убрал нашего врага и преподнёс подарок, от которого невозможно отказаться.

Я помедлил и ответил:

— Большое спасибо, господин председатель. Даже не знаю, как мне за это отплатить...

И вдруг голос по ту сторону линии стал холодным.

[Хм... Подожди. Это немного задевает.]

— Ч-что?

Когда я растерянно переспросил, он недовольным тоном сказал:

[Слышал, с Рэйчел ты уже обращаешься по имени. А меня всё ещё собираешься так сухо называть господином председателем? Когда же ты назовёшь меня отцом? Хм...]

«...»

Я знал, что это шутка, но на мгновение потерял дар речи.

Неужели этот человек и правда был тем самым мрачным и пессимистичным председателем крупной корпорации, которого я увидел в первый раз?

Говорят, супруги становятся похожи друг на друга. В нём тоже было что-то уже знакомое. Шутливое, но при этом где-то искреннее предложение. Похоже, он, как и та, кто каждый день приходила в церковь, всё ещё не сдавался.

Но... даже если председатель очень обо мне заботится, быть благодарным можно, а вот становиться его ребёнком уже как-то слишком.

Пока я колебался, он снова заговорил:

[Если трудно называть меня отцом, как насчёт крёстного отца?]

— Крёстного... вы имеете в виду?

[Да. Я слышал, в вашей церкви есть такая система.]

Это было правдой.

При создании церковь Сияния ради эффективности во многом взяла форму и систему христианства, и среди них был институт крёстных родителей.

Эту систему включили, потому что верующим нужна была община, способная крепко связывать людей между собой.

Принудительной она не была, выбирали только желающие, но среди жителей пригородных районов с плохой безопасностью реакция оказалась довольно хорошей.

Им понравилась система, при которой, если с ними что-то случится, духовный родитель сможет вместо них позаботиться о детях.

По сравнению с отношениями приёмных родителей, когда тебя действительно вписывают в семью, это ощущалось гораздо менее обременительно.

«Крёстные родители... может, это не так уж плохо?»

Так или иначе, было правдой, что до сих пор они помогали мне почти как опекуны.

И мне тоже хотелось как-то ответить на их доброту.

Поэтому я немного неловко, но искренне сказал:

— Тогда... впредь прошу вас заботиться обо мне, крёстный отец.

После этих слов из динамика раздался довольный смех.

[Ха-ха-ха! И ты заботься обо мне, моя крестница.]

***

Это происшествие благодаря вмешательству крёстного отца завершилось очень легко, как будто ничего и не было...

Последующую уборку Lumina Group тоже взяла на себя и обещала провести без лишнего шума.

Для нас, готовых к полномасштабному вооружённому столкновению с городской средней корпорацией, финал вышел немного обескураживающим... но это всё равно в сто раз лучше, чем если бы наши верующие проливали кровь в бою.

После этого приобретённую охранную компанию, как мне сказали, пока приводил в порядок профессиональный управляющий из Lumina Holdings.

Когда внутренняя чистка закончится, долю быстро передадут мне. Но, честно говоря, я хотел бы получить её как можно позже.

Потому что я почти ничего не знал об управлении компанией, бизнесе и менеджменте.

Если говорить откровенно, даже управление церковью уже становилось для меня довольно тяжёлым.

Церковь Сияния больше не была просто церковью.

Её масштаб рос день ото дня.

Настолько, что и в административном, и в деловом смысле всё сильнее ощущалась необходимость управления на основе профессиональных знаний.

Но у меня, который должен был отвечать за всё в этой церкви, такой профессиональности не было.

Я по возможности разделил обязанности по управлению между Джоанной и другими административными работниками, но в конечном итоге право решения было только у меня.

Из-за особенностей религиозной организации ответственным лицом не мог стать никто, кроме святой.

Поэтому до сих пор я кое-как старался и дошёл до этого места...

Но теперь, возможно, мне придётся отвечать ещё и за целую компанию.

Кажется, я наконец дошёл до предела.

«...»

Именно по этой причине.

Сейчас я стоял перед зеркалом и смотрел в него.

В нём отражалась сереброволосая красавица в аккуратной школьной форме.

Короткий приталенный блейзер синего цвета, белая блузка под ним и женский галстук. Плиссированная юбка, прикрывающая чуть больше половины бёдер.

На груди верхней одежды отчётливо был изображён знак «Академии Lumina», о которой я впервые узнал несколько дней назад.

Честно говоря, мне было очень стыдно.

Ладно, носить женственную одежду в повседневной жизни ещё можно было как-то оправдать.

Да, это было и из-за давления Джоанны, но всё же можно было сказать, что я ношу то, что подходит моему телу.

Но школьная форма... это было... как-то...

Ощущалось совершенно иначе.

Она создавала образ куда более юный, чем тот, к которому я привык, когда смотрел на себя. От этого лицо невольно начинало гореть.

«...»

И какое, спросите, отношение этот вид имеет к трудностям управления церковью?

— Хаа...

Что ж, это была история, от которой оставалось только вздыхать.

Святая в академии (1/5)

В Омега Детройте не существовало учреждений вроде государственных школ для обязательного образования.

Потому что в городском уставе нигде не было пункта, гарантирующего право на образование.

Поэтому образовательными учреждениями в этом городе называли лишь несколько частных академий, созданных для особых целей.

Самым примитивным примером были основанные компаниями академии.

Это учебные заведения, которые каждая корпорация создавала, чтобы самостоятельно обучать нужные ей кадры.

После выпуска устроиться в соответствующую компанию становилось легче, поэтому большинство горожан мечтали отдать детей именно в такую академию.

Но из-за высокой конкуренции, дорогого обучения и строгих требований, учитывающих даже происхождение, реально переступить этот порог могли лишь немногие.

Кто-то мог бы задаться вопросом:

«Если вставить в мозговой вспомогательный имплант всего один чип с данными, и знания, на запоминание которых ушли бы сотни часов, целиком отпечатаются в голове, зачем вообще нужны образовательные учреждения?»

Но знания, внедрённые таким образом, были похожи на материалы для экзамена с открытой книгой.

Любой может найти и получить их, но эффективно пользоваться ими уже совсем другое дело.

Например, вспомним групповые презентации в университете, от которых всех бросало в дрожь.

Хороший студент несколько раз фильтрует собранные материалы, объединяет их, выделяет главную суть и делает аккуратную презентацию. А некоторые безответственные люди просто копируют информацию из интернета и вставляют как есть.

Так что у обоих есть сама информация, но способность понимать и использовать её находится на совершенно разном уровне.

Разумеется, и способность отвечать на внезапные вопросы во время презентации тоже будет несравнимой.

Академия учила приёмам, позволяющим применять и использовать такие безжизненные данные в соответствии с ситуацией.

Конечно, это была лишь часть учебной программы.

Корпоративная культура, этикет и нормы, финансы, администрирование, управление, лидерство, различные социальные навыки и ноу-хау, профессиональные знания, а также множество ценностей и умений, необходимых, чтобы стать кадром, нужным компании. Место, где всему этому учили и всё это проверяли.

Именно такими были академии Омега Детройта.

***

— П-подождите.

На этом месте я прервал объяснение немного растерянным голосом.

— Я понимаю, что вы хотите сказать. Понимаю, но разве мне обязательно самой туда ходить?..

Конечно, я тоже чувствовал необходимость.

Чтобы вести церковь, которая постепенно становилась всё больше, управления с моими «знаниями» уже было недостаточно.

Нужно было получить систематические знания, которые можно применить в менеджменте, бизнесе и управлении организацией.

И я признавал, что академия была местом, где таким навыкам обучают наиболее эффективно.

Но разве этот мир не был технически очень удобной эпохой?

Я знал, что такие уроки можно прекрасно получать удалённо или через дополненную реальность, и поэтому возразил.

Тогда из трубки донёсся спокойный ответ.

[Конечно. Как ты и сказала, само обучение можно сколько угодно организовать в формате удалённых индивидуальных занятий. Но цель посещения академии не сводится только к знаниям. Разве не имеет значения и то, что талантливые ученики собираются в одном месте под предлогом обучения?]

«...»

Теперь я начал немного понимать, о чём он говорит.

Иными словами, все ученики, посещающие частные академии в этом городе, были элитой.

А если речь шла об академии, основанной одной из ста крупнейших корпораций, туда поступали не только ради будущего трудоустройства в эту компанию, но и по другим причинам.

Как выпускники старых престижных школ, которые даже после выпуска сохраняют прочные связи через образование и поддерживают социальный круг.

Даже выбирая другой путь, они заранее собирались в одном месте, чтобы наладить контакты с выдающимися талантами, которым в будущем предстояло стать опорой этого города.

Поэтому академия, возможно, была своего рода салоном для элиты следующего поколения.

— Вы хотите сказать, чтобы я тоже завела там связи?

[Я не собираюсь заставлять. Но раз уж ты всё равно будешь учиться, разве это не возможность испытать и такое? В конце концов управление организацией означает работу с людьми и обращение с людьми. Поэтому важны не только знания, но и опыт построения отношений с разными собеседниками.]

«...»

Совет исходил от такого человека... поэтому я не мог просто пропустить его мимо ушей.

Конечно, большинство учеников академии пока не имели никакого влияния. И даже если туда поступали внешние элиты, большая часть студентов всё равно наверняка была детьми сотрудников Lumina Group.

Можно было подумать, что раз председатель, стоящий на вершине, мой крёстный отец и находится на моей стороне, особого смысла заводить знакомства с подчинёнными нет.

Но каким бы выдающимся ни был управленец, один человек не может лично управлять всем.

Огромную корпорацию в итоге двигают многочисленные менеджеры среднего звена и практические исполнители под ним.

После недавнего случая, когда я своими глазами ощутил силу крупной корпорации, мне даже пришло в голову, что заранее познакомиться с ними может стать подготовкой к будущему.

Видимо, крёстный отец заметил, что я постепенно поддаюсь убеждению, и добавил, словно уговаривая меня:

[Разумеется, Ева, тебе не нужно каждый день старательно ходить на занятия, будто ты обычная студентка академии, которая сдаёт экзамены. Дела церкви тоже наверняка занимают тебя, так что я устрою так, чтобы большую часть занятий можно было проходить удалённо в формате личного обучения. Достаточно будет выбирать день-два, когда у тебя есть время, и появляться в академии.]

Внутри у меня возникла мысль.

«При таком раскладе это уже не школа, а настоящий светский клуб какой-то...»

Больше отказываться я не мог и в конце концов решил принять предложение.

— Хорошо, тогда... попробую походить. Спасибо, что заботитесь обо мне.

И тем же вечером.

Едва я распаковал содержимое посылки, прибывшей в церковь, как сразу пожалел об этом.

Потому что внутри лежала аккуратно упакованная форма ученицы.

***

Я стоял перед зеркалом и в последний раз проверял свой вид.

«...»

В отражении виднелась миловидная школьница.

Особый дизайн, который отличался от повседневной одежды, немного напоминал строгий костюм, но при этом ощущался юным и свежим.

От ощущения, будто я занимаюсь каким-то косплеем, лицо начало гореть.

Я вздохнул.

«Неужели в моём возрасте правда нормально надевать такую одежду и снова возвращаться в школу?..»

Конечно, у поступления в Академию Lumina не было возрастных ограничений. Взрослые тоже могли там учиться.

Просто до выпуска требовалось довольно много времени, а следом шла огромная плата за обучение. Поэтому большинству взрослых было куда выгоднее не пробиваться через и без того жестокий конкурс в академию, а просто устроиться куда-нибудь на работу и накапливать опыт.

Поэтому большинство учеников были подростками. И тот факт, что девушка в школьной форме, отражавшаяся в зеркале, внешне выглядела примерно того же возраста, снова заставил меня вздохнуть.

— Хаа...

Я вспомнил цель и взял себя в руки.

Через систематическое обучение в академии получить профессиональные знания, связанные с управлением церковью.

Это было необходимо.

Значит, какой бы ни была одежда, стыдиться мне было нечего.

Укрепив решимость, я сел в машину, припаркованную перед церковью.

В отличие от прошлого раза, напротив меня сидела Эсти в роли охранницы.

Мне сказали, что в академии учится много детей богатых семей, поэтому ученики с личной охраной встречаются редко, но всё же встречаются.

Кроме того, крёстный отец подтвердил, что прошлое Эсти никак не связано с ними, и лишь поэтому я наконец смог взять её с собой.

У-у-ун!

Вскоре кузов начал подниматься в воздух.

Чувствуя лёгкое давление гравитации на тело, я только снова поправил неловкий подол школьной юбки.

***

Когда я вышел из авиамашины, припаркованной возле академии, передо мной показалось огромное здание, словно в нём было больше ста этажей.

Его высота меня удивила, но, по правде говоря, не всё это здание было академией.

Изначально оно принадлежало дочерней компании Lumina Group, а учебные помещения, как я слышал, занимали только несколько этажей.

Немного полюбовавшись зданием, я вошёл внутрь.

У входа показался пункт досмотра, где стояли охранники.

Один из охранников бросил взгляд на мою форму и сказал:

— Вы новая ученица академии? Если вы впервые посещаете наше здание, поднимитесь в учебный отдел на четырнадцатом этаже, сначала зарегистрируйте учебный статус, а затем сотрудники академии вас проводят.

Я кивнул и первым прошёл через рамку досмотра.

Охранник равнодушно махнул рукой.

— Да, проходите.

А когда Эсти тоже попыталась пройти, вдруг раздался резкий предупреждающий сигнал.

Пи-и!

Увидев это, охранник спокойно пояснил:

— Да, сопровождающему охраннику придётся подождать в комнате ожидания на первом этаже до конца занятий.

После этих слов мы на мгновение посмотрели друг на друга.

Я заговорил первым:

— Думаю, внутри этого здания вряд ли случится что-то опасное, так что я могу пока подняться одна.

Она тоже согласилась.

— Если возникнет проблема, вызовите меня через терминал. Где бы вы ни находились, я прибуду в течение десяти секунд.

С учётом размеров этого огромного здания ответ звучал немного преувеличенно, но с возможностями Эсти это действительно было возможно.

Благодаря этому мне стало немного спокойнее. Я кивнул ей и один поднялся в лифт.

«Четырнадцатый этаж, ох...»

Стоило нажать кнопку, как лифт быстро добрался до нужного этажа.

Дилин.

За плавно открывшимися дверьми открылся вид.

Под ярким освещением находился аккуратно оформленный вестибюль академии.

Судя по нескольким ученикам в такой же форме, которые бродили вокруг, я пришёл куда нужно.

«Но где учебный отдел?»

Пока я, глядя на расходящиеся в разные стороны коридоры, оглядывался в поисках указателей, кто-то постучал меня по плечу.

— ?..

— Эм...

Я обернулся и увидел перед собой девушку.

Немного свободная форма. Растрёпанные волосы и чуть опущенные уголки глаз придавали ей мягкий, щенячий вид.

Она нерешительно спросила меня:

— Ты новенькая, которая сегодня впервые пришла в академию?

— Да, а что...

— Ах! Я ждала тебя! Рада познакомиться, меня зовут Айша из класса C. Учитель попросил меня тебя проводить! Пойдем, пожалуйста, сюда.

Сказав это, девушка сразу пошла куда-то вперёд.

Я на мгновение огляделся, а затем последовал за ней.

Вскоре прозвенел звонок, и все ученики в вестибюле группками разошлись по коридорам.

Спустя некоторое время, когда пространство опустело, двери лифта снова открылись.

Изнутри вышел ещё один ученик.

Мальчик в немного неловко сидящей школьной форме долго стоял и растерянно оглядывался, словно кого-то искал.

Но вестибюль, где уже начались занятия, был совершенно пуст.

— ?..

Святая в академии (2/5)

По коридору академии в спешке бежали двое мужчин в костюмах.

Наконец добравшись до вестибюля, они торопливо огляделись вокруг.

«...»

«...»

Но в пустом пространстве уже никого не было.

Лысеющий мужчина рявкнул на стоявшего рядом молодого человека:

— Боже мой. Господин Рик, вы вообще в своём уме?! Есть вещи, в которых ещё можно ошибиться, но как можно забыть о таком важном деле?! Вы даже ценную гостью нормально встретить не смогли?! Вы хоть понимаете, сколько людей может лишиться работы из-за этого?!

Молодой человек, которого назвали господином Риком, обливаясь холодным потом, снова и снова склонял голову.

— П-простите! Директор! Я всю ночь составлял задания для теста и совсем потерял голову, правда, простите!!

— Хватит! Вместо оправданий скорее найди, где находится юная госпожа!

Они оба с побледневшими лицами быстро начали обходить места возле вестибюля.

И тут молодой человек заметил одного ученика, который растерянно стоял в углу, и издал удивлённый голос:

— Э, может быть, это?!..

Директор тоже вздрогнул и резко повернул голову, но тут же снова вспылил.

— Идиот! Это же мальчик! Соберись уже!

Директор резко выдохнул и махнул рукой в сторону лифта.

— Для начала спустись на первый этаж и проверь журнал посещений. Нужно сначала убедиться, прибыла ли она сюда.

— Д-да!

Глядя на то, как тот в панике побежал к лифту, директор ещё раз вздохнул.

— Эх...

Затем он осторожно обратился к мальчику, который всё ещё растерянно стоял на месте:

— Кхм, студент. Ты случайно не видел поблизости одну девочку? С серебряными волосами...

***

Девушка, представившаяся Айшей, шла по коридору и рассказывала мне об академии то одно, то другое.

— Там находится библиотека, а здесь симуляционный зал!

Расположение помещений академии, время использования, правила пользования и тому подобное.

Но сильнее этих рассказов внимание привлекал сам вид девушки.

Её ясные глаза сияли, а голос постепенно становился всё быстрее, потому что она пыталась рассказать как можно больше из того, что знала.

Она бегала туда-сюда по коридору своим маленьким телом и объясняла всё жестами. Это выглядело довольно мило.

Я чуть не улыбнулся чем-то вроде улыбки доброго дядюшки и незаметно прикрыл рот рукой.

— Кхм...

Если подумать, все люди, которых я до сих пор встречал в этом городе, были... крепкими в самых разных смыслах.

Не по силе, а по характеру. Люди с чёткой позицией и предельно яркой индивидуальностью.

Даже Джоанна, которая была одной из самых молодых, иногда выпускала настолько жуткую атмосферу, что от неё невольно вздрагиваешь.

Людей, которые так открыто показывают наивность, встречалось редко.

Поэтому, когда я невольно начал поддакивать ей: «Да, да», она ещё сильнее оживилась и защебетала без остановки, словно обрадованный щенок.

Она и правда напоминала милую младшую сестрёнку.

Девушка довольно долго продолжала знакомить меня с академией.

Чем больше я отвечал на её рассказы, тем свободнее она начинала со мной общаться, и вскоре немного смущённо, словно признаваясь, сказала:

— Н-на самом деле я тоже поступила в академию совсем недавно.

— Что? Правда? А объясняешь ты для этого очень хорошо.

— Хе-хе, спасибо. Я специально немного изучила помещения ради сегодняшнего дня. Эм, поэтому... думаю, учитель поставил нас вместе, чтобы мы, как новенькие, помогли друг другу привыкнуть. Поэтому...

Девушка на мгновение замялась, затем, боясь отказа, но всё же набравшись смелости, осторожно спросила:

— Может... Ты согласишься стать моей подругой?

Её глаза сияли смесью ожидания и страха.

И я, словно под гипнозом, кивнул.

Потому что запачканный жизнью дядька в основе своей очень слаб перед такой чистотой.

И только потом понял, что именно сделал.

Честно говоря, если подумать о моём настоящем психологическом возрасте, принять такое невинное предложение казалось чем-то вроде обмана, и совесть немного колола... но я просто не смог отказать.

Тогда лицо девушки осветилось яркой радостью.

— Хе-хе... Я завела первую подругу. Я так рада. Честно говоря, с тех пор как поступила сюда, мне всё время было одиноко. Я сдавала экзамен одна, никого не знала... учителя все строгие... одноклассники... А теперь у меня появилась подруга! Точно, как тебя зовут?

— Евения. Просто зови меня Евой.

Услышав ответ, девушка снова и снова улыбалась и кружила вокруг меня, словно ласковый щенок.

— Хорошо! Я правда рада, что Ева пришла. Теперь мы сможем вместе обедать, ходить в библиотеку... я покажу тебе интересные места. У меня было так много всего, что я хотела сделать с подругой.

Айша снова начала оживлённо болтать ещё более высоким голосом.

— Я удивилась с первого взгляда. Ты такая красивая, что я даже не подумала, что ты такая же новенькая, как я. Правда...

Пока девушка так говорила, с другой стороны коридора донеслись немного шумные шаги.

Разговор невольно оборвался.

— !..

Когда я обернулся, появились несколько учениц.

Подогнанная по фигуре форма, громкие голоса, не обращающие внимания на окружающих. Они выглядели как образцовая компания популярных девчонок.

В тот миг, когда Айша заметила их, она резко втянула воздух.

Затем она слегка схватила меня за руку, вместе со мной отошла в сторону прохода и опустила взгляд.

— ?..

Пока я немного удивлялся её реакции, одна из девушек из этой компании, проходя мимо нас, встретилась со мной глазами.

— М?

Она подошла к нам и заговорила:

— Ох? А тебя я раньше не видела. Ты, случайно, не новенькая?

— Да. А что?

Когда разговор начался, я почувствовал, как Айша рядом вздрогнула.

Но собеседница игнорировала её так, словно девушки здесь вовсе не было, и отчётливо смотрела только на меня.

Она некоторое время с интересом оглядывала меня, а затем слегка улыбнулась и сказала:

— Вот как?.. Хм. Добро пожаловать в академию. Если будем встречаться, иногда здоровайся.

— Да, приятно познакомиться.

Она легко похлопала меня по плечу и вместе со своей компанией ушла дальше.

Айша до самого конца затаила дыхание и прижималась к углу коридора.

Я спросил у девушки:

— Айша, почему ты так испугалпсь? Эти люди плохие?

— Нет. Они...

— Они?..

На мой вопрос Айша огляделась вокруг и понизила голос.

— Они не плохие, но всё равно... с ними нужно быть осторожной.

— Почему? Потому что они наши старшие?

— А, они старшие, но дело не только в этом. Потому что они... ученицы, которые посещают академию по семейной квоте. Дети сотрудников, работающих сейчас в Lumina Group. Что-то вроде чистокровных. Они не стипендиатки, которые поступили через экзамен, как мы.

Девушка указала в сторону, куда ушла компания учениц, и добавила:

— А та старшая сестра, которая только что говорила с тобой, говорят, вторая дочь генерального менеджера Lumina Holdings, головной компании Lumina Group. Я слышала, она настоящая влиятельная фигура. Если неосторожно сказать что-то не то такому человеку, то можно попасть в немилость, это опасно.

После этих слов я немного понял внутреннее устройство академии.

Место, где должность родителей в компании напрямую становится рангом детей.

В мире, где я жил прежде, тоже было немало похожих случаев, но здесь это, кажется, воспринималось ещё естественнее и проявлялось куда откровеннее.

Но вскоре я наклонил голову. В словах Айши было кое-что странное.

Я уже собирался переспросить, когда девушка глубоко вздохнула.

— И всё же хорошо... Кажется, ты понравилась той старшей. Хотя, конечно, невозможно с первой встречи невзлюбить такого красивого человека...

«...»

На мгновение я оцепенел от её бормотания.

«Что это за смущающие вещи она так спокойно говорит прямо в лицо?»

Но Айша, не обращая внимания на моё выражение лица, снова зашептала так, словно сообщала страшно секретное предупреждение:

— И ещё, Евка, в этой академии больше всего нужно остерегаться... особого класса.

— Особого класса?

— Да. Людей там очень мало, но почти все они дети руководителей. Даже если вдруг встретишь их, никогда, ни в коем случае не проявляй неуважения. Понимаешь? Ни в коем случае!..

После этих слов я вновь убедился, что здесь что-то странно.

Если подумать, так и было.

Помещения, которые показала Айша, были чистыми и роскошными, как и положено академии, основанной компанией, но при этом скорее практичными.

Ожидаемого мной ощущения «светского салона» там совсем не было.

И то, как Айша настолько настороженно говорила о генеральном менеджере Lumina Group, должности, которую в привычных терминах можно было бы сравнить примерно с начальником отдела...

«Всё-таки эта ситуация какая-то...»

В этот момент мои размышления прервал звонок уведомления в коридоре.

Дин-дон-дан!

Айша резко испугалась и сказала:

— Ах, уже столько времени! Мы опоздаем на урок! Ева, скорее за мной!

Пока я только успевал растерянно мычать, девушка взяла меня за руку и повела в какой-то класс.

Внутри помещение имело довольно необычную структуру для класса, который я знал.

Вместо парт там были расставлены десятки кресел, в которых можно было полулежать, словно в массажных креслах.

На каждом месте уже сидели ученики. Как только мы вошли, их взгляды одновременно устремились на меня.

«...»

«...»

Взгляды, где смешивались любопытство и интерес к незнакомке.

Мы с Айшей прошли через эти взгляды и сели рядом на свободные места.

«Кажется... на меня смотрят.»

К счастью, до того как началась какая-то суматоха, в класс сразу вошёл взрослый, похожий на учителя.

Он положил материалы на терминал, похожий на компьютер установленный посреди класса, после чего деловым голосом сказал:

— Тогда начинаем семнадцатое занятие первого года, класса C. Все подключитесь к учебному синхронизатору и вставьте чип с учебными материалами.

Едва голос учителя стих, механические кресла, на которых сидели ученики, завибрировали.

Затем подлокотники раскрылись, и оттуда поднялся маленький чип. А из подголовника с щелчком выскочил разъём, похожий на зарядный кабель.

«...»

Пока я растерянно сидел из-за этих незнакомых предметов, Айша на соседнем месте привычно вытащила кабель.

Вдруг она заметила моё затруднение и спросила:

— Ева, если не знаешь, как пользоваться учебным устройством, я могу немного помочь.

— А, дело в том...

— Сначала нужно вставить этот чип с учебными материалами в вычислительный вспомогательный имплант в голове... М? Э-э? Порт?..

Айша вытянула шею и начала осматривать мой затылок то тут, то там. Именно в этот момент дверь класса, где шла подготовка к уроку, снова открылась.

— Ученик, который только что вошёл, будет отмечен как опоздавший... Д-директор?!

Голос учителя, говоривший немного небрежно, мгновенно сорвался.

Едва увидев лицо вошедшего человека, он вздрогнул от удивления и почтительно выпрямился.

— Что привело вас сюда...

Но лысеющий мужчина средних лет даже не принял его приветствие. Он лишь в панике оглядывал класс.

А потом, встретившись со мной взглядом, распахнул глаза и быстрыми шагами направился ко мне.

Затем он обратился ко мне, склонив голову, с крайне осторожным тоном:

— Вы были здесь, юная госпожа. Прежде всего позвольте принести глубочайшие извинения. Мы не смогли оказать вам должный приём, и мне чрезвычайно стыдно. Прошу, простите нас.

Если присмотреться, на его лысеющей голове выступили капли холодного пота.

Мужчина, глубоко склонив голову, без малейшей передышки продолжил:

— Ах, кстати, я запоздал с представлением. Рад встретиться, юная госпожа. Меня, недостойного, зовут Гидеон Блэквуд, и я занимаю должность директора Академии Lumina. Не окажете ли мне честь хотя бы сейчас должным образом представить вам академию председателя?

Когда он закончил, в классе воцарилась мертвенная тишина.

«...»

«...»

Особенно лицо Айши, сидевшей прямо рядом со мной, побледнело так, словно она стала трупом.

И среди этой тишины, где все затаили дыхание...

Звук икоты девушки, которая в конце концов не смогла сдержаться, прозвучал особенно громко.

— Ик!

Святая в академии (3/5)

Дин-дон-дан-дон- ♬

Внутри классной комнаты прозвенел звонок, сообщающий об окончании урока.

Звук, которого любой ученик ждёт независимо от эпохи.

Но девушка, сидевшая сейчас здесь, Айша, совершенно не обращала внимания на это уведомление.

«...»

Она лишь оставалась на месте среди учеников, которые первыми покидали класс, с лицом, побледневшим словно у покойницы.

В голове девушки не возникало ни одной мысли. Было только чувство опасности, скручивающее живот.

Её молитвенно сцепленные руки мелко дрожали.

«Ч-что мне теперь делать?..»

Сегодня после обеда из-за тревоги, заполнившей голову, девушка не слышала ни слова из урока.

И, похоже, Айша была не единственной, кто не мог сосредоточиться.

Потому что едва урок закончился, голоса других учеников начали гулко заполнять класс.

— Боже, сам директор... лично вот так...

— ...Не было ведь?.. Импланта...

— ...Даже председателя упомянули... Неужели правда?..

Каждая фраза, невольно врезавшаяся в уши, заставляла Айшу вздрагивать.

Потому что она снова понимала, перед кем и какую грубость сегодня совершила.

С лицом, готовым расплакаться, она опустила голову.

Между дрожащими губами вырвался бессмысленный стон.

— Хи-гык...

Сон. Это наверняка сон.

Она повторяла это снова и снова, но перед глазами всё равно оставалась лишь холодная реальность.

Девушка даже не могла повернуть голову в сторону.

Пустое место, на котором кто-то совсем недавно сидел.

После того как хозяйку этого места увёл директор, лично и почтительно провожая её, вокруг одного сиденья отчётливо образовалась пустота. Потому что никто не осмеливался даже приблизиться.

У просьб о покровительстве и лести ради продвижения тоже есть уровень, на котором они работают.

Даже самый законченный приспособленец не осмелится безрассудно приблизиться к стихийному бедствию такого уровня, где одно слово может перевернуть небо и землю.

Ведь реальность не вымысел.

Если одного раздражения или неприязни достаточно, чтобы у кого-то слетела голова, лучше всего просто держаться подальше.

Именно такой иерархии в этой академии учили в первую очередь.

Но та «юная госпожа»... за ней лично пришёл директор и почтительно увёл её.

Как ни думай, такое обращение превосходило даже уровень учеников особого класса.

«Может, она та самая, о которой только слышали... председателя...»

Едва Айша дошла в мыслях до этого, её руки снова задрожали.

Среди чёрных туч, заполнивших сердце, печаль просачивалась мелким дождём.

Она ненавидела себя несколько часов назад, когда наивно радовалась, думая, что у неё появилась подруга с похожим положением.

Айша всегда была одинока.

В её классе, кроме неё самой, ещё не было ни одного стипендиата, поступившего через экзамен.

Девочка из обычной неполной семьи, без связей и опоры. Даже если она была немного умна, здесь она всё равно оставалась гадким утёнком.

Среди элиты, которая ожесточённо соревновалась ради будущего, одинокую девушку считали «человеком, с которым нет смысла заводить связи», и никто не обращал на неё внимания.

Чувство отчуждения, будто она находится в месте, которому не соответствует. Ощущение изоляции, словно все считают её невидимкой. Это душило. Будто она медленно погружалась в глубокую воду.

Когда она впервые поступила в престижную Академию Lumina, мать-одиночка радовалась так, словно получила весь мир.

Она со слезами на глазах говорила, что теперь жизнь её дочери наладится.

Но девушка, оказавшаяся в мире талантливых детей с хорошими семьями и хорошими способностями, всегда была чужой.

Единственной причиной, по которой она продолжала оставаться в этой академии, было желание не разочаровать ожидания матери.

«Я хотела хотя бы одну подругу... Неужели это было слишком большой просьбой?»

Айша пыталась прикрыть тревогу разными бесполезными мыслями.

И пока она так сидела, все запланированные на сегодня уроки закончились в мгновение ока.

Разумеется, в голове не осталось вообще ничего.

Всё это время она лишь дрожала в классе, словно больная курица, не знающая, когда её зарежут.

К счастью, до конца занятий в академии ничего не случилось.

Похоже, день её казни был не сегодня.

— Фу-у...

Айша опустила маленькие плечи, вышла из класса и, волоча ноги, зашла в лифт.

Облегчение от того, что сегодня она осталась цела. Тревога, что завтра всё может измениться.

И одиночество от того, что она снова осталась одна.

С этими смешанными чувствами она вышла из здания академии.

Дорога домой тянулась бессильными шагами.

И как раз в тот момент, когда она проходила мимо тёмного переулка неподалёку от здания...

— А-а-айша-а, вот мы и встретились?

Особый голос, протянувший её имя насмешливо и долго.

Плечи Айши вздрогнули.

Девушка сделала вид, что не услышала, ускорила шаг и попыталась пройти мимо.

Но за спиной снова раздался ленивый и давящий голос.

— Не заставляй меня повторять дважды. Иди сюда, наша милая собачка.

Только тогда девушка, низко опустив голову, нерешительно пошла на голос вглубь переулка.

Она не знала, что с ней сделают завтра в классе, если сейчас проигнорирует и пройдёт мимо.

Там собрались несколько учениц в школьной форме.

Можно было подумать, что все учащиеся корпоративной академии должны быть опрятными элитами, но вид собравшихся здесь был совсем иным.

Сигареты в уголках губ, самовольно переделанная форма, яркие импланты и татуировки, видневшиеся по всему телу.

Их было трудно назвать ученицами.

Увидев их, Айша побледнела.

— П-привет, Рокси... Ты ведь сегодня не отсутствовала?..

Девушка, которую назвали Рокси, длинно выдохнула сигаретный дым и посмотрела на Айшу ленивыми глазами.

— Я поменяла расписание на дневные занятия. Прошлой ночью была немного... занята в клубе.

Она стряхнула пепел и продолжила:

— Но знаешь, Айша... на этом тесте ты прошла как-то слишком близко. Сколько раз мне нужно повторять, чтобы ты запомнила? Я ведь сказала, чтобы нищенка вроде тебя не получала оценку выше моей. Меня отец ругает.

«...»

Вместо ответа девушка низко опустила голову.

День, когда она хотя бы на мгновение надеялась, что сможет завести первую подругу.

Теперь этот день, похоже, запомнится худшим.

***

— Это комната исключительно для учеников особого класса, юная госпожа. Сюда завезли новые капсулы восстановления и VR-оборудование...

Как и следовало из объяснения, сейчас мне показывали помещения особого класса академии.

Честно говоря, это немного давило.

За мной шёл не только директор, который разыскал меня во время урока в обычном классе, но и несколько преподавателей.

Они сопровождали меня так, будто перед ними был кто-то высокопоставленный. Это же не проверка места работы корпоративным руководителем... Для обращения с одной ученицей приём был чрезмерным.

Но директор с лысеющим лбом, знал он о моих чувствах или нет, продолжал объяснять с огромным усердием.

— Вам понравились оранжерейный сад и приватная столовая? А там находится личная лаборатория. Каждому ученику выделяется по одной, и можно свободно заниматься темой...

И всё было именно так, как он говорил.

Помещения особого класса, которые я осматривал, слушая объяснения, находились на совершенно ином уровне по сравнению с обычным классом, который я видел раньше. Скорее пятизвёздочный отель, чем академия.

Ещё более удивительным было то, что это огромное и роскошное пространство использовалось лишь для нескольких десятков учеников.

Формально особый класс был создан для обучения студентов без имплантов.

Но в этом городе, где всё стало электронным, почти не существовало людей, способных жить без единого импланта. Только дети крайне малочисленной высшей элиты, у которых всё решено с рождения.

Поэтому этот особый класс фактически был закрытым светским клубом для них.

«Да, это я понимаю...»

Но даже если речь о детях высшего общества, человеку уровня директора корпоративной академии не нужно настолько осторожно присматриваться к реакции одной ученицы и называть её «юная госпожа» снова и снова.

Поэтому я, остановившись на ходу, спросил его:

— Директор. Можно узнать, как именно меня вам представили?

— А, это... Я слышал, что вы двоюродная племянница супруги председателя. И что сам председатель, ваш крёстный отец, очень дорожит вами и принял вас в крестницы. Возможно, в чём-то я ошибся?..

Он осторожно следил за моей реакцией. Я просто кивнул, подтверждая.

Но я сам слышал эту историю впервые.

«Крёстный отец мог бы объяснить мне такие вещи заранее...»

Возможно, новая личность была своего рода сюрпризом.

Действительно, если это родственница супруги председателя, которая всю жизнь прожила обычным человеком, не было бы странно, даже если бы она внезапно появилась откуда-то. А поскольку было известно, насколько супруги любят друг друга, не выглядело странным и то, что председатель принял её родственницу в семью и заботится о ней.

Но всё же такое обращение с юной госпожой...

Из-за этого мне было неловко, будто я устроил ненужную суматоху, и всё время, пока меня принимали, я не знал, куда себя деть.

Пока мы продолжали обходить помещения и слушать представления, у меня вдруг возник вопрос.

— Как-то... здесь никого не видно. Сегодня нет учеников?

Как я и сказал, всё это просторное и роскошное помещение целый день оставалось пустым.

Директор объяснил:

— А, обычно ученики особого класса редко приходят в академию лично. Они слушают только предпочитаемые лекции удалённо или приходят в определённые дни под одно установленное занятие. Сегодня не тот день, поэтому помещения могут казаться немного пустыми.

Похоже, этим установленным занятием был как раз день светского собрания.

Пока я кивал, директор добавил:

— Но несколько учеников сегодня всё же должны были прийти... Возможно, есть кто-то, с кем вы хотели бы встретиться отдельно?

— А, нет. Я просто спросила.

Чуть позже знакомство с помещениями подошло к концу. Директор и преподаватели выглядели так, будто изо всех сил хотели сделать для меня хоть что-нибудь ещё, но сегодня у меня была не учёба, а скорее ориентация с регистрацией учебного статуса и знакомством с академией.

Это был не «день общения», так что смотреть было больше нечего.

А сами лекции можно было слушать удалённо...

Я почувствовал, что в будущем буду лично посещать эту академию довольно редко.

Так сегодняшние дела подошли к концу.

Преподаватели спустились за мной до вестибюля первого этажа и стояли, склонив головы, пока я не ушёл.

Оставив позади эти давящие проводы, я наконец снова встретился с Эсти.

— Эсти, долго ждала? Простите.

— Нет. Это моя работа. Ничего не случилось?

— Да, помещения хорошие... Учителя немного давили, но были добры. Сказали, что в особый класс можно приходить вместе с охранником, так что со следующего раза тебе не придётся ждать одной.

— Это хорошо.

Разговаривая так, мы шли к припаркованой машине

И вдруг Эсти, шедшая рядом, повернула голову куда-то в сторону.

— ?.. Что случилось?

Я тоже посмотрел туда, куда был направлен её взгляд.

Тёмный переулок возле здания. Из теней словно доносился чей-то голос.

«...»

Я невольно немного приблизился туда

. И тогда голос стал понемногу яснее.

— ...Я сказала... делать так... как я велю...

«Ученики?»

В глубине переулка виднелись несколько человеческих силуэтов.

На первый взгляд, они были в форме академии.

«Что это? Похоже, что-то случилось...»

И тогда неожиданно кто-то появился и преградил нам путь.

— Стойте.

Какие-то незнакомые мужчины. Грубые импланты и костюмы, которые, казалось, вот-вот лопнут... Они выглядели как чьи-то охранники.

Из-за их крупных тел дальше внутрь переулка ничего не было видно.

Один из мужчин махнул нам рукой, словно отгоняя что-то надоедливое.

— Девочки, не суйте нос куда не надо и просто идите своей дорогой.

«...»

Эсти взглядом спросила меня, как поступить.

Я на мгновение замялся.

Я ведь даже не знал, что там происходит.

Правильно ли будет вмешиваться?

Честно говоря, было и чувство нежелания.

Это не пригород, а центр. Если поднять большой шум, сюда придёт ODPD.

К тому же крёстный отец отправил меня в академию явно не для того, чтобы я с первого дня вступил в конфликты с другими учениками.Если устроить лишний скандал, это может доставить неприятности не только мне, но и ему.

Так что если я просто подавлю минутное любопытство и поверну назад, у меня не возникнет никаких проблем.

«...»

Но всё-таки... нет.

«Она ведь плачет...»

Я слышал голос даже сейчас.

Кто бы это ни был, кто-то в глубине того переулка всхлипывал.

Поэтому я просто не мог пройти мимо.

Эсти, понявшая мои чувства без слов, сделала шаг вперёд и приблизилась к ним.

Тогда мужчины, загородившие нам дорогу, свирепо нахмурились и с хрустом размяли шеи и запястья.

— Всё-таки полезете куда не надо...

Бах! Хрясь! Буууум!!!

Раздались глухие звуки.

Спустя мгновение Эсти стряхнула кулак с небольшими следами крови и тихо сказала:

— Устранено. Идём.

— Спасибо, Эсти.

Если я ошибся и неправильно понял ситуацию, то искренне извинюсь перед этими людьми.

Но теперь назад уже не повернуть.

Я перевёл дыхание и пошёл вглубь переулка.

И наконец увидел картину.

В углу переулка несколько учениц в форме окружили одну девушку.

Шлёп. Шлёп.

— Нищенка. Дрянь низкая. Всё время раздражаешь!

Девушка, которая плакала и получала пощёчины от кого-то, была мне знакома.

В тот миг, когда я увидел её, у меня перехватило дыхание.

Девушка, которая с сияющими ясными глазами показывала мне академию.

Ребёнок, который набрался смелости и попросил стать её подругой.

И тот её вид, когда она почему-то слишком сильно боялась других учеников, чьи родители работали в корпорации.

«...»

Я уже сам не заметил, как раздвигал стоящих вокруг учениц и шёл вперёд.

— Ч-что такое?

— Кто это?

И когда обидчица снова подняла руку, собираясь ударить девушку по щеке, я крепко схватил её за запястье.

Ученица растерянно обернулась ко мне.

— А? Кто вдруг...

Я посмотрел ей прямо в глаза и произнёс, будто разжёвывая каждое слово:

— Что ты делаешь с моей подругой?

Святая в академии (4/5)

Я некоторое время осматривал открывшуюся передо мной картину.

В центре группы ярко разодетых учениц стояла скромно опустившая голову маленькая девочка, Айша.

«...»

Растрёпанные волосы, разбитые губы, отчётливые следы слёз на щеках.

Увидев её покрасневшую и распухшую щёку, я почувствовал, будто в голове вот-вот что-то оборвётся.

Но я кое-как вернул себе хладнокровие, сильнее сжал запястье девушки, которое всё ещё держал, и в последний раз спросил:

— Отвечай. Почему вы издевались над моей подругой?

Услышав вопрос, ученица на мгновение растерялась, но вскоре приняла ядовитое выражение лица и резко вырвала руку.

— Что? Отпусти меня!

От этого напора я отступил на шаг назад.

Девушка с яркой внешностью похлопала по рукаву, за который её держали, и насмешливо фыркнула, будто всё это было нелепо.

— Ха, ну надо же. Просто смешно. Она что, полицейская?

Девушка уже собиралась продолжить насмешки, но не смогла договорить и замерла.

Под моим пристальным взглядом она невольно вздрогнула. Затем, запинаясь, выдавила что-то похожее на оправдание.

— Т-ты правда спрашиваешь, потому что не знаешь? Она же стипендиатка. Паразитка, которая присосалась к академии и жрёт деньги с нашей дорогой оплаты за обучение. Если уличную нищенку притащили сюда и дали ей учиться, она должна понимать своё место, а она всё время пытается вести себя на равных. Наглая. Если пришла с самого дна, пусть тихо лежит под ногами. Что она, хорошие оценки получит и станет управляющей? Да не станет же.

Она сплюнула на пол рядом с Айшей.

От этого жеста плечи девушки снова сжались.

«...»

Я знал, что ученики академии чувствительны к рейтингу.

После выпуска это отражалось на кадровой оценке, когда компания рассматривала кандидатов. Я ещё мог понять, что даже такая ученица, выглядевшая как хулиганка, раз принадлежала к академии, готова была цепляться за место в рейтинге как за жизнь.

«Но всего лишь... из-за такой причины?»

Только потому что какая-то стипендиатка получала оценки выше неё? Из-за этой жалкой отговорки, которую даже причиной назвать трудно, они так мучили эту маленькую девочку?

Это было настолько абсурдно, что в груди что-то закипало.

Не зная или не желая знать, что я чувствую, девушка с яркой внешностью прищурилась и сказала:

— Кстати, я тебя раньше не видела. Похоже, ты новенькая, так что на этот раз я закрою глаза. Смотри в оба и понимай обстановку.

«...»

Когда я молча посмотрел ей прямо в глаза, она снова вздрогнула.

Ученица отвела взгляд и, будто пытаясь изобразить браваду, сказала:

— Я просто прощаю тебя, потому что ты, похоже, влезла, ничего не понимая! Поняла? Веди себя правильно! Ты... знаешь, кто мой отец?

— Хаа.

В итоге я не смог сдержать вздох.

Я едва мог поверить, что услышал эти слова.

Поэтому спокойно ответил:

— Не хочу знать. И, кажется, мне это не нужно.

— ...Я хотела тебя простить, а ты до конца ведёшь себя нагло!

После моего ответа ученица больше не выдержала и исказила лицо.

Она резко подняла руку, собираясь ударить меня по щеке.

И именно в этот миг Эсти шагнула вперёд, схватила её за запястье и крепко сжала. Раздался крик боли.

Хруст.

— Аааааааааааааааааааа!!!

Крик эхом заполнил переулок.

Увидев её безжалостное движение, остальные ученицы тоже попятились.

— Эй, что делать?

— Н-не знаю... чёрт...

Вскоре они стали одна за другой избегать убийственного взгляда Эсти и сбежали из переулка.

— Кх, хы-ыык...

Оставшаяся одна ученица с трудом подняла голову, держась за сломанное запястье.

Среди размазанного макияжа ядовитые глаза уставились на меня.

Из перекошенных губ вырвался надтреснутый голос.

— Я... я тебя точно так не оставлю!..

Я прямо встретил её взгляд и сказала:

— Не оставишь?

«...»

— Это мои слова. Если ещё раз тронешь её, так легко не отделаешься. Поняла?

Закончив говорить, я взглядом указал на выход из переулка.

Тогда ученица, обхватив распухшее запястье, шатко поднялась и, оглядываясь, быстро сбежала.

Ситуация была улажена.

Теперь здесь осталась только одна девочка, сидевшая на земле в жалком виде.

Я достал платок. Затем осторожно стёр с лица Айши пыль и следы слёз. Аккуратно, лёгкими касаниями, чтобы не задеть распухшую щёку.

— Айша, ты в порядке?

Большие глаза, смотревшие на меня, растерянно задрожали.

— Если после сегодняшнего дня тебя снова будут так обижать, обязательно скажи мне. Я как-нибудь это решу.

От этих слов выражение лица Айши дрогнуло.

Девочка, которую до сих пор травили, а она не издавала ни звука, наконец ответила запинающимся, гнусавым от слёз голосом:

— Ю-юная госпожа... нет, госпожа...

— Ой, ты что, уже успела забыть моё имя?

Я пошутил, пытаясь немного смягчить атмосферу, и девочка поспешно замотала головой.

— Нет, ни в коем случае... Г-г-г-госпожа Ева...

— Я шучу. Не нужно так сильно нервничать. Давай, спокойно вдохни и выдохни...

Следуя моим словам, Айша попыталась привести дыхание в порядок.

После долгого глубокого вдоха и выдоха она, кажется, немного успокоилась и осторожно спросила, глядя на меня снизу вверх:

— Эм... если это не будет невежливо, можно спросить кое-что?..

— Что угодно.

— Почему... почему вы помогли такой бесполезной пыли, как я?..

В её голосе смешалось множество чувств. Мой ответ был простым.

— Не помнишь? Мы ведь решили стать подругами.

— Подругами?..

Айша с пустым выражением лица повторила это слово.

— Да. Разве для помощи подруге, попавшей в беду, нужна какая-то великая причина?

«...»

После долгого молчания она снова спросила:

— Правда... такая, как я... имеет право быть подругой госпожи Евы?

На эти слова я тихо покачал головой. На лице девочки мгновенно проступило разочарование. Похоже, она решила, что я ей отказал.

Я снова сказала ей правду:

— Мы уже подруги.

«...»

Девочка ошеломлённо смотрела на меня.

А потом её лицо мгновенно сморщилось, как у плаксы, и она не выдержала. Слёзы хлынули наружу.

Маленький ребёнок долго горько рыдал у меня на груди, всхлипывая: «Муааааа», а я лишь молча поглаживал её по спине.

***

Рокси, тяжело дыша от злости, сидела в беспилотном такси.

С лицом, на котором размазался макияж, и крепко сжимая распухшее запястье, она кипела от ярости.

«Чокнутая... настоящая чокнутая!.. Как она посмела довести меня до такого?! Ни за что не прощу!»

После долгой поездки на такси она наконец добралась до квартиры.

Перед входной дверью Рокси специально ещё сильнее растрепала волосы, а затем ворвалась внутрь.

— Папа! Папаааааааа!!! Уааааааа!!!

Как раз в гостиной стоял тот член семьи, которого она сейчас хотела видеть больше всего.

— Меня, хык, в академии... у-у-у...

Она всхлипывала плачущим голосом и протянула распухшую руку, будто показывая рану.

Но почему-то отец никак не отреагировал.

— ?..

Рокси какое-то время продолжала притворно плакать, но затем, озадачившись, замолчала.

Только тогда отец обернулся и посмотрел на неё.

Его лицо было холодным как лёд. Такого выражения она не видела у него ни разу в жизни.

— П-папа?..

В этот миг перед глазами Рокси будто вспыхнули звёзды.

Шлёп!!!

Когда она пришла в себя, то уже лежала в углу гостиной.

«А... а?»

Её собственное тело, жалко валявшееся на полу, казалось чужим.

И лишь позже она поняла, что отец дал ей пощёчину.

Причём не просто ударил, а ударил в полную силу, без малейшего сдерживания.

От шока она на мгновение потеряла сознание. Она очнулась, но голова до сих пор гудела.

Распухшая щека мгновенно стала горячей, будто её приложили к огню.

— П... папа?

С искажённым от боли и растерянности лицом Рокси подняла голову. Но перед ней больше не было того доброго отца, которого она знала.

Вместо человека, который никогда не отказывал дочери в её ласковых просьбах... гостиную наполнил лишь ужасно холодный голос.

— Роксанна Перегрин. С этого момента отвечай на мои вопросы так, будто от этого зависит твоя жизнь.

Взгляд был настолько холодным, что трудно было поверить, что он смотрит на собственного ребёнка.

Тот, кто стоял там, был уже не отцом, а Пирсом Перегрином, руководителем среднего звена дочерней компании Lumina Group.

Глядя сверху вниз на дочь, оцепеневшую от страха, мужчина спросил сквозь зубы:

— Что ты... натворила в академии?

***

Первый год, класс C Академии Lumina.

Сегодня в классе было особенно шумно.

Одна ученица, Блэр, только вошла в класс и тут же нахмурилась из-за этого шума.

«И так уже раздражает до смерти...»

— Да что такое?! Шумите как бешеные!

Когда она резко вспылила, класс на мгновение притих. Затем все ученики вокруг начали следить за настроением Блэр.

Ведь она была членом фракции Railink, фактической силы этого класса.

Это была фракция, сформированная детьми сотрудников дистрибьюторской дочерней компании Lumina Group, [Railink Express].

Взрослые, наверное, фыркнули бы, услышав слово фракция о группе учеников, которые просто держатся вместе. Но среди ровесников тоже есть свой порядок и иерархия.

Влияние группы, состоявшей из детей сотрудников одной дочерней компании, в академии было довольно сильным.

В притихшем классе к Блэр, которая только подошла к своему месту, кто-то обратился:

— Почему наша принцесса сегодня такая злая?

Это была сидевшая рядом оживлённая ученица, Шарон.

Она не входила в их фракцию, но благодаря родителям похожего уровня они нормально общались.

Блэр равнодушно ответила Шарон и вспомнила вчерашнее.

— Не знаю, просто есть причины.

Тот день был таким же, как и обычно.

Кто-то из их группы с отвратительным характером срывал злость из-за проблем с парнем и цеплялся к слабым ученикам класса.

И то, что искры попали на стипендиатку без всякой опоры, было почти привычным делом.

Но вчера финал вышел немного другим.

«Какие-то странные люди вмешались...»

В итоге им пришлось сбежать так, словно их прогнали. Поэтому на душе остался неприятный осадок.

«...»

Блэр, желая отогнать какое-то дурное чувство, просто спросила соседку:

— Рокси ещё не пришла?

— Откуда мне знать? Вы же лучше должны знать её дела.

— Цк, ладно. Тогда почему сегодня все такие возбуждённые? С самого утра шумите. Что-то случилось вчера, когда я отсутствовала из-за дел?

— А, это? Значит, ты ещё не знаешь тот случай?

Шарон широко улыбнулась. Она понизила голос и зашептала, словно журналистка, распространяющая невероятную сенсацию.

— Вчера в наш класс по ошибке ненадолго пришла юная госпожа-переводная ученица из особого класса.

— Особого класса?

Глаза Блэр слегка расширились.

В отличие от учеников обычных классов, у которых родители в среднем были сотрудниками или руководителями дочерних компаний, особый класс был местом, где собиралась настоящая элита.

Обычно даже этажи у них были другими, и встретиться с ними почти невозможно.

Шарон снова понизила голос, будто шептала тайну:

— И не просто переводная ученица из особого класса... а из королевской семьи. По слухам, родственница председателя, приехавшая из другого города.

— Родственница председателя?.. Серьёзно? Вау, с ума сойти... Что вообще должно было перепутаться, чтобы такая юная госпожа спустилась до нашего класса?

— Не знаю. В любом случае, это же нонсенс?

До этого момента Блэр лишь восхищалась историей из далёкого мира.

В академии, основанной корпорацией, родня председателя была небом над небом.

Она ощущалась лишь чем-то бесконечно далёким.

Скорее даже возникал интерес, будто она слушала сплетни из мира знаменитостей. Поэтому Блэр поторопила её:

— И что за юная госпожа из королевской семьи, о которой мы только слышали в слухах? Она чем-то отличается от нас?

Шарон ответила голосом, полным зависти:

— Ну... для начала, она была невероятно красивой. Сверкающие серебряные волосы, чистые голубые глаза. Я думала, передо мной фея появилась. Правда, это было безумие. Сама подумай. С такой внешностью, да ещё и родственница председателя. Разве она не получила вообще всё? Как ни думай, этот мир несправедлив.

— Согласна.

Блэр кивнула. Действительно, если в классе случилось настолько интересное событие, неудивительно, что с утра здесь шумно.

Она внутренне впечатлилась и начала с интересом слушать продолжение рассказа Шарон.

Но почему-то где-то в душе постепенно становилось неприятно.

Потому что описание юной госпожи, о которой продолжала говорить Шарон, казалось почему-то знакомым.

«Невероятно красивая, серебряные волосы и голубые глаза...»

Но она ведь не могла встретить человека, стоящего настолько высоко, как родственница председателя.

Наверняка ей что-то показалось.

Блэр мысленно покачала головой.

И пока она с интересом подбирала разные слухи и догадки, ходившие по классу...

Внезапно в голове пронеслось вчерашнее воспоминание.

А вместе с ним пришло дурное предчувствие.

«Нет, подожди. Неужели... нет, нет, нет, не может быть!..»

Чем больше воспоминания возвращались, тем сильнее кровь отливала от её лица.

Вскоре её побледневший цвет лица стал почти как у трупа.

Даже Шарон, которая рядом долго болтала без всякой чуткости, наклонила голову и уже искренне забеспокоилась.

— Эй, у тебя лицо... как белый лист бумаги... Ты заболела? Вызвать скорую?

«...»

Блэр не ответила.

Точнее не смогла. Потому что у неё не было на это сил.

Голова начала болеть, как будто её вымыли изнутри. От головокружительного ужаса стало трудно даже дышать.

— А...

Дин-дон-дан-дон- ♬

В отдаляющихся ушах как раз прозвенел звонок академии, сообщающий о начале урока...

Но Блэр он казался лишь звуком, возвещающим конец её жизни.

— А-ааааааааа!!!

— Эй, ты что?! С ума сошла? Чего заорала?

Святая в академии (5/5)

С того дня школьная жизнь Айши полностью изменилась.

Слухи, видимо, разлетелись всего за сутки.

Больше никто не трогал девушку. Исчезли и издевательства, которые раньше шли за ней словно часть повседневности, и упрёки, и презрительные взгляды. Даже те страшные хулиганы теперь отводили глаза от Айши.

После этого отношение внутри класса тоже полностью изменилось.

Ученики начали подходить к ней первыми. Некоторые начали с ней разговаривать, выражая желание дружить в будущем.

— Эм... Айша. Не хочешь пообедать вместе?

— Ты ведь получила высший балл по математике на прошлом тесте? Можно пригласить тебя в нашу учебную группу?

Но девушка вежливо отказывалась от их попыток сблизиться.

— Спасибо за предложение, но у меня есть дела.

Ещё несколько дней назад это был бы шанс завести друзей, о котором она могла только мечтать. Предложение, которое она приняла бы без лишних слов.

Но теперь она знала.

Это не настоящая дружба.

Когда её выбрали целью влиятельные хулиганы и вовсю издевались над ней, эти люди точно так же стояли в стороне и даже не делали вид, что знают её. А теперь, услышав слухи о её близости с «той госпожой», они просто подходили, надеясь, что им перепадут какие-то крохи.

Однако Айша не презирала их за такое поведение. Мир был устроен именно так. Все вели себя меркантильно и не обращали внимания на то, что им не нужно.

Такими были обычные люди.

И именно поэтому особенно необычной казалась та доброта.

Доброта, с которой протянули руку никому не нужному изгою лишь по одной простой причине... просто потому что она стала подругой.

«...»

Вспомнив вчерашний день, который она никогда не сможет забыть, Айша невольно прижала руку к забившемуся сердцу.

Чем больше она думала о сияющем облике той девушки, тем сильнее сжималось сердце и тем жарче становилось лицо.

Девочка-подросток смутно догадывалась, как называется это чувство, но старательно делала вид, что не знает. Пока... пока ей не хотелось признавать это.

В голове само собой всплыл контакт подруги в терминале. Номер, который ей дали на случай, если её снова будут обижать.

Боясь потерять его, Айша даже выучила этот номер наизусть.

Но использовать его ей так и не пришлось. Издевательства уже подчистую исчезли. Несколько хулиганов, которые раньше постоянно мучили девушку, сегодня даже тайно пришли к ней, просили прощения и били лбом о пол прямо перед ней.

Результат исчезновения тех, кто всё время её травил, был очевиден.

— Лучшей ученицей первого года по итогам этого квартала стала... Айша. Поздравляю.

Возможно, это было естественно.

Стипендиатка — это талант, которому настолько завидуют, что он получает скидку на обучение, даже поступив в корпоративную академию, куда все мечтают попасть. Если дать такому человеку условия для полной концентрации и мотивацию, он вполне способен занять первое место.

До сих пор её способности, наоборот, вызывали зависть и ревность. Но теперь никто не мог мешать ей раскрывать их, и с того дня Айша больше не уступала первое место ни на одном тесте.

Но... почему-то девушке казалось, что этого недостаточно.

Чего именно и почему не хватало, она сама не знала. Просто внутри оставалась какая-то незаполненная пустота.

И вот Айша, погружённая в сложные мысли, сегодня тоже закончила занятия и возвращалась домой, когда вдруг услышала знакомый звук.

В глубине переулка ученики в форме окружили кого-то и били.

— Да блин. Почему ты всё равно продолжаешь выползать сюда, хотя тебя так избивают? Бросай учёбу! Такой нищете, как ты, не место в академии!

«...»

От знакомой картины ноги Айши начали дрожать.

Издевательства исчезли, но память осталась. Травма, о которой она ненадолго забыла, снова вспыхнула.

Сердце бешено колотилось. Ей хотелось тут же убежать.

Но в этот момент Айша вспомнила один образ.

Стоило ей подумать о той, кем она восхищалась, о той, кто спас её, как откуда-то появилась смелость.

Девушка, уже отступавшая назад, взяла себя в руки, снова решительно вошла в переулок и закричала изо всех сил:

— Прекратите!!!

От внезапного голоса все на месте вздрогнули и замерли.

Парни, похожие на хулиганов, с ошарашенными лицами обернулись к ней.

А когда поняли, что им помешала какая-то маленькая девчонка, их лица злобно исказились, и они начали приближаться.

— Ты ещё кто? Тоже хочешь получить?

От их угрожающего вида Айша крепко зажмурилась. Но не пожалела.

Потому что хотела стать уверенной, как та, кто не прошла мимо случайно увиденной несправедливости и в конце концов спасла девушку.

Она собрала всю смелость своей жизни, и тогда случилось чудо.

Друг поспешно схватил парня за руку, когда тот уже шагал к ней.

— П-подожди, Уилсон! Это же та девчонка!..

Они немного пошептались между собой, и вскоре лица всех начали белеть.

— Блять, вот же...

Неизвестно, какие слухи они слышали, но они отвернулись от Айши и быстро разбежались.

Девушка, оставшаяся одна, ошеломлённо осознала, чего только что добилась.

«Я... смогла.»

Наконец она преодолела это. Она победила даже воспоминание о травле и сама помогла кому-то.

Из груди поднималась гордость.

Но почему даже этого всё равно казалось недостаточно?

И вдруг взгляд Айши остановился на ком-то.

Мальчик с измазанным лицом, весь покрытый пылью. Он смотрел на неё ошарашенными глазами.

Вспомнив, что совсем недавно сама выглядела так же, Айша невольно слабо улыбнулась и протянула руку.

— Ты Джейден из класса B, верно?

— У-угу...

Девушка помогла мальчику подняться и стряхнула пыль с его одежды.

А потом ей вдруг пришла в голову хорошая мысль, и она сказала:

— Я буду помогать тебе и дальше. А взамен выполнишь одну мою просьбу?

— К-какую?..

— Давай станем друзьями.

Услышав эти слова, мальчик с растерянным лицом медленно кивнул.

Именно с того момента Айша начала защищать учеников, которых травили в академии, не обращая внимания на год и класс.

Большинство из них, как и она сама, были стипендиатами без какой-либо опоры.

Когда Айша начала лично вмешиваться и помогать, другие ученики больше не могли их трогать. После этого стипендиаты начали проявлять свои способности и выделяться.

— Она снова лучшая на курсе?

— Говорят, и второе, и третье места тоже заняли стипендиаты?

Когда они продолжали показывать хорошие результаты, группа стипендиатов стала одной из влиятельных фракций академии.

Ведь талантливый человек с отличными оценками после выпуска с высокой вероятностью попадал в главные дочерние компании или основные отделы.

Другие ученики смотрели на них с неприязнью, но больше не могли обращаться с ними как попало.

Так Айша, получившая поддержку стипендиатов, внезапно стала считаться чем-то вроде их центра.

Прежняя робкая Айша наверняка чувствовала бы тяжесть такого положения.

Но теперь всё было иначе.

Потому что у нынешней Айши появилось одно особое желание.

«Если у нас нет покровителя, который подтянет нас наверх, мы можем хотя бы объединиться сами. Используя это как опору, я поднимусь выше, ещё выше.»

Потому что её цель находилась на небесах.

Звезда, до которой она не осмеливалась дотянуться. И вместе с тем ангел, который спустился к ней в самый нужный миг и стал её подругой.

Та девушка назвала Айшу подругой, но Айша не смела действительно в это верить. Как ни думай, расстояние между ними всё ещё было бесконечно далёким.

И всё же ей хотелось стать хотя бы немного ближе.

Каждый раз, когда она вспоминала тот сильный и прекрасный образ, который встал за неё в тот день, сердце начинало стучать, а лицо гореть. Даже если она не сможет прикоснуться, ничего страшного. Если она сможет хотя бы немного ближе греться в этом сияющем свете... ей казалось, что она сумеет сделать что угодно.

Прошлые дни, когда её бесцельно мотало чужой волей.

Жизнь, в которой она не находила смысла, закончилась там.

Теперь она знала, что является целью её жизни и где эта цель находится.

Если подниматься выше, бесконечно выше...

Разве однажды не появится шанс осуществить это безнадёжно далёкое желание?

***

[На этом сегодняшний урок окончен. Вы хорошо поработали, юная госпожа.]

— Да, учитель, вы тоже хорошо поработали. Увидимся на следующей неделе.

Когда я закончил прощание, образ учителя, который говорил перед глазами, исчез словно мираж. Ведь это был не настоящий человек, а голограмма.

Я выключил проектор и потянулся, разминая затёкшее тело.

— Фу-у-у...

Как можно понять, в последнее время я удалённо слушал в церкви самые разные уроки, включая управление бизнесом.

Для учеников особого класса большинство занятий предлагались и в формате частных видеолекций, поэтому лично ходить туда каждый день не было никакой необходимости.

Похоже, если это не назначенный день «светского собрания», все занятия будут проходить именно так.

Вспомнив здание академии, где я был всего один раз, я естественно подумал и о знакомстве, которое там завёл.

«Интересно, у той девочки всё хорошо?»

Айша. Девушка с милым лицом, которую я впервые встретил в академии.

После того как я помог ей, когда её травили, мне было неспокойно, и я несколько раз связывался с ней. Но каждый раз она бодро отвечала, что никаких проблем нет.

Я всё ещё беспокоился... но, похоже, слова, которые я передал директору, сработали хорошо.

[Прошу прощения, что из-за проблем нашей академии мы доставили вам беспокойство, юная госпожа! Мы немедленно всё решим!]

Я до сих пор ясно помнил, как он кричал это, обливаясь холодным потом с лысеющего лба.

Раз уж он так уверенно пообещал, видимо, всё действительно решилось.

«Но когда в следующий раз пойду в академию, нужно будет лично поговорить с Айшей. Так, когда это там было...»

Поскольку у учеников особого класса была лишь одна причина приходить в академию, и это светское собрание, я как раз ненадолго перебирал в голове эту дату и расписание церкви.

И вдруг в коммуникационном терминале прозвучало уведомление.

Дилин!

«...»

Имя на экране принадлежало неожиданному отправителю.

«София?..»

Имя, которое я не видел очень давно.

Событие, которое теперь казалось уже довольно давним и стало причиной основания нашей церкви Сияния.

Мать и дочь, София и Карен, которые пришли в поисках божественного чуда. Дочь, мечтавшая стать художницей, была слепой. Её звали София. Я до сих пор ясно помнил, как они обе плакали от радости, когда чудо вернуло ей зрение.

Даже после того случая мать и дочь продолжали выражать благодарность и время от времени сообщали мне, как у них дела.

Несколько недель назад я получил радостную новость о том, что София благополучно поступила в художественную школу.

Поэтому я решил, что и это сообщение было обычным приветствием, каким она иногда писала...

«Что это? Электронный билет?»

К этому сообщению прилагалось несколько вложений, в которых было преглашения на выставку.

Озадачившись, я открыл сообщение и увидел объяснение от Софии.

Сестрица Ева! Как вы поживаете? Приглашения, которые я отправляю, связаны с тем, что моя картина была выбрана работой-представителем первокурсников на студенческой выставке, которую организует городская художественная школа... И туда можно пригласить знакомых или семью. Сестра Ева, вы моя самая большая благодетельница, благодаря которой я снова смогла рисовать, поэтому я очень хочу показать вам свои работы и отправляю приглашение. Если у вас будет время, сможете прийти посмотреть?

***

П.с. от беса. Сообщаю прекрасную новость. Я перевел стикеры по святой. Найти их можете в моём тгк.

Ссылка на тгк, где нет ничего важного https://t.me/BlinEtoBes @BlinEtoBes

Так же, если желаете, поддержать мой недоперевод Тбанк - 2200702069232168 Сбер - 2202208154669916 ВТБ - 2200248097612195

донат https://pay.cloudtips.ru/p/ce1baad0

Страница книги Я стал святой в киберпанк-игре в интернете

Table of Contents

Пролог — Неофронт КиберСити

1 Святая в переулке (1/5)

2 Святая в переулке (2/5)

3 Святая в переулке (3/5)

4 Святая в переулке (4/5)

5 Святая в переулке (5/5)

6 Криминальный город (1/6)

7 Криминальный город (2/6)

8 Криминальный город (3/6)

9 Криминальный город (4/6)

10 Криминальный город (5/6)

11 Криминальный город (6/6)

12 Фальшивая церковь (1/7)

13 Фальшивая церковь (2/7)

14 Фальшивая церковь (3/7)

15 Фальшивая церковь (4/7)

16 Фальшивая церковь (5/7)

17 Фальшивая церковь (6/7)

18 Фальшивая церковь (7/7)

19 Город первородного греха (1/2)

20 Город первородного греха (2/2)

21 Неожиданный поклонник (1/3)

22 Неожиданный поклонник (2/3)

23 Неожиданный поклонник (3/3)

24 Хлеб и сладости (1/6)

25 Хлеб и сладости (2/6)

26 Хлеб и сладости (3/6)

27 Хлеб и сладости (4/6)

28 Хлеб и сладости (5/6)

29 Хлеб и сладости (6/6)

30 Обычное богослужение

31 Обычное богослужение (2/6)

32 Обычное богослужение (3/6)

33 Обычное богослужение (4/6)

34 Обычное богослужение (5/6)

35 Обычное богослужение (6/6)

36 Церковь без миссионеров (1/9)

37 Церковь без миссионеров (2/9)

38 Церковь без миссионеров (3/9)

39 Церковь без миссионеров (4/9)

40 Церковь без миссионеров (5/9)

41 Церковь без миссионеров (6/9)

42 Церковь без миссионеров (7/9)

43 Церковь без миссионеров (8/9)

44 Церковь без миссионеров (9/9)

45 Путь назад (1/2)

46 Путь назад (2/2)

47 Святая кровь (1/13)

48 Святая кровь (2/13)

49 Святая кровь (3/13)

50 Святая кровь (4/13)

51 Святая кровь (5/13)

52 Святая кровь (6/13)

53 Святая кровь (7/13)

54 Святая кровь (8/13)

55 Святая кровь (9/13)

56 Святая кровь (10/13)

57 Святая кровь (11/13)

58 Святая кровь (12/13)

59 Святая кровь (13/13)

60 Семья (1/3)

61 Семья (2/3)

62 Семья (3/3)

63 Вернуться в черном (1/3)

64 Вернуться в черном (2/3)

65 Вернуться в черном (3/3

66 Святая в академии (1/5)

67 Святая в академии (2/5)

68 Святая в академии (3/5)

69 Святая в академии (4/5)

70 Святая в академии (5/5)

О книге